Хвост, который виляет... драконом?

— Как ты мог?! — женский голос сорвался на визг, ввинтился в мозг раскаленной иглой. 

Я медленно выныривала из странного, чрезмерно глубокого, коматозного или наркозного сна. Во рту было суше, чем в пустыне Сахара в разгар самого засушливого лета, зрение помутилось, конечности, как и все тело, одеревенели.

— Ты просила помочь, — перебил женщину мужской бас. — Чем же теперь не довольна?

— Вот именно, что помочь, а не навредить! — еще сильнее распалилась и запищала неизвестная мне. — Помочь, понимаешь?! А ты сослал девочку к драконам! К этим ящерам с их дикими обрядами, странной магией и неуправляемыми повадками, на край света. Это, по-твоему, помощь?

Я моргнула несколько раз, старательно наводя зрительный фокус. Когда картина мира передо мной прояснилась, сперва решила, что все еще сплю. Помещение, где я находилась, было незнакомым, похожим на комнату в каком-то музее-усадьбе: резная деревянная мебель, парчовые обивки, огромный камин, шкаф, доверху забитый книгами в кожаных переплетах, ростовое зеркало в золоченой раме… 

Зеркало! 

Вперила взгляд в отражение, искренне не понимая, кого там вижу. Точнее понимала: там была я. Вот только сама на себя не слишком похожая я: чуть взлохмаченные, золотые с рыжим отливом волосы, неокрашенные. А я-то с черным цветом давно хожу. Да и обрезала их еще на первом курсе института, и вдруг — на тебе! — длинные. Косметики ни капли, вид свежий и цветущий, не чета моему вечно помятому от недосыпа! Не говоря уже о странной, отродясь не имевшейся в моем гардеробе одежде: белая объемная блузка с воротником стойкой, закрепленным на шее красной лентой была заправлена в длинную юбку болотно-зеленого цвета, расходящуюся колокольчиком, спускающуюся до пола. Наряд походил на форму пансиона благородных девиц. В чем это я? Увиденное мной зазеркальное чудо снова подталкивало к мысли о нереальности происходящего. 

Ну как замученная до синих теней под глазами превратностями судьбы девица, у которой за плечами до дрожи неудачный брак и двадцать лишних кило может вдруг похорошеть и отрастить волосы по мановению «крибле-крабле-бум»? Да никак!

Я бы, конечно, вопросила у обнаруживающийся тут же пары средних лет, какого черта твориться, да только язык намертво прирос к небу, не желая шевелиться, а все тело продолжало быть немым, как будто не живым или вовсе мне не принадлежавшим…

А может так и есть? Может, я уже и не живая и это какая-то реинкарнация? Ну-ка, что последнее я помню? Стала судорожно ковыряться в банальных событиях собственной жизни. Да только не было там ничего удивительного или предвещающего гибель, в результате которой я бы переселиться в кого-то другого. 

Пришла с работы — чтоб ее, ненавистную, черти сожгли! — наслаждаясь мыслью, что завтра начинается долгожданный отпуск, села есть. Помню, бутерброд себе намазала пожирнее, чтоб зажевать безрадостный день, моргнула и… оказалась вот тут.

— А ты припоминаешь, что эта девочка влезла к королевскую библиотеку? — тем временем продолжал перепалку находящийся в незнакомом мне помещении мужчина. — В запретную секцию! И если помнишь, наш Величество помешан на своих книжульках. Да, Громин разбери, если бы она ему в штаны руки запустила на глазах всего двора, было бы проще ее отмазать, чем от этого! 

— И ты решил сослать ее к драконам? — едва не всхлипнув, произнесла женщина.

— Да, к драконам! — твердо отозвался обладатель баса. — Очень удачно, что им понадобился кто-то с ее даром. Так что ничего страшного, поедет! Годик на них поработает и вернется. А Величество тем временем, глядишь, и забудет о ее проступке. И я успею напеть, что это мелочь, глупость молоденькой адепточки его величайшей академии и тому подобное.

На этих словах я ощутила, что моим велением поддалась шея, и смогла повернуть голову. Теперь была возможность рассмотреть говоривших. 

Выглядели они, как и мое отражение, поразительно: женщина была одета в длинное, темно-синее платье, сошедшее со страниц журнала мод девятнадцатого века, мужчина — в костюм той же эпохи, ну в такой, с «хвостатым» пиджаком. Обоим на вид было чуть за тридцать, а в чертах имелось отчетливое семейное сходство.

У меня же в голове пронеслось только одно слово: «Балаган».

Ну а что еще можно тут подумать? Театрализованная постановка какая-то, не иначе.

— В общем, она либо отправляется в Даркариак работать на драконов, на один год, — тем временем продолжил мужчина, сверкнув темно-серыми глазами. — Либо в тюрьму, на долгие-долгие десятилетия. Ты сама-то, Мелисса, что выбираешь?

Это он меня спрашивал? Смотрел точно на меня… Растерянно заморгала, чувствуя, как напряженно молчат эти двое, прожигая взглядом приросшую к софе тушку, в которой неведомым образом оказалось я. Похоже, нужно было отвечать. Уж не знаю, за какую Мелиссу они меня принимали, но, видимо, судьбу девочки решать предстояло мне. И прямо сейчас. 

Нервно сглотнула, напряглась, стараясь выдавить из пересохшего горла хоть какое-то подобие звуков. Сперва получился только сдавленный выдох, но затем…

— Один год… — хриплым, но вполне себе своим голосом, проскрипела я.

Ну не могла же отправить девчонку в тюрьму на веки вечные, честное слово! И себя вместе с ее телом заодно. Значит поедем к… драконам?

Женщина театрально охнула и осела в кресло, что стояло напротив софы, где по-прежнему почти неподвижно сидела я. 

— Вот и отлично! Умное, правильное решение! А все эти бабушкины сказки про злых, страшных драконов отставим в сторону, — быстро протараторил мужчина и направился к выходу. — Распоряжусь, чтобы тебя собрали в дорогу. Через полчаса отправляешься. 

Я нервно дернула ногой, начиная ощущать конечности. Полчаса? Этого невозможно мало, чтобы разобраться в происходящем, выяснить, как я тут, в ком я тут, да и вообще где я тут… Паника начала кружить голову, заставляя нервно оглядываться, машинально искать выход и спасение.

Сделала глубокий вдох. Спокойно, Мила, только спокойно! Где наша не пропадала! Что за детские истерики? Ты взрослая, мудрая... Уже должна быть, после всего-то пережитого! И неважно, что всего двадцать пять годиков. И похуже ситуации в жизни случались. Вот хотя бы когда муженек мой бывший, Данилка, с пьяных глаз принял за воровку и выставил на мороз, в чем была, предварительно дав по шее — вот это была ситуация! А сейчас что? Тьфу, да и только! Ну, галлюцинации, ну, случается. А может в хлебушке, что я на бутерброд пустила, была спорынья какая-нибудь? Вот я и отравилась. Так что вдох, выдох и поплыли. По течению. А там разберемся! Главное — не потонуть. Так что орать, что я никакая не Мелисса, пока не будем, помолчим, послушаем.

Как только дверь за мужчиной закрылась, женщина бросилась ко мне, резко сбросив маску обреченного уныния и приобретая невероятную прыть и деятельность.

— Лис, тарийская колдунья тебя укуси! О чем ты думала? — выпалила она, начиная нервно мерить шагами комнату. — Я, конечно, знала, что после жизни с нашим дедом, твоим прадедом, чтоб ему в загробье икалось, с головой у тебя просто не может быть все в порядке, но не до такой же степени!

Так-так. Кто же эта женщина Мелиссе получается? Мать? Не похоже... Может, тетка? Точно родственница, раз дед-прадед общий. Значит, есть шанс, что плохого не пожелает.

— И зачем только тебе оно понадобилось? — продолжала женщина, останавливаясь напротив и заламывая пальцы, пристально посмотрев на меня. — Где этот лист с заклинанием, что ты вырвала из книги в королевской библиотеке? Давай сюда! Быстрее!

— Э-э-э… — протянула я, разумеется, не понимая, о чем идет речь.

— Давай, давай, — поторапливала родственница, протянув руку. — Я видела, как ты его в карман юбки затолкала. Доставай! Надо от него избавиться, пока никто не узнал, что ты испортила королевскую собственность. Иначе ссылкой в Даркариак не отделаешься! 

Отдать листок какой-то, да не вопрос! Вопрос, как заставить двигаться онемевшие конечности. С большим трудом мне удалось пошевелить правой рукой. Медленно запустила ее в складки юбки, нащупывая карман, а в нем — смятую бумагу. 

Со стороны это, наверное, выглядело, как лютое нежелание расставаться со спрятанным. Бумага оказалась желтой, видимо, очень старой, неровно вырванной страницей. Усилием воли подключила вторую руку и, развернув листок, прочитала: «Перекресток мироздания, хождение между мирами и телами. Магия восьмого домена». 

Итижкин свет! Вот оно как! Это что же… Это как же… Получается, эта Мелисса пролезла в королевскую библиотеку, сперла там заклятие и применила, зашвырнув меня в свое тело. А сама, что же, в моем теперь ходит? 

Ох, подруга, не понравиться тебе моя жизнь, ой, не понравится! И как же теперь назад? Я попыталась прочитать написанное на листке, но не успела. Родственница сцапала его из моих рук, молниеносно подскочила к камину, щелкнула пальцами, и в нем вспыхнул огонь. Я ахнула от удивления! Ну магия же! 

— Нечего вздыхать, — по-своему истолковала мою реакцию родственница и кинула бумагу в огонь. — Зачем тебе это понадобилась, даже знать не хочу! Сжечь и никому не говорить, и дело с концом. Целый год у драконов! Вот чего стоил тебе этот листок! Как я скажу мэтру Совия, что ваша свадьба откладывается на столь долгий срок, а?

О! А вот и возможная причина, по которой девочка, в чьем тельце я оказалась, полезла в запретную королевскую библиотеку, рискуя всем и вся: скорая свадьба. Тут я ее понимаю, после своего-то неудачного брака. Если бы в девятнадцать  знала, чем замужество для меня обернется, драпала бы из ЗАГСа, только пятки бы сверкали, и на край мира, и в другой мир, не глядя и не оглядываясь.

— Ладно, с этим как-то разберусь, — заявила тем временем родственница, созерцая, как догорает лист с заклинанием. Удивительно, что этих людей не заботило мое молчание. Сижу истуканом, ни на что не реагирую, с трудом два слова прохрипела и лист из кармана вынула, а им невдомек, что что-то не так. — А пока надо защитить тебя от посягательств драконов. Надо, чтобы ты как уехала девственницей в Даркариак, так оттуда таковой и вернулась. Драконы жутко падки на девственниц. Унюхает тебя какой-нибудь, утащит к себе и возмет... Силой. Не видать мне тогда вашего с мэтром Совия брака и всех вытекающих… Ты же такого не хочешь?

Я отрицательно качнула головой. Кто ж такого захочет? Но любопытное замечание какое: «... не видать мне…». Точно ведь саму Мелиссу никто не спросил, хочет ли она за этого неизвестного мне мэтра замуж, вот руку на отсечение готова дать. Но зачем же решать проблему настолько радикально — захватом чужого, в данном конкретном случае, моего тела? И как мне теперь назад? У меня же там отпуск пропадает! Грустно взглянула на горстку пепла в камине. Что ж я так туго сейчас соображаю? Надо ж было не отдавать этот лист, это же прямая дорожка обратно в мою жизнь была. А теперь… 

Стоп, Мила. Назад в свою жизнь — это, конечно, хорошо, но надо ли? Может стоит пока тут, вот хоть бы предстоящий годик, побыть. На драконов глянуть, на магию, а? Ответ очевиден до безобразия: стоит! Будем считать, у меня не просто отпуск, а долгосрочный отпуск. С дальним путешествием. В этот, как ее там, Даркариак. Когда я последний раз отдыхала? На каникулах после десятого класса? Пожалуй, что так. Главное с попаданством своим не проколоться, чтоб обратно раньше времени не запихнули, дали отдохнуть телом и душой. А крикнуть, что я подменная, успею, если припрет в драконьем обществе.

— Ну что сидишь, пошли, — нетерпеливо произнесла женщина, направляясь к выходу.

Я постаралась подняться на деревянных ногах. Получилось, хоть и плохо, по-инвалидски. Родственница закатила глаза, громко цокнула, явно недовольная скоростью моих шевелений.

— Ну скорее же, — резко прошипела она. — Действие парализующего заклятья, которое на тебя стража наложила уже давно должно было пройти. Так что не изображай из себя, а топай! 

Легко ей было говорить, а вот мне двигаться — нет. Но спорить я не стала, только отметила про себя, что странные ощущения в теле могут быть вызваны не перемещением моего сознания, а методами поимки Мелиссы на месте ее преступления.

Мы вышли в коридор, широкий, богато отделанный. Он быстро вильнул вправо и уперся в деревянную лестницу с резными балясинами и коричневым ковром на ступенях.

— Куда мы идем? — не выдержала и спросила я все еще хрипловато.

— Ко мне в мастерскую, разумеется, — отозвалась женщина. — Поставим тебе магическую печать, чтобы отбить драконам нюх.

От этих слов я вздрогнула. Что-то нехорошее холодком обожгло и пробрало внутренности. Не понравилась мне перспектива штамповать себя какими-то магическими штуками, да еще и доверять такое малознакомой и, возможно, не слишком заинтересованной в счастье Мелиссы, то есть ныне в моем, женщине.

Однако, отказаться было невозможно. Ну что я могла сказать? Не хочу, не буду? Ха! 

— Что за печать-то? — спросила я, надеясь узнать побольше о предстоящей манипуляции.

— Защитная, разумеется, — сообщила женщина, поднимаясь по лестнице. — Ты что трусишь? Сомневаешься в моих магических способностях?

Я вообще во всем сейчас сомневалась. Даже в том, что мне следует заходить в дверь, которую эта тетя передо мной распахнула, пропуская вперед. Но все же шагнула в неизвестность. Комната встретила запахом каких-то химикатов, трав, легким гудением и бульканьем. По виду сложилось впечатление, что я оказалась в лаборатории древнего алхимика. Кругом, прямо как в школьной химлаборатории, столы, уставленные колбами, банками, склянками, заполненными полностью или частично непонятными разноцветными жидкостями, порошками, гранулами и прочим. 

— Присядь пока, — скомандовала родственница, указывая на притаившееся в углу этого полутемного помещения, кресло.

— А что эта печать будет делать? — спросила я, несмело располагаясь и подмечая увесистый трехрожковый подсвечник.

Мелькнула мысль, что можно в случае чего огреть мою новоприобретенную родственницу им по голове и дать деру. Но такой вариант решила все же оставить как запасной. Может эта печать не так и страшна…

— Драконы ориентируются по запаху, — пояснила женщина, становясь у стола и начиная активно там что-то химичить. — Она будет менять твой, искажать, делать непривлекательным для определенного, заинтересовавшегося тобой дракона. Только не вздумай ее снимать. Спи, ешь, мойся с ней. Поняла?

— Поняла, — радостно отозвалась я. 

Еще бы мне не радоваться! Раз говорят не снимать, значит в теории снять можно! И в любой момент. Ой, штампуйте, ради бога. Не понравится, сдеру, и дело с концом.

Минут десять я наблюдала, как родственница колдует, переливает что-то из пробирки в пробирку, отмеряет какие-то ингридиенты, греет их на огне, что извлекает из воздуха просто щелкнув пальцами. Потом она достала из ящика стола жутко потрепанную, видавшую виды книженцию с весьма приметным символом, ярко блеснувшим серебром: такой перечеркнутый четырежды круг обвитый терновником. Символ ярко выделялся, в отличии от самого переплета, — время его не тронуло. Видимо, опять магия. Надо к такому привыкать… 

Моя, точнее Мелиссина, родственница быстро пролистала страницы, нашла, что искала и, окунув в созданный ей состав заостренную палочку, перерисовала на кусок белой ткани какой-то узор из книги.

— Подойди, — скомандовала она. — И блузку задери. Спрячем печать у пупка.

Я хоть и с опаской, но выполнила указание.

— Будет немного печь, — сказала женщина и приложила ткань к моей коже.

Действительно запекло, как будто зеленкой ссадину намазали. Я невольно поморщилась. 

— Авира, Мелисса, вы тут? — послышался из-за двери знакомый уже мужской голос. 

— Да, да. Мы идем! — быстро отозвалась женщина, которая, видимо, и была Авирой. — Лабису ни слова про печать, — шепнула она мне, убирая от кожи ткань и пряча ее в стол. — Твой дядя будет недоволен, что я опять мастерю печати без лицензии. Хотя братец мог бы и простить такие мелочи своей сестре. Заправься…

Вот и родственные связи прояснились. Эти двое, оказывается, Мелиссины дядя и тетя. Будем знать. А где ж родители девочки-то? М? Любопытно…

— Экипаж уже ждет, — раздалось из-за двери. — Что вы там забыли?

Женщина быстро схватила какую-то коробку и сунула мне в руки. В эту же секунду дверная ручка опустилась, полотно отъехало, впуская дядю Лабиса.

— Вот, аптечку собрала для Мелиссы, — указывая на сунутую мне коробку, сообщила Авира. — А то не ясно, чем там эти чешуйчатые лечатся в своем Даркариаке.

Вот же семейка! Врут друг другу, не краснея, что-то скрывают, в запретные библиотеки лазят, подозревают в чем-то. Не родственники, а кубло змеиное, честно слово.

Дядя нахмурился, приоткрыл крышку коробки, что я держала в руках, и, видимо, убедившись, что в ней действительно лекарства, закрыл, с прищуром глянув сперва на меня, затем на свою сестру.

— Идемте, — бросил он и вышел.

Женщина тут же подтолкнула меня к выходу. По лестнице спускались молча, на улицу тоже вышли в гробовой тишине. 

На ступенях особняка меня встретила весна. Тут же обдало теплым ветром, ароматом цветов и трав, слуха коснулось щебетание птиц. Вдохнула полной грудью, ощущая всем существом, что события развиваются как-то чересчур стремительно, не оставляя мне времени подумать, осмыслить, принять или не принять, заставляя плыть в потоке, хватая кусочки знания и понимания, как короткие глотки воздуха.

У крыльца стояла самая настоящая карета. Простая, черная, не нарядная, но настоящая, запряженная, к моему удивлению, не лошадьми, а… Яками? Ну или кем-то подобным. Эти большерогие, похожие на заросших шерстью коров, животные махали хвостами и переступали с ноги на ногу, ожидая, когда смогут тронуться в путь.

— Давай быстрее, — торопил дядя, открывая мне дверь кареты. — Надо вскочить в следующий маговоз. Откладывать отъезд нельзя, а то можем не успеть до вынесения приговора по твоему делу. Так что давай, шустренько!

Я бросила быстрый взгляд по сторонам, малодушно подумывая, а не рвануть ли прямо сейчас, уматывая, куда подальше от этих людей и их решений. Но видневшийся поодаль забор, огораживающий усадьбу, намекнул, что далеко все равно не смотаюсь. Эх, была не была! Залезла в полумрак кареты.

— Лабис, а как же я буду передавать Лисе содержание, которое приходит из дедовского наследства? — когда дядя уже собирался залезть в вслед за мной, поинтересовалась его сестра.

— Никак, — отозвался он. — Содержание будут пересылать ей прямо туда.

Взглянув на тетку, заметила, как она побледнела, досадливо закусив губу.

— Но девочка же совсем не умеет распоряжаться финансами! — выдала она.

О, кажется, кто-то заведовал денежками племянницы по своему усмотрению, а теперь лишится сладенького источника дохода! Это было так четко написано на лице женщины, что тут сомнений не возникло. Все же возвращаться к этим родственникам, видимо, будет не самой удачной идеей, как для Мелиссы, так и для меня. Стоит что-то придумать, чтобы не пришлось. Благо на раздумья есть целый год.

— Вот и научится! — буркнул дядя, поднялся в карету, захлопнул дверцу, и мы тронулись. 

— Доедешь до центрального вокзала столицы Даркариака. Там тебя встретят. Кто, точно не скажу. Кто-то из их сыскного ведомства. Если будут спрашивать, почему по запросу к ним отправили тебя, о твоей ситуации ни слова. Отвечай, что ты лучшая из зрящих. Тем более, что это по сути так и есть. Уровень твоего дара высок, хоть он еще и не совсем развит.  Об этом им тоже знать не за чем, — наставлял меня дядя по пути.

Зрящая? Сыскное ведомство? Неразвитый дар? Чего там еще? Я старательно мотала на ус услышанное, хоть это было и сложно, учитывая, что совсем не ориентировалась в местных реалиях. 

— Прибыли, — заявил дядя, как раз тогда, когда я открыла было рот, чтобы задать несколько уточняющих вопросов. Например, где я там буду жить. Он тут же распахнул дверь и выскочил наружу, я вышла следом. 

Меня мгновенно поглотила неимоверная суета. Мы, судя по всему, оказались у вокзала. Уйма людей одетых все по той же моде девятнадцатого века спешила и шныряла туда-сюда. Носильщики тащили тяжелые чемоданы, торговцы предлагали купить съестное и газеты в дорогу, одетые в серую форму блюстители порядка бдительно глядели, чтобы местная шпана, выпрашивающая монетку, не наглела.

— Третья линия, — бросил дядя, мельком глянув на квадратик плотной бумаги, который достал из внутреннего кармана пиджака и, схватив меня за руку, потащил сквозь толпу.

За нами быстро засеменил носильщик, таща чемодан. Оперативно он появился, ничего не скажешь.

Лавируя между людьми, мы промчались через огромный зал, отделанный белым камнем с внушительным фонтаном в центре и выскочили на подобие платформы. 

Тут, выпуская клубы пара из-под пуза, как разогретый утюг с отпаривателем, стоял длинный состав, чем-то напоминавший мне паровоз. Только колес у него не было. Это чудо местной техники и магии  парил в сантиметрах сорока над сплошным каменным полотном, заменявшим рельсы, соприкасаясь с ним только обильными клубами пара, которого становилось все больше и больше. Маговоз пыхтел и шкворчал на все лады и неожиданно выдал два коротких гудка. 

Дядя сунул стоящему у входной площадки контроллеру все тот же бумажный квадрат, ловко подсадил меня, пихнул следом отобранный у носильщика чемодан. Я ошалело вцепилась в коробку с лекарствами, держа ее, как самое сокровенное сокровище, не в силах справиться с обилием эмоций.

— Восьмое купе, одна в нем поедешь, — забирая из рук контроллера билет и передавая его мне, произнес торопливо Лабис. — Не напортачь еще больше, Лис!

Раздалось три коротких гудка. Контролер залез ко мне в тамбур, ловко поднял подножку, бросил короткое «отправляемся», и маговоз дернулся, снимаясь с места, запыхтел еще сильнее, засопел и покатился вперед, унося меня в неведомые дали.

— Позвольте вам помочь, мариса, — улыбнувшись во все тридцать два, сказал контроллер, поднимая мой чемодан.

— С-спасибо, — немного растерянно отозвалась я и пошла вслед за молодым мужчиной, гадая, что значит мариса. Обращение такое, вроде леди?

Он привел меня к нужному купе, открыл дверь, сунул чемодан под обитое натуральной кожей сиденье и жестом пригласил войти. Я шагнула через порог, вперив взгляд в окно и наблюдая, как быстро пробегает мимо городской пейзаж, практически смазываясь в сплошное цветное пятно. Вот это скорость! А не чувствуется.

Контроллер кашлянул, привлекая к себе внимание. Взглянула на него, непонимающе. Чего надо-то? Проводил? Молодец, можешь быть свободен. Но тот не уходил, мялся на пороге. Меня осенило. Чаевые. Похлопала себя по карманам, что были вшиты в юбку. В левом что-то звякнуло. Удачно. Достала какую-то монетку и протянула ее мужчине, опуская в моментально подставленную раскрытую ладонь.

Тот взглянул и расцвел довольной улыбкой. Даже слишком довольной. Много дала!

— Счастливого пути! — сияя, как начищенный медный таз, бросил он и исчез, закрыв плавно ездящую по полозьям дверь в мое купе.

Вот я и осталась одна. Поставила на имевшийся здесь, как и в типичных земных поездах, столик коробку-аптечку и упала на сиденье, тяжело вздохнула и прикрыв глаза, потерла переносицу. Надо было подумать.

Итак, Мила, что ты имеешь? Попаданство, одну штуку. Тело, как две капли воды похожей на меня, девушки. Магический дар зрящей, тоже один. Вот только не ясно, что это за дар такой и как им пользоваться. И этот пробел в моих познаниях выглядит особенно плохо, если учесть, что еду я работать путем применения этого самого дара. К драконам, между прочим, еду. Тоже та еще деталь. Мелиссиной тетушке до жути они не нравятся, говорит, что защищаться от них надо, даже печать эту влепила. А так в отпуск хотелось! Кстати о печати…

Задрала блузку, вытащив ее заправленный в юбку край, и взглянула на узор, украшавший кожу возле пупка. Такая себе завитуха серебристая, похожая на детскую переводилку, даже смешно выглядит, совсем не как серьезная магическая штуковина. Попыталась поддеть ее ногтем, краешек тут же отошел. Ну ни дать ни взять — переводилка! Прилепила край назад, разумно решив, что сначала надо больше узнать о драконах и этом, налепленном мне тетушкой Мелиссы заклятии.

Откинулась на спинку сиденья. Мягкое, уютное, покрытое тонко выделанной кожей, оно приняло меня в свои объятья, как воздушное облако. Верх комфорта! Попыталась было порассуждать о сложившейся ситуации дальше, но вышло не очень. Неожиданно для себя самой я задремала.

Разбудил меня резкий гудок и одновременный стук в дверь.

— Станция прибытия! — раздался голос контроллера.

Что? Как? Уже? Ой, Милка, любительница поспать! Опять ничего не прояснила, по полочкам не разложила. Будешь, как всегда все «из-под ножа» решать, да выкручиваться!

Бросила быстрый взгляд в окно. Пейзаж, что предстал передо мной изменился разительно. Место, в которое доставил меня маговоз, не походило на старую Европу, скорее представляло собой египетскую пустыню с ее желтыми песками, пылью, низкими, изъеденными ветром и песчаной крошкой, каменистыми холмами, похожими на гигантские термитники. И только где-то вдалеке угадывались очертания пальм и невысоких сооружений. И это столица? Больше похоже на окраину или даже захолустье. Оригинально.

За дверьми купе слышались шаги, хлопанье и перемещение по полозьям дверных полотен. Пассажиры покидали свои места и сам маговоз. На этот раз контролер не пришел помочь мне с чемоданом: то ли решил, что получил все, что можно, в прошлый раз, то ли был занят. Пришлось тянуть эту тяжесть самостоятельно. 

Вывалившись в тамбур и выглянув в открытую дверь, позвякивая засунутой под мышку аптечкой, я так и обмерла. С этой стороны все выглядело иначе. Маговоз прибыл прямо в помещение древнего храма — так мне показалось. Огромные, неохватные, расписанные интересными разноцветными символами желтокаменные колонны поднимались ввысь метров на десять и поддерживали причудливо сконструированный, будто бы ажурный, несмотря на то, что выполненный из того же материала, потолок. Множество отверстий в нем делало помещение полузатемненным, укрытым от солнцепека и вместе с тем светлым. 

Людей здесь находилось немного, часть из них была одета на староевропейский манер, а часть — на арабский, в светлые цветные свободные одежды, с платками и тюрбанами на головах. Все они неторопливо продвигались куда-то вправо, из чего я сделала вывод, что там где-то выход. Ну как в Москве: хочешь попасть к станции метро — следуй за толпой, она точно идет в нужном направлении. 

Огляделась, ожидая найти того, кто должен был, по словам мелиссиного  дяди, меня встретить. Но никого, кто бы стоял в ожидании, не нашлось. Предположила, что встречающие ждут у того самого выхода, куда все направляются. Подняла поставленный ненадолго на выложенный квадратными каменными плитками пол чемодан и поплелась вслед за другими пассажирами, с любопытством  разглядывая окружающую действительность. 

Уже сейчас мне казалось, что попала в восточную сказку: жаркую, пахнущую пряностями и волшебством. Ух, отдохну от скучной земной жизни, раз уж юная хулиганка Мелисса мне такой отпуск организовала! Не может здесь быть хуже, чем в моем родном мире! Работать магичкой при драконьем сыске же буду, так же получается? Это звучит куда лучше, чем продавец-консультант отдела детской одежды.

От таких мыслей даже чемодан перестал быть тяжелым, и я запорхала к выходу, вслед за другими пассажирами. Выйдя за пределы вокзала-храма, оказалась на просторной округлой площади. Внимание сразу привлекла группа людей, многие из которых были с блокнотами и карандашами в руках, а некоторые держали какие-то стеклянные шары,  иногда вспыхивающие синим, направляя их на красивую пышногрудую молодую женщину, облаченную в темно-голубое длинное платье с рукавами из прозрачной органзы, показавшееся мне отчего-то довольно официальным, даже форменным. Она что-то говорила, мило улыбаясь, будто бы давала интервью. 

Неожиданно меня кто-то сильно толкнул.

— Простите… — пролепетала налетевшая на меня женщина средних лет и отшатнулась, поправляя высокую прическу. — Этот душный климат… Еле стою на ногах…

— Ничего, — буркнула я, замечая, что дама, судя по одежде и небольшому кофру в руках, прибывшая вместе со мной на маговозе, отходит неуверенной, заплетающейся походкой и бледнеет на глазах.

Она сделала еще пяток шагов в сторону той самой группы, которую я до этого разглядывала и, как подкошенная, бахнулась, широко раскинув руки. Ой, мать моя женщина! Бросилась к несчастной, присела рядом, начала шлепать по щекам, стараясь привести в чувства. 

Послышался гомон голосов. Люди со сверкающими синим шарами, блокнотами и карандашами моментально обступили нас, на что я не особо обратила внимание, вспоминая про аптечку, которую все еще зажимала под мышкой.

— Это же Заната, да? — раздалось из толпы.

— Похоже…

— …на гастроли…

— Скандал!

Открыла коробку и стала перебирать пузырьки, разыскивая что-то вроде нашатыря. Надписи на склянках, к счастью, были простыми: «От головы», «От тошноты», «При запоре»... Но ничего нужного и подходящего не находилось.

Вдруг лишившуюся чувств женщину затрясло, изо рта несчастной потекла пена.

— Да ее отравили! — выкрикнул кто-то в толпе.

Моментально стеклянные шары стали сверкать один за другим, ослепляя, словно вспышки фотоаппаратов. А мне в руки как раз попал пузырек с надписью «Универсальный антияд». Удачненько! Особо не раздумывая, выдернула из него пробку и с усилием разжав челюсть пострадавшей, влила содержимое склянки ей в рот. Несколько секунд ничего не происходило, потом женщина выгнулась дугой, обмякла и замерла.

«Добила…» — мелькнуло у меня в голове невеселая мысль.

В толпе зашептались тише, замерли.

— А может это она ее… — расслышала я не лестное предположение.

По моей спине прокатилась волна холодных, волнительных мурашек. Каждой клеточкой чувствовала, как все собравшиеся, буравят меня пристальными взглядами, готовясь обвинить в пособничестве отправителям, если не в убийстве. Наверное, эти десять секунд были самыми долгими в моей жизни. 

Трясущимися, вмиг похолодевшими пальцами постаралась нащупать пульс на шее несчастной. Я вообще-то так-то не из трусливых, но оказаться причастной к скоропостижной гибели человека (она ведь человек, да?) — это вот совсем не комильфо! В этот момент я молилась только о том, чтобы мои действия не навредили и вопрошала внутренне сама себя дурным голосом: «Ну вот куда ты полезла, а?»

— Что тут происходит? — раздался за моей спиной густой, удивительно властный баритон. 

Толпа не просто смолкла, а будто бы заледенела. Все кажется даже дышать перестали, а я, все также сидя на корточках у бесчувственного тела, медленно обернулась, чтобы увидеть, кто же это произвел столь сильное впечатление на собравшихся.

За мной стоял высокий плечистый довольно молодой на вид мужчина, больше лет двадцати семи-тридцати я бы ему не дала. Волнистые густые каштановые волосы были зачесаны назад. Из-под кустистых, нахмуренных, чуть сведенных к переносице бровей на меня глядели два изумрудно-зеленых пытливых глаза. 

Неожиданно мужчина как-то дернулся, ноздри его аристократического прямого носа раздулись, чуть пухловатые губы напряглись, как и волевой подбородок с небольшой ямкой, а на острых скулах заходили желваки. Но не это было самым невероятным: я четко рассмотрела, как зрачок незнакомца изменился, из человечески круглого неожиданно становясь по-звериному (или по-драконьи!) вертикальным. Вот это номер! В тот же миг печать, что пряталась на моем животе ощутимо запекло, защипало. Я насторожилась, не понимая, что бы это могло значить. 

Взгляд зеленых глаз мужчины резко сместился с меня, забегал по толпе, словно бы он пытался кого-то отыскать среди собравшихся. Ноздри его раздувались, демонстрируя, что он активно втягивает воздух, видимо, пытаясь уловить какой-то запах. Мой? Неужели мелиссина тетка была права насчет драконов, и наложенная печать только что спасла меня от какой-то незавидной участи?

— Мэрт Ристор,  — проговорила, выходя вперед из толпы та самая женщина, что давала интервью собравшимся до происшествия со все еще лежащей без чувств женщиной. — Это, кажется, мариса Заната. Она упала и… Вот эта девушка чем-то ее напоила… Не знаю из каких побуждений.

В толпе мгновенно зашептались, а мужчина, к которому обратилась незнакомка, и в чьем драконьем происхождении я интуитивно ничуть не сомневалась, несколько раз быстро моргнул, прекращая разыскивать кого-то в толпе взглядом. Зрачки в его невероятно зеленых глазах вновь стали человеческими, а сам он сглотнул и потянулся к тугому воротнику форменного темно-голубого одеяния, словно пытаясь ослабить его.

«Лучше бы плащ снял, — невольно подумала я, разглядывая накинутый на его плечи аксессуар из дорогой на вид материи того же цвета, что и форма, украшенный на плечах чем-то вроде наплечников или погонов, расшитых крупными изумрудами и золотыми нитями. — Упариться же можно при таком-то климате. Или драконам жара не страшна?»

— Мариса, — обратился он ко мне, окончательно придя в себя и придавая своему глубокому баритону металлических ноток. — Вы арестованы по подозрению…

Договорить мужчина не успел. И слава богу! Только ареста мне сейчас не хватало. Его чеканную речь прервал тяжелый хриплый вздох, сменившийся сильным кашлем. Моя обморочная очухалась, и теперь заходилась в чахотке, а потом ее стошнило, вывернуло прямо на камни привокзальной площади. 

Фу! 

И в смысле — «бе», и в смысле — «пронесло»!

По толпе зевак прокатился возглас отвращения, шары снова засверкали синим с такой скоростью, что начали слепить. Несчастная женщина, которую собравшиеся ротозеи называли Занатой, жалобно посмотрела на меня, потом на толпу.

— Не снимайте, не надо, — просипела она.

Я тут же вскинула бровь, понимая, что не зря эти вспыхивающие шары напоминали мне земные фотоаппараты, а люди с блокнотами и карандашами — журналюг. Знала бы изначально, что интуиция не подвела, разогнала бы их всех в первые же секунды к чертовой матери. Наверняка ведь снимают ради того, чтоб потом на первую полосу своих газетенок несчастную женщину в неприглядном виде поместить, стервятники.

Подала ей платок, который нашелся в аптечной коробке.

— Благодарю, — шепнула она мне.

— Мариса Заната спасена! Какое счастье! — воскликнула театрально та красивая женщина, что давала интервью перед началом всей этой заварушки. — Давайте поаплодируем ее спасительнице!

Она несколько раз хлопнула в ладоши, толпа тут же подхватила, а зачинщица махнула кому-то, и Занату мгновенно подняли и поставили на ноги пара мужчин облаченных в одинаковую темно-голубую форму, похожие на стражей порядка. 

— Я — Эвелира Самайн, пресс-секретарь столичной службы сыска и правопорядка, — быстро протараторила мне почти в самое ухо, поправляя чернющие, как воронье крыло, волосы, забранные в причудливую косу, красотка. — А тебя как зовут, лапочка?

— Мила… — выговорила я, но тут же осеклась. Эй, Ильинская, осторожнее! Тут ты никакая не Мила, а Мелисса, не забывай. — Мелисса! — поправила сама себя.

— Откуда ты? — новый вопрос застал врасплох. 

Откуда, откуда… Оттуда! Понятия не имею, как называется родина бывшей обладательницы тела.

— С маговоза, — выкрутилась я. — Только вот приехала.

— Из Барнитии значит? — уточнила Эвелира, пресс-секретарь службы сыска и правопорядка, чтоб ее с ее расспросами.

— Угу, — кивнула я, сглатывая.

— Юная Мелисса, прибывшая из Барнитии только что проявила себя, как неравнодушный, отважный и собранный человек! — громогласно заявила Самайн, привлекая внимание журналистов. — Ты же человек, да? Без…

Что значит «без»? Без чего я человек? Драконьих корней? Или тут еще какие расы есть? Понятия не имею!

— Без.. — сдавленно шепнула в ответ, надеясь, что раз уж Мелисса смогла поменяться местами именно со мной, то и генетически мы совпадаем. — Только с магическим даром.

— Чудесно! — шепнула снова Эвелира. — От лица Столичной службы сыска и правопорядка хочу поблагодарить эту отважную девушку за помощь в непростой ситуации!

Самайн схватила мою ладонь и затрясла в крепком рукопожатии. А я тем временем подметила, что Затану тихонько увели, посадили в какую-то повозку и увезли, будем надеяться,  что в лечебное учреждение. Руководил ее тихим побегом от любопытных журналистских глаз тот самый молодой мужчина, что одной фразой заставил всю толпу замолчать и хотел арестовать меня. Как только повозка с пострадавшей тронулась, он сам направился в сторону выхода к платформе.

— От себя хочу добавить, — продолжала вещать Эвелира. — Что наша служба всесторонне разберется в ситуации и привлечет к ответственности виновных в случившемся.

Журналисты загомонили, наперебой начав задавать вопросы, шары снова начали вспыхивать синим, снимая улыбающуюся в тридцать два зуба Самайн, держащую мою руку в железном рукопожатии и растерянную меня.

— Эвелира, у нас проблема, — возникая за нашими спинами, проговорил тихо все тот же драконяка.

— Какая? — не стирая с лица улыбки и продолжая позировать, отозвалась та.

— Специалиста из Барнитии, что мы должны были встретить, нигде нет, — скрипнув зубами, заявил Ристор. — Он должен был быть в восьмом купе, но там пусто.

— Я ехала в восьмом купе, — шепнула, как-то незаметно втягиваясь в эту заговорщически тихую беседу у всех на виду.

— Какой у тебя, говоришь, магический дар? — не меняя выгодной для снимков позы, спросила Эвелира.

— Я — зрящая, — ответила ей.

Ристор за нашими спинами резко захлебнулся воздухом и закашлялся.

— Как удачненько! — растягивая еще больше, хотя казалось, что дальше-то и некуда, белозубую улыбку, шепнула Самай. — Но это еще не все новости, дорогие мэтры и марисы! Мелисса не просто девушка, она высококлассный специалист следственных дел, обладающий даром зрящей, и прибыла сегодня из Барнитии, чтобы поступить на службу в столичный сыск. А теперь главная новость, ради которой вы сегодня тут и собрались. Мариса Мелисса будет работать в паре с начальником сыскного ведомства мэтром Арисом Ристором! — заявила она и ловко отойдя назад, вытолкнула дракона на передний план, ставя рядом со мной.

Новые синие вспышки шаров и гомон голосов журналистов наперебой выдающих вопросы оглушили и дезориентировали.

— А теперь тихо уходим, — беря меня под руку и оттаскивая в сторону, сказала в самое мое ухо Самайн. — Пусть его мэтерство дальше сам…

Эта ловкая молодая женщина аккуратно увела меня из толпы и так же ненавязчиво посадила в повозку. Какой-то служащий все в той же темно-голубой форме закинул к нам мой чемодан, и транспорт покатился по привокзальной площади. 

Я кинула быстрый взгляд на спину мужчины-дракона, стоящего в окружении журналюг-стервятников. Перед внутренним взором тут же всплыл момент, когда он впервые взглянул на меня. Эти его звериные зрачки, утопающие в изумрудной зелени радужки глаз, раздувающиеся крылья носа, втягивающие воздух, моментально хищно заострившиеся черты лица… Бр-р-р! Точно сожрать хотел. 

Машинально потрогала притаившуюся под блузкой печать, что в тот момент так сильно нагрелась, видимо, отводя внимание дракона от меня. Пожалуй, не стоит пока от нее избавляться. Может так выйти, что мелиссина тетка была очень даже права, и жизнь среди драконов таит в себе массу непредсказуемых опасностей.

Мы катились в открытой повозке, над которой, держась на резных столбиках, имелась тряпичная крыша, закрывавшая пассажиров от зноя. Я крутила головой во все стороны, изучая необычную окружающую действительность. 

Столица Даркариака оказалась очень красивым, оживленным городом, где необычайно гармонично смешались нотки колониального и арабского стилей, обильно приправленные ни на что не похожим, иномирным каларитом. 

Большинство домов и строений здесь были большими, даже монументальными, маленькие же домики, что иногда встречались, казались скромными пристройками, а возможно, ими и были. 

Вдоль широких улиц и площадей зеленели аллеи тропических деревьев с раскидистыми листьями, пальм и фикусов, пестрели яркие цветники, то тут, то там били фонтаны. Если бы не зной, этот город показался бы мне райским местом.

— Сейчас приедем в управление... — говорила моя спутница, но ее слова казались фоновым шумом к моим бурлящим восторгам, что вызывало увиденное вокруг. — Там подождешь мэтра Ристора. Он однозначно захочет с тобой пообщаться. Надеюсь, он не слишком задержится с журналистами.

— Угу, — буркнула я, любуясь балконами с лепниной.

Никогда не была за границей, хоть всегда и мечтала посетить Европу, рассматривая фото улиц Барселоны и Рима, найденные в Интернете. Но все было некогда, не на что, не с кем. А тут! Даже не Европа, а другой, волшебный, магический мир! Красота!

— Прибыли, — произнесла Самайен. Повозка остановилась у желтокаменного, как большинство домов тут, здания с высокой шестиугольной центральной башней. — Иди за мной.

Женщина легко выпорхнула из нашего средства передвижения и, поднявшись по ступеням, толкнула на вид тяжелую резную дверь. Та легко открылась, пропуская Самайн внутрь. Последовала за ней, краем глаза подмечая, что служащий берет мой чемодан, аптечку и направляется следом. 

Войдя в здание сыска, я оказалась в невероятно просторном помещении. Создавалось впечатление, что оно специально было создано для того, чтобы вызывать неуверенность, растерянность и подавлять вошедшего. Чтобы лишний раз всякие просители не шастали тут из-за ерунды, очевидно. 

Высокий потолок, расписанный какими-то, вероятно, историческими картинами, пол из белого мрамора, полукруглая стена с шестью арочными проходами, неизвестно куда ведущими. Вот так пришел заявить, что у тебя кошелек украли, и куда идти? Ни указателей, ни какого-то дежурного, у которого можно спросить. Даже кресла, стула или цветка в горшке не поставили для уюта. 

— Идем, не отставай, — бросила Самайн, исчезая в третьем справа проходе. — Чемодан твой тут постоит, на обратном пути заберешь. Никто не возьмет, поверь.

Я поверила. Но уже через три минуты пожалела об этом. Потому что потеряла всякую уверенность, что смогу отыскать этот самый обратный путь, таким извилистым, пролегающим через несколько лесниц, он оказался.

— Здесь, — заявила моя провожатая, останавливаясь у довольно неприметной темно-серой двери с золотой ручкой и открывая ее. — Проходи, располагайся. Как только мэтр начальник отобьется от журналюг, сразу появится тут, и вы сможете обсудить нюансы вашей дальнейшей совместной работы.

— Если только эти стервятники его не заклюют… — буркнула зачем-то я, вспоминая, как яростно вспыхивали шары, когда потерявшую сознание женщину вдруг стало тошнить. 

— Кто? Стервятники? — удивленно поинтересовалась Самайн.

— Эм, — поперхнулась я, понимая, что в этом мире стервятники могут и не водиться. — Птицы такие, хищные. Заклюют, и не заметишь. Водятся у нас, в Бирнитии.

— Да? — усмехнулась пресс-секретарь. — Не слышала. Но не переживай, Ристора им сожрать не удастся. Этот дракон не так давно армией командовал, построить десяток журналистов ему ничего не стоит.

Ухмылка на лице Эвелиры стала какой-то лукавой, словно бы говорила она одно, а выйти должно было наоборот. Я в ответ лишь натянуто улыбнулась, радуясь, что Самайн удовлетворилась моим разъяснением и не задает других вопросов. Надо быть осторожнее, а то можно и выдать свое попаданство, и прощай тогда отпуск в драконьей стране, вернут Мелиссу на место, и дело с концом, а меня назад отправят.

— Располагайся, дожидайся нового начальника, — практически загоняя меня в кабинет мэтра Ристора, протараторила Самайн, а стоило мне войти, закрыла дверь.

Оказавшись в просторном кабинете, я замерла, оглядывая пространство и вслушиваясь в тиканье напольных часов. Удивительно, но в этом чужом месте, я ощутила себя уютно. В центре тут располагался массивный стол, покрытый зеленым сукном, поверх которого стояло множество письменных приспособлений, лежали какие-то папки и стопки бумаг. И все это в таком, как бы сказать, творческом беспорядке. Рядом по обе стороны стояли кресла, на хозяйском месте — с высокой спинкой, округлыми подлокотниками, глубокое. С гостевой стороны парочка попроще, но тоже весьма комфортные на вид. 

В одно из них я и села, принимаясь ждать. Сперва сидела смирно, разглядывая зеленый диванчик, тяжелые портьеры на высоком окне, что было в стене за столом, книжные шкафы, прилипшие к стенкам справа и слева. Но минут через двадцать в тишине, нарушаемой только тиканьем часов, заскучала. Подошла к дивану, провела пальцами по слою пыли на кофейном низком столике, что примостился рядом, переместилась к книжному шкафу, стала рассматривать корешки, достала какую-то книжку наугад и стала ее листать. 

Чтиво оказалось руководством по магической криминалистике. Честно сказать, увлеклась. Ну а как иначе, когда тут рассказывалось, как отличить удар огненной магией от удара магомолнией по виду и распространению ожога. Углубилась в чтение настолько, что даже не подумала присесть.

Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент дверь в кабинет распахнулась. Я тут же отложила книгу, ожидая, что мэтр Ристор первым делом обратит на меня внимание. Но мужчина мою скромную персону, похоже, даже не заметил. 

Начальник сыска твердым шагом пересек кабинет, легким движением расстегнул золотые пряжки, держащие плащ, снял его и кинул на гостевое кресло, а сам сел в хозяйское. Мужчина тяжело вздохнул, провел пятерней по волнистым волосам, а затем открыл один из ящиков стола, достал оттуда бутылку на две трети наполненную какой-то зеленоватой жидкостью и пузатый стеклянный стакан. Ристор плеснул себе немного этого напитка, а я… я в этот момент решила привлечь его внимание и громко кашлянула.

А дальше случилось то, чего я никак не ожидала. Да и не могла ожидать просто потому, что не сталкивалась до этого с драконами. Мужчина резко дернулся, подскочил, сверкнул на меня глазами, загоревшимися люминесцентно-зеленым, в которых я даже с пяти шагов разглядела хищные вертикальные зрачки. На острых скулах проявились самые настоящие чешуйки, а на руках, что легли на крышку стола отрасли звериные когти, вспоров зеленое сукно. Нервно сглотнула, попыталась попятиться, тут же натыкаясь на диванчик и упала на него. Запаниковала, представляя, как этот зверь прямо сейчас распахнет крылья, кинется и откусит мне голову. Вот и провела отпуск в другом мире!

— Кто тебя сюда впустил?! — прорычал дракон. А этот начальник сыска был однозначно из драконьего рода, сомнений у меня никаких не осталось. Из какого еще может быть существо, способное чешуей покрываться и когти выпускать? Особенно, если учесть, что я приехала в страну драконов.

— Эвелира Самайн! — выпалила я в ответ на вопрос-угрозу, и инстинктивно вцепилась в подлокотник диванчика. И тут…

Зрение мгновенно заволокло какой-то серой пеленой, и я увидела сидящего на этом самой диванчике рядом со мной мэтра начальника сыска.

— Ты уже знаешь, что на каждом углу говорят о нашей связи? — вопрос задала вроде бы я, но не своим голосом, а точно таким, какой был у Эвелиры.

— Слышал, — спокойно отозвался дракон.

— И что ты планируешь с этим делать? — новый вопрос произнесла Самайн, от лица которой я видела происходящее.

— А ты хочешь, чтобы я что-то сделал? — вскинув кустистую бровь, поинтересовался Ристор. — Мне казалось, такие вещи тебя нисколько не волнуют.

— Действительно не волнуют, — с ухмылкой подтвердила женщина. — Но все же есть кое-что, что ты можешь сделать прямо сейчас.

После этих слов, она потянулась к мужчине и поцеловала его. То есть Ристора целовала я. Как будто… Точнее все ощущала, словно это происходило со мной, хотя на грани сознания и понимала, что это не так. Горячий, страстный поцелуй, сопровождаемый тихим женским стоном, мелодично просочившийся сквозь тесно прижатые губы, увлекающий, дурманящий, заставил мое дыхание сбиться, а меня всю напрячься, стараясь избавиться от ведения. 

С трудом оторвала руку от подлокотника дивана, тяжело засопела, ощущая неловкость, будто бы я подглядывала в замочную скважину, и томительное, неуместное возбуждение, вызванное чужими чувствами. Что это такое было? Я видела то, чего со мной не происходило, смотрела глазами другого человека? Неужели это и есть дар зрящей? Я могу переживать какие-то моменты из жизни других людей, так получается? Назвала имя, коснулась предмета, и на меня нахлынуло. Видимо диван «рассказал», что тут происходило с Эвелирой. Ух! Если я все правильно поняла, то надо срочно узнать, как этот дар контролировать. Не хватало бы зайти, например, в общественный туалет и увидеть всех, кто его использовал, так скажем, по прямому назначению. 

— Вот только в обморок мне тут падать не надо, — буркнул дракон.

Что? Обморок? Неужели я так плохо выгляжу после этого свалившегося на меня сеанса… Зрячества? Взглянула на Ристора, о существовании которого ошарашенная неожиданным всплеском магии, даже и позабыла. Сейчас мужчина выглядел обычно, ничего не выдавало в нем принадлежность к магическим существам. Только смотрел так, даже не знаю, как на жалкую букашку.

— Я и не собиралась, — сообщила ему, садясь прямее и оправляя складки на юбке. — Мариса Самайн сказала, что по вашему возвращению мы обсудим вопросы нашего дальнейшего сотрудничества.

— Ах да, сотрудничество, — хмыкнув, произнес дракон. — Расскажешь, почему именно тебя отправили к нам в ответ на запрос?

— Вам нужна была зрящая, а у меня высокий уровень дара, — вспоминая слова мелиссеного дяди, выдала в ответ.

— Может еще и опыт оперативной работы есть? — откровенно издеваясь, и вставая из-за стола, спросил дракон. 

Вот же надменность чешуйчатая! Что он пристал?

— Может, — складывая руки на груди и презрительно глядя на дракона, фыркнула я.

Ну вот действительно, откуда мне-то знать. Я — попаданка, у меня нет такого опыта, а вот Мелиссе, возможно, и приходилось какие-нибудь дела расследовать, скажем, на академической практике.

— Дерзишь? — сощурившись и приближаясь по-кошачьи тягучим шагом, спросил дракон. — Не боишься, что такое поведение может выйти боком?

Пара плавных шагов, и Ристор оказался совсем близко, нависая надо мной, как скала. Его ядовито-зеленые глаза смотрели пристально, словно пытались прожечь, широкая грудь, обтянутая форменной рубашкой часто вздымалась, а ноздри раздувались при каждом коротком выдохе. Я снова ощутила, что печать, притаившаяся на моем животе нагрелась. Значило ли это, что дракон имел на меня определенные виды?

— Я работать сюда приехала, знаешь ли, — хорохорясь и вместе с тем ощущая как начинают трястись поджилки, выдала я. Ничего не могла с собой поделать, потому что понимала: этот мужчина в разы сильнее меня, если захочет, припечатает к этому диванчику, и все, мне не отбиться. — Так что давай о деле. Не надо меня пугать своей драконестостью!

Не знаю, из-за моей напускной наглости или из-за действия печати, но наклонившийся было надо мной мужчина отпрянул, секунду смотрел на меня растерянно, а потом резко развернулся, схватил свой плащ и шагнул к выходу.

— И что сидим? — уже выходя за дверь, спросил он. — Пошли.

— Ку-куда? — в замешательстве поинтересовалась я.

— Как куда? Работать! — снова усмехнувшись заявил мэтр сыскной начальник. — Ты же для этого сюда приехала!

Арис Ристор

Неделя выдалась сумасшедшая. Мало было существенного увеличения числа всякого рода мелких нарушений и происшествий из-за наплыва приезжих, которые соизволили посетить нашу страну по случаю идущего полным ходом отбора невест для младшего принца Даркариака, так еще одна из невест его высочества была проклята при весьма странных обстоятельствах. И теперь томилась в приюте блаженных. Вот только кто посмел покусится на девушку, невесту принца?

Пока меня беспокоил этот вопрос, пресс-секретаря нашего ведомства заботило, как сохранить существенно пошатнувшийся из-за всего происходящего имидж сыска. А заодно не допустить международного скандала, который вот-вот грозил разразиться. Ведь проклятая невеста была не из местных, а прибыла на отбор из Бирнитии.

— Надо совершить отвлекающий маневр, — заявила мне Самайн. — Создать новость, которая переключит внимание общественности на что-то иное. 

— И что же ты предлагаешь? — спросил я Эвелиру. 

Эта особа была столь же хороша собой, сколь и изворотлива. А значит можно было надеяться, что она придумает то, что даст мне время разобраться с причинами нападения на невесту до того, как из каждого утюга станут трубить о ее плачевном состоянии, а сыск в целом и меня в частности, как его начальника, обвинять в некомпетентности и никчемности. 

— А специалист с даром зрячества тебе бы помог? — спросила меня Самайн.

— Само собой, — хмыкнул я. — Только у нас этот дар выродился еще лет триста назад. Один мэрт Кастирити остался. Только он древнее, чем Сарминские горы, из своей норы, которую величает домом, под страхом смерти не вытащишь. Да и толку от него уже нет: маразм забрал остатки разума, если он вообще у него когда-то был.

— А мы выпишем тебе зрящего из Бирнитии, — лукаво сощурив глаза, выдала Эвелира. — Переключим фокус на него, будем акцентировать внимание общественности на раскрытых вами совместно делах. Дескать, мы все учли, критику восприняли, попросили помощи и смотрите, как раскрываемость повысилась. О нежданно проклятой невесте — ни слова. Только когда вы разберетесь, что случилось с ней, воспоем дифирамбы бирнитскому сыскнику, который, мол, помог восторжествовать справедливости в отношении землячки. В общем, сместим на этого зрящего все акценты. 

В момент разговора показалось, что это неплохая идея. Пока Эвелира будет «смещать акценты», отвлекать прессу, или что еще она там замыслила, я воспользуюсь зрящим по полной. Столько преступлений нераскрытых висит, служащие совсем обленились, а те, кто лени не подвержен, впали в уныние, зарывшись в ворохе папок с тупиковыми делами. Что уж о подчиненных говорить, если я сам начал ощущать собственную беспомощность и никчемность своего положения. 

Командовать войсками было проще. Это я умел, любил и в этом преуспевал. Но кому нужен генерал-калека, не способный подняться в небо со своими солдатами. 

Ох, и дорого обошлась мне победа в Милийских песках! Нужно быть благодарным его величеству: не списал меня со счетов, не отправил на пенсию, всучив в качестве награды за службу надел в каком-нибудь пыльном углу государства, а назначил начальником сыска. Вот только по-настоящему благодарным быть не получается. Я по-прежнему, даже спустя столько лет, мечтаю вернуться на военную службу. В этом могла бы помочь истинная. Связь с ней дала бы мне силы на восстановление. Да только, как бы яро я ее не разыскивал, найти не смог. 

В последние несколько столетий все больше драконов не могут найти свою пару. Вот даже младший принц решился на отбор невест, не найдя ту самую. А уж у королевской семьи возможностей и ресурсов для поиска куда как больше, чем у меня, отставного генерала.

Прибыв встречать направленного к нам из Бирнитии зрящего на вокзал, я уже был не слишком рад тому, что согласился на эту авантюру. Потому как издалека заметил толпу журналистов и сразу догадался, что Эвелира отдаст меня им на растерзание, а мое лицо уже к вечеру будет глядеть на всех с первых страниц газет. Однако, журналюги толпились не вокруг Эвелиры, как это бывало обычно, а чуть в стороне. 

Подойдя ближе, увидел невероятное: оперная дива Заната валялась на земле и не подавала признаков жизни, а рядом ползала какая-то молоденькая девица с коробкой препаратов. Этого еще не хватало! Убийство на центральном вокзале иностранной звезды. Плакал наш с Эвелирой отвлекающий маневр.

Стоило мне об этом подумать, как случилось нечто странное. Мои драконьи инстинкты вдруг взбунтовались, зрение вмиг переключилось, чешуйки выступили вдоль позвоночника, будто бы я уловил близость той самой, единственной. Истинной… Взгляд сам собой забегал по толпе журналюг, цепко выхватывая лица присутствующих женщин. Но все неожиданно закончилось, прекратилось также резко, как и началось. Что это было? Мой разум так сильно желает отыскать истинную, что уже подает ложные сигналы? Бред, наваждение. 

Я зациклился на желании снова стать полноценным и том, что помочь в этом может только пара. Пора бы выбросить из головы навязчивые мысли, смириться со своим положением и жить дальше. А прямо сейчас нужно было разобраться с щекотливой ситуацией. Машинально потер шею, стараясь ослабить тугой ворот рубашки и перевел взгляд на распластавшуюся Занату, казавшуюся мертвее мертвой.

Только собрался арестовать предполагаемую виновницу происшествия, как Заната очнулась, а Самайн представила юную иноземку спасительницей.

Ретировался по-тихому, отправляясь на поиски спеца из Бирнитии с даром зрящего. Дипломаты прислали крайне короткое сообщение по поводу его прибытия, настолько, что казалось, будто его писали в попыхах. Сообщили только время прибытия маговоза и номер купе, в котором будет их командировочный. Ни имени, ни личного дела с описанием внешности — ничего. Купе, однако, оказалось пустым. И у маговоза никто не ожидал. Только этого еще не хватало — разыскивать бирнитянина по всей столице. Куда его тарийская колдунья понесла?

Быстрым шагом вернулся к Самайн, попутно отправив несколько сыскников осмотреть вокзальную площадь, поискать нашу пропажу и распорядился тихо умыкнуть Занату, отвести ее в отель и вызвать туда лекаря. Знал, что Самайн подсобит, пустит в ход свои чары и отведет пристальные взгляды журналистов. Мои одетые в синюю форму помощники, как их ласково называли жулики, «синяки», разбежались в разные стороны, а я пошел рассказать Самайн о проблеме. 

Неделя была сумасшедшая, да. Но то, что выяснилось, когда я сообщил Эвелире, что наш зрящий пропал, сделала ее удручающей. Специалистом-сыскником с даром зрячества из Бирнитии оказалась та самая юная девица. Она хотя бы академию закончила? Не уверен. И мне теперь предстояло нянчиться с этим дитём. Силы магии и колдовства, за что мне это наказание?!

Общаться с целой сворой журналистов, сохраняя самообладание в сложившейся ситуации, оказалось непросто. Все они хотели сенсацию, сразу начали с расспросов о ходе расследования отравления Занаты. И это при том, что еще не было достоверно выявлено, что случилось с оперной звездой. Как и договаривались с Эвелирой, я все сводил к новому специалисту из Бирнитии и его дару, благодаря которому, якобы, многие дела могут быть раскрыты. Хотя сейчас такие заявления, учитывая, что зрящей оказалась совсем юная девчонка, выглядили сомнительно. Какой из нее сыскник?

После этого изматывающего общения, нужно было заехать в управление, раздать поручения, а заодно выяснить, где разместилась зрящая. Каково же было мое удивление, когда девчонка оказалась в моем собственном кабинете. Стояла там  у книжного шкафа как ни в чем не бывало, книжечку почитывала! С одной стороны это заставило подняться внутреннюю волну раздражения (вот так вот расположиться в моем кабинете — та еще наглость), а с другой — удивило, вызывая любопытство. Не каждая полезет в логово дракона, да еще и будет спокойно в нем себя чувствовать. Возможно, девчонка не так проста, как кажется.

Еще и мой внутренний дракон никак не желал утихомириться, все еще ворчал и ворочался. День становился все более неприятным. Бирнитская подданная вела себя вызывающе, вовсе не как юная выпускница магакадемии, сразу заявив, что приехала работать. И вот это я мог ей обеспечить. С лихвой! Заодно выясню, действительно ли она такая уверенная в себе и твердая... Или это напускное,  попытка скрыть неопытность и страх.

Из управления вместе с ней отправились прямиком в «Ситрополь» — высококлассную гостиницу, где остановилась Заната и куда ее отвезли после случившегося, направив к ней лекаря.

Пока ехали в закрытой повозке, девчонка рассматривала виды за окном, а я — ее. Пытался понять, что же мне такое досталось, и что теперь с этим подарочком делать.

— Куда мы едем? — новый вопрос от зрящей. — Я поняла, что работать, но хотелось бы поконкретнее. Какое-то происшествие?

— Да, то самое, что случилось на вокзальной площади, — неохотно пояснил я. — С твоим участием.

— Я в нем не участвовала, к случившемуся не причастна, — с вызовом заявила девица, глядя на меня в упор. Этот взгляд, такой прямой и открытый, заставил ухмыльнуться. Мало кто позволяет себе так на меня смотреть, большинство бояться. — Просто была поблизости и оказала посильную помощь пострадавшей.

— Пусть так, — отозвался я, внимательно изучая ее личико. Не мог не отметить, что бирнитка была прехорошенькая. Эта фарфоровая кожа, глубокие серые глаза, розовые, словно немного припухшие губы… Дернул головой, отбрасывая ненужные мысли. — Но мы все равно обязаны расследовать это дело.

— И часто начальник сыска лично расследует дела? — совершенно буднично поинтересовалась девчонка, и попала в цель.

Да, мне, как начальнику, положено сидеть в башне и принимать рапорты от подчиненных, лично занимаясь сыском только в исключительных случаях. Но сейчас все было исключительным. В столице творился настоящий бедлам, преступления совершались с использованием высших магических доменов, словно половина ковенов колдунов переквалифицировалась в преступников, да еще и проклятая невеста. Потому старался лично рассматривать все мал-мальски значительные дела, а предполагаемое отравление оперной дивы никак не могло остаться незамеченным. Но юное бирнитское дарование, кажется, было осведомлено, что я часто сейчас занимаюсь делами, которые мне не по статусу. А самое противное, что такая работа «в поле», мне нравилась. Позволяла отвлечься, забыть о личных неприятностях.

— Послушай… эм… мы не представлены, — замялся, только сейчас понимая, что даже имени своей собеседницы не знаю. Начальник сыска, называется! Хотя проклятые бирнитяне сообщили о прибытии их специалиста за полчаса до прихода маговоза к станции. Что я мог разведать за этот срок? Только Самайн и успел сообщить эту новость. Удивляюсь, как она умудрилась согнать толпу журналистов на привокзальную площадь так быстро.

— Мелисса, — отозвалась девушка.

— Мелисса,  — словно эхо, все больше раздражаясь, буркнул в ответ. — Та женщина, которой ты, как выразилась, помогла, чем смогла, известная оперная певица. Из твоей страны, между прочим. Странно, что ты ее не узнала. Такие происшествия я расследую сам. Ясно.

— Ясно, — поджав губы, неожиданно бледнея, ответила Мелисса и тут же отвернулась к окну.

Показалось, что мой тон обидел девчонку, и это ощущение неприятно заскреблось внутри, противно прокатившись вдоль позвоничника. Наша повозка как раз подъехала к черному ходу «Ситрополь», плавно останавливаясь. Быстро выскочил, вступая на камень, подал руку Мелиссе. Девушка оперлась на нее нехотя, словно боялась испачкаться, что всколыхнуло во мне новую волну негодования. С трудом взял себя в руки, и то только услышав ее тихое «благодарю».

На пороге нас уже встречал метрдотель, который, раскланявшись, проводил к номеру марисы Занаты. В приемной нам встретился лекарь, который уже уходил.

— Доброго дня, мэтр Ристор, мариса, — приветствовал он. — Я как раз собирался ехать к  вам с отчетом.

— Готов выслушать его прямо здесь, — заявил я.

Лекарь выразительно покосился на стоявшую рядом со мной девчонку.

— Это Мелисса, — представил я, хоть и не по правилам этикета. Зрящая сама была виновата, не назвавшись мне как следует, ограничившись только именем. Хочет чтобы ее величали вот так запросто? Что ж, пожалуйста! — Зрящая из Бирнитии. Мы работаем вместе. Говорите.

— Что ж, — кашлянул лекарь. — Мариса Заната однозначно была отравлена. Какой был использован яд и как он попал в организм, сказать пока не могу. Скорее всего, с пищей. Точнее смогу сообщить только после исследований. Но марисе очень повезло, что ей дали универсальный антидот. Он хоть и не вывел весь яд, но связал большую его часть, что дало время и позволило мне исцелить ее окончательно. Можно сказать, что давший антидот, спас ей жизнь.

Я мельком взглянул на Мелиссу. Ни капли гордости на лице, ни намека на торжество. Ну надо же. Эта девушка определенно интересна. Другая бы на ее месте задрала нос или по крайней мере кинула на меня выразительный взгляд «вот какая я молодец». А тут — ничего.

— С марисой Занатой можно поговорить? — спросил я лекаря.

— Она отдыхает, но да, можно. Мариса вполне способна отвечать и даже интересовалась, когда прибудет следователь по ее делу, — ответил лекарь, и я тут же поблагодарил его и направился в сторону спальни пострадавшей.

В гостинной нас встретила личная служанка Занаты, которая юркой мышкой шмыгнула в спальню докладывать о нашем появлении и спустя пару секунд вернулась, распахивая перед нами дверь и приглашая войти.

— Мэтр Ристор! — воскликнула дрожащим голосом пострадавшая, чуть поднимаясь на кровати, где лежала. — Как хорошо, что вы так быстро прибыли! Я знаю, кто сделал это со мной! Арестуйте его, пока он не скрылся!

А вот такого поворота, я, пожалуй, не ожидал. Почувствовал, как одна бровь сама собой изогнулась, выражая мое удивление. Неужели это дело будет настолько простым, и зрящую я притащи сюда зря?

Мелисса

Шикарные интерьеры отеля, в который мы прибыли, поражали. Ох, вот бы меня разместили в таком. Ну а что? Раз уж у меня иномирный отпуск, то пусть он будет в пятизвездочной гостинице. Или как у них здесь рейтинг подобных заведений обозначается? 

Мечтать, конечно, не вредно, но делом тоже надо заниматься. И прямо сейчас, выслушав лекаря, осмотревшего пострадавшую, мы направлялись к ней самой. Я следовала за мэтром Ристором, глядя на его широкую спину и боролась с желанием плюнуть ему на плащ. Меня раздражало в нем все: и эта манера буравить взглядом, и снисходительный тон, и насмешливые ответы. 

Было совершенно очевидно, что начальник сыска только увидев, сразу сделал обо мне вывод: никчемна и бесполезна. Оттого дико хотелось доказать обратное. Пусть я не знала, как пользоваться даром, что достался мне в наследство от Мелиссы, пусть не представляла, как он может быть полезен, но думать-то, рассуждать, наблюдать мне никто не запрещал. А там глядишь и дар подключится. 

Прямо сейчас до зубного скрежета хотелось чтобы, как в книжке, все сложилось так, что я смогла раскрыть преступление раньше мэтра Ристора, утерев ему тем самым нос и показав, что могу быть ох как полезна! Да, мне хотелось впечатлить этого дракона, стереть с его аристократического лица это снисходительное выражение. И потому я вся подобралась, настраиваясь наивнимательнейшим образом слушать марису Занату.

— Мэтр Ристор! — стоило только нам появиться на пороге ее спальни, воскликнула женщина. — Как хорошо, что вы так быстро прибыли! Я знаю, кто сделал это со мной! Арестуйте его, пока он не скрылся!

Как?! Как это знает? То есть моего молниеносного сказочного триумфа не будет? Даже никаких шансов на такое развитие событий? Волна разочарования накрыла с головой, и я тяжело вздохнула, отходя в сторонку и рассматривая обстановку комнаты. Однако, и прислушиваться к разговору дракона и оперной дивы не перестала. Ну а вдруг…

— Если вам есть, что сообщить следствию, — отозвался Ристор. — То я вас слушаю.

— Есть! Еще как есть! — живо отозвалась Заната. — Меня отравил никто иной, как граф Ионий Монж!

Я заметила, как изменилось лицо Ристора, как напряглись его плечи. Заинтересованно подошла поближе, жалея, что не знаю, кто это такой — Ионий Монж. Остановилась рядом с резным комодом, делая вид, что рассматриваю предметы на нем. Даже провела пальцем по краю рамки с фотографией, на которой наша пострадавшая принимала огромный букет из рук какой-то женщины, а на заднем плане ей аплодировала, мило улыбаясь, красивая девушка. 

Мир тут же померк, а перед внутренним взором вспыхнула странная картинка: та самая девушка, что улыбалась на фотографии, принимала из моих рук какой-то сверток. Я сразу поняла, что на самом деле вижу момент из прошлого Занаты, и именно из ее рук принимала что-то молоденькая красавица.

— Благодарю! — говорила она, чуть бледнея. — Я не забуду о вашей помощи, когда… Никогда. И обязательно однажды верну долг!

— О, не волнуйся, милая, — проговорила я голосом Занаты. — Это сущая мелочь, ты ничего мне не должна.

Видение погасло, а я поспешно убрала руку от чужих вещей, клятвенно обещая себе, что как только смогу, сразу разберусь с тем, как контролировать свой дар. Не хорошо это, видеть обрывки чужого прошлого без  всякого на то желания и нужды.

— Мариса Заната, — вернул меня к настоящему голос Ристора. — Вы уверены в том, что говорите?

— Да, конечно! — ответила певица и всхлипнула. — Возможно вы слышали, что нас связывали с графом… некие отношения.

— Возможно, — металлическим голосом отчеканил Ристор.

— Так вот, совсем недавно я с ним порвала, — выдохнула Заната и тяжело опустилась на подушки. — Боюсь, мое решение обидело графа, хоть он и не показал это сразу, но на дне его глаз… Знаете… Я заметила нечто темное, холодное. 

В комнате повисла тяжелая тишина, показавшаяся мне театральной паузой. Я даже глаза закатила, складывая руки на груди, подумав, что видимо Заната не только певица, но и актриса, из тех женщин, что играет и на сцене, и в жизни.

— Я знала, что он страшен в гневе, слышала об этом не раз, но известие о нашем разрыве Монж принял, как мне показалось, спокойно. Однако, вскоре прекратил все связи. Даже на премьеру ко мне не пришел, — продолжила Заната между тем. — И вот неожиданно пригласил меня к себе, просил выступить на торжестве в его поместье. И я согласилась… После выступления он прислал мне конфеты. Я открыла их в поезде, съела несколько штук. Вкус показался странным. А дальше… О, великие, дальше вы знаете. Страшно даже представить, какими будут заголовки утренних газет!

— Эти конфеты у вас? — спросил Ристор и тут же стрельнул в меня быстрым взглядом.

— Нет, мэтр, — со вздохом отозвалась Заната. — Они показались настолько не вкусными, что я оставила их в маговозе.

— Что ж, — быстро выговорил дракон. — Благодарим вас, мариса Заната, отдыхайте. А нам нужно поговорить с графом…

— О, арестуйте его, мэтр! — со слезами на глазах, всхлипнула актриса. — Мне так страшно! Вдруг он пожелает довершить начатое. Не позвольте ему этого, прошу, защитите меня!

Прямо завуалированная просьба стать ее рыцарем, не иначе! Эта наигранная беззащитность отчего-то показалась такой гадкой, а обращенный на начальника сыска полный молчаливой мольбы взгляд раздражал. Даже вспомнилось, как в девятом классе я сцепилась из-за Данила с Веркой из параллельного класса. Красочно тогда смотрелся в моем кулаке клок ее рыжих волос, который я выдрала. Интересно, а лохмы этой певички как бы в моих руках смотрелись, а? 

Тряхнула головой, отгоняя подобные мысли. Чего это я? Из-за того, что эта женщина строила глазки Ристору? Так а мне-то какое дело? Нравится, так пусть забирает этого странного, даже пугающего типа. Мы с ним только коллеги, и то без году неделя.

— Мариса Мелисса, — окликнул меня Арис. — У вас есть еще какие-то вопросы к марисе Занате?

Дракон стоял уже у выхода из комнаты и обращался с порога ко мне, задумавшейся. Фразы были подчеркнуто официальный, но вот тон такой издевательский, что мне тут же захотелось увидеть в своем кулаке не лохмы певички, а знатный клок его шевелюры. Гад! Каждым взглядом, каждым жестом, каждым словом будто бы пытается меня поддеть. Словно знает, что я не умею обращаться со своим даром. А может и правда знает? Чего он тогда на вокзальной площади так глядел и принюхивался? Неужели что-то почуял своим драконьим чутьем? От этой мысли стало не по себе, по позвоночнику тут же пробежали противные холодные мурашки.

— Н-нет, — буркнула я и прошагала на выход, бросив короткое «до свидания» Занате.

— Что-то увидела в номере? — спросил Ристор, когда мы сели в повозку.

— Нет, ничего относящегося к делу, — довольно уверенно сказала я. 

То видение, что успела схватить, коснувшись рамки с фотографией, было слишком старым для того, чтобы быть связанным с отравлением певицы. Я это… просто знала. Знала и все. Странное чувство. 

— Жаль, — поджав губы, отозвался мэтр.

Повозка тронулась, унося нас от шикарного отеля. Я внимательно посмотрела на дракона. Сейчас он не разглядывал меня, его взгляд был направлен куда-то вбок, на мелькающие дома и улочки. Он задумчиво поднес к губам сжатый кулак и погрузился в себя. Ристор выглядел не надменным и саркастичным, а, скорее, собранным, напряженным и чуть раздраженным.

— И куда мы теперь? — спросила я, наконец не выдержав этого молчания.

Ристор стрельнул в меня своими изумрудно-зелеными глазами, коротко выдохнул.

— Навестим графа Иония Монж, — выдал он, опуская руку.

Я чуть было не икнула. Арис ни с кем не разговаривал, никому распоряжений никаких не давал. Я бы заметила. Что же это получается? Мы вдвоем отправляемся к тому, кто пытался убить человека? Вот на такое я как-то не подписывалась! А вдруг он окажет сопротивление и пожелает кокнуть и нас? Учитывая отношение ко мне начальника, сильно сомневаюсь, что он бросится меня спасать в случае опасности.

Повозка быстро промчалась через шумный и людный центр столицы и выкатилась на менее широкую улицу, унося куда-то к окраинам. Вслед нам махали раскидистыми листьями высаженные вдоль дороги пальмы, палящее солнце клонилось к закату, легкий ветерок начинал набирать силу, принося приятную прохладу. Повозка свернула куда-то вправо, и мы оказались на улице, где по обе стороны были сплошь высокие каменные  и кованые заборы, за которыми виднелись богатые особняки. Этакий респектабельный пригород? Куда же мы все таки едем? 

Настороженно посмотрела на Ристора. Начальник сыска сидел отвернувшись, брови его были сведены, а во всей фигуре чувствовалось напряжение. Это нервировало. Неужели он решил арестовать этого графа? Но если и так, что он такого о нем знает? Он опасен? Серьезный маг какой-то? Почему не вызвал подмогу, а тащит к нему меня? 

Фантазия уже рисовала жуткого и ужасного преступника, этакую смесь Дракулы, Саурона и Кощея, отчего становилось не на шутку страшно. Мелькнула мысль прямо сейчас рассказать, что я — попаданка, повиниться и попросить помощи в возвращении. Но ее я отогнала, напомнив себе, что такой шанс, — побывать в ином мире, увидеть настоящую магию, живого дракона, да еще и самой помагичить — это же настоящее сокровище. А сокровищами не разбрасываются. И чего я вообще боюсь? Мне после моего бывшего мужа Данилки ни один маг-преступник не страшен.

Повозка подъехала к очередным огромным кованым воротам и плавно затормозила. Ристор выскочил из нее и подал мне руку. Отказываться не стала, понимая, что дракон сейчас и так по неведомым мне причинам чрезвычайно напряжен, доводить его еще сильнее глупыми  выходками не хотелось. Ладонь начальника столичного сыска была удивительно горячей. Поймала себя на мысли, что отпускать ее не хочется, будто бы держать за руку этого малознакомого мужчину является чем-то правильным, привычным, естественным. Такое ощущение заставило удивиться и напрочь забыть о том, что мы направляемся, возможно, к матерому преступнику. 

Совсем скоро появилась еще одна причина удивляться: Ристор не пошел к главным воротам, а свернул куда-то в узкий, малоприметный проулок, зашагал вдоль увитого чем-то вроде виноградной лозы забора. Я же последовала за ним, чувствуя себя собачонкой, которую тащат в неизвестном направлении на поводке, а она вынуждена подчиняться, потому что деваться некуда. 

Ощутила, как снова накатывает раздражение, возникает желание высказать свое недовольство мэтру начальнику. Но в тот самый момент, как я уже собиралась открыть рот, чтобы выдать колкое и гаденькое замечание в адрес Ристора, дракон остановился, протянул рук и что-то дернул.

Раздался протяжный скрипучий звук, и часть забора, оказавшаяся незаметной лозы, из-за оплетавшей ее, как и весь остальной забор,  калиткой, отъехала в сторону, открывая проход. Ристор сделал какой-то странный пас правой рукой, заставляя на секунду вспыхнуть на ладони несколько язычков пламени, и смело шагнул вперед, я же, немного замявшись, пошла следом. Такой способ появления в доме графа показался мне неправильным, но Арис шагал удивительно уверенно. Тем временем к нам навстречу уже бежал какой-то мужичок.

— Убирайтесь, или я вызову охрану правопорядка! — закричал он, размахивая руками.

— Охрана правопорядка уже здесь! — холодно отозвался Ристор.

— О, ваше сиятельство?! — добегая до нас, удивленно произнес седовласый худощавый мужчина с большим носом картошкой. — Я вас издали не признал, прошу прощения. Да и представить не мог, что вы пожалуете! Но очень рад! Немедленно доложу о вашем прибытии князю и…

— Я доложу о себе сам, — отчеканил мэтр. — Он ведь в саду, так?

— Да… — растерянно ответил мужчина. — Но так ведь не положено…

Ристор уже не слушал, двинулся вперед уверенно, словно бы знал в этом поместье каждый угол. А я последовала за ним, зачем-то бросив встречавшему нас «извините» и мельком обдумывая, почему он обратился к Ристору «ваше сиятельство».

Путь наш был недолог, но живописен. Сад здесь был удивительным, райским местом. Пестрые волшебные цветы, изумрудная зелень, аккуратно подстриженные кустарники, невероятные, невиданные мной прежде деревья — все казалось прекрасным, достойным того, чтобы разглядывать, но мой дракон шагал так быстро, что о созерцании и речи быть не могло. Я почти бежала за ним следом, а пожилой мужчина, желавший о нас доложить графу — хозяину этого поместья, и вовсе отстал, не имея возможности в силу своего более почтенного возраста передвигаться так быстро.

Мы же с Ристором свернули в зеленый лабиринт, несколько поворотов, аллеек, и до моего слуха донеслись голоса и смех. Последний поворот Ристор совершил так резко, что его плащ взметнулся на секунду. Мы выскочили в центр зеленого лабиринта. Тут, похоже, в самом разгаре был ужин на открытом воздухе, стоял небольшой столик, за которым лицом к нам сидел удивительно красивый светловолосый и синеглазый мужчина. Он держал в тонких аристократических пальцах высокий бокал, наполненный белым вином, задорно и белозубо улыбался двум сидевшим к нам спиной девушкам, чей неуемный смех так и звенел маленькими колокольчиками.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — громко, жестко и властно произнес Ристор.

Граф Монж тут же перевел взгляд с девиц на нас. Я отчетливо увидела, как улыбка моментально исчезла с красивых полных губ, а взгляд из теплого и веселого в миг стал холодным, острым и цепким, как лезвие ледоруба.

Синева глаз графа сделалась зловещей и пугающей,  в ней не было испуга, который должен был бы проявиться, если бы он подумал, что к нему пожаловали из-за покушения. Здесь явно было что-то иное, связанное непосредственно с Ристором, а вовсе не с Занотой и случившимся с ней.

Пальцы графа Монжа так плотно сжали бокал, что стекло только чудом не лопнуло.  В воздухе повисло электрическое напряжение. Это ощутила и я, и девицы, что затихли и инстинктивно вжали головы в плечи. 

Нервно сглотнула, пытаясь предположить, что же происходит между этими двумя, а заодно приглядывая для себя укрытие, на случай, если мужчины решат выяснить отношения. Потому как уже явственно представила, как они обратятся в огромный огнедышащих существ и устроят заварушку. Не хотелось в такой момент оказаться у них на пути. Чревато знаете ли!

— Добрый и вам, ваша светлость, — холодно отозвался граф, поставил бокал на столик и перевел взгляд с Ристора на меня. Пробежался быстрым цепким взглядом и неожиданно обворожительно улыбнулся. — И вам, очаровательное создание, которому не имею чести быть представленным.

Разительные перемены выражения лица графа заставили меня нахмуриться, ощущая какую-то легкую растерянность и непонимание. Только что глаза этого господина, облаченного в идеально скроенную светло-молочную рубашку и песочного цвета брюки, были похожи на два куска льда, и вот он уже смотрит заинтересованно, задорно и даже ласково. На меня. С чего бы? 

Учитывая сидящих здесь же, сейчас повернувшихся к нам и глядящих недоуменно прехорошеньких, но на вид глуповатых девиц, одно предположение у меня появилось: граф Монж был самым настоящим дамским угодником.

— Мэтр, — поправил строго графа Ристор. 

Его голос, прозвучавший с той же интонацией, с какой учитель озвучивает за нерадивого ученика очевидный на его взгляд ответ, заставил меня вспомнить, зачем мы тут. 

— Ах, вот как! Так значит вы здесь с официальным визитом, — теперь граф и на Ристора смотрел с улыбкой, правда с совершенно другой, больше похожей на горькую усмешку. — Тогда нам стоит переместиться в мой кабинет.

С этими словами Монж быстро встал, стремительно обошел столик, кивнул оставшимся сидеть дамам и молниеносно положил одну руку на плечо мне, а другую — Ристору. 

В следующий миг случилось что-то неожиданное, странное и одновременно волнующее. Мир померк, подернулся серым, на секунду смазался. У меня перехватило дыхание, как при резком падении, при прыжке с высоты. Инстинктивно зажмурилась, сглотнула, а когда снова открыла через секунду глаза, обнаружила, что мы все втроем оказались в другом месте. Каким-то чудом переместились из сада в, очевидно, кабинет графа Монжа. Хотя почему каким-то и почему чудом. Магией! Осознав произошедшее, обрадовалась, как ребенок. Мое первое перемещение! Здорово. Благодарно посмотрела на графа, который уже убрал руку с моего плеча и взял мою ладонь в свою.

— Используете переместители, чтобы попасть из сада в кабинет? — пренебрежительно сказал Ристор. — Весьма расточительно…

— Могу себе позволить, — буркнул хозяин дома, а затем обратился ко мне: — Как же вас зовут, очаровательное создание?

— Мелисса, — коротко буркнула я.

Бровь графа удивленно дернулась вверх. Очевидно, представилась я неподобающе.

— Очень приятно познакомиться, Мелисса, — в следующий миг он улыбнулся, чуть потянул к себе мою руку, склонил голову и коснулся губами тыльной стороны ладони. 

Я смутилась, ощутила как к щекам против моей воли приливает кровь. О, только этого еще не хватало! Выглядела я сейчас наверняка, как юная наивная дурочка. Эта улыбочка, что появилась из-за моей радости по поводу первого телепортационного перехода вот точно была неверно истолкована Ристором, который посмотрел на меня с явным презрением и недовольством. И это меня задело. Почему-то. Не должно было, но… Тут же захотелось доказать дракону, что я не какая-то юная дуреха, которая тает от сладких речей и томных взглядом первого встречного мужчины. 

— Мы пришли поговорить о произошедшем с Асторией Занатой, — четко произнес Ристор.

Я же довольно резко потянула свою руку, высвобождая ее из пальцев графа Монжа. И как-то случайно коснулась его запястья, скользнула легким движение по манжету рубашки и запонке. 

Дар накрыл меня волной. В этот раз я поняла это отчетливо, ощутила, что вижу прошлое явственно и быстро. Даже сразу осознала, что смотрю на происходившее от лица графа Монжа.

— Ты это серьезно? — звонко и надрывно, усилием воли сдерживая слезы, выдала Заната. 

Она стояла в том самом кабинете, где мы были сейчас. Бледная, злая и нервная. Певица яростно сжимала кулаки и давила в себе настоящую истерику.

— Совершенно серьезно, дорогая, — спокойным голосом графа сказала я. Точнее он… О, как же сложно! Судя по тому ракурсу, с которого я видела нашу ныне пострадавшую, в тот момент, который мой дар позволил видеть, Монж сидел за столом.

— Я — Астория Заната! Меня не бросают! — визгливо выпалила женщина. — Да мужчины в очередь выстраиваются, чтобы я удостоила их одним только взглядом!

— Что ж, тогда можешь считать, что я тебя не бросил, а просто освободил место для обзора, — все так же спокойно ответил граф и тут заметил, что по щеке певицы все же покатилась слеза. 

Граф вздохнул. Эта ситуация была ему неприятна, он ожидал несколько иной реакции, даже приготовил неприлично дорогой бриллиантовый гарнитур в качестве отступного. А тут такое. Настоящие эмоции, понимание, что у его любовницы возникли реальные чувства, чего, вроде бы, случиться было не должно. Я ощущала сейчас ровно то, что чувствовал Монж в тот момент, и это чувствовалось как-то гадко. Мужчина был противен себе и разочарован. 

— Астория… — начал он уже совсем другим, утешительным тоном. — Но не могла же ты думать, что наши отношения станут продолжаться долго? В самом деле… Я…

Он уже открыл ящик стола, намереваясь достать бархатную коробку с подготовленным отступным подарком, но…

— Ты об этом пожалеешь! И поплатишься! — рыкнула Заната.

А вот угрозы граф до жути не любил! Ящик стола был молниеносно захлопнут. А певица резким движением смахнула со щеки слезу, развернулась и вышла из кабинета. На этом моменте видение погасло, и я вернулась в реальность.

— И что же с ней произошло? — принимая скучающий вид, поинтересовался граф, направляясь к своему столу и усаживаясь в хозяйское кресло. Он махнул рукой приглашая и нас сесть.

— Ее отравили, — прямо ответил Ристор, не двигаясь с места. — Мы подозреваем вас, граф!

Я смутилась. Зачем он действует так открыто? То, что я увидела, говорило: Заната нам соврала. Не она порвала с Монжем, а он с ней. А значит, вполне вероятно, и по поводу того, кто является отравителем она ошибается или даже наводит откровенный поклеп. Те чувства, что испытал Монж при разговоре с певицей о их разрыве, заставили меня понять, что он не является мерзавцем и, похоже, многое в поведении графа демонстративное и напускное. Некоторая маска, под которой он скрывает что-то более глубокое и серьезное. Зачем? Не ясно. В любом случае слова Занаты требовали проверки. Но Ристор же об этом сейчас не знал, он провоцировал Монжа. Для чего? 

Я негромко кашлянула, стараясь привлечь к себе внимание начальника сыска. Хотела показать ему, что у меня есть, что ему сказать. Однако, Арис даже ухом не повел, снова скрестив с Монжем упорные взгляды.

— У вас есть доказательства? — спросил граф. — Тогда арестуйте меня, мэтр начальник службы сыска и правопорядка. — Монж протянул вперед руки, неплотно сжав кулаки и повернув их тыльной стороной вверх, словно бы предлагая надеть на него наручники. — А если нет, то покиньте мое поместье. Йозов!

Дверь кабинета тут же распахнулась, словно бы этот самый Йозов, на поверку оказавшийся тем мужчиной, что встретил нас в саду, только и ждал за дверью, когда его позовут.

— Ваше сиятельство… — произнес он, чуть сгибая спину в легком поклоне.

— Йозов, проводи наших гостей до ворот, — попросил Монж. — Они уже уходят!

Ристор не сказал ни слова, развернулся и вышел за дверь. Я не знала, нужно ли мне попрощаться с графом Монжем или стоит уйти так же молча, как и мой новый начальник. На несколько секунд замялась в нерешительности.

— Всего доброго, — все же бросила я и взглянула на графа.

Странно, но такой решительный и разозленный секунду назад, сейчас он с грустью смотрел на дверной проем, в который вышел Ристор. Да что же между этими двумя такое происходит? Ведут себя, как поссорившиеся братья. А может они братья и есть?