Идеальный компаньон для принца-дракона

Соня

— Что это с ней? Вы её накачали чем-то? — голос купившего меня незнакомца звучит словно издалека. Он говорит на чужом языке, но я всё равно понимаю его.

— Никак нет, Ваше Высочество, — испуганно отвечает продавец. — Она к нам такая поступила от охотников…

— Нет, это никуда не годится. Мне не нужен испорченный товар! Компаньон станет частью моей повседневной жизни. Он будет проводить со мной как минимум треть всего моего времени.

— Прикажете увезти её, Ваше Высочество?

Специальные подпорки моей стеклянной колбы заставляют меня держать спину и голову прямо. Из-за этого мне волей-неволей приходится видеть всё, что меня окружает: просторный зал с колоннами, этнические узоры, мозаики на полу и этих странных людей с хвостами и чешуёй. Впрочем, я не уверена, что мне это не кажется. Я уже ни в чём не уверена. Вполне возможно, что я сошла с ума и всё происходящее — лишь моя сплошная галлюцинация. На самом деле я втайне надеюсь на это. Мне не хочется принимать тот факт, что мой первый и единственный парень, тот, кому я доверилась, обманув родителей, в конце концов, предал и продал меня. Это слишком для такой, как я.

Прикрываю глаза и снова вижу лицо Давида. В ушах звучат его последние слова: «Ты сама во всём виновата». Вот поэтому я и держала свои глаза всё время открытыми. Уж лучше смотреть на эти сказочно-бредовые фантазии с рептилоидами-принцами, чем снова погружаться в те эмоции. Меня опять начинает трясти. Одинокая слеза скатывается по щеке.

— Ваше Высочество…

— А?

— Я спрашиваю, увезти её и подыскать кого-то другого?

Сквозь мокрую пелену и мутное стекло я вижу лицо молодого мужчины. Ему на вид лет тридцать, может, больше. Он высокий и крепкий. Длинные волосы, украшенные металлическими бусинами и кольцами, достают до плеч. Из-под экстравагантного одеяния проглядывают участки кожи, покрытой красной чешуёй. Длинные пальцы венчают острые когти. Он глядит на меня внимательно своими золотисто карими глазами, немного напоминающими змеиные. И этот его взгляд заставляет меня перестать плакать. Вопреки пережитому опыту и здравому смыслу, мне вдруг начинает казаться, что я могу довериться этому существу. Я вытягиваю ладонь и касаюсь стекла колбы.

— Нет, не нужно, — отвечает принц, не отрывая от меня взгляда. Его ладонь ложится на стекло, и я ощущаю его тепло кончиками пальцев. — Эта землянка мне подходит.

— Но ведь… — пытается возразить продавец, но принц бросает на него быстрый и вместе с тем убийственный взгляд.

Я мысленно усмехаюсь, вспоминая, как мама проделывала с подчинёнными нечто подобное. Мама… отец… Меня снова захлёстывает вина, следом за которой приходит отчаяние. Что ж, по крайней мере, у этого рептилоида есть власть. Это значит, что пока я с ним, мне ничего не грозит. Кроме, может быть, него самого.

Его Высочество вводит код на панели, и колба открывается. Мои подпорки внезапно перестают держать меня и отъезжают к задней стенке. Я теряю равновесие и падаю прямо в его объятия. Вопреки охватившему меня страху, принц с лёгкостью ловит меня. Я ощущаю силу его мускулистых рук и их непривычную холодность. Он ставит меня на ноги, но я снова оседаю у его ног, словно бы из моего тела вынули позвоночник.

— Кажется, тебя слишком долго продержали в колбе… — произносит он, присаживаясь передо мной на корточки.

Я же не ощущаю в себе сил, даже поднять головы. Своей когтистой ладонью он приподнимает мой подбородок и немного грубо сжимает его. Я вижу, как на лице его появляется властное выражение.

— Я знаю, что где-то внутри тебя ещё жив человек, — произносит он щурясь. — Тебе лучше показать мне его. Иначе я буду вынужден избавиться от тебя.

Наверное, его угрозы должны были напугать меня. Но я не чувствую ничего. Ни страха, ни беспокойства за своё будущее. Лишь смертельную усталость.

— Ну, так чего же ты хочешь? — спрашивает он таким тоном, словно готов дать мне что угодно в этом мире.

— Спать… — отвечаю я почти неслышно. Кажется, за последние несколько недель я разучилась говорить.

Принц удивлённо вскидывает брови. На его лице появляется хитрая улыбка. Он вдруг подхватывает меня на руки и несёт куда-то. Я бесцельно смотрю на расписанный потолок. То, что в этом месте есть столько всего, за что можно зацепиться глазами, приносит облегчение.

Я перевожу взгляд на брутальный подбородок принца. Кольца в его волосах позвякивают, задевая друг друга. Он приносит меня в зал с огромной кроватью и бросает меня на неё.

— Приготовьте её ко сну! — приказывает он кому-то.

В поле моего зрения появляются две такие же ящероподобные девушки. Они раздевают меня и обтирают влажными полотенцами. Прежней мне такое показалось бы странным. Я ж не лежачая, чтобы меня мыть подобным образом. Но сейчас мне пофиг. Это всё может и не происходит на самом деле. Так какой смысл возмущаться? Да и сил на это нет. Когда всё заканчивается, я просто сворачиваюсь зародышем на этой большой кровати. Глаза закрыть по-прежнему боюсь, потому что не хочу снова увидеть Давида.

До моего уха вдруг доносится шелест простыни. Я чувствую, как ко мне кто-то приближается сзади. На миг в голове проносится мысль: а что, если этот рептилоид сейчас убьёт меня и сожрёт. Однако она не пугает, а скорее обнадёживает. Быть может, тогда всё закончится…

Но вместо всего того, что я себе надумала, принц прижимается ко мне сзади и заключает в объятия. Это кажется мне странным. Я чувствую телом его холодную кожу и гладкую чешую. Он, как и я, обнажён. Может, он хочет не сожрать меня, а заняться сексом? Почему-то даже от этой мысли ничего внутри не вздрагивает, хотя должно бы. Мне действительно всё равно, что со мной будет.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество, — произносят слуги, и покидают зал. Свет в спальне гаснет.

— Спокойной ночи, мой компаньон, — шепчет мне на ухо принц и прижимается ко мне плотнее.

— Соня, — зачем-то поправляю я его. — Моё имя Соня.

— Доброй ночи, Соня, — ещё ласковее произносит он, словно бы радуется, что я, наконец, заговорила.

Проходит несколько минут, и его беспокойное дыхание становится тихим и ровным. Кажется, он засыпает. Вот так, не выпуская меня из объятий. Всё же эти рептилоиды странные. Мы просто лежим как две ложки в наборе, плотно прижатые друг к другу. Он холодный, но это не доставляет мне дискомфорта.

Друзья! Мы рады представить вам нашу новинку в жанре городского фэнтези! Поддержите её лайком, комментарием, и не забудьте добавить в библиотеку. Так же рекомендуем подписаться на профиль  поскольку эта работа выходит на её профиле. Всем приятного чтения!

С рождения мои родители растили меня в тепличных условиях. И пусть мне уже исполнилось двадцать, они всё равно продолжали сдувать с меня пылинки. Наверное, это нормально для семей, что не испытывают проблем с деньгами. В таких отпрыскам пытаются дать всё самое лучшее. А у моей семьи не просто имелись какие-то деньги, мы были до неприличия богаты. Любые, даже самые нескромные представления о состоянии нашей семьи будут ошибочными. Я могла позволить себе абсолютно всё. Стоило мне захотеть чего-то, и мне тут же это давали. Кроме одного — свободы. Родители опекали меня и круглосуточно следили за мной, опасаясь, что что-то может случиться.

Я была очень важна и ценна. Вся моя жизнь была расписана заранее. Моё образование, хобби и развлечения — всё было заранее отобрано из внушительного списка, исходя из особенностей моего характера и интересов. Да, всё именно так. Мама и папа не пытались лепить из меня то, что им было нужно. Они следили за мной и предвосхищали мои желания. После того как я окончила школу, меня устроили в один из самых престижных университетов страны. Я изучала связи с общественностью и готовилась в будущем помогать отцу в его делах. Но было то, чего моим родителям предвосхитить не удалось: на двадцать первом году я, наконец, познала первую любовь. И она перевернула всё в моей идеальной жизни с ног на голову.

Я ненавидела кафедру физической культуры, с тех пор как поступила в универ. Там всегда стоял этот жуткий запах пота, пыли и грязи. У меня было освобождение, но я всё равно по какой-то причине была вынуждена посещать кафедру для отметок о зачётах. В тот день на кафедре меня встретил тренер-новичок. Его возмутило, что я требую у него зачёт без сдачи норматива, и он заставил меня бежать кросс по холодной апрельской погоде. Вероятно, мне стоило возмутиться и послать его. Рассказать ему, кто я на самом деле, и что с ним будет, если он не сделает, что должен. Но вместо этого я решила просто согласиться на его условия и посмотреть, что будет. Кажется, это называют «злонамеренное подчинение».

— Бегом, Сомова! — кричал он мне в спину. — Десять кругов вокруг стадиона, и чтоб без остановок!

Я пошла к старту, представляя, что с тренером сделает папа, когда узнает. Это вызвало у меня злорадную улыбку. Однако уже через пару кругов мне стало не до веселья. Я начала задыхаться. Лёгкие жгло, точно от какого-то химоружия. Организм, совершенно не подготовленный к такого рода нагрузкам, сигнализировал о критической ситуации. На четвёртом у меня закружилась голова, и я едва не споткнулась о собственные ноги. И тут рядом оказался он.

— Эй, тебе плохо? Помощь нужна? — услышала я низкий, спокойный голос.

Кто-то подхватил меня за локоть и оттащил в сторону. Я увидела форму спортивной команды универа. Повернула голову и встретилась взглядом с парнем, которого раньше видела только издалека. Высокий, крепкий, с уверенными движениями и тёмными глазами, в которых на удивление не было ни капли раздражения или презрения, как у прочих спортсменов.

К нам поспешил его тренер, чтобы поинтересоваться, почему парень прервал разминку.

— Тут девушке плохо, — отозвался виновато мой спаситель.

— А ты, случаем, не Софья Сомова? — спросил тренер приглядевшись. Похоже, в отличие от того борзого, этот меня узнал. — У тебя ж освобождение! Ты что тут забыла?

— Другой тренер сказал бежать, — ответила я, всё ещё тяжело дыша.

На немолодом лице мужчины отразилась паника. Он, похоже, понимал, во что это может обойтись кафедре. Потому он с надеждой взглянул на парня, что пытался мне помочь.

— Давид, проводи барышню до раздевалки, и если ей всё ещё будет плохо, то вызови скорую, — произнёс он приказным тоном. Потом посмотрел на меня и чуть ласковее добавил. — Прошу прощения за это недоразумение. Я разберусь с твоим тренером, Софья. За зачётом можешь ко мне потом отправить кого-то.

Я кивнула, убеждаясь, что этот тренер всё прекрасно понимает. Давид (теперь я знала его имя) вдруг подхватил меня на руки и понёс в сторону раздевалок. Он был немного удивлён и поглядывал на меня с явным любопытством. Я же чувствовала неловкость и странную благодарность. Впервые в жизни кто-то помог мне просто так, а не потому, что я дочь своего отца.

Мне не хотелось уходить, не хотелось прощаться с Давидом. Он был весь такой… другой, интересный. И привлекательный, но не в эстетическом плане, а в каком-то ином. Большой и волосатый в силу национальных особенностей, он не был ни умным, ни богатым, ни перспективным. И всё же мне хотелось встретиться с ним снова. Так сильно, что у меня перехватывало дыхание и зашкаливал пульс.

Пару дней спустя я увидела его в коридоре экономического факультета и решилась подойти.

— Слушай… — начала я, ощущая несвойственное мне стеснение, — давай я угощу тебя кофе. Ну… за тот день.

Он усмехнулся, а после облизал пересохшие губы. В этот момент я ощутила себя как-то странно. Словно бы я была одновременно и жертвой, и охотницей. Тогда я не понимала, почему мне в голову пришло это сравнение. На самом деле так мой мозг обработал исходящий от тела импульс. Я хотела Давида. Хотела обладать им, а ещё хотела, чтобы он обладал мною.

Через полчаса мы уже сидели в маленьком кафе неподалёку. Сначала говорили о чём-то нейтральном: учёба, тренировки, погода. Но я видела, как Давид время от времени задерживает на мне взгляд, играясь с дешёвой цепочкой на шее. Он изучал меня также, как я изучала его. Лёгкую небритость на лице, выразительные ключичные впадины, выступающие вены на мускулистых руках.

Я помню, как в моей голове вдруг зародилась отчётливая мысль: я хочу, чтобы он схватил меня этими руками и прижал к стене, возле которой мы сидели. Лицо вспыхнуло. А низ живота сладко потянуло. Сердцебиение оглушительно отдавалось в ушах. Похоже я влюбилась в Давида.

— Мне надо отойти, — произнесла я, неловко поднявшись.

И пусть я обычно избегала общественных уборных, но в этот раз была вынуждена сделать исключение. Мне нужно было успокоиться и прийти в себя. Возможно, умыться холодной водой, чтобы остудить голову. Но Давид пошёл за мной следом. Нагнал меня в коридоре и схватил за руку.

— Ты чего?! — простонала я мучительно. Казалось, он только усугубляет всё.

— А ты? — он придвинулся ближе, всё ещё держа меня за руку. — Зовёшь выпить кофе, глазки мне строишь… Соня, я тебе нравлюсь?

— Что? Нет, конечно! — я попыталась высвободиться.

Но вместо того, чтобы отпустить меня, он вдруг грубо обхватил мой затылок, притянул к себе и поцеловал. Я до сих вспоминаю тот поцелуй, как нечто прекрасное и ужасное одновременно. А ещё спрашиваю себя, могла ли закончиться иначе любовь, начавшаяся у дверей туалета?

Дорогие! Мы подготовили для вас визуалы персонажей.

Главная героиня Соня, землянка. Компаньон принца Фриджида

Фриджид - кронпринц Девона, раса драконов

Вариант 1

Вариант 2

Фракти, бывшая невеста Фриджида, раса драконов. Чистокровный хамелион

Генея, столица планеты-государства Девон

Напишите в комментариях, что думаете про визуалы. Совпали ли они с вашими представлениями?

А также не забудьте поставить лайк, подписаться и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления!

Приятного вам чтения

— Не спится? — раздаётся над ухом приятный низкий голос. Как и вчера, с наступлением ночи я оказалась в постели с этим рептилоидом. Я не понимаю, зачем он это делает. Поначалу мне казалось, я нужна ему для каких-то извращений. Но, кажется, дело совсем в другом.

— Уснёшь тут, когда к тебе сзади прижимается голый мужик, — произношу я не поворачиваясь.

— А что? Боишься, что что-то может произойти? — усмехается он. — Или же не боишься, а надеешься на это?

Его когтистая рука сжимает моё бедро, а после перемещается вниз к моей промежности. Длинные прохладные пальцы проникают между плотно сжатыми ногами. Когти слегка царапают нежную кожу. Мурашки пробегают по спине. Я нервно сглатываю, ожидая проникновения. Мне не хочется этого. Я настолько раздавлена, что просто не могу испытывать возбуждение. Ни эмоциональное, ни физическое. Все чувства словно приглушены, вывернуты на минимум. Хочу, чтобы меня просто оставили в покое. Как сегодня днём, когда этот тип ушёл по своим делам. Но могу ли я позволить себе отказ?

— Вот ещё, — я отталкиваю его руку и отползаю в сторону. — Вы меня совсем не привлекаете.

— Вот как? Что ж, это хорошо, — с улыбкой отвечает принц, снова придвигаясь ко мне вплотную. — Влюбись ты в меня, это было бы проблематично.

— Почему? — спрашиваю я неожиданно даже для самой себя.

— Ну, как бы сказать, — он обнимает меня словно подушку и начинает гладить по волосам. — Я кронпринц Девона, единственно возможный будущий правитель. С самого моего детства мне уготована идеальная судьба. И роман с компаньоном-землянкой, точно в неё не укладывается.

Мой медленный мозг пытается обработать сказанное им. Так он и вправду принц? Это не стёб и не ирония. Впрочем, по его покоям можно было сразу понять, что он не так прост. Меня заинтересовало другое. Он назвал меня «землянкой», словно бы сам являлся представителем другой планеты. Мне это прежде не приходило в голову, но что если я и вправду больше не на Земле? Последнее, что я помню, как сбежала от своих похитителей и оказалась в горах… Нет, не сходится. Сколько бы ни думала, не могу представить, каким образом я бы могла попасть на другую планету. Только если какая-нибудь «летающая тарелка» затянула меня внутрь при помощи особого луча.

— Ваше… Высочество, — произношу я неуверенно.

— Да? Что такое? — отзывается он с интересом. Его ладонь на моей голове замирает.

— А что это за место? — я поднимаю на него глаза. Не то, чтобы мне было действительно интересно. Мне просто пока не хочется, чтобы он засыпал. Ведь тогда я снова останусь одна со своими воспоминаниями.

— Ты имеешь в виду Девон? — уточняет он и, не дождавшись ответа, продолжает. — Это планета. Как и все другие земляне, ты попала сюда через межпространственный портал. По какой-то причине твоя и моя планеты связаны, хотя и находятся за миллионы световых лет друг от друга.

— Но если вы инопланетяне, то почему тогда я вас понимаю?! — спрашиваю я, скорее чтобы опровергнуть его россказни, чем из реального интереса.

— А ты думаешь откуда на твоей планете появилась цивилизация? — с хитрым видом задаёт он встречный вопрос.

— Хотите сказать, что это вы её создали. Звучит, как какая-то шиза, — я переворачиваюсь на спину и устремляю взгляд в потолок. Озадаченный моей репликой принц невольно оглядывает меня. Становится слегка неуютно. Я подтягиваю простыню и прикрываю низ живота.

— В любом случае тебе повезло оказаться здесь, а не на Кирии, — продолжает он, пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Там к землянам относятся как к животным. Мы же ценим наших компаньонов и бережём. Ведь вы дарите нам такое необходимое тепло.

О, так вот в чём дело. Значит, я для этого придурка что-то вроде дакимакуры? Какой же отстой. В меня вложили столько сил и средств, а в итоге я стала грелкой для рептилоида. Если бы мои родители узнали, то пришли бы в ужас. Мысль о родителях подводит меня к мысли о побеге из дома, а она, в свою очередь, снова напоминает мне о Давиде. Внезапно возникший интерес к окружающему миру резко иссякает.

— Что, хочешь домой? — напряжённо спрашивает принц, заметив перемену моего настроения.

— Хочу спать… — отвечаю я и отворачиваюсь от него.

— Хорошо, — соглашается он и опять прижимается ко мне сзади.

Я ощущаю его прохладную кожу всем своим телом. Чувствую нечто, опасно упирающееся мне в пятую точку. Воистину место, не знающее о стеснении. Я спрашиваю себя, что будет, если этот рептилоид однажды передумает и решит поразвлечься со мной. И, как прежде, прихожу к выводу, что мне всё равно, что со мной будет. Словно бы что-то внутри меня сломалось. Я больше не чувствую ничего по-настоящему. Лишь моё сознание слабо продолжает генерировать привычные реакции.

Принц засыпает очень быстро. Мои же попытки провалиться в желанное небытие не заканчиваются ничем. Снова наступает эта маята, когда ты хочешь спать, но не можешь уснуть. Поворочавшись немного, я выбираюсь из объятий ящера и, не найдя собственной одежды, набрасываю на себя его рубаху. Откуда-то из-за сплошной шторы, закрывающей одну из стен, тянет свежестью. Я ныряю под неё. Каждое движение даётся с трудом. Не знаю, виноват ли в этом другой воздух или то, что последние сутки я провалялась в постели и почти не шевелилась.

Как я и думала, за тяжёлой шторой оказываются окна и дверь на широкий балкон. Я толкаю её и замираю, глядя на море огней, раскинувшееся до самого горизонта. А над этим морем — тёмно-синее небо, полное незнакомых созвездий. И пусть я не могу объяснить самой себе, как такое возможно, я вдруг начинаю верить словам рептилоида о том, что я больше не на Земле. Стук сердца, до сих пор звучавший тихо и размерено, сотрясает грудную клетку. Я наваливаюсь на перила и ловлю ртом разреженный воздух.

— Кронпринц Фриджид! — высокий голос заставляет меня оглядеться по сторонам. Взгляд с трудом выхватывает женскую фигуру у стены. — Мой милый кронпринц…

— Вы обознались, — отвечаю я, раздумывая над тем, как женщина оказалась на балконе этих покоев. Он изолирован от других, и сюда есть только один вход — тот, которым воспользовалась я.

— А ты ещё кто?! — сладкий тон незнакомки мгновенно меняется на стервозно истеричный. — Почему на тебе его одеяние?!

Но самым странным, оказывается, то, как стремительно она сокращает расстояние между нами и вжимает меня в перила. С близкого расстояния я убеждаюсь, что она такая же, как и принц, чешуйчатая и хвостатая. Но, пожалуй, есть и отличия — например, её кожа меняет цвет в зависимости от освещения.

«Она хамелеон?» — думаю я про себя. Что ж, если так, тогда понятно, как она оказалась здесь. Вероятно, пробралась в покои днём под видом служанки и спряталась, слившись с местностью.

— Я новый компаньон Его Высочества, — отвечаю я. — А вот кто ты и что делаешь здесь в такое время?

— Новый компаньон?! — восклицает она с какой-то совершенно непонятной мне злобой. — Какая нужда была заводить нового компаньона в середине лета?!

— Этот вопрос тебе лучше задать ему, а не мне, — безразлично отвечаю я и хочу её оттолкнуть.

Как же всё это утомительно. Я хотела подышать свежим воздухом, но встретила эту душную девку. У неё явно какие-то любовные разборки с принцем? Но мне так пофиг на всё это… Хочу, чтобы меня просто не трогали.

— Ты!.. — она вдруг хватает меня за подбородок когтистой лапой. Больно. Кажется, когти глубоко впились в кожу. — Ты явно появилась во дворце не просто так! Говори, кто тебя послал!

Боже… Развела драму на пустом месте и меня зачем-то втянула.

— Отпусти, — я обхватываю её запястье, поражаясь тому, насколько она сильная. При желании она могла бы даже сбросить меня с этого балкона. Я оглядываюсь через плечо вниз. Здесь этажей семь, не меньше.

Всё это так утомительно… Как же тяжело стоять. Хочу прилечь.

— Запомни, мелкая гладкокожая уродина, — шепчет она безумно. — Никто, кроме меня, не имеет права находиться рядом с кронпринцем. Только я, его невеста, могу быть с ним рядом. Если ты не исчезнешь в ближайшее время, я убью тебя!

Достала. В самом деле, к чему все эти угрозы? Хочешь избавиться от меня, сделай это сразу и не трать силы на разговоры.

— Чёрт! Какая же ты надоедливая! — я встречаюсь с её взглядом. — Если действительно кишка не тонка, то убивай. Хоть прямо сейчас. Давай! Но если нет, то не брызгай на меня своей слюной…

На миг в её глазах появляется растерянность. Кажется, она не такой реакции ожидала. Я и сама от себя не ожидала. Прежняя я наверняка тряслась бы от страха. А сейчас я просто думаю, что если умру от её рук, то всё, наконец, закончится. Этот трип с рептилоидами прекратится, но главное, мне перестанет сниться Давид.

— Что здесь происходит?! — голос принца звучит будто гонг. Он разносится эхом над окрестностями.

Я бросаю беглый взгляд в сторону двери и замираю. Полностью обнажённый, он стоит в проёме, грозно сверкая огненными глазами и мускулами. Ветер треплет его волосы. Его хвост угрожающе ударяет по каменному полу.

— Ваше Высочество… — испуганно произносит эта девица.

— Отпусти её сейчас же, Фракти! — приказывает он. — А после убирайся! Если ты вдруг забыла, я запретил тебе появляться во дворце!

— Но Ваше Высочество, я не могу не видеть вас…

Она бросается ему в ноги и начинает умолять.

Я же не могу воспринимать всерьёз всё происходящее. Не после того, как увидела занятную анатомическую особенность принца. Значит, два, да? Что ж, понятно… Ну в целом ничего необычного. Такое ведь даже у людей встречается иногда. Но получается, что всё это время я была в «двойной опасности». Я даже позволяю себе хихикнуть. Но на это уходят мои последние силы.

— Ха-а… Хочу обратно в постель… — бормочу себе под нос. И мысленно добавляю, что вовсе не из-за своего нового открытия. Просто я полностью выжата.

По стеночке я прохожу мимо выясняющий отношения ящеров. Принц бросает на меня секундный взгляд и, кажется, свирепеет ещё больше.

— Как ты посмела поцарапать её лицо?! Ты хоть понимаешь, что именно сотворила? Ты испортила то, что принадлежит мне! — ревёт он, сжимая в своей огромной ладони её тонкий подбородок. Похоже, это традиция у местных.

Я забираюсь в кровать и накрываюсь простынёй. С одной стороны, мне хочется, чтобы шум поскорее закончился. А с другой, если разборка рептилоида завершится, он вернётся в постель. А я не уверена, что хотела бы оставаться с ним, разъярённым, наедине.

Наконец, в покоях появляется охрана и уводит эту сумасшедшую. До самого конца она продолжает голосить, как сильно любит принца и не может без него жить. Мне остаётся только покачать головой.

«Женщина, у тебя что, совсем гордости нет? Да, он, может, и принц, но себя тоже надо уважать. Хотя пофиг…» — я снова прячу лицо в подушку.

Царапины на щеках саднят. Но мне быстро становится безразлично и на это.

— Соня... — рептилоид касается меня непривычно осторожно. В голосе слышится тревога. — Она тебе что-то сделала?

— Ничего такого, — отвечаю я, не отрывая лица от подушки. На нём же всё ещё нет штанов, верно?

— Вот как? Я рад, — отвечает он и снова зарывается пальцами мне в волосы.

Отчего-то его ладонь кажется прохладнее, чем обычно, и как будто даже дрожит. Интересно, это оттого, что ему холодно?

С того поцелуя в уборной началось наше… что-то. Мы не называли это отношениями, но проводили вместе всё больше времени. Я приглашала Давида в разные места: кино, боулинг, пару раз даже в дорогие рестораны, но там он чувствовал себя крайне неловко. Я видела это, а потому старалась выбирать что-то попроще. Даже советовалась со своим охранником.

Мне нравилось радовать Давида. И это было нетрудно. Его глаза загорались, как мамины бриллианты в солнечный день при виде дорогих брендовых кроссовок или спортивной одежды. Он каждый раз отнекивался, говорил, что это слишком, но всё же принимал. Порой он ворчал, что я как будто пытаюсь купить его. Я отвечала на это, что мне просто хочется, чтобы у него было всё, чего он заслуживает.

Наверное, со стороны наша дружба выглядела странно. Но мне было всё равно. Я не спрашивала, как Давид объясняет парням по команде то, что тусуется со мной. К тому же то, что на самом деле было между нами, просто так в двух словах и не объяснишь. Я хотела его. А он меня. Но всё, что мы могли себе позволить — поцелуи и объятия в туалете торгового центра. Не то чтобы мне не хотелось большего. Хотелось, ещё как. Но я не могла скрыться из поля зрения охраны надолго.

— Софья, мне рассказали, что у тебя появился новый друг, — произнёс отец однажды за ужином.

У меня внутри всё похолодело. Я знала этот сдержанный тон. Обычно он означал, что вскоре меня лишат чего-то ценного, но не вписывающегося в картину мира родителей.

— Милая, мы бы хотели, чтобы ты ограничила общение с ним, — мама положила свою прохладную ладонь поверх моей.

— Почему? — выпалила я каким-то упрямым ребяческим тоном. — Это из-за того, что он бедный?!

— Не совсем, — ответил отец и отложил приборы. — Этот молодой человек принадлежит диаспоре, с которой у меня конфликт интересов. В будущем может произойти всякое, я бы не хотел, чтобы твоя с ним дружба влияла на мои решения. Понимаешь, о чём я?

— Нет, не понимаю, — покачала головой я и сбросила мамину руку. Я явственно ощутила страх потерять Давида. И от этого стало больно.

— Соня, к чему так остро реагировать? — тихо возмутилась мама. — Вы же с ним общаетесь всего ничего. Едва ли ты успела бы так быстро в него влюбиться…

— А я влюбилась! — впервые в жизни я кричала в голос. — Поэтому я не хочу расставаться с ним!

Только после того, как сбежала в свою комнату, я поняла, что только что призналась им во всём.

Если подумать, то именно их попытка ограничить наше с Давидом общение и подтолкнула меня к нему. Страх возможного расставания заставил меня желать его ещё больше. А желание, в свою очередь, привело к нерациональным поступкам.

На следующий день, дождавшись, когда охрана отвлечётся, я сбежала из универа. Поймала такси и поехала к Давиду домой. Я знала его адрес, поскольку несколько раз до этого заказывала доставку подарков к нему домой. Мысли путались, но одно желание отчётливо пульсировало в голове: я должна увидеть его. Машина мчала по городу, мимо серых домов, мокрого асфальта и вывесок, которые сливались в одну пёструю ленту. Я смотрела в окно, но ничего не замечала. Напряжение внутри нарастало. Я чувствовала себя сжатой пружиной. И это был лишь вопрос времени, когда я вырвусь из-под контроля.

Оказавшись у двери его квартиры, я долго не решалась позвонить. Сердце отчаянно билось в груди. Наконец, я выдохнула и нажала на злосчастный звонок. Секунды ожидания показались мне вечностью. Дверь открыл Давид. На лице его мелькнула растерянность. Он точно не ожидал увидеть меня вот так.

— Соня?.. — произнёс он глухо.

— Кто там, брат? — донёсся голос из глубины квартиры.

— Да никто! — поспешно ответил Давид оборачиваясь.

И хотя я понимала, что Давид ответил так, чтобы не привлекать внимание. Всё же услышать, что я для него никто, было больно. В конце концов, он ведь мог бы назвать меня своей подружкой или однокурсницей… В груди защемило, стало трудно дышать. Я резко развернулась и пошла вниз по лестнице, не чувствуя ступеней под ногами.

На душе было тяжко. И не только из-за Давида. Я ведь никогда прежде не спорила с родителями, всегда поступала так, как они говорили. Но теперь поняла: я не могу послушать их дальше и забыть о Давиде. Я застряла между двумя жизнями, ни одна из которых не принадлежала мне полностью.

— Сонь, ну куда ты? — донёсся сверху голос Давида. — Ты чего вообще хотела-то?

— Да ничего, — ответила я нерешительно. А потом вдруг спросила: — А правда, Давид, кто я для тебя?

Он удивлённо нахмурился и тревожно оглянулся на дверь, за которой остались его соседи.

— Ты чего вдруг такое спрашиваешь? Случилось чего?

— Отец сказал, чтобы я прекратила общаться с тобой… — произнесла я, не поднимая глаз.

Он на мгновение замер, словно взвешивал всё сразу — и мои слова, и ситуацию, и свои страхи. Потом спустился ко мне и положил руки мне на плечи.

— Соня, я понимаю, ты расстроена, — сказал он непривычно мягко. — И если я могу что-то сделать…

— Вообще-то, можешь, — прошептала я, чувствуя, как пульс ускоряется. — Поехали.

Я сбежала по ступеням вниз. Давид с колебанием пошёл за мной.

— А куда?

— В отель, — ответила я неожиданно легко. Вся моя робость, сомнения и страхи куда-то исчезли. Я знала только одно: я хочу Давида. И я всегда получала то, чего хотела.