Идеальная секретарша - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Татьяна Дубинина (самиздат)

Офис компании «СейлГрупп» после обеда погружался в странную промежуточную реальность. Аврал утренних совещаний уже закончился, а вечерняя усталость ещё не накрыла с головой. Именно в этот час три сотрудницы из отдела маркетинга — Катя, Вика и Лена — как обычно, занимались стратегическим планированием. То есть пили капучино и спасали мир от скуки.

— Смотрите, Зайцева пошла, — кивнула Катя, симпатичная брюнетка с острым карандашом вместо шпильки в волосах. — Точна, как дорогие часы. В пять-ноль-ноль — с документами на подпись, в пять-ноль пять — с чаем для босса, в пять-десять — исчезает до завтра. Не женщина, а алгоритм.

Лея Зайцева, личный секретарь Андрея Максимовича Барсова, скользнула по коридору к его кабинету. Чёрный жакет, гладкий пучок светлых волос, минимум макияжа, серьёзный взгляд, внимательно изучающий бумаги в руках. Безупречно. Идеально.

— А ты бы хотела быть на её месте? — спросила Вика, рыжая мечтательница. — Барсов красив, да. Но его температуру можно измерять только в градусах Цельсия ниже нуля. Ледяной сталагмит.

— Зато какой сталагмит, — вздохнула Лена, самая романтичная из троицы. — И он её ценит. Никогда не повышает на неё голос. Говорит только «Лея, прошу вас» и «благодарю». Как в старых фильмах.

Катя собиралась парировать, но её взгляд упал на столик у окна, где только что сидела Лея.

Она заметила черную кожаную тетрадь, лежащую на подоконнике, рядом с умирающим фикусом. Она не собиралась её брать, а тем более открывать, но тетрадь была толстой, дорогой на вид, и резинка, стягивающая обложку, немного надорвалась обнажив уголок страницы.

— Эй, девочки, гляньте, — Катя привлекла внимание подруг. — Кто-то тут свои финансовые отчеты забыл. Или это дневник.

— Дневник? В наш-то цифровой век? — фыркнула Лена, откладывая телефон. — Это старомодно и… любопытно. Дай сюда.

Девушки уткнулись в страницы. Это был не ежедневник. Это была хроника. Скрупулёзная, язвительная и немного смешная.

На первой странице, выведенным аккуратным, каллиграфическим почерком, стояло:

«Хроники Андрея Барсова. Том II. Или «За что?»»

Ниже, более мелко:

«Систематизация и анализ бессмысленных трат отдела закупок (сектор А, подсектор «Прощай, моя любовь»).

Для служебного пользования. И для моего личного психического здоровья. Л.З.»

— Л.З.! — аж подпрыгнула на стуле Вика, самая младшая и впечатлительная из троицы. — Это же Лея Зайцева! Это ее почерк! Ой, нельзя читать, девочки! Нельзя…

— Можно, — уже листая страницы, сказала Лена. Ее глаза загорелись азартом охотника за сплетнями. — Это же не личные переживания. Это… служебная документация! Смотрите, тут списки.

Действительно, страницы были расчерчены аккуратными колонками: Дата, Имя, Срок (прибл.), Категория, Подарок, Комментарий.

— Боже мой, — прошептала Катя, заглядывая Лене через плечо. — Это же… все его девушки. И подарки. Она вела учет.

— Она вела летопись, — поправила Лена с почти научным интересом. — Давайте поближе к современности. Вот, последние полгода. Читаем вслух?

Вика, уже забыв про угрызения совести, кивнула, широко раскрыв глаза.

Запись №1 (5 месяцев назад)

· Имя: Алиса.

· Срок эксплуатации: 3 недели.

· Категория: «Инста-дива. Любит смузи, закаты и рассказы о своей ауре».

· Подарок № 214: Серьги с бриллиантами (небольшими, но от Tiffani. Настаивала на бренде Cartier. Истерика была тихой, но содержательной).

· Комментарий Л.З.: «Выбрала ей серьги в форме слезинок. Идеально. Поскольку основным её талантом была именно выдающаяся плаксивость. Андрей сказал «гениально» и даже не понял, почему я так странно улыбнулась. Подарок заказан в день ее выступления в слезной драме «Я не могу есть киноа, оно напоминает мне о тебе».»

— Ой, злая! — засмеялась Катя. — Но точно. Я помню ту Алису, она как-то в офис заходила, вся в белом. Ныла, что лифт слишком быстрый.

Запись №2 (3,5 месяца назад)

· Имя: Виктория.

· Срок эксплуатации: 1,5 месяца.

· Категория: «Спортсменка-экстремалка. Разговаривала только о марафонах и сноубординге».

· Подарок №215: Годовой абонемент в самый дорогой спа-комплекс города с антистресс-программами.

· Комментарий Л.З.: «Абонемент включает «медитацию в соляной пещере» и «сон на облаке». Идеально для того, кто боится замедлиться. Виктория сказала, что это «мило, но вяло». Андрей, после расставания, вздохнул с облегчением. Кажется, он устал от необходимости быть «всегда в тонусе». Спа — это мое маленькое возмездие за то, что он две недели ходил с гипсом после её урока скалолазания».

— Она его жалеет! — воскликнула Лена. — Смотри, она ей мстила через подарок! Это же так… мило.

— Это гениально, — восхитилась Вика. — Читаем дальше.

Запись №3 (2 месяца назад)

· Имя: Оксана.

· Срок эксплуатации: 2 недели (новый рекорд).

· Категория: «Библиотекарь (и где он её нашёл???). Говорила шепотом и носила только черное».

· Подарок № 216: Ярко-розовая сумочка-мешок от эксцентричного итальянского дизайнера.

· Комментарий Л.З.: «Когда Андрей сказал «ну что-нибудь для творческой личности», я поняла, что он уже не помнит, какого цвета были все её наряды. Сумочка — это крик. Крик в пустоту её однообразности. При курьере она сказала: «Это очень… необычно». Я думаю, она хотела сказать «невероятно… уродливо». Миссия выполнена. Андрей в тот день купил мне капучино. Сказал: «Ты какая-то сегодня весёлая, Лея». Если бы он только знал.»

— Он покупает ей кофе? — уловила романтическую нотку Вика.

— Она радуется своим проделкам, как кот, напакостивший в тапок, — сказала с улыбкой Катя. — И он этого не видит. Классика.

Запись №4 (1 месяц назад)

· Имя: Анжелика (настоящее имя, подозреваю, — Галина).

· Срок эксплуатации: Почти месяц.

· Категория: «Бизнес-леди»

· Подарок № 217: Редкое, первое издание сборника японской поэзии XVII века.

· Комментарий Л.З.: «Андрей сказал: «Она ценит уникальные вещи». Я решила проверить. Книга стоила как маленький автомобиль. Анжелика, увидев старый томик без единой яркой иллюстрации, сказала: «О... Старина». И забыла его в его же кабинете на следующий день и больше не появлялась. Андрей впервые выглядел растерянным. Спросил: «Кажется, я чего-то не понимаю? Ей не понравился подарок?». Я ответила: «Возможно, просто не ту книгу выбрали». Он посмотрел на меня так, будто я только что объяснила ему теорию относительности. Молчал минут пять. Это был хороший день.»

— Во даёт! — Вика стукнула ладонью по столу. — Кстати, вы заметили, что она в своём дневнике называет его на «ты»?

— Давайте дочитаем, потом обсудим!

Запись №5 (2 недели назад)

· Имя: Марина.

· Срок эксплуатации: Настоящее время (под вопросом).

· Категория: «Певица (джаз, кабаре). Парижский шарм, томный взгляд, постоянно напевает что-то под нос.»

· Подарок № 218: ЕЩЕ НЕ ВЫБРАН. КАНДИДАТЫ: 1) Набор для вышивания крестиком «Парижские улочки». 2) Сертификат на курсы вокала у маэстро Долинской (та самая, что кричит на учеников). 3) Билет в один конец в Нью-Йорк (шутка. Но мысль здравая).»

· Комментарий Л.З.: «Она называет его «мо́н шер» и поправляет ему галстук. Он позволяет. Но мне кажется, он устал. Или мне просто так хочется думать. Выбрала для Марины вариант №1. Вышивка крестиком. «Забочусь» о женщинах моего босса. Профессиональная деформация. Или любовь. Всё равно.

Сегодня он задержался на работе. Стоял у окна. Спросил: «Лея, а что бы ты хотела в подарок?» Мир замер. Сказала: «Премию, Андрей Викторович». Он рассмеялся. А я смотрю на этот список и думаю — ни одной из этих вещей я бы не хотела. Хотела бы, чтобы он перестал это делать. Или чтобы однажды эта запись была последней.»

Девушки сидели, не говоря ни слова. Романтическая комедия, которую они только что прочли, внезапно обрела глубину и легкую грусть.

— Надо вернуть дневник, — первой очнулась практичная Катя. — Незаметно подбросить ей на стол.

— Подожди, — Вика закрыла блокнот, но не выпускала его из рук. — Мы же не можем теперь просто так её оставить. Она же страдает!

— Она и страдает идеально, не привлекая внимания, — заметила Лена. — Это же Лея.

— Именно поэтому! — глаза Вики загорелись азартом детектива и одновременно свахи. — Она совершенна во всём. В работе, в сдержанности, в своей тайной страсти. Он видит только идеальную секретаршу.

— И что ты предлагаешь? — скептически спросила Катя.

— Мы должны ему её… показать. Лею-девушку — ироничную, умную, которая выбирает идеальные подарки для других и мечтает, чтобы «эта запись была последней».

— Вмешаться? Это опасно, — сказала Катя.

— Это не вмешательство, — с улыбкой произнесла Лена. — Это… офисная романтическая комедия. С нашей помощью. Ну что, команда, поможем нашей Золушке перестать быть тенью принца?

Они переглянулись. В воздухе витало обещание авантюры и, возможно, счастливого конца. Вика радостно кивнула. Катя, после паузы, тяжело вздохнула: — Ладно. Но если нас уволят – это на твоей совести.

Лена аккуратно положила блокнот в центр стола, как священную реликвию.

— Первым делом, — сказала она, — надо понять, как заставить Андрея Барсова взглянуть на его ассистентку. По-настоящему взглянуть.

Дверь в столовую внезапно приоткрылась, и вошла та самая, безупречная и молчаливая, Лея Зайцева с папкой в руках. Девушки замерли, будто школьницы, пойманные за списыванием.

— Добрый день, — кивнула Лея, её голос был ровным и спокойным. — Извините, не видели ли вы мой…

Её взгляд упал на стол, на блокнот. На её обычно непроницаемом лице промелькнула тень – лёгкое замешательство, почти испуг. Она мгновенно взяла себя в руки.

— …мой блокнот. Спасибо.

Она быстрым, точным движением подобрала его, прижала к папке и, кивнув, развернулась к выходу. Дверь за ней тихо закрылась.

Три девушки выдохнули одновременно.

— Она знает, что мы читали? — прошептала Лена.

— Сложно было не догадаться, — философски ответила Катя.

— Тогда миссия становится ещё интереснее, — улыбнулась Вика.

Дверь в приёмную закрылась с тихим щелчком. Здесь был её мир. Безупречный, выверенный до миллиметра, пахнущий дорогой бумагой и лёгкими нотами её же парфюма — нейтральные, цветочно-древесные, ничего лишнего. Мир, где она была не Леей, а идеальным ассистентом, виртуозным исполнителем, тихим мотором, который заставляет всё крутиться.

Но сейчас, в этом идеальном мире, появились первые трещины. Лея прислонилась спиной к прохладной поверхности двери, сжимая в руках кожаную обложку дневника так, будто это была граната с выдернутой чекой.

Они читали.

Эта мысль ударила её с новой, унизительной силой. Катя, Вика, Лена из отдела маркетинга. Они держали в руках её сокровенную глупость, листали, хихикали. Ей стало жарко, потом холодно. Острый стыд подкатил к горлу. Это были не просто обнародованные собственные чувства — это был профессиональный крах.

В дневнике была не только её наивная, легко читаемая, влюблённость. Там были подробности. Имена, даты, подарки. Вся механика расставаний Андрея Максимовича, которую она, как доверенное лицо, обязана была хранить в тайне. Она подписала договор о неразглашении информации. Это было нарушение корпоративной этики, неприкосновенности частной жизни руководителя. Пусть даже эта частная жизнь порой напоминала карусель.

Она подошла к своему идеально чистому столу, опустилась в кресло и положила дневник перед собой. Два года и три месяца. Она пришла сюда робкой выпускницей, а стала незаменимой помощницей. Он платил ей действительно хорошо, ценя её эффективность, сдержанность, умение предугадывать его потребности. Она могла купить идеальный подарок для женщины, о существовании которой узнала за час до того, и заказать ужин в ресторане, куда невозможно попасть. Она защищала его время от назойливых посетителей и его покой — от глупых вопросов. Работа была её оправданием для постоянного присутствия в его жизни.

И единственной слабостью, ахиллесовой пятой, был этот дурацкий блокнот. Привычка записывать всё родилась ещё в детстве: тетрадки с наблюдениями за соседями, расписание муравьёв на даче, каталог коллекции брата. «Зануда», — дразнил её старший брат, выхватывая очередную тетрадку. — «Ты живёшь, как бухгалтер, даже чувства свои по столбцам раскладываешь». Он был не так уж неправ. Дневник «барсовых пассий» был просто самой болезненной и ироничной из всех её «бухгалтерских книг».

Лея провела ладонью по гладкой коже обложки. Что теперь? Девочки из маркетинга совсем не злые. Но они болтливые. Особенно Вика. Что, если об этом узнает весь офис? Что, если дойдёт до него? Представить было несложно: его брови слегка поднимутся — знак холодного удивления. «Лея, это правда? Эти… записи?» Он не станет кричать. Он просто разочаруется. И в её профессионализме, и в ней самой. И всё, конец. Её уволят. Аккуратно, с большой премией «за прекрасную работу», но уволят. Потому что его доверие будет уничтожено.

А она… она не была готова. Не готова уйти из этого кресла, от этой двери, за которой он работает. Не готова перестать слышать его шаги, его голос в телефонной трубке, иногда уставший, иногда увлечённый и полный азарта. Даже несмотря на то, что он меняет женщин, как перчатки, а она вынуждена эти перчатки аккуратно упаковывать в шкатулочки с бантиком. Всё равно не готова. Она не готова отказаться и от такой высокой зарплаты. Она недавно купила хорошую квартиру в престижном районе, в ипотеку, ей жизненно необходима эта работа.

Телефон на столе тихо завибрировал. Андрей Максимович.

Лея сделала глубокий вдох, выдох. Стыд и панику она оставила на потом. Голос, который прозвучал в трубке, был чистым, ровным и абсолютно деловым.

— Да, Андрей Максимович?

— Лея, зайдите, пожалуйста, с договором по «Солнечному берегу». И… принесите чай, пожалуйста. — В его голосе звучала легкая рассеянность. Он уже погрузился в следующую задачу.

— Сейчас будет.

Она положила трубку. Взгляд ещё раз упал на дневник. Он лежал, как обвинение. Нет, так больше нельзя. Это опасная слабость. Нужно избавиться от него. Сжечь. Выбросить. Или… просто прекратить вести.

Но сначала — чай. Зелёный, без сахара, свежезаваренный. И договор, который она уже подготовила с утра, предвосхищая его запрос.

Лея встала, поправила прядь волос, выпавшую из безупречного пучка, и бросила последний взгляд на блокнот. Сегодня вечером она его уничтожит. А чувства… Чувства нужно будет упаковать так же тщательно, как она упаковывала ненужные подарки. И запереть поглубже. Где-нибудь в потайном отделении души.

Она взяла поднос с чашкой, папку и направилась к двери в его кабинет. Её лицо было спокойным, шаги — бесшумными и уверенными. Она была идеальна. И должна была оставаться такой, если хочет быть здесь. Возле него.

Кабинет Андрея Барсова тонул в золотистом свете угасающего дня. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в огромное окно. Не работал. Не говорил по телефону. Просто смотрел. Это было так непохоже на него, что Лея на секунду замерла на пороге с подносом и папкой.

Он услышал шаги и повернул голову. Его взгляд, обычно сосредоточенный, на этот раз медленно остановился на ней. Он рассматривал её пристальнее, чем обычно. Лея почувствовала, как под жакетом по телу пробежал лёгкий холодок.

— Войдите, Лея, — сказал он, и голос его звучал приглушённо, без привычной уверенности.

Она вошла, поставила чашку с зелёным чаем на привычное место слева от клавиатуры, бесшумно положила папку с документами перед ним.

— Договор по «Солнечному берегу» и отчёт из отдела логистики, — произнесла она ровным, профессиональным тоном. — Всё готово к подписанию.

Андрей кивнул, не глядя на бумаги. Пальцами потёр переносицу.

— Лея, закажите, пожалуйста, букет для Марины. — Он помолчал, глядя на чай, от которого поднимался лёгкий пар. — Что-нибудь... оригинальное. Я не знаю. Только не банальные розы. Марина необычная женщина…

— Хорошо, Андрей Максимович. Я подберу…

Он опять посмотрел на неё внимательно. Во взгляде была непривычная растерянность.

— И ещё одну вещь. Мне нужен психолог.

Лея не дрогнула. Не моргнула. Но внутри всё замерло.

— Я поняла, — сказала она, потому что нужно было что-то говорить. — У вас есть предпочтения? Специализация психолога?

— Отношения, — коротко бросил он, отводя взгляд обратно в окно. — Личные. Мне тридцать два. Пора бы уже, черт возьми, не просто... — Он сжал губы, подбирая слова. — Не просто прыгать из постели в постель. А построить что-то серьёзное, настоящее. У всех моих друзей уже есть семьи. Дети, жёны. Я тоже хочу. А не получается. И я, кажется, уже даже не понимаю, что делаю не так. Всё вроде правильно, а... не срастается ни с кем. Нужен взгляд со стороны, помощь.

Он высказал это так просто, так откровенно, что у Леи сжалось сердце.

— Я всё сделаю, — тихо произнесла она. — Найду хорошего специалиста, согласую расписание и внесу в ваш календарь. Отправлю цветы Марине.

— Спасибо, — сказал он, и в этом слове прозвучала неподдельная благодарность. Потом он снова отвернулся к окну, сигнализируя, что разговор окончен.

Лея развернулась и вышла. Её шаги были такими же бесшумными, как всегда. Она закрыла дверь, подошла к своему идеальному столу и только тогда позволила себе глубоко, с лёгкой дрожью, вдохнуть.

Взгляд упал на верхний ящик, где под стопкой белых фирменных бланков лежала чёрная кожаная тетрадь. Лея собиралась её сжечь. Уничтожить эту улику.

Но сейчас она потянулась к ящику, вынула дневник и прижала его к груди. Сжечь? Нет. Она не могла. Потому что кроме этого дневника, у неё никого не было. Не было подруги, которой можно было пожаловаться за бокалом вина. Так как её отец был военный и они вечно переезжали, то постоянных школьных подруг у неё не было. А единственная университетская подруга обвинила её в том, что она хочет увести у неё жениха (было бы что уводить, не было бы так обидно) и, на последнем курсе, они перестали общаться. Потом она устроилась на эту должность, личным ассистентом руководителя, и здесь её немного побаивались, не приглашали посидеть вместе в столовой или сходить в кафе. Её жизнь была работой, тишиной ипотечной квартиры и этим дневником — единственным собеседником, который всё понимал и терпел её любой. И с мадагаскарскими тараканами и с обычными прусаками в голове.

Она открыла его на последней, чистой странице. Рука сама потянулась к ручке.

«Сегодня он сказал: «Семью хочу». Сказал это мне. А я должна найти ему психолога, чтобы он научился... строить серьёзные отношения и любить. Вероятно, Марину. Чтобы та, томная, с парижским шармом, стала матерью его детей. Потому что она — «необычная». А я... я идеальна только для того, чтобы исполнять его поручения. Даже самые интимные.

Ревность — это тупая, едкая боль в груди. Я ненавижу это чувство. Оно несовершенно. Оно мешает работе. Почему я не могу его отключить.

Он пойдёт к психологу. А что сделаю я? Буду и дальше сидеть здесь, вести его график, заказывать букеты его невесте/невестам (нужное подчеркнуть) и тихо сходить с ума? Нет. Хватит.»

Лея отложила ручку. Ревность, отчаяние и та самая усталость, которую она увидела в его глазах, сплелись в твёрдое решение. Если он начал меняться, то и она начнёт. Не ради него. Ради себя. Чтобы однажды, когда он наконец обернётся, то увидит, перед ним стояла не просто идеальная секретарша, а женщина, которая ни в чём ему не уступает.

Она взяла телефон. Первым делом — исполнение поручений. Букет для Марины. Она открыла сайт элитного цветочного бутика, нашла то, что искала: композицию из темно-бордовых ранункулюсов и почти чёрных скабиоз. Мрачновато, изысканно, небанально. В карточке, как всегда, нужно было написать что-то от него. Обычно она придумывала что-то нейтральное. Сейчас пальцы замерли над экраном. Потом она быстро набрала: ««Музыка — это тишина между нотами». Спасибо за тишину. Твой А.» Пусть гадает, о чём это он. Пусть подумает немного. А то всё поёт да поёт.

Второе — психолог. Быстрый поиск, отзывы, рейтинги. Она выбрала не самого модного, а того, в анкете которого было написано «работа с экзистенциальными кризисами, страхом близости». Именно то. Она забронировала сеанс на пятницу, 18:30, отправила данные в его календарь и себе — напоминание, чтобы предупредить его заранее.

А потом она открыла новую вкладку. «Курсы повышения уверенности в себе. Тренинги личностного роста». Цены кусались. Но она не зря два года работала без перерыва и получала премии. Она нашла интенсивный пятинедельный курс в центре города. «Формирование здоровых личных границ. Самоценность. Искусство говорить «нет». Звучало как манифест её новой жизни. Она нажала «записаться» и оплатила первый модуль. Сердце колотилось — от страха и от предвкушения.

Перед тем как выйти из офиса, она просмотрела почту. Спам-рассылка. «Эксклюзивная дегустация вин от малых крымских хозяйств. Четверг, 19:00. Арт-лофт «Академия вина». Недалеко от её дома. Лея никогда не ходила на такие мероприятия, тем более одна. Всегда казалось, что так делают пары или компании друзей. А у неё не было ни того, ни другого. Она посмотрела на оплаченный курс, на дневник, на дверь кабинета, за которой сидел человек, решивший изменить свою жизнь.

«Я тоже хочу», — подумала она и кликнула «Купить билет». Один билет.

Она вышла из офиса позже обычного. На улице уже вечерело. В пятницу он пойдёт к психологу разбирать свои «блоки». А в четверг она пойдёт на дегустацию. Просто потому, что так захотела. Пусть даже пока в полном одиночестве.

На следующий день Лея погрузилась в работу с удвоенной энергией. Утренняя почта, согласование встреч, звонки — привычный ритм действовал на неё как терапия. Решение изменить что-то в себе давало странное чувство лёгкости, будто она наконец-то выдохнула воздух, который задерживала годами.

Ближе к обеду её концентрацию нарушила осторожная тень, упавшая на клавиатуру. Лея подняла голову. В дверях приёмной стояла Катя из отдела маркетинга, с серьёзным и решительным видом. Лея внутренне сжалась, готовясь к худшему: к двусмысленным намёкам, шуткам, шантажу.

— Лея, можно на минуту?

— Конечно, — Лея отложила ручку, приняв нейтрально-внимательное выражение лица.

Катя вошла, чуть прикрыв за собой дверь.

— Мы… то есть я, Вика и Лена… мы хотим извиниться. За вчерашнее. Это было непростительно. Влезть в чужую… ну, в твои личные записи. — Катя говорила быстро, смотря куда-то в район плеча Леи. — Мы вели себя как глупые школьницы. И мы понимаем, ты злишься на нас.

Лея молчала, изучая лицо Кати. В её глазах читалась искренняя неловкость, но не злорадство. Злость, которая тлела в ней с прошлого вечера, вдруг потухла, сменившись усталым пониманием. Они не со зла. Они просто… обычные, живые, молоденькие девушки. Им скучно. А её дневник был самым захватывающим чтивом в их офисе.

— Просто будьте добры, забудьте о том, что видели. — Ровно сказала Лея. — Это конфиденциальная информация, и для меня, и для Андрея Максимовича.

— Конечно! Клянёмся! — Катя чуть не подпрыгнула от облегчения. — Всё уже стёрлось из нашей памяти. Форматирование полное. — Она сделала паузу и, собравшись с духом, выпалила: — И… мы хотели бы пригласить тебя на обед. В знак… ну, нашего раскаяния и примирения.

Лея собиралась автоматически отказаться. «Спасибо, но у меня много работы» — её стандартная фраза. Но слова застряли в горле, а в голове запел Цой: «Пе-ре-мен, требуют наши сердца». Вчерашнее решение — меняться. Обзаводиться жизнью. А какая жизнь без… ну, хотя бы без ланча с коллегами, которые, кажется, искренне хотят загладить вину?

— Хорошо, — неожиданно для себя сказала Лея. — Только дайте мне десять минут, чтобы доделать срочное.

Катя просияла так, будто ей вручили премию. — Отлично! Мы зайдём за тобой!

Ровно через десять минут в дверях приёмной возникли все трое. Вика с сияющими глазами, Лена с робкой улыбкой, Катя — как главный переговорщик. Поход в столовую напоминал странный кортеж. Лея шла среди них, чувствуя себя немного инопланетянкой, которую ведут на экскурсию по человеческому обществу.

Они заняли дальний столик у окна. Первые минуты царила лёгкая, неловкая тишина. Даже шумная Вика лишь ковыряла салат. Лея понимала, что с напряжением нужно покончить. Иначе этот обед станет пыткой.

Она отпила из стакана воды, поставила его на стол и сказала с лёгкой, едва уловимой улыбкой:

— Значит, теперь вы эксперты по моему литературному творчеству и… любовным похождениям Андрея Максимовича. — Она сделала паузу, наблюдая, как у Вики округлились глаза, а Лена покраснела. — Знаете, если бы мне сказали, что мой учёт романтических неудач шефа станет бестселлером в отделе маркетинга, я бы, наверное, подняла себе зарплату. Сама. И спасибо, что не понесли сенсацию дальше. Я ценю это. Иначе мне пришлось бы искать новую работу и заводить новый дневник. О чём-нибудь другом.

Наступила секунда тишины, а потом Катя фыркнула, Лена сдержанно хихикнула, а Вика выпустила тот сдавленный смех, который долго пыталась удержать.

— О боже, Лея, мы так боялись! — выдохнула Вика. — Думали, ты нас возненавидишь!

— И этот дневник… он просто гениальный, — не удержалась Лена.

Лёд был сломан. Разговор потек сам собой. Сначала осторожно, о работе, о новых проектах, а потом, ведомый любопытством Вики, плавно перетек в более личное русло. Лея не раскрывала душу, но дружелюбно отвечала. Да, живёт одна. Нет, особо не ходит никуда. Работа занимает много времени.

— А вне работы? Хобби? Мечты? — допытывалась Лена, подперев подбородок ладонью.

Лея задумалась. Мечты? Все её мечты в последнее время так или иначе вращались вокруг кабинета за её спиной. Пора было заводить новые.

— Честно? Мне не хватает уверенности в себе. Не здесь, — она махнула рукой вокруг, обозначая офис, где она была лучшей. — А там, в мире, где люди знакомятся, общаются, ходят друг к другу в гости просто так. Поэтому я записалась на курсы. По… прокачке себя, что ли.

— Супер! Это круто! — воскликнула Катя, и в её глазах вспыхнуло уважение. — Я как-то ходила на подобное. Помогает, правда. Ты молодец.

И тут Лея, поддавшись импульсу, который её саму удивил, сказала:

— А ещё я купила билет на дегустацию вин. В этот четверг, в лофте «Академия вина». Если хотите — пойдёмте со мной. Мне, честно говоря, одной как-то неловко идти.

Три пары глаз загорелись мгновенным энтузиазмом, который так же мгновенно сменился разочарованием.

— В четверг?! — аж подпрыгнула Вика. — Я бы с радостью! Но у меня завтра курсы вождения!

— У нас с Леной совещание допоздна, — покачала головой Катя, хмурясь. — Чёртов «РуТек», нельзя пропустить. Лен, ты же тоже идёшь?

— К сожалению, да, — вздохнула Лена. — Но Лея, это же отличная идея!

Лея почувствовала лёгкий укол разочарования, но тут же взяла себя в руки.

— Ничего страшного. В следующий раз пойдём все вместе.

Они доели обед, болтая уже совсем непринуждённо. Лея узнала, что Лена вышивает, Вика любит смотреть стендапы, а Катя мечтает открыть своё кафе. Мир, оказывается, был полон приятными, увлечёнными людьми прямо за дверями её приёмной.

Когда они встали из-за стола, Лея первая улыбнулась — по-настоящему, без обид и недосказанностей.

— Спасибо за обед. И… за компанию.

— Мы ещё обязательно повторим! — пообещала Вика.

Лея кивнула и пошла обратно в свою приёмную, оставив троицу за столиком.

Как только дверь в коридор за ней закрылась, три головы сблизились над столом.

— Вы видели? Она же прелесть! — прошептала Вика. — Ироничная, умная, курсы себе оплатила, и на дегустацию вин идёт!

— Но она одна идёт, — с грустью констатировала Лена. — А он в это время будет... а что он будет делать?

— Может он тоже пойдёт на дегустацию, — медленно сказала Катя. В её глазах зажглась та самая искра, с которой она придумывала самые дерзкие рекламные кампании. — Дегустация завтра. Что, если… создать им точку пересечения?

— Ты о чём? — насторожилась Лена.

— У Леи, например, спустит колесо. Вечером. После работы. Он её видит. Он не может не подвезти свою идеальную секретаршу. Они едут вместе. В замкнутом пространстве его машины. Полчаса. Потом она приглашает его пойти с ней... — Катя выложила план, как шахматную комбинацию.

— Ты предлагаешь проколоть колесо?! — аж поперхнулась Вика. — Это же вредительство!

— Не проколоть, а… стравить воздух, — поправила Катя. — Потом можно будет накачать. Никакого ущерба. Кроме её планов на вечер, конечно. Но ради высшей цели!

— А если у неё есть насос и она сама накачает? Она же не дура, — возразила Лена.

— Тогда придётся проколоть. Потом скажет нам спасибо, — уверенно заявила Катя. — Мы же ей во благо! Она сама сказала — не хватает уверенности, чтобы сближаться с людьми. А он — тот самый человек, с которым ей это нужно больше всего. Мы просто… дадим небольшой толчок судьбе.

Они переглянулись. Идея была безумной, рискованной и отдавала дешёвым сериалом.

— Я чувствую себя ужасно, — вздохнула Вика, но её глаза уже блестели от азарта. — Но я — за. Может, и правда сработает?

— Я в деле, — после паузы сказала Лена. — Но если что — мы все вместе извиняемся перед ней. И восстанавливаем ущерб. Всей командой.

— Договорились, — Катя протянула руку, и они ударили по ней в тихом, заговорщическом рукопожатии.

Четверг обещал быть интересным.

Возвращаясь в офис после обеда, Лея поймала странное, почти забытое чувство лёгкости. Она пообедала с людьми. Посмеялась с ними. Её не осудили за ведение "Хроники чужой жизни", приняли. В ушах ещё звенел смех Вики, а в голове крутились обрывки разговоров о стендапах и вышивке. Мир за пределами её офиса оказался... дружелюбным.

Эта лёгкость испарилась в одно мгновение, как спирт на стерильной салфетке. Дверь кабинета Андрея Максимовича открылась, и из неё, словно со съёмочной площадки, выплыла Марина. Та самая «джаз, кабаре». В брюках, которые сидели как вторая кожа, в белой шелковой блузке, небрежно расстёгнутой на несколько пуговиц. Она что-то говорила через плечо, томно смеясь, и её каштановые волосы лежали идеальной волной.

Андрей стоял в дверях, с улыбкой, которую он обычно адресовывал важным клиентам — вежливой и отстранённой.

Дверь закрылась. Марина простучала своими лабутеновскими каблуками в сторону выхода.

Проходя мимо Леи, она скользнула по ней взглядом, который не задержался ни на миллисекунду. Он прошёл сквозь неё, словно сквозь воздух. Это был взгляд на предмет. На часть интерьера. На дверную ручку, на стойку с журналами, на тумбу с принтером. Она прошла мимо, оставив за собой шлейф дорогого, тяжёлого парфюма с нотками чего-то горького.

Лея застыла на месте. В ушах застучала кровь. Хорошее настроение разбилось вдребезги, обнажив старую рану. Она была невидимкой. Идеально отлаженным, бесшумным механизмом в юбке. Для него — незаменимым инструментом. Для его женщин — пустым местом, в крайнем случае — функциональным, говорящим столбом.

И в это момент, в голове щёлкнул тумблер переключения с режима «всегда в тени» на режим «самая обаятельная и привлекательная».

«Всё, — прозвучало у неё внутри с такой ясностью, что аж перехватило дыхание. — Хватит». Она не хочет быть невидимой. Ни для него, ни для этих его женщин.

Она села за свой стол и уставилась на ровную линию канцелярских принадлежностей. С понедельника она начнёт «курсы повышения квалификации» по уверенности в себе. Но это в понедельник. А что можно сделать сегодня, сейчас, чтобы перестать чувствовать себя офисным привидением?

Мысль пришла мгновенно и обрела отчаянную решимость. Завтра на работу она придёт в чём-нибудь... другом, не в этом чёрно-сером униформенном армейском запасе. И распустит волосы. Эти шикарные, по мнению её парикмахера, густые волосы цвета пшеничного поля, которые она два года прятала в тугой пучок. Завтра она придёт как Лея, которой хочет быть. А не как безупречная секретарша со всеми задатками старой девы.

И ведь удачное совпадение — завтра же эта дегустация. Можно будет после работы отправиться сразу туда, не заезжая домой переодеваться. Идеально.

Она с энтузиазмом открыла в уме дверцу своего гардероба и взгляд внутреннего ока упёрся в удручающую реальность. Энтузиазм пошёл на убыль.

Что там было? Условно, два лагеря.

Лагерь первый: «Бабушка на прогулке или бесполая секретарша версии 1.0». Сюда входили все вещи, купленные под чутким руководством её мамы, убеждённой, что женщина должна быть одета «скромно, но достойно». Коричневые туфли-лодочки, которые кричали «я сдала бухгалтерский баланс». Костюм-двойка цвета «высохшей глины», который добавлял возраста и авторитета, но отнимал последние проблески пола. Блузки с жабо и рубашки с рюшами у горла, которые словно говорили: «Моя хозяйка обожает вязать крючком и пить чай с клубничным вареньем».

Лагерь второй: «Идеальная бесполая секретарша версии 2.0». Собственно, её рабочие костюмы. Чёрные брюки-стрейч (3 шт.). Серые юбки-карандаш (две: тёмно-серая и просто серая). Белые сорочки из немнущегося полиэстера (5 шт., чтобы не думать по утрам). И чёрные жакеты (3 шт.) — её униформа. Всё это было качественно, удобно и полностью стирало её с карты восприятия как женщину.

Ничего. Абсолютно ничего, во что можно было бы пойти на дегустацию вин, не вызвав подозрений, что ты либо собираешься читать нудную лекцию о налоговом вычете, либо спешишь на день рождения к любимой внучке.

Лея закрыла глаза и сдалась перед очевидным фактом. Нужен шопинг. Надо найти что-то, что не кричало бы, как вещи Марины, а лишь намёками говорило. Не яркое, не вычурное, но... подчёркивающее достоинства. Тот самый неуловимый баланс между «я здесь, я есть» и «я здесь, я доступна». И, о страшный страх, косметика. Она честно пыталась ещё в подростковом возрасте научиться красится, но все её попытки приводили к смеху старшего брата и осуждающему взгляду отца, как будто она не макияж на лицо наносила, а на панель собиралась идти работать. С тех пор у неё был только тональный крем, чтобы лицо было ровным, и бесцветный блеск для губ, чтобы они не трескались. Всё. Тени? Тушь? Румяна? Это были таинственные артефакты из другого мира, мира Анжелик и Марин, которые выплывали из кабинета шефа, томно смеясь.

«Ладно, — подумала Лея, глядя на часы. — У меня ещё три часа рабочего времени, а потом задача/цель: приобрести единицу одежды соответствующую всем критериям, один набор косметики. Выжить в торговом центре и не сойти с ума».

Она открыла рабочий календарь и с наслаждением сделала запись себе на вечер. «Личные дела». Впервые за два года.

А за дверью её кабинета, в своём кресле, Андрей Барсов смотрел на визитку психолога, которую ему подобрала Лея. «Страх серьёзных отношений...» — пробормотал он про себя и отложил карточку. Его взгляд невольно скользнул к закрытой двери приёмной. Он вспомнил, как Лея сегодня выглядела за обедом с сотрудницами из отдела маркетинга — чуть более раскованной, расслабленной. Проходя мимо столовой, он мельком увидел их за столиком. Она сидела, откинув голову, и смеялась. Закрывая ладонью рот, но глаза её были настоящие — искрящиеся, с лучиками морщинок в уголках. Тёплый, живой, какой-то добрый смех.

Он замер тогда на секунду, заворожённый. Никогда не видел, чтобы она так смеялась. С ним всегда ровная, профессиональная улыбка, безупречная и непроницаемая. А тут... Она выглядела... настоящей. Это зрелище задело его с неожиданной стороны, вызвав лёгкий, неприятный укол. Почему с ними можно смеяться, а с ним — нет?

Он тут же отогнал эти мысли, раздражённо хмыкнув. Что за ерунда? У него есть Марина. Красивая, талантливая, необычная. С ней он намерен поступить правильно: встречаться серьёзно, сходить к психологу, разобраться в себе, чтобы наконец-то всё получилось. Лея — его сотрудник. Лучший из возможных. И точка.

Хотя... Настырная мысль вернулась опять к ней. Цветы. Тот букет, что Лея отправила вчера. Марина сегодня, зайдя к нему, с порога обвила его шею руками и сказала: «Спасибо за послание, дорогой. Оно... задело самые тонкие струны моей души». И многозначительно посмотрела.

Какое послание? Он лишь сказал Лее «что-нибудь небанальное». Карточку, как всегда, составляла она. Что она там такое написала от его имени, что вызвало у Марины такой томный восторг?

Любопытство, острое и нетерпеливое, пересилило разумные доводы. Он встал и решительным шагом направился к двери. Нужно спросить. Просто прояснить рабочий момент. Ничего личного.

Он открыл дверь в приёмную. Лея сидела за компьютером, её глаза были сосредоточены, волосы убраны в тот самый привычный гладкий пучок. Ни намёка на смеющуюся девушку из столовой. Как будто ему всё померещилось.

— Лея, — сказал он, и голос прозвучал чуть резче, чем он планировал. — Насчёт вчерашнего букета. Что именно вы написали в карточке?

Она медленно повернулась к нему. Её лицо было идеальной маской профессиональной готовности помочь. Но в глубине глаз, как ему показалось, мелькнуло что-то острое — вызов? Или ирония?

— Я процитировала Моцарта, Андрей Викторович. «Музыка — это тишина между нотами». И подписала от вас.

Он уставился на неё. Цитату. Из его же старой книги, которая валялась у него на столе месяц назад.

— Почему именно это? — спросил он, не в силах скрыть лёгкое изумление.

Лея чуть склонила голову, её взгляд был обманчиво-невинным.

— Вы просили небанальное. Марина — музыкант. Это показалось мне... уместным. Разве нет?

Она перевела разговор в плоскость безупречного выполнения поручения. Он не мог найти в её словах ни единой зацепки. Но чувствовал — здесь что-то есть. Какая-то глубина, которую он, как обычно, проглядел, сосредоточившись на поверхностном.

— Уместным, — повторил он механически. — Да. Спасибо.

Он постоял ещё секунду, не зная, что добавить, затем кивнул и вернулся в свой кабинет, закрыв дверь.

Он сел и снова посмотрел на визитку психолога. «Страх близости... Неумение читать сигналы партнёра...» — вспомнил он выдержки из аннотации специалиста.

Сигналы. Вот он что-то важное сейчас пропустил. Он это чувствовал. Но что именно — было зашифровано в идеальной улыбке его секретарши и в цитате, которая стоила ему благодарности от другой женщины.

Вечерний торговый центр был для Леи особым видом ада — ярким, шумным и населённым незнакомыми, уверенными в себе существами. Она ощущала себя исследователем на чужой планете, где код доступа — это умение внимательно изучать стойку с помадами и безропотно слушать советы восемнадцатилетней консультантши с фиолетовыми волосами.

Платье нашлось чудом, в пятом бутике, куда она зашла уже в состоянии лёгкой паники. Оно висело скромно, с краю: кремового цвета, из плотного шёлка, с длинными рукавами, аккуратным поясом и пуговицами до самого верха. Простое. Элегантное. Не кричащее.

В примерочной магия случилась сама собой. Платье село на неё так, будто её тело было его единственной и неизменной формой за всю историю производства. Оно мягко облегало высокую, упругую грудь, делало тоньше талию и с бесстыдной откровенностью подчёркивало линию бёдер и округлых, соблазнительных ягодиц. Лея покрутилась перед зеркалом, не веря своим глазам. Она знала, что у неё хорошая фигура, но обычно её маскировали многослойные жакеты и бесформенные юбки. А тут... она не могла отвести от себя взгляд.

— О, боже! — вошла в кабинку продавщица, молодая девушка с профессиональным взглядом. — Это точно ваше! Вы выглядите потрясающе! — Она подошла ближе и доверительно понизила голос. — Знаете, если расстегнуть вот эти две верхние пуговицы... Ну, там, чтобы чуть-чуть декольте наметилось... мужчины просто сойдут с ума, я вам клянусь.

Лея посмотрела на своё отражение, Марина не стала бы застёгивать все пуговицы...

— Была не была, — тихо сказала она себе в зеркало и дрожащими пальцами расстегнула одну пуговицу, потом вторую. Образ тут же преобразился. Из строгого и элегантного он стал... опасным. Томным. В меру откровенным. Лёгкая тень декольте обещала больше, чем показывала. Это было идеально.

— Хуже точно не будет, — согласилась она с продавщицей уже вслух, и та радостно захлопала в ладоши.

С косметикой было проще: она просто обратилась к другой волшебнице, на этот раз в белом халате у блестящей стойки. Лея покорно закрывала глаза, чтобы на неё нанесли «дымчатый смоки-айс», кивала, слушая лекцию о контуринге, и с ужасом покупала набор кистей, который стоил как её хороший чайник. «Инвестиция в себя», — повторяла она как мантру, расплачиваясь картой.

Она не стала заплетать волосы на ночь в привычную тугую косу. Утром она вымыла их, нанесла несмываемый уход, как учили в салоне, и долго сушила феном с круглой щёткой, добиваясь того, чтобы густая пшеничная масса лежала не просто распущенной, а мягкой, ниспадающей волной. Макияж повторяла пошагово по подробной памятке консультанта. Тушь, лёгкие тени, немного румян, чтобы скулы играли, и новая помада нежного розово-коричневого оттенка — «нюдовый цвет», как ей сказали.

И вот, наконец, она посмотрела в зеркало в прихожей.

Перед ней стояла незнакомка. Не Лея Зайцева — организатор личного времени Андрея Барсова. А женщина с таинственным взглядом, роскошными волосами и в платье, от которого веяло дорогой чувственностью. Супермодель? Нет, пожалуй, рост маловат. Но точно — леди. Та, на которую оборачиваются. Её собственное отражение вызвало прилив такой мощной радости, что она счастливо рассмеялась вслух.

По приезде на работу первым рубежом стал проход через пост охраны их бизнес-центра. Николай, немолодой, видавший виды охранник, обычно кивал ей сонно: «Доброе утро, Лея Владимировна». Сегодня его рука с кружкой кофе замерла на полпути ко рту. Его глаза округлились. Он медленно поставил кружку, прочистил горло и, когда она уже проходила мимо, не сдержался — тихо, но отчётливо присвистнул. А потом, спохватившись, покраснел до корней волос.

— Д-доброе утро! — выпалил он ей вслед.

Лея почувствовала, как внутри разливается тёплая волна удовлетворения. Эксперимент давал первые, обнадёживающие результаты.

Путь по коридору до приёмной был похож на прогулку по красной ковровой дорожке. Из кабинета бухгалтерии вывалилась Вика с папкой и, встретившись с ней взглядом, ахнула: «Лея?! Ты это... Ты?!» В отделе закупок все разом замолчали и проводили её молчаливым, изучающим взглядом. Лея шла, гордо подняв голову, чувствуя, как бьётся сердце где-то в районе горла.

Она разложила вещи на своём столе, приготовила документы и, сделав глубокий вдох, взяла поднос с его утренним чаем, ладони вспотели. Самое страшное испытание было впереди.

Она постучала и вошла.

Андрей Максимович стоял у окна, спиной к двери, разговаривая по телефону. «...да, пятница, в шесть тридцать, я помню, — говорил он. — Не волнуйся, я не опоздаю». Должно быть, Марина. Лея бесшумно поставила чашку на стол.

Он закончил разговор, повернулся и... замер. Его взгляд скользнул по её платью, волосам, лицу, снова вернулся к платью, к декольте, которое она так храбро оставила открытым, и наконец застыл на её глазах. Его рот был приоткрыт. В кабинете воцарилась тишина.

Лея видела в его глазах целую гамму эмоций: шок, замешательство, чисто мужское оценивание и... неподдельное изумление. Он её не узнал. Или узнал, но не мог поверить.

— Лея? — наконец выдавил он, и его голос звучал хрипло. Он откашлялся. — Что... всё в порядке? Почему вы сегодня так... нарядно? Событие какое-то?

Он пытался вернуть разговор в деловое русло, но у него плохо получалось. Его взгляд снова и снова уплывал к её волосам, груди, талии.

Лея почувствовала, как внутри у неё взрываются маленькие салюты. Триумф! Ликование! Она поймала себя на том, что стоит чуть прямее, чем обычно, и смотрит на него не снизу вверх, а почти наравне.

— Всё в порядке, Андрей Викторович, — сказала она, и её голос звучал удивительно спокойно и даже чуть игриво. — Просто у меня сегодня планы на вечер. Небольшие. А переодеться после работы я не успею. Поэтому решила прийти сразу... в таком виде. Надеюсь, это не нарушает дресс-код компании?

Он медленно покачал головой, всё ещё не в силах отвести взгляд.

— Нет... Нет, конечно не нарушает. Просто... непривычно видеть вас в... платье.

— Документы на подпись на вашем столе, — чувствуя, что достигла пика своего маленького триумфа, Лея сделала шаг назад. — Если ничего не нужно, я приступлю к работе.

Он лишь кивнул, словно загипнотизированный. Она развернулась и вышла, щадя его перегруженный процессор. Закрыв дверь, прислонилась к ней спиной и позволила себе беззвучно рассмеяться от счастья и облегчения. Его реакция была лучше, чем она могла мечтать.

А в кабинете Андрей Барсов неподвижно стоял на том же месте. В руке он всё ещё сжимал телефон. Образ идеальной женщины, только что вошедший в дверь, всё ещё не укладывался в голове. Его секретарша и та женщина в кремовом платье — отказывались складываться в одно целое. Было ощущение, что он два года смотрел на экран с выключенной цветопередачей, и кто-то только что нажал кнопку «режим HDR».

Он подошёл к столу, взял чашку с чаем, но пить не стал. Вместо этого он уставился на тёмную поверхность стола, как в оракула.

«Планы на вечер», — прошептал он её слова. С кем? Куда? И почему эта мысль вызвала у него совершенно неожиданный укол чего-то, что было очень похоже на ревность?

Обед в столовой прошёл почти так же приятно, как и вчера. Только вчерашняя непринуждённость сегодня была слегка окрашена для Леи в тревожные тона. Вика и Лена болтали о разных мелочах, но вели себя как-то... странно. Смотрели на Лею с виноватым, как ей показалось, видом. И постоянно оглядывались в ожидании Кати. Катя присоединилась позже, с подносом, и её улыбка была через чур широкой и неестественно натянутой.

— Извини, задержалась, совещание затянулось, — бросила Катя, садясь. Её взгляд скользнул по новому платью Леи, и в глазах вспыхнул неподдельный восторг. — Вау! Лея, да ты просто бомба! Он видел? Он, конечно, видел.

— Кто? — спросила Лея с наигранным непониманием, отламывая кусочек зернового хлеба.

— Ну, наш ледяной сталагмит! — прошипела Вика. — Он вообще заметил?!

— Он отметил, что дресс-код не нарушен, — сухо ответила Лея, но внутри сладко ёкнуло при воспоминании о его замершей фигуре и открытом рте.

— Какой он всё-таки зануда, — выдохнула Вика.

Они снова засмеялись, и неловкость растаяла. Лея поймала на себе взгляд Кати — быстрый, чуть нервный. «Показалось», — подумала она, списывая это на свою собственную паранойю из-за вчерашнего дневника.

Остаток дня пролетел в привычном ритме, но с новым, сладким фоном. Каждый раз, когда Андрей Максимович выходил из кабинета, его цепкий взгляд находил её. Он не пялился, нет. Он будто проверял: не привиделось ли ему утром? Она всё ещё здесь, в этом платье, с этими волосами? И каждый раз, ловя этот взгляд, Лея чувствовала прилив уверенности. Она была видима. Явно и недвусмысленно.

Когда стрелки часов приблизились к шести, Лея с детским предвкушением быстро собралась. Дегустация. Её первый выход в свет в новом образе. Она выключила компьютер, проверила в сумочке паспорт (на случай, если будут проверять возраст) и, кивнув охраннику Николаю (тот снова покраснел), вышла на вечерний воздух.

Подземный паркинг был полупуст. Её скромная серебристая иномарка стояла в дальнем углу. Подходя, она сразу заметила неладное. Задняя часть машины просела. Лея обошла её и ахнула: не одно, а сразу два колеса — заднее правое и заднее левое — были абсолютно плоскими, беспомощно прижавшись к асфальту.

«На что же я так наехала? — мелькнула в панике мысль. — Сразу двумя?» Она присела, осмотрела шины. Ни гвоздей, ни стекла, ни явных порезов. Просто... спущены. Как будто кто-то аккуратно стравил воздух. И тут в голове щёлкнуло. Виноватый взгляд Кати за обедом. Они же сказали ей, что все трое заняты в четверг.

Лея выпрямилась, чувствуя, как по щекам разливается жар от возмущения и догадки. Это они. Они хотят устроить ей «случайную» встречу с ним. Новерное поняли по её записям, что она влюблена в босса и решили помочь. Вот же романтичные дурочки. Она сжала сумочку. Что ей теперь делать? Вызвать эвакуатор, потратить кучу времени, опоздать на дегустацию. Поехать на метро или такси, а машиной заняться завтра…

Шаги. Твёрдые, быстрые, знакомые. Она обернулась. По парковке шёл Андрей Максимович. Он был в лёгком пиджаке, без портфеля. Увидев её стоящей у явно неисправной машины, он замедлил шаг, а затем направился прямо к ней.

— Проблемы, Лея? — спросил он, останавливаясь в шаге от неё. Его взгляд скользнул по спущенным колёсам, потом вернулся к её лицу.

Она видела в его глазах то же самое: молниеносную оценку ситуации. Два колеса. Сразу. Слишком уж «удачное» стечение обстоятельств для простого прокола. Но ничего не сказал.

— Да, похоже, я на что-то наехала, — выдавила Лея, чувствуя себя соучастницей этого дурацкого спектакля. — Сразу два колеса спущены.

Он кивнул, засунув руки в карманы пальто.

— Эвакуатор надо ждать минимум час. А то и больше в это время. У вас, кажется, были планы на вечер, могу вас подбросить? — Он произнёс это нейтрально, но в последних словах прозвучал лёгкий, едва уловимый вопрос.

«Вот он, их план. Боже, я убью их», — пронеслось в голове Леи. Но с другой стороны... Он здесь. Он предлагает помощь. Сказать «нет, я доберусь сама» значило сыграть на руку только собственному упрямству и пропустить дегустацию. А она так хотела пойти. И, будем честны, так хотела оказаться с ним в машине один на один, вне офисных стен.

Внутренняя борьба длилась секунды.

— Да, планы были... — призналась она, сдаваясь. И судьбе, и его присутствию, и даже коварным маркетологам. — Если вас не затруднит... Я была бы очень благодарна.

Уголок его губ дрогнул в некоем подобии одобрения или понимания.

— Конечно. Моя машина рядом. Пойдёмте.

Он не стал предлагать помочь донести сумку или взять её под локоть. Он просто пошёл впереди, дав ей время последовать. Лея, на секунду посмотрев на свою беспомощную иномарку, пошла за ним, чувствуя, как сердце начинает отчаянно стучать где-то в горле. План «К — Катя, коварство, колеса» приводился в действие.

Андрей выходил из офиса как обычно, всё ещё находясь под впечатлением от сегодняшнего вида Леи. Эти мысли нужно было гнать прочь, и он решил, что лучший способ — хорошая пробежка в спортзале. Но когда он подходил к двери, его ухо уловило обрывки возбуждённого громкого разговора.

«Катя говорит, у Леи колесо пробито! Или даже два!»

«Да что ты? Два колеса?! Специально кто-то, что ли?»

«Не знаю, но она там стоит одна, такая нарядная… Беспомощная…»

«Надо ей помочь! Может…»

Голоса принадлежали девушкам из маркетинга. Андрей не стал вслушиваться дальше. Чувство мгновенной тревоги заставило его быстро выйти из кабинета и ускорить шаг. Вечерняя парковка, одна, в таком виде… Нет, он не мог этого допустить.

По дороге к лифту его мозг, против его воли, проигрывал сегодняшние кадры. Она, входящая к нему в кабинет. Шок. Потом её ослепительная красота, которую невозможно игнорировать. Он, конечно, всегда замечал Лею. Чистые, очень светлые голубые глаза, как горное озеро в ясный день. И губы… чувственные, с естественным, чуть капризным изгибом, которым она, казалось, не придавала значения, а он иногда представлял, каково это — их поцеловать. Иногда, в редкие моменты усталости, его мысль соскальзывала в опасную сторону: а какая она под всеми этими бесформенными костюмами? Но он моментально ставил себе мысленный блок.

Лея Зайцева была его правой рукой, его стратегическим активом, человеком, на котором держался весь операционный процесс. Она была идеальна. А его романтические истории — ущербны и недолговечны. Они всегда заканчивались ничем. С Леей же он расставаться не собирался никогда. Поэтому думать о ней как о женщине было запрещено. Это правило было нерушимым. Он не мог позволить себе думать о ней так. Потому что если подумать, то захочется большего. А если захочется и что-то пойдёт не так, он её потеряет. А потерять её он был не готов.

Но сегодня… Сегодня в правиле появилось исключение. Как после этого не думать? Как выкинуть из головы образ шелковистых волос, рассыпанных по плечам? Как забыть линию её тела в этом чёртовом платье, которое не оставляло места догадкам. И теперь, идя к парковке, он уже не мог остановить нарисованную воображением картинку: её светлые волосы на его подушке. Это шикарное тело рядом с собой.

Он вышел на парковку и сразу увидел её. Она стояла у своей машины, такая же прекрасная, а теперь ещё и беззащитная, с телефоном в руке. В багажнике его внедорожника лежал компрессор. Первым импульсом было сказать: «Давай накачаем и посмотрим». Но тут же возник второй, куда более мощный. А ради кого она так нарядилась? Жгучее, незнакомое ему чувство — любопытство, смешанное с чем-то неприятным, — пересилило. Он хотел знать. Хотел увидеть того, ради кого она преобразилась. Поэтому он предложил подвезти её. Без вариантов. А с машиной можно разобраться завтра.

Когда она села в салон его мощного внедорожника, он понял, что совершил стратегическую ошибку. Пространство салона, обычно казавшееся ему просторным, вдруг сжалось до размеров лифта. От неё пахло чем-то изумительным — не тяжёлыми духами Марины, а чем-то свежим, цветочным. Её декольте, такое скромное днём в офисе, теперь, в полумраке салона, с того ракурса, с которого он видел его краем глаза, казалось откровенным и бесконечно притягательным. А её ноги, боже её ноги... Он резко перевёл взгляд на дорогу, сжав руль так, что пальцы побелели.

«Глупость. Помни про профессиональную этику», — застучал в висках навязчивый внутренний голос. Но этот голос явно проигрывал битву с чувствами.

— Куда вас подвезти, Лея? — спросил он, и голос прозвучал хрипло.

Она назвала адрес своего района. Хороший, но не элитный. Он удивился.

— Я думал, у вас были планы. Вы же говорили...

— Да, — перебила она, и в её голосе послышалась лёгкая, едва уловимая нотка вызова. — Я записалась на дегустацию крымских вин. В лофт, в пяти минутах ходьбы от своего дома.

Дегустация вин. Она сказала «я записалась». Одна? Картинка сразу сложилась в голове: она, такая красивая, в полутемном лофте, за столиком. Вокруг — свободные, подвыпившие мужчины, которые будут смотреть на неё такими же голодными глазами, какими он, стыдно признаться, смотрел на неё сам утром. Мысль вызвала в нём вспышку раздражения.

— Одна? — спросил он резче, чем планировал.

— Одна, — подтвердила она просто. Потом пауза. И она добавила, голосом, в котором смешались и вызов, и надежда, и лёгкая насмешка над собой: — Если хотите... можете составить мне компанию. Или у вас другие планы на вечер?

Он почти не думал. Решение пришло мгновенно, облечённое в удобную, благородную упаковку.

— Конечно, я пойду, — сказал он, пытаясь звучать практично. — Вас одну в таком виде туда отпускать... неразумно. Там могут быть... разные люди. А мне завтра на работе нужен трезвый и здоровый секретарь. Это, можно сказать, производственная необходимость.

Он увидел, как в полутьме уголки её губ дрогнули в улыбке. Она видела его насквозь.

— Как скажете, Андрей Максимович, — произнесла она сладким голосом, в котором он впервые услышал игривость. — Тогда едем на дегустацию. Производственная необходимость обязывает.

Он бодро кивнул, повернул руль и выехал со стоянки, стараясь не смотреть на её ноги и не думать о том, что его «производственная необходимость» пахнет цветами и обещает самый захватывающий вечер за последние годы.

Дегустация оказалась не просто приятной — она была волшебной. Не столько из-за вин, хотя они были отменными, а из-за того, как преобразилась Лея. Пока сомелье рассказывал о терруарах и выдержке в дубовых бочках, Андрей наблюдал за ней. С каждым новым бокалом она расцветала. Её глаза, и без того яркие, загорались азартным блеском, щёки розовели. Она задавала вопросы, смеялась, ловила его взгляд и улыбалась — открыто, без тени прежней официальности. Каждая такая улыбка отзывалась в его груди странным, тёплым чувством.

Его раздражали взгляды других мужчин за столом. Молодой парень справа явно пытался к ней подкатить, а какой-то умудрённый сединами гурман напротив не скрывал восхищённого изучения её декольте. Андрей поймал себя на том, что сидит в напряжении, его взгляд стал слегка предупреждающим, а жесты — чуть более собственническими, чем позволяли рамки приличий. «Почему мне это так неприятно? — думал он. — Она свободный человек. Идёт куда хочет, с кем хочет». Но эта мысль не приносила облегчения, только усиливала странное беспокойство.

Когда мероприятие подошло к концу и гости начали подниматься, Андрей понял, что его секретарша слегка перебрала. Она встала, покачнулась и схватилась за край стола. Её движения потеряли уверенность и стали привлекательно неуклюжими.

— Всё в порядке? — быстро спросил он, подходя.

— Абсолютно! — она сияла ему пьяной улыбкой. — Я просто... давно не пила… Земля немного плывёт. Но в хорошем смысле.

Он не поверил ни на секунду. Когда они вышли на улицу, и она, сделав пару шагов, споткнулась о невидимую неровность асфальта, он успел подхватить её за локоть, а затем его рука инстинктивно обвила её талию, чтобы удержать от падения. Она мягко привалилась к нему всем телом, и его охватил тот самый, свежий, с ноткой сладости аромат, смешанный теперь с тонким запахом красного вина.

— Ладно, милая леди, — сказал он твёрдо. — Давай адрес. Провожу.

— Я сама… — начала она, но её протест был вялым и безвольным.

— Куда сама? До первого бордюра? — отрезал он, уже ведя её по тротуару. Её покорность в его руках сводила с ума.

Он проводил её до подъезда дома. Она отказалась от лифта с пьяной серьезностью: «Я не настолько пьяна, чтобы не дойти до второго этажа!». Но подъём по лестнице на каблуках превратился в фарс. После третьей неудачной попытки поймать равновесие, он, не говоря ни слова, просто подхватил её на руки. Лея вскрикнула от неожиданности, а потом обвила его шею руками и прижалась щекой к плечу, бормоча что-то неразборчивое.

Она пахла вином, вечером, счастьем. Он нёс её, стараясь дышать ровно и не думать о том, как идеально её тело помещается в его объятиях.

У двери он опустил её, придерживая, пока она с сосредоточенным видом искала в крошечной сумочке ключи. Взяв их у неё, он открыл дверь и снова поднял её, не желая рисковать на пороге.

Квартира была такой же, как и она до сегодняшнего дня: минималистичной, чистой, почти идеальной, с намёком на домашний уют. Он сразу увидел дверь в спальню и, чувствуя, как учащается его пульс, занёс её туда. Аккуратно уложил на покрывало. В свете уличного фонаря, падающего из окна, она выглядела восхитительно: растрёпанные волосы, полуприкрытые глаза, шёлк платья, подчёркивающий каждую линию.

Он хотел уйти. Немедленно. Но не мог оторвать от неё взгляд.

Она открыла глаза. Пьяные, томные, невероятно искренние.

— Это был самый лучший вечер в моей жизни, — прошептала она.

— Спи, Лея. Завтра голова будет болеть, — пробормотал он, пытаясь вернуть себе твёрдость.

— Андрей Максимович… — её рука потянулась к нему, но не дотянулась, упала на покрывало. — Поцелуйте меня. Я так давно думала… каково это. Чувствовать ваши губы. Все они вас целовали… а я нет.

Он замер, в замешательстве от её слов.

— Ты не понимаешь, о чём просишь Лея, — наконец хрипло выдавил он. — Утром будешь жалеть. И возненавидишь меня.

Она смотрела на него сквозь пелену опьянения и желания.

— Утро будет утром, — сказала она с детской настойчивостью. — А сейчас… я хочу закончить этот прекрасный день… хоть одним поцелуем. Пожалуйста, Андрей…

Его рациональный мир рухнул. Все запреты, все доводы о профессиональной этике и страхе потерять её сгорели в одно мгновение. Он опустился на колени у кровати, наклонился и прикоснулся к её губам.

Поцелуй начался нежно, осторожно. Но она ответила ему с такой жадной страстью, что у него перехватило дыхание. Он приподнял её голову, углубил поцелуй, чувствуя вкус вина и чего-то бесконечно родного. Его руки потянулись к ней, скользнули по шелку, ощутили под ним тепло её тела, изгиб талии, линию бедра…

И тут, как обухом по голове, его ударила мысль: «ОНА. Лея. Сейчас, в этом уязвимом состоянии. ТЫ её БОСС».

Он оторвался так резко, будто его ударило током. Дышал тяжело, почти рыча. Его руки сжались в кулаки. Перед ним была не очередная Марина или Алиса. Это была Лея. Его Лея. Тот человек, без которого рухнет его привычный, отлаженный мир. Если он позволит себе сейчас то, чего так хочет тело, всё изменится. Необратимо. Она может испугаться, почувствовать себя использованной, увидеть в нём не человека, а начальника, воспользовавшегося её слабостью. И она уйдёт. А он не переживёт её ухода.

— Спи, — приказал он, вставая. — Я дверь закрою.

Она не открывала глаз. На её губах играла сонная улыбка.

— Спасибо, — выдохнула она едва слышно. — Это было... лучше, чем я могла себе представить.

И, повернувшись на бок, она погрузилась в сон, как ребёнок.

Андрей стоял над ней, вглядываясь в её черты в полумраке. Каждая клетка его тела кричала, требовала лечь рядом, прижать её к себе, закончить то, что началось между ними. Но он заставил себя повернуться. Шаг за шагом, преодолевая мощнейшее притяжение, он вышел из спальни, из квартиры, закрыл дверь.

На улице прислонился к холодной стене дома, пытаясь отдышаться. Он сегодня точно не уснёт. Его ждал ледяной душ, пустая постель и долгая, бесконечная ночь перемалывания того, что только что произошло.

Мысль позвонить Марине, чтобы заглушить это жгучее желание, вызвала у него отвращение. Теперь, после её поцелуя, все другие женщины казались картонными декорациями. Он будет сравнивать каждую с ней. И все будут проигрывать.

«Что ты со мной сделала, Лея Зайцева?» — прошептал он в темноту. И, оттолкнувшись от стены, медленно побрёл к своей машине.