Хватай фату! Мы женимся

— Что за глупые шутки, Шарлотта? — меня раздражала невозможность попасть в комнату невесты.

Похоже, ситуация полностью вышла из-под контроля. Я вновь постучала. Из-за двери раздавался подозрительный шум: что-то шелестело, падало, каталось… С такими звуками не «пудрят носик»! Что она там творит? За разгром в женской комнате храма нас точно по головке не погладят.

Старшая сестрица, видимо, совсем спятила на нервной почве. Да, выходить замуж за некроманта без роду без племени не предел мечтаний. Однако зачем бросаться в крайности? И если я не приведу ее к алтарю через пять минут, родители нам обеим такое устроят... Не говоря уже о скандале в прессе. Скорей бы вся эта свадебная кутерьма закончилась.
Я снова дернула дверную ручку и посмотрела по сторонам. В коридоре было пусто. Колдовать в храме строго-настрого запрещено, но у меня нет выхода, ведь так? Никто не заметит маленьких чар. Ладошки взмокли от волнения. Оглянувшись еще раз, я прошептала заклинание и провела пальцами по замочной скважине. Послышался щелчок. Открыть дверь оказалось не сложнее, чем ящики с ингредиентами в академической лаборатории.

В комнате, служившей последним пристанищем невесты перед тем, как она станет женой, царил разгром. Святая Брунгильда, покровительница брака, сложив руки на груди, укоризненно взирала на все это безобразие с портрета в золоченой раме. Сестра, которую мое появление отвлекло от возни у окна, резко развернулась. 

 — Шарлотта, что случилось?! — воскликнула я в ужасе от увиденного.

— Ничего. Дай мне минуту, сейчас приду, — ответила она, хотя по растрепанной прическе было ясно, что ей не хватит и нескольких часов.
Сдунув челку, Шарлотта сделала шаг в сторону и расправила юбку, загородив ворох вещей за своей спиной. Роскошная фата из эльфийского кружева была небрежно перекинута через плечо, платье съехало набок, глаза опухли от слез, а макияж безнадежно поплыл. Из-под измятого подола выглядывали острые носы замшевых сапожек. Последнее меня не слишком удивило: туфли, выбранные маменькой, больше напоминали орудие пыток, чем обувь. Главное, чтобы она не заметила подмены, когда Шарлотта выйдет к гостям. 

— Спокойно, — осторожно сказала я и, убедившись, что никто за нами не подглядывает, приготовилась колдовать. Магия искорками побежала по венам, подушечки пальцев зудели от вызванной силы, — сейчас мы все исправим!

— Ну, конечно, — выражение лица Шарлотты поменялось, стало каким-то утомленным и даже злым, — ты же у нас чародейка великая!

— Не время ссорится. И вообще, я не виновата, что у тебя нет дара.

— О, началось! — простонала она.

— Не вертись, нужно с этим разобраться поскорей.
Я произнесла простое косметическое заклинание, чтобы поправить прическу, и бросила его в сторону Шарлоты. Искрящееся облачко полетело к сестре, но та с негодованием увернулась.

— Хочешь помочь, — с досадой сказала она, — закрой дверь с обратной стороны и сделай вид, что не нашла меня.

— Ничего не понимаю, — концентрация сбилась, и я опустила руки.

— И не поймешь!

— Если ты о том, что он не родовит, то вспомни, пожалуйста, и другие обстоятельства, — я начала загибать пальцы: — Молодой, симпатичный, талантливый и очень богатый.

— Ты совсем как отец! Будто за деньги можно купить счастье!

— Конечно, нет! Но…

Без них никуда. Прощай, академия и привольная жизнь. Не уверена, что Шарлотта, привыкшая к красивым вещам, держала в руке хоть что-то, тяжелее чайной ложечки. Можно сколько угодно повторять, что деньги не имеют значения, только обмануть это может лишь простаков и наивных дурочек. Даже самые светлые чувства угаснут, столкнувшись с нищетой и отсутствием надежд из нее выбраться. А это как раз то, что неизбежно постигнет наше семейство. И раз уж так получилось, придется идти на жертвы: Шарлотте выйти замуж по расчету, мне — отправится на королевский отбор и постараться поймать там, если не принца, то кого-то не менее ценного.

— Вот именно! Но! Но! Но! Будто я породистая лошадь, которую можно выгодно продать, — лицо сестры покраснело от злости. — Вам с папенькой нравится так жить — пожалуйста. А я больше не хочу!

— Можно подумать, меня это приводит в восторг?! Однако я понимаю, что за кое-какие привилегии и безбедную жизнь нужно платить. Мы девушки из аристократической семьи, это наш долг… — я внезапно умолкла, потому что поняла, что действительно повторяю слова отца.

— Только не начинай или я забуду, что тороплюсь, и отлуплю тебя, как в детстве. Совсем не по-аристократически.

Шарлотта заметалась по комнате, и тут я заметила, что она пыталась скрыть от меня за пышными юбками. У окна стоял раздутый чемодан в розовые розы. Она собирается сбежать?!

И как только умудрилась незаметно притащить сюда эту уродливую громадину? Но главное, на что рассчитывала?! Разбить свою глупую голову, спускаясь по стенам храмовой башни на подвязках для чулок? Внимательно поглядела на сестру и заключила: «Не пролезет!». Окошки хоть и высокие, но слишком узкие. Комнату невесты проектировал кто-то весьма предусмотрительный.

Но как вышло, что Шарлотта, которая так ослепительно улыбалась газетчикам на своей помолвке, настолько слетела с катушек за эти месяцы? Память услужливо подбросила картинки с маменькой, талдычащей с утра до ночи, что праздник должен пройти безупречно… Пожалуй, это может доконать кого угодно. И вот результат: вместо похода к алтарю невеста в истерике собирает чемодан.

Нужно что-то решать! Я лихорадочно думала. Вот! Запру дверь магией! Шарлотта не сможет выбраться отсюда. А пока она будет пытаться, сбегаю за папенькой. Уж он-то ее точно успокоит.
— Пожалуй, мне стоит позвать отца, — я попятилась к двери — Или, может, маменьку?

— Не советую. Хотя делай что хочешь. Мне уже плевать.

В руках Шарлотты откуда ни возьмись появилась колба из темного стекла, кустарно сделанная, с глиняной пробкой. Внутри нее клубилась тьма.

Я похолодела. Яд? Или проклятие? Желудок сжался от страха и дурных предчувствий.

— Что бы ты ни задумала, не делай этого! — выкрикнула я, увидев, как Шарлотта пытается сковырнуть пробку. — Магия в храме запрещена!

Это был слабый аргумент, но, как назло, ничего умнее в голову не пришло. 

— Кто бы говорил, — Шарлотта кивком указала на дверь. — Послушай, у меня нет времени! Я долго думала. Слишком долго. Но все-таки решилась. Назад пути нет.

— Шарлотта, умоляю! — слезы подкатили к горлу.

— Не реви, глупышка! Хоть ты и несносная всезнайка, помни, я все равно тебя люблю! Нет времени объяснять, пришла пора сделать выбор. И я выбираю себя.

Ничего не оставалось, кроме как броситься к Шарлотте, чтобы выбить колбу из ее рук. Сестра, точно ожидала этого и ловко увернулась. Мои пальцы ухватились лишь за краешек фаты. Я потянула ее на себя. Сестра вскрикнула. Но я рано радовалась. Шарлотта, не мешкая, содрала кружева с головы. Мелкие жемчужинки и шпильки, украшавшие прическу, с хрустальным звоном рассыпались по полу.

Она выглядела, как сумасшедшая. На щеках горел лихорадочный румянец, глаза блестели отчаянной, бесповоротной решимостью. Сестра швырнула фату прямо мне в лицо, и та закрыла мне обзор. Пытаясь удержать равновесие, в последний момент я успела опереться на краешек туалетного столика.

Отплевавшись от рюшей, заметила, как Шарлотта прошептала что-то, после чего, обняв чемодан, с размаху бросила колбу в стену. Раздался звон разбитого стекла. Комнату окутало зеленоватым дымом. Волосы у меня на затылке зашевелились, а во рту появился резкий хвойный привкус, будто я позавтракала дюжиной шишек.
— Со мной все будет хорошо, Летти! — прокричала Шарлотта.
Голос ее становился все дальше и тише, словно вещала она из-под толщи воды. Тонкая фигурка в свадебном платье расплывалась перед глазами. — Когда-нибудь ты поймешь. Кстати, ты хотела со всем разобраться?! Это твой шанс! Не ищите меня, у вас не получится!

В ушах затрещало, и Шарлотта внезапно исчезла. Я сползла на пол, прижимая к груди фату, точно это могло вернуть сестру. В комнате одуряюще пахло елками. От густого запаха я чихнула так, что заслезились глаза. Дым постепенно рассеивался, обнажая пугающую пустоту. Ее нет. Проклятье! Что это было?!

Я никак не могла поверить, что сестра просто исчезла! Тем более, воспользовалась порталом. Внутри храма стоит защита от перемещений, да и магического дара, чтобы привести в действие необходимое заклинание у Шарлотты отродясь не было.  

Догадка пришла внезапно: да это же… полулегальная магия фейри! Точно! Не зря от этого портала так несло хвоей. Я чуть не взвыла от досады: сестра, видимо, совсем ума лишилась, если связалась с этими лесными фанатиками. Ситуация становилась хуже с каждой секундой. Брунгильда посмотрела на меня с портрета. Я посмотрела на фату в руках. Факт оставался фактом. Даже если не принимать в расчет проблему с магией фейри, сестра сбежала с собственной свадьбы. Скандал будет, хуже не придумаешь. Нужно срочно рассказать отцу! Но прежде чем я успела сдвинуться с места, раздался грохот в дверь.

— Шарлотта, поторопитесь! — голос был низким, с хрипотцой и звучал очень нетерпеливо.

Я вздрогнула. Это он — жених — Нейтан Гловер. Все пропало! Боюсь даже думать, как он отреагирует. Что же делать? Пару секунд я металась между выбором сымитировать голос Шарлотты или спрятаться под туалетным столиком. Но очень скоро отбросила эти глупые идеи. В конце концов, жених должен узнать, что свадьба отменяется.
Набравшись мужества, я открыла дверь. Несостоявшийся родственник был при полном параде. Идеально скроенный фрак и белая роза в нагрудном кармашке. Его высокая фигура загородила весь проем, а рука была поднята для заклинания. Видимо, он, как и я, решил тоже немного поколдовать над дверью. Я нервно захихикала.

— Летиция? Какого черта вы здесь делаете? — нахмурился некромант, опуская руку.

И не скажешь, что вышел из низов: пальцы длинные, изящные.

— Не богохульничайте, мы же в храме!

— Вот именно! И жрец ждать не будет. Напоминаю, мы в главном столичном храме. Я и так еле уломал старика провести церемонию здесь на радость вашей матушке. Если он передумает в последний момент, я за себя не ручаюсь. Где Шарлотта?

Вот и что я должна ответить? Передумала выходить замуж? Прыгнула в портал фейри и скачет сейчас голышом на полянке с полуодетыми детьми леса?
— Летиция, очнитесь! Что у вас в руках?

Я посмотрела на фату, инстинктивно сжав кулак еще крепче. Надо отдать должное: чудесное эльфийское кружево пережило побег Шарлотты лучше всех — ни пятнышка, ни затяжки.
— Видите ли… Тут такое дело… Крайне неудобно сообщать вам… — я пыталась подобрать слова, но ничего путного в голову не шло.
— Летиция, вы издеваетесь? — он нахмурился. — Говорите уже! К черту приличия!

— Не богохульничайте!

Мне показалось, что я услышала какой-то странный гул, точно где-то неподалеку проснулся пчелиный рой. Но ничего не происходило. Некромант сжал кулаки, на секунду прикрыл глаза и шумно вздохнул. На его лице, точно маска, застыла невозмутимо-вежливая полуулыбка, как если бы мы тут просто решили поболтать о погоде.

— Леди Эмерс, соберитесь и ответьте: где ваша сестра?

Хотя голос его был спокоен, вопрос звучал как приказ. Так разговаривают с нашкодившим ребенком или прислугой, но никак не с благородной леди. От холодного взгляда льдисто-серых глаз мне стало не по себе. Как будто это я во всем виновата! Хочет знать? Да пожалуйста! С удовольствием скажу правду, и посмотрим, как слетит налет самодовольства с этого нахала.
— Она сбежала!

— Интересно… — протянул некромант и обвел взглядом комнату.

Я ждала, что он рассердится, начнет кричать или чего похуже. Даже приготовилась спасаться бегством. Но несостоявшийся жених лишь сделал шаг вперед. Лицо его побледнело, резко контрастируя с черными, как смоль, волосами. Точно темный ангел возмездия, он навис надо мной с таким выражением, что тотчас захотелось покаяться во всех существующих и несуществующих грехах. Ну, точно некромант! С таким видом только трупы допрашивать! Хотя каяться мне особо не в чем. Разве что за поступок Шарлотты чуть-чуть стыдно.  

— Я знаю не больше вашего, — попыталась спокойно объяснить случившееся. — Она была здесь, а потом открылся портал и…

Для убедительности потрясла фатой в воздухе, изображая, как развеивается дым.

— Значит, вы помогли своей сестре сбежать.

— Что?! Нет!

— Понятия не имею, как вы это провернули, — заключил он, глядя в пустоту, точно говорил сам с собой.

— Это не я, это магия фейри! — попыталась достучаться до некроманта.

— Еще лучше! Вы использовали незаконное колдовство.

— Нет, мне и в голову бы это не пришло! Да и где бы я такому могла научиться?!

— Хм, пожалуй. Да, я бы на вашем месте сказал то же самое.

Я посмотрела на Брунгильду, будто ожидая, что она подтвердит мои слова. Естественно, святая молчала. Это какой-то абсурд!

— Знаете, Летиция, а я был куда лучшего мнения о вашем уме, — сказал Нейтан и ухватил меня за предплечье. — А с виду такая рассудительная девушка.

— Прекратите, мне неприятно! — вскрикнула я, хотя мне скорее было страшно, чем больно.

— Не драматизируйте, я всего лишь плачу вам тем же. Око за око, леди Эмерс.

Так, приехали! Еще один спятивший на нервной почве. Понятно, что Гловер в бешенстве и решил излить на меня свой гнев, но это уже чересчур.

— Немедленно отпустите! — я развернулась и пнула его кулачком в грудь, но для некроманта мой удар был, точно комариный укус.

— Чтобы вы скрылись, как ваша сестрица? Вот уж нет!

Он вытянул меня из комнаты, и мы оказались в просторном коридоре храма. Я пыталась упираться, но его хватка была твердой. Он тянул меня куда-то в сторону выхода. Я опять услышала нарастающий гул, и ужасная догадка заставила сердце колотиться от тревоги. Проклятье, он же некромант! И не просто некромант, а злой, как тысяча демонов. Я прямо чувствовала, как «анима» выплескивается из него, наделяя мертвую материю жизнью. Статуя очередного святого на нашем пути закачалась, словно в трансе, и, сдвинув брови, захлопала белесыми глазами. О, небеса, в мраморе же полно ракушечника! Если он не успокоится, то разрушит здесь все до основания.

В конце коридора деловито прошагал мышиный скелет, цокая крошечными лапками по каменному полу. Стены башни зарябили, точно кто-то невидимый месил их, словно глину.

— Прошу, Нейтан, успокойтесь! Оно оживает!

Казалось, некромант только сейчас заметил, что вокруг нас творится что-то неладное. Он остановился, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Потом еще один…

— Простите, не удержался, — извинился он, хотя по его виду раскаянием здесь и не пахло.
Как бы побыстрее оказаться подальше от гневливого некроманта, расплескивающего свою «аниму», точно пьяный водонос? Я поглядела на украшенный лепниной потолок, и воображение нарисовало картину, как вся эта громадина валится нам на голову.

— Уверена, отец найдет способ все уладить, — со всем возможным миролюбием сказала я.  

— Не сомневаюсь! — прорычал он, но магию пока сдерживал.

— Мне очень жаль, господин Гловер, что все так случилось, — принесла запоздалые извинения. Пожалуй, начинать надо было с этого.

Я еле поспевала за ним, пытаясь не оступиться на высоких каблуках.

— О, уверяю, пока не очень, — зло ухмыльнулся он. — Но я это исправлю.

Все-таки Гловер решил устроить скандал. Я представила изумленные лица гостей, шепотки вокруг, матушку, схватившуюся за сердце, и бессильный гнев отца… И все это под пристальным взглядом прессы, алчущей грязных подробностей и сплетен. Я злилась на сестру, как никогда в своей жизни, но в глубине души понимала: сбежала она, похоже, не зря. Нейтан Гловер просто ужасен: нахальный, грубый и невнимательный… Он был бы чудовищным мужем для любой девушки, не говоря уже о Шарлотте.  

Тем временем мы вышли в холл «сердце храма», куда сходились три лестницы: земная, небесная и последнего пути. Некромант резко остановился так, что я запнулась о ковер.

Наконец-то, скоро все закончится, нужно нацепить невозмутимое выражение, чтобы не доставлять удовольствие газетчикам, когда мы спустимся. Я сделала шаг в сторону земного пути, что вел вниз, к гостям. Но Нейтан вдруг развернулся и потянул меня к небесной лестнице, что шла на вершину алтарной башни. Статуи святых с поднятыми руками, точно пытались указать нам путь — ближе к небесам. Здесь должны были торжественно пройти жених с невестой, но…

Похоже, он решил отыграться на мне: сначала опозорит перед святым отцом, а потом окончательно убьет репутацию семьи Эмерс в глазах света.

— Быть может, нам все же не нужно в алтарную башню? — выдохнула я, когда мы поднимались наверх.
Ступеньки были высокими, но некромант без труда переступал через одну. Мне же приходилось семенить за ним, подбирая юбки. Я успела запыхаться от быстрой ходьбы, но он и не думал сбавлять шаг.

— Это место таинства. Для двоих. И жреца, — попыталась снова привлечь внимание.

— Угу, — ответил его застывший профиль.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

— Хотите, чтобы я объяснила ему, что произошло?

— Попробуйте, если получится.

— Вам никогда не говорили, что вы просто несносный тип, с которым невозможно нормально разговаривать?

— Постоянно. Некромантам такое говорят, леди Эмерс, что золотым девочкам, вроде вас, и не снилось.

— Звучит как вызов, — буркнула себе под нос.

— Удачи! — он все-таки расслышал. — Но в этой войне изящных оскорблений вам не выиграть.

В голове крутился остроумный ответ, но я не стала продолжать перепалку. К тому же мы были уже на месте. На мгновение я застыла от восхищения. Последний раз мне выдалось здесь побывать в далеком детстве, но сейчас, будучи взрослой, я опять испытала то самое ощущение нереальности и прикосновения к чуду. Комната на вершине алтарной башни практически полностью была сделана из стекла. Точно огромный бриллиант она сияла, заметная из каждого уголка города. Но от нахождения внутри просто захватывало дух. У меня даже голова закружилась: окна в пол венчал высоченный хрустальный купол, за которым было лишь бескрайнее небо. Солнечные лучи играли в салочки на стеклянных гранях, преломлялись радужными узорами и падали на алтарь из белоснежного камня, украшенного позолоченными письменами из Главной Книги. Мраморные статуи святых, точно немые стражи, охраняли инкрустированные драгоценными камнями ковчеги с мощами.

— Наконец-то, — каркающим голосом разрушил волшебство жрец в золотом саккосе. Его толстая фигура терялась во всем окружающем великолепии. — К алтарю, скорее!  

Жрец, похоже, плохо видит. Очевидно же, что я вовсе не невеста, да и платье не свадебное. Даже если предположить, что святой отец напрочь забыл лицо Шарлотты, то девушка, одетая в нечто лавандовое, никак не может выходить замуж.

— Произошла ошибка, — на всякий случай я старалась говорить громче, вдруг он еще и глухой, а не только слепой. — Я не невеста!

Жрец замер и даже перестал крошить освященные травы в купель. Он уставился на нас водянистыми голубыми глазами, и мне внезапно пришло в голову, что в этот момент старик больше походил на жабу, проглотившую слишком толстую стрекозу, чем на священнослужителя. Пришлось мысленно извиниться за столь кощунственные мысли.

— Это правда? — с недоумением спросил жрец.

— Да! — я закивала. — Тут случилось такое…

Внезапно рядом с ухом раздался щелчок. Мерзкий некромант послал в меня заклинание. 

— Ик! – вырвалось из моего рта.

Да он издевается! Серьезно?! Проклятие икоты?! Мы что? В школе? Я прикрыла рот рукой и мысленно произнесла контрзаклятие:

— Ик! Ик! Ик!

Чертово некромантское колдовство не снималось! Любая попытка сказать хоть слово, оборачивалась приступом икоты. Я пробовала снова и снова, но лишь почувствовала, как раскраснелась от натуги. Какая-то жутко-заковыристая некромантская волшба! 

— Невеста ужасно нервничает, — обезоруживающе улыбнулся Нейтан, хотя его глаза так и горели ехидством. — Вы же знаете этих женщин, дай волю, и они тут же начинают творить глупости.  

Жрец глядел на нас, выпучив глаза. Ох, сейчас он покажет этому некроманту! У меня не было сомнений, что использование Гловером проклятия прямо зале на вершине пути небес не осталось незамеченным.

Однако Нейтан, словно предвосхищая реакцию жреца, беспечно заявил:

— Уверен, Святой Эдмунд простит невесту за такую… непочтительность. Вместе со щедрым пожертвованием, скажем, в тысячу золотых.

Последняя фраза произвела поистине волшебный эффект. Жрец рассерженно запыхтел, но не торопился выгонять богохульника.

— Если только раскаянье будет искренним, — выдал он, демонстративно отправляя в купель пучок плакун-травы.

— Не сомневайтесь. Самым чистосердечным.

Они что? Сговорились?!

Я набрала воздуха, чтобы возмутиться, и… разразилась очередным приступом икоты. В отчаянии опять попыталась снять заклинание и топнула ногой от досады, когда ничего не получилось.

«Да чтоб вас всех!» — подумала я и задержала дыхание.

— Есть еще одна маленькая и совсем незначительная деталь. Простая формальность, так сказать, — продолжал некромант. — Нужно поменять в храмовой книге имя: с Шарлотты на Летицию.

— Младшую дочь лорда Эмерса?

— Точно.

— Что здесь творится?!

Жрец внимательно вглядывался в мое лицо. Похоже, до него начал доходить смысл случившегося. Я закивала головой, мол, да-да, вам не показалось! Я не Шарлотта, не моя сестра, не невеста, слепая ты жаба!

— Нет! Это уже слишком. Я понимаю, новобрачная может быть против союза. Молодые женщины чудовищно легкомысленны. Но это не тот случай, господин Гловер. Нельзя просто так взять и поменять невесту за несколько минут до церемонии!

— Я слышал, что храму нужен новый витраж, — безмятежно протянул некромант. — А еще, поговаривают, что ваше святейшество мечтает о реставрации изумрудной мантии Брунгильды. Но все никак не складывается.

Нейтан выразительно рассматривал свои ногти, после чего поднял взгляд на жреца. Тот, казалось, сейчас просто лопнет от возмущения.

— Вы издеваетесь?! — взвизгнул старик, но в глазах его плескалось сомнение.

И тут произошло нечто такое, от чего мы вместе со жрецом пришли в ужас. Все вокруг загудело. Статуи опасно закачались. Ковчег с мощами святого Эдмунда приоткрылся, и оттуда выползла костлявая рука, унизанная перстнями. Я почувствовала, как от удивления упала моя челюсть. Так и замерла на месте с открытым ртом. Тем временем скелет святого вылез из ковчега, завернулся в саван, и, постукивая костяными пятками по полу, приблизился к опешившему святейшеству. В черепушке зажглись зеленые светляки-глаза, и тот, когда в храме называли Эдмундом, щелкнул неплохо сохранившимися челюстями прямо рядом с носом жреца. 

Это была какая-то дурная шутка! Мощи святых на то и святые, чтобы их не мог поднять какой-то обнаглевший некромант. Но факт оставался фактом. Скелет вознес руки к небу и сделал благословляющий жест.

— О! — некромант весело посмотрел на жреца. — Кажется, святой Эдмунд считает иначе. Или вам нужны ещё знамения? Хотите, сейчас воскреснут все ваши святые утки.

Некромант кивнул на другие ковчеги с мощами.

— Да как вы смеете?! — прокричал жрец, захлебываясь от негодования. — Это останки благословленных Олава, Магнуса и Суннивы!

— Возможно, есть парочка святых ребер и голеностоп, но в основном тех, кто лежит в тех ковчегах, при жизни звали Кря-кря, Кря-кря и Кря-кря. Хотите — можете сами спросить.

В ящиках что-то зашуршало, очевидно, старые кости. Жрец в бешенстве ударил книгой по кафедре:

— Ладно! Вычеркиваем Шарлотту! Но предупреждаю, если у невесты голова останется непокрытой, обряд не состоится! Имейте совесть! Соблюдайте хотя бы какие-то приличия!

— О, с этим проблем не будет.

Некромант вырвал фату из рук и нахлобучил мне на голову. Плотное кружево закрыло лицо, и Нейтан еще для верности, обмотал ее вокруг меня. Я не могла поверить в происходящее. Попыталась освободить руку и почувствовала крепкий захват. Некромант удерживал меня рядом, не давая сделать и шага. 

— Сегодня в это прекрасный день здесь перед лицом святых собираются связать свои судьбы Нейтан Гловер и Летиция Эмерс. Они решили пройти по жизни вместе, пребывая и в радости счастливых дней, и в огорчениях, добровольно принимая…

— Давайте ближе к сути, — я почувствовала, как некромант дергает меня за руку. — Невеста нервничает.

— В таком случае опустите ладони в купель.

Мне почти удалось содрать фату, когда я почувствовала, как моя ладонь коснулась чего-то мокрого и теплого. Пальцы кольнуло магией, и сквозь кружево я увидела, как по запястьям ползут голубые искорки, проявляя брачную татуировку. В глазах потемнело, голова закружилась, по спине побежали мурашки...

Происходящее было похоже на дурной сон. Я не могла поверить своим глазам, но спорить с реальностью бессмысленно: в эту минуту я случайно оказалась замужем.

— Безбожник! Грубиян! Подлец! — я шагала вниз по лестнице и на каждую ступеньку находилось крепкое словечко в адрес некроманта.

— Было. Было. Было, — спокойно отзывался он, спускаясь за мной. — Все это я уже слышал и не раз. Но вы продолжайте. Я верю в вашу находчивость.

— Да подавитесь собственной язвительностью, — я обернулась, чтобы метнуть взглядом молнию негодования в его нахальное лицо. — И вообще, с вами здесь никто не разговаривает!

Юбка зацепилась, я запуталась в складках и, скорее всего, упала бы, но некромант вовремя ухватил меня за локоть и спас от скоростного спуска кубарем вниз.

— Смотрите под ноги, Летиция. Не хочу стать вдовцом в день собственной свадьбы.

— Уж лучше сломать шею, чем быть вашей женой!

— Боюсь, с учетом моей магической специализации, даже смерть недостаточная причина, чтобы разорвать семейные узы.

В голове не к месту мелькнула непристойная картинка первой брачной ночи, где я бездыханная лежу в склепе, а он спокойно, по-деловому расстегивает камзол.

— Извращенец! — я тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения. — Предупреждаю, все расскажу отцу!

— В таком случае не забудьте сообщить папеньке и о том, что план вашей семейки провалился.

— Что вы несете?! Какой план?!

— Избавьте меня от своего моноспектакля. Мы не в театре.

— Театр? — я совершенно перестала понимать, что происходит. — Вы безумец!

— Не больше вашего, — ответил он. — Зря не сбежали вместе с сестрой. Согласен, выглядело бы менее достоверно, зато гарантированно избавило бы вас от участи занять ее место. А? Не ожидали, что безродный простачок переиграет вашу аристократическую семейку?

Я не стала уточнять, что имеет в виду этот сумасшедший, лишь досадливо отмахнулась.

Мы очутились прямиком на лестнице, по которой должны были торжественно пройти молодожены, и я остановилась, не зная, как поступить. Все происходящее казалось чудовищно неправильным.  

— Вот, наденьте! — Нейтан протянул фату, которую мне все-таки удалось сорвать. Правда, слишком поздно: к тому времени его продажное святейшество уже успел нас поженить.

— Ни за что!

— Как хотите. Мне-то все равно. Одним скандалом больше, одним меньше. Переживу. Главное, что замена невесты в последнюю минуту перед свадьбой не отменяет сам факт бракосочетания, — некромант пожал плечами. — А вот пресса не упустит возможность раздуть из этого сенсацию. Вы уверены, что папенька вам это простит?

Не хотелось признавать, но некромант был прав. Газетчики и так успели перемыть кости нашей семье до стерильной белизны, когда Нейтан и Шарлотта объявили о помолвке: писали о мезальянсе, собирали всякие мерзкие сплетни, а то и вовсе их выдумывали. Сейчас же у них появился повод разойтись вовсю. А там и до воскрешения истории с папенькиными «драконами» недалеко...

Нет, этого ни в коем случае нельзя допустить! Необходимо добраться до отца, рассказать ему обо всем и уехать домой, подальше от пристальных глаз. Мы потом во всем разберемся. Может, удастся вообще скрыть это недоразумение и тихонечко развестись. В конце концов никто не запрещает написать королю, если некромант начнет упрямиться… 

Я вырвала фату из рук Гловера.

«Ох, придет время, и я найду способ стереть эту довольную улыбочку с его наглой физиономии!» — мстительно думала я, снова закрепляя кружево на голове.

Нейтан одернул камзол, и приглашающе подставил локоть. Мне пришлось на него опереться, хотя внутри все клокотало от злости. 

— Такое чувство, будто я вам змею погладить предлагаю, — беззаботно сказал Нейтан. — Расслабьтесь, сегодня все-таки ваш праздник, дорогая.

— А вы и есть змея! Бледный крысиный полоз! Даже цвет кожи один в один.

— Темпераментная, да еще и герпетологией увлекаетесь, — хохотнул он. — Прекрасно, у нас получатся красивые и умные дети.

И прежде чем я успела ответить, Гловер толкнул дверь.

В глаза ударил солнечный свет. Грянул оркестр. Точно пчелиный рой, в воздухе закружились конфетти. Если бы не фата, вся эта радость полетела бы мне прямо в глаза.

Пестрая толпа гомонила, смеялась, выкрикивала поздравления. Но я не могла толком разглядеть лиц сквозь узорное кружево. Где же папенька? Мне пришлось опереться на руку некроманта, чтобы не споткнуться. В той хламиде, что по недоразумению называлась фатой, не разглядишь ничего дальше собственного носа.

— Пропустите! Пропустите! — к нам подплыла крупная фигура в цветастом, точно клумба, платье с буклями на голове. Судя по голосу, двоюродная бабуля Флоренс собственной персоной.

— Есть у овцы ягнятки, у кошки — котятки, а жене молодой даст святой Эдмунд дитятко!

Бабуля с энтузиазмом, достойным лучшего применения, принялась охаживать нас липовым веником. Клейкие листья прилипли к кружевам, но не мне одной досталось. Краем глаза я видела, как Нейтан пытается снять один из них с парадного костюма.

Некромант поднял руки, стараясь защититься от похлопываний, но старушка не сдавалась и продолжала читать заговоры на наследников. Она у нас и так слегка полоумная, а тут совсем слетела с катушек, когда речь зашла о потенциальных правнуках.

— Ствол дуба не гнется, не ломается, пусть и муж молодой силы набирается. Как козел на гору — на жену забирается и…

— Обязательно исполним ваш наказ! — некромант не дал бабуле закончить пожелание.

Бабуля Флоренс напоследок щедро хлестнула Гловера по макушке. Я злорадствовала. Хорошо бы у некроманта оказалась аллергия на липу, и он весь покрылся сыпью. Или, еще лучше, с ним случился приступ удушья. Хотя надеяться не стоило, таких, как этот тип, никакие вурдалаки не берут.

Тем временем Нейтан, решительно обходя гостей, потащил меня в сторону свадебного экипажа. Щелкали оптикусы газетчиков, под ноги сыпались розовые лепестки и зерно. Он отворил дверцу и чуть ли не силой усадил меня на бархатный диванчик.

— Что вы творите?! — я шипела, словно змея, но громко возмущаться было рискованно. Как бы пресса чего не пронюхала.

— Прячу вас подальше от любопытных глаз, — усмехнулся некромант, — а сам перекинусь парочкой слов с вашим папенькой.

Не успела я возразить, как Нейтан захлопнул дверцу, и я очутилась в тишине кареты. Сдвинув фату, чтобы лучше видеть, прильнула к окошку.

Официанты разносили напитки, а гости весело переговаривались.

Высокую фигуру некроманта было невозможно упустить в толпе. Он выделялся на фоне остальных, а черные волосы отливали синевой под ярким солнцем.

Нейтан приблизился к отцу и, наклонившись, что-то ему сказал. Папенька поднял глаза на карету и схватился за сердце, когда увидел меня. Судя по всему, он понял, что произошло. Они с некромантом принялись о чем-то спорить. Папенька активно жестикулировал, как делает всегда в сильном волнении. Но спустя какую-то минуту, я поняла, что говорит уже только некромант, а папенька просто стоит и кивает. Отец вновь поглядел на меня. На его лице было скорбное выражение. Я думала, что вот-вот мы сможем поговорить с ним и решить, как действовать дальше. И каково же было мое удивление, когда отец поднял руку и помахал мне, точно мы прощались навеки. 

Я не могла поверить своим глазам. Похоже, некромант что-то наплел отцу, и тот согласился. Это уже все рамки переходит! Ну, сейчас я им всем устрою!

Дверь оказалась заперта. Я подергала ручку. Бесполезно. 

«Проклятье, он еще и закрыл меня здесь!»

Забарабанила ладонью по стеклу, но никто даже не обернулся. Похоже, некромант наложил на карету полог тишины. Я со злостью пнула дверцу ногой, но все было безнадежно. Мне не выбраться. Как ни печально это признавать, заклинания некроманта действительно хороши.

Я была в ярости, а Нейтан Гловер учтиво раскланивался с гостями и с торжествующей улыбочкой приближался к карете.

Открыв дверцу, он запрыгнул на мягкое сидение, не дав мне возможности выскочить.

— Что вы себе позволяете?! Выпустите меня немедленно! Я должна поговорить с отцом!

— Он уже в курсе, — некромант пригладил волосы, доставая листики и ветки от веника плодородия. — И ничего против не имеет.

Я вновь прильнула к окну. У папеньки было такое выражение лица, будто он лимонов объелся. Чуть дальше стояла маменька с покрасневшими глазами, тетушка Пруденс обмахивала ее веером и протягивала нюхательную соль. Отец подошел к маменьке, приобнял ее и спустя какое-то мгновение, эти двое с натянутыми улыбками помахали свадебному кортежу. Я не знала, что и думать. Похоже, некромант не врал. Вопрос лишь в том, что такого он сказал им. Я пыталась взять себя в руки. Ничего, сейчас мы переберемся в банкетный зал и поговорим. Не станет же некромант весь праздник держать меня в карете? 

— Трогай, — крикнул Гловер, и экипаж пришел в движение. За окном закричали гости, слуги запустили фейерверки, дети, точно крестьяне на посевной, разбрасывали лепестки.

Карета рванула вперед так, что я чуть не упала с сидения. Нашелся лихач на мою голову! Невзирая на скорость, некромант открыл окошко, высунул руку и что-то прокричал. В тот же миг раздался хлопок. Я почувствовала легкий воздушный удар. Желудок подскочил к горлу, будто карета упала в пропасть, да не просто упала, а еще и парочку кульбитов совершила. Мир вспыхнул и погас в одно мгновение. Мне стало ясно: мы прыгнули в портал.  

— Куда вы меня везете?!

— В ваше поместье, леди Эмерс.

— Погодите, а праздник? А гости?

— О, с этим проблем не будет. Я сказал, что нам не терпится последовать завету вашей безумной родственницы и как можно быстрее приступить к… эм, решению вопроса с наследниками.

Отбросив приличия, я перегнулась через Нейтана и уставилась в окно. Широкие столичные улицы и богатые особняки исчезли. Мы ехали мимо небольшой ратуши с видавшей виды статуей градоначальника с вороном на плече. Здесь были невысокие домики, максимум в два этажа, небольшие лавки вместо огромных торговых рядов и не оставляющая сомнений вывеска на фасаде захудалой гостиницы: «Добро пожаловать в Рейвилль». Я вдруг вспомнила, что уже слышала это название от Шарлотты. Мол, Гловер живет в какой-то глуши. Ну да, очевидно, чтобы не шокировать добропорядочных граждан всякими некромантскими выходками.

Мое положение ухудшалось с каждой минутой. То есть он действительно не шутил?! Этот негодяй активировал телепортационную арку и попросту перетянул нас в этот замшелый городок?

— Сию же секунду верни меня обратно! — от злости я перешла на «ты», надоело расшаркиваться. — Давай, лезь в окно и щелкай портальным ключом. Быстро!

— Не получится, — ответил он, с показным спокойствием поправляя запонки в виде черепов.

Это был не тот ответ, который я ожидала. Он не знает, с кем связался. Но сейчас я этой исправлю. Я держала себя в руках только ради родителей. Перед глазами всплыло бледное лицо папеньки, пытающегося осознать всю глубину позора рода Эмерс, и маменька с нюхательными солями, которая едва не лишилась чувств. Я разозлилась еще больше. Все из-за него!

Со всей дури я забарабанила в перегородку, за которой сидел возница.

— Немедленно остановитесь! Это похищение! Вы соучастник! Моя семья подобное просто так не оставит! У нас есть связи!

Кричать и выглядеть при этом угрожающе оказалось не такой уж легкой задачей. Голос то и дело срывался, отчего предупреждения звучали как истерика. Но я не сдавалась:

— Будьте уверены, вас найдут и повесят!

Экипаж чуть замедлился, послышалась какая-то возня со стороны кучера. Перегородка со скрипом сдвинулась, и в окошке показалось белое лицо с горящими зелеными глазами.

— Бобл? — булькнул низкий голос.

Я отшатнулась. Это не было человеком. Или было, но когда-то очень давно. То, что я приняла за бледную кожу, оказалось фарфоровой маской.

— Бобл? — переспросило существо.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Нейтан. — Дважды никого не вешают. Маршрут тот же — домой.

Я потеряла дар речи. Гловер совсем чокнулся: притащил умертвие на собственную свадьбу! Но больше беспокоило другое. Да, некромант может поднять труп, но это лишь марионетка в руках колдуна, продолжение его воли. А это конкретное умертвие, казалось, было наделено собственной.

Как интересно… Я, конечно, как верная подданная Его Величества доложу об этом, куда следует. Пусть с некромантом комитет магического контроля разберется. Жаль только, что сейчас на горизонте не наблюдается ни одного даже самого захудалого представительства этого контроля.

— Господин Гловер, вы правы: ваше чудовище вешать не будут. Просто сожгут, — не удержалась от угрозы я. — А вас — бросят в темницу.

— За похищение собственной жены? — последние два слова он выделил интонацией.

— За удержание в неволе, — отрезала я. — К несчастью для всяких несостоявшихся тиранов, коим, уверена, вы себя видите в мечтах, темные времена давно канули в Лету. Хоть я и женщина, но в правах мы равны.

— Запомните эти слова, — неожиданно выдал он, — а лучше запишите. Да-да, вот это: речь про равные права для всех. Включая жителей Рейвилля.

— При чем здесь это?

— Ну, вы же собираетесь жаловаться самому королю? — усмехнулся он.

— Допустим.

— Заодно уточните у него, почему многоканальные арки телепортации есть только в столице и крупных городах, а всем остальным приходится планировать прыжки за неделю, а то и две.

— Хватит заговаривать мне зубы. Давайте сюда портальный ключ! — я выставила вперед раскрытую ладонь. — Немедленно!

Он безмятежно протянул мне артефакт. Бронзовый цилиндр, расписанный рунами с навершием в виде ониксового черепа, был явно выполнен на заказ. И стоил целое состояние. Я принялась нажимать на активирующий кристалл, но ключ не отвечал, точно это была какая-то бесполезная безделушка без капли магии.

— Проклятье! Мы слишком далеко от портала.

Нейтан взял мою руку с артефактом и перевернул его, указывая на два камушка: красный и синий.

— Видите, горят оба. Синий — сигнал есть, красный — путь занят.

Я смотрела на него с недоумением. Мне был известен принцип работы портальных ключей, но с таким я никогда не сталкивалась. Некромант не лгал.

— Я не отказываюсь вас возвращать. Просто сделать это «сию же секунду», — он передразнил меня, — не получится. Здесь не столица. По местным правилам для прыжка нужно обратиться на портальную станцию и заблаговременно оформить регистрационный билет.

Свободной рукой он указал на окошко возле себя, а сам откинулся на спинку, чтобы не загораживать обзор. Мимо проплывали тихие улочки с выбеленными домами под красной черепицей. Я так и не поняла, что должна была рассмотреть в этом провинциальном пейзаже.

— Завтра я отправлюсь в город и попытаюсь решить вашу проблему. Ждать неделю не придется. Дня три, может, четыре. Позволите?

Он взялся за портальный ключ и легонько потянул. Я непроизвольно разжала пальцы. Голова была занята другим. Академия! Сегодня суббота, а в понедельник я непременно должна там появиться. Иначе… Иначе даже думать не хочется! Если за пропуск части занятий мне еще удастся слезливо отговориться, то отсутствие на итоговой в семестре лабораторной по алхимии обернется полной катастрофой. Магистр Броция, по прозвищу Грымза, просто откусит мне голову. В жизни не получится сдать у нее экзамен. Прощай диплом и все мои мечты! И что же мне делать?

— И что же мне делать? — повторила я вслух.

— Смиритесь, — ответил Нейтан, но поймав мой взгляд, тут же добавил: — Или мы наймем вам обычный экипаж. Но даже если вы отправитесь в обратный путь прямо сейчас, это займет сутки до переправы. Потом паром по реке Нерка со своим расписанием и опять придется нанимать экипаж.

«О нет, еще и паром!» Все шло кувырком, точно в паршивой приключенческой книге. Не хватает только шайки разбойников. Собственно, не удивлюсь, если они внезапно появятся, потому что полумертвый возница по какой-то неведомой причине у развилки на выезде из города свернул на лесную дорогу.

— Куда вы меня везете?

— Ваши проблемы с памятью, леди Летиция, начинают меня беспокоить. Третий раз повторяю — мы едем домой.

— Странно, я думала вы некромант, а не лесник, — съязвила в ответ. — Прикажите своему вознице остановить экипаж.

— Нет, — твердо сказал некромант. — Тем более, этот лес — плохое место для прогулок.

Я отвернулась к своему окошку. За стеклом мелькали бурые стволы елей, вязов и дубов, по земле расстилалась пышная бахрома папоротника, то тут, то там, разноцветными лужицами мелькали кустики лютиков, горечавки и душицы. Лес как лес.

— Понятия не имею, что вы задумали, — я старалась говорить спокойно, хотя признаться, и начала терять уверенность в собственных словах, — но вечно удерживать меня в плену у вас не выйдет.

— Согласен. Мы вместе чуть больше часа, а я уже устал.

— Не слишком ли вы молоды для деменции? Напомнить, кто кого потащил к алтарю?

— Если вам станет легче, знайте — я уже жалею. И с каждой секундой все сильнее.

— А по вашей ехидной улыбочке и не скажешь, — выдавила я и снова отвернулась к окошку, всем своим видом давая понять, что больше участвовать в обмене колкостями не собираюсь. Следовательно, что бы он ни сказал, последнее слово останется за мной.

— Хорошо, предположим, вы добились своего. И? В чужом городе, без денег, в легком праздничном платье… Хоть убей, не пойму, чем вас так прельщает перспектива кормить собой гостиничных клопов?

«Хотя бы тем, что они крошечные и, в отличие от вас, молчат», — собиралась возразить я, но прикусила язык. По сути, он был прав.

Только сейчас заметила, что моя сумочка, куда я утром сложила полезные мелочи и деньги, куда-то испарилась. Видимо, обронила в суматохе. Проклятье! Единственный человек, у которого я сейчас могла бы попросить в долг, с самодовольной ухмылкой сидит рядом. И учитывая обстоятельства, вряд ли у него можно перехватить парочку золотых до стипендии. А подвергать себя опасности и терпеть лишения, шатаясь по улицам незнакомого города, я тоже не стану. И, кажется, он это прекрасно понимает.

Был бы некромант порядочным человеком, я бы могла воззвать к его совести. Но, кажется, здесь ей и не пахнет. В экипаже повисло напряженное молчание. 

Тем временем деревья стали редеть. В окне мелькнул указатель на «Вороний дуб». Я уже не сомневалась, что это и есть место назначения.

«Тот самый дом, — мысленно передразнила Гловера. — Хорошо, хоть не назвал свое пристанище "Кладбищенская тишь" или "Мрачный склеп его наглейшества"!»

Вскоре показался и сам дуб, который, похоже, дал дому такое странное название. Приметное дерево стояло сразу за свежеокрашенными воротами: вековой гигант со всклокоченной кроной был облеплен вороньими гнездами, точно дикарка бусами.  

Некромант прошептал заклинание, и ворота отворились. Мы выехали на ухоженную подъездную аллею, переходящую в парк, за которой бледнел приличных размеров дом. Я старалась не таращиться в окно так явно, но то и дело искоса поглядывала на открывающуюся картину.

Отнюдь не это я ожидала увидеть! Домик в глуши оказался изящным старинным особняком с асимметричной крышей, украшенной цилиндрическими шпилями с кружевной лепниной. Прямо к торцевой стене была пристроена огромная стеклянная оранжерея с широкими арочными дверями.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что в следующую секунду некромант обратился ко мне:

— Мне кажется или вы ожидали увидеть здесь кладбище?

Я не стала отвечать на этот выпад, потому что Гловер словно прочел мои мысли. Пусть он и нувориш, но, похоже, не лишен вкуса. Но в этом я не призналась бы ему ни за какие коврижки.

Экипаж остановился. Некромант вышел и предложил мне руку.

«Где была его вежливость еще час назад, там, у алтаря?»

Демонстративно увернувшись, я подобрала юбки и спрыгнула на землю.  

Мужчина со вздохом закатил глаза и кивком головы указал мне на парадную дверь, мол, следуйте за мной.

Ничего другого мне не оставалось. Оглянувшись, я увидела, как умертвие в маске вылезло с места возничего и принялось покачиваться туда-сюда, будто косточки разминало. Брр!

Прибавила шагу и лишь чудом не врезалась в спину некроманта, когда тот остановился перед дверью, украшенной молоточком с вороньей головой.

Мы оказались в просторном холле с широкой лестницей, ведущей на второй этаж, и распахнутыми витражными дверями, за которыми пряталась уютная гостиная со светлой мебелью и резным камином в обрамлении книжных шкафов.

Несмотря на элегантное убранство и внешнее благополучие, на меня точно холодом повеяло. В доме было пусто. Нас никто не встречал. Не было ни дворецкого, ни экономки, да и вообще слуг.  

Я вдруг осознала, что осталась с некромантом один на один. В храме были люди, в экипаже хотя бы нежить. А здесь никого.

Что в голове у этого человека? Принудил выйти замуж, утащил на край света, а если он захочет, так сказать, окончательно закрепить брак? Оставалось надеяться, что все же нет. Вряд ли я физически смогу противостоять воле этого мужчины. 

Я принялась лихорадочно вспоминать, чему нас учили в академии на практике по защите от порождений тьмы. Конечно, это все больше относилось к полуразумным видам типа троллей, болотников и гидр, но за неимением ничего другого, придется действовать по инструкции. Как там было? Главное — не выглядеть жертвой. Лучше самой казаться хищником, охотником. Стать хозяйкой положения.

Я выдохнула, стараясь расслабиться, и прошлась по холлу. Крутанулась, осмотрелась. Остановила взгляд на картине с лесным пейзажем, висевшей над антикварным комодом, и поцокала языком, точно прицениваясь. Оглянулась на некроманта, подняла бровь, мол, неплохо-неплохо.

— У вас определенно есть вкус, — резюмировала я, и, прежде чем он успел себе что-то возомнить, добавила: — Какой — это уже другой разговор.

Последнее я сказала вполне искренне, поскольку на картине, стоило немного к ней присмотреться, меж стволов угадывались синеватые лица упырей.

Самодовольная улыбочка Гловера завяла, не успев распуститься. Похоже, мне удалось сбить его с толку. А молчание — хороший знак. Наверное. Хотелось бы верить, что я все делаю правильно. Тролль, волколак, некромант… С агрессивными видами только так! Продолжаем закреплять достигнутое.

— Могу я увидеть свою спальню, — последних два слова специально выделила интонацией, чтобы до него дошло: ночевать с ним в одной кровати никто не намерен.

— Конечно, но я думал, что сперва мы отпразднуем… — под моим взглядом он осекся и исправился: — Точнее, устроим семейный ужин.

— Какой-какой ужин? — уточнила я, вложив в голос всю холодность.

— Просто поедим. Так нормально? — сквозь зубы сказал он.

— Вполне. Только есть я буду у себя. Вы же в курсе, что у леди должны быть собственные апартаменты?

— У такой, как вы, даже отдельный гостевой домик. Зря не согласился, когда поместье реставрировали. Архитектор очень советовал. Только пришлось бы внести маленькие правки: вместе прудика — ров с крокодилами и подвесной мост, который бы управлялся только с моей стороны.

— Смешно, — я наигранно улыбнулась и картинно всплеснула руками. — Пока другие амбициозные мужчины думают, как покорить мир, вы упиваетесь победой над девушкой, попавшей беду.

— Леди Летиция, придите в себя, я лишь предложил вам поесть, — холодно возразил некромант. — Напомните, где вы учитесь?

— В академии Святой Эпифании Исцеляющей. А что?

— Надо было в театральный поступать.

— Словосочетание «обратно пропорционально» вам о чем-нибудь говорит?

— Конечно.

— В таком случае не понимаю, почему до вас не доходит, что ваша манера задавать не относящиеся к делу вопросы и язвить в моей адрес уже давно перестала быть забавной. Все это выглядит довольно жалко.

— Когда получите первое место на конкурс злых языков, помните, я в вас верил.

— Так себе компенсация за вынужденный брак, — буркнула в ответ.

Некромант начинал закипать. В воздухе повисло напряжение, как тогда, в храме, когда он выпустил аниму. Краем глаза я заметила, как мраморная подставка для зонтиков пугливо зашагала в сторону двери, неуклюже переступая точеными ножками. 

— Бросьте, вы же не думали, что вам всё сойдет с рук? — раздраженно заявил Гловер.

Он повернулся в сторону двери и жестом остановил побег зонтов. Вид у некроманта был мрачный, но судя по тому, как побледнело его лицо, он старался взять себя в руки. А меня уже было не остановить. Меня трясло от негодования и напряжения. И плевать! Даже если он своими некромантскими штучками решит развалить весь дом.

— Опять вы за свое?! Не надоело сыпать загадочными обвинениями? Я не понимаю их смысл. Но такое объяснение вас вряд ли устроит.

— Вы очень наблюдательны — отрезал он.

— А вы — нет! Иначе давно поняли бы, что ответом на все ваши ехидные подозрения в коварном сговоре с таинственными «НИМИ» может быть только раздражение. И пока мы не растеряли в этом бестолковом разговоре последние крупицы приличия, прошу, пусть кто-нибудь из вашей прислуги, если она у вас вообще есть, покажет мне мою комнату. Хочу отдохнуть, прежде чем решу, что делать дальше.

— Вам нужно просто признаться! — прорычал некромант.

— Прекрасно! Продолжайте в том же духе — и тогда в графе «причина расторжения брака» я укажу: «разговаривает с голосами в своей голове».

Повисла пауза. Гловер молчал, но по выражению лица было видно: в его бестолковой черепушке идет какой-то мыслительный процесс. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, снедаемая тревогой.

— Идите за мной, — выдал наконец он. — Я покажу вам комнату. Предлагаю немного успокоиться и прояснить все недоразумения за ужином.

Мы направились вверх по лестнице. Я еле поспевала за широким шагом некроманта.

— Одежду Шарлотты доставили пару дней назад, — не оборачиваясь, выдал он. — Думаю, вы наверняка что-то подберете. Позже мы обсудим, как получить ваши вещи. Или можем купить все необходимое в Рейвилле.

Его слова звучали так, словно, несмотря на все сказанное, он не собирался меня отпускать. Ясно одно Нейтан упрям, как сотня баранов. Похоже, его совсем не волновало мое нежелание оставаться в этом доме. О возвращение на учебу при таком раскладе даже и заикаться не стоило. Какой смысл, если ответом станет нет.

Мы миновали вытянутый коридор с отделкой в нежно-голубых тонах и оказались перед высокими дверями. Некромант распахнул их, пропуская меня вперед, и я бочком протиснулась мимо него в проем.

— И еще, леди Летиция, вы можете сколько угодно фантазировать о том, что стали жертвой похищения. Однако ваш папенька в курсе происходящего. Вас не хватятся, не будут искать и уж тем более никто не явится вызволять вас. И не думайте, что я собираюсь оставить эту ситуацию просто так.

— Я тоже, — выпалила в ответ, прежде чем захлопнуть дверь перед его носом.

Щелкнула металлической защелкой, отрезая себя от новоиспеченного мужа, развернулась и оперлась спиной на косяк. Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя, и лишь после этого огляделась. 

Комната оказалась просторной и вытянутой. Этакая гостиная и спальня одновременно. Слева у окна с выходом на балкон располагалась кровать, небольшая туалетная зона с зеркалом и дверь в гардеробную. По правую сторону стоял камин с уютной софой, журнальным столиком и парочкой кресел. Все поверхности были заставлены цветами, то тут, то там стояли вазы, горшки, всевозможные корзины и корзинки с пышными букетами белых роз и лилий. От тяжелого аромата спустя какие-то пять минут закружилась голова. Я прошла вглубь комнаты, чудом не задев внушительную стопку поздравительных карточек на комоде, распахнула окно и жадно вдохнула свежий воздух. Это хоть немного привело меня в чувство.

Открыв створки пошире, я сделала пару шагов и плюхнулась на мягкий пуфик у трюмо.

«Что это тут?»

На столешнице лежала украшенная лентами коробка с запиской, выведенной знакомым каллиграфическим почерком «Любимой Шарлотте от мамы для хорошего начала семейной жизни».

«Что же, поскольку семейная жизнь началась у меня, тем более, не слишком хорошая, матушкин подарок может быть весьма кстати», — подумала я и, поддев крышку, заглянула внутрь.

На золотистой атласной драпировке обнаружились кусочки тонкой, словно паутинка, ткани и черно-красные кружева-веревочки. Сообразив, что держу в руках, я тотчас вернула презент в коробку, нахлобучив сверху крышку. Воображение нарисовало самодовольное лицо некроманта… Срам какой!

Отправив подарок на пол, я взгромоздила локти на столешницу трюмо и уставилась на себя в зеркало. Вид у меня был такой, будто на драконе верхом скакала. Элегантная прическа, созданная утром лучшими столичными мастерицами, превратилась в воронье гнездо.

«Под стать дому некроманта», — грустно отметила я.

Может, тут есть чем причесаться Я опустила глаза. В трюмо обнаружились резные ящички. Я потянула за ручку и… Пух!

В лицо ударило что-то мягкое. В носу защипало, я чихнула, и, подскочив на пуфике, чудом не сделала сальто назад.

Прямо перед моим носом трепыхала пуховка с пудреницей, удерживаемая костлявыми руками. И они росли прямо из… трюмо! 

— Будьте здоровы, — произнес механический голос, похожий, на скрип несмазанных петель.

Я испуганно оглянулась.

— Я здесь, — продолжал голос. — Выше, выше…

Над зеркалом в раме горел зеленым светом стеклянный глаз. Под ним была латунная решетка, напоминающая китовый ус.

— Рада приветствовать молодую хозяйку Вороньего дуба. Позвольте представиться: покойная статс-дама королевского двора — Вирджиния Бобл.

— О, святая Эпифания, а вас Гловер так за что?

— Это не он. Давняя история. Теперь же я новая инновационная разработка. Тр-тр-тр...

— Вам плохо? — спросила я, стараясь вложить в интонацию этакое спокойное участие.

На кафедре эфирной психиатрии мне приходилось сталкиваться с неупокоенными душами. Одно неосторожное слово — и привет посмертная психотравма и превращение в зловредного полтергейста.

Тем временем рука отложила пуховку, сжалась в кулачок и с чувством треснула себя по решетке.

— Простите, заедает. Так вот: я трюмо «Новая эпоха», модель два, улучшенная. Буду рада, если вы позволите причесать вас к ужину.

Я так опешила от происходящего, что даже не стала возражать. Да этот некромант вообще ополоумел. Вместо упокоения подселил несчастную душу в мебель! И куда смотрит надзор! Засадить призрак в трюмо мог только полнейший безумец!

«Ох, и длинную же кляузу я напишу на «муженька», — мстительно подумала я. 

Но полуживое трюмо не догадывалось о моих коварных планах, и выпустило еще пару рук. От вида костяных конечностей меня передернуло, но стоило признать, что утреннюю завивку четыре руки распутали очень быстро и ловко. Несмотря на полный беспредел, творившийся в доме некроманта, он, видимо, не собирался убивать Шарлотту, взяв в сообщники призрака с расческой.

Если прикрыть глаза и не концентрироваться на щелчках костяшек, можно даже слегка расслабиться. Да и выхода особо нет: не обижать же того, кто уже покинул этот мир. 

Следующие полчаса я провела, слушая лекцию о падении нравов, фривольном поведении королевских фрейлин, неблагодарных потомках статс-дамы и прочих бедах вековой давности. На языке вертелись возражения, но я не осмелилась их озвучить. Не знаю, что останавливало больше, уважение к покойнице или парикмахерские инструменты в четырех руках. Одна из щеток точно могла бы стать орудием убийства.

Трюмо, наконец, соорудило мне вполне приличную, а главное, свободную прическу, собрав волосы у висков в две тонкие косички. Макияж я поправила сама, а заодно, чтобы освежить цвет лица, пустила по коже исцеляющие чары.  

В мыслях я продолжала ругать некроманта: «Бедная-бедная статс-дама. Он сделал из нее туалетный столик! Как такое вообще могло прийти в голову?! Ни стыда, ни совести! Да он просто законченный негодяй! И куда смотрел папенька, когда решил выдать за него Шарлотту? Впрочем, понятно куда! На внушительный банковский счет!»

Продолжая накручивать себя, я подошла к гардеробу, щелкнула выключателем и тут же отскочила. Из глубины на меня с металлическим свистом выехала стойка с платьями на вешалках. Они качались и виляли подолами, точно беспутные привидения.

«В этом доме недолго и заикой стать», — подумала я, пытаясь унять несущееся вскачь сердце.

Но тут же приметила знакомую вещь из гардероба сестры: темно-синее платье, со свободным кроем и завышенной талией. Собственный праздничный наряд вдруг показался удушающим. Я стянула его там же, у гардероба, и небрежно сбросила на пол. Надев одежду Шарлотты, я сразу почувствовала себя бодрее, по крайней мере, в нем не было жестких косточек, натирающих ребра.

Здесь же нашлись и полки с обувью. Шарлотта была немного выше и размер у нее был больше, но сейчас, после дня на высоких каблуках, свободные лодочки сестры оказались как нельзя кстати.

На ужин я спускалась уже не в таком взвинченном настроении. И даже позволила некроманту отодвинуть для меня стул в столовой. Нейтан выглядел присмиревшим, и я решила, что это обнадеживающий знак. Казалось, за прошедшее время он тоже немного успокоился и уже не сверкал глазами, как озлобленная нежить. Что же, попробуем тактику быть паинькой.

Я нервно сглотнула, увидев, что ужин наш состоит целиком и полностью из традиционных освященных свадебных блюд. На стол был водружен огромный поднос, разделенный на двенадцать равных частей, каждая из которых символизирует нечто важное для семейной жизни. Очень давняя традиция. Не думала, что Шарлотта закажет что-то подобное, скорее, маменька расстаралась. Здесь была и рассыпчатая зерновая каша для здорового потомства, и хорошо прожаренные стейки из дичи для здоровья, и брусничный пудинг, который подают влюбленным, а также целая горка облитых медом восточных бобов, улучшающих магический потенциал. Некромант, как и предписывает традиция, положил в мою тарелку всего понемногу, не забыв пресные ржаные пирожки — символ женской покорности. Глаза его при этом подозрительно блеснули. Я вздохнула, понимая, что не могу отказаться. От всего, кроме пирожков. Не скрывая ехидства, я сразу спихнула их на салфетку.

Ужин проходил в напряженном молчании, и я успела отдать должное идеально прожаренному стейку.

— Леди Летиция, вы же в курсе, что мы с вашей сестрой собирались поженить не из-за большой и светлой любви? — внезапно начал некромант.

Я кивнула. Смысла скрывать не было. А он еще понравился мне тогда, на смотринах, когда папенька заключал договор. Казался вежливым и мило шутил. Как же дошло до такого?!

— По-вашему, для чего мне этот брак?

— Получить титул? — ответила я вопросом на вопрос.

— В точку. Видите, как прекрасно у нас получается вести диалог, когда вы не отпираетесь. Зачем мне титул, объяснять не нужно?

— Многие мечтают попасть в светское общество. И вы не исключение, — я пропустила его намек на мои попытки от чего-то там отпираться, напомнив себе, что обещала быть паинькой. 

— Необходимость болтаться среди напыщенных индюков, скорее, минус, чем плюс. В моем случае титул — еще одна ступень на пути к должности. Видите ли, я собираюсь стать королевским некромантом.

— Поздравляю, — сухо отреагировала я, думая о том, что у Гловера грандиозные амбиции. — И?

— Должность хочу не я один. Похоже, мои конкуренты предложили вашему отцу за срыв свадьбы кругленькую сумму, — он резко воткнул вилку в стейк, точно расправлялся с таинственными врагами.

— Вам не кажется, что это чересчур? — уже не сдерживая раздражения, спросила я.

Его домыслы были просто дикими! Да ни один благородный человек не пойдет на такой скандал и позор на голову собственного ребенка ради какой-то «кругленькой суммы»! Мне очень хотелось сказать некроманту, что так может рассуждать лишь человек неблагородный и полностью лишенный чести, но, боюсь, в нашем случае это сделает все еще хуже. И косметическими заклинаниями от него, увы, не отобьешься.

— Претендентов на должность объявят через две недели, — продолжал некромант. — За это время найти другую статусную невесту и договориться о браке невозможно. А вот устроить скандал, учитывая, что помолвка с вашей сестрой освещалась в прессе, — вполне. Что же, неохота признавать, но да, мои враги далеко не идиоты.

— В отличие от вас, — вырвалось у меня. — Или вы действительно считаете моего отца авантюрным безумцем, способным ввязаться в такое? Речь же идет о Шарлотте и ее репутации! Да что с вами?! Перечитали приключенческих книг для юношей со взором горящим?

Последнее его, определенно, задело, по лицу скользнула тень, а между бровей образовалась хмурая складка. Похоже, угадала, и он действительно стыдится любви к приключенческим романам.

— Простите, леди Летиция, но думать иначе о человеке, который потратил семейное состояние на разведение слизней…

— Не смейте! — перебила я. — Он был уверен, что это жемчужные речные драконы.

— Вымершие семьсот лет назад?!

— Его обманули!

— Какая разница?! Главное — теперь он в долгах.

Я хотела поспорить, но возразить было нечего. От этого становилось еще больней и обидней.

— Правда — вещь весьма нелицеприятная, но загнанный в угол человек способен на многое.

— По себе судите?

— Нет, по вашему отцу, который не гнушается торговать дочерями.

— Не обманывайтесь. «Покупатель» в этой сделке ничем не лучше «продавца».

— Подскажите, какое определение больше подходит для морализирующей лгуньи? Наивная или глупая?

Я со злостью отбросила вилку и привстала:

— Не знаю, о чем вы там договаривались с моим отцом, только я вас не обманывала!

— Тогда что вы делали в храме?

— Пришла поторопить Шарлотту! Вас слишком долго не было, все начали нервничать. По правилам мужчинам нельзя заходить в комнату невесты. Даже отцу. Мама и так свела нас всех с ума этой свадьбой. Я боялась, что если пойдет она, то все закончится ссорой…

— Звучит правдоподобно.

— А знаете, что еще правдоподобно?! Вместо того чтобы стоять на месте исчезновения невесты и пытаться вам что-то объяснить, быть снаружи храма рядом с семьей. И изображать удивление после вашего выхода все еще холостым и в гордом одиночестве. Моих талантов вполне хватило бы на то, чтобы с обеспокоенным лицом подавать маме нюхательную соль и сокрушаться о поступке безрассудной сестры-беглянки.

— Тогда вы не смогли бы ей помочь.

— В чем?! Я целитель, а не маг пространства.

— Именно поэтому для перемещения и выбрали артефакт фейри.

— Помогла сестре использовать запрещенную магию, а сама осталась на месте преступления? Господин Гловер, я понимаю, что вы обо мне невысокого мнения, но не настолько же!

Он не стал комментировать. Только вздохнул, подумал, на его лице почудился проблеск сомнения.  

— Ладно. Но как объяснить все эти ваши смены настроения? То вы делаете вид, что ничего не понимаете. Устраиваете истерику в экипаже. Пугаете мою нежить. Но едва переступив порог дома, ведете себя, будто хозяйка, прикидывающая, какой ковер подойдет к мебельной обивке.

— А есть другие варианты?! Вы меня все время хватаете, куда-то тащите, на вопросы отвечаете загадками, обвиняете во всех своих бедах. Силой под венец, а сейчас… Я вас боюсь!

— Не волнуйтесь, я не насильник.

— А по вашим поступкам так и не скажешь.

Некромант сверлил меня взглядом. Вот и поужинали.

Демонстративно отодвинув тарелку, я встала из-за стола. Несмотря на то что муженек разозлил меня до одурения, из этого разговора я узнала главное: ему очень нужна жена как минимум на следующие две недели. Что же, дело за малым: не подтвердить брак и развестись. Он сломал мои планы, а я сорву его. Не видать Гловеру должности королевского некроманта как своих ушей! Уж я-то теперь расстараюсь. По крайней мере, если он и дальше будет сыпать бесконечными обвинениями, то пусть они будут справедливыми.

Столовую я покинула с гордо поднятой головой.

— Ранняя птичка клювик прочищает, поздняя глаза — продирает.

Скрипучий голос вернул меня в реальность. Из приоткрытых штор пробивался солнечный луч. Точно светящееся лезвие меча он рассекла украшенный лепниной потолок, играя блеском в хрустальных подвесках люстры. Я поморгала, поднялась на локтях и огляделась. Несколько секунд ушло на осознание того, где нахожусь. Все та же комната, все тот же дом несносного жениха моей сестры.

— Доброе утро. Настоящая леди должна вставать с первыми лучами солнца, — поучительно хрипело трюмо. — Только праздные особы мнут перины до обеда.

Я поморщилась и снова откинулась на подушки. Проклятье! Хуже ночных кошмаров могли быть только утренние нравоучения от неупокоенной стас-дамы. Ни во сне, ни наяву не будет мне покоя в этом доме. И самое печальное, что выхода из ситуации я пока не видела.

Вчера покинула столовую в боевом настрое, однако, стоило очутиться в комнате, вся бравада точно испарилась. Перебирая в уме планы отмщения, я каждый раз сталкивалась с одним и тем же препятствием. Так, мысленно почти составив полный перечень злодеяний Гловера, внезапно вспомнила, что отрезана от мира. Вряд ли некромант позволит отправить письмо на имя короля, не сунув туда свой нос.

Дальше — больше. Чем гуще становились сумерки, тем сильнее меня терзали опасения: а вдруг новоиспеченный муженек явится за супружеским долгом?! Просчитывая в уме всевозможные варианты развития событий, ничего путного не придумала, зато издергалась, словно старушка, впустившая прытких внучат в комнату с коллекцией фарфора.

Что делать? Активно сопротивляться? Разыграть покорность и отказать, сославшись на «эти дни»? Однозначного ответа так и не нашлось, поэтому я на всякий случай подперла дверь креслом. Не панацея, конечно, и хотелось бы чего-то более надежного, но другая мебель в комнате оказалась попросту неподъемной. Попытка же сдвинуть трюмо закончилась истеричными воплями стас-дамы, а поэтому я быстро оставила эту затею, пока возмущенные крики призрака не привлекли ненужного внимания. Кресло вряд ли остановит некроманта, но всегда есть шанс… Шанс споткнуться об него и сломать себе что-нибудь. Или растянуть связки. Или получить вывих. Даже пара синяков и незапланированных ссадин способны приглушить либидо. Только на это и оставалось надеяться.

Полночи я боролась со сном, прислушиваясь к каждому шороху. И как любой незнакомый дом, Вороний дуб, который я про себя успела переименовать в гнездо, полнился своими звуками: скрипом то ли флюгера на крыше, то ли плохо смазанных петель открытой форточки где-то вдалеке, едва уловимым гулом парового котла, слышного лишь в ночной тишине, эхом ветра в каминной трубе. Пытаясь распознать источники всего этого шума, я и не заметила, как провалилась в беспокойный сон, в котором за мной по бесконечным мрачным лабиринтам гонялось чудище в фарфоровой маске. В облачении жреца, с шестью механическими клешнями, в каждой их которых было зажато по расческе. Во сне мне не покидала уверенность, что под маской прятался Гловер. Брр!

— Долго спать — с долгом встать, милочка, — нудело трюмо. — Встанешь раньше — шагнешь дальше.

Именно! Меня словно молнией поразило. А ведь я не заложница! Да, оказалась здесь не по своей воле, но пока некромант не додумался меня связать и закрыть на ключ… Я вполне способна добраться до города самостоятельно! Как там он говорил? Телепорт не работает, а до столицы — только с пересадкой на пароме? Хм, во-первых, веры ему нет: он вполне мог все это придумать, чтобы меня задержать здесь. Во-вторых, какой у меня выбор? Ждать его милости? В любом случае завтра я должна явиться на лабораторную, если хочу закончить обучение.

Вот доберусь до города, и там все разузнаю. В конце концов, пусть у меня и нет билета на портальное перемещение, всегда можно напроситься в попутчики за разумное вознаграждение. В вещах Шарлотты наверняка найдется парочка безделушек, которые можно оставить в ломбарде или продать по дешевке, чтобы раздобыть немного денег.

Я резко отбросила одеяло, вскочила и босиком подбежала к гардеробной. Длинноватые штаны сестриной шелковой пижамы путались в ногах так, что мне пришлось подтянуть их чуть ли не до груди. Закатав рукава, я принялась перебирать вещи. А вот и знакомый костюм для верховой езды. Да, это то, что надо! Амазонка,правда, длинновата. Отложила на крайний случай. Все же если придется выступать в роли просительницы, вид следует иметь подобающий.

А это что здесь у нас? Похоже, дорожный костюм. Я разглядывала замшевый жакет насыщенного шоколадного цвета, в комплект к которому шла плотная клетчатая юбка с запахом, едва ли на ладонь ниже колена. Пожалуй, подойдет. Осталось отыскать в этом многообразии вещей простую сорочку и удобные бриджи. Легкие сапожки из тонкой кожи я видела еще вчера, когда перебирала обувь.

Похоже, умертвия Гловера неплохо справлялись с обязанностями горничных по наведению и поддержанию порядка в шкафах. Спустя какие-то полчаса я была почти готова к выходу. Дорожный костюм Шарлотты оказался на диво удобным, а в холщовой, расшитой бисером сумочке, бряцали нехитрые сокровища сестры: серебряная брошь в виде летящей птицы, пара простых золотых колечек и жемчужный браслет. Полагаю, основную часть драгоценностей, она прихватила с собой. Чтоб ей там икалось!

— О, вы все-таки ко мне прислушались! — голос стас-дамы был преисполнен механической, но вполне искренней радости. — Хотя кто же улежит в постели, получив такую порцию народной мудрости? Идите же скорей ко мне, деточка! Моим мастерством восхищалась даже королева Констанция! Сейчас мы сделаем вас неотразимой для молодого хозяина. О, представляю, как он поперхнется своей утренней овсянкой, когда увидит вас во всем великолепии. Что?! Какой кошмар! Кхм-кхм, простите. Мне кажется, это не самый удачный наряд для завтрака.

— Согласна, — ответила я, усаживаясь за трюмо. — Это потому что завтракать я пока не собираюсь. Сделайте, пожалуйста, мне какую-нибудь прическу попрактичней.

 Костлявые руки принялись колдовать над моими волосами. Ловко орудуя щеткой, умертвие плело сложную косу. Такую плотную, что казалось, я не смогу моргнуть, даже если сильно захочу.

— А вы, случаем, не в курсе, — осторожно поинтересовалась я, пытаясь расслабить плетение у висков, — все здесь так рано встают?

— Кроме вас с господином Гловером, в доме никто и не ложился. Вы единственные, у кого есть потребность во сне.

— И?

— Молодой хозяин, насколько мне известно, не выходит из покоев раньше восьми утра.

— Отлично! – у меня было как минимум два повода для радости: и коса аккуратная получилась, и шансы на удачный исход моего побега росли.

— Мне кажется, или я действительно слышу иронию в вашем голосе? — спросило трюмо, пряча расческу внутри себя.

В другой раз я бы с удовольствием развила тему, почему женщина должна вскакивать ни свет ни заря, пока ее муженек нежится в постели, и какой смысл каждый раз наряжаться к завтраку, как на прием, но сейчас у меня были дела поважнее, поэтому я соврала:

— Нет, вам показалось. Я рада, что у меня есть достаточно времени для… пробежки. Да! Обожаю с утра пораньше физические упражнения на свежем воздухе!

Я потянулась, точно и правда собираюсь начать зарядку.

— Какая прелесть! Вы одна из тех, кто следит за своей физической формой! Хозяину и впрямь повезло с женой, милочка.

Я поблагодарила за комплимент, повесила через плечо сумку, набитую ценным барахлом Шарлотты, и направилась к двери. В животе неприятно урчало. Из съестного в комнате были только две коробки шоколадных конфет и бутылка вина. Часть сладостей я съела, другую, сминая упаковку, сложила в сумку. Вино безжалостно вылила, освободив тару для воды из графина. Выбора не было: завтрак лишит меня необходимой форы.

Сдвинув кресло, я осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. На пути к лестнице стоял Бобл и методично шоркал щеткой по ковровой дорожке. Стоило мне сделать шаг, как он тут же повернул голову: неестественно, как филин, чуть ли не сто восемьдесят градусов. Следом, разворачиваясь всем корпусом, он оставил щетку и медленно двинулся в мою сторону.

— Мамочки! Какая мерзость, — проблеяла я и, едва сдерживаясь, чтобы позорно не заорать, и юркнула обратно в комнату, поспешив захлопнуть дверь.

— Что-то забыли, милочка? — поинтересовалась стас-дама.

— А? Что? — я не могла сосредоточиться на вопросе и придумать приличную отговорку.

Все мои мысли занимали тяжелые шаркающие шаги по ту сторону двери. Прошло какое-то время прежде, чем в коридоре вновь стало тихо. Я решила повторить попытку. Приоткрыла дверь. Мой взгляд тотчас уперся в бездушную маску с зелеными глазами. Умертвие ссутулившись стояло у двери и, не мигая, зыркало на меня.

— Бобл? — булькнуло чудище с вопросительной интонацией.

— Извините, — я осторожно попятилась.

— Бобл? — повторило умертвие.

— И вам доброе утро, — нервно сказала я и захлопнула дверь прямо перед его фарфоровым носом.

Щелкнув задвижкой, несколько секунд прислушивалась. Опять ни звука. Не похоже, что помощник некроманта собирается ко мне вламываться. Вероятно, он так там и замер, как горгулья, поджидающая добычу. От этих мыслей меня передернуло. Печально, но выходом воспользоваться не выйдет. Вряд ли Бобл позволит мне спокойно покинуть дом.

Что же делать? Я подняла глаза к потолку, будто там могла найтись подсказка. Солнечный лучик тем временем переместился, и внезапно меня осенило: ну конечно, окно!

Не теряя ни секунды, я подбежала к нему и выглянула наружу. Рано отчаиваться и фантазировать о том, как лучше отбиваться от умертвий. Окно спальни располагалось прямо над пышной клумбой с поздними весенними цветами, что, определенно, могло смягчить приземление. Но прыгать мне не придется. Со стороны окна стену особняка оплетали буйные заросли девичьего винограда, ползущего по высокой шпалере от земли к самому козырьку крыши.

— Леди Гловер, — прохрипело трюмо, — кажется, вы задумали совсем не променад…

Ох, Святая Эпифания! Если статс-дама догадается о моих замыслах, то запросто наделает шуму. Решение пришло мгновенно. Отвернувшись, я потихоньку стянула с кровати одеяло.

— Леди Гловер, — пыхтело трюмо. — Что вы делаете?!

— Мне очень жаль, но так надо, — запрыгнув на пуфик, я накрыла излишне ретивую мебель, точно клетку с птичкой.

— Хулиганка! — донеслось мне вслед, но гораздо тише.

Одеяло, огромное и достаточно тяжелое, ходило волнами. По всей видимости, статс-дама не оставит попыток скинуть его своими механическими руками. Нужно использовать с умом время, которое я выиграла, и действовать прямо сейчас. Вряд ли у меня будет второй шанс, а проверять, станет ли метафора с «заложницей» суровой реальностью, не хотелось.

Я коротко выдохнула, потрясла крепления, попробовав на прочность, и полезла наружу. Шпалера жалобно заскрипела под моим весом, но выдержала. Мысленно я похвалила себя за двухнедельную капустную диету, на которую села накануне свадьбы. Возможно, те пару потраченных кило сейчас спасали мне жизнь.

Шаг, еще один. Стопы удобно ложились в ячейки, будто их специально для таких вылазок и делали. И вдруг, когда до земли оставалось меньше метра, дощечка под моей ногой опасно хрустнула.

Оглушительный треск разрезал благодатную утреннюю тишину, когда я, вцепившись одной рукой в ненадежную опору, повалилась на землю. Оборванные побеги девичьего винограда, зажатые во второй, с шелестом укрыли меня с головой, точно рыболовная сеть. Выпутавшись, я с ужасом отползла подальше. Шпалера зловеще накренилась и держалась на одном честном слове, грозясь сорваться на меня. Ненадежные нижние перекладины жалкими обломками валялись в траве. Живая завеса, прежде оплетавшая фасад дома, заканчивалась теперь практически под самым окном. Неряшливые оборванные побеги раскачивались под ветерком, точно лохмотья.

Где-то вдалеке сипло каркали вороны.

— Проклятье! — тихо выругалась я, колдуя исцеляющие чары на ушибленные ягодицы.

Следовало признать, что мастер путать следы из меня никакой. Нужно поторапливаться, пока сюда не явилось очередное умертвие. На этот раз с граблями. 

Оставив позади кошмарную картину разрушений, я бегом направилась к воротам. Спасибо тренеру по боевой подготовке! Обязательно подарю ему бутылочку бурбона, когда выберусь из этой переделки. Добежала и даже не запыхалась. 

Стоило выскользнуть наружу, как кованая преграда, вспыхнув зеленью защитных заклинаний, тотчас захлопнулись. Некромант, на мое счастье, наложил запирающие чары лишь на вход, но не закрыл имение на выход. Вороны в кронах деревьев угомонились, на лужайке перед особняком царило пасторальное затишье, никакого движения в окнах. Что же, побег прошел почти успешно. Развернувшись, я со всех ног припустила по дороге в сторону города.

Азарт гнал меня вперед по раскатанной лесной дороге. Однако стоило признать, я сильно переоценила свою физическую подготовку. Быстрый темп удалось сохранять минут десять от силы. А потом я попросту выдохлась и теперь шла быстрым шагом, стараясь не обращать внимания на покалывание в правом боку. Коротенькие стометровки по стадиону с магически взращенной пружинистой травой нельзя сравнивать с бегом по пересеченной местности.

По моим расчетам, путь до города едва ли займет больше двух часов. Я на минуту остановилась, чтобы отдышаться. Пожалуй, нужно экономить силы, иначе к концу пути молодая и резвая адептка рискует превратиться в улитку. Одно дело — очередное новое лицо в городе, другое — если этим лицом будет растрепанная и потная девица.

Чем дальше я уходила от «вороньего гнезда», тем сильнее начинала тревожиться. А что если некромант не соврал и найти попутчика не выйдет? Усилием воли отбросила пораженческие мысли. Нельзя унывать! Даже если обратный путь в столицу займет несколько дней, мое возвращение просто окажется менее комфортным. Подумаешь, прокачусь на дилижансе до ближайшего крупного города, где дела с порталами обстоят получше, чем в этой глуши. Главное — отправить весточку родителям. И подругам в академию! Мало надежды, что им удастся прикрыть мое отсутствие. Мало, но есть…

Безделушек Шарлотты должно хватить на оплату всех замыслов, а заодно и сытный завтрак или, в самом худшем случае, ночь в какой-нибудь местной гостинице, если что-то пойдет не так. Но при любом раскладе в «некромантское гнездышко» я больше не вернусь. И точка!

Тем временем лес светлел, просыпаясь трелями птиц и тянущимися к солнцу цветами. В густых кронах показался пышный беличий хвост. Весенний воздух пока еще был по-утреннему свеж, но припекающее солнце дарило обещание теплого дня. На втором курсе мы несколько раз в неделю выбирались на рассвете в лес с преподавателем по лекарственным травам. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что побег превратился в приятную прогулку: волнение уступило место искушению надергать «перспективных» кустиков апозериса для рассады в академической оранжерее.

Чтобы не отвлекаться на нетронутое разнотравье, я принялась думать о некроманте. Мне же с ним еще разводиться!

«Прошу объявить брак недействительным в силу проявления домашней тирании со стороны, так называемого супруга, а именно: насильно взял в жены и увез в свое поместье, а также принять во внимание полное отсутствие романтических чувств, кроме ненависти. С моей стороны», — я прикидывала в уме формулировки заявления.  

И вдруг в голову пришла неприятная мысль: если написать такое, то это вызовет немало вопросов, ответить на которые, не раскрывая подробности побега Шарлотты, будет очень сложно. Боюсь, от эмпатов из канцелярии не удастся скрыть, каким образом сестра смылась из храма. Пусть я и неимоверно злилась на нее, но очень бы не хотелось, чтобы имя Шарлотты было связано с использованием полулегальной магии. Это тот самый случай, когда сестра запросто может получить образцово-показательное наказание: чары фейри можно использовать только в Запретном лесу.

О том, как Шарлотта проводит время с фейри, а мне было очевидно, что раз она использовала их портал, то, вероятно, находится где-то в тех краях, я не слишком беспокоилась. Они хоть и психи, но вреда ей не причинят. Да и трудно представить злодеями тех, кто трясется над каждой встреченной ромашкой. Хотя газетчики раз в неделю проходятся на тему того, как в леса фейри заманивают молодежь. Зачем? Чтобы развратить, конечно! Навязать чуждые нам ценности.

Судя по этим статьям, все там ходят нагишом, целыми днями пляшут или балуются своей магией. Но с некоторых пор, после истории с жемчужными драконами, газетчикам я не верила от слова совсем. И справедливо полагала, что с фейри сестра как минимум в полной безопасности. О нравственности в такой ситуации стоит беспокоиться в последнюю очередь. Хотя вся эта история, если станет известна, поставит крест на репутации Шарлотты. Впрочем, она загубила ее и без фейри, сбежав с собственной свадьбы… Надеюсь, она понимала, что делает, и осознавала последствия.

Выходит, прежде чем бежать в суд за разводом и в комитет магического контроля с жалобами на некроманта, нужно переговорить с родителями. Вернулась ли Шарлотта, кто знает о том, что она сбежала, обнаружены ли следы магии фейри в комнате невесты? Выяснив ответы на эти вопросы, можно выстроить правдоподобную версию событий. Нашу версию. 

Интересно, получится ли убедить всех, что сестра… просто отошла попудрить носик, а некромант сошел с ума и потащил меня к алтарю вместо нее?

Звучит, конечно, не слишком убедительно, более того — нелепо. Ну а вдруг? Меня приятно согрела мысль выставить Гловера безумцем. Представляю, как он озвереет! Конечно, дееспособности его не лишат, но милости короля — запросто. Глядишь, и неустойку за сорванную свадьбу платить не придется: брак же заключили, значит, и возвращать ничего не надо.

Стоило признать, все эти рассуждения и аргументы были хлипкими, словно плот из лозы. Но я просто не могла себе позволить мыслей о том, что все мои планы и жизненные цели полетели в бездну из-за глупости Шарлотты и распсиховавшегося некроманта-параноика. Если начну сейчас думать об этом, то просто разревусь и уже не смогу остановить приступ жалости к себе. А слезы, увы, не помогут мне ни добраться до города, ни решить хотя бы одну проблему. Ни с разводом, ни с лабораторной, ни с учебой в целом.

И здесь мои тягостные мысли прервал неясный шум где-то позади, с той стороны, где остался Вороний дуб. Я остановилась и прислушалась. Похоже, стук копыт. А вдруг погоня? Нужно срочно сойти с дороги!

Оглянулась, присматриваясь к жиденькому пролеску.

Ага, вон тот куст возле обочины вполне подойдет для маскировки. Шум становился громче, кто-то явно гнал лошадь вскачь. В два прыжка я оказалась около укрытия. Сделала шаг, чтобы спрятаться за густой листвой и…

Сердце замерло, пропуская удар. Осознание, что совершено нечто непоправимое, пришло слишком поздно. На секунду в глазах потемнело, а когда я смогла наконец сфокусировать взгляд, мне открылась совершенно чудовищная картина. 

Жидковатый лиственный лес превратился в густые заросли. Вокруг возвышались дубы, тянущиеся вверх, словно корабельные мачты. Корни деревьев укрывали землю, сплетаясь с наваленными ветками, обросшими мхом. Сырость проникала под кожу, а солнце застряло где-то высоко в пышных кронах.

Но самое ужасное, что дорога тоже исчезла из виду.

— Проклятье! Да чтоб этого некроманта скрутило и выкрутило! — простонала я, привалившись к дереву.

Голова кружилась, а сердце заполошно колотилось в груди.

Я понимала, что происходит, а потому злилась еще больше. О таком нам говорили на лекциях, как о невероятной редкости, а тут на тебе!

Лесок оказался совсем непростым. Его безжалостно сжали чарами, искажающими пространство. Некромант, негодяй, еще и от налогов укрывается. Иначе зачем ему «упаковывать» мили леса в жалкий клочок, больше похожий на заброшенный парк?

«Отлично, будет повод и к инспектору по налогам заглянуть», — сделала мысленную заметку.

Но злорадство быстро улетучилось, ведь ответа на главный вопрос у меня не было. Как теперь отсюда выбраться?

Вдох, выдох и еще вдох. Такие заклинания плохо отражаются на нервной системе. Сильные искажения пространства обманывают мозг, вот он и мстит панической атакой. Если так пойдет и дальше, заполучу мигрень. А вот и предвестники! Грудь сдавило, неприятные мурашки пробежали по рукам и ногам, к горлу подступила тошнота, пульс превратился в импровизацию безумного барабанщика.

Я стиснула виски. На кончиках пальцев искрились целительские чары. Я пыталась расслабиться. Итак, нужно замедлить дыхание: считаем и дышим, а теперь — задержим воздух и сконцентрируемся на органах чувств. Приступ не может длиться вечность. Он скоро закончится.

Не знаю, сколько я просидела вот так, на сырой земле с подстилкой из мха, занимаясь такой полезной, но совсем неэффективной дыхательной гимнастикой. Пять минут, десять, четверть часа?

Становилось легче. В голове прояснялось. Говорят, те, кто постоянно работают с искажениями пространства, со временем перестают их чувствовать. Однако такая тренировка — испытание не для слабонервных.

Кряхтя и потея, как сотня кочегаров, я поднялась и резко ударила кулаком по ближайшему дереву.

— Гадский некромант! Как теперь выбираться отсюда?! — всхлипнув, прокричала в пустоту и потерла ушибленную руку.

С дерева с испуганным криком вспорхнула птица.

Некромант, вполне мог отправить в погоню своего Бобла, а сам, небось, нежится в теплой постельке… Эта мысль заставила меня зарычать от ярости и на подгибающихся ногах зашагать в ту сторону, которая, как мне казалось, должна была вывести к дорожной колее. 

Я шагала вперед, а заросли не редели. Вокруг, насколько хватало взгляда, были видны лишь толстые стволы. Густые кроны пропускали мало света. Одно хорошо, хищников здесь, похоже, не было: нет ни следов, ни отметин от когтей на деревьях. Наткнувшись на дикий малинник, я остановилась, чтобы перевести дух. Достала бутылку с водой и, хотела было вдоволь напиться, но в последний момент передумала. Придется экономить до тех пор, пока не выйду либо к дороге, либо к ручью.

Острые ветви цепляли платье, а кое-где встречался настоящий бурелом, и приходилось делать крюк, чтобы обогнуть поваленные деревья и буераки. Мой костюм окончательно пришел в негодность, когда я, оступившись, преодолела один из них, съехав на попе.

И на кого я буду похожа, когда выйду к людям?! Лучше просто не думать! Как и о том, что до этих самых людей можно и не добраться.

Словно в ответ на эти мысли слева послышался странный стрекот. Возможно, вспорхнула птица. Однако никакого движения я не приметила. Лес замер, даже листья не шевелились от легкого ветерка.

По телу пробежал озноб. Вдруг вспомнились посиделки с Шарлоттой в ее городской квартире и яркая листовка на столике в гостиной, которую я пробежала глазами от скуки, пока сестра варила кофе. Похоже, все случившееся потом совсем не случайность! Ведь это была листовка фейри! Но внезапное открытие меня совсем не обрадовало. Сейчас в памяти всплывали строки из этой клятой прокламации: «искажающие заклинания ломают пространство и образуют разрывы, поскольку, по сути, для такой «упаковки» приходится изменять фундаментальную физическую величину — трёхмерность. А из брешей в ткани мира может приползти невиданная нечисть».

Тогда я решила, что все это чушь, но сейчас застывшее в неподвижной дреме Чернолесье вдруг показалось зловещим. Поежившись, прижала сумку к животу, словно щит, и сделала несколько шагов, как мне думалось, на восток.

И тут мох под ногами внезапно провалился. В следующий миг свет исчез. Перед глазами мелькнули корневища, на голову посыпались комья земли. Я летела в какую-то яму, ударяясь о твердые камни и выступы. Инстинктивно раскинула руки и ноги, чтобы затормозить падение, и вдруг услышала хруст. На краю последовавшей вспышки острой боли я успела подумать лишь о том, что с таким звуком ломаются кости, но испугаться собственным выводам не успела. Меня накрыла избавляющая тьма.

Нос чесался от острого незнакомого запаха, отдаленно напоминающего смесь аниса и мха. Сознание рывками выходило из глубокого сна. С одним лишь отличием: я не чувствовала себя ни бодрой, ни отдохнувшей. Скорее, наоборот. Словно умертвие, которое не только упокоили, но еще и каретой переехали для надежности. Мышцы ослабли, голову, судя по ощущениям, окутывал рыхлый кокон ваты. Даже веки поднять было трудно, будто их сшили. Шея, плечи, ребра — все ныло от тупой боли, а ног я и вовсе не чувствовала.

Сколько же я была без сознания? Магический резерв опустел на три четверти. Видимо, довольно долго, если так много силы ушло. К счастью, целительская магия без осечек латала повреждения, пока я была в беспамятстве.

В голове разливался туман. Идея зажмурить глаза покрепче, перестать бороться и раствориться в этом всем казалось очень заманчивой.

«Пожалуй, так и сделаю», — подумала я, но тут послышался ввинчивающийся в виски звук: какие-то щелчки и стрекот. Странный шум все приближался и нарастал. Разный по высоте, он совсем не способствовал расслаблению, а заставлял насторожиться. Собравшись с силами, я приоткрыла глаза…

Островка дневного света, пробивающегося сверху, явно недоставало, чтобы полностью выхватить из тьмы бескрайнюю земляную яму, в которой я оказалась. Стены здесь были увиты белесыми кореньями, свисающими словно грязные старушечьи космы.

Я опустила взгляд и обнаружила, что мое тело покрыто чем-то странным, похожим на паутину, только затвердевшую и плотную. Жемчужного цвета, она поблескивала в полумраке влажным перламутром, а там, где соприкасалась с кожей, чувствовался легкий холодок.

Вновь послышался тот самый звук, будто кто-то играет на трещотке, но не простой, а сделанной из подгнившего дерева не самым талантливым мастером. С трудом я повернула голову на звук, совсем немного…

Немой крик застрял в горле. Этого просто не может быть! То, что я увидела, казалось нереальным, будто привычный мир разлетелся на куски, после чего его склеили, но не слишком старательно.

«Похоже, при падении я очень сильно ударилась головой», — с ужасом подумала я.

Метрах в пяти деловито суетилась стайка... грибов! Крупные, размером с собаку, и совсем небольшие. Последние казались юркими и подвижными. Они, словно решив поиграть в салочки, носились туда-сюда на коротеньких корешках, напоминающих паучьи лапки. 

«Как дети! Дети грибов… Серьезно?» — мелькнуло в голове.

Происходящее казалось полнейшим безумием, однако эти странные лесные порождения не только двигались, но, похоже, и общались между собой. Часть грибного коллектива, склонившись друг к другу, устроили настоящее совещание. Тонкие пластинки под бархатистыми шляпками трепетали, издавая странный клекот. Казалось, они спорят! Внезапно звуки утихли, и «слово взял» самый крупный гриб с сухой бахромой на ножке…

«Не может быть! Не верю глазам! Я сплю!» — уговаривала я себя, жмурясь и моргая, чтобы отогнать горячечные видения.

Но плоды моего воображения не думали исчезать. Все произошло ровно наоборот! Они, похоже, почуяли, что я пришла в себя, и с возбужденным стрекотом направились в мою сторону. 

— А-а-а! — я снова обрела голос и использовала его теперь вовсю.

Так это правда?! Гловер, желающий надурить короля и не уплатить тысячу-другую золотых налога, сам того не зная, открыл врата бездне и хаосу, впустив этих мерзких тварей! 

Грибы внезапно остановились. Тот самый, крупный с бахромой на ножке, отделился от толпы и пополз прямо ко мне. Легко вскочил на паутинный кокон, укутывающий мое тело, и принялся перебирать мерзкими корешками-лапками. Он казался невесомо легким и был так близко, что я могла рассмотреть каждую тонкую мембрану под его шляпкой, каждую морщинку. Корешки потянулись к моему лицу, а на их кончиках появилась жемчужная влага… 

«Что это за дрянь? — мелькнуло в голове. — Наверняка оно ядовито! Мне конец!»

В этот момент пришло осознание, какими глупыми были все мои тревоги и проблемы. Лабораторная в академии, внезапное замужество и даже похищение показались совсем несущественными…

«Почему меня вечно куда-то несет?! Почему мне больше всех надо?! — подумала я, чувствуя горечь на языке от невысказанной мысли. — А ведь могла бы сейчас сидеть за столом напротив Гловера, есть кашу, причмокивать и стучать ложечкой ему назло. Или, вообще, затеять ремонт в его гостиной».

Говорят, на пороге смерти перед глазами пролетает вся жизнь, высвечивается самое важное, а я могла думать лишь о том, что даже позавтракать нормально не успела. Собственно, достойные мысли для такого бесславного конца.

Лапки дотронулись до лба. Кожу защипало. Я зажмурилась. По щекам катились слезы. Мой одинокий труп будет лежать здесь в забвении целую вечность… Выходит, некромант ошибался, когда говорил, что смерть не повод для расторжения брака. В этом случае очень даже.

— Летти!

Внезапно услышала я свое имя. Быть того не может! 

— Я здесь! — отозвалась и тут же, почувствов, как зачесалось в носу, громко чихнула.

Голос раздавался сверху, но я ничего не могла разглядеть. Грибной монстр полностью закрыл мне обзор. С трепещущих пластинок мучителя прямо мне в лицо летела плотная золотистая пыль, клубилась облачком, застилая глаза.

— Проклятье! — раздался голос Гловера где-то над головой. — И как вас угораздило?! Потерпите, сейчас спущусь.

Послышался шум, возня и тихие ругательства.

— Нет! Не смейте!

— Что?

— Здесь опасно! — как бы мне ни хотелось снова очутиться на свежем воздухе, я понимала, что мерзкие твари численно превосходят Гловера.

А еще эта странная пыль, от вдыхания которой кружилась голова.

— Нейтан! — прокричала я из последних сил. — Нет времени объяснять! Хоть раз услышьте меня! Вам нельзя сюда спускаться. Надо засыпать эту яму! Вместе со мной! Иначе зараза из бездны вырвется наружу!

— Не говорите ерунды, — самоуверенно хмыкнул в ответ некромант.

На дно ямы шлепнулось что-то мягкое. Неужели веревка?

— Упрямый осёл! Оставьте меня здесь! Это твари из иного мира. У них… как его… — нужное слово вертелось на кончике языка, но сознание с каждой минутой мутнело. Мысли казались неповоротливыми и вязкими.

— Спорум, — голос Нейтана прозвучал совсем близко. — А точнее — некроспорум. Я в курсе.

Я почувствовала, как гриб спрыгнул с меня, и невероятным усилием воли заставила себя открыть глаза. Взгляду предстала чудесная картина: Нейтан попал в окружение. Грибы с неумолкающим клекотом прыгали вокруг него, а некромант махал на них руками и приговаривал:

— Фу! Место! Место!

Прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, в глазах снова потемнело, и сознание покинуло меня.