И тает снег

Наставления отца эхом пещерным стучат по перепонкам Игоря: «Никогда не охоться на рассвете. Лес спит, но злые духи не дремлют. Перуна встретишь али чёрта?». Все деревенские кличут предрассветный сумрак лисьим временем.

Выйдешь ранёхонько дичь ловить — прислужники-прохвосты Мораны след людской поймают и к своей богине утащат. Однако Игорь не видит никакой опасности в тёмно-оранжевых и временами лиловых, словно любимые цветы погибшей матушки, небесах. Зимнее утро не сравнится своей завораживающей прелестью ни с чем. В небе красуется и хвастается роскошным серебряным нарядом красавица-луна. Ей только, по мнению Игоря, не хватает кокошника с ряснами из речного жемчуга. Он бы обязательно достал ей такие, если бы она помогла серебристым лучом отыскать отца во мраке лесном... или хотя бы приоткрыла завесу тайны: кем был сражён Константин? Пичужки с алыми грудками перескакивают с ветки на ветку, только-только заводя свои звонкие песенки о былом. Игорь шагает между старыми и ссохшимися деревьями, стараясь не потревожить снегирей и других обитателей. Он здесь лишь гость, и с кристальной ясностью осознаёт порой сложную для некоторых охотников истину.

Игорь трёт через меховой кафтан запястье, где в семнадцать лет должна была засиять нить его родственной души. Однако Игорь настолько неправильный, поломанный, что родственной души у него попросту нет.

Горизонт только начинает покрываться румянцем из-за рассветных лучей, что поцелуи целомудренные на промёрзлой землице оставляют. Зимний воздух напоен еловым запахом, ароматами талого снега в тех местах, где Игорь опускается, дабы отдохнуть и белый покров в руки черпает, топит в руках и выпивает. Морозец нахально кусает его щёки и нос, будто желает, чтобы тот поскорее в свою избушку вернулся и не тревожил лес.

Однако Игорь пообещал себе два года назад, что каждую лисицу перестреляет в сосновом бору, шкуру с её прислужницы снимет, чтобы Морана наконец-то обратила на него свой взор и разгневанная пришла к нему. Обычных лисиц, простых зверей Игорь выхаживает и вылечивает. Животные не виноваты в его потере. На слуг богини Игорь ещё не натыкался, а некогда раненные зверьки до сих пор к нему приходят за пищей. Он извиняется перед ними и подкармливает.

Зимой Морану все боятся, и лишь с приходом весны страх спадает, её чучело сжигают и до первого снега забывают. Но Игорь не позабыл богиню, что настоящую смерть собой воплощает. Именно она отца утащила в царство, на обглоданных костях людей построенное.

— Скоро твари повылезают, — Игорь приваливается к высокой, пахнущей древностью сосне и стрелы в колчане проверяет, пальцами по ним пробегается. На подушечке указательного пальца проступает рубиновая капля крови. — Хорошо заточены. Сегодня мне точно повезёт.

Игорь достаёт маленький свисток из кармана поношенного кафтана с меховым воротом. Охотничий свисток ему сделала юная княжна, некогда лучшая подруга, которой Игорь поставлял в тайне от князя небольшие древесные обрезки.

Княжна вырезала свисток из подсушенного в январе дерева и придала ему форму рассветного соловья — символ княжеского дома, от которого Игорь отрёкся после пропажи отца. На макушке бездыханного соловья красуется небольшой скол. Княжна тогда оправдалась, что уронила свисток, когда несла подарок Игорю.

Много воды с того момента утекло. И княжна та умерла.

—      Что ж, — Игорь подносит свисток к искусанным и обветренным губам, делает глубокий вдох и со всей силы выдувает воздух из лёгких. Игорь замирает, как и всё пространство вокруг, даже снегири затихают, позволяя гостю сосредоточиться на звуках похороненной под сугробами природы.

Игорь снова свистит, и из клюва деревянной пичуги доносится искажённая соловьиная трель. Искусственная песнь эхом проносится между сосновыми стволами и растворяется вдалеке.

—      Неужели... — начинает уже бурчать себе под нос, как справа проносится едва уловимая тень. Любой бы другой внимания не обратил, но Игорь выпрямляется, как натянутая струна гуслей, что вот-вот лопнет от напряжения. Он осторожно вытягивает самую наточенную стрелу из колчана. Все хранят стрелы лезвиями вниз, но Игорю необходимо знать, какая из них самая убийственная, поэтому носит их оперением вниз.

Тетива лука натягивается с необычайной лёгкостью, когда он аккуратно ступает, стараясь в снег по колено не провалится. Свисток зажат меж губ, и он вновь дует в него, привлекая внимание прожорливого и хитрого зверька. Лиса, дёрнув влажным носиком, с опаской выглядывает из-за дерева. В её маленьких глазёнках горят искорки недоверия и в то же время любопытства. Игорь невольно засматривается на рыжего зверька, чья шёрстка золотится в первых лучах солнца, что успело ещё выше подняться над горизонтом.

От дыхания охотника и зверя идёт пар, взвиваясь прозрачной паутинкой. На какое-то мгновенье Игоря обуревают сомнения, и он готов опустить оружие, но лиса мигает ему чёрными, почти бездонными глазами. Стоило зверьку разорвать зрительный контакт с Игорем, как странное наваждение одеялом спадает с его плеч, и он тетиву отпускает.

—      Чтоб тебя... — Шипит Игорь и рукой трясёт, ибо тетива из овечьих кишок успевает полосу красную на его широкой ладони оставить. Стрела тем временем попадает чётко в мягкий и пушистый бок.

Визг лисы на несколько секунд оглушает Игоря. Зверь крутится волчком, верещит, извивается, стрелу пытаясь пополам раскусить. Игорь пользуется замешательством рыжей и стремглав бросается к ней, но она успевает среагировать и даёт дёру. Игорь бежит следом за ней, петляя между деревьями, голыми кустами и глубокими сугробами.

—      Стой, тварь! — Бросает он животному в спину и резко останавливается. Дыхание у Игоря перехватывает, а сердце забывает, как биться, когда он спотыкается об бугристый корень, а перед его взором предстаёт малахитовая полянка с благоухающими цветами, пушистыми от листьев кустами. Игорь отшатывается назад в снег и снимает с головы соболиную шапку, убирая лук за плечо.

—      Что ж это такое?.. — задаётся закономерным вопросом Игорь. Он не в силах отвести взгляд от покачивающейся на ветру зелёной травы, что явным признаком лета является. Нутро Игоря сжимает неизвестный до этого мгновенья первобытный и беспощадный страх. Он страшится сделать шаг дальше, словно перед ним проклятая земля, владения самой Мораны. Но ведь Морану предвестницей зимы величают. Откуда же здесь взяться летнему царству?

По одному из кустов с белоснежными бутонами, чьи сердцевины золотом настоящим манят, пробегает дрожь. Игорь опускает взгляд и садится на корточки, чтобы кровавые следы животного разглядеть. Но под ногами он не находит багровых капель, а золотые полосы на снегу шипят.

—      Вот те раз! — Восклицает Игорь и по следу двигается. На полянке воздух всё так же пропитан морозом и временной смертью природы, которая перебивается лишь ароматами диких цветов. Он подбирается к тому кусту, под которым, по его предположениям, должна издыхать лисица. Из-под изумрудных листьев доносятся предсмертные хрипы, и Игорь ветви раздвигает. Немного медлит, предвкушая, как венец победы падёт ему на чело.

—      Это ещё что за... — Под кустами его встречает не полуживая лисица, а обнажённая девица с простреленным боком. Стрела до сих пор безобразно торчит из ее бледного тела и она, видимо, расковыряла ранение, пытаясь её достать. Половина лица скрыта под длинными огненно-рыжими локонами, что вьются, а вокруг вскипает, пузырится сверкающая лужа из расплавленного золота.

—      Богиня не даст меня забрать... — Хрипит девушка, а Игорь в ответ по- звериному скалится. Весь гнев его рода отражается в безумном оскале.

—      Значит, всё-таки её прислужница.

***

Игорь решает не дожидаться, когда Морана к нему явится. Придёт ли она вообще? Он не выдерживает, и древко стрелы разламывает пополам, чтобы не зацепилась ни за одну из ветвей и ещё больше прислужницу самой смерти не ранила. Игорь стягивает с себя любимый кафтан, перекидывает его через руку и склоняется над девицей. Он за запястье прислужницу тянет к себе и заворачивает её в кафтан, закидывая девушку к себе на плечо.

До бревенчатого дома идти недалеко. Дорога занимает больше обычного только из-за того, что прислужница Мораны временам дёргается и извивается, словно уж. Аккуратный домик с ярко-красными наличниками, словно не из древесины, а из кружева невесомого, прячется в самом сердце дремучего леса. Наличники эти Игорь в деревне заказал. Он не настолько искусный мастер резьбы по дереву, а вот построить что-то может.

За ночь снег успел замести следы Игоря, и он свежие оставляет, когда скрипучую старушку-калитку открывает и в небольшой дворик заходит. Игорь проходит мимо угрюмого идола Триглава  и бросает на него благодарный взгляд за то, что помог ему в предрассветном сумраке лису словить.

Игорь не сразу закрывает дверь, когда в дом заскакивает. Сначала он укладывает девицу на сколоченную своими руками, голую скамью, а потом уже захлопывает входную дверь. Из-за громкого хлопка девушка ёжится и, не вылезая из кафтана, падает на пол.

—      Зачем притащил меня сюда? Неужели хочешь излечить свои или близкого недуги с помощью блеска золота, что течёт в моих венах?

—      Не верю я в эти байки. Твоя кровь — яд, не иначе.

Игорь откупоривает баночку и льёт на тряпочку мутную жижу, что пахнет, кажется, конским навозом. Лисица вздёргивает нос и чихает. Игорь прислоняет тряпочку к ранению, и девица вскрикивает, когда Игорь двумя пальцами залезает через ткань в открытую рану и медленно выуживает оттуда кусок стрелы.

Бывшее орудие убийства Игорь откидывает в сторону и принимается в ушко костяной иглы просовывать льняную нить.

—      Ты же не собираешься... — Сглатывает она, а Игорь шикает.

—      Помолчи, пожалуйста, — неожиданно мягким баритоном просит Игорь и вновь странным раствором смачивает края ранения, иглу. — Постарайся не кричать.

Тебя всё равно здесь никто не услышит, но я бы предпочёл немного тишины.

Девушка нехотя кивает, а Игорь методично начинает рану зашивать. Она прикусывает нежную и грязную кожу на запястье, сдерживая вскрик. На удивление Игорь быстро заканчивает, словно каждый день подобным занимается. После того, как он зашивает рану, Игорь смазывает всю ту же тряпочку вязкой травяной мазью и к ране прикладывает.

—      Подержи немного. Уже завтра никакой боли не останется, — указывает ей Игорь.

—      Зачем стрелять, а потом к себе в избу тащить?

—      Ты — прислужница Мораны, — Игорь отодвигается от неё, будто боится подцепить хворь неизлечимую. — Я бы убил тебя, но тогда у меня никакого козыря в рукаве не осталось бы. Зачем твоей богине мертвец?

—      Только мертвецов она и жалует, — усмешка её выходит кривой, когда девушка пытается пошевелиться, но рана в ответ протяжно ноет. — Ты ошибся, когда забрал меня. За мной она не придёт.

—      Но ты сама сказала...

—      Я блефовала, — вскидывает она руку. — Думала, испугаю тебя, и ты убежишь. Все, кто слышит имя Мораны, бегут, сверкая пятками.

—      Во всяком случае, — Игорь складывает руки на груди. — Тебе какая-нибудь лазейка к ней известна.

—      А ты оказался весьма умён, используя тот свисток, — прищуривается девушка, а плечи её окончательно сникают.

—      Не уводи тему нашего разговора в другое русло, — бурчит Игорь. — Всем известно, как вы, лисы, любите соловьёв, а достать их никак не можете. Ловкие

и мудрые пичуги — соловьи эти.

—      Зачем тебе Морана?

—      Отца она должна мне вернуть, если украла. Он сгинул в этих лесах, — честно признаётся Игорь. — Мне нужно узнать в мире мёртвых он или нет. Если да, то узнаю у него, кто его сразил, и отомщу, а если нет — продолжу поиски.

—      А почему просто не позвал её?

—      Думаешь, я не пытался? — Удручённо вздыхает он. — Звал, молил, кричал. Но она хранит едкое и душу раздирающее молчание. Обращался к Перуну, но все молчат. Одна травница подсказала мне, что если я словлю прислужницу Мораны, то она сама явится на мой порог, чтобы вернуть лисицу.

—      Травница твоя — дура, — почти сплёвывает оскорбление девушка. — Даже я Морану никогда не видела.

—      Я уверен, что ты знаешь, как Морану достать!

—      Знаю, — хитрые нотки сквозят в сладком голоске. — Но только свисток мне свой отдай, а я путь тебе покажу.

—      Нет-нет, — качает головой Игорь. — Сначала имя мне своё назови.

—      Травница рассказала тебе о власти имени? — Цокает и закатывает глаза девица.

—      Ага, — кивает тот. — Я тебе свисток отдам — тут же твой след простынет.

—      Хорошо, — без какого-либо энтузиазма соглашается она. — Однако путь тебя ждёт долгий. Спуск в царство Мораны не такой уж и лёгкий, а открывается он накануне масленицы. Время у тебя тоже немного будет до того момента, как врата захлопнутся до следующей зимы. Она ворота свои отворяет два раза в год: первого декабря, дабы покинуть свои хладные земли, а затем только перед масленицей, чтобы уйти отдыхать до первых снежных хлопьев.

—      Но масленица послезавтра...

—      Придётся поторопиться. Или уже передумал?

—      Нет, — без какого-либо страха заявляет охотник. — Игорь.

—      Раска, — с лисьей ухмылкой называет своё имя девица. — Цель у тебя благородная, конечно, но теперь дай мне свисток.

—      В кармане кафтана, — задумчиво произносит Игорь. — Зовут прям как княжну, что этот свисток сделала.

—      Из-за звучания могу сделать вывод, что она настоящая мастерица, — Раска хлопает по карману кафтана, проверяя свисток. — Кафтан теперь тоже мой.

—      Чего?! — Взрывается Игорь и на ноги подскакивает. — Ну уж нет! Договаривались только на свисток. И только попробуй меня обмануть и сбежать.

—      Да куда уж мне? — Игриво хохочет Раска, а щёки Игоря вспыхивают от наглости той, кто недавно здесь умирала. — Я с тобой именем теперь повязана. К тому же дар ты мне роскошный преподнёс: кафтан и свисток… И ты, вообще, избушку хотя бы подметаешь?

—      Я больше был занят охотой... — С неким смущением чешет затылок Игорь, глаза в пол потупив. — Раз уж никуда ты не удерёшь, то пойду я посплю.

—      Сейчас же утро! — Восклицает Раска, кафтан на плечах поправляя. — Ночной жизнью живёшь?

—      Я денно и нощно прислужниц богини искал. Получается, тебя пытался поймать, — Игорь кивает в сторону сундука у печки. — Можешь себе там одежду взять.

—      Подожди, — останавливает Раска Игоря. — Сам вырезал идол во дворе?

—      Да, — с зевком отвечает Игорь.

—      Кривой какой, — оценивающе говорит Раска, цокнув.

—      Всё! Я спать!

С едва уловимым негодованием хмыкает Игорь и в спальню уходит, Раску в одиночестве оставляя.