И королевство в придачу - 2

«Чтобы водворять порядок в государстве,

нужно быть безучастным, как водная гладь.

Стоит лишь единожды увлечься чем-либо,

и ты погрязнешь в мире суеты»

Хун Цзычен

Магазин встретил пустотой прилавков и белозубыми улыбками продавщиц. Я даже удивился, зачем в торговом зале нужны две девушки, если из товаров только расставленные редкой цепью десяток-полтора трехлитровых банок с консервированными зелеными помидорами и одинокая скособоченная пачка макарон? Даже уголок для хлебобулочных изделий поражал идеальной чистотой. Ни единой крошки на решетчатых лотках. Словно последний раз товар завозили не раньше месяца назад.

Вообще-то, мне доводилось слышать от отца и деда рассказы о невероятно далеких временах конца социализма, когда в гастрономах было хоть шаром покати, и любой продукт доставался только в результате многочасового стояния в длиннющих очередях. Да и то лишь в том случае, когда удавалось занять ее именно в день завоза товара. А молоко даже внутрь магазина не попадало: прямо с цистерны разливали в бидончики… И сметану… наполовину разбавленную творожной массой.

Откровенно говоря, я всегда относился к тем воспоминаниям, как к беллетристике, которая подразумевает известную толику домыслов и фантазии.

Но даже если и правду говорили, так это было лет двадцать пять тому. А то и тридцать…  точно еще до моего рождения. А сейчас почему ничего нет? Что случилось? И главное когда? Вчера же еще стеллажи супермаркетов ломились от всевозможных товаров, доставленных чуть ли не со всего мира. Куда все вдруг подевалось? Раскупили за ночь или припрятали? Ерунда. Даже перед самым грандиозным подорожанием ни один покупательский бум не выносил из магазинов все подчистую.

— Добрый день, что желаете?

Одна из продавщиц, которая постройнее, направилась в мою сторону, не снимая с лица профессиональную улыбку.

Вообще-то я хотел воды купить. Но, учитывая пустоту полок, вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я слегка растерялся и ответить: «А что вы можете предложить?», — не успел.

Мимо меня, обдав амбре давно немытых тел, торопливо просеменила парочка весьма странных индивидуумов мужского рода. Один в бушлате на голое тело, второй в черно-полосатой тельняшке. Ниже — мешковатые спортивные штаны, заправленные в изгвазданные кирзачи.

Не глядя на нас, оба покупателя целенаправленно устремились ко второй продавщице. Подошли так близко, насколько позволял прилавок, сунули вперед головы и дуэтом что-то негромко забормотали с просительными интонациями.

Продавщица ответила. Кратко. Как отдают команду или назначают последнюю цену, после которой любой торг неуместен. Они переглянулись и закивали. Который в бушлате, достал из кармана что-то завернутое в тряпицу и выложил на прилавок. Продавщица одним движением убрала все это вместе с тряпицей под прилавок, выставив взамен несколько небольших стеклянных пузырьков. Грамм по сто. В такой таре в аптеке перекись продают.

Индивидуумы живо расхватали их в четыре руки и дружно вымелись из магазина.

— Мужчина… — напомнила о себе продавщица, подошедшая ко мне. — У нас не музей… Тут смотреть не на что. Покупать, будете?

Она все еще улыбалась, но уже не так широко, как вначале. Видимо, я повел себя не совсем так, как подобает солидному клиенту.

Еще раз осмотрев пустые прилавки, я не придумал ничего умнее, как кивнуть.

— Талончик…

Вот теперь я смотрел на нее как некое круторогое животное на новые ворота. Девушка даже засмущалась. Но, оценила мой ухоженный вид, хороший костюм… особенно на фоне тех двоих, поправила халат на груди, выбившийся из-под чепчика локон и улыбнулась уже от себя. Как на мой вкус, излишне фривольно, но в рамках приличия.

— Молодой человек, я не пойму… Мы будем покупать или… знакомиться?

Знакомство в мои планы не входило, но и покупать неизвестно что, еще и при помощи талончика, я тоже не знал как. Логично было просто повернуться и уйти, но зачем-то же я сюда пришел? Пришлось изобразить лицом целую гамму чувств, от растерянности до жуткого стеснения. Мол, никогда бы в жизни, но вот так получилось. Жутко неловко, но понимаете… Войдите в положение и всякое такое. Примерно, как смотрит на преподавателя студент, заваливший очередную пересдачу.

Получилось. Девушка посыл прочитала правильно.

— Нет талона, да?

Пожимание плечами в таком случае универсальный жест. Особенно при общении с прекрасным полом. Девушкам нельзя врать ни в коем случае. Это аксиома. Ложь они за версту чуют. Поэтому самый надежный вариант — позволить им говорить за себя. Заодно поймешь, как она к тебе относится, и насколько совпадают ваши желания и мысли.

— Очень надо?..

Глубокий вздох и глаза в пол. Тут главное не переусердствовать с жалостью. Тюфяк, не способный выдавить пару слов, тоже далек от женского идеала.

— Не себе хоть?..

Во взгляде осуждение, значит быстро натягиваем на морду оскорбленное достоинство и возвращаем голосу твердость.

— Да никогда… Разве вы не видите?

Девушка посмотрела еще раз. Взгляд, как у оценщика в ломбарде. Тому тоже приходиться выслушивать уйму душещипательных историй, имеющих одну цель: поднять цену. Но приличный костюм и гладковыбритое лицо работали на мою версию, и продавщица сдалась.

— Деньги хоть есть?

Быстро достал из внутреннего кармана пухлый бумажник, а из него какую-то купюру. Большую и хрустящую. Цен я не знаю, так что лучше переплатить, чем нарваться на отказ.

— Хватит?

Судя по выражению лица девушки, даже с избытком.

— Сдачи не надо…

Это я зря. У продавщицы наступил кратковременный шок. Похоже, бумажка с цифрой пять и четырьмя нулями существенно превышала цену предполагаемого товара. В разы…

— О, Боже… Это ж кого так прижало?.. — пробормотала она тихонько и мелко перекрестилась. Потом нырнула под прилавок и выставила на него уже знакомые мне флакончики. Сперва пять… Посмотрела на деньги, подумала и прибавила еще два. Потом сложила все в небольшой полиэтиленовый пакет с изображением жирно зачеркнутого стакана.

— Вот… Больше не могу, извините… Это все, что на смену выдали. Честно. Вон, хоть у Дуси спросите.

— Спасибо… Этого хватит… я думаю.

Я по-прежнему ничего не понимал, но дольше оставаться в магазине не имело смысла. Взял пакет, ненароком прикоснувшись при этом к ее руке. Девушка вздрогнула и неуверенно произнесла полушепотом:

— Мы до пяти работаем…

— До пяти?.. — переспросил я машинально.

— Ну, да… — кивнула девушка. Сегодня же пятница. Короткий день… Да и смысл сидеть дольше? Кому надо уже затарились. Теперь до вторника никто и не покажется.

— А почему аж до вторника? — я по-прежнему конкретно тупил. Но надо ж было хоть какую-то информацию получить.

— В понедельник же завоза нет… — и видя, что я все равно не понимаю, объяснила доступнее. — Кто ж за руль сядет? Не, водители найдутся, но ни один врач путевку не подпишет. Оно им надо?

— Ах, в этом смысле… — я сделал умное лицо. — Тогда понятно… Значит, до пяти...

Я понятия не имел, где нахожусь, что происходит и куда мне идти, когда окажусь снаружи. Поэтому решил не отказываться от возможности продолжить знакомство. Девушка симпатичная, деньги, судя по толщине бумажника, имеются. Так что на какое-нибудь кофе с пирожным точно хватит, а там будем посмотреть.

— Леночка…

Задумавшись, я не сразу сообразил, что продавщица правильно поняла мои слова и подхватила инициативу..

— Красивое имя. Николай… И я не прощаюсь…

Перешагнул порог и остановился в узком тамбуре, между внутренней и внешней дверью. Собираясь с духом, прежде чем выйду наружу, поскольку не имел ни малейшего понятия, что меня там ждет.

— Эй, подруга! — донесся голос второй продавщицы. — Ты чего к этому алконавту прилипла? Совсем что ли по мужику оголодала.

— А ты нет? — огрызнулась Леночка. Но все же снизошла до объяснения. — Глаза разуй. Ты видела как он одет? Да нашей с тобой годовой зарплаты не хватит даже на одни ботинки. А костюм?.. Теперь сюда смотри… Ты сколько в гастрономе работаешь?

— Седьмой год. А что?

— И много видела алкашей, которые за фанфурики пятидесятитысячными купюрами расплачиваются?

— Иди ты? Реально «Мономаха» выложил? Не врешь?

— Сама смотри… И знаешь, что сказал?

— Даже боюсь предположить?

— Сперва спросил: «Хватит?». А потом: «Сдачи не надо».

— То есть как? Откуда у тебя упаковка?

— Какая упаковка, дура? Всего семь флаконов и было. Которые мы для себя припрятали.

— Офигеть! С Луны свалился, что ли? Цен не знает? Или его так плющило, что все пофигу, лишь бы вмазать? Вот чертовы пьянчуги. Совсем на свете мужиков нормальных не осталось. Чтоб вы уже поскорее передохли от своей водяры!

— Нет, не похож он… — встала на мою защиту Леночка. — Бритый… Отутюженный… Да и не пахло от него совсем. Видимо, для друга брал. А что цен не знает… Знаешь, Дусь… Я думаю, он из тех… ну, которым все шофер или адъютант домой приносит. Из спецраспределителя.

— Ой, мамочки! Как же я сама не сообразила? — всплеснула руками вторая продавщица. — Что ж ты, дура, вот так просто его отпустила? На навар позарилась?

— А что мне надо было за рукав хватать? — опять разозлилась Леночка.

— Да хоть за штанину! — продолжала разоряться практичная Дуся. — Хоть за полу… Такой шанс раз в жизни. А ты… тетеря.

Леночка промолчала. Не знаю, почему она не сказала подруге, что мы условились встретиться после закрытия магазина. Может, не хотела спугнуть удачу. А может, сама засомневалась в том, что это действительно произойдет, и не хотела глупо выглядеть, если окажется, что мужчина просто пошутил. Не суть… Я открыл вторую, внешнюю дверь, и шагнул за порог…

* * *

Темно… Не в смысле, в глазах, а просто — ночь на дворе. Вон, звезды над головой блещут. Вот только я почему-то не стою, как полагалось бы, выйдя из магазина, а лежу на спине. Причем, момента падения совершенно не помню. Да и не болит ничего. Что тоже весьма странно. Кому хоть раз не посчастливилось навернуться со ступенек, понимает... У меня, к примеру, имеется определенный опыт. Однажды поскользнулся зимой… Как не убился, до сих пор удивляюсь. Спасло, что затылком приложился к углу ступеньки, а не основанием черепа или шеей. А голова была упакована в теплую меховую шапку, с завязанными сзади «ушами».

Ладно, с «помню — не помню» бывает по-разному, но сам магазин куда подевался? Или у меня тот самый классический случай: «А потом на развалинах часовни…»

Приподнялся, опираясь на локти, и… облегченно вздохнул. Тьфу… Я уж было поверил, что меня опять куда-то переместили «доброжелатели». А это всего лишь сон. Будем надеяться, что не вещий.

Вон щит в землю воткнутый стоит, а на нем, как на насесте, дремлет Синильга. Рядом тихонько сопит пленница. Притворяется, похоже… На всякий пожарный, невзирая на заверения в преданности и уважении, прежде чем лечь спать, амазонку я снова связал. Ну, а чего? Девушке не привыкать, а мне спокойнее. Хватит и одного трупа.

Костер тоже потушил. Комаров дым все равно не отпугивал, а неожиданных гостей, случайно завернувших на огонек, с меня достаточно. Не люблю ночных боев. С кем сражаешься не видно, руку вовремя не придержишь, а моему мечу только дай подраться. Так и норовит каждого, в ком ворога и супостата заподозрит, в лапшу порезать. Для надежности… Чтоб регенерировать не смог. А то разные попадаются… Мир ведь магический, чтоб ему пусто. Куда не посмотришь, все не как у людей, — а элементарного телепорта из пункта «А» в пункт «Б» не допросишься. То так зашвырнет, что фиг выберешься, то — как сейчас. Обещали столицу Царицы амазонок, а оказался посреди бескрайней степи, с единственным ориентиром на всю округу. Ага, каменный истукан, в народе «скифская баба» называется. Торчит на кургане с незапамятных времен и дорогу заплутавшему путнику указывает. Если тот спросить умеет…

Повезло, хоть не плутал долго, сразу на засаду напоролся. Оказалось, тутошние девы-воительницы тоже любят у дороги путников подстерегать. Точь-в-точь, как в моем прошлом мире доблестные труженики ГАИ. Только вместо полосатых жезлов, амазонки предпочитают выскакивать из укрытия с острыми копьями в руках. Зато и второе отличие имеется: гаишника, каким бы жлобом не оказался, убивать нельзя… как бы не хотелось. А озверевшую бабу, тычущую в твой организм оружием, можно. И никакие феминистки и другие защитники женщин, непрерывно угнетаемых подлыми мужиками, даже не пикнут.

Во-первых, — потому что не фиг на людей с копьем бросаться, даже права... тьфу, имени не спросив. А во-вторых, — не водятся здесь такие. Амазонки есть, а феминисток нема. Потому как если б нашлась хоть одна полоумная, вякнувшая о том, что женщины нечем не хуже и должны иметь равные с мужчинами права, уверен — ее недолгая жизнь прервалась бы раньше, чем она успела бы объяснить сестрам меча и копья, что совсем не то имела в виду, а даже наоборот. Поскольку для дочерей степи мужчина был существом ничтожным и доброго слова не заслуживающим.

Разве что в самых исключительных случаях. Когда ему удавалось брать верх. Не в смысле, оказаться сверху, а — победить девушку в схватке, или как в моем случае, ошеломить ценным подарком.

Впрочем, второй вариант срабатывал и в прошлой жизни. И чем дороже подарок, тем безотказнее результат. В моем же случае хватило рулевого пера Синильги.

А это третье отличие нового мира, которое не могло не радовать. Поскольку в хвосте орлана перьев много, и они сами растут. Даже поливать не надо. Хватит одарить не одну дюжину.

Вот только не нужна мне ни эта дюжина, ни другая. Леонидию бы найти и вернуть… А то что-то неспокойно на душе.

Дыхание пленницы, — чьей жизнью и честью, я так и не воспользовался, несмотря на предложение, поступившее вслед за подарком, — изменилось. Стало слишком размеренным. Значит, проснулась и не знает, как себя вести. Вот и лежит смирно, покуда повелитель Синей Птицы не соизволит о ней вспомнить.

М-да… Замысловато у них тут. То убить пытаются без каких-либо предварительных разговоров и объяснений. То в верные слуги записываются. Несмотря на мою бесспорную принадлежность к презренному мужскому роду.

Я повернулся на бок, протянул руку и вытащил кляп изо рта амазонки.

— Спасибо… — негромко произнесла пленница… или кем она мне доводится теперь?

— Не за что… Выспалась? Поговорим?

— Как прикажет Летающий с орланами, — безропотно согласилась девушка.

— Ну, пусть будет Летающий… Хотя Николаис мне уже привычнее. А тебя как зовут?

— У меня еще нет имени, Летающий с орланами. Сегодня сестры должны собраться в Круг и дать имена всем, кого посчитают достойными.

Девушка тихонько вздохнула и прибавила.

— Увы… меня там не будет…

— Далеко идти? — не сообразил я сразу. — Долго?

— Идти? — переспросила амазонка. — Не знаю… Наверно. Всадник за день доберется. А если бегом, то можно и к обеду успеть.

Интересный вариант. Бегом, значит, быстрее, чем верхом? Хотя, почему нет? Я же не знаю, какие у них тут лошади… Может, вроде пони? А ножки у девушки длинные, стройные… Такими можно с легкостью не одну версту отмерять. Вот только мне за ними сто пудов не угнаться…

Ага, как раз из-за них. Пудов в смысле. И собственных, и приобретенных… В виде доспехов и прочей амуниции. С дистанции не сойду — на это здоровья хватит. Но тягаться наперегонки с конем не рискну. И даже с осликом…

Хотя…

Мысль причудливо соскользнула с ослика на безымянную девицу. Если она такая прыткая… Нет, навьючивать амазонку, как длинноухое животное, я не собирался, но почему и не разделить груз поровну? Вернее, ей — все то что не имеет режущих и рубящих краев, а себе оставить только оружие…

— Но не в этом дело… — продолжила тем временем девушка. — Я не войду в Круг, потому что не выполнила задание. И не заслужила имени.

Ага. Тут проблема посерьезнее, оказывается. Для получения имени не только вековой ценз надо преодолеть, но и заслужить.

— И что помешало?

К этому времени рассвело достаточно, чтобы можно было прочитать ответ в ее глазах.

— Я?! Но чем?

Память услужливо подсказала прочитанные в свое время книги об американских индейцах, где перед посвящением в воины, юношей тоже подвергали различным испытаниям на выдержку и мужество. Весьма болезненным.

— Неужели тем, что развязал? Так это не нападение было? А всего лишь испытание на выдержку? Черт… Но я же не знал… Может, если я расскажу сестрам, как было… — взгляд упал на труп второй амазонки, и слова прилипли к языку. — М-да… Не уверен, что объяснение им понравится больше. Но, с другой стороны… Вы же сами. Могли хоть словом обмолвится. Или знак какой поставить…

— Вообще-то, — отозвалась девушка, — костер дымился…

— Ну, да… Иначе как бы я тебя нашел.

— Ты не понял. Этот дымок указывал всем сестрам место испытания. А Герминдия… — девушка тоже посмотрела на мертвую. — Она следила за тем, чтобы все правила были соблюдены. Ну, и чтобы помочь… если я все же не справлюсь. Или мужчин окажется слишком много.

— Ничего не понял… — я помотал головой. — Так на тебя все же напали?

— Нет…

Тема разговора девушке явно все больше переставала нравиться. Но надо же разобраться. В конце концов на мне еще один труп. И когда совесть проснется, хотелось бы иметь возможность оправдаться. Если не в чистую, то хотя бы смягчающими обстоятельствами.

— Нет «что»?

— Напали… но не успели…

— Погоди, — я подсел ближе. — Давай начнем сначала. А то я совершенно запутался. Кто напал? Чего не успел? И куда они потом делись, не оставив после себя совершенно никаких следов?

Девушка неуверенно поерзала, посопела, но поскольку вопрос задал не кто-нибудь, а сам Летящий с орланами, принялась излагать свою историю по порядку.

И как оно в жизни зачастую происходит, все оказалось совершенно иначе, чем казалось.

Подвиг, который должна совершить каждая юная амазонка, чтобы получить имя, заключался не в энном количестве часов, которые надо провести без воды и еды, — хотя и это тоже входит в испытание, — а в том, чтобы победить мужчину. Причем, взять в плен или убить - заранее не оговаривается. На усмотрение победительницы.

Дочери степи отлично знают все более-менее оживленные дороги, по которым в Царство амазонок направляются гонцы, купцы, переселенцы или искатели приключений. Где и устраивают возле них вот такие ловушки на живца. Дальнейшее зависит от поведения тех, кто на приманку клюнет. Если связанная девушка покажется мужчинам легкой добычей, то их, как правило, ожидает разочарование. Иногда быстрое, а иногда и весьма болезненное.

А когда в ловушку попадется более умелый воин или слишком большая ватага, то на помощь «жертве» приходит опытная наставница.

Вот только в этот раз они обе ошиблись. Не сумели распознать во мне избранного. За что и поплатились. Герминдия — жизнью, а девушка — тем, что еще на год останется безымянной. И, судя по тону, которым амазонка это сказала, девчонка явно предпочла бы судьбу наставницы.

А вот это зря. Честь, гордость и все такое — конечно, очень важно. Но в данном конкретном случае, я солидарен с Экклезиастом, предпочитавшего живую собаку, а не мертвого льва.

* * *

— Посмотри на это иначе…

Я развязал девушку, присел рядом, так чтобы по одну сторону была она, а по другую — все оружие. Но она была так удручена, что даже не заметила моих маневров. Пришлось попытаться приободрить.

— Вот ты говоришь, что не справилась с заданием. А теперь скажи, как твои сестры восприняли бы известие, о том, что ты убила Летающего с орланами? Понравилось бы?

Девушка взглянула на меня как на умалишенного и рассмеялась. Как по мне — чересчур громко. Даже Синильга проснулась и недовольно встопорщила перья. Ну, вот кто объяснит, как их понимать? То вселенская скорбь и уныние всего иудейского народа на лице, то хохочет, словно ей пятки щекочут.

— Я спросил что-то смешное?

— Конечно! — снова хихикнула девушка. — Разве можно убить легенду? Ты же бессмертный!

— Ну, это другой вопрос… — на всякий пожарный я решил не углубляться. Если амазонки считают меня бессмертным, то зачем их разочаровывать? Не хуже, чем не оправдать надежды женщины. — Но тогда тебя тем более не в чем упрекнуть.

Посмотрел в непонимающие глаза и объяснил.

— Если меня нельзя убить, то в чем твоя вина? Кто может выполнить задание если оно изначально невыполнимо? Никого же не посылают… например, обогнать ветер или — зачерпнуть лунного сияния?

Похоже, девушка начала соображать.

— Я не подумала об этом… Спасибо… — она буквально ожила и даже непроизвольно стала поправлять прическу. — Да… Все так. Имени могут и не дать. Пусть не по своей вине, но все же испытание я не прошла. Зато и позора на мне нет. Однажды похожий случай уже был. Лет десять тому. Когда пожар не дал сестре Иридии закончить дело.

— Вот и отлично. Значит, у тебя есть повод поторопиться. Пойдем?

Теперь девушка смотрела с сомнением.

— Вместе?

— Ну, да… А что опять не так?

— Нет, ничего… Просто я еще не встречала мужчину, умеющего быстро бегать.

Засранка… Не видела она. Да ты вообще хоть одного мужчину в своей жизни уже видела? А ля натюрель, имею в виду… Блин! Как говориться, вразумить тебя некому, а мне некогда. Разве что личным примером и по ходу движения?

Поэтому улыбаемся во все тридцать два и цедим с ехидной ленцой.

— Значит, самое время познакомиться. Или ты считаешь, что с орланами летать легче, чем бегать наперегонки с излишне самоуверенными девицами? Ну, тогда, скажи это Синильге.

Синяя птица услышала свое имя и заинтересованно посмотрела на девушку. Вряд ли, как на добычу. В образе сокола она и с зайцем еле справлялась. Но амазонка что-то нужное там для себя разглядела, потому что когда заговорила снова, уважительности в голосе заметно прибавилось.

Это зря. Мне больше смешливые барышни нравятся. А почтительность — это привилегия седобородых старцев.

В другой обстановке я бы поспешил снять невольно возникшее напряжение какой-нибудь уместной и слегка фривольной шуткой. Но сейчас я ее не кадрил, значит, придется потерпеть. Зато проще будет убеждать.

— Вот и отлично. Тогда, вперед?

— А как же Герминдия?

Черт! О покойнице я забыл.

— Ты хочешь ее с собой забрать?

— Это было бы правильно, — подтвердила девушка. — Но сестры поймут, если мы ее просто похороним, а семье вернем оружие.

Ну, хоть труп не придется тащить по жаре.

— Ладно. Тогда, тем более, нечего рассиживаться. Могила сама не выкопается? Вот только чем ты ее рыть собираешься? Ножом?

Вообще-то, небольшие тесаки, которыми помимо копий и сабель вооружались амазонки, вполне могли сойти за усеченную саперную лопатку. Но, оказалось, я просто ничего не смыслю в ритуальном погребении дочерей степи. Впрочем, чего еще ждать от мужчины. Оказывается, покойниц не предавали земле, а наоборот — выносили на самое высокое место, откуда мертвая воительница могла в последний раз проститься с любимой степью. В нашем случае — курган.

Шкафоподобная Герминдия весила не меньше центнера, и тащить ее на горку было то еще удовольствие, но по затраченным усилиям и времени, в общей сложности, намного легче и быстрее, чем долбить в сухой земле достаточное укрытие для бренных останков. А заодно, появилась возможность вспомнить о том, что раньше или позже, но спросится за всякое деяние. Удержал бы меч — не пришлось бы теперь пыхтеть.

Хорошо хоть со спартанскими традициями тут не заморачивались. Типа со щитом или на щите… А то я с трудом представляю, как нам удалось бы такой трюк провернуть с учетом моих метр девяносто с хвостиком и максимум метр семьдесят Безымянной. Почему-то вспомнилась сценка с торжественными похоронами Высокого блондина из одноименного фильма. Так что все время, пока мы тащили покойницу волоком за руки, я глупо улыбался и старательно отворачивался, чтобы напарница не заметила неподобающего выражения.

Синильга недоуменно пискнула. Потом взлетела, описала несколько кругов, пытаясь понять, что мы делаем. Но вряд ли преуспела, поскольку даже я не до конца понимал смысла, и улетела, не дожидаясь окончания.

У меня такой возможности не было, так что пришлось честно выполнить последний долг до конца.

Наверху юная амазонка усадила мертвую наставницу возле каменного истукана и попросила оставить их наедине. Мол, по их законам, мужчине можно присутствовать на похоронах только в виде раба, сопровождающего воительницу в мир Весенних Ветров. Будучи предварительно умерщвленным специальным ритуальным образом.

Поскольку у меня подобного желания не было, да и Безымянная не была посвящена в таинство, я попросил девушку, по возможности, не задерживаться и вернулся к месту стоянки.

Развернул карту мэтра Игнациуса, посмотрел и свернул обратно. Увы, в данном случае толку от нее было ноль. Границы степи были прорисованы очень тщательно, но кроме одной точки, указывающей на возможное место сопряжения Пространств, весь остальной район являло собой пресловутую Terra Incognita — то есть земли, где еще не ступала нога картографа. Ни одного ориентира. Даже ближайший курган и тот не отмечен.

Не удивительно, что придворный чародей телепортнул меня совсем не туда, где в данный момент находилась кочевье амазонок. И пытаться исправить ситуацию самостоятельно, — с учетом уже имеющегося опыта, весьма неприятного и чудом не закончившегося печально, — желания не возникло. Лучше уж ногами… Ну что я, реально за девчонкой не угонюсь?

Процесс размышлений самым бесцеремонным образом прервала, свалившаяся на меня, утка. А следом за ней, довольная и счастливая Синильга. Утка была не слишком упитанная, но довольно крупная и весила килограмма три не меньше. Как у бедняжки только силы хватило дотащить такой груз?

Видимо, чары только внешний облик меняют, а по существу, моя синяя птица по-прежнему остается синим орланом. Еще совсем юным, но растущим не по дням, а по часам. И, если верить мэтру, через полгода достигнет таких размеров, что сможет катать меня на спине.

— Спасибо, — похвалил я птицу, выполняя наставления чародея. — Ты у меня умница. Добытчица. Вот только хозяин твой балбес. Не удосужился запастись не только каким-нибудь подходящим заклинанием, а даже спичек не захватил. Так что пропадут твои продукты почем зря. Вон, еще вчерашний заяц валяется.

Синильга спрыгнула с меня на землю, подошла к упомянутой тушке. Посмотрела на нее одним глазом, потом склонила голову на бок и оценила утку. Подумала немного и принялась потрошить длинноухого. Видимо, решила, что утка более свежая и не так быстро испортится.

Аппетит орлана тоже соответствовал не форме, а содержанию. Хорошо, что амазонка вернулась после того, как Синильга закончила трапезничать. Зрелище не для слабонервных… Даже мне жутко было глядеть как в небольшом клювике фальшивой соколихи исчезают огромные куски зайчатины. Иной раз не уступающие размерами целой птице.

А когда посмотрел на девушку, понял, что меня таки есть еще чем удивить. Судя по вещам, которые амазонка надела на себя и объемному свертку за плечами, покойницу раздели до первозданного вида.

Впрочем, если отбросить предрассудки, то почему нет? Мертвому вещи без надобности. А оставлять их мародерам, учитывая специфику захоронения, глупо. Да и вообще, кто я такой, чтобы осуждать чьи-то традиции. Небось их не вчера придумали. Одно плохо: я же собирался навьючить на Безымянную часть собственных вещей, а теперь всю амуницию придется тащить самому.

— Я готова… Можем отправляться…

— Я тоже…

Ну а чего. Долго ли бродяге собираться. Одежда на мне. Меч на поясе. Забросить за спину котомку и щит на другое плечо пристроить.

— Веди…

— А спросить можно? — девушка явно в чем-то еще сомневалась.

— О чем?

— Зачем ты идешь? Чего ищешь?

— Не чего, а кого… Свою девушку. Невесту… А для этого мне надо вашу царицу увидеть.

— Девушку? Здесь? В нашей степи?

— Чему ты удивляешься? Где же еще искать амазонку, как не в ваших кочевьях?

— Ты ищешь амазонку? И она твоя невеста?.. А ее, случайно, не Леонидией зовут?

— Знаешь где она? — я непроизвольно шагнул к девушке. Едва сдержавшись, чтобы не схватить за грудки.

— Знаю, — кивнула Безымянная. — И нам действительно надо поторопиться. Потерявшую честь и достоинство изменницу Леонидию казнят сегодня на закате.

— Что?! Что ты говоришь? Как казнят? За что?!

— «Как» я не знаю. Это Большой Круг решит. А «за что» — слышала. Она пыталась убить царицу…

Седой ковыль ровными волнами захлестывает грудь, но, в отличии от морских вод, его нельзя зачерпнуть ладонью и освежиться, смыть с лица едкий пот, то и дело заливающий глаза.

Конечно же, я переоценил собственные силы. Многочасовое лежание на диване и езда в общественном транспорте не прибавляют выносливости. Даже, если сумел пройти все три «Готики» и то недоразумение, которое назвали четвертой частью, а в «Древних свитках» неустанно прокачивал ловкость и акробатику.

И понял я это уже на первых пяти километрах. Еще часок держался исключительно на морально-волевых и энергии, которой меня подпитывал меч. Но, глядя, как ровно бежит… нет, скользит по зеленым волнам амазонка, — кстати, не только не запыхавшаяся, а даже не вспотевшая, — понял, что надо срочно что-то предпринимать. В общем, одно из двух. Либо я ударю мордой в грязь, причем, как бы от имени всех мужчин, чью честь самонадеянно пытался отстоять, либо — придется хитрить и лукавить.

Размышлял и колебался недолго. В конце концов, сыновья Адама грешат этим с дочерями Евы со дня вкушения запретного плода. В смысле, достигают цели любым путем и способом. В том числе и обмано… военной хитростью.

Тем более, это же не Олимпиада, где за использования допинга можно остаться без награды.

Вариантов имелась, как всегда, тоже пара. Радикальный — с использованием карты перемещений, и промежуточный — в виде бонуса от кольца скорости.

Как и всякий интеллигент, я сперва собирался обойтись полумерами. Но все же хватило ума не рисковать и не менять одну проблему на другую. Повернув камешек в кольце, я с легкостью обогнал бы девушку, чем сильно поколебал бы ее уверенность в превосходстве женщин над мужчинами. Но потом последовала бы отдача. И я свалился бы без сил. Причем, по закону подлости, в самый неподходящий момент.

Например, если царица Деянира решит, что ей не нужна дружба с принцем Зонненберга, и прикажет казнить меня вместе с Лией.

Карта же, как показывала практика, не грешила точностью и вполне могла отправить меня не в столицу амазонок, а к черту на кулички. Тем более, что расположение этой самой столицы, я выведал у Безымянной весьма примерно. Впрочем, больших рек в степи не так уж и много, а мест, где течение огибает остров, и того меньше. На карте я нашел три. Но, поскольку амазонка намерилась добежать туда всего за несколько часов, то вполне логично предположить, что выбирать надо ближайшее. Ну и если промахнусь — ничего страшного. Махну оттуда в замок и напрягу Игнациуса. За что я ему… в общем, пусть отрабатывает высокое и почетное звание дворцового мага.

Зато душа успокоится. Волнуюсь я… Ведь безымянная лишь примерно знает время казни. А если Деянира обиделась сильнее и решит не откладывать до заката?

Нет, решено… Лучше перебдить. Надо только от свидетельницы избавиться, прежде чем телепортироваться… У чародеев и амазонок отношения сложные, так зачем заранее создавать себе лишние хлопоты?

— Я вот что подумал… — зачерпнул у меча еще чуток энергии и поравнялся с девушкой. — Может, лучше будет, если ты предупредишь сестер обо мне? Все же амазонки мужчин не слишком жалуют. Вдруг, не сразу догадаются, что я с орланами летаю, или Синильгу не разглядят вовремя? Пристрелят, а после — сожалеть будут.

Амазонка насмешливо глянула на меня, мол, так я и знала: скис… все они мужчины... Но, я бежал свободно, дышал ровно, так что как бы ей не хотелось, а уличить меня в слабости не получалось. Зато логика в словах имелась.

— Да… — подумав немного, согласилась Безымянная. — Отпусти меня вперед и держись на расстоянии видимости. Этого времени мне хватит, чтобы предупредить стражу.

— Договорились…

И только после этих слов, я понял, что не все так гладко. Девушка меня щадила и бежала в пол силы… Теперь же рванула так, что только пятки засверкали.

Невероятно… С такими резвыми ножками, не то что конские копыта, а и птичьи крылья без надобности. Для путешествий, я имею в виду.

Остановился и вытащил карту. Но прежде чем тыкать в нее, позвал Синильгу и велел занять свое место на щите. «Гладь Пруда», прежде чем за спину забросить, тоже не забыл перед этим приласкать и попросить не терять бдительности. Потому что стреляют амазонки быстро. Причем, вполне возможно, даже быстрее, чем думают. И, невесть откуда свалившегося незнакомца, вполне способны попотчевать дюжиной-другой стрел чисто машинально. Для профилактики… Русалка, естественно, промолчала, но хвостом, вроде, шевельнула. Мол, не волнуйся, хозяин, службу знаем.

Потом погладил «Улыбку». Вытащил из ладанки и погрел на ладони.

— Вся надежда на тебя. Подсоби оказаться в нужном месте. Пожалуйста… Слов нет, ты и так помогаешь, но сейчас особый случай. Очень надо…

И только после этих ритуалов, достал меч и развернул карту. Выбрал нужную точку и прикоснулся к ней пальцем…

Пронзительно засвистело в ушах, свет мигнул, и я увидел лежащую на спине Леонидию. Совершенно обнаженную… В позе «звезды». Рот заткнут. Во взгляде полная покорность судьбе, лишь губы сжала скорбь, а в глазах затаились скупые слезинки неправедной обиды.

Женская красота — страшная сила. Это вам любой владелец порносайта или глянца для взрослых подтвердит. Особенно в натуральную величину. Вот и я тоже завис на какое-то мгновение, таращась прямо перед собой, совершенно не в состоянии адекватно воспринимать действительность. Секунд пять наверно глазел, прежде чем заметил, что моя красавица смотрит на облака не для своего удовольствия, а потому что привязана. И не к колышкам или кровати, а бычьим упряжкам. А погонщики уже замахиваются кнутами.

К счастью, оцепенение прошло. Ну, а дальше все понеслось так стремительно, словно с кручи сорвалось.

Глухо ударили в щит первые стрелы, толкая в спину. Рванулась ввысь Синильга… Но я уже поворачивал камешек в оправе кольца, и орлан застыл над головой… Летящие в меня стрелы — тоже. Чужого мне не надо, а птицу сцапал и сунул под мышку. Пока не забыл. Потом, четырежды дотянулся мечом до ремней, и Леонидия повисла в воздухе, чем я не преминул воспользоваться для общего блага… Одной рукой карту разворачивать неудобно, зато, если воспользоваться животом девушки, как столом...

Опять засвистело в ушах, мигнуло в глазах, шлепнулось тело, задергалась подмышкой Синильга, а потом одновременно раздались два возгласа. Леонидия охнула, свалившись на пол, а мэтр Игнациус, судя по интонации и некоторым междометиям, так сильно не удивлялся давненько. Правда, маг быстро совладал с собой и когда заговорил, голос его уже был лишен эмоций:

— Здравствуйте, ваше высочество. Госпожа Леонидия… тоже рад вас видеть. Эээ… прошу прощения, мой принц. Я не совсем понял мизансцену. Вас перенаправить в спальню или попросить Аристарха принести девушке одежду?

Не знаю, что хотела сказать амазонка, но, поскольку во рту Лии торчал кляп, мы с мэтром услышали только мычание.

— Значит, бассейн… — почему-то решил Игнациус, вздымая руки, и секундой позже, мы плюхнулись в воду.

Странное решение, особенно с учетом того, что я был полностью одет, еще и с орланом в руках.

Но, как оказалось, житейская мудрость магистра не подвела. Истошный визг и недовольный клекот стояли всего минут пять. А потом воцарилась благословенная тишина. Да и мне, если честно, купель пошла на пользу. Решительно не могу понять, чем людей так манят сухие и пыльные равнины. Другое дело водоемы… Не зря же жизнь именно в воде завелась. Хотя, с другой стороны, зачем-то же она из нее вылезла?

Тем не менее… Например, сидя по шею в воде, можно всласть поплакать. Не сдерживаясь и не стесняясь. И никто не удивится почему у девушки мокрое лицо, а у меня влажные глаза… Особенно, если рыдать, не слишком громко.

Впрочем, можно и громко. В конце концов, я этот… принц или кто? Так почему бы моей невесте и будущей королеве не поплакать, когда, где и сколько ей захочется?

— Спасибо…

Никогда не умел вести себя в такой ситуации. Ведь глупо же отвечать: «Не за что», или «Пожалуйста». А промолчать и того хуже, форменное хамство.

— Да, я это… Блин, как прилипло… — брякнул первое, что в голову пришло, дергая перевязь. — Помоги раздеться… А то намокло все.

Лия захлопала ресницами, открыла рот и… прыснула смехом.

— Ну, да… Ты ему говоришь: «Спасибо», а он в ответ: «Помоги раздеться»

— Ага… — проворчал я, отчаянно воюя с кольчугой, упорно не желающей слезать. — Еще скажи, что все мужчины одинаковы.

— Разве нет? — пожала плечиками амазонка. — Кто еще пробует раздеваться, не развязав пояс? Стой спокойно… Да не дергай. Только узлы затянешь… Сама справлюсь. И руки убери… Не сейчас… А в глаз?

Я и не настаивал. Так… невинные шалости, чисто на инерции… Возможно, при должной настойчивости, Лия и согласилась бы снять стресс от незавершенной казни самым простым и надежным способом. Но для меня самого использование «ускорителя» не прошло бесследно. И, перефразируя частушку, в данный момент по женской части я был только теоретик…

Но все же купание пошло на пользу и из пруда мы выбрались совсем другими людьми. С которыми уже можно было даже поговорить… Особенно переодев сперва в сухую и чистую одежду. Я и не заметил когда Аристарх успел ее принести. Впрочем, не удивительно. Дворецкий, если надо, мог передвигаться совершенно бесшумно. Кстати, вот и он сам. Стоит поодаль, учтиво кланяется.

— Добрый день, ваше высочество. Госпожа… Прошу прощения, вас сегодня не ждали. Обед будет готов только через час. Но, если хотите перекусить с дороги, я накрыл стол в беседке.

— С удовольствием… — отозвалась Леонидия и, словно извиняясь, объяснила. — Трое суток даже маковой росинки во рту не держала… М-да… Съездила домой, называется. Проведала родню.

* * *

Настоящий джентльмен не должен спрашивать у леди, как она проводит время, но я не обременен излишками воспитания, поэтому вытерпел с расспросами ровно до того времени, как Лия управилась с парочкой жареных рябчиков и отвлеклась от тарелки, чтобы запить проглоченное мясо.

— Слушай, я так и не понял, а зачем тебе понадобилось царицу убивать?

— Да не собиралась я ее… — начала отвечать амазонка, а потом подозрительно поглядела на меня. — А ты откуда знаешь? Мэтр Игнациус следил за мной?

— Это невозможно… — маг ответил раньше, поскольку как раз в это время присоединился к нам. — Разрешите?

Вообще-то, разрешения принято спрашивать прежде, чем усесться за стол, но магистру Академии чародейства и волшебства можно пренебречь подобным нюансом. Не, ну а кто откажет?

Во-первых, — это неуважение к его многосотлетним сединам. А во-вторых, — связываться с волшебником себе дороже. Наш тутошний венценосный предок не пришелся по нраву какому-то чародею, так всему роду приходиться теперь расхлебывать последствия проклятия. Даже меня, жителя другого мира, в этот водоворот втянули. И фамилии не спросив. Так что пусть себе сидит. Тем более Игнациус как раз дедуля полезный. Я его за язык не тянул, сам себя придворным магом обозвал. Моим… И что намного важнее — не отказался от своих слов, даже после того, как выяснил кто я и откуда. Более того: предложил свои услуги и всяческую помощь.

Уж не знаю точно, в чем его интерес, но похоже, что к тому пакостнику, который всему королевству жизнь испортил, у Игнациуса личные предъявы имеются.

— Наука утверждает, что в мире подобные заклинания существуют, — тем временем продолжил мэтр. — И даже имеются некие артефакты, позволяющие видеть на расстоянии. Но, лично мне подобные вещи пока не встречались. Поэтому, что бы ни разузнал принц Николаис, обошлось без магии.

— Конечно… Мне об этом рассказала одна из твоих сестер. Амазонка то есть.

— И как ее звали?

— У нее не было имени. Девушка еще не прошла посвящения.

— Что?! — Лия даже о трапезе забыла. — Ты говорил с Безымянной? И остался жив?! А ее наставница? Как она это разрешила?! Ты что, убил обеих?

Терпеть ненавижу женскую манеру уводить разговор в сторону. Можно сказать с детства… Ну или с того момента, когда понял что девочки и мальчики — разные существа и отличаются не только внешними признаками. Долго мучился, пока не выработал железное правило: игнорировать любые вопросы, пока сам не получу ответ. Так сказать, по праву первенства. Поскольку пытаться удовлетворить любопытство девушек невозможно. Вопросы они генерируют гораздо быстрее, причем не по сути разговора, а по крайнему слову последней реплики.

— Что ты молчишь?! — Леонидии пауза не понравилась.

— Хочу услышать, зачем ты пыталась убить Деяниру?

Амазонка растерянно умолкла, зато захлопал в ладони мэтр Игнациус.

— Вы меня все больше удивляете, ваше высочество… Вам и в самом деле двадцать три, а не два с половиной века?

Вот только твоих сентенций мне не хватало до комплекта. Я недобро покосился на мага, но смолчал.

— М-да… — смущенно хмыкнул Игнациус и, чтобы реабилитироваться, проявил мужскую солидарность. — Мне тоже хотелось бы понять, каким образом дипломатический визит и подношение дара превратился в покушение на царицу?

Видимо осознав, что против объединенных сил власти и магии ей не устоять, Леонидия махнула рукой и уселась обратно. Но, прежде чем ответить, налила себе в кружку.

— Если честно, я и сама толком не поняла, что произошло… — основательно промочив горло, начала рассказ амазонка. — Сперва все шло, как нельзя лучше. Добралась быстро, без приключений. На страже стояли сестры из моего рода. Обрадовались, увидев живой, дали сменною лошадь. И всего час спустя я уже стояла перед шатром царицы… Деяниру, видимо, тоже волновала судьба гонца, отправленного нею к Густаву IV, так что сама вышла навстречу, как узнала о моем прибытии, — Лия сделала еще глоток. — В шатре она была не одна… Вместе с царицей, почтительно держась за спиной, или, возможно, просто прячась в тени, находился еще кто-то. Мужчина или женщина не смогла разобрать. Просто, высокая фигура, в темном, бесформенном балахоне. Вроде бурнуса, которые носят люди песков.

Амазонка еще раз макнула губы в кружку. Видимо, Лия нуждалась в паузах, стараясь припомнить подробности.

— Нет… Лица я точно не разглядела. Да и не до него мне было — перед царицей стояла. Одно показалось странным. Незнакомец все время оглушительно чихал.

— Чихал? — это обстоятельство так сильно заинтересовало мага, что он позволил себе перебить девушку. — И часто?

— Я же сказала… — недоуменно повторила Лия. — Почти непрерывно. Чихнет, проворчит что-то, сделает вот так рукой, — амазонка изобразила движение, напоминающее отмахивание от надоедливой мухи. И через несколько вдохов опять чихнет.

— Очень интересно! — мэтр Игнациус вскочил на ноги. — Ваше высочество, прошу прощения, но мне надо отлучи…

Маг исчез в легкой дымке телепорта, а менее чем через минуту, в том же месте возник мой юный помощник, он же — адепт общей магии первого уровня Мэтью Прудик. Как всегда, взъерошенный. Словно им только что дымоход прочищали. И с праведным возмущением на лице и в глазах.

— Не, ну я не понял?! Почему нельзя нормально сказать?! Выбросили, как… О, здравствуйте, ваше высочество. Рад видеть целым и невредимым… Может, хотя бы вы понимаете, что происходит?

— И я рад тебе, Мэт. Может и объясню. Если расскажешь, что именно с тобой случилось.

— Прикажете подать третий прибор? — вынырнул откуда-то из-за спины Аристарх.

— Это же тот самый шарлатан… — удивленно начала Леонидия.

— Подавайте, — кинул я дворецкому и повернулся к амазонке. — Леонидия, позволь представить тебе лучшего ученика метрессы Корнелии и моего боевого товарища.

Мэтью, церемониально поклонился и хотел что-то сказать, но Лидия поднялась и ткнула в его указательным пальцем.

— Коля! Это он! Тот самый неуч, который продал мне заклинание «Чистого огня»! То самое, из-за которого ты чуть не погиб!

— Я знаю, — пришлось силой придержать амазонку, вознамерившуюся воздать халтурщику по заслугам. — Забудь! Он не нарочно. Хотел, как лучше. Да и чего прошлое ворошить? Зато, Мэтью, пару дней тому спас мне жизнь. И это не преувеличение. Так что все счета оплачены с лихвой.

Леонидия недоверчиво поглядела на юного адепта магии. Ее можно было понять. Мэтью легко было принять за младшего приказчика, помощника стряпчего, нерадивого спудея, но на боевого мага, даже адепта, его растрепанные вихри и улыбчивое, конопатое лицо никак не тянули. И, похоже, парень тоже это понимал. Потому что еще раз поклонился и объяснил:

— Прошу меня извинить, госпожа воительница, но я не нарочно. Заклинание хорошее… Просто, тогда я еще не понимал всей важности толщины линии и точности радиуса завитков в рунах. Увы… Кто из нас не ошибался в молодости?

Фраза, уместная в устах Игнациуса, произнесенная юношей, могла вызвать только улыбку. Зато и обстановку разрядила.

— Присаживайся, старичок-боровичок, — хмыкнул я. — Кстати… Ты как в академии очутился?

— Да так же, как и всегда… — развел руками парень. — Метресса почему-то решила, что я созрел для сдачи экзамена за второй круг обучения. И выдернула меня в Сорбону.

— Сдал?

— Не знаю… Она как раз собиралась огласить вердикт, когда объявился мэтр Игнациус. Сказал: «Я нашел его!» Метресса побледнела, цапнула со стола какой-то медальон. Но в этот момент мэтр заметил меня и отправил к вам. Прибавив только: «Ждите». Вы не знаете, кого именно мэтр нашел?

— Могу лишь догадываться, — ответил я. — Леонидия рассказала, что у царицы Деяниры гостит некая таинственная личность, страдающая насморком. А мэтр совсем недавно, наградил одного супостата проклятием чихания. Думаю, именно это обстоятельство и заставило так бурно отреагировать.

— Угу… — кивнул Мэтью. Похоже, адепт магической академии знал тайну проклятия моего королевского рода. Впрочем, на то он и любимый ученик. — Тогда понятно, зачем ему понадобилась помощь метрессы. Маг, наложивший такое мощное проклятие, должен быть очень сильным. Но, против двоих мэтров, да еще наших, — усмехнулся парень, — даже сам Корнелиус Малькут не устоял бы. Так что очень скоро мы тоже увидим врага вашей семьи, принц Николаис. Или хотя бы узнаем, кем он был при жизни.

— Хорошо бы… — я решил подождать с выводами. Не зря у нас в роду одна из главных поговорок: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнул! А как перепрыгнул — сперва посмотри во что вляпался».

* * *

Мне никто не возражал, и на какое-то время за столом воцарилось полное согласие, лишь изредка нарушаемое хрустом хорошо прожаренных перепелиных косточек или звоном посуды, если к одному и тому же блюду одновременно тянулось сразу двое. Не хотелось нарушать идиллию, но еще больше свербело услышать историю Лии целиком.

— Любимая, извини, что отрываю… И все-таки, если не затруднит… Неужели все из-за того, что ты хотела освободиться от клятвы?

Леонидия замерла, словно одна из упомянутых косточек застряла у нее в горле, потом сглотнула и отрицательно покачала головой.

— Нет! Разговора вообще никакого не получилось. Я успела сказать лишь, что хочу передать царице поклон и дар от наследника престола Солнечного Пика. Потом, вытащила из ножен Лунный Блик. И все. Странный незнакомец завопил дурным голосом: «Убивают!», «Покушение!», «Спасайте царицу!». Я глазом моргнуть не успела, как сестры из ближнего венка охраны навалились, выбили оружие и скрутили меня. Хотела объяснить, что это недоразумение и сабля — подарок, а не оружие, — но незнакомец сделал вот так, — Леонидия произвела движение пальцами, словно что-что брала из воздуха щепотью, — и у меня пропал голос.

— «Безмолвие», — объяснил Мэтью. — Причем, если незнакомец при этом ничего не произнес, то маг он и в самом деле сильный. И надолго ты потеряла дар речи?

— Точно не знаю, — пожала плечами девушка. — Потом мне вставили кляп. Надолго, наверно… Я ведь пыталась объясниться, а не получалось даже мычать. И еще. У меня все время было ощущение, что это всего лишь сон, и все закончится, надо лишь проснуться.

— Плюс «Иллюзия», — Мэтью хмыкнул. — Одним жестом. Силен… Хорошо, что мэтр Игнациус не пошел ловить его в одиночку. А потом?

— Бросили в зиндан. Хотели казнить. Потом появился Николаис и спас меня…

— Казнить? — у Мэтью странно заблестели глаза. — А как именно?

— Эй-эй! — одернул я парня. — Это еще что за нездоровое любопытство? Ты у нас, дружище, часом не тайный сторонник бдсм отношений?

Маг-недоучка удивленно заморгал:

— Чего сторонник?

— Тех, кто получает удовольствие от чужих страданий…

Мэтью покраснел и возмутился:

— Скажете тоже, ваше высочество. Кто рос сиротой на улице, тому побои и унижения об удовольствиях не напоминают.

— Чего ж тогда?

— Мне вскоре зачет сдавать, по истории. Там и о казнях вопросы есть. Вот я и заинтересовался. Дочери степей в этом деле весьма щепетильны. И каждому преступлению определяют конкретное наказание. Чтобы всем сразу была понятна степень вины преступницы. К примеру, за покушение на царицу… это… я думаю… сейчас, сейчас… Гм… Четвертование? Угадал?

Леонидия вздрогнула и потянулась за кубком.

— Слушай, ты! Умник! Тебе никто не говорил, что любопытной Варваре нос оторвали? — вскипел я. — Или заткнись, или проваливай из-за стола! Ты же не книгу листаешь! Не порть людям аппетит.

Мэтью, с оскорбленным видом, пожал плечами. Мол, что не так? Все живы, здоровы а неприятности уже в прошлом. Почему не обсудить? Не любопытства же ради.

Ничего. Переживет. А потом глядишь и поймет, что не со всякой тайны стоит покров срывать. Иной раз такое узришь, что и ослепнуть недолго. Тем более помочь не сложно.

— Аристарх…

— Да, ваше величество.

— Скажи, у нас найдется человек, сведущий в пытках?

— Надо у Лавра Тулия спросить. Думаю, среди его ветеранов найдутся люди, умеющие вести расспрос.

— Отлично. Зови капитана. Наш друг Мэтью сильно интересуется этим знанием. А поскольку один раз испробовать лучше, чем сто раз услышать, мы просто обязаны помочь студиозусу в его рвении к науке.

— Что?! — внимательно посмотрев на меня и не заметив на лице ни тени усмешки, парень не на шутку забеспокоился. — Зачем? Не надо… Мне вполне хватит теории… Николай! Ваше величество, не надо палача… Леонидия, простите великодушно. Я все понял. Я не хотел…

Гм… Я, конечно же, прикалывался. Зато парень, похоже, говорил всерьез. А это значит, что он думал… нет, был уверен… в моем праве и возможности казнить и миловать. Причем, не только собственных подданных. С другой стороны, а что тут странного? Самодержец я или хрен собачий? Круто…

Ответить не успел… Закружились два вихря, а мгновением позже в беседке возник мэтр Игнациус и великолепная метресса Корнелия. Мэтр — хмуро супя брови и даже в момент переноса не прекращая теребить бороду, а волшебница — как всегда обворожительна и грациозна. Не в обычном платье, а легкой, шелковой драпировке, изумительно яркой расцветки. Полупрозрачная ткань свободно спадала с обнаженных плеч, но при этом, совершенно невероятным способом подчеркивая грациозные изгибы фигуры. А на лепестках розы, вместо заколки, удерживающей всю эту галантерейную конструкцию, посверкивали капли росы, весьма искусно вырезанные из камня, а то и настоящие.

— И что же мой ученик успел натворить за столь короткое время, — поинтересовалась волшебница, — что ему понадобился палач?

— Эээ… — начал было Мэтью.

— Похоже, Игнаша, мы чуть-чуть поторопились. А согласились бы задержаться у Деяниры на обед, то я имела бы возможность и в третий раз увидеть нашего принца в подземелье. Право слово, это уже становится традицией.

— Нет-нет, госпожа Корнелия, — привстал я из-за стола. Высочество или величество, а выказать чуточку уважения даме и чародейке, корона с головы не свалится. Даже, наоборот… — Все не так печально. Мой друг упомянул о экзамене по вопросам истории казни. А я предложил ему побеседовать с профессионалом. Мастером заплечных дел, так сказать… Исключительно теоретически.

— Похвально, — кивнула метресса. — И печально. Если юноши, в присутствии такой красавицы способны думать о науке. В наши го… — волшебница не договорила, а лишь вздохнула. Показав мне при этом украдкой кончик языка. Честно… Словно девчонка-подросток, а не почтенная дама.

— Да-да… — рассеянно поддержал ее мэтр. Потом присел на стул. — И небо было синее, и трава зеленее, и вино не такое крепкое… Вынужден разочаровать вас, мой принц, мы опоздали. Злодей ушел…

— Перестань, Игнаша, — махнула на него рукой волшебница, от чего в беседке ощутимо запахло розами. — Никуда он не денется. Сегодня — ушел, завтра — попадется. Не попадется завтра — так через год. Отпечаток ауры мы все же сняли.

— То-то и оно, что сняли, — вздохнул чародей. — И она мне совершенно не нравится. Слишком силен враг. Даже для нас.

— Это ты преувеличиваешь, — фыркнула метресса. — В состязании силы ни с одним из нас ему не справится.

— Вот именно… состязании… — продолжал ворчать Игнациус. — Но он не станет состязаться, а нападет неожиданно. И мы можем не успеть защитить принца.

На этот раз волшебница промолчала, что, естественно, излагаемым новостям позитива не прибавило.

— Одно радует, — в голосе мага все же появился оптимизм. — Николаис умыкнул Леонидию так быстро, что враг не успел его рассмотреть. А изобилие магических артефактов сделало невозможным снять слепок ауры. Так что у него по-прежнему нет твоего лица, и магический поиск невозможен.

— А зачем ему лицо и аура, если есть адрес? Помнится, в прошлый раз, чтобы наслать на меня безумие, этого хватило.

— Совершенно верно, — кивнул мэтр Игнациус, а волшебница наградила одобрительным взглядом. — И какой напрашивается вывод?

Проверка на сообразительность? Да ради Бога. Тоже мне, квадратный многочлен.

— Надо сменить адрес.

— Браво, юноша, — хлопнула в ладони метресса Корнелия. — Надоест править, обращайтесь. С удовольствием приму вас в ученики. Лет через двести будете одним из лучших. Можете мне поверить. А уж я многих повидала…

Интересно, это она намеренно кокетничает, постоянно намекая на свой возраст, или так случайно получается? И мэтра Игнашей зовет. К любовнику, хоть и бывшему, по-другому обращаются. М-да…

— Я подумаю. Спасибо.

— Хорошо, — остановил дальнейший треп мэтр. — А тем временем, ваше высочество, вам и в самом деле надо сменить обстановку… на время, разумеется.

— Уйти из замка? Уверены? А то я столько всего начал…

— Увы, — развел руками маг. — Мне тоже не слишком собственный совет нравится, но лучше отложить дела, чтобы иметь возможность после продолжить, чем… ну, вы понимаете.

Ответа не требовалось. Да и маг продолжил.

— Все не так страшно и сложно, как кажется. С кредиторами вы разобрались. Неделю или две вас искать не станут. Ближайшим соседям показали решительность и умение настоять на своем. Остальные урок учтут. И притихнут. Потом, скорее всего, попробуют повторить. Уже не поодиночке, а группой. Но, активные действия тоже не завтра начнутся. К тому же ветераны Тулия и те новички, которых он повсюду рекрутирует это уже не в пустой замок зайти. Кстати, метресса Корнелия, очень доступно объяснила царице Деянире ее ошибку.

— О, не преувеличивай, Игнаша, — улыбнулась волшебница. — После того, как «серый» маг исчез, царица узнала саблю, а одна из амазонок рассказала о том, что встретила Летающего с орланами и предъявила синее перо, это было совсем не сложно. Так что, Леонидия, денька через три сможешь принять под свое командование отряд амазонок. И да… царица обещала, что круг сестер сегодня же снимет с тебя все обеты и обвинения. Это меньшее, что Деянира может для вас сделать. В виде извинения и первого шага для примирения.

— Совершенно верно, — подтвердил мэтр. — Таким образом, мой принц, армия Солнечного Пика станет еще больше. И сможет остудить самые горячие головы, если таковые объявятся под стенами замка в ваше отсутствие. А ваша будущая супруга… Надеюсь, я не слишком опережаю события и не выдаю желаемое за действительность? Нет? Вот и славно. В общем, я хотел сказать, что Леонидия, как главнокомандующий вооруженных сил королевства, самая лучшая гарантия, что вам будет куда возвратиться, как бы судьба не повернула. А там, закончится положенный траур, и вы сможете не только короноваться, но и обвенчаться.

Вот же хитрец… Так ловко свалил все в одну кучу, что сходу и не разобрать, на что я согласен без дополнительных обсуждений, а над чем стоило бы поразмыслить. А посему, изобразим милостивейший кивок и поднимем кубок. Жизнь продолжается. Хоть и немного по иному сценарию.