Идеальная помощница для орка-мэра

— Что это?

— Я боюсь его трогать!

Испуганные шепотки девушек звенели у меня в ушах.

— А если он взорвётся?

Я тоже боялась так, что губы немели, а в животе застыл ледяной ком.

Но выхода у меня не оставалось. Мне нужно было пройти это испытание.

Я подняла глаза, оглядывая экспериментальный зал мэрии, отведённый для демонстрации изобретений. Он напоминал гигантский механический организм.

Высокие потолки терялись в клубах пара. По стенам ползли медные трубы, мерно щёлкали шестерёнки. Стопки бумаг летали под потолком, направляемые магией.

Вокруг всего периметра стен тянулся длинный балкон, позволяющий наблюдать сверху за происходящим в зале. Сейчас он был пуст.

Зато в центре зала стояли несколько десятков столов с большими механизмами — механико-магическими сортировщики писем — на каждом.

Напротив одного из этих столов стояла и я, слушая, как девушки оглядывают свои сортировщики, перешёптываясь и опасливо поглядывая на пугающие непонятные устройства на столах.

Чуть поодаль, перед столами стояла она. Миссис Элисон. Личная помощница мэра. Женщина в строгом стальном платье, с лицом, не обещающим ни капли снисхождения.

Говорили, её боятся почти как самого мэра. Сейчас ей требовалась вторая помощница для какого-то сверхважного проекта — должность, на которую, как и три десятка девушек здесь, претендовала и я.

В объявлении требовались скорость, системность и понимание новых технологий.

Это про меня. Пусть у меня и нет диплома. Ещё у меня и дома нет. Лишь сумка с личными вещами и жалкие остатки сбережений. Мне не где и не на что жить. И нет никого, кто мне поможет.

Зато у меня есть ясная голова, навыки проектирования и жгучее желание выбраться из жизненной ямы.

Говорили, сам мэр выбился из низов, из трущоб. Это давало мне надежду, что оценят мои способности и навыки, а не бумажки, это подтверждающие.

Ведь про мэра ещё говорили, что он умеет видеть настоящую ценность в людях, хоть он сам орк.

Орк на руководящей должности — само по себе что-то невероятное. Ведь в нашем королевстве людей, орков и гномов, руководят в основном люди. Они же заправляют магией, гномы делают механизмы и артефакты, а орки всегда воспринимались как физическая сила.

Мэр Ярг Штоун — исключение из исключений. Работать на него, вместе с его помощницей — пугает. Но у меня нет другого выбора. Эта работа — для меня шанс. Я сделаю всё, чтобы его не упустить.

Миссис Элисон подняла руку. Время на изучение непонятных аппаратов на столах перед соискательницами закончилось.

— Первое испытание! Время — десять минут! Цель — заставить работать! — отчеканила она, и её слова повисли в воздухе, заставив всех вздрогнуть. — Старт!

Я снова посмотрела на механико-магический сортировщик писем. Бронзовый ящик с десятками рычагов и циферблатов. Нам дали время посмотреть на него, теперь можно было изучать вблизи и трогать.

Заставить работать… Нужно найти основной рычаг подачи пара. Проверить давление. Понять схему сортировки.

Я схватила инструкцию. Текст был написан на гномьем. Я не понимала ни слова. Паника сжала горло. Я ничего не понимаю…

В растерянности я подняла глаза и замерла, похолодев.

Теперь балкон не пустовал. Я встретилась взглядом с мэром — я тут же узнала его. Он стоял на балконе, наблюдая за всем происходящим.

Мэр Ярг Штоун. Орк, чьей неподкупности боялись корпорации, чьей воле подчинялись министры.

Его репутация была безупречной и пугающей. Говорили, одно его слово могло разрушить карьеру или вознести к вершинам.

Высокий, широкий в плечах. Безупречно сшитый костюм из тёмно-серой шерсти подчёркивал мощь его мускулистого тела, рельеф которого явно угадывался под дорогой тканью.

Идеально в тон костюму жилет с магической вязью. Галстук, завязанный с педантичной аккуратностью.

Большой, красивый мужчина. Больше всего поражали его лицо и взгляд.

Черты его лица — удивительно чёткие и сильные, будто высеченные из гранита скульптором, воспевавшим мужество. Высокие скулы, тяжелый подбородок.

Изумрудная кожа орка оттеняла белизну безупречного воротника, придавая его суровой красоте внушительную основательность.

И глаза... Холодные, светло-серые, как зимнее небо перед бурей.

Он смотрел прямо на меня, не мигая, с тяжёлой, пронизывающей внимательностью. Казалось, этот взгляд видел не моё выцветшее платье и испуганное лицо, а саму суть, все мои мысли и страхи.

Девушки-соскательницы тоже заметили мэра, и, несмотря на задание, улыбались ему, включая кокетливость на максимум.

В этот момент я поняла, почему так много женщин от простой служащей до дворян и придворных короля, сходят по нему с ума, а девушки-соискательницы так и поглядывают наверх, поправляя локоны.

Мэр не могу оставить равнодушной ни одну женщину. Парадоксальная смесь силы орка с безукоризненностью дворянина, вместе с гармоничной суровостью черт. И властное, физически ощущаемое могущество влиятельнейшего мэра столицы нашего королевства.

На меня тоже влияло, но больше пугало.

Сейчас главное — получить работу, а потом я растворюсь в глубинах мэрии, может, ни разу больше не встретившись с этим внушающим глубинный страх и трепет мужчиной.

Снова посмотрела на сортировочный ящик. Положила инструкцию и закрыла глаза.

Нужно успокоиться. В голове вспыхивали смутные образы своей прошлой жизни, то, что привело меня сюда.

Комната в доме той женщины, что назвалась моей тётей после смерти родителей. Она сказала, что я очень талантлива, и она создаст для меня условия для учёбы. У неё обширная сеть ремонтных и изобретательских мастерских.

Моё поступление в Академию Экономики и Статистики — единственный шанс сироты без гроша за душой. Тётя Магда оплатила.

С каким восторгом я работала над проектом механического калькулятора, работающего на паровой тяге. Я была так счастлива, так полна надежд.

Три года учёбы. Я была синим чулком, затворницей в библиотеке, потому что у меня не было денег на наряды и балы, как у других. Тётя Магда оплачивала только место в академии и детали для моих экспериментов.

Мои сокурсницы многие повыходили замуж. Я — нет. Ведь искавших встреч со мной мужчин я опасалась. Особенно, после истории со старостой — блестящем красавцем и умником, который за мной ухаживал.

Тогда я и построила вокруг себя стену. Ведь то, что я принимала за любовь, оказалось холодным расчётом и попыткой украсть мои наработки. Вовремя узнала. Спасибо подруге, открыла глаза, а потом я и доказательства получила.

Новое воспоминание обожгло болью. Третий курс. Я собиралась представить на суд кураторов свой главный проект — усовершенствованную модель счётной машины, способную оптимизировать городской бюджет.

Только вот за день до этого, моя «любящая тётя» представила его на выставке как своё изобретение.

Мои чертежи, мои расчёты. И никаких доказательств моего авторства… Когда я начала возмущаться и говорить, что докажу своё авторство, она выгнала меня из дома.

Оказывается, цель была в этом. Я могу остаться работать на неё. Ведь мой проект украли, а я больше была не нужна. «Кто поверит бредням сироты против слова благородной дамы?» — последнее, что я от неё услышала.

Из академии меня отчислили, потому что она перестала за меня платить. И я ещё и должна осталась. Я, а не она. Из разговора с ректором, я узнала, что я далеко не первая и не последняя такая. Талантливая и одинокая. И закон на её стороне. С этим ничего не сделать.

Так я оказалась на улице. Без денег, без профессии, без крова. Потом, блуждая по улицам и ночую я на вокзале, в голове бились её слова. «Заключишь со мной контракт — будет и дом, и работа в академии».

Я ушла. Совершенно не знала, что делать. Искала работу. Безуспешно. Работать на неё, укравшую моё изобретение, и собиравшуюся делать это теперь на законных основаниях, по контракту, я не хотела.

Я была в полном отчаянии, когда увидела это объявление. «В помощницы к мэру столицы. Требуются особые умения: скорость, системность, понимание новых технологий». Это была соломинка. Последняя.

Голос миссис Элисон прозвучал оглушительно, как гудок паровоза:

— Три минуты!

Мне нужно разобраться. Не читать, а видеть. Механика — это логика.

Я распахнула глаза. Взгляд упал на схему соединений, выгравированную прямо на корпусе. Стрелки, шестерёнки. Я представила, как пар должен идти по трубкам. Как рычаги должны двигаться.

Открыла две задвижки. Уверенно дёрнула главный рычаг. Потом повернула клапан. Аппарат вздрогнул и зашипел. Из выходного лотка выпало аккуратное письмо. У меня получилось!

Голос миссис Элисон разрезал тишину:

— Кто что успел, то успел. Отходим от столов. Следующее испытание!

— Второе испытание! — голос миссис Элисон прозвучал, как удар хлыста по обнажённым нервам.

Сердце ёкнуло и замерло, а в животе всё сжалось в ледяной ком.

Из потока писем, направляемых магией под потолком, отделились листы и опустились на наши столы перед сортировщиками.

Мои подрагивающие от нервного напряжения пальцы протянутый лист. Это был финансовый отчёт по проекту городского освещения. Колонки цифр, суммы, расчёты. Знакомый мир, где я хоть что-то понимала.

— Найдите ошибку, — скомандовала миссис Элисон, — у всех они разные. Доложить мне по готовности. На всё пятнадцать минут.

Девушки по обе стороны от меня торопились. Одна принялась лихорадочно складывать числа в уме, нашёптывая себе по нос, другая — бегло просматривать документ, явно не понимая, с чего начать.

Я чувствовала, как дрожь поднимается от коленей к животу, но сделала глубокий вдох, пытаясь загнать панику обратно.

Цифры. Мой родной язык. Я видела их структуру, их логику, ощущала её почти физически.

Мой взгляд скользнул по колонкам, выискивая аномалию, сбой в ритме. Несоответствие нашлось быстро — искусно скрытая арифметическая ошибка в подсчёте стоимости медных труб.

Ошибка, дававшая перерасход в пять тысяч крон. В груди что-то ёкнуло — короткий, яркий всплеск уверенности. Я подняла руку, ощущая, как она предательски дрожит.

— Я закончила.

Миссис Элисон приблизилась, её взгляд был испытующим, тяжёлым.

— Ваш ответ?

— Строка семнадцать, — сказала я, заставляя голос звучать твёрже, чем были мои ноги. — Ошибка в умножении. Перерасход — пять тысяч крон.

На её лице мелькнуло нечто, похожее на уважение. Она кивнула и двинулась дальше.

Я услышала, как соседка слева тихо ахнула, и по моей спине пробежала смесь гордости и нового страха — теперь на меня обратили внимание. Ещё несколько девушек тоже нашли ошибку, и миссис Элисон подтвердила правильность.

Едва миссис Элисон объявила время истекшим, как аппараты на столах взлетели под потолок с шипением пара. Столы с грохотом съехались, образовав один огромный. И на него с верхних конвейеров обрушился водопад бумаг.

Горы несистематизированных счетов, отчётов, жалоб за последние пять лет. Меня окатило волной запаха пыли и старой бумаги.

— Третье испытание! — провозгласила миссис Элисон, и её голос отозвался гулким эхом в моих ушах. — Вам нужен договор на поставку угля с шахтами Грозовых Пиков за позапрошлый год. У вас есть двадцать минут. Старт!

Остальные кандидатки с визгом бросились к горе бумаг, начав лихорадочно в ней копаться. У меня перехватило дыхание от масштаба хаоса.

Я же осталась на месте, чувствуя, как подкашиваются ноги. Паника — худший советчик.

Невольно подняла взгляд на мэра, его молчаливая монументальная фигура возвышалась на балконе. Он продолжал наблюдать за испытанием.

Он перевёл тяжёлый взгляд на меня, и меня охватило странным жаром во всём теле. На щёки плеснуло румянцем, и я опустила глаза. Договор на поставку угля… Надо найти.

Я обошла груду, изучая её структуру, пытаясь унять дрожь в руках. И увидела его — толстый кожаный журнал, лежавший чуть в стороне. Журнал входящих документов. Его все проигнорировали.

Шершавая кожа обложки коснулась моих пальцев, я открыла его.

Аккуратные записи, даты, номера дел. Мои пальцы побежали по строкам, отыскивая нужный период.

Через пару минут я знала номер дела и приблизительное место в архиве. Ещё пять — и я вытащила из груды аккуратную папку с искомым договором.

Миссис Элисон взяла её из моих рук. Её взгляд был красноречивее любых слов. И в моей груди растеклось что-то тёплое и уверенное. Я сделала всё, что могла.

— Испытания окончены, — холодно объявила она собравшимся. — Решение будет сообщено дополнительно. Можете быть свободны.

Мы вышли в огромный, гулкий холл мэрии. Девушки, возбуждённо щебетавшие, быстро разошлись.

Я же осталась стоять, прислонившись к холодной мраморной колонне, пытаясь совладать с телом, которое вдруг стало ватным и непослушным. Внутри всё дрожало от перенапряжения.

Я сделала всё, что могла. Но кто я такая? Безродная сирота без диплома.

Живот снова свело от голода и страха. Кроме меня были другие, кто справился и с сортировщиком, и с поиском. Наверняка все они с дипломом. А может, выберет дочь какого-нибудь советника.

В любом случае, мне надо было думать, что делать дальше. Не надо сдаваться. Я должна попробовать ещё. Проверить новую доску с объявлениями, может там новые появились.

Снова ночевать на вокзале? По спине пробежали мурашки от ужаса перед грядущей ночью. Ещё оставались кое-какие деньги, надо попробовать найти всё же комнату для ночлега.

— Почему я должен взять именно вас?

Низкий, густой голос прозвучал прямо у меня за спиной. Он прошёл по коже как электрический разряд. Я резко обернулась, и сердце провалилось куда-то в пятки, а дыхание перехватило.

Передо мной стоял Ярг Штоун. Его изумрудная кожа казалась темнее и глубже в тени холла, а массивная фигура заслоняла весь свет, превращаясь в живое воплощение власти.

Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала слабый запах дорогого одеколона и чего-то неуловимого, чисто мужского.

Моё тело отозвалось на эту близость предательской волной жара, прокатившейся по коже и заставившей кровь стучать в висках.

Страх был острым и холодным, парализующим, но под ним клубилось что-то ещё — дикое, запретное восхищение его монументальной силой.

Его холодные, светло-серые глаза придавливали меня меня тяжёлым, немигающим взглядом, который казался физическим прикосновением.

— Девушка без диплома и рекомендаций, — продолжил он, — когда испытание прошли выпускницы, многие со связями и завершёнными личными проектами. Мне нужен ваш ответ. Почему именно вы лучше всего подходите для работы здесь?

Сердце колотилось заполошно, почти причиняя боль.

Но где-то в глубине, под слоем страха и этого странного, тягучего возбуждения от его присутствия, загорелась искра гнева. Или гордости. Не знаю, чего.

Я заставила себя выдержать его взгляд, подняв подбородок, чувствуя, как горит лицо.

— Потому что я дала быстрый результат, — выдохнула я, и мой голос прозвучал тихо, но твёрже, чем я ожидала. — В своей работе я всегда нацелена на результат. Быстрый и точный.

Я сделала крошечную паузу, вбирая воздух, пахнущий им.

— Вы же известны как самый результативный мэр. В вашем новом проекте, как и во всех других, именно это и важно — результаты.

Он не ответил. Не изменился в лице.

Его каменное выражение оставалось непроницаемым.

Он просто смотрел на меня своим пронизывающим взглядом ещё несколько бесконечных секунд, в течение которых всё моё тело трепетало от этого внимания. Потом развернулся и ушёл.

Я осталась стоять у колонны, дрожа как в лихорадке, с бешено стучащим сердцем и одним лишь вопросом в голове, смешанным с содроганием и странной, томительной надеждой: что теперь будет?

Потом я просто бродила по улицам, не зная, куда идти.

На самом деле надо было срочно искать ещё какую-то подработку и ночлег, но эти испытания выжали меня досуха. Оставалось лишь чувство тотального отупения.

Похоже, придётся ночевать на вокзале, если я срочно не займусь поисками ночлега.

Стоя на мосту и глядя на мутную воду канала, на груженые баржи, я себя уговаривала, что ещё час отдохну, и обязательно займусь делом. Обязательно.

Я смотрела, как в небе, озарённом закатом, проплывали огромные дирижабли, их корпуса отливали медью и красным деревом. Их тени скользили по крышам, и мне казалось, что я так же мала и незначительна.

Вдруг моё внимание привлек лёгкий жужжащий звук. Ко мне подлетел маленький воздушный шар. Его медная обшивка блестела, а гондолу заменял миниатюрный паровой двигатель, испускавший клубы пара и мерцающий магический кристалл.

Это была срочная почта. Я поправила на пальце кольцо с магическим слепком моей личности и протянула руку к гондоле. Мою кисть окутало облачко пара, красный самоцвет на гондоле погас, и засветился зелёный.

На моей руке, пройдя подтверждение моей личности, появился конверт с печатью мэрии.

Сердце замерло и часто-часто заколотилось. В висках сдавило, даже дышать стало трудно.

Затаив дыхание, я открыла конверт и прочитала скупые строчки.

«Мисс Тине Грэнтем. Вам надлежит немедленно явиться в кабинет 301 главного здания мэрии для оформления на должность младшей помощницы мэра и немедленно приступить к служебным обязанностям».

Тина Грэнтем

Ярг Штоун

Пальцы похолодели и задрожали. «Немедленно приступить к служебным обязанностям!»

Я поправила свою потрёпанную сумку на плече и бросилась бежать.

Ноги подкашивались от усталости, но по телу разливалась лихорадочная энергия. Я не просто получила работу. Мне дали шанс!

В мэрии меня быстро оформили, выдали пропуск и проводили в огромный зал, заваленный картонными коробками и папками до самого потолка. Это был архив. Миссис Элисон ждала меня, её поза была столь же прямой, а взгляд — неумолимым.

— Мисс Грэнтем. Поздравляю с успешным прохождением испытаний, — сказала она без тени улыбки. — Ваша задача — систематизировать этот хаос. Всё, что касается угольной промышленности, городского отопления и энергетики за последние десять лет. От счетов до протоколов совещаний. Мэр инициировал тендер на модернизацию системы отопления. Нам нужна полная картина, чтобы провести его честно.

Она развернулась и ушла, оставив меня одну перед этой бумажной горой.

Я работала до глубокой ночи, пока за окнами не зажглись фонари. Пальцы покрылись слоем пыли, в глазах стояла рябь от бесконечных колонок цифр и текста. Я уже почти валилась с ног, когда дверь скрипнула.

В помещения архива вошла миссис Элисон.

— На сегодня достаточно, — сказала она, положив на край стола два ключа. — Вам положена служебная квартира. В сером доме напротив, парадная три, квартира на втором этаже. Не опаздывайте завтра.

Она ушла. Я взяла ключи. Они лежали на ладони, такие настоящие, такие тяжёлые.

У меня будет крыша над головой! Не надо будет ночевать на вокзале...

Я посмотрела на груду бумаг, которую мне предстояло разобрать. Несмотря на усталость, теперь я уже не боялась. У меня есть, где ночевать. И есть работа.

Служебная квартира оказалась маленькой, но невероятно чистой и уютной.

Комната с высоким потолком, узкая кровать, простой письменный стол у окна, из которого была видна освещённая окна мэрии. Здесь была даже крошечная кухня с медным титаном для нагрева воды и санузел.

Для меня, ночевавшей последние дни то на вокзальных скамьях, то в дешёвых ночлежках, это было роскошью.

Утром я проснулась от непривычной тишины и несколько минут просто лежала, глядя в потолок, не в силах поверить в свою удачу.

На следующий день, после оформления, мне выдали скромные, но настоящие подъёмные.

Взгляд миссис Элисон, скользнувший по моему выцветшему и поношенному платью, был красноречивее любых слов. В тот же вечер я купила себе одно-единственное, но новое платье — строгое, серого цвета, без украшений. Оно символизировало новый старт.

Будни слились в череду ранних подъёмов, часов в архиве и поздних возвращений домой. Работала я на износ.

Пыль въелась в кожу, пальцы загрубели от бумаги, но я справлялась. Систематизация — мой конёк.

Я выстроила чёткую систему каталогизации, раскладывая документы по годам, компаниям и типам контрактов. С головой погрузилась в мир угольных поставок, тарифов, отчётов шахт.

Однажды под вечер, когда солнце уже скрылось, окрасив небо в багровые тона, я присела на стул, прислонившись спиной к холодной стеллажу, и на мгновение прикрыла глаза. Тело ныло от усталости, веки слипались. В этой тишине я почти дремала.

— Дополнительное соглашение к договору с Восточными рудниками от седьмого октября прошлого года. Его удалось найти?

Низкий, узнаваемый голос прозвучал прямо надо мной, заставив меня вздрогнуть и резко вскочить на ноги. Сердце бешено заколотилось.

Передо мной стоял Ярг Штоун. Он казался ещё более массивным в тесном пространстве архива, его плечи почти касались стеллажей.

Он не смотрел на меня, его оценивающий взгляд скользил по аккуратно расставленным папкам. Над ними я долго трудилась, и заслуженно гордилась результатом.

— Я… да, конечно, — выдавила я, чувствуя, как горит лицо.

Я повернулась к нужному шкафу, мои пальцы, ещё секунду назад казавшиеся ватными, сами нашли нужную папку.

— Вот оно, — я протянула ему документ.

Его крупные длинные пальцы коснулись моих, когда он взял папку. Прикосновение было коротким, но от него по руке пробежала горячая волна.

Мэр Штоун бегло просмотрел листы, его лицо оставалось невозмутимым.

— Хорошо, — он отдал папку обратно, остановив на мне холодный, оценивающий взгляд. — Продолжайте в том же духе.

Он развернулся и вышел, оставив после себя лишь лёгкий запах кожи, дорогого парфюма и ощущение сжавшегося от волнения воздуха.

Я стояла, прижимая папку к груди, и понимала, что моя усталость как рукой сняло.

Прошло ещё несколько дней, наполненных монотонным гулом паровых труб и шелестом бумаги. Я уже привыкла к ритму работы, к строгому, но справедливому распорядку, который установила миссис Элисон.

Как-то раз дверь в архив скрипнула особенно тяжело.

На пороге стоял Ярг Штоун.

Пространство комнаты мгновенно сузилось, наполнившись его давящим присутствием. В груди сдавилось, а на щёки плеснуло румянцем.

— Мисс Грэнтем, — его низкий голос отозвался гулко от каменных стен. — Миссис Элисон сегодня взяла выходной. В вашем личном деле значится, что вы владеете скоростной стенографией. Это соответствует действительности?

— Да, господин мэр, — ответила я, поднимаясь со стула и стараясь скрыть дрожь в коленях.

— Покажите, — он не стал тратить слова на лишние объяснения.

Мэр продиктовал короткий, но насыщенный сложными терминами и цифрами отрывок из отчёта о поставках угля. Его речь была чёткой и быстрой, без единой паузы.

Я схватила карандаш и блокнот. Пальцы сами вспомнили заученные в академии знаки, изящные и экономные. Магические руны, активируемые скоростью письма, едва заметно теплились на бумаге, фиксируя каждое слово.

Когда он закончил, я протянула ему блокнот.

Мэр взял его и несколько секунд изучал запись. Его пронзительный взгляд стремительно скользил по строчкам. Затем он кивнул, коротко и одобрительно.

— Идите за мной, — отрывисто бросил он, развернувшись и направившись к выходу.

От слов мэра моё сердце принялось колотиться с такой силой, что, казалось, его стук отдаётся эхом в медных трубах под потолком.

Мэр уже развернулся и зашагал вперёд, не удостоив меня взглядом. Я бросилась за ним, едва поспевая за его размашистыми, уверенными шагами.

Мы шли по бесконечным коридорам мэрии. Высокие арочные потолки были переплетены лабиринтом труб, от которых исходил лёгкий жар и слышалось глухое урчание пара. Среди этого всего пролетали листы магической почты.

Из-за резных решёток в стенах доносился стрекот телеграфных аппаратов, а из-за некоторых дверей — гул голосов и скрежет механизмов.

Воздух был насыщен запахами машинного масла, старой бумаги и чем-то неуловимо-странным от магических кристаллов, питавших самые сложные агрегаты.

Мэр Штоун двигался по этому хаотичному миру с абсолютной невозмутимостью, его тёмно-серый костюм был островком безупречного порядка в кипящем котле технологий и бюрократии.

Наконец он остановился перед массивной дверью из полированного дуба, инкрустированной латунью. Два стражника в униформе молча отворили створки.

Войдя в зал заседаний, я стиснула кулаки, переводя дыхание.

Помещение было просторным залом. В центре стоял овальный стол из тёмного дерева, вокруг которого на кожаных креслах сидели человек двадцать.

Над столом висела сложная система медных труб и линз, проецирующая на стену схемы паровых котлов и чертежи новых магических кристаллов. Воздух гудел от низкого голоса высокого инженера.

Напряжение витало в воздухе, казалось осязаемым.

Мэр коротким жестом указал мне на небольшой столик в стороне, где лежали блокноты и карандаши. Я молча заняла место, чувствуя на себе любопытные и оценивающие взгляды собравшихся.

— Продолжайте, — произнёс мэр, опускаясь в кресло во главе стола.

Его голос не повысился, но мгновенно приковал к себе всеобщее внимание.

И началось. Совещание всё больше напоминало поле битвы.

Мой карандаш летал по странице, выписывая знакомые стенографические знаки. Магические руны слегка светились, фиксируя каждое слово, каждое техническое обоснование. 

Судя по разговорам, здесь были владельцы угольных шахт, независимые инженеры и несколько строгих гномов, представлявших компании, продвигавшие новые технологии.

Угольные магнаты, краснея и стуча кулаками по столу, доказывали, что переход на новые виды энергии — это безумие, разоряющее целые отрасли.

Представители компаний магических кристаллов, с холодной вежливостью обвиняли их в ретроградстве и загрязнении города.

Инженеры сыпали цифрами производительности, стоимостью и сроками окупаемости, их речь была насыщена терминами, от которых у меня слезились глаза.

Я не думала, просто записывала, превратившись в живой прибор. Краем глаза я заметила, как взгляд мэра пару раз скользнул в мою сторону. Несмотря на то, что его лицо оставалось каменным, от его внимания мне было очень сильно не по себе.

Страсти тем временем накалились до предела.

Один из угольных магнатов, толстый мужчина с багровым лицом, вскочил, тыча пальцем в мэра.

— Господин мэр, вы предлагаете оставить без работы тысячи шахтеров и их семьи! — его голос гремел под сводами зала. — Наши шахты десятилетиями обеспечивали город теплом и энергией! Эти ваши сияющие безделушки, — он презрительно махнул рукой в сторону проекции кристаллов, — они ненадежны и не выдержат наших зим! Вы губите проверенную отрасль!

В зале повисла звенящая, оглушительная тишина. Все замерли, затаив дыхание, в ожидании взрыва. Я сама перестала дышать, сердце упало куда-то вниз, и замерло там.

Мэр медленно поднял на барона свои светло-серые глаза, и его взгляд был подобен ледяному лезвию.

— Ваше эмоциональное, но не подкрепленное конкретными расчетами мнение занесено в протокол, господин Бартол, — его голос прозвучал тихо, но абсолютно четко, без единой нотки гнева. — Следующее слово за представителем Кристаллина. 

Барон, побагровев ещё сильнее, тяжело рухнул в кресло. Совещание продолжилось, но накал спал, никто больше не решался злить мэра.

Один из гномов — представителей корпорации Кристаллин, встал, его голос был спокоен и вежлив, но в каждой фразе чувствовалась сталь.

— Мы предлагаем городу будущее, господа, а не прошлое, — он слегка склонил голову. — Ваши шахты отравляют воздух, который мы все вдыхаем. Наши кристаллы чисты, эффективны и в долгосрочной перспективе обойдутся казне дешевле. Особенно, если учитывать расходы на здравоохранение и ущерб от загрязнения. Вы цепляетесь за умирающую технологию из-за страха перед прогрессом.

— Подтвердите ваши слова о долгосрочной экономии цифрами, — холодно ответит ему мэр.

Представитель Кристаллина поклонился и начал сыпать цифрами и терминами.

Когда всё закончилось и участники стали расходиться, я сидела, переводя дух. Пальцы ныли от напряжения, в висках стучало. Мэр подошёл ко мне, заставляя затаиться от его подавляющей близости.

— Протокол, — коротко бросил он.

Я протянула ему блокнот. Он взял его и несколько минут изучал, его взгляд скользил по строчкам. Потом он поднял глаза на меня.

— Ваше мнение, мисс Грэнтем? — спросил он неожиданно. — Кто из них больше врёт?

У меня перехватило дыхание. Моё мнение?!

Это ловушка? Проверка?

Я заставила себя собраться с мыслями, отбросив усталость.

— Барон Бартол завышает цифры потерь рабочих мест минимум на тридцать процентов, — выдохнула я. — А представитель Кристаллина занижает стоимость обслуживания своих кристаллов. Технические данные инженера Грэма были наиболее точными.

Мэр выслушал и теперь молча рассматривал меня. Какой же он высокий! И широкий в плечах. Ещё и смотрит на меня так пристально…

— Хорошо, — наконец произнёс он, развернулся и вышел из зала, забрав мой блокнот с протоколом совещания.

Я осталась наедине с собой, с бешено стучащим сердцем, охваченная смесью облегчения и нового, непонятного трепета, и странных ощущений в теле, стекающихся в низ живота.

Пытаясь понять, что именно чувствую, я поспешила назад, в архив. Странная смесь облегчения, от того, что присутствие мэра больше не давит на меня, спорило с желанием снова увидеть его.

Я тряхнула головой прогоняя странные пугающие мысли. Нет уж, чем меньше я буду видеть мэра, тем лучше.

В архив я вернулась, чувствуя себя так, будто прошла через ураган. В голове гудело от напряжения и непонятных для меня чувств.

Прошло несколько дней. Мэра я больше не видела. Миссис Элисон выходные больше не брала, и раз в два дня проверяла мою работу. Даже один раз скупо похвалила.

Я успокаивалась и постепенно втягивалась в размеренное течение рабочих дней.

В один из дней, возвращаясь с обеда, я как обычно пришла в архив. Но, подойдя к своему столу, я замерла.

Что-то было не так. Папка с текущими документами по тендеру лежала не под тем углом. Карандаши были сдвинуты.

По спине пробежал холодок. Я быстро проверила другие папки, убеждаясь: мне не показалось. Кто-то здесь был. Мой стол обыскали. Смутная тревога охватила меня. Кто? И зачем? Что они искали?

В дверях возникла миссис Элисон, обычно она заходила ко мне после обеда. И сейчас она наблюдала за мной своим привычным бесстрастным взглядом.

— Всё в порядке, мисс Грэнтем? Вы выглядите взволнованной, — произнесла она, и её голос прозвучал почти… мягко?

Меня охватило смятение. Стоило ли говорить правду? Признаваться в своих подозрениях, что кто-то рылся в бумагах, показалось неправильной.

Я слишком недавно здесь, слишком незначительная. Простая сирота без диплома и связей.

Это помещение не закрывается, доступ у многих.

Мысль о том, что в бумагах искали что-то важное или секретное, я сразу отмела. Это я отдельно узнавала, когда начинала с этими документами работать.

Миссис Элисон тогда сказала, никакой секретности. Общедоступная информация. Архив и есть архив. Даже в библиотеках копии некоторых документов есть.

Сама идея обвинять кого-то в мэрии вызывала леденящий душу страх. Это звучало так самонадеянно, будто я возомнила себя настолько важной, что кто-то стал бы тратить на меня время.

Неуверенность сдавила горло тяжёлым кольцом, не давая сделать вдох. Любое неверное слово могло стать роковым. Лучше промолчать. Просто промолчать.

— Да-да, всё хорошо, — осторожно ответила я, стараясь скрыть дрожь в руках.

Миссис Элисон смотрела на меня долгим, пронизывающим взглядом.

— Отлично. Тогда вот ваше задание на сегодня, — она протянула мне новую папку. — Нужно провести сравнительный анализ эксплуатационных расходов. Угольные котельные против кристаллических реакторов. С акцентом на долгосрочные перспективы.

Мои пальцы робко потянулись к папке. Это было прямое продолжение моего ответа мэру.

Он не отмёл мои слова. Услышал их. По спине пробежали мурашки, но на сей раз не от страха. Это было щекочущее нервы чувство значимости.

Сводки по тендеру лежали передо мной высокой стопкой, отбрасывая на стол длинные тени в свете единственной газовой лампы.

Я погрузилась в цифры с новым чувством — азартом. Каждая найденная нестыковка в отчетах угольщиков, каждое завышение стоимости у Кристаллина чувствовались как маленькая победа.

Ведь я не просто систематизировала, я искала истину, зная, что моя работа теперь имеет вес. Мой ум работал четко и ясно, выстраивая неопровержимую логику из разрозненных данных.

Я почти закончила. Оставалось лишь свести последние таблицы и написать итоговую записку.

Мысли текли плавно, несмотря на накопившуюся усталость. Веки становились тяжёлыми, а в висках пульсировала лёгкая боль. Ещё немного. Всего пару страниц.

Я опустила голову на прохладную деревянную столешницу, решив позволить глазам отдохнуть всего на минуту. Тень от лампы колыхалась на стене, и я следила за её танцем, пока сознание не поплыло куда-то в тёплый, тёмный поток.

Меня вырвало из забытья острое чувство. Ощущение чужого взгляда. Я резко подняла голову, и сердце провалилось в пропасть.

В дверях, опираясь плечом о косяк, стоял Ярг Штоун и смотрел на меня.

Он был без пиджака и жилета, одетый лишь в строгие тёмные брюки и просторную рубашку из дорогой ткани, которая мягко подчёркивала мощь его торса.

Рукава были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья, покрытые сетью рельефных жил и вен. В слабом свете лампы его изумрудная кожа приобрела глубокий ещё более приятный оттенок, а грубые, строгие черты лица казались ещё более суровыми.

Мы были здесь одни, а тишина между нами была густой и звенящей.

Его светло-серые глаза, холодные и непроницаемые, изучали меня с таким сосредоточенным вниманием, словно я была сложным механизмом, в котором он пытался найти скрытый дефект.

Под этим взглядом по моей коже пробежали мурашки, смесь страха и какого-то тёплого, стыдного любопытства. Я сидела и смотрела на него, застыв, не в силах пошевелиться, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Вы не успели, — его низкий голос прозвучал тихо, но отозвался гулким эхом.

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Мой взгляд упал на его руки, большие, с длинными пальцами и выступающими костяшками, руки, привыкшие и к тонкой работе, и к грубой силе.

— Идите домой, — приказал он, и в его тоне не было места для возражений. — Утром доделаете.