Хвостатым здесь не место!

Я пыталась попасть ключом в замочную скважину, но тот не шёл. Разозлившись, не выдержала и громко хлопнула ладонью по двери.

- Да что же это!

Моя новорождённая дочка, которую я прижимала к себе, испугавшись громкого звука, заплакала.

- Тише, маленькая моя, тише, - зашептала я ей, укачивая. - Сейчас мама откроет квартиру, и мы наконец будем дома. Потерпи ещё немного.

Дочка затихла, а я с изумлением услышала шаги за дверью. Там кто-то есть! В первое мгновение в душе вспыхнула безумная надежда, что это шаги Ивана, и теперь, когда Алюша родилась, мы заживём счастливой семьёй. Но тут же оборвала себя, вспоминая, что муж погиб, пока я была в роддоме, а мы с дочкой остались вдвоём. Кто же тогда в квартире?

Замок зловеще щёлкнул в тишине подъезда, и когда дверь открылась, я наконец получила ответ на свой вопрос:

- Инна Эдуардовна, здравствуйте... - передо мной, скрестив руки на груди, стояла свекровь.

Привалившись к проёму, она полностью загородила собой весь проход.

- Чего приперлась, Кристина? - вместо ответа на приветствие спросила женщина.

От подобного обращения я буквально потеряла дар речи. В одной руке у меня ребёнок в выписном конверте, в другой ключи, а в ногах лежит огромный пакет с вещами из роддома. Я вернулась домой после двух недель в больнице.

- А вы... помочь пришли? - глупо спросила я, не понимая, что происходит.

Ваня с матерью почти не общались, да и видела я её от силы раза три или четыре за два года своего брака. Последний раз на похоронах, куда отпросилась из больницы на несколько часов, оставив Алечку на попечении медсестёр. А ведь там эта женщина и словом со мной не перекинулась. И уж точно я бы запомнила, если бы она упомянула, что хочет погостить у нас дома.

- Помочь? Разве что помочь собраться тебе и твоему приплоду, чтобы ты свалила подальше от моей квартиры, - хмыкнула свекровь, не двигаясь с места.

- Вашей?

- А мой сын тебе не говорил? Квартира была записана на меня и куплена на мои деньги. Или ты, лимита подзаборная, думала, что передком потрясла, и сразу долю получишь? Да ты даже не прописана тут. Так что вещи заберёшь, и чтоб я тебя больше не видела, поняла?

- Но... но... - от волнения дыхание перехватило, и я стояла, беззвучно открывая рот, не в силах сказать ни слова.

Неужели это правда? Ваня мне говорил, что квартира ему досталась от отца, и я верила. А что до прописки - просто не было надобности, на учёт меня поставили в больнице и так - хватило заявления в регистратуре. Иван говорил, что ему некогда этим заниматься, и что вот родится ребенок – сразу двоих и пропишет...

Свекровь чуть отошла в сторону, и я увидела, что в коридоре за ней стоят собранные сумки. Рядом с ними два больших чемодана – это моя швейная машинка и оверлок. До декрета я работала в швейном ателье по соседству и иногда брала заказы на дом.

- Так, Кристина, я серьёзно. Забирай свои баулы и уматывай.

- Мне ведь некуда идти, Инна Эдуардовна...

- Не мои проблемы. Или забираешь вещи, или я их с балкона выкину. И так лежат тут, место занимают уже столько времени.

- Но ведь Аля и ваша внучка! Как вы можете нас выставлять?! - в груди поднялась волна злости, а на глазах выступили слёзы.

Ну куда я сейчас пойду? Денег почти нет. Ребёнка кормить пора, а из родных и близких в этом городе у меня был только Ваня.

- Моя ли? - звонко переспрашивает свекровь, уперев руки в бока. - Это Ванечка дураком был, змею пригрел, а я-то знаю, что ты ему изменяла. Постоянно мужики к тебе бегали! Заказы она брала якобы! Швея хренова. Прошмандовка ты – вот кто!

Нагуляла пузо и его сгубила, думала, квартиру получишь? Хрен тебе! Бери вещи и выметайся.

- Что вы такое говорите... - от криков свекрови малышка заворочалась. Я поспешно отвернулась и принялась качать её на руках. - Побойтесь Бога!

- Это ты бойся! - она демонстративно повернулась и, подцепив одну из сумок, выставила её на лестничную клетку. – И если какие-то вещи остались, то считай, что это в счёт проживания в моей квартире за два года. Не устраивает - подай на меня в суд.

И перекидав одну за одной сумки и чемоданы, она захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Аля снова заплакала.

- Тише, тише, солнышко. А-аа-а! - успокаивая ребёнка, я словно говорила это самой себе.

Хотелось разреветься. Усесться на собранные пожитки и упиваться жалостью к себе, но разве я могла себе это позволить? У меня на руках моя дочь, которой нет и месяца, и хотя бы ради неё я обязана быть сильной и что-нибудь придумать.

Ключи всё ещё были у меня в руке. Теперь-то мне было понятно, почему у меня не получалось открыть ими дверь - свекровь наверняка сменила замки, чтобы я не попала внутрь. Но сейчас всё мое внимание было приковано к большому ключу от навесного амбарного замка.

Внезапно дверь снова открылась, я встрепенулась, поспешно утирая одной рукой глаза. Не хватало, чтобы эта стерва видела, что я плакала!

- Еще что сказать хотела, - надменно бросила она. - Я видела в документах свидетельство на дом и участок. Оформлено на тебя, но я знаю, что это всё на Ванины деньги куплено. Имей в виду, я потребую долю с Ваниного наследства. Всё, что в браке куплено – пополам, на кого бы ни оформлено, я консультировалась.

И она вновь захлопнула дверь.

Где-то месяц назад, когда я уже была на больничном, мы с Ваней осуществили свою давнюю мечту - купили участок на окраине нашего города. На участке стояла ветхая лачуга под снос тысяча девятьсот шестого года постройки, но когда мы её осматривали, я отметила, что та подключена к электричеству, и там даже имелась обветшалая русская печка с большой лежанкой.

Сам участок стоял на отшибе, но зато ниже по улице было построено несколько богатых домов с высокими заборами. Мы с Ваней мечтали, что когда-нибудь тоже сможем построить такой. Вот накопим денег!..

Построить дом на зарплату швеи у меня не выйдет, но ведь можно продать участок.

Мысли об этом немного приободрили.

В кармане лежал телефон и пара сотен наличных, да ещё на карточке было тысяч десять - все, что осталось от больничного. Декретные начнут платить только через два месяца, и до этого момента ещё надо дожить. Деньгами у нас в семье заведовал муж, с его же зарплаты шли накопления, в то время как на свою я покупала продукты, бытовую химию и мелочи для дома.

Подумав, вызвала такси. За то, чтобы воспользоваться детским креслом, придётся доплатить еще пятьдесят рублей к сумме заказа, но выбора нет.

Кроме того, идти мне некуда, да и если подать объявление на продажу - участок надо будет показывать будущим владельцам.

Через пять минут машина уже была у подъезда. Пришлось просить водителя помочь затащить вещи в машину, но в итоге всё легко уместилось, и мы выехали.

Приближалось лето, был конец мая, тепло. Когда мы проезжали мимо городского парка, я увидела множество довольных мамочек, гуляющих с колясками, и от этого защемило сердце.

У меня самой не было ни коляски, ни кроватки, ни достаточного количества детских вещей. Ваня говорил, что покупать всё это заранее – плохая примета, и я, дура, его слушала. Хорошо ещё, что для Али не нужны смеси, так как своего молока пока хватает.

Машина остановилась не у того дома, который нужен, а напротив. У массивного трехэтажного особняка. Высокий забор был обвит зелёным плющом и полностью скрывал то, что находилось внутри. Я решила не поправлять водителя и позволила ему поставить мои пожитки на обочину.

- А ворота не откроют? - с сомнением спросил он.

- Никого дома нет, сейчас подъедут и помогут мне. Вы не переживайте, - безбожно соврала я, стараясь удержать улыбку.

Показывать тот дом, куда мне действительно надо, не было никакого желания - не хватало еще, чтобы таксист настучал в службу опеки, и у меня забрали мою малышку.

Когда машина скрылась из виду, я, не выпуская Алечку из рук, по одному перетащила пакеты и сумки к своему порогу.

Дужка навесного замка отскочила, и дверь, скрипя, отворилась.

Входить внутрь было жутковато. Посветив телефоном, первым делом нашла счётчик и ввернула пробки, после чего пощёлкала выключателем. Грушевидная лапочка под потолком, вспыхнувшая жёлтым светом, заставила облегчённо выдохнуть. Работает!

Обошла дом. Небольшой, всего две смежные комнаты, веранда, забитая каким-то хламом, и кухня. Пол прогнил, и каждый шаг по нему отзывался скрипом. Маленькие окошки изнутри закрыты ставнями. В некоторых из них разбиты стекла. Туалет на улице, а вместо водопровода на кухне – умывальник с ведром.

Но как же мне повезло, что за все время, что дом стоял пустым, его не облюбовали бомжи и прочие сомнительные личности. Хотя... мы с Алей тоже теперь в некотором роде сомнительные личности без определённого места жительства.

Затащила внутрь все свои вещи и закрыла дверь на тяжелый деревянный засов, ощущая себя в безопасности.

Вытащив швейную машинку, устроила в раскрытом чемодане кроватку для моей малышки, обложив дно пелёнками, привезёнными из роддома, и своими вещами.

Немного поев, она сладко уснула, а я принялась обыскивать дом в поисках того, что могло бы пригодиться.

Прежде всего мне нужно было ведро или какая-нибудь кастрюля, в которую можно было бы набрать воды, и, к счастью, на кухне я смогла найти две пригодных к использованию алюминиевых посудины и один бидон литра на три.

На улице стоял покосившийся колодец, и, открыв крышку, я обнаружила внутри привязанное на цепь ведро. Раскрутив ворот и зачерпнув воды, я с некоторым трудом вытащила ведро обратно.

Две недели после родов я провела в больнице не просто так, а из-за возникших осложнений. Сейчас всё было уже в порядке, но от поднятия тяжестей врачи рекомендовали воздержаться.

Из ведра я перелила воду в бидон и унесла в дом. На веранде стояла плита, труба от которой выходила на улицу к запертому в железном коробе газовому баллону. Повернув ручку у плиты, убедилась – он ещё не пустой, и готовить можно.

После покупки мы приезжали в этот дом с Ваней лишь раз. Он тогда разобрал сарай, сложив оставшиеся доски позади дома. Их можно было использовать вместо дров.

Тогда мы провели здесь целый день, и обед я готовила тут же. Так что, поискав, я нашла спички, открытую пачку гречки, немного соли и несколько пакетиков с чаем. Негусто, но на сегодня хватит.

Вскипятила воды, заварила чаю и сделала себе порцию вареной гречки.

Кружки и столовые приборы остались от прошлого визита с мужем.

После ужина взялась за уборку, протёрла пыль, пол. В одной из комнат стояла старая железная кровать с тонким матрасом. Первой мыслью было - выбросить, но в моём случае это непозволительная роскошь. Вредителей в нём не обнаружилось, и, хорошенько поколотив его, решила оставить.

За прошедшие полдня вымоталась настолько, что перебрать вещи, которые мне собрала свекровь, не могла уже просто физически.

Хорошо ещё Аля вела себя тихо и большую часть времени спала. Расстелив свой больничный халат вместо простыни, я мгновенно выключилась, стоило только прилечь.

На следующее утро с новыми силами взялась за работу.

Чемодан, установленный на широкую деревянную скамейку, отлично справлялся с ролью переносной люльки. Хотя, конечно, коляски катастрофически не хватало. Поискав в интернете предложения по продаже старых вещей, нашла несколько отличных вариантов практически даром, но все они были в противоположных концах города. Ехать туда на такси – слишком накладно, придётся автобусом с дочкой на руках.

Впрочем, выхода не оставалось, и решила, что если до завтра не найду что-то поближе, то так и сделаю. Сегодня же ещё раз подсчитала свои финансы. Денег у меня оказалось негусто – всего десять тысяч двести три рубля. И как растянуть их до того момента, пока не начну получать пособие, я не имела ни малейшего понятия. Выходило чуть больше ста шестидесяти рублей в день. Даже если на дом найдётся покупатель, у меня просто-напросто не хватит денег, чтобы оплатить сопутствующие расходы. Был ещё один вариант. Вернуться в родной город. Вот только билет на поезд стоил больше половины моих себережений, а почти двое суток в пути с младенцем – большое испытание, да и рады там мне не будут.

А ведь здесь ещё оформлять документы в связи со смертью Вани.

Сердце привычно пропустило удар, когда мысли свернули к теме гибели мужа. В ситуации, в которой я оказалась, был лишь один несомненный плюс - мне совершенно некогда было горевать.

Чтобы понять, с чего начать, залезла в интернет с телефона. В итоге около часа ушло только на то, чтобы попытаться разобраться в хитросплетениях нашего законодательства. Даже оформить пенсию по утрате кормильца было не так просто. Все документы и свидетельство о смерти находились у Ваниной мамы, вряд ли она согласится мне их отдать, значит – придётся заказывать дубликат…

Вздохнув, отправилась в магазин. Судя по информации в телефоне, ближайший – в пятнадцати минутах ходьбы – уже должен был открыться.

В доме было старое покосившееся трюмо с мутным зеркалом. Мои каштановые, чуть вьющиеся волосы в нем казались совсем тусклыми, как, впрочем, и весь мой вид. Сама себе я сейчас напоминала серую мышку, живущую в старом доме. Но чем меньше на меня обращают внимания, тем лучше.

Взяв дочку на руки, отправилась за покупками.

Простояв минут пять перед прилавком, прикинула, что раз холодильника у меня нет, то все, что портится – не для меня. В итоге взяла пачку дешёвого чая, пакет овсянки, сахар, буханку хлеба и ванильные сухари. Немного поколебавшись, взяла одно маленькое куриное бедро. И пусть норму расхода я выполнила почти за два дня, но мне - кормящей матери - голодать нельзя.

Дома приготовила овсянку на воде и, позавтракав, поставила вариться курицу. Выйдя вместе с Алечкой на улицу, я принялась фотографировать дом, чтобы выставить его на продажу. В любом случае, это процесс небыстрый, так что чем раньше размещу объявление, тем раньше найду заинтересованных.

В голове медленно, но верно зрел план действий. Нужно позвонить на работу и договориться о заказах. Моя машинка со мной, а Алечка - спокойная девочка, мне очень повезло. Если бы я смогла брать подработки, это решило бы большую часть наших проблем.

Да и старым клиентам было бы неплохо позвонить, сообщить, что я снова готова к сотрудничеству. Приглашать их, правда, придётся в этот самый дом, и они неизбежно увидят тут мою дочку... Впрочем, можно будет придумать, что мы здесь на лето, отдыхаем от городской квартиры.

Когда я позвонила, владелица ателье была рада меня слышать, ведь это значило, что можно будет платить мне меньше и неофициально, экономя деньги на налогах.

- Ну смотри, Кристина, - предупредила она строгим тоном, тщательно скрывая свою заинтересованность, которая все же нет-нет, но проскальзывала. - Мы давно знакомы, пойду тебе навстречу. Но просрочишь хоть один раз - больше подкидывать ничего не буду.

- Да-да, конечно, Анна Евгеньевна! - с преувеличенным воодушевлением согласилась я. - Не подведу.

- Ну, тогда можешь приехать сейчас, забрать ткань. Несколько изделий из материала заказчика, мерки Марина сняла, но она одна не успевает, а нового человека на твое место пока не нашли. Кстати, ты ведь в курсе, что должна занести справку из роддома к нам? Тебе выплата полагается по случаю рождения.

- Хорошо, через два часа приеду, - легко согласилась я и попрощалась с начальницей.

Вопрос коляски снова встал ребром. Пришлось звонить ещё и по объявлениям. Очень надеялась, что мне повезёт, и первая же из тех, что я посмотрю, подойдёт. Потому что тащить на себе и ткань, и ребенка просто невозможно. А так я могу загрузить всё, что заберу с работы, в корзину внизу коляски.

Очень радовала новость о том, что мне положены ещё какие-то деньги. Стоило сегодня поговорить с нашим бухгалтером на работе, быть может, она скажет, куда я ещё могу обратиться за помощью?

Что ж, буду решать проблемы постепенно. Сначала схожу на работу.

Посмотрев расписание маршрутов, я поняла, что у меня есть ещё полчаса. За это время собралась и разместила-таки сделанные еще утром фотографии дома на сайт для продажи. Указав в объявлении ту же сумму, за которую и приобретался дом с участком, я почувствовала себя так, словно она уже была у меня в кармане.

На самом деле, все не так уж плохо, и я обязательно справлюсь.

***

Так пробежало лето. Мне удалось оформить документы, получить выплаты и немного наладить быт.

Разбитые окна закрыла фанерой, вычистила дом, нашила нового постельного белья, даже повесила занавески. Обстановка всё ещё оставалась плачевной – но хотя бы больше не было пыли, пауков. Одежду для дочери так же нашила сама по большей части из обрезков, остающихся от заказов. Разработала огород – к осени у нас должна была быть своя картошка. Даже цветы посадила под окнами, пусть не азалии, которые так любила моя бабушка, но пышные кустики бархатцев.

Нужно ещё было ремонтировать пол, стены, вот только ночи с каждым днём становились всё холоднее, Алечка начала капризничать из-за постоянных колик. Я брала всё меньше заказов. Продать дом сейчас тоже было невозможно – часть наследства по закону принадлежит теперь Ваниной матери, и, судя по всему, миром с ней мне договориться не удастся.

Печку в доме топить было нельзя – она была неисправна, сильно дымила. Я бесконечно просматривала объявления о сдаче жилья – на осень и зиму нужно куда-нибудь перебираться. Но на съём катастрофически не хватало денег.

А в конце лета произошло событие, полностью поменявшее нашу жизнь.

В один из вечеров августа мы пораньше легли спать. Малышка весь день капризничала, а я так и заснула рядом с ней, просто отключившись.

Где-то через пятнадцать минут меня разбудил страшный грохот.

От испуга я свалилась на пол, резко вскочила, проверяя ребенка. Алечка плакала, но стоило взять на руки, как она быстро успокоилась и снова уснула.

Положив ребенка обратно, я, осторожно откинув засов, выглянула наружу.

Кажется, взрыв произошел где-то рядом. Кусты перед моим огородом были примяты, должно быть, туда что-то отлетело. Подошла ближе и увидела валяющийся на дороге кусок соседской изгороди. Я схватилась за телефон, чтобы вызвать службу спасения, но так и застыла на месте.

В кустах у моего дома лежал мужчина. Одежда на нём порвалась, кое-где виднелись кровь и ссадины. Он выглядел не старше тридцати, хотя почти вся голова была седой. Но странным было не это, а длинный тонкий хвост, торчащий из порванных брюк.

Шумно выдохнув, я постаралась взять себя в руки.

Нужно было проверить, жив ли пострадавший, и после уже вызвать наконец скорую. А вместо этого я пялилась на чёртов хвост!

«Хвостатых мужчин не бывает!» - повторив это словно мантру, тряхнула головой, заставила себя наклониться и принялась сосредоточенно выискивать артерию, нащупывая пульс.

Вдруг мужчина дёрнулся и резко выбросил вверх руку, перехватывая моё запястье, сжимая с нечеловеческой силой.

- Спрячь меня, - прохрипел он, с трудом открывая глаза, которые тут же снова начали закатываться.

- Вам помощь нужна... - опешила я, пытаясь вырвать руку, но тщетно.

- Спрячь, - повторил он и вновь потерял сознание.

Я затравленно огляделась - пока на улице никого не было, что странно. На такой шум должна была сбежаться вся улица. Может быть, это разборки каких-то бандитов? Если так, то мужчина вполне может опасаться, что если первыми его найдут те, кто организовал покушение, то просто добьют его. Но имею ли я право подставлять под угрозу дочку? Если кто-то узнает, что я помогла, то последствия могут быть очень плохими.

Чёрт! Что же делать?

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и собраться.

Была не была...

Приняв решение, схватила хвостатого под мышки и потащила в сторону крыльца. Я еле смогла поднять его на ступеньку, а затем рывком втащила на веранду.

Далеко от двери уносить не стала, оставив прямо там. Открыла одно из окон, в котором не было стекла. Выбежав на улицу, разровняла граблями землю, заметая следы. Вдалеке уже слышался вой сирен, когда я защелкнула амбарный замок на двери, а сама залезла в дом через разбитое окно, тут же закрыв его изнутри. Скорее бросилась к выключателям, чтобы никто не заметил свет.

Отдышавшись с минуту и проверив малышку, я мышкой прокралась туда, где рядом с дверью лежал всё ещё бессознательный незнакомец.

Взгляд снова наткнулся на «хвост» мужчины. Что это всё-таки такое?

Не в силах справиться с любопытством и желая убедиться, что это всего лишь часть какого-нибудь маскарадного костюма, я осторожно присела на колени и дотронулась до хвоста.

Верёвкой тот, как я сочла вначале, определённо не был. Теплый, с жёсткой седой шерстью в тон волосам мужчины, он был похож на обезьяний, с тем лишь отличием, что на конце находилась пушистая кисточка.

Интересно, как он крепится? Достала телефон, посветив себе фонариком. Бросив быстрый взгляд на лицо незнакомца и убедившись, что он до сих пор без сознания, наклонилась поближе к ягодицам мужчины. Затем осторожно заглянула за порванную ткань на брюках.

Охренеть! Он буквально врастал ему в... копчик.

Резко отодвинулась, зажимая ладонью рот.

Так, Кристина, спокойнее. Просто дыши. Нужно мыслить логически.

В современном мире, при большом желании и деньгах, пришить себе можно что угодно, не только хвост. Ведь наращивают люди себе клыки, чтобы походить на вампиров. А некоторые делают пластические операции, изменяя лицо, трансформируя его, например, в кошачью морду. Должно быть, мужчина, что лежал сейчас у меня на крыльце, был из этой же породы. В том смысле, что собственное тело его не устраивало, и он решил пришить себе хвост.

Что ж, это, конечно, странно, и, возможно, у него не все в порядке с головой, но кто я такая, чтобы его осуждать? Избавиться бы от него ещё поскорее, а то близость сумасшедшего к дочери сильно нервировала.

На улице послышался лай собак, шум машин, людские крики, а спустя несколько минут кто-то начал ходить по моему огороду.

Я предположила, что раз я слышу, что происходит снаружи, то и меня вполне могут услышать.

- Вон там, видел? Кусты примяты, - послышался высокий мужской голос за дверью.

- Значит, туда и отбросило, - согласился второй.

Говорящие явно стояли совсем близко, и от этого по телу поползли мурашки, а внизу живота похолодело от страха.

- Уполз, чёрт, - судя по звуку, говоривший сплюнул на пол. - Мало его приложило.

- Мозголом будет опять недоволен, - вздохнул неизвестный и вдруг подёргал дверь.

От окатившего меня ужаса я забыла, как дышать. Мама дорогая, во что я вляпалась? Воображение тут же нарисовало образ того самого Мозголома, о котором шла речь. Что за вульгарная кличка времён девяностых? Должно быть, это какой-нибудь бандюган. Крепкий, с огромными кулаками и зверским взглядом. Один удар - и череп проломлен.

- Дом закрыт. Надо бы прочесать вон те заросли. И опросить соседей. Вдруг его кто видел…

- Проверим сначала здесь. Чего встал? Дверь ломай!

От этой фразы буквально волосы на затылке зашевелились. Вот сейчас эти громилы ввалятся сюда, и заодно и мне достанется. И почему я вечно во всё вляпываюсь?

- Андрей Андреевич? – услышала я приглушённый зовущий голос, явно доносившийся издалека.

- Только её здесь не хватало. Уходим! Живее!

Вместе с тем, как чужие шаги удалялись от двери всё сильнее и сильнее, я потихоньку начала приходить в себя.

Мой дом из-за разросшихся кустов почти не просматривается с дороги, но все равно лучшим решением было не включать свет и сидеть тихо. Если бандиты вернутся, то они просто вышибут дверь, добьют хвостатого и устранят меня как нежелательную свидетельницу.

В животе заурчало, да так громко, что если бы головорезы всё ещё были за дверью, то наверняка бы услышали этот звук.

В последнее время старалась экономить и откладывать как можно больше, чтобы получилось снять квартиру на осень, вот только пока нужной суммы у меня не было.

- Где это я? - испугавшись раздавшегося в абсолютной тишине голоса, дернулась и схватилась за грудь.

Чёрт побери, я так заикой скоро стану!

Хвостатый незнакомец тяжело приподнялся на локтях, вглядываясь в темноту.

- У меня дома, - я поднялась на ноги. - У вас что-то взорвалось, и вас отбросило прямо в мой огород.

- Что ж, в таком случае, должен сказать спасибо, - незнакомец так же не спеша поднялся на ноги.

- Вам нужно промыть раны... - начала я, но в этот самый момент внутри дома заплакала моя дочурка. Я мгновенно кинулась к ней, позабыв обо всём на свете. Взяла Алечку на руки и, одним движением расстегнув верхнюю пуговку на рубашке, приложила её к груди.

Хвостатый тип, чуть прихрамывая, вошел следом, и мне на мгновение почудилось, что его глаза блеснули в темноте жёлтым цветом, как у кошки.

Было темно, и он никак не мог видеть подробностей, но всё равно стало очень неловко. От взгляда мужчины я смутилась. Жар прилил к щекам, а меж лопаток вдруг нестерпимо защекотало. Я повернулась спиной и предостерегающе прошептала:

- Не подходите, пол скрипит, вы её напугаете.

Хвостатый остался на месте, но я по-прежнему ощущала его взгляд. Когда дочка успокоилась, я хотела уже было положить её, но столкнулась еще с одной проблемой.

Застегнуть рубашку я смогу, только положив малышку, а для этого придётся опять повернуться лицом к навязчивому незнакомцу.

- Отвернитесь! - всё так же шёпотом попросила я, хоть и понимала, что это глупо. В такой темноте вряд ли хоть кто-то способен что-нибудь разглядеть.

Мужчина неопределённо хмыкнул, но всё же отвернулся, а я тем временем поспешно положила Алечку и наконец застегнулась.

Краем глаза я уловила странное движение. Приглядевшись, поняла, что это... хвост. Он двигался.

Бред какой-то.

- Мы ведь в том убогом сарайчике? - как ни в чём не бывало спросил незнакомец. - Я одно время хотел выкупить его и снести, чтобы вид из окна не портил, но потом было не до того... Что ж, хорошо, что я этого не сделал. Андрей Финик. К вашим услугам.

Он вежливо склонил голову, и мне ничего не оставалось, кроме как ответить:

- Кристина.

Фамилию я ему называть не собиралась, слишком уж подозрительная он личность. И вообще, лучшим вариантом было бы выставить его за дверь. Раз уж он вполне жив-здоров, то может поискать убежище в другом месте, а не подставлять под удар меня и мою дочь.

- Да-да. Балашова Кристина Олеговна, девяносто четвертого года рождения. Я в курсе.

Несмотря на темноту, я была готова поклясться, что хвостатый сейчас самодовольно улыбался.

- Откуда вы?.. - страх вернулся с удвоенной силой, кажется, даже волосы на голове зашевелились.

- Это моя работа - всё и про всех знать, - усмехнулся Финик. - О! Да не бойтесь вы так.

Он вдруг оказался совсем рядом и сделал это так стремительно и бесшумно, что опять заставил меня дернуться.

- Успокойтесь. Сказал же, я одно время хотел выкупить участок, а потому, когда предыдущие владельцы договорились о сделке с вами, они ещё раз пришли ко мне удостовериться, что я не против. Я здраво рассудил, что если дом покупает молодая пара, то вполне вероятно, что они скоро сами снесут лачугу и поставят на её месте что-нибудь приемлемое. Я был не против. Зачем мне возиться и тратить деньги, если проблема решится сама собой?

Он просто видел документы.

Я нервно облизнула губы, понимая, что уже начинаю накручивать себя по любому поводу.

- Видимо, я просчитался. Судя по всему, снос предполагается нескоро, - хвостатый вновь вернулся к своему насмешливому тону. - Сбежали от мужа?

- Нет.

Продолжать этот разговор не было никакого желания, а потому я отвернулась и направилась в сторону разбитого окошка. Там, сквозь щель в ставнях, просматривался огород.

Пол предательски заскрипел, и я остановилась, ощущая себя словно посреди минного поля. Не разбудить бы дочку!

- Нет? Тогда, может, вы сбежали вместе с ним? Прячетесь от кредиторов? - вдохновенно предположил он. - Снова не угадал? Может быть, этот сатрап и деспот изменил вам и выгнал?

- Не говорите так о Ване! - не выдержала я, чуть повышая голос, но тут же оборвала себя.

- Оу. Сколько эмоций. Так что у нас случилось с Ваней?

Назойливость хвостатого гостя начинала раздражать, а потому, в надежде на то, что он устыдится и перестанет задавать вопросы, я всё же ответила:

- Он умер.

Но, очевидно, совесть у Финика отсутствовала.

- А вы?

- Что «я»? - от подобной наглости на мгновение опешила.

Его тон вдруг стал предельно серьёзен, исчезли все шутливые нотки:

- Это не то место, где можно ожидать увидеть убитую горем вдову с новорождённым ребенком. Что вы здесь делаете?

- Это мой дом, и я тут живу, - я уперла руки в бока и состроила самое строгое выражение лица, после которого Ваня обычно сразу понимал, что он неправ, и спешил извиниться.

Правда, в этот раз эффект был нулевой - для гневных взглядов было слишком темно.

- Тут хотя бы электричество есть?

- Есть! - точка кипения становилась всё ближе. - И даже газ есть. В баллоне.

- Ну, в таком случае – просто шикарные условия. А до того, как ваш муж умер, вы где жили?

- Какая вам разница?

- Как я уже сказал, мой дом рядом. Но я не жил там какое-то время, а теперь возвращаюсь.

- В любом случае – это не ваше дело, - я скрестила руки на груди, надеясь, что он поймёт, что разговор окончен.

- Теперь – моё, - он сказал это так просто. Не бравируя, просто констатируя факт, так, что если бы речь шла о чем-либо другом, вряд ли я бы даже задумалась, чтобы возразить. - Всё равно узнаю, так что если хотите рассказать мне свою версию случившегося, то самое время.

Я замолчала, отчаянно борясь с желанием вышвырнуть этого зарвавшегося хвостатого прямо из окна. До чего же наглый и самоуверенный тип! А хуже всего то, что если он задастся целью, то действительно может всё обо мне узнать.

Если кто-нибудь спросит свекровь, она обязательно поведает историю, что рассказала мне сама. О том, что я не заказы брала на шитьё, а занималась проституцией и нагуляла ребёнка не от мужа.

А ещё в голове отчаянно забилась запоздалая мысль о том, что человек, за которым охотятся бандиты, может быть и сам одним из них. Таким же бандитом, головорезом.

- Вам лучше уйти, - очень тихо попросила я.

Я ожидала споров и возражений, но вместо этого Финик просто кивнул и шагнул в сторону веранды, ещё не зная, что я заперла дверь.

- Там замок. Нужно через окно, - поспешила остановить его я.

- Хорошо. Показывайте, которое, - ничуть не смутился мужчина, снова подходя ближе.

Под его ногами пол не издал ни звука, в то время как раздавшийся от моего шага скрип досок буквально оглушил. Что за закон подлости?

Осторожно распахнула ставни, и комнату тут же наполнил мягкий ночной свет. Я повернулась к своему гостю и в который раз за день не смогла сдержать удивлённого возгласа. Хвост позади него стоял трубой. Длинный, изогнутый, он лениво покачивался из стороны в сторону.

- Что это? - закончила вопрос выразительным указательным жестом. Пусть это было и не слишком вежливо.

Хвост вдруг ожил, потянулся ко мне, обвивая за талию, вынуждая сделать шаг вперед. Но не успела я возмущённо потребовать, чтобы меня отпустили, как хвост исчез, а сам Финик просто проскользнул мимо, одним движением выбравшись из окна наружу.

- А вы как думаете? - мужчина еще раз кивнул. - Скоро увидимся, Кристина.

И, не дожидаясь, пока я хоть что-нибудь скажу, он тут же исчез в сумерках.

Утром пришлось снова вылезти в окно, чтобы открыть дверь. В очередной раз порадовалась тому, что мой участок находится на отшибе. Не хотелось, чтобы кто-нибудь видел мои ухищрения и принял за бездомную или, того хуже, воришку.

Объясняться с полицией, которую могли вызвать в этом случае, очень не хотелось. Я прекрасно понимала, что ребёнку в старом, продуваемом всеми ветрами доме не место. Если до меня доберутся органы опеки, то они могут забрать малышку. Это сейчас лето и хватает минимальных удобств, а зимой дом для проживания непригоден.

Идеальным вариантом было бы продать его, и если это удастся сделать за ту стоимость, что мы его купили - этих денег хватит, например, на комнату в общежитии или даже на очень маленькую студию на окраине города.

Финик вчера говорил о том, что собирался купить участок, чтобы тот не портил ему вид из окна - так, может, сделает это сейчас? Правда, в любом случае, чтобы это сделать, придётся снова связываться со свекровью.

Да, дел с наглым хвостатым иметь не очень-то хотелось. Слишком он самоуверенный, нахальный и... странный. Ну, а как еще можно назвать человека с хвостом?

Чем всё-таки эта штука является? Генная инженерия в действии?

За мыслями о нашем с Алей будущем я умыла дочурку кипячёной водичкой, оставшейся со вчерашнего дня. Затем, позавтракав, поставила вариться курицу и вышла вместе с Алечкой на улицу.

Чемодан, установленный на широкую деревянную скамейку, отлично справлялся с ролью переносной люльки. Вот только малышка уже начала переворачиваться, и поэтому приходилось смотреть за ней особенно пристально.

Сама же устроилась рядом с тазиком и порошком, стирая грязные вещи, коих всегда было предостаточно.

Большую часть детской одежды я сшила ей сама, распоров свои старые кофточки. Работа за швейной машинкой успокаивала, помогала собраться и сконцентрироваться. Да и для бюджета нашей маленькой семьи это было самое настоящее спасение – из одного куска недорогой ткани я могла сделать несколько вещей и себе, и дочери.

А ещё в такие тихие моменты как сейчас, когда дочка спала, а руки были заняты делом, я позволяла себе пофантазировать. Мне всегда хотелось открыть собственное ателье, специализирующееся на одежде для малышей. Хотя возможно это было глупо – заказов для взрослых было гораздо больше. Дети слишком быстро растут, и поэтому шить на заказ для них могли позволить себе лишь богатые люди.

И всё равно изготовление детской одежды я всегда считала самым интересным в своей работе.

В голове медленно зрел план действий на сегодня. Нужно было доехать до работы, сдать заказы, дойти до одного агентства по сдаче в наем недвижимости, может быть, там мне помогут, раз я сама не могу найти подходящий вариант.

Ещё неплохо бы успеть на городской рынок – там сейчас самые дешёвые продукты.

Эти планы успокаивали, придавали сил и вселяли уверенность в себе. Я смогу. Я справлюсь. Мне все по плечу.

- Кристина Олеговна?

От высокого девичьего голоса, раздавшегося рядом, вскрикнула, подскочив на месте. Всего в шаге от меня стояла длинноногая роскошная девица с копной черных, как смоль, волос, бледной кожей и ярко подведёнными красными губами. И откуда только взялась? Я совершенно не заметила, как она подкралась.

- Вы кто? - не заботясь о вежливости, спросила я, но, посмотрев на Алечку, чуть смягчилась.

Дочка увлечённо махала ручками и гулила.

- Можно просто Ирен. Я от Андрея Андреевича, - манерно представилась женщина, растягивая слова, смотря на меня так, будто это должно было мне всё объяснить.

- Что за Андрей Андреевич? - осторожно спросила я.

Яркая девица с пятым размером груди и осиной талией смотрелась рядом с моим развалюхой-домиком до того нелепо, что я начинала даже сомневаться в реальности её существования. Ну что этой супермодели здесь делать?

- Андрей Андреевич Финик. Ваш сосед, - махнула она, указав на трехэтажный дом позади себя. - Он вас ждет. Прямо сейчас.

- А зачем? – насторожилась я.

Девица доверия не внушала. Я ее в первый раз видела, в конце концов. Что, если она совсем даже не от соседа, а от тех бандитов, что его искали? Вот так вот затащат меня куда-нибудь и убьют как свидетеля.

- У него и спросите.

- Если вашему Андрею Андреевичу так хочется со мной поговорить, он может прийти сам, – как можно мягче попыталась ответить я. Ну его, с такими людьми связываться.

- Что из слов «вас ждут» и «прямо сейчас» вам непонятно? - скрестила руки на груди Ирен.

Ну и нахалка! А я-то вчера, грешным делом, подумала, что Финик вполне нормальный человек, пусть и с хвостом. Как он там характеризовал Ваню? Сатрап и деспот? Видимо, по себе судил.

- У меня маленький ребёнок. Я никуда не пойду. И будьте добры, Ирен, покиньте мой участок. Я не давала вам разрешения здесь находиться.

Эта ситуация начинала по-настоящему пугать.

- Ребёнка можете взять с собой, если проблема в этом. Или я посижу с ним. Как хотите. Насчет него указаний не было, - ответила девица, пропуская мимо ушей буквально всё, что я сказала.

- Вы меня вообще слышите?! - не вытерпела я. – Я никуда не пойду.

Ирен картинно вздохнула и закатила глаза. Я ожидала, что она сейчас развернется и уйдёт, но вместо этого она как-то странно посмотрела на меня и принялась считать.

- Раз, два, три, четыре... - на счет «пять» она щёлкнула пальцами. - А теперь взяла ребёнка и пошла за мной.

В голове поселилась странная легкость. Я качнулась, делая неуверенный шаг.

Словно во сне подошла к Алечке, взяла её на руки, прижимая к себе, и, не замечая ничего вокруг, пошла следом за брюнеткой.

Ирен развернулась на каблуках и, покачивая бёдрами, повела меня к соседнему дому. Забор ещё не успели починить, а потому проход был свободным. Затуманенный разум не слишком хорошо воспринимал детали. Я видела несколько высоких мужчин в строгих костюмах, краем глаза заметила чёрное пятно на стене – словно след копоти.

Заметила и тут же выкинула из головы. Главное – следовать за Ирен. Я не понимала, зачем, но чувствовала, что это единственное, что сейчас для меня действительно важно.

- Обувь сними, - менторским тоном приказала брюнетка, стоило только пересечь порог. - Андрей Андреевич не выносит грязь в доме.

Сказано было это так, словно сейчас грязь в доме – это я и моя дочь. Где-то внутри поднялась волна протеста... и мгновенно разбилась о крутящуюся волчком в сознании мысль: «Нужно следовать за Ирен».

Женщина шла наверх по роскошной деревянной лестнице с резной балюстрадой, я с дочкой – следом. Второй этаж, третий, коридор, в конце которого Ирен наконец-то остановилась:

- Жди здесь, я доложу, - и она упорхнула в ничем не примечательную дверь, я только и успела услышать, - Андрей Андреевич, я привела вашу...

Она вновь появилась меньше минуты спустя.

- Давай сюда мелкую, я подержу, пока вы разговариваете.

Когда я передавала дочку из рук в руки, у меня не возникло ни малейших сомнений, ни малейшего подозрения, что что-то не так. И даже когда Алечка заплакала, поднявшееся беспокойство растаяло так же бесследно, как и испытанные чуть ранее протест и досада.

- Иди уже, - женщина морщилась от крика дочери и держала её чуть ли не на вытянутых руках.

Дернув на себя дверь, я без колебаний вошла в кабинет.

Андрей Финик заметно преобразился с прошлой нашей встречи. Он сидел за столом, что-то печатал на ноутбуке, на нем была чистая белая рубашка, на спинке стула висел пиджак.

На столе стояла фотография в тяжелой рамке. На фото была незнакомая улыбающаяся черноволосая девушка в спортивной одежде.

Когда я вошла в кабинет, мужчина поднял глаза и улыбнулся. Взявшись за прислонённую к столу трость с набалдашником в виде головы дракона, чуть прихрамывая, направился ко мне.

- Рад, что ты пришла. Располагайся, - он приветственно махнул рукой в сторону небольшого кожаного диванчика. - Ничего, что на «ты»?

Я не двинулась с места. Ирен не давала никаких инструкций на этот счет. Финик нахмурился, медленно подходя ближе.

- Ты как-то странно выглядишь.

- Это вопрос? - не совсем поняла я, по-прежнему глядя перед собой.

Мужчина нахмурился ещё больше. Сейчас на нем брюки, и хвоста не видно. Где-то на краю сознания копошился болезненный вопрос - а был ли вообще этот самый хвост? Может быть мне почудилось?

- Так, так, так... - пробормотал он. - Ирен...

Он тяжело вздохнул и картинно закатил глаза, а в следующее мгновение ни с того ни с сего вдруг громко хлопнул в ладоши прямо у меня перед носом.

- Что? А? Где? - я ошалело подпрыгнула на месте, словно спящий человек, на которого только что вылили ведро воды. Закрутила головой, пытаясь понять, где я нахожусь и что происходит. - Где Аля?

Опустила взгляд на пустые руки, запоздало вспоминая, как сама отдала ребёнка совершенно незнакомому человеку. Что здесь происходит? Рванула к двери, открывая нараспашку. В коридоре никого не было.

- Где моя дочь? - чувствуя подступающую панику, спросила я. - Куда вы её дели?

- Подожди, успокойся, - Финик оказался рядом слишком стремительно, слишком бесшумно для человека, который ходит с тростью. - Раз уж ты пришла, дай мне пару минут, нам нужно обсудить кое-что.

- Обсудить? - обманчиво мягким тоном переспросила я, мысленно уже призывая всех своих внутренних демонов себе на помощь. - Верни мне мою дочь, ты, скотина хвостатая!

Выйдя в коридор, схватилась за следующую дверь, пытаясь открыть её, чтобы проверить, там ли Аля, но было заперто.

- Я не отличаюсь ангельским терпением, чтобы молча сносить оскорбления, - внезапно оскалился Финик, снова каким-то буквально магическим образом оказавшись у меня за спиной и сжав за плечи.

- Верни мне ребёнка! Я вызову полицию! Пусть проверят, чем вы тут занимаетесь!

- Да-да, а заодно проверят условия содержания новорождённой Алевтины Ивановны Балашовой, - насмешливо произнес он.

Я чувствовала бессилие. И ведь в реальности я действительно ничего не могла сделать. Андрей Финик богат, наверняка влиятелен, и, судя по всему, его то ли помощница, то ли любовница – кем там ему приходится эта Ирен? – обладает способностями к гипнозу. Какие у меня шансы против него? Даже учитывая разборки с неким Мозголомом, я против Финика - мышь против мышеловки. Единственная возможность не проиграть – это даже не начинать сражение.

- Извини, если оскорбила тебя, – нейтрально произнесла я. - Пожалуйста, верни мою дочку.

- Я её не забирал, - ехидно отозвался Финик, а затем, не повышая голоса, позвал. - Ирен!

Яркая красотка появилась мгновенно. Просто вышла из-за угла коридора, будто действительно стояла там всё время. А на руках у нее по-прежнему плакала Аля. Но ведь я была абсолютно точно уверена, что не слышала голоса дочери всё это время!

- Отдай нашей гостье её дочь. И напомни мне обсудить с тобой пределы твоей инициативы, - голос Финика буквально сочился ядом.

Забирая у красотки свою крошку, я сама невольно сжалась от этого тона, а вот Ирен не повела и бровью.

- Уточнений не было. Я ещё нужна, Андрей Андреевич?

Финик в ответ лишь поморщился и махнул рукой.

Оказавшись у меня на руках, Аля сразу же перестала плакать.

- Я тоже, пожалуй, пойду. Всего хорошего, - пробормотала я, разворачиваясь к лестнице.

- Стоять, - голос был тихим, вкрадчивым, но, услышав его, я остановилась как вкопанная.

По спине проползла стайка мурашек. Это не был гипноз или какое-то иное психическое воздействие. Просто понимание, что конкретно сейчас, конкретно с этим человеком или, возможно, не человеком, лучше не спорить.

- Нам в любом случае надо поговорить. Давай пройдем в мой кабинет. Там будет удобнее.

Он шагнул в сторону и сделал указательный жест тростью.

- Если так нужно, говори здесь и дай мне уже наконец уйти из этого чертового дома!

Как-то странно усмехнувшись, Финик покачал головой.

- Мне тяжело стоять. Это не отнимет у тебя много времени, и это в твоих интересах.

Он развернулся и, не дожидаясь меня, скрылся за дверью.

Закрыв глаза, я медленно считала до десяти.

Жгучее желание свалить подальше из этого дома, где всё буквально так и кричало о достатке владельца, никуда не делось. Наглый и опасный тип мог действительно устроить мне кучу проблем, и всё, что я могла ему противопоставить - это амбарный замок на двери, который его не удержит.

Он уже мне напомнил о возможных проблемах с опекой, а сеанса гипноза мне хватило и одного.

«Ну же, Кристина, будь храброй девочкой, возьми себя в руки и узнай, что нужно этому хвостатому чудаку на букву “м”», - подбодрила я сама себя, буквально наступая на горло всему своему естеству, которое просто вопило о том, что нужно бежать отсюда.

Вздохнув и машинально поцеловав малышку в щечку, я направилась обратно в кабинет Андрея Андреевича. Алечка завозилась, поворачивая голову и открывая ротик в поисках груди.

Потерпи, моя сладкая! Сейчас мама надаёт по рогам одному безрогому...

И хоть я прекрасно понимала, что это пустая бравада, мне нечего противопоставить владельцу дома, всё же почувствовала себя чуть увереннее.

- Присядешь? - Финик сидел на своем кожаном диване, опираясь на трость так, словно позировал для какого-нибудь журнала вроде «Forbes». Просто само воплощение харизмы, успеха и больших денег!

- Я постою, - стараясь снова не сорваться, ответила я.

- Мы сегодня не с того начали.

Он улыбнулся, чуть склонив голову, и я бы даже поверила в искренность этой улыбки, если бы не воспоминания о случившемся. Вряд ли законопослушный человек прибегал бы к помощи гипнотизерши.

- Не знаю, что ты там себе надумала, но я пригласил тебя, чтобы предложить свою помощь.

Ну посмотрите на него! Мистер «я сама благотворительность»!

- С чего ты вообще взял... - я замолчала, понимая, как глупо это звучит.

Ну да, с чего это он взял, что мне нужна помощь, если я живу в заброшенном доме, ребёнок у меня спит в чемодане, а есть нечего?! Судя по насмешливому взгляду, Финик прекрасно понимал мою ситуацию. И он ведь вчера угрожал тем, что сам выяснит, как я оказалась в подобном положении.

Еще утром я ухватилась бы за это. Предложила бы купить у меня дом с участком, раз он и так собирался это сделать. Но сейчас, после того, что произошло, связываться с хвостатым не хотелось. Что если при сделке его помощница внушит мне, что я получила кучу денег, и заставит подписать документы? В итоге я останусь и без дома, и без средств к существованию.

- Мне ничего не нужно, спасибо, - я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно и твёрдо. - Если это всё, то я могу идти?

- Может быть, я не так расслышал? - Финик приподнял одну бровь и посмотрел на меня как на умалишённую, медленно поднялся и, опираясь на трость, неторопливо зашагал ко мне. Каждый шаг - один пропущенный удар моего сердца. И чем ближе подходил мужчина, тем неуютнее становилось. Ладони вспотели, спину окатило холодом. Снова ощутила себя испуганной маленькой мышкой, вот только Финик был уже не мышеловкой, а котом, хищником, неотвратимо приближавшимся ко мне.

- То есть, ты хочешь сказать, - он остановился совсем рядом, нависая надо мной, - что то, как и где ты и твоя дочка живёте - это нормально?

- Это не нормально, но это мое дело. Спасибо за предложение, но...

Глаза мужчины опасно блеснули, словно я только что снова его оскорбила, а за спиной вдруг показался вставший трубой хвост.

Увидев это торчащее, покрытое седой шерстью нечто, я обмерла, забыв закрыть рот. Вчера, когда было темно, я его рассмотреть толком не успела, и сейчас, при дневном свете, всё выглядело несколько иначе. Обрело реальность.

Ну не бывает у людей хвостов!

Я невольно попятилась, глядя за спину хозяину дома. Руки, державшие дочку, дрожали. Финик проследил за направлением моего взгляда и, поняв, что случилось, громко выругался. Очевидно, такой подставы от собственного тела он не ожидал.

Я продолжала пятиться, пока не упёрлась спиной в дверь. Нужно убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Пытаясь одной рукой нащупать ручку за спиной (и когда только дверь успела захлопнуться?), второй я качала малышку. Она не плакала, но казалось, что это поможет мне успокоить саму себя.

- Кристина, постой... - хвостатый устало вздохнул, прижимая большой и указательный палец к виску. - Я не хотел тебя пугать.

Он снова шагнул ко мне, вот только я уже нащупала ручку и смогла открыть чёртову дверь.

- Не подходи!

Должно быть, было что-то в моем взгляде и голосе такое, что заставило его послушаться. Или он понял, что сейчас я разговор вести просто не в состоянии, и остановился.

Я же развернулась и со всех ног бросилась вниз, перепрыгивая через ступеньки, не замечая ничего вокруг. Где-то сбоку блеснула розовая вспышка, я повернула на неё голову и, не посмотрев под ноги, тут же зацепилась за начинающийся у подножия лестницы ковер. Понимая, что падаю, и сохранить равновесие не удастся, зажмурилась и повернулась боком, чтобы только удар не пришёлся на Алечку.

Но столкновения с полом так и не произошло. Я открыла сначала один глаз, затем второй. Надо мной снова стоял Андрей Андреевич Финик и, не давая упасть, поддерживал за талию своим длинным хвостом.

- Очевидно, без моей помощи ты не способна даже спуститься по лестнице, - отчеканил он без единого движения мускула на лице.

От этой безучастной маски стало по-настоящему не по себе, казалось, что он вот-вот взорвётся и сделает что-то, что мне точно не понравится. Я даже не смогла найти в себе силы, чтобы сказать «спасибо». Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Да и не заслужил он «спасибо» по большому счету.

Хвост мужчины напрягся, дёрнул меня вверх и мягко поставил на ноги. Несколько секунд я и Финик смотрели друг другу в глаза. Затем я одеревенело развернулась и на негнущихся ногах наконец покинула этот дом.

Оказавшись на своём участке, уселась под куст и, обнимая Алечку, несколько минут раскачивалась с ней из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Необходимо как можно скорее переехать! У меня ведь был план, нужно просто взять уже себя в руки и действовать.

Поднявшись с земли, прошла в дом. Запах гари почувствовала на подходе.

Да что же это за день такой?! А ведь он ещё даже не начался толком!

Вся веранда была в дыму. Я подбежала к плите и выключила безнадёжно сгоревшую курицу. Вода выкипела, и почерневшее мясо превратилось в уголь. А ведь кажется, меня не было всего ничего...

Злость на Финика вспыхнула с новой силой. Этот хвостатый меня ещё и без обеда оставил! Захотелось швырнуть испорченную посудину ему прямо в голову. Ну, разве можно гипнозом уводить людей из дома, когда у них включен газ? Хорошо ещё огонь не потух! Что могло бы произойти - страшно подумать!

Дочка, чувствуя мою нервозность, снова расплакалась. Выдохнув, я отставила испорченную миску в сторону и пошла переодевать и кормить малышку. Пелёнки, в которых была Аля, все промокли, неудивительно, что она так куксится.

У меня осталась большая пачка памперсов, которую я покупала еще в роддом, но понимая, что финансов в обрез, использовать их старалась экономно.

Пока доченька усердно сосала молоко, у меня сосал под ложечкой голод. В голову нет-нет, да закрадывались крамольные мысли. Может быть, зря у меня взыграла гордость? Ведь как говорят: «Дают - бери». С другой стороны, это ведь не гордость, а банальное чувство самосохранения.

Что это за человек такой, если у него в штанах – хвост? Хвост, мать вашу?! А ведь он им спас меня от падения, значит это вполне себе часть его тела. Как такое вообще возможно?

А гипноз? Всегда считала его шарлатанством. А тут вполне реальный, подчиняющий людей…

Когда малышка уснула, все-таки сумела взять себя в руки. Я не имела права долго предаваться унынию. Дел слишком много.

Решительно поднявшись, пошла складывать заказы, которые должна была отнести на работу. Сегодня получу за них деньги.

На самом деле, всё не так уж плохо, и я обязательно справлюсь. Может быть когда-нибудь даже всё-таки открою свое ателье. Но всё же… откуда мог взяться хвост?!

***

Поездка хоть и заняла много времени, но прошла очень удачно. На работе я получила деньги, заглянула в агентство недвижимости, где всё узнала и взяла на изучение договор, по которому они работают. После того, что со мной случилось, все подписываемые документы я проверяла особенно тщательно. Разве что на рынок не успела, но зато удалось перекусить сосиской в тесте, купленной по дороге.

Во всей моей ситуации было хорошо лишь одно – горевать было совершенно некогда. Но иногда всё равно накатывали воспоминания, а на глаза наворачивались слёзы.

Вот и сегодня, возвращаясь домой на автобусе, вспомнила о том, как мы с мужем ездили выбирать дом впервые. Он так хотел простроить здесь семейное гнездо. Так радовался покупке, которую сможет передать своим детям…

Погружённая в свои мысли я не сразу заметила, что что-то не так. Даже припаркованная неподалёку от моего дома машина не заставила меня напрячься. Мало ли кто к Финику приехал. И лишь вывернув с дороги на свой участок, я поняла, что это ко мне.

Во дворе у моего дома стояло несколько женщин, одна из них, что была в форме, поднялась и представилась:

- Майор полиции Сидорова. Отдел по делам несовершеннолетних. На вас поступило заявление. Вы гражданка Балашова Кристина Олеговна?

Первым желанием было сказать, что это не я. Что меня зовут, например, Ириной Ивановой, и вообще я проходила мимо и не имею ни малейшего представления, где искать эту самую Балашову.

- Предъявите документ, удостоверяющий личность, - услышала словно сквозь вату, набившуюся в уши. - Гражданочка. Ау!

Под властным взглядом майора я стушевалась и, с трудом стряхнув с себя оцепенение, полезла в сумочку и вытащила паспорт.

- А вы мне документы покажите, - в последний момент опомнилась я.

Мне под нос тут же ткнули красной корочкой с фотографией этой самой Сидоровой.

- Остальные - члены комиссии, - махнула рукой женщина. – Вы здесь живёте?

Стоявшая рядом молчаливая коллега инспектора тем временем делала пометки у себя в бумагах.

- И ребёнок с вами?

- Нет, не здесь… - я начала оправдываться, не зная, как выкрутиться из этой ситуации.

- Где проживаете в

- У подруги, - не моргнув глазом, соврала я.

Все присутствующие мгновенно скривились как от зубной боли.

- У вас в этом доме вещи разложены, мы в окно видели. Так что открывайте.

Закусив от волнения губы, я оглядела дом и поняла, что действительно оставила открытыми несколько ставней, где стёкла еще были целыми. Трава в том месте была хорошо примята - явно ходили целой толпой.

- Я не живу в этом доме, я живу у подруги, - настаивала. - Я сейчас планирую переезд, выехала из старой квартиры, и поэтому некоторые вещи хранятся тут.

Мне казалось, что говорю я вполне логичные вещи, но, очевидно, собравшуюся комиссию это не убедило.

- Открывайте.

Дрожащей рукой достала ключ и сняла замок с двери. Внутри все ещё пахло гарью, придётся долго проветривать, чтобы запах выветрился. Я зашла последней, держа доченьку на руках.

- Вы не против видеофиксации? - кто-то уже вытащил камеру и направил на мой сгоревший обед.

- Нет! Я против! Не нужно ничего снимать! - в ужасе воскликнула, запоздало понимая, насколько серьёзно всё может обернуться.

- Вас не будет в кадре, нам для отчёта нужно показать условия, в которых живёт ребёнок, - и тут же всей толпой женщины прошли внутрь дома. - Это, я так понимаю, место, где ребёнок спит?

Она указала на чемодан со вложенным в него одеяльцем. Утром я не успела убрать его после того, как выходила стирать в сад, да так и оставила свою импровизированную люльку-переноску на веранде. Да и достирать я тоже не успела, грязные вещи лежали здесь же.

Все последующие события слились для меня в сплошное мутное пятно. Я абсолютно не понимала, что происходит, и со мной ли это происходит. Инспекторы выговаривали мне, чем-то увещевали.

- Да вы поймите нас! Нам поступила жалоба, мы обязаны были выехать. Ну не место здесь ребенку. А что, если похолодает? У вас заслонка в печи сломана, её же топить нельзя - вы сгорите! И пол весь гнилой! Тут же доски проваливаются! У вас для ребёнка ни кроватки, ни одежды толком нет. Грязные пелёнки лежат не постираны.

С каждым сказанным словом я всё больше и больше погружалась в беспросветное отчаяние и отключалась от действительности.

- Мы вам не враги, мы на стороне ребёнка. Решите все свои проблемы, будет, куда принести малышку - сразу заберёте её назад. Понимаете, что я вам говорю?

Я не понимала. Я практически ничего в этот момент не соображала. Слёзы градом катились из глаз, дышать было трудно. Пальцы судорожно сжимали одеяло, в которое я завернула дочку, прежде чем отправиться с ней в дорогу. Как же давно это было! Словно в другой жизни. Мне казалось, эти люди вокруг собрались по меньшей мере вырвать у меня сердце. Они говорят: «Смотрите, мы его заберём, без него вам будет легче решить свои проблемы». Легче? Да ведь без него я попросту умру! И моя дочь - это моё сердце. Мой смысл жить и просыпаться по утрам, смысл бороться во что бы то ни стало.

Я должна была что-то подписать, а потом мои руки опустели. Дом наполнился тишиной. Какое-то временное помешательство. Я вцепилась пальцами в волосы и закричала. Как раненый зверь, как умирающее животное. Они увезли её, мою маленькую девочку. Моё самое любимое на свете существо. Самого дорогого и близкого человечка.