Хрю! или Леди идет к алтарю

Если судьба решила над вами посмеяться, то она сделает это с особым цинизмом. Например, подстроит так, что наследница древнего, но изрядно обнищавшего рода Вэллс будет стоять на коленях в крапиве, пытаясь отловить сбежавшего поросенка, и именно в этот момент к ней явится дракон с предложением руки и сердца.

Не верите? А зря.

Я, Майяна Вэллс, леди по рождению и нищенка по состоянию кошелька, ползла через заросли жгучей дряни, проклиная тот день, когда решила, что свиноводство — это прибыльное дело. Поросенок по кличке Хряк-Узурпатор (имя ему дали мои сироты, и оно полностью отражало его сущность) удирал к лесу с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны преисподней. Его розовый зад  мелькал между лопухами как издевательский флаг капитуляции, а короткая фигулинка хвостика, закрученного в тугую спираль, дергалась в такт каждому прыжку, будто подмигивая мне: «Попробуй догони, хозяйка!»

- Стой, скотина! - рычала я, цепляясь юбкой за колючие ветки. Юбка, между прочим, была моей единственной приличной, и теперь на ней красовалась внушительная затяжка, похожая на след от драконьего когтя. - В тебе мое будущее состояние! Вернись, или я пущу тебя на холодец раньше срока!

Поросенок, разумеется, меня проигнорировал. У него вообще было удивительное свойство — делать вид, что человеческая речь его не касается. Он считал себя венцом творения, а меня — досадным недоразумением при своей драгоценной персоне. Если бы у свиней был свой королевский двор, Хряк-Узурпатор непременно стал бы Его хрючьим Величеством, восседающим на троне из тыкв и кукурузных початков, а я была бы придворной дамой, обязанной чесать ему пузо и подавать лучшие объедки.

Крапива жалила мои руки даже сквозь ткань перчаток (старых, штопаных-перештопаных, но все еще державшихся), а колени ныли от соприкосновения с каменистой землей. Пот заливал глаза, и я то и дело смахивала его тыльной стороной ладони, размазывая по лицу пыльцу и мелкие листочки. Волосы, которые я с утра кое-как заколола в пучок, давно растрепались и теперь свисали вдоль щек мокрыми прядями, делая меня похожей на утопленницу, которая по ошибке вылезла не из того пруда.

Именно в этот момент, когда красная, потная, с прилипшим ко лбу листом подорожника (как он там оказался, ума не приложу), выползла на опушку, я и увидела ЕГО.

Дракон.

Нет, не в небе. Он стоял на земле, в человеческом обличье, но чешую не спрячешь, если знаешь, куда смотреть. Высокий, широкоплечий, затянутый в черный дорожный костюм, который сидел на нем так, будто был пошит лично королевским портным, а не куплен на ярмарке. Темные волосы были стянуты в низкий хвост, открывая породистое лицо с резкими, будто высеченными из камня чертами. Тяжелый подбородок, нос с едва заметной горбинкой — словно его когда-то ломали в бою, но он зажил, став еще более внушительным, брови вразлет, под которыми прятались глаза цвета грозового неба. Серые, с золотыми искрами, которые вспыхивали при каждом движении, как расплавленный металл, льющийся в форму.

Он выглядел так, будто сошел с портрета какого-нибудь воинственного предка, который пугал детей и незамужних девиц одним своим видом. И, признаюсь честно, на мгновение я действительно испугалась. Не его самого, а того, насколько он был неуместен здесь. На этой заросшей опушке, среди крапивы и лопухов, рядом с ползающей на четвереньках женщиной, чей единственный поросенок сбежал к лесу. Он был как бриллиант, упавший в навозную кучу - слишком яркий, слишком совершенный, слишком чужой.

Но самое ужасное было не в его внешности, а в том, ЧТО мужчина держал в руках.

Хряка-Узурпатора.

Мой поросенок, который минуту назад демонстрировал чудеса скорости и неповиновения, теперь блаженно хрюкал на руках у незнакомца, подставляя ему свое толстое пузо для почесывания. На свиной морде читалось такое выражение абсолютного, вселенского счастья, что мне захотелось его придушить. Прямо там. На месте. Без суда и следствия.

- Леди Майяна Вэллс? - голос у дракона оказался под стать внешности. Низкий, с легкой хрипотцой, как будто он недавно рычал пламенем и еще не до конца восстановил связки. Каждое слово звучало весомо, как удар колокола, и от этого голоса по спине побежали мурашки — то ли от страха, то ли от чего-то еще, чему пока не хотела давать названия. - Я полагаю, это ваш питомец?

Мужчина посмотрел на меня, ползущую из крапивы, и в его глазах цвета грозового неба мелькнуло что-то, подозрительно похожее на веселье. Уголки губ дрогнули, но он сдержал улыбку — видимо, воспитание не позволяло смеяться над дамой в столь плачевном положении. Хотя, судя по тому, как подрагивал его кадык, ему стоило немалых усилий сохранять серьезность.

Я поднялась, стараясь сохранить остатки достоинства. Получалось плохо — юбка была в репьях, на щеке горела царапина от ветки, а в волосах запутался тот самый лист подорожника, который безуспешно пыталась смахнуть. Я, наверное, выглядела как пугало, которое сорвало ветром с шеста и протащило через все поле, прежде чем выбросить к ногам этого невозмутимого красавца.

- Допустим, - ответила ему, вздернув подбородок с таким вызовом, будто стояла в бальном зале в шелках, а не на опушке леса в драной юбке. - А вы, надо полагать, тот самый таинственный покупатель моего поместья? Сразу предупреждаю: цена выросла. Инфляция. И моральный ущерб от поимки этой скотины. А также компенсация за испорченную юбку, укусы крапивы и потерянное достоинство.

Дракон хмыкнул. Его губы дрогнули в усмешке, которая могла бы показаться обаятельной, если бы не была такой опасной. Как у кота, который смотрит на мышь, забежавшую прямо ему в лапы, и размышляет: съесть ее сейчас или немного поиграть.

- Я не покупатель, леди Вэллс, - произнес он, продолжая чесать Хряка, который уже откровенно млел и пускал слюни на дорогой сюртук. Слюни, между прочим, были внушительные — Хряк никогда не страдал отсутствием аппетита или сдержанностью в выражении чувств. - Я — Рэй Рэйдэн. Граф. Дракон. И я приехал сделать вам предложение.

- О, неужели? - уперла руки в боки, чувствуя, как внутри закипает раздражение пополам с истерическим смехом. - Предлагаете мне продать вам оставшиеся десять акров за бесценок? Или, может, хотите купить моих сирот для опытов? У меня их пятеро, все шумные, но очень милые, когда спят. Что, впрочем, случается редко и ненадолго.

- Я предлагаю вам выйти за меня замуж, - спокойно ответил он, и от этой невозмутимости у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Сказал так, будто речь шла о покупке лошади или обсуждении погоды. «Выйти замуж» — как «не желаете ли чаю?».

В наступившей тишине было слышно только довольное хрюканье поросенка и где-то вдалеке — вопли моих подопечных, которые, судя по звукам, пытались поймать нашего кота и привязать ему на хвост банку. А еще — стук моего собственного сердца, которое, кажется, решило исполнить сольную партию в оркестре безумия.

- Вы с ума сошли, - резюмировала, когда дар речи вернулся. Слова вылетали хрипло, будто я пробежала не через крапиву, а через пустыню. - Это крапива, да? Она ядовитая. Я надышалась пыльцой и брежу. Или вы бредите. Или мы оба бредим, и сейчас из-за деревьев выйдет лекарь с успокоительным.

- Вы в полном здравии, - заверил меня граф Рэйдэн, и его голос звучал так уверенно, что я почти поверила. - А насчет ума... возможно. Но я никогда не отличался благоразумием. Это у нас семейное. Мой дед женился на болотной кикиморе, отец на охотнице на драконов, а я, видимо, решил превзойти их обоих и взять в жены женщину, которая гоняется за свиньями в крапиве и собирает бездомных детей, как сорока блестящие пуговицы.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Воздух выходил, но слова не складывались. Я чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег, безмолвной и абсолютно беспомощной перед лицом этого невозмутимого хищника.

- Вы... вы следили за мной? - наконец выдавила, и в моем голосе прозвучало возмущение, смешанное с чем-то похожим на страх.

- Нет. Просто навел справки. - Пожал плечами, и от этого небрежного движения Хряк недовольно хрюкнул, требуя продолжения ласк. Граф послушно почесал его за ухом, и поросенок снова замер в блаженстве. - В округе только и разговоров, что о полоумной виконтессе, которая подобрала пятерых сирот и пытается прокормить их с десяти акров каменистой земли. Вы, леди Вэллс, местная достопримечательность. О вас слагают легенды. Правда, не всегда лестные, но всегда уважительные.

- И поэтому вы решили на мне жениться? - я нервно рассмеялась, и смех этот прозвучал как карканье простуженной вороны. - Чтобы пополнить коллекцию фамильных безумцев? Повесить мой портрет в галерее рядом с болотной кикиморой и охотницей на драконов? «А это моя жена, Майяна, она разговаривает со свиньями и спит в обнимку с котом-неврастеником».

- Нет, - он наконец-то перестал чесать поросенка и сделал шаг ко мне. Один этот шаг сократил расстояние между нами до опасного минимума. Я почувствовала запах: дорогой табак, кожа, что-то еще, едва уловимое, как дым от далекого пожара. Его глаза, вблизи оказавшиеся не просто серыми, а с золотыми искрами, как расплавленный металл, смотрели серьезно и немного устало. - Мне нужна жена, которая не боится трудностей. Которая умеет управляться с хозяйством, даже когда оно трещит по швам. Которая не упадет в обморок при виде драконьей чешуи и не сбежит при первых признаках опасности. И у которой есть дети.

- У меня нет детей, - машинально поправила, чувствуя, как щеки заливает румянец. То ли от его близости, то ли от абсурдности ситуации, то ли от всего сразу. - Это сироты. Я просто присматриваю за ними. Кто-то же должен. У них никого нет. 

- Вот именно, - дракон кивнул, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на уважение. - Вы присматриваете за чужими детьми. Бесплатно. Кормите их, одеваете, учите. В то время как у вас самой пустой погреб и дырявая крыша. Это либо святость, либо безумие. И то, и другое меня устраивает.

Я смотрела на него и понимала, что мир окончательно сошел с ума. Или я сошла с ума. Или мы оба. Дракон, граф, богатый и знатный, стоит на опушке леса с моим поросенком на руках и просит моей руки. Как в плохом любовном романе, который читают кухарки на ночь, обливаясь слезами и хрустя печеньем.

- А с чего вы взяли, что я соглашусь? - вырвалось у меня. Голос прозвучал хрипло и вызывающе, но внутри я уже чувствовала, как земля уходит из-под ног.