И замок в придачу... Начало пути

Проснулась на рассвете. И вроде поспала всего часа четыре навскидку, но прекрасно выспалась. Раздвинула шторки на окнах кареты и уставилась в окно. Холмы, леса, деревни, но настолько запущенные, словно в них давно никто не жил. И увиденное мне совершенно не нравилось.   

Я, конечно, понимала, что муж хорошего не посоветует и нормальный замок в дар не отдаст, но все же стало неприятно от осознания того, куда меня закинули. Что это за место? Почему вокруг такое запустение? Мне даже стало страшно, в каком состоянии находится тот самый замок, куда мне предстояло прибыть. На миг мелькнула мысль повернуть обратно. Отрезвил тот факт, что возвращаться-то мне по сути и некуда. То, что не успела украсть ненавистная мачеха Хаясы, забрал муженек, будь он неладен.

   И тут же накатила злость. В конце концов не время отчаиваться, уверена, справиться можно с любыми проблемами, пока ты жива. А раз у меня теперь второй шанс, то мне и предстоит научиться жить заново. Причем хорошо жить, а не существовать. Как известно, безвыходных ситуаций не бывает. Вот и я решила раньше времени не пугаться.
   Тихонько стукнув в крышу кареты, чтобы не разбудить Даньку и Ванку, дождалась, пока мы остановимся, после чего осторожно выбралась сперва наружу, потом устроилась рядом с кучером. Пес недовольно рыкнул, но я приложила палец к губам, призывая его к тишине, чтобы не разбудить остальных. И тот снова сложил голову на лапы.

Присмотревшись повнимательнее, решила, что меня поняли. И животное какое-то уж больно сообразительное. Даже едва не хихикнула. Естественно, это же как я поняла, магический мир. Не удивлюсь, если вскоре наш четвероногий спутник и вовсе заговорит. Но пока молчит, можно расслабиться и успокоить себя тем, что пес вполне обычное животное.   — Ты чо подхватилася спозаранку? — удивился дядька Кузьма. Я отмахнулась:
   — Выспалась. Ты мне лучше скажи, что за запустение? У меня закрадывается смутное сомнение, что это как раз то, что входит в подарок муженька, будь он неладен.
   — Да, хозяюшка, мы миновали три пустые деревни из списка дарственной. Скоро замок появится, но, думается мне, там тоже не все важно.
   — Я как раз об этом подумала, — ответила задумчиво, не забывая разглядывать запустения. На душе становилось все гаже. И как же мне быть? Что придумать, чтобы заставить геранство процветать? Тут и работать не с кем. Но больше всего меня волновали оставленные деревни с весьма добротными домами. Что могло произойти такого, что народ спешно покинул эти места. О спешке говорят множество оставленных вещей. Во дворах разбросаны пожитки, словно люди бежали и по пути теряли свое добро, а возвращаться за ним не стали.
   Дорога свернула, мы въехали на лесную дорогу. Настолько разбитую, что приходилось прикладывать силы, чтобы не свалиться. На миг показалось, что сбоку мелькнула тень. Присмотрелась. Показалось наверное. Но тут меня осенило:
   — Дядька Кузьма, а скажи-ка мне, если есть хомовухи, которые помогают по хозяйству в доме, то наверняка есть и хозяева леса? Как они называются? Я нигде в книгах не нашла ничего подобного.
   Кучер глянул на меня пристально, потом перевел взгляд мне за спину, усмехнулся. Я тут же обернулась, но ничего не увидела. Снова уставилась на собеседника. Тот ответил:
   — Ты права, хозяюшка, как жо без лесовичего. Он оберегает лес, правда нонче сложно ему, больно много зверья развелося злого за прошедшие годы, а охотников на них нема. Сам дух не могет причинять вред живности. От того и страдае.
   — Зверье! Дядька Кузьма, это же мясо, — я загорелась. Мужчина кивнул, смотря на меня одобрительно.
   — А еще шкуры, — подтвердил мою же мысль. Настроение стало немного подниматься. Может, не все так и плохо, как кажется? — Да тольки его ешо споймать надобно. Не сама ж ловить будешь. А живых мы туточки покась никого не встретили.
   Лесная дорога закончилась. Начался, как выразился кучер, тракт. Но и по нему явно мало кто ездил. Потому как дорога совсем неважная. Мы с трудом поднялись на холм, откуда открылось просто потрясающая картина. С одной стороны поле, огромное, засеянное… Это хлопок? Да нет, вряд ли, за этим растением уход нужен, а тут оно просто растет? А с другой стороны заброшенный сад с фруктами. Но в данный момент меня больше волновало поле.
   — Дядька Кузьма, останови, — попросила, чтобы лично удостоверится в своих догадках. Но не преминула уточнить на всякий случай: — А что это за растение?
   — Так дикий хамвец. Почва-то у нас плохонькая, ничо не расте, а ента зараза повсюду вызрея. А по осени ешо и пух от него летае так, что забивается куды ни попадя.
   — Зараза? Дьдька Кузьма, это же ценный ресурс, из него можно ткань делать. То же постельное белье, да и платья из него легкие и приятные к телу.
   — Да ты шо? Енто ж сорняк, вона как разросся, нихто за полем не приглядывае. Да и шо на нем вырасте? Земля-то плохонькая.
   После его слов я даже сомневаться начала, вдруг ошиблась? И растение только внешне похоже на хлопок, а на деле и правда какой сорняк. Но все же надо проверить и убедиться, что мои глаза меня не обманывают.
   — А раньше что на нем высаживали? Не все же время поле простаивало? — уточнила на всякий случай, вдруг информация пригодится. Хотя из меня сельскохозяйственник еще тот.
   — Так коплю садили, она везде расте, да и сытная шибко.
   Дальше последовало описание этой самой копли. Я так поняла, это обычная картошка. Уже легче. Найти бы того, кто сможет ее выращивать. Ведь где-то же семена надо брать, или они вроде правильно клубни называются.
   С трудом сползла со своего места и двинулась к полю. Точно. Хлопок. Немного отличается от нашего, но саму суть ни с чем не перепутаешь. Коробочки фиолетового цвета с синими прожилками еще не раскрыты, хотя по тому, как они уже начали раскрываться, максимум через месяц можно собирать урожай. Вот только кому? А ведь с ним еще и работы много, почистить от семян, от пыли, перебрать, связать в тюки, или сразу спрясть в нитки? А вот что с ним дальше делать? Наверняка необходимы ткачихи. Но сперва надо бы проверить, как он вообще будет собираться. А потом попросить бы кого, чтобы попробовали спрясть с него нитку. Сама я в этом деле полный профан. В детстве когда-то пробовала, но у меня ничего не вышло. Вряд ли сейчас получится. Я как-то не верю, что с моим попаданием у меня резко возросли навыки. Это только в книгах все героини мгновенно получают и навыки, и возможности, и даже полный расклад всего, как и что надо готовить или производить. Мне такого счастья не перепало.
   Я сорвала один бутон, расковыряла коробочку, в ней уже началось созревание того самого пуха, на ощупь намного мягче нашего хлопка, да и семян внутри меньше, а цвет жемчужно-белоснежный, красивый такой. Я засмотрелась.
   — Ну шо, хозяюшка, увидала шо хотела?
   — Да, дядька Кузьма, все увидела. Если у нас получится, мы же сможем стать самыми богатыми, но к этому еще долгий путь надо пройти. И все упирается в человеческий ресурс. Сколько мы деревень проехали? Три? И вроде домов много, даже добротные имеются, но там такое запустение, что мне не по себе. Вряд ли народ просто покинул эти места, явно же случилось что-то. Ты не знаешь?
   — Нет, но, думаю, скоро нам поведають обо всем.
   — Кто поведает? Думаешь, в остальных деревнях будет с кем разговаривать?
   — Даже если не с кем, есть еще хомовик замка. Ему шибко плохо, но он пока держится.
   — Откуда знаешь? — вырвался вопрос, потом вспомнила, как он рассказывал о постоялом дворе. Он ведь тогда на расстоянии связался с местным хранителем. Не успела отменить вопрос, как он ответил:
   — Как тольки пересекли границу геранства, я настроился на хомовуха, поделился с ним чуток силушкой, мы ж навроде теперича связаны, будем оба хранителями замка и прилегающих земель. А коль получится, там и подмогу позовем, теперича, коль деревни пустые, многие хомовухи засталися без подпитки, а значицца и помощь нам буде посильная.
   Слова хомовуха вселили немного уверенности в завтрашнем дне. А то ведь я совсем отчаялась. А тут, глядишь, может, и сладится что.
   Я снова с трудом забралась на повозку и устроилась рядом с дядькой Кузьмой, на все его возражения только отмахивалась, сообщив, что я должна видеть место, где мне предстоит жить. Возражать мне и не подумали, а потом нам стало не до разговоров, вдалеке виднелся город, обнесенный каменной стеной. И если изначально кучер хотел объехать, то я покачала головой и попросила заехать в город, должна же я видеть, насколько все плохо.

 Еще на подъезде в нос ударил запах навоза и гниений. Я непроизвольно скривилась. На воротах к нам выскочили двое стражников. Неопрятные, запах пота и вони изо рта заставил скривиться.
   — Хто таки? Пошто пожаловали? Пошлину надобно заплатить.

Сказал и сам опешил от собственных слов. Второй вообще смотрел на нас настолько удивленно, словно увидел перед собой по меньшей мере призрака. Интересно, что их настолько впечатлило? Что-то подсказывало, явно не мои габариты, они смотрели на карету, на меня, на дядьку Кузьму и пытались что-то понять, но что именно - мне очень захотелось знать, так как в душе рождалось ощущенгие грандиозной подставы. И мне это точно не нравилось. Что еще такого меня ожидает в этом месте помимо запустения, нищеты и грязи?   — Ты шо несешь, дурная твоя башка? — тут же влез дядька Кузьма, не давая мне и слова вставить. — Герана в свою вотчину пожаловала. А тут незнамо шо творится.
   — Герана? — оба взбледнули. Переглянулись между собой. Верить на слово они и не собирались. — Шо, и бумажки имеются?
   — А то как жешь? Без них никуда. А теперича быстро, четко и по существу, шо за вонь? Неужто нема кому убираться? Аль артефактов каковских поставить?
   — Та за шо? Наш-то градовар сбег, прихватив с собой усе, шо мае ценность. А мы туточки одни выживаем, как могем. Хорошо хоть ярмарки яки устраиваюць наши ристократики, яки еще засталися. Деваться им нема куды. Приходицца туточки справляться.

— А что вам мешает наладить торговлю с другими городами? Неужели за все это время никто не придумал, как заработать денег? Или такое существование вам самим нравится? — не удержалась от иронии.

— Да кому ж такое могет понравицца, вашество, — вдохнул второй стражник и глянул пытливо так. — Да тольки проблема не в нашенском желании, усе гораздо сложнее. Али вы не ведали, куда ехали? — и смотрит с прищуром. Чувство грандиозной подставы усилились. Интересно, о чем мне еще забыли рассказать?
   — Все еще хуже, чем я думала. Кажется, на этом геранстве поставили крест. Но почему? Но почему? И чего я не знаю? Что здесь не так? — я была удивлена, мне просто не верилось, что такой кусок земли, который мог бы приносить прибыль вот так запросто взяли и выкинули за ненадобностью. Ответа я не ждала, но удивилась, когда его получила:

   — Вас не уведомили? Послали на верную гибель. Никому ж не охота с проклятием связываться. Тем паче нихто не ведая, по каковскому принципу оно действуе. Но нашенские пыталися сбегчи, не вышло.

Я слушала и все больше зверела. А муженек-то оказался той еще сволочью. Я в принципе от него ничего хорошего не ожидала, но закинуть меня в проклятое место, явно надеясь на мою гибель. Зачем? Этого я не могла понять. Мое наследство уже у него, от меня он все равно больше ничего не добьется. Супружеский долг с него я не требую, более того, легко согласилась спустя время разбежаться по-тихому, чтобы никто никому ничем не был обязан. Тогда чем же я так помешала мужу? Еще и условие такое нелепое поставил: возродить геранство и сделать его прибыльным.

Как человек не привыкший опускать руки, я тут же переключилась на другое: проклятия ведь тоже бывают разные. И для начала необходимо понять суть того, которое в геранстве. Думаю, если до сих пор тут живут люди, значит, не все так плохо, как кажется. И раз так, то и я справлюсь. Пока же стоило прояснить некоторые вопросы. Этим я и занялась.
   — А как же тогда ваш градовар сбежал? — удивилась я, от меня отмахнулись, но все же ответили:
   — В ком было трохи магии, того пропустило, вот и сбегли, а куды нам простым людям деваться, коли силушкой высшие обделили, так и живем.
   Вот тут я уже подобралась. Оказывается, подвох в дарственной был не там, где я думала, все намного хуже. Я глянула на дядьку Кузьму, он тоже нахмурился. Судя по всему замковый хомовух ему ничего не сказал. Почему? С этим нам еще предстоит разобраться. Пока вопрос в другом:
   — И в чем выражается проклятие? Кто его наложил?
   — Хто наложил, то нам не ведомо, лет тридцать назад, а мож и поболе, я ужо не помню, весь народ геранства стал по ночам оборачиваться в зверюг. Шо творили по ночам, нихто не помнить, но утром на улицах кровищи было много. Убитые лежали прямо на улице. Их потом всем скопом хоронили. Спустя годы мы научилися справляться со всем, большь убивства не было, а многие смогли принять зверя в себе. Хто успев сбегчи сразу, навроде как избавился от проклятия, хто подзадержався, уже не могет покинуть границу геранства, защита не выпускае.
   — А как избавиться от проклятия никто не знает? — поинтересовалась, чувствуя, как по спине скатилась капля холодного пота. Куда я попала?

Я слушала мужчин и переваривала услышанное. Это что же получается? Они обратились в зверей, получается, все стали оборотнями? Или тут нечто другое? О расе перевертышей я ничего не знаю, но мне почему-то кажется, что они должны менять форму с человеческой на звериную по собственному желанию. Ну, может, еще в полнолуние. А тут выходит, что они каждую ночь обращаются. Днем люди, ночью звери. Что ж это за проклятие такое, интересно. За что их так наказали?

Интересно, если я уже здесь, меня это тоже коснется? И я, как остальные, тоже стану обращаться в животное? Хотя... Стражник же что-то говорил о магии. У меня она точно есть. Сможет ли защитить моя сила от оборота? Как-то мне не очень хочется бегать по ночам в шкуре не пойми кого и искать жертву для убийства. Я по натуре миролюбивый человек, убивать никого бы не хотела.

По телу прошла волна ужаса. Со мной ведь прибыли служанка и ни в чем не повинный мальчик. А если с ними что-то случится, я ж себе никогда не прощу. Может, отправить их обратно, пока не поздно? Стоило об этом подумать, как внутренний голос ехидно сообщил, что ехать им некуда, если только снова не возвращаться туда, где одного едва не убили, а другую ожидает суровое наказание за помощь мне. Вздохнула. Да, вот это я влипла. И ведь толком защитить своих спутников не смогу.

   — Не, нихто. Библитекав у нас нема, магов тож. Был бы хоть один маг, он бы смог чтось сделать. А простой люд не мае такой возможности.
   — Ясно. Дядька Кузьма, поехали в замок, уж хранитель-то должен знать, что к чему, — попросила, еще раз глянув на грязный и захламленный город. В голове билась мысль, что мне стоит отвезти обратно Даньку и Ванку, если с ними что случится, я же сама себя потом изведу от вины. И уже собиралась залезть внутрь кареты, как из окна выглянули две мордашки, настроенные решительно. Данька сразу сходу заявил:
   — Мы с вами, тетенька, и не бросим в такой ситуации. Обещалися сподмочь, вот и будем стараться.
   Мне пришлось принять его желание. Вон и Ванка решительно кивает головой. Но я предприняла еще одну попытку:
   — Неужели вас не пугает проклятие? Обращаться в зверя?
   — Не-а, звери все сильные, значицца и мы станем сильнее. Мамка когдась говорила, шо ни делается, то так и должно быть.
   — Ладно, но надо хотя бы узнать, куда мы вляпались. Неужели мой муженек не знал о проклятии? И та девица тоже сюда собиралась. И я сомневаюсь, что она понятия не имела о проклятии. И что же ей тогда тут понадобилось?
   — Да, хозяйка, все шось шибко странно, — подтвердил хомовух. Больше мы не разговаривали, тем более, что впереди показался замок. Оказывается от него до городка, где мы сейчас были, около получаса езды.

 Ворота к замку оказались закрыты. Но что удивило, створки поцарапаны, словно их драли когтями, поджигали, протыкали вилами.
   — Тут что, осада была? — вырвалось предположение. Но мой хомовух кивнул, подтверждая.
   — Судя по всему, хтось хотел попасть внутрь замка, да тольки хто ж их пусте, защита туточки трехуровневая, ее ешо никому не удавалося пройти.
   — А мы-то как проедем?
   — Тебе, хозяюшка, надобно подойти и поделиться с воротами своейной силушкой. Шоб, значицца, запомнили тебя. Да и наследие пора принимать.
   И снова с трудом сползла со своего места. Приблизилась к воротам и проложила к ним руку. Как делиться силой, я не имела ни малейшего понятия, но за меня все сделали. Моя ладонь засветилась, она будто приклеилась к поверхности и не отдерешь, а следом и ворота засияли, свет начал распространяться по высокому забору, исчезали царапины и подпалины, прямо на глазах происходило преображение. В момент, когда у меня стала кружиться голова, меня отпустило. Я едва не упала, ко мне тут же подскочили хомовух и мальчишка со служанкой. Они втроем не дали свалиться. Помогли забраться внутрь кареты. Пес недовольно зарычал, прижался ко мне, стало значительно легче. Такое чувство, словно он со мной силой поделился.

Я снова посмотрела на нашего четвероногого друга. Меня так и подмывало уточнить, что же он скрывает, ведь не могут животные быть настолько разумными. А в том, что наш пес умен, я больше не сомневалась. И как бы мне ни хотелось вот прямо сейчас его о многом расспросить, но ситуация не располагала к подобному. Проблемы надо решать по очереди. И сейчас перед нами стояла задача войти внутрь. А поговорить можно уже после, когда доберемся до самого замка и глянем, что там внутри.

Словно читая мои мысли, пес несколько секунд смотрел мне в глаза, а потом даже показалось, что он кивнул. Нет, правда, он мне кивнул, намекая на то, что наш разговор все же согласится. И затрусил вперед. А я мотнула головой, отгоняя наваждение. Со страха еще не то померещится, а я в последний час только и делаю, что боюсь. Причем не за себя, за других.
   Ворота распахнулись, пропуская нас внутрь. А там нас всех ожидал сюрприз. Клумбы, цветы, сад, пусть все и на стадии запустения, но все еще сохранившее свое величие. Сам замок словно вынырнул из-за поворота. Огромный, с двумя башнями, в три этажа, с несколькими надстройками на втором этаже до третьего, боковые пристройки. Внешний вид мне очень понравился, несмотря на то, что местами кое-где виднелись пробитые стены, опавшая штукатурка, левая башня наполовину разрушена, словно ее из пушек атаковали. Вроде не все так плохо, как казалось, но кто знает, какие еще сюрпризы нас ожидают.
   Высокое полукруглое белоснежное крыльцо со слегка сбитыми ступенями, резные перила. Не успели подняться, массивная высокая дверь в два моих роста сама собой распахнулась, стоило к ней подойти. Внутри слой пыли, некогда величественная мебель выглядела жалко из-за потертости, тусклости. Позолота стерлась, местами ржавчина. Ну что ж, Инесса, чего-то подобного ты и ожидала, по крайней мере сильно большого разочарования не получилось. Крыша над головой есть и то радость. Даже тот факт, что дуло со всех щелей, сейчас меня мало беспокоил.

В свете услышанного, я бы не рискнула оказаться на улице ночью. Пусть стражник и сказал, что многие приняли своего зверя, срослись с ним, но гарантий безопасности вряд ли кто сможет дать. А, значит, по ночам лучше находиться в замке, учитывая тот факт, что на территорию замка никто так и не смог зайти. Как там Кузьма сказал? Трехуровневая защита? Это хорошо, конечно, это избавит нас от проблем.
   — А ну, выходь, ирод, — потребовал дядька Кузьма, глядя в угол, покрывшийся плесенью. Я тоже бросила взгляд туда. Из теней появился сгорбленный старичок, казалось, его тронь и он рассыплется. И двигался он тяжело, подволакивал ноги.
   — Чегось енто я ирод? — прошамкал старичок.
   — А чегось не предупредил о проклятии? С нами ребенок и молодая девушка, про хозяйку я молчу, — дядька Кузьма все больше напирал на местного хомовуха. Но тот как стоял на месте, так и не двинулся.

Я не вмешивалась. Вместо этого во все глаза рассматривала старичка. Сгорбленный, сморщенный. Ему наверняка лет сто, не меньше на первый взгляд. Только глаза... Они меня удивили. Обычно у стариков они тусклые, словно выцветшие, а у этого живые и задорные. Словно молодой парень нацепил на себя одежду старца. Но ведь так не бывает. Или я чего-то не знаю? Впрочем, в этом магическом мире, как мне кажется, многое возможно. Остается наблюдать, что будет дальше. Заодно стало интересно, что ответит хомовух замка.
   — Тута им ничо не грозить, защита не даст проявиться проклятию. И хозяйке нечигось не грозить, маг она, к ней зараза ента не прилипнет. А коль еще и мине силушкой одарит, так смогем решить вопрос с ентой гадостью.

— Хозяйке не грозит, а остальным? Тем, кто прибыл с ней. О них ты ничего не сказал, — грозно рыкнул дядька Кузьма. Старичок усмехнулся.

— Сказал же ужо, в самом замке никому ничо не грозит. Защита не позволит. Так что неча мне тут наговаривать, — буркнул старичок и глянул на меня с надеждой.

Услышав слова хомовуха, дядька Кузьма словно оттаял, перестал злиться и повернулся ко мне. В его вопросе столько надежды появилось, что я невольно улыбнулась.   — Хозяйка, поделишься с ним силой?
   — Как? Если я на него огонь направлю, он же сгорит, да и не могу я пока под заказ это делать, только во время злости, а сейчас и ее нет, — я даже попятилась и руки за спину спрятала.

Чего мне точно не хотелось, так это вредить кому бы то ни было. А вспомнив недавние события, еще и испугалась. Мне тут жить, не хватало спалить все вокруг. Тогда мы точно без дома останемся. И ведь мой спутник прекрасно знал о нестабильности моей силы. Зачем тогда стал просить о подобном? Не пожелал же он уничтожить замкового хомовуха в самом деле.
   — Хозяйка, тебе просто надо пожелать поделиться силой, хомовух возьмет столько, сколько ты пожелаешь ему дать, ни капли больше, — поведал дядька Кузьма, несказанно удивив фразой с полностью правильными словами. Ни разу не мелькнул его говор. Так, чувствую, мой помощник таит множество секретов. Но пока не до них. Я глянула на местного духа и очень захотела ему помочь.
   Очередное синие моих ладоней, из них свет с оранжевыми всполохами устремился к старичку, заключая его в кокон. А стоило тому схлынуть, как я едва не ахнула. Серьезно? Я удивлялась преображению моего духа, что сопровождал меня всю дорогу, вон, он сейчас мужчина в полном расцвете сил, а этот, бывший старичком на последнем издыхании превратился в молодого парня, ненамного старше меня. Даже головой мотнула. А парнишка расхохотался. Поклонился.
   — Спасибо, хозяюшка. Теперича мы сдюжим с любым проклятием.

И так уверенно он это сказал, что и у меня сомнения отпали. Наверняка он знает, о чем говорит. Значит, есть шансы вывести геранство на новую ступень, избавить его от нищеты и запущенности. Пусть тогда муженек хоть слово скажет и попытается отобрать у меня мою собственность.
   — А в чем оно заключается? Кто его наложил? И за что? — поинтересовалась, попутно выискивая себе место, куда можно примостить мою тушу. Ванка словно угадала мои мысли, тут же стащила покрытие с диванчика, шустро выбила пыль, заставив меня пару раз чихнуть, но зато потом я устроилась на нем, зверюга по привычке расположилась рядом. Мы приготовились внимательно слушать собеседника.
   — Это случилось сорок два года назад. Тогда была лихорадка Завесного материка. Многие желали попасть на него и разгадать его тайну. Но ни у кого этого не случилось, как думали многие. Но это не так. Прошлый геран, дед нынешнего, тоже подхватил эту лихорадку. Но ему повезло намного больше, чем остальным. Он смог попасть на материк. И даже прожил там порядка восьми лет. Не скажу, как он там жил и чем занимался, этого никто так и не узнал, но вернувшийся Альфар резко помолодел и больше не старел, он так и умер молодым. Но, наверное, он бы жил дольше, раз уж ему выпал такой шанс, но вернулся он не один, притащил с собой всамделишнего дракона. И все бы ничо, да тольки дракоша оказалась девицей. Ух, я тады едва ль не поседел, когда она прыгнула и в воздухе обернулась красавицей. Ткнула в герана пальцем и мелодично так пропела: «За все надо платить. За то, что предал наше доверие, опустился до воровства самого ценного, что есть у нашей расы, я проклинаю тебя, твой род и всех, кто живет на твоей земле. Проклятие падет, когда моя чешуйка сменит цвет». Она тогда исчезла, на полу осталась огромная чешуйка, я ее сохранил в нашей сокровищнице, а через пару лет и геран скончался. Тогда-то и начало действовать проклятие.
   — А она не сказала при каких обстоятельствах чешуйка может сменить цвет? — уточнила на всякий случай. Но в ответ получила только отрицание.
   — Она только обмолвилась, шо драконы любят огонь, — но мне это ни о чем не сказало. Хотя я и воспринял ее слова буквально, бросал эту гадость в огонь, но она даже не обгорела. И как тады с огнем быть?
   А я воспрянула духом. Может, не зря я тут и оказалась? Ведь моя стихия как раз огненная. Пока не стала никому ничего говорить, чтобы заранее не обнадеживать. Но на заметку взяла.
   — С этим мы станем разбираться позже. Пока у нас более насущные вопросы, — начала я. — Помимо города кто остался еще в деревнях? За что они живут? Чем питаются?
   — Значицца так, населена тольки одна деревенька, шо находицца туточки недалече. Да и то живая она из-за того, шо на нее действует замковая защита. Она позволяе и ботву выращивать, и коплю, хто хозяйство держа: куры, утки, свинушки, коровки. Ездють в Крашск на ярмарку, она раз в неделю. Там продаюць масло, сыры, мясо, шось ишо, не ведаю, но привозють обратно ткани, инвентарь, шьють одежку, а потым нашим ристократам продаюць. За то и живуць.
   — Подожди, а как они пересекают границу геранства? Мне же говорили, что они не могут покинуть это место, — я даже головой мотнула.
   — Совсем покинуть не могут, только на определенный срок, как раз хватает, шоб смотаться на ярмарку и обратно. Пробовали до Исткина добраться, не вышло, вернуло всех обратно.
   — Хорошо, а откуда берут деньги городские аристократы? Они же ничем не занимаются, ни с кем не торгуют. Сомневаюсь, что пользуются старыми запасами, — уточнила и тут же получила ответ:
   — Не все ристократики бездельники, некоторые тож делами заняты. Каковскими — не скажу, я их как-тось не отслеживал специяльно. Это тебе самой надобно с ними пообщаться. Но денежки у них точно водятся. Я даже как-то видел, что они до Вермина пытались доехать. Наскольки преуспели, не ведаю.
   То, что говорил дух, мне ни о чем не говорило. Одно поняла, он упоминал города. Надо бы картой разжиться, чтобы иметь представление, где что находится. А пока есть еще несколько насущных вопросов.