И снова девственница!

Жила-была девочка Люба. Ростом не удалась, характером тоже, в смысле его покладистости, спасало только наличие чувства юмора. И если поначалу оно было светлым, то со временем сменило свой цвет на противоположный. Сей метаморфозе способствовала на редкость непростая жизнь. Студенческий брак: головокружительный, страстный, незапланированная беременность... Муж стремительно устроился на подработку, забегал, как в копчик ужаленный, но, оказалось, вовсе не в ожидании чуда, нет. Деньги на аборт зарабатывал. 

- Ну, сама подумай, какой сейчас ребёнок? – увещевал Игорь. - У меня скоро диплом, ты на четвёртом курсе. У нас даже квартиры своей нет, через год дядя Вова вернётся из Китая  - и всё, к родакам придётся переезжать. Давай сначала встанем на ноги, тогда и можно.

- Ты думаешь, что через пару лет она у нас вдруг появится? 

Какая-то сомнительная логика. 

- Баба Клава на меня завещание составила.

Весомый аргумент, ничего не скажешь.

- В принципе я согласна, рановато ещё. - Люба задумчиво теребила короткий ёжик волос на затылке. - Вот только как-то стрёмно ждать смерти хорошего человека.

- А ты не жди, она сама придёт, - оптимистично заверил довольный муж и полез под халатик. - Давай без презика, пока можно.

- Да иди ты! - Отбрыкнулась Люба. - В следующий раз лучше зачехляться будешь. Где там твои деньги?

- Во внутреннем кармане куртки, - недовольно нахмурился муж. - Завтра же вместо пар пойдёшь в больницу.

И она пошла. Сдала анализы, приехала в стационар, где её определили в палату к сохранёнкам и оставили ждать своей очереди. Тут-то девчонку и накрыло. Сначала разговоры: трепетные, полные страха за маленькие жизни. Удивительно, на что только не пошли эти женщины ради того, чтобы просто забеременеть. Одна гормоны пила, вторая легла под иголки к какому-то китайцу, а ей… ей просто так дали. Даже неудобно стало. В какой-то момент дверь распахнулась, и привезли каталку со спящей девушкой. Чёрные вьющиеся волосы, красивая вязь татуировки на бедре и кровавая ветошь между ног.

- Готовься, через полчаса твоя очередь, - равнодушным голосом сказала медсестра и вместе со второй лихо плюхнула девицу с каталки на кровать.

- Чёрт, клеёнка перекосилась, - ругнулась вторая и кинулась её поправлять.

Разобравшись с пациенткой, они, скрипя колёсами, подкатили каталку к Любиной кровати и оставили, сами же удалились на перерыв. Она с ужасом взирала на ветошь, стремительно напитывающуюся кровью. Когда ткань пропиталась до отказа, полилось на клеёнку. Зря они её поправляли, матрац клеёнка всё равно не спасла.

Девчонки притихли и боязливо косились.

- Не могли отдельную палату для них выделить? – возмущение вперемешку с презрением резало сильнее ножа, - мы тут на сохранении лежим, а нам под нос привозят такое!

- Да не говори, - сердито пыхтела другая, - я вот вообще крови боюсь.

Любу начало колотить, она сжалась в компактный комочек и зарылась под колкое больничное одеяло. Мертвенно бледное лицо ещё не отошедшей от наркоза девушки, периодически постанывавшей, казалось восковой маской. Чёрная подводка вокруг глаз лишь усугубляла впечатление. 

«Боже, неужели и со мной так же будет?» 

Старая облезлая каталка с потрескавшейся клеёнкой ждала своего часа, чтобы отвезти её на «стандартную операцию, ничего особенного, в жизни и не такое случается».

Побоявшись минут десять, Любе, наконец, надоело трястись и она вышла в коридор. В столовой народ восторженно внимал Малахову и очередной жертве его мегапопулярного ток-шоу. 

«Терпеть его не могу!» - скривилась Люба и пошла в туалет. В открытое окно задувал ледяной ветер, вымораживая и без того малоприятное помещение. 

-Брр, - вздрогнула Люба. - Что я вообще здесь делаю?

Дрожащими пальцами она набрала мамин номер.

- Мама, - она забилась в ближайшую к выходу кабинку – там меньше сквозило, и попыталась закрыть шпингалет. - Мама, это я.

- Дочка? – тонкий, полный тревоги голос крепким якорем зацепил мечущееся сознание. - Дочка, с тобой всё в порядке?

- Нет. - Правда далась с трудом, шпингалет отсутствовал как данность. - Как ты догадалась?

- Мне вчера сон плохой приснился, будто вы с Игорем ребёнка съедаете, в ресторане, под соусом бешамель.

- Да мама, - она в очередной раз поразилась маминой интуиции, жаль, что самой Любе такая не досталась. - Мы действительно чуть не «съели» своего ребёнка. 

- Как? – её голос резко сел.

- Я сейчас в больнице. - Люба облизала пересохшие губы. - Через пять минут идти на аборт.

- Господи, - мама прочистила горло, - почему ты мне не сказала? А что Игорь?

- Прости, я постеснялась, - стыдливо опущенную голову нельзя разглядеть через телефон, это ведь не скайп. - Игорь… Игорь просил никому не сообщать, а потом принёс деньги и сказал, что договорился с Инессой Степановной. Ну, той, что в гинекологии работает. Без очереди, пока срок не истёк.

- В общем, так, ноги в руки – и домой! Вещи из вашей квартиры я потом сама заберу.

- Но, мама, а как же учёба?

- Возьмёшь академ, потом на заочку переведёшься. Ничего, прорвёмся. И не такое переживали! - Суровая отповедь придала сил.

- Еду!

***

Через семь с половиной месяцев родилась чудесная малышка. Об отце напоминали лишь глубокие карие глаза и вьющиеся волосы. Фамилию дали девичью Любину, муж так и не признал ребёнка и потребовал назад деньги, раз те на дело не пошли. Мама, правда, показала большую дулю, и с толстым удовольствием высказала всё, что о нём думала. А думала она много, красочно и трёхэтажно. Нет, не матерно, но настолько виртуозно, что мат бы звучал куда гуманнее. 

С горем пополам окончив институт, благо, оставалась лишь пара сессий и госы с защитой диплома, Люба устроилась на работу. Да, это было явно не то место, где сбываются карьерные мечты. Небольшая, только-только открывшаяся ремонтная контора, где её взяли на почётную должность помощника директора. А по сути – обычной секретаршей, сидевшей на телефоне и заваривавшей пакетированный чай по мере надобности. За дополнительную плату она подрядилась мыть полы и дала объявление о написании рефератов. А что, работа не бей лежачего: директор вечно в разъездах, телефон звонит редко, зарплата мизерная, свободного времени хоть попой ешь. Конечно, она не планировала надолго здесь задерживаться, но без опыта работы брать никто не хотел, а тут такой вариант подвернулся, да ещё и недалеко от дома. Как раз по пути в садик, тот самый, в который Люба когда-то ходила сама, а теперь водила дочку. 

Так и начался нехитрый круговорот Любови в природе. Работа, рефераты, бесконечные больничные. И единственная помощь, на которую она могла рассчитывать – это мама и соседка Фаина Григорьевна, большая любительница всюду сунуть свой любопытный нос и заговорить до смерти. Но без неё, как без помойного ведра. Иногда на больничные ходила и сама Любаша, иногда мама. Ну как ходили? Три дня, пока температура шарашит, отпаивали малышку компотами и прочим, а потом приглашали сидеть бабу Хаю. Именно так называла её Зойка, свет очей двух разведённых женщин и одной престарелой соседки.

В один солнечный зимний день Люба вдруг ощутила горячие мужские объятья на своей талии, к слову сказать, очень стройной, ибо гречневая диета – отличное средство для похудения, пусть и вынужденное из-за жесткой экономии. Резко обернувшись, она узрела своего начальника, симпатичного импозантного мужчину с лёгкой сединой в волосах. Всё бы ничего, если бы он не был глубоко женат.

- Ой. - Она прытко отскочила в сторону и больно ударилась бедром об угол стола. - Ай-ай-ай!

- Куда ты скачешь, козочка? – Начальник улыбнулся полными губами и притянул за плечи. - Сильно больно?

- Конечно. - Она потыкала пальцем ушиб и скривилась от боли. – Вот зачем вы так?

- А что такого? – искренне удивился стареющий ловелас. – Ты мне нравишься, симпатичная, не замужем, жену ты мою видела – смотреть там давно не на что, так почему бы нам не совместить приятное с полезным?

- М-дя, логика железная, - пробурчала блондинка и удалилась за свой стол.

- Зелёный чай без сахара, - холодно бросил господин Скоробогатов и гордо удалился в свой кабинет, не забыв многозначительно хлопнуть дверью.

- Ишь, какие мы гордые! 

Щёлкнул рычажок электрического чайника, зашуршала коробка «Принцессы Нури» (экономия должна быть экономной), заскрипела ручка по бумаге.

Через пять минут, пытаясь не пролить кипяток и в то же время не помять листок, Любаня открыла заветную дверь. Директор до сих пор изволил гневаться, но пытался это тщательно скрыть. Поставив в стороне чашку, она положила лист прямо перед ним.

- Что это? – небрежный жест, ленивый осмотр и недоумение на лице.

- Заявление на увольнение, - почти твёрдым голосом ответила Люба. 

Пусть, жизнь у неё не сахар, пусть работу найти непросто, но спать с руководством она не собирается. Да и опыт работы у неё уже почти год, самое время сваливать из этого болота.

- Ну и дура, - презрительно хмыкнул руководитель таджиков и поставил резолюцию. - Отрабатывать не надо, компенсацию за неиспользованный отпуск не получишь. Зарплата вчера была.

- Я ведь могу и в суд подать, - пригрозить пригрозила, но делать не собиралась.

- Пошла вон, - отмахнулся начальник.

Делать нечего, собрала Любаня пожитки и отправилась домой. Вечером, ближе к десяти позвонила Галина Владимировна, супруга шефа и по совместительству главный бухгалтер.

- Привет, - дружелюбно начала женщина. - Давай завтра встретимся.

- Давайте, - шмыгнула Люба сопливым от переживаний носом. - Где и когда?

- Завтра в десять, в кафе «У Грошика».

- Ладно. - Она не выдержала и всхлипнула.

- Ну-ну, не реви, - проворчала чудом не обманутая жена, - я тебе помогу.

И сбросила звонок. 

Допив остатки какао, долженствовавшее активировать выработку гормонов счастья, она долго всматривалась в гущу, но ничего интересного не разглядела.

Как ни странно, но скоропалительное решение лишь добавило плюшек в плане денег. Галина оказалась женщиной проницательной и справедливой. Естественно, после двадцати лет совместной жизни она знала своего муженька как облупленного, а ещё, оказывается, успела изучить секретаршу, несмотря на то, что в офисе появлялась изредка. Рассказав малую часть похождений своего благоневерного, умудрённая горьким опытом женщина посоветовала плюнуть и растереть, а ещё лучше – не верить никому из мужиков. Под конец аудиенции выдала отпускные и бонусный оклад за женскую солидарность. На том и расстались.

Новую работу Люба искала с тайной надеждой обрести начальницу-женщину, чтобы требовались исключительно профессиональные навыки. К сожалению, и здесь её постигло разочарование: на одном из собеседований столь долгожданная руководительница напрямую высказалась о дополнительных функциях личного помощника. А что, в кабинете одни девочки, ходить вокруг да около нет смысла, зато  вип-клиенты салона элитной мебели как никогда нуждаются в простой женской ласке. Иначе как ещё продать диван за сто тысяч? Будь он хоть трижды кожаным и четырежды немецким!

Наконец, Люба всё же сумела устроиться в крупную строительную фирму с нормальным, не озабоченным директором, достойным окладом и возрадовалась до глубины души. До первого корпоратива. Нет, к ней лично никто не приставал, так, присматривались, зато прочие никого особо не стеснялись. И ведь она прекрасна знала, кто из них женат, у кого сколько детей и какие подарки на день рождения они получили… Вот так и вытравили у прекрасной светловолосой Любови с очами цвета незабудок веру в мужчин в целом и семейные отношения в частности. Может, оно и к лучшему, зато она не питала никаких иллюзий, когда в один прекрасный день оказалась неведомо где.

Данные события имели место быть в жизни автора, когда та лежала на сохранении в ГБ № 8 г. Омска. Бойтесь этой больницы и никогда туда не попадайте!

Закончился очередной рабочий день. Жара казалась ещё более невыносимой после офисной прохлады. В первые минуты даже почудилось, будто попала в пустыню. «И как Людка такое переносит? На шестом-то месяце беременности, - ужаснулась Любовь. – Пойду-ка я по набережной, ну и пусть, что крюк, зато не расплавлюсь». 

Прячась в тени деревьев, она нервно отмахивалась от мошкары, назойливой даже в дикий солнцепёк. Воздух дрожал зыбким маревом, нагоняя апатию, делая веки тяжёлыми, а ноги – вялыми.

- Смотри куда прёшь, дура, - рявкнул какой-то лощёный парень, не замеченный уставшей Любой. От резкого толчка она потеряла равновесие и полетела в кусты. 

Воздух завибрировал, казалось, её подхватил локальный смерч и закружил в тошнотворном вихре. Зажмурив глаза, она автоматически схватилась за первое, что попалось под руку. Этим оказалась штанина хама, который умудрялся сквернословить даже в экстремальных условиях. Наконец, кружение закончилось, и они практически в обнимку полетели на землю.

- Какого?.. Иди ты в… - казалось, парню даже не нужно дышать. - Слезь с меня … и вообще пошла на …! 

Люба кое-как сползла с дергающегося неврастеника, встала встала на четвереньки и почувствовала, как по губам, а потом и по подбородку заструилась какая-то жидкость. Голова гудела, желудок судорожно сжался и рвался опорожниться. Приглушённый стон сам собой слетел с губ. «Так, надо срочно сесть, пока меня не вывернуло. И сопли подтереть». Как ни странно, но жидкость не заканчивалась, а продолжала струиться вниз по шее. Сумка, каким-то чудом не слетевшая с руки, хранила в своих недрах упаковку влажных салфеток, оставалось лишь унять дрожь и открыть молнию. Замок поддался с пятой попытки, салфетки нашлись с седьмой.

- А ты кто такой? – раздался холодный, как изморозь голос. Он колкими иголочками впивался в виски, проникал в вены и леденил кровь.

Оба упаданца изумлённо уставились на статную фигуру, облачённую в чернильного цвета плащ, как в сгусток тьмы. Лишь бледное лицо и зачёсанные назад седые волосы свидетельствовали о том, что перед ними – человек или хотя бы нечто гуманоидное.

- Я? – визгливо вскрикнул парень. - Я сын депутата! - Гордо выпяченная грудь смотрелась на редкость нелепо на чёрном полу ритуального зала в центре октаграммы. – А вот кто ты?

- Твоя смерть, - этим голосом можно было смело замораживать фрукты, ни одной витаминки бы не потерялось.

Задохнувшийся сначала от возмущения, а потом от удушья юный мажор приподнялся над полом и судорожно засучил ногами. Кошмарный мужчина даже бровью не повёл, лишь презрительно смотрел, как напряглась шея, как вспухли на ней вены, а лицо из красного стало синюшным. Неприятно пахнуло испражнениями. Лёгкий наклон седой головы – и раздался отчётливый хруст костей. Тело сломанной куклой упало на каменные плиты.

- Что такое депутат? – лениво поинтересовался он у чудом усидевшей Любы. 

Ей хотелось вскочить и бежать без оглядки, на худой конец – забиться в угол и не высовываться. К сожалению, ни на то, ни на другое банально не хватало сил.

- Что? – Она непонимающе смотрела на неестественно вывернутые конечности и отчаянно наделась, что ей приснился очередной кошмар.

- Неважно, - не голос, а сплошная меланхолия. – Вытрись. - Брезгливая гримаса.

Взглянув, наконец, на свои руки, она только сейчас осознала, что истекает кровью. И ощущения настолько реальны, что даже страшно себя ущипнуть – вдруг всё происходящее правда. Поспешно обтёршись противно пахнущими салфетками, Люба попыталась встать. Взгляд то и дело возвращался к убитому, а мозг отчаянно сопротивлялся и твердил, что это нереально. 

- Как же долго, - устало вздохнул седой и взмахнул рукой.

Тело неожиданно обрело немыслимую лёгкость, взмыло над бренностью, сознание решило, что с него достаточно и отключилось.

***

Очнулась Любаша на широкой кровати под балдахином цвета крысиного брюшка. Каменная кладка серых стен навевала мысли о склепе, а массивная мебель предположительно из морёного дуба ничуть не освежала мрачный интерьер. Пощупав себя на предмет сохранности, она обнаружила, что обнажена за исключением ошейника и пары браслетов. Цепей не наблюдалось, так что свобода перемещения имелась, пусть и довольно относительная. Соскользнув с громоздкого ложа, она принялась искать дверь в уборную. Ко входной подходить не имело пока никакого смысла – голая, контуженная, абсолютно не ориентирующаяся в пространстве и ситуации в целом. Труп ещё этот… зверски убиенный… храбрости не прибавлял. 

Найдя, наконец, комнатушку с жестяной ванной и таким же неприглядным горшком, она не стала выпендриваться и справила естественные потребности. После того, как Люба полежала в инфекционном отделении детского стационара, её вообще мало чем можно было шокировать. Да и не перед кем качать права об эстетике и техническом прогрессе. Как только закрылась крышка местного клозета, его охватила лёгкая дымка. Подождав пару минут, Любаня заинтригованно открыла отхожую посудину, в нос шибануло едким запахом хлорки.

- Надо же, какая занятная система самоочистки, - задумалась она. Крепко. – Это что же получается, горшок-самобранка, только наоборот?.. Похоже, я опять сплю.

Возвратившись в спальню, Люба окончательно убедилась, что находится в готическом сне. Ну не могут быть в реальности такие отвратительные занавески! Да их попросту никто не станет производить из-за нерентабельности. Осталось разобраться к чему весь этот антураж, и специфическая бижутерия.

- Сон сном, а есть охота по-настоящему, - тяжко вздохнула она и открыла шкаф в поисках хоть какой-нибудь одежды.

Тяжёлая рассохшаяся дверь отчаянно скрипела и всеми силами цеплялась за нижние выдвижные ящики. Но где ни пропадала русская женщина, особенно мать-одиночка! Что такое молоток и отвёртка она знала не понаслышке, что уж там, даже дрель была подвластна этим хрупким с виду ручкам. 

Первыми ласточками её встретила бодрая моль. И только после шикарный набор чёрных мантий на все случаи жизни поразил воображение. Почему на все случаи? Да потому что они подходили абсолютно к любой фигуре и при хорошей фантазии могли трансформироваться как минимум в пять моделей платья. Хотя, кого мы обманываем, просто альтернативы нет.

- Так-с, ладно, что мы имеем? – Она тряхнула первой попавшейся мантией, выпуская на волю вековые залежи пыли. – Балахон чёрный, безразмерный, времён Аллы Борисовны в молодости, потом-то она куда развратнее стала одеваться.

Подпоясав рясу шнурком от балдахина, больше смахивавшим на хвосты тех жертв, из чьих шкур было изготовлено полотно, Люба посмотрелась в старинное ростовое зеркало. Отражение порадовало взлохмаченной шевелюрой, ортодоксальной хламидой и аксессуарами от дизайнера-извращенца. Лишь глаза, подчёркнутые тёмной гаммой, сияли, как два Громких океана. А что, если есть Тихий, значит должен быть и Громкий? По крайней мере, Зойка была в этом абсолютно уверена.

- Зойка, заяц ты мой вертлявый. - Сердце неожиданно защемило. - Надеюсь, ей такая фигня не снится!

Неожиданный стук отвлёк её от созерцания нового имиджа – это брякнула резко открытая дверь. Судя по силе инерции, открытая с ноги. Печально знакомое лицо сегодня отличалось некоторым благодушием, правда, длилось это недолго.

- Вот блин, - только и смогла пролепетать Любаня, вдруг резко осознавая, что таких совпадений не бывает. 

- Что это за вид? – брезгливо скривился седовласый тип, его утончённые черты несли в себе отчётливый след высокомерия и вседозволенности.

- Можно подумать, были варианты, - буркнула пленница, спешно пытаясь понять – это сон во сне или продолжение одного бесконечного бреда? В любом случае, в обиду она себя давать не собиралась.

- Кто тебе вообще разрешал одеваться? 

Громыхнуло так, будто это не дверь захлопнулась, а взорвался газовый баллон. Резкий порыв ветра, и на хрупкой фигурке вновь ничего, кроме металла.

- Ай! – вскрикнула Люба и, не удержав равновесия, упала на колени. – А-а! 

Больно саднила кожа, расцарапанная о твердые плиты пола.

- Так-то лучше. - Довольная ухмылка, лёгкая, но отчётливая. - Знай своё место.

- Что?.. – Она возмущённо вскинула голову, но подавилась на полуслове. Белёсые, как будто выцветшие глаза завораживали своей нереальностью, чёрная точка зрачка буравила мозг.

- А теперь слушай меня внимательно – дважды повторять не буду. - Он слегка наклонился, явно подавляя сознание Любы. — Ты здесь никто. Впрочем, как и у себя. Я тебя вызвал для определённой миссии, которую ты, если не совсем дура, выполнишь.

- Мне холодно, - сил терпеть переохлаждение совсем не осталось, в одежде-то было не жарко, а сейчас – и подавно. - И больно.

- Больно – это хорошо, - шаг вперёд. - Меньше будешь кочевряжиться.

- Скорее меньше соображать, - привычно огрызнулась Люба.

- Сейчас от тебя это и не требуется. - Хищный блеск кошмарных глаз. - Покорность – главная добродетель любой женщины.

- Ага, где бы я сейчас была, если бы ею обладала. 

Холод, захвативший ноги, пробирался выше.

- Тоже верно, - невнятное хмыканье, - но это неважно. Сейчас ты подписываешь контракт, а после я введу тебя в курс дела.

Тело начала бить крупная дрожь, ей нестерпимо захотелось вскарабкаться обратно на дурацкую кровать и спрятаться под одеяло. А ещё лучше – принять горячую ванну. Бог с ней, с эстетикой, она была согласна и на то убожество, что стояло в уборной.

- А вы порядок действий не перепутали? – готический сон стал надоедать и вообще порядком затянулся. - Мало ли, может, вы меня в сексуальное рабство собрались закала… закапа… - Язык еле ворочался от переохлаждения.

- О, об этом ты можешь не беспокоиться, - насмешливо ответил он. - Напротив, кое-что подправим, и после тебя точно никто не тронет. Если сама, конечно, не захочешь.

Она облегчённо вздохнула. «Это он что, последней фразой на себя любимого намекает?» - пронеслось в голове ехидное.

- Хотя, если тебя хорошенько помыть и приодеть… - Он задумчиво перебирал пальцами два антрацитовых чёрных шарика. Когда успел достать? Странный тип. - Тогда можно и поразвлечься.

Увидев откровенный ужас на лице пленницы, он хищно оскалился.

- Я ведь могу и не спрашивать.

На сей «позитивной» ноте Люба поняла, что сон затянулся и ущипнула себя за ногу. Конечность отказывалась что-либо чувствовать, и она окончательно уверилась в нереальности происходящего. О том, что нога банально онемела, Любаня не додумалась. Поэтому с трудом, но встав с ледяного пола, побрела к кровати, показав наглецу то самое место, где его любят и ждут.

- Ты что себе позволяешь?! – Он взмахнул свободной рукой и, раскрутив обратно,  пригвоздил блондинку к жёсткой, шершавой стене. - Куда пошла без моего позволения?

- Домой. - Она вздёрнула подбородок и сжала зубы.

- Ты ещё не поняла, что полностью в моей власти? – Он вплотную подошёл, остановившись в какой-то паре сантиметров. Порочная тень мелькнула в высокомерном  взгляде.

- Поздравляю, - едко ответила доведённая до предела Любовь. - Пошёл в задницу! 

И от души пнула его в источник этого самого порока.

Взвизгнув от неожиданности, мистер Злыдень крутанул кистью, отчего пол с потолком несколько раз поменялись местами (хотя особой разницы между ними не наблюдалось), а в шее жертвы что-то громко хрустнуло. Бесчувственное тело распростёрлось на полу. Нежная, бархатистая кожа была особенно красива в контрастном обрамлении грубого камня. Она сияла своей белоснежностью, вызывая безотчётное желание прикоснуться, попробовать на ощупь, вкусить её сладость. Даже струйка алой крови из слегка вздёрнутого носа не портила вида. Напротив, придавала трогательной хрупкости.

- Сучка! – вырвалась непристойная грубость. 

Эта женщина будоражила его чувства. Не столько красотой телесной и отнюдь не дерзким духом, но их удивительной совокупностью, приправленной горькой перчинкой разбитых надежд (он знал о её никчёмной жизни всё). Простых, банальных до невыносимости, но столь необходимых этой примитивной самке. Примитивной и такой притягательной. С трудом сбросив оцепенение, он с помощью левитации перенес её на кровать, борясь с непрошеным желанием сделать это собственноручно. Парочка артефактов на лоб и солнечное плетение, и рваное дыхание выравнивается, кровь сворачивается, а тело расслабляется.

- У тебя нет никаких шансов против меня. - Он стёр кровь с её лица и облизнул палец. - Поговорим завтра.

***

- Наконец-то я проснулась! – возрадовалась Любовь, соскакивая с дивана и заглядывая в кроватку дочери.

- Мама, я так хочу спать, – противно заныла Зойка, - и так не хочу в садик! Давай я пойду к бабе Хае?

- Заюшка моя, - нацеловывала всё, что оказалось в ближайшем доступе Люба, - сегодня суббота, мы никуда не идём.

- Как это никуда? – тут же подскочил возмущённый ребёнок. - Ты же обещала пойти в зоопарк!

- А ты вроде спать хотела? – хитро сощурилась Люба, подлавливая маленькую врунишку на слове.

- Так светло на небе, солнце встало, - как маленькой, принялась объяснять кудряшка. - Значит, и нам пора.

- Пора-пора, - подхватила Люба светлую мысль и защекотала бока. - Только сначала каша. Тебе какую?

- Рисовую, с корицей и ирговым вареньем.

- Сладкоежка ты моя. - Она вдохнула нежный аромат ребёнка и отправилась на кухню. – Как хорошо, что та дрянь была просто сном.

- Ты кого дрянью назвала? – раздался леденящий душу голос.

Голубая занавеска кухонного окна поплыла перед глазами., Головокружительное чувство падения и страх. Страх открыть глаза и не увидеть надоевших до оскомины серых обоев, сменить которые не хватало ни денег, ни времени.

- Я знаю, что ты уже проснулась, хватит притворяться. – Противный до зубовного скрежета тон. - Мы вчера не закончили!

- Боже, как мне это надоело! – простонала Люба. – Я хочу обратно к своей дочурке.

- Только после того, как сделаешь то, что мне надо. - Он стоял напротив кровати и равнодушно смотрел на полуобнажённую Любаную.

- А давайте я просто засну и проснусь уже дома, - она натянула до подбородка соскользнувшее во сне одеяло, - или хотя бы оденусь.

- Интересно, ты такая тупая или головой сильно ударилась? 

- На ваш выбор, - дёрнула плечом блондинка, - лишь бы отстали.

- Ещё одно слово, - белёсые глаза злобно прищурились, - и тебе не к кому будет возвращаться.

И тут случилось то, чего Любовь никак не ожидала: её малышку, её кровиночку скручивает так, что она превращается в маленький, худенький комочек. По всему телу появляются открытые язвы, сначала красные, потом они чернеют, а после разрастаются так, что за ними уже не видно ни единого клочка кожи. Ребёнок сгнивает заживо буквально на глазах, и детский крик. Отчаянный, полный невыносимой боли. 

Слёзы текут по обнажённой груди – одеяло давно забыто и лежит в ногах. Судорога скрючивает руки, грудь разрывает от рыданий, тело забыло, как дышать. 

- Ну-ну, успокойся, - недовольно ворчит мучитель и развеивает иллюзию. - Это всего лишь демонстрация моих возможностей. Ничего с твоей малявкой не случилось… пока.

Слова с трудом пробиваются сквозь шум в ушах. Наконец, они доходят до агонизирующего сознания, и ярость поднимается из самых глубин материнского сердца.

- Да как ты… - Фраза обрывается, так и не начавшись.

- Достала. - Усталость мелькнула во взгляде. - Будешь молчать, пока мне не потребуется от тебя ответ. Положительный.

Убедившись, что пленница больше не издает ни звука, он зафиксировал запястья, приковав цепями к столбикам кровати. Ошейник решил пока не задействовать – оставил про запас. Открывшаяся картина вызывала полнейшее удовлетворение и будила вполне определённые желания. 

«Вот гмыр, не до того сейчас!»

- А теперь слушай. Ты – пропавшая без вести принцесса Меравии. Во время переворота тебя спасла кормилица и увезла в Кординию, то есть в нашу страну, - уточнил похититель, вспомнив, что названия пленнице ни о чём не говорят, - где и воспитывала до последнего времени. Месяц назад она скончалась, а ты устроилась в мой замок горничной. Я когда-то был близко знаком с твоей погибшей родней, увидел фамильное сходство и проверил кровь. Ты, пусть и не принадлежишь к правящему дому, но королевской крови, и имеешь право на определённые притязания. Это понятно?

Обалдевшая от потока абсурдной информации, Люба автоматически кивнула.

- Отлично. Манерам и меравийскому мы тебя научим. Это первое. Второе, ты – любимый типаж нашего наследного принца, - тут его рот презрительно скривился. - Вскружить ему голову не составит труда. Вашему браку может поспособствовать алчность Базальда – действующего короля, он давно хочет спрямить свои северные границы, а благодаря тебе может рассчитывать и вовсе их расширить. Когда свергнет в Меравии нынешнюю власть.

Любе казалось, что этот человек бредит. Какие короли, какая принцесса? Кто он вообще такой, и как она здесь оказалась? А, точно, упала с тем типчиком в кусты… мёртвым типчиком. Последняя мысль отрезвила её не хуже ведра ледяной воды.

- Ну и самое главное. - Седовласый довольно потёр руки., - В первую брачную ночь ты должна будешь дать мужу яд. Без разницы до или после исполнения супружеского долга, тут на твоё усмотрение. И не гляди на меня так, это всего лишь сильное снотворное. Настоящее тело мы заменим на муляж, а принца лишим памяти и обеспечим тихое, безбедное существование. Где-нибудь очень далеко отсюда. 

«Что-то сомнительно сие великодушие, но кто ж меня спрашивает? - отчётливо говорили выразительные Любины глаза. – Кстати, интересно, а разлагаться муляж будет или так и останется нетленным? Мало ли, может, какой ретивый потомок решит взглянуть на кости предка в фамильном склепе, а там свежак? Так, я что, всерьёз рассуждаю о бреднях этого типа? Похоже, что да».

- Как же мне нравится, когда ты молчишь. - Он подошёл к прикованной пленнице и провёл узловатым пальцем по скуле. - Ты так прекрасна в своей беспомощности. - Похититель наклонился и вдохнул её запах. Скривился. – Особенно, если тебя помыть.

Люба равнодушно пожала плечами и уставилась в первую попавшуюся точку на стене. Ей было фиолетово, что там нравится или нет этому садисту, хотелось просто никогда его больше не видеть, а ещё лучше – не вспоминать. Её до сих пор потряхивало от ужасного видения, несмотря на то, что оно оказалось иллюзорным. Этот негодяй нашёл главную болевую точку – ребёнка. Даже за себя она так не волновалась, как за дочку. Некому будет позаботиться о малышке — мама одна не справится. 

Люба решила, что обязательно попытается выкрутиться. На крайний случай есть смерть, ведь при таком исходе трогать её девочку не будет нужды. А дочка… за ней она присмотрит, поможет маме, пусть и бесплотным призраком.

- А теперь контракт, - вернул к действительности ненавистный голос. - Полное подчинение моим приказам, никаких половых связей, - тут он глумливо усмехнулся и уточнил: - Нарушающих плеву, иначе брачный алтарь тебя не примет. И ни одной живой душе – о наших договорённостях.

Со вторым условием она была полностью согласна и готова его выполнять без каких-либо оговорок, третье со скрипом, но без него никак. В конце концов, она находится непонятно где, кому можно доверять, а кому нет – не знает. Хотя как не знает? Знает – никому! А вот первое отдавало сомнительным душком. 

Люба перевела на похитителя взгляд, и тот понял всё без слов.

- Я сказал – полное подчинение, - с нажимом повторил седовласый.

И тут её осенило: какое воздержание, какая плева? Она уже давно не девственница! Губы растянулись в радостной улыбке, не предвещавшей оппоненту ничего хорошего.

- Что опять? – не стал обманываться лёгкой победой злодей. Со скрипом, но ему пришлось снять заклятие немоты.

- Вы кое-что упустили, - хрипло ответила пленница, - точнее опоздали лет на… - нехитрые математические вычисления, - шесть, так точно.

- Это ты кое-что упускаешь, - лёгкое движение кистью – и цепи со звоном опали на пол. - Я маг и легко восстановлю сей недостаток. 

- Ого! – присвистнула Люба, вновь прикрываясь одеялом. – Так вам надо бизнес открывать, знаете, сколько на этом можно денег заработать?

И тут он расхохотался, ядовито и при этом абсолютно искренне. По-иному, похоже, просто не умел.

- Знаю, - вновь вернулась маска безразличия, - но это ниже моего достоинства.

- Понятно. - Она вновь отвела взгляд. - Насчёт подчинения…

- Это не обсуждается, - отрезал маг.

- Тогда прощайте, - со скоростью бешенной белки она залезла по ближайшему кроватному столбу и сиганула вниз головой прямо на каменные плиты пола.

- Вот упрямица, - покачал головой герцог Брионский и обошёл кругом замершую у самого пола фигуру, не долетевшую до каменных плит. - Неужели ты думала, что я дам тебе умереть без моего на то соизволения? Похоже, ты всё-таки дура. Ладно, мне надоел этот спор. Сейчас тебя помоют и накормят. - Он вернул ей вертикальное положение и опустил на кровать. - И дадут нормальную одежду. А то совсем одичала.

И вышел, оставив Любаню размышлять о тщетности сопротивления. Ничто так хорошо не примиряет с действительностью, как простые радости после долгих лишений – старая, мудрая истина. Откуда ему было знать, что действительно являлось для неё лишением, а что лишь временным неудобством? Да, он неплохо изучил её неприглядную с виду жизнь, но познать нутро так и не смог. 

Что он мог знать об истинной силе материнской любви? Да она готова костьми лечь, но не дать добраться до сокровенного! Люба вообще предпочитала превентивные меры. Самая желанная из них – прибить негодяя, предварительно вызнав, как вернуться обратно. На худой конец – просто прибить. Да, ребёнок в списке её приоритетов стоял на первом месте. 

А на втором… на втором шла мораль. Ни одному мужчине она не позволит к себе прикоснуться, пока не сможет доверять. А этот тип не только пытался заставить её соблазнить какого-то прынца, но и сам был не прочь оказать «простое человеческое внимание». Ещё эта оговорка с девственностью. Нет, сами такое ешьте!

Магия ещё эта… хотя именно она многое объясняла в чрезвычайно запутанной истории. Вообще, Люба всегда была девушкой приземлённой и в магию не верила. По крайней мере, тем гадалкам, что обещали по фотографии, отправленной по почте вместе с крупной суммой денег, вечную любовь, неземные богатства и долголетие, как у баобаба. Здесь же ей не раз продемонстрировали как минимум телекинез, о максимуме думать не хотелось вовсе. И это, на самом деле, главная проблема, в которой она совершенно не разбиралась и ничего не могла ей противопоставить. Будь ты хоть трижды дипломированным специалистом в области психологии, но если ты собака, то радуги тебе не видать. Нет, с этим определённо надо что-то делать!

Как Любаня ни сопротивлялась, приятное чувство неги окутало её, едва она погрузилась в тёплую ванну. Что уж говорить про вкуснейший стейк с золотистой корочкой. А ещё – отварной картофель и помидоры, запечённые под сыром, черешневый сок и гроздь душистого винограда. 

«Неплохой пряник, - ухмыльнулась пленница, - на какую-нибудь дуру бы подействовал, но я-то помню, что он козёл!» 

И Люба продолжила поглощать калории, пока не отобрали.

Вышеупомянутый вошёл вскоре после того, как её обрядили в лёгкое кремовое платье с кружевом цвета слоновой кости. Глубокое декольте обнажало верхнюю часть груди, что совершенно не устраивало. Взглянув на себя в зеркало, она недовольно цыкнула и попыталась натянуть ткань повыше.

- Скромность украшает человека, - раздался ироничный комментарий, - но не в твоём случае. 

Она резко обернулась на голос и увидела в дверях ту же унылую физиономию. А, нет, кажется, кто-то научился улыбаться. Точнее, пытался вспомнить, как это делается. Неудачно.

- А сейчас будет ещё лучше. - Он протянул ей хрустальный бокал с какой-то мутной жидкостью. - Пей.

На всякий случай она завела руки за спину и отрицательно мотнула головой.

- Слушай, ты ещё контракт не подписала, а уже меня бесишь. - Похититель продолжал держать вытянутой руку. - Это просто омолаживающий эликсир. 

- Спасибо, я и так неплохо выгляжу. 

Вежливость и непреклонность – лучшие спутники порядочной женщины.

- Для своих лет, а нам нужна юная девица.

- Вам – да, а меня и так всё устраивает. Кстати, а что это вы раздаёте бонусы до того, как заполучили меня в кабалу, – какой-то непоследовательный тип. – Или это хитрый рекламный ход? 

- Ты говоришь какой-то бред, женщина. - Верхняя губа нетерпеливо дёрнулась. - Да любая другая на твоём месте уже бы в ноги мне поклонилась за столь бесценный дар.

- Хмм. - Люба почувствовала, что ещё чуть-чуть – и седовласыйн не выдержит: опять либо по стене размажет, либо цепями прикуёт. - Только сам сначала попробуй. 

«Отведай ты из моего кубка». – Память услужливо подсунула картинку с Иваном Грозным в интерпретации Гайдая.

- Мне нельзя. - Он слегка смутился под недоверчивым взглядом. - Я вчера уже пил.

- Значит, действует, - Люба внимательно осмотрела моложавого гада. — Ладно, давай сюда.

Выдохнув, как будто перед ней родная водка на берёзовых бруньках, она решительно проглотила зелье. 

Нет, она ничуть не доверяла этому противному субъекту, но уж больно реакция была правдоподобна. Как будто она подловила его на чём-то постыдном, недостойном огласки, особенно в свете того, что он мужчина и ему должно быть все равно, какое у него количество морщин.

- Наконец-то, - непробиваемый тип забрал бокал и повернул Любу к зеркалу.

- Ох, ты ж ё моё! 

Более сложные конструкции оказались недоступны, ибо ошарашенный мозг был занят перевариванием текущих событий.

Преображение чем-то отдалённо напоминало сцену из кинофильма «Смерть ей к лицу», когда, испив волшебного эликсира, героиня Мэрил Стрип резво сбросила пару десятков лет. Поскольку у двадцатишестилетней Любани особо отвислых мест и глубоких морщин не наблюдалось, то изменения не отличались большой кардинальностью. Ушла лёгкая послеродовая пигментация, округлились выпуклости, подтянулись мышцы, но самое главное – появились дурацкие подростковые щёчки! Она их терпеть не могла, а когда после родов у неё проступили скулы, то очень радовалась, что наконец-то избавилась от пухлявости. И вот снова…

- Фу. - Люба старательно пыталась втянуть румяные щёчки. - А можно их обратно убрать?

Признаться, самому герцогу первоначальный вариант тоже больше нравился, он отличался большей изысканностью и утончённостью, но не подавать же виду неблагодарной девице?

- Это комплексные изменения. - Он намерено небрежно скребнул по щеке. - Такова твоя природа.

Природа скуксилась и отвернулась от на самом деле привлекательного отражения.

- А теперь — о нашем договоре. — Взгляд седовласого потяжелел, давя на пленницу непомерным грузом.

И тогда она не выдержала – слишком много всего произошло за последние сутки, а, может, и больше – время неслось стремительной рекой, размывая берега реальности, смывая грань между возможным и невозможным. Её кружило, как кусок пенопласта, случайно попавшего в полноводную реку, и сейчас она зацепилась за последний камень, отделявший от падения в бездну грохочущего водопада. С одной стороны, шансов выбраться из круговерти практически нет, а с другой – кто знает, сколько будет длиться падение и не разобьется ли она о подводные скалы лагуны.

- Не хочу, не хочу, не хочу! Почему я, почему не кто-нибудь из местных? На худой конец, могли бы взять кого-то более беспринципного, чем я.

Предательские слёзы навернулись на глаза.

- Потому что у тебя есть, ради кого бороться, - раздался издевательский ответ, - и тобой легче манипулировать. Плюс ты незаинтересованная сторона.

«Вот гад! Гадский гад!» 

Вслух раздавалось лишь недовольное сопение. 

- Повторяю в последний раз: ты выполняешь всё, что требуется, и я возвращаю тебя обратно в то же место и в ту же секунду, что и забрал. С приличным вознаграждением!

- Каким? – отреагировала она на новую информацию.

- Что там у вас в цене? – поинтересовался в свою очередь мерзкий тип.

- Рубли, доллары, евро.

- Никогда о таком не слышал, - он задумчиво почесал подбородок. - А золото?

- В слитках и с государственным клеймом, - обнаглела девушка, ухватившись за отличную возможность отвлечься от намечающейся истерики.

- Песком, - отрезал мужчина, доставая желтоватый свиток. - Вот контракт, подписывать кровью, - и протянул его вместе с тонкой иглой.

- Песком так песком, - ворчливо согласилась Любаня и попыталась вчитаться в заковыристый почерк. 

М-да, с такими условиями проще помереть, чем соответствовать!

Спустя некоторое время.

- Я, конечно, понимаю, что вы тут главный, - собрав всю свою смелость, начала она, - но это просто верх безобразия!

Ехидная улыбка растянула тонкие губы. Да, он определённо наслаждался моментом. 

- Фактически я добровольно подписываю рабский контракт и перестаю себе принадлежать! 

Синие бездонные глаза были прекрасны в  своём возмущении.

- Боюсь тебя огорчать, -  каменные шарики звенькнули в его руке, - но ты и так в моей власти.

— Тогда зачем вам эта бумажка? В рамочку на стенку?

«Нет уж, ваше темнейшество или как вас там, нечего меня разводить, как тупую малолетку».

Его темнейшество красиво поиграл желваками, побрякал шариками. В принципе, если убрать высокомерие, подкрасить волосы и извести кровавые замашки, он был бы вполне себе ничего. Хотя... волосы можно оставить.

 - Три поправки, - кое-как выдавил из себя он. 

Естественно, не просто так ему требовалась добровольная подпись. Без договора максимум, что он мог, – это принудить к простейшему подчинению. Брэгу же требовалась тонкая игра, сознательная и правдоподобная. Опять создать иллюзию с умирающим ребёнком? Тогда она снова попытается себя убить. И не факт, что у неё это не получится. Невозможная женщина с непредсказуемыми реакциями! Ладно, будет зарываться – устранить недолго. Куда сложнее найти подходящую по всем параметрам кандидатуру. Предыдущие две и так отняли у него уйму сил и времени.

- Выполнение приказов только касательно основной миссии, - тут же выдала опытная в составлении договоров секретарша. - Никаких притянутых за уши действий. 

- Например? – Он снисходительно хмыкнул, уже предвкушая хитроумные манипуляции. 

- Не более двух степеней взаимосвязи. То есть если для того, чтобы понравиться принцу я должна прийти на бал – это первая степень, улыбаться, танцевать, мило щебетать – это вторая, а вот поджог платя сопернице или ещё какая гадость – уже не в моей компетенции. 

- Хм, разумно, - вынужден был согласиться интриган. Похоже, он всё-таки ошибся с оценкой её умственных способностей.

- Гарантированное выполнение обязательств по оплате и возврату в исходном состоянии обратно в случае форс-мажорных обстоятельств – смерть объекта, его брака с другой женщиной и прочих независящих от меня причины, - воодушевлённая первой победой, продолжила Любовь.

- Да ты опытный крючкотвор

Изумление, сейчас тщательно сдерживаемое, но мелькавшее то во взгляде, то в изгибе губ, редко заглядывало в гости к искушённому магу.

- Ну и минимум восемь часов для сна и не менее трёх личного времени ежедневно

А то заставит вкалывать круглые сутки, забудешь, как тебя зовут.

- Десять часов на всё про всё, - отрезал диктатор, окончательно убеждаясь, что с этой дамой надо держать ухо востро.

- Ладно, - показательно смирилась Люба, не особо рассчитывавшая на лишние два часа. Более того, она специально добавила дополнительное время, чтобы было чем жертвовать на торгах. 

Подув на свиток, герцог подал его пленнице. К его великому сожалению она вновь внимательно перечитала условия, в том числе микроскопические сноски, укоризненно взглянула и подписала лишь после того, как он окончательно всё исправил. Без оговорок и невыполнимых подпунктов. С оригинальным экземпляром исполнителя.

- Фух, - совсем не по-герцогски выдохнул Брэгдан Брионский и забрал свой экземпляр, - увидимся после обеда.

И вышел, громко хлопнув дверью. Ему срочно требовалось уединиться. Желательно с симпатичной служанкой, дабы снять напряжение и убедиться, что не все женщины коварны. Такой взрослый, а всё в сказки верит…

Фильм «Иван Васильевич меняет профессию».

Стресс снимался долго и нервно. Он выгнал уже вторую служанку и нетерпеливо ходил из угла в угол в ожидании следующей. Первая девица настолько торопилась, что не посчитала нужным помыться перед почётным ублажением его сиятельства. Вторая учла ошибку первой, но показалась слишком толстой, хотя раньше его всё устраивало. Это та тощая девица с непотребно короткими волосами виновата! Не женщина, а мальчишка… пока не разделась, конечно. Вот гмыр, нельзя с ней спать, иначе восстановление её ауры вместо пары недель займёт не меньше трёх месяцев. Судя по цвету нижней чакры, мужчины у неё не было около пяти лет, что неудивительно с таким-то характером. Осталось восстановить плеву, дать время на успокоение фона и приступать к делу. Может, позже, перед отправкой назад… так сказать бонус за доставленные неприятности. Забавный термин, как и вся она. Болтает только много.

Размышления прервал стук в дверь. 

- Входи, - властно приказал герцог.

- Вызывали, ваша светлость?

На пороге стояла молоденькая служанка. Волосы цвета спелой пшеницы змеились тугой косой, тонкая талия перетекала в округлые бёдра, а грудь так и манила своей пышной мягкостью.

- Проходи, раздевайся, на колени.

- К-как скаже… - заикаясь от потрясения, она робко прикрыла дверь. 

- Молча! – резко прервал Брэг. – Быстрее!

Глотая слёзы, девушка торопилась выполнить приказы. Нет, невинность она потеряла давно, но привыкла к восхищению. Сколько их было – парней, готовых носить на руках? Но Рижке было мало: что ей какие-то мужланы, когда можно пойти в услужение к самому герцогу? От него ещё никто без подарков не уходил… стоимостью в годовое жалованье. Кто ж знал, что отрабатывать придётся соответственно?

- Руки на бёдра, - отрывистая команда. - Посмотрим, что ты из себя представляешь…

Рука в волосах: жёсткая, горячая, безжалостная. Как и плоть, как вся его суть – сына высшего круга знати, избалованного вседозволенностью, пресытившегося женским вниманием. 

Она уже не пыталась сдерживать слёзы, страх поселился в груди. Единственное, что она могла сделать – это покорно дождаться его удовлетворения и уползти в свою каморку. А оно, как назло, всё не наступало, терзая тело, вынимая душу.

***

Довольный, как сытый удав, его сиятельство Брэгдан Брионский снисходительно поглядывал на вздорную пленницу. Та сидела в кресле и с независимым видом отковыривала лак с ногтей.

- Что это? – Герцог кивнул на творимое безобразие.

- Бывший маникюр. — Тяжелый вздох. — У вас ведь вряд ли найдётся жидкость для снятия лака, впрочем, как и сам лак.

- Ты об этом? – он материализовал на ладони пузырёк с перламутровой жидкостью – одна из бесчисленных трат на предшественниц. 

Жаль, что с платьями такой номер не пройдёт: высший свет не терпит повторений, да и афишировать взаимосвязь с теми девушками ни в коем случае нельзя. Одну из них отравили, а вторая выпрыгнула из окна. До сих пор не ясно сама она это сделала или кто подтолкнул.

- Хм, пахнет приятно, - опробовала местный вариант ногтевого покрытия Любаня. - И сохнет быстро. На какой он основе?

- Масло с красителем и закрепителем. — Герцог с тщательно скрываемым любопытством изучал кусочек неизвестного вещества. Скривившись от неаккуратности девицы, он притянул всё, что она накрошила и телепортировал на стол своему штатному алхимимку для исследования.

- Любопытно, сколько этот местный лак держится? – безадресно поинтересовалась Люба и ойкнула от неожиданности – ошейник и браслеты упали на колени. Сразу стало легче дышать.

- Теперь в них нет необходимости. - Он вновь протягивал какой-то флакон, только куда большего размера, чем предыдущий. - Вечером после мытья вотрёшь в корни волос, а то смотреть противно. Смоешь через десять минут после нанесения.

Люба привычно вскинула голову, но протест замер на губах – слишком сильно отличался взгляд от хлёстких слов. Он был полон предвкушения. Голодного, жадного. 

«Только этого мне не хватало! Ну, нафиг, пусть своих маркизок зажимает, или кого он там предпочитает?» 

Холод, пробежавшийся от затылка к лону, заставил вжаться в недра мягкого кресла. 

- Пошли, - он властно махнул и, не дожидаясь, пока она встанет, направился к выходу, - быстрее!

На пороге обернулся, нахмурился, глядя, как игнорируется его приказ и вытянул руку. Коротко взвизгнув, Люба замахала всеми конечностями, пытаясь совладать с потерявшим вес телом. Добилась она только того, что перевернулась лицом к полу и в такой неудачной позе полетела. Неудобно вывернув шею, пыталась разглядеть, куда её несёт, но нарушила равновесие и больно стукнулась о косяк. Руки автоматически прикрыли голову, защищая от новых ударов и частично закрывая обзор. На глаза навернулись слёзы, ещё больше ухудшая видимость. Единственное, что она успела разглядеть, – это синеватые разводы вен под бледной кожей довольно тонкой руки, узловатые пальцы и массивное серебряное кольцо. Рельефные загогулины обрамляли чёрный бриллиант, как прихотливо переплетённые змеи или что-то в этом роде – в символике, тем более местной, она разбиралась так же хорошо, как в языках программирования. То есть никак.

«Голое» платье, как про себя окрестила Люба откровенный бежевый наряд, оправдало своё прозвище и покинула беспомощное тело. 

- Нет! – кое-как извернувшись, она попыталась оттолкнуться от маньяка. – Я против! Это не по договору!

- Молчать! – рявкнул маг, подцепил невидимой петлёй строптивицу и направил её в экспериментальную зону лаборатории. – Всё как раз таки по договору, - нарочито ехидно ухмыльнулся. - Ты забыла один существенный момент.

Разложив Любовь на холодном мраморном столе, он резко раздвинул ей ноги, зафиксировал обездвиживающим заклятием, добавил анестезирующий компонент и стал сосредоточенно примериваться скальпелем к преддверию влагалища. Несмотря на недавнее удовлетворение, обнажённое тело продолжало волновать, мешая концентрации.

- Хватит дрожать! – выместил на Любе злость за собственное состояние маг.

- Вообще-то, здесь зверски холодно, - стуча зубами, выпалила красавица.

- Это оптимальная температура для операции, - стиснув челюсти, он отделил наконец требуемый клочок кожи и смазал повреждение восстанавливающей мазью.

- Эй, осторожнее! - возмутилась подопытная. 

Несмотря на обезболивание, ощущения были не из приятных.

Не обращая внимания на вопли, мужчина взял нужные инструменты и занялся трансплантацией утраченной невинности. 

«Да, как будет приятно возвращать в исходное состояние эту несносную девчонку! Сама виновата – точнее надо формулировать условия договора – от соблазнительного предвкушения у мага ощутимо потяжелело в паху. – Кстати, можно ведь удовлетвориться и другими способами, не имеющими отношения к нижней чакре. - Он посмотрел на зверское выражение её лица. - Хотя она ведь и откусить может! Ладно, дождёмся окончания миссии и уж тогда… И всё – согласно договора, не отвертится!»

Заморозка держалась долго – не меньше часа. И всё это время теперь уже окончательно девушке не терпелось завладеть тем самым скальпелем, коим орудовал  мерзкий тип, и нашинковать его на тонкие пластики, а после пожарить и съесть под пивко. А можно и той самой водочки, которую она недавно поминала, чтобы вытравить из памяти сегодняшний день и вообще всё, что связано с этим проклятым садистом!

Естественно, продуманный тип куда-то задевался, предварительно вернув её в постель и оставив книгу по истории Кординии на прикроватном столике. Этакий намёк на прямые обязанности. Но для такого дела Люба была слишком взволнованна, более того, зла. Единственное, что его хоть как-то реабилитировало, – это то, что он укрыл её тёплым одеялом. На этом всё, за остальное хотелось как минимум утопить.

Попинав стены и мебель, она спустила пар и, несмотря на общую омерзительность операции, испытала надежду, что теперь она в безопасности, по крайней мере, сексуальной. И это ослабило напряжение и некоторую бдительность. Почёсывая саднящее место, Люба решила изучить замок, тем более, останавливать её было некому.

Мрачный коридор освещался весьма неординарным способом – стоявшие вдоль стен доспехи таинственно светились бледно-зелёным. 

«Брр, как будто попал в фильм Тима Бёртона! - Люба передёрнула плечами и двинулась дальше. - Интересно, они имеют какие-нибудь дополнительные функции или это просто оригинальное дизайнерское решение?» 

Несмотря на врождённое любопытство, инфернальная атмосфера здорово наводила на пленницу жути. Казалось, что один неверный шаг – и на макушку опустится тяжеленная алебарда, а то и вовсе копьё проткнёт. Поэтому она старалась держаться центра коридора и ступала мелкими, осторожными шагами. Дойдя до следующей двери, Люба обнаружила, что около них доспехи голубые. 

- О, цветовая маркировка? - подивилась продвинутости дизайна.

- Расширенные функции, - лязгнуло забрало. 

Нет, конечно, слов никто не произносил, но намёк она поняла. А уж когда копья скрестились, недвусмысленно показывая на то, что вход запрещён, пленница сделала шаг назад.

- Нет, так нет, - подняла она руки в успокоительном жесте. – Ну, я пойду?

Не дождавшись ответа, двинулась дальше. Следующая комната мало того, что была сразу перекрыта скрещенными копьями, так ещё и сама дверь отсвечивала сиреневатой дымкой. Да, замок так и блистал гостеприимством! Но поскольку коридор ещё не кончился, а Любино любопытство всё не унималось, исследование продолжалось. На третий раз ей повезло – препятствовать проникновению никто не стал. Внутри помещение отличалось повышенным содержанием пыли, зачехлённая мебель ясно говорила, что этой комнатой никто не пользуется. Судя по очертаниям и габаритам, обстановка мало отличалась от её собственной. Разочарованно вздохнув, пленница двинулась в обратную сторону. На противоположной стороне обнаружились очередные гостевые покои, братья-близнецы предыдущих, сверкавшие пылью и отсутствием какой-либо отделки. Обои? Нет, не слышали. Штукатурка? Зачем, когда кладка так эффектно дополняет решётки на окнах. Ковры? О чём вы говорите – это же сплошное расточительство!

Выйдя из очередного склепа, она с удивлением обнаружила, что запрет на доступ в первую комнату отменён. Более того, прочие пути отрезаны многозначительно молчавшими доспехами, выстроившимися живым коридором. Хотя, понятие «живой» вряд ли подходит этим подозрительным во всех отношениях железякам. Делать нечего – пришлось идти куда дают.

Вдохнув для храбрости, она толкнула тяжёлую дверь и потрясённо застыла на пороге. Открывшаяся её глазам картина никак не хотела укладываться в голове, пришлось усваивать фрагментарно. Нагая рыжая дева на коленях, волосы огненной рекой струятся вдоль позвоночника, руки скованы за спиной. Жгучая полногрудая брюнетка, тоже на коленях, только ракурс другой, как и… хм… угол наклона. И седовласый ирод, чередующий красавиц, как салат с пюрешкой: ложку туда, ложку сюда. И дикий, прожигающий насквозь взгляд. Некогда белёсые радужки клубятся сейчас красноватой дымкой. Надменности как не бывало, только животная страсть – жестокая и беспощадная. 

Как ни силилась, Люба не могла отвести от него глаз, словно  её загипнотизировали. Резкие движения, многозначительная ухмылка и ощущение, будто именно ею, а не несчастными девушками сейчас овладевают самым бесстыдным образом. По крайней мере, мысленно. Люба не выдержала издевательств, её вывернуло прямо на дорогущий ковёр. Нет, она определённо не хотела быть на их месте, впрочем, как и на своём. И что ей не сиделось в комнате? Читала бы сейчас ту большую книгу, разглядывала  картинки, так нет же, потянуло на приключения! Сняла стресс, называется…

***

Вечер прошёл в одиночестве и усиленном чтении. Естественно, мысли возвращались к увиденному, живот возмущённо бурлил одиноким желудочным соком, но тошнота не позволяла съесть даже кусок хлеба. Картинка разнузданного разврата и моральное насилие над ней самой мешали Любе сосредоточиться. Наконец, она сдалась и вызвала служанку.

- Сделай мне ванну, пожалуйста. - Неуверенная улыбка тронула губы.

- Слушаюсь, госпожа. - Та низко поклонилась и побежала выполнять. Затравленный взгляд не укрылся от внимания Любови.

- Зашугал девчонок, старый извращенец, - пробурчала она. 

Точный возраст ей, конечно, был неизвестен, но раз мужик пьёт омолаживающий эликсир – значит ему явно за пятьдесят, а то и больше. 

Как ни странно, но кожа на месте среза успела восстановиться, лишь легкий зуд напоминал о происшедшем. Неспешно поплескавшись в ароматной воде, Люба вымылась, закуталась в банную простыню и тщательно втёрла в волосы магический бальзам. Голова дико зачесалась! Такое чувство, будто она скипидаром вшей травила – да, был и такой печальный опыт в её биографии. В юности, в гостях у бабушки она испытала непередаваемую гамму ощущений от народной терапии. Вместе с паразитами голову спешно покинула львиная доля волос. С тех пор она предпочитала короткие стрижки и никакой краски, несмотря на пробивающуюся кое-где седину. Роды – они такие, несут после себя некоторые побочные эффекты.

Кое-как вытерпев около десяти минут, Люба решительно вернулась в ванную смывать издевательство. Каково же было её удивление, когда из-под полотенца вывалилась копна густых шикарных волос. Длинных, блестящих, слегка вьющихся на концах, коих у неё даже в лучшие времена не бывало. Неприятные ощущения тут же отошли на задний план, девушка со всех ног бросилась к зеркалу.

То, что она в нём увидела, напоминало скорее героиню диснеевских мультиков, нежели обычного человека. Тоненькая фигурка, огромные от изумления глаза и совершенно потрясающая шевелюра. Нечто подобное у неё наблюдалось в восьмом классе, когда старшая двоюродная сестра сдавала зачёт по наращиванию волос в школе парикмахеров. К сожалению, та использовала искусственные пряди, которые вскорости пришлось снять. Здесь же, судя по всему, эффект постоянный. По крайней мере, ей этого очень хотелось. 

«Надеюсь, омолаживающее зелье без реверса? - Люба приблизила лицо к гладкой поверхности и прикоснулась кончиками пальцев к нижним векам. - Девственность только сильно напрягает. Нет, я определённо не хочу снова проходить процесс дефлорации. Ни с принцем, ни с кем бы то ни было ещё. Маг, судя по его повышенной похотливости и страстным взглядам в мою сторону, явно жаждет лично поучаствовать в процессе, но фиг ему. Большой и с маслом!»

С такими оптимистичными мыслями она и заснула, а там... 

Облачённая в белоснежное свадебное платье, задыхаясь от прилипшей к лицу фаты, Любовь штурмовала неприступную крепость. Атласные туфельки на тонком каблучке мгновенно порвались, стоило ей предпринять попытку взобраться на стену, но она продолжала упорно карабкаться вверх. Острые грани до крови ранили нежную кожу, алые капли алчно всасывались ненасытными камнями. 

Выбросить руку, ухватиться за выпирающий конец, опять порез. Нашарить ногой новую точку опоры, вытерпеть острую боль от очередной раны, подтянуться. Главное – не смотреть вниз, только вверх. Зря она это сделала… Навстречу измученной Любане мчался оскаленный череп огромных размеров, с каждым метром всё шире и шире открывая челюсти. Ещё не много – и он её проглотит! Не выдержав, Люба сорвалась вниз, заворожено глядя в пустые провалы глазниц. Ультрамариновая дымка еле успевала за призрачными костями. Падение, боль, темнота.

Захлёбываясь слюной и судорожно втягивая воздух, девушка подскочила на постели. Ещё чуть-чуть – и сердце, проломив грудную клетку, выпрыгнет на одеяло. Пот градом катился по телу, впитываясь в сорочку и волосы. Несмотря на бешеный выброс адреналина, она чувствовала, что жутко замёрзла. Странно, но именно холод помог осознать, что это был всего лишь кошмар. Безумный, жуткий, но нереальный. А как бороться с плохими сновидениями, Люба знала не понаслышке: умыться, расчесаться, подышать свежим воздухом и выпить седативный сбор. Десять капель пустырника, десять боярышника и десять корвалола на стакан воды. Только где же их взять?

Будить среди ночи молодящегося маньяка было чревато последствиями, поэтому пришлось обойтись обычной водой. А наутро, когда пришла горничная с овсянкой и горячим кофе, острота сновидения притупилась, казалась чем-то далёким и незначительным, особенно по сравнению с суровой реальностью, и Люба забыла этот кошмар. 

Сразу после завтрака её вызвали в кабинет, где уже ждал пожилой учитель истории и придворного этикета.  

 ***

В отличие от пленницы, Брэг провёл вечер и ночь просто замечательно. Конечно, неурочный сигнал от охраны о попытке проникновения в его покои неугомонной девицы его дико разозлил – он как раз приступил к устранению послеоперационных последствий. Зафиксировал служанок в нужных позициях, прошёлся пару раз жёстким стеком, как его посмели отвлечь. Естественно, он отдал отрицательный приказ, но желание стало пропадать. И как ни старался ротик рыжули, как ни краснела под ударами задница чёрненькой, маг постоянно возвращался мыслями к вредной блондинке. И тогда его посетила гениальная мысль: раз она сама пришла, пусть участвует! Пока пассивно, но наметить перспективы не помешает.

Да, это было воистину гениальное решение! Давно он не получал такого удовольствия. Как будто снова восемнадцать и все интимные открытия ещё впереди. Забавно. 

«Надо будет затянуть процесс возвращения в исходное состояние. В конце концов, есть много других способов получить наслаждение, минуя девственную преграду».

Весьма довольный своим хитроумным коварством, он вернулся к доработке защитного артефакта для будущей пропавшей принцессы Меравии. Как пить дать этот мерзкий Корд попытается залезть ей в голову!

Ночью ему снились различные вариации укрощения строптивой, так что с утра пришлось вновь вызвать очередную служанку. «Вот бы опять подловить эту девицу на горячем и затянуть в игру…» - размечтался герцог.

***

У Любови же не было ни времени, ни желания повторять неприятный опыт. Из комнаты она выходила исключительно по делу и строго в заданном направлении. Напряжённые дни учёбы, примерок и прочих забот сменялись муторными ночами. Она то вновь пыталась залезть на стену, то искала тайный ход, ибо основной был наглухо закрыт. А то и вовсе пыталась уйти, но ей постоянно что-то мешало: ров с тухлой водой, стая ворон, окружившая плотным коконом и противно кракающая, то локальный смерч. И каждый раз ужасное видение инфернального черепа доводило её до предсмертных конвульсий. Огромным счастьем было проснуться, пусть и в холодном поту, зато на мягкой кровати. Теперь всегда любившая подольше понежиться в постели сова превратилась в вынужденного жаворонка.

Помимо истории и этикета пришлось учиться читать и писать, так как переход через межмировой портал дал лишь знание устной речи, бытовавшей в месте прибытия. Самым нудным занятием оказались танцы. Во времена своей бурной молодости Любаня обожала лихо отплясывать на дискотеках, особенно уважая хип-хоп. Дома она включала зарубежные клипы и старательно копировала резкие, необычные движения, доводила до совершенства различные фишки. Пару раз пыталась освоить паппинг, но появившийся тогда на горизонте Игорь забирал практически всё свободное время. Впрочем, она не особо страдала, через несколько месяцев плотных ухаживаний осваивая совсем иные танцы – горизонтальные. 

В этом же мире даже о банальном вальсе не могло быть и речи. Медленные, манерные движения, нудная музыка, полуметровая дистанция между танцующими – и это далеко не всё, что бесило энергичную Любу. Самым ужасным оказалась обязательная беседа с партнёром на три стандартные темы: природа, погода и любовь к королю. И если первые две, пусть и скучные, особенно на тридцать пятый раз обсуждения за последние два часа, то имитировать любовь к кому бы то ни было она категорически не умела. И именно по этому поводу переживала за успех миссии в целом. 

- Зря волнуешься, - надменно скривился маг, когда она озвучила свои опасения. - Больше всего мужчину привлекает неприступность. Напротив, твоя холодность не позволит наделать глупостей – затащить в постель до свадьбы, например. А уж о безудержной страсти к наследнику будет кому доложить без твоего непосредственного участия. 

- Это как так? – изумилась Люба. 

- Портрет его высочества в спальне, показания свидетелей твоей пылкой речи в защиту белых китов – он у нас большой любитель блондинистой экзотики. А при непосредственном контакте лёгкое головокружение от его прикосновений, нужный эликсирчик я тебе дам.

- То есть мне надо будет кого-нибудь приглашать в спальню? – Она скептично изогнула бровь.

- Ни в коем случае, - резко осадил маг. - Королевские шпионы за тебя всё прекрасно сделают. А ты как думала? За каждым твоим шагом будет вестись пристальное наблюдение. Так что — предельная внимательность. Контролируй все, что говоришь и делаешь.

- Капец! – выругалась иномирянка. - Шоу «За стеклом».

- Завтра привезут ткацкий станок и шерсть. - Он проигнорировал непонятный выпад, посчитав ниже своего достоинства его комментировать. - Ты должна освоить технологию ткачества ковров.

- Зачем? – спросила было она, а потом сама себя перебила: – А, я, типа, раньше этим занималась!

- Хватит, - не выдержал Брэг и презрительно скривился. - Если пара просторечных слов добавляет твоей легенде достоверности, то их постоянное использование сведёт на нет все наши усилия. Да, ты жила просто, зарабатывала ткачеством, но до десяти лет получала королевское образование, так что соответствуй!

- Ладно, - она и сама замечала, что порой увлекается сорными словами, но когда все вокруг выражаются куда крепче, это казалось невинным допущением. – Кстати, раз я такая мастерица, зачем мне устраиваться к вам горничной, а не продолжать работать на заказ?

-Хмм… - Резонный вопрос, и ответ должен отличаться от «надо же нам было как-то встретиться». - После смерти кормилицы ты не справлялась с оплатой ренты и была вынуждена искать работу с проживанием.

- Тогда я бы нашла себе соседку, чтобы разделить плату, но никак не бросала ремесло на простое обслуживание. Тем более у вас – с такой-то репутацией.

- У меня прекрасная репутация, - оскорбился герцог, - а работать на меня – огромная честь.

- Весьма быстротечная, - не удержалась от шпильки Люба. - Как считаете, что подумают о моей, при ваших-то проказах? Или вы полагаете, что о них никто не знает?

Вытянувшееся лицо ярко свидетельствовало, что с такого ракурса он свои забавы не рассматривал.

- И что ты предлагаешь? 

Демонстративно скептичный тон.

- Вы заказали у меня ковёр, - вдохновенно начала Люба.

- Сразу нет, - не особо скрывая радости, прервал маг. - Я такими пустяками не занимаюсь. Только через управляющего.

- А если он заболел? – не сдавалась она.

- Тогда подождал бы ковёр.

- В таком случае, - она задумчиво теребила локон, - управляющий пригласил меня в замок, чтобы заказать ковёр, а вы случайно встретили меня в коридоре. Изумились сходством с пропавшей принцессой и не, откладывая в долгий ящик, тут же сделали мне экспресс-тест.

Небесные глаза радостно сверкали, губы изогнула очаровательная улыбка. Засмотревшись, он не сразу понял, что проиграл. Продулся вхлам этой наглой девице и не просто так, а в интеллектуальной задаче. Его лицо окаменело, белёсые глаза замораживали своей холодностью. Желание подчинить эту своевольную девицу вновь отозвалось в паху.

- Пойдёт, - отрывисто бросил маг, резко поднялся с кресла и зашагал к выходу. - Через пять минут у тебя каллиграфия. Постарайся хоть сегодня не закапать чернилами бумагу.

Любовь недоумённо пожала плечами, а потом махнула рукой. 

«Пусть его, лишь бы близко не подходил!»

На занятиях по меравийскому языку ей было легче всего – он оказался очень похож на смесь английского с итальянским, первый из которых она хорошо знала. Кординский же отличался французским прононсом, а по грамматике был проще французского. Не было букв, которые уже не произносили, но из письма не убрали, и прочих частностей. 

Напевая песенку «Lasciatemi cantare» и перемежая известные куски текста ла-ла-ла, она ткала небольшой пушистый коврик с символикой инь и ян – на большее пока не хватало ни умений, ни фантазии. Мастерица, учившая её технике, не желала делиться цеховыми секретами, давая лишь начальные азы. «Ничего, вот доделаю этот пробник, и можно будет замутить что-нибудь в стиле Моне! С подбором оттенков, конечно, придётся повозиться, зато какой будет результат! Дочке потом привезу, – от последней мысли у неё на глаза навернулись слёзы. – Как там моя кровиночка? Нет, надо обязательно выжить, выполнить контракт и вернуться!  Пусть сами потом с последствиями разбираются. А я человек маленький, на власть не претендующий. Мне бы зайцу путёвку в санаторий купить – там, говорят, ортопеды от бога работают, мигом все плоскостопия выправляют».

***

Около двух недель герцог Брионский не появлялся в замке, подготавливая почву в столице. Одному знакомому он ненароком «проговорился» о неожиданном опекунстве, тяжесть которого непомерна, ибо облегчила кошелёк на немыслимое количество денег. Но старая дружба с покойными родителями девицы не позволила пройти мимо. Другому шепнул, что узурпаторам меравийского трона скоро станет не до веселья. Им совершенно «случайно» оказался советник короля по внешней политике шепнул. Стоит ли говорить, что уже к вечеру сия новость достигла ушей его величества? Тот, правда, не был особо дружен с предыдущим правящим родом, зато нынешний и вовсе на дух не переносил. А всё жадность дорвавшихся до власти «нищебродов» - так и норовят заработать на всём и вся! Ввозные пошлины подняли до небес. Кому теперь нужны товары втридорога, пусть и выше качеством, чем у местных производителей? Ну и так, по мелочи: посла оштрафовали за дебош в ресторане, несмотря на его политическую неприкосновенность, за дочь приданого мало дают – приграничное озеро зажали, а там такой карп водится… мм. Предыдущая династия так не скупилась. Шпионов, опять же, наслали, как саранчи, еле успевают отлавливать с тайными депешами. В общем, занимательная новость, перспективная.

Вернувшись обратно, он представил Любе компаньонку, а на деле – боевую магиню, соратницу по оппозиции. Совместными усилиями они дрессировали Любаню, вырабатывая у неё великосветские рефлексы, и приучали к новому имени – Грэзиэна. 

- Интересно, кто его придумывал? – задумчиво вопросила попаданка. - Терзают меня смутные сомнения.

- Отец, конечно, - как дурочке, ответил маг.

- Похоже, он был не в восторге от ребёнка, - поддержала Ждара.

- Конечно, это ведь не сын. — Голос мага сочился неприязнью. 

- Да что бы вы делали без женщин, шовинисты несчастные? – как будто продолжила давний спор магиня. – Почкованием размножались?

- Делением, - подхватила издевательство новоиспечённая Грэзи.

Брэг посмотрел на неё неприязненно, а магиня — удивленно.

- Ты разбираешься в биологии? – заинтересованно взглянула она на пленницу.

- Спелись, - мрачно констатировал Брэгдан. - Не прошло и пары часов. Не забывайте о главном, а то обоих… - Он не стал уточнять их дальнейшую судьбу, а многозначительно хлопнул дверью. 

Со Ждарой ему ссориться было не с руки – работа только началась, не стоит настраивать её против себя, а что касается Любови – неизвестность пугает куда больше. Вот и пусть помучается, может, болтать поменьше станет.

- Мужчины, - прошипела  ему во след недовольная магиня. - Не бойся, убивать он тебя не собирается – слишком муторно искать замену.

- Я знаю, - грустно развела руками. — Просто поимеет и опять прооперирует.

- Что? – заинтересовалась любопытными подробностями. - Вот козёл! – узнав детали, воскликнула собеседница. – Не бойся, не всё так просто, как ты думаешь. У тебя когда в последний раз был мужчина?

- Шесть лет назад, - недоумённо повторила Люба уже когда-то произнесённый магу ответ.

- Сколько? – Магиня сочувственно сжала её руку. – Ладно, не важно. А сколько прошло времени после операции?

- Больше двух недель, точнее не помню.

- Отлично! Значит, скоро поедем во дворец. Понимаешь, если тебя туда-сюда дефлорировать, то придётся долго ждать, пока не успокоится аурический фон. Нет, на это он точно не пойдёт! Ладно, вернёмся к делам: никогда, слышишь, никогда не ходи без перчаток вне дома.