Идеальный незнакомец

Внимание, смельчак:
            Эта книга не для слабонервных и не для тех, кто боится темноты в людях. Здесь есть насилие, сексуальные сцены без явного согласия, графическая жестокость и откровенные эротические ситуации. Чтение предназначено исключительно для взрослой аудитории. Автор настоятельно предупреждает: материалы могут вызвать сильное эмоциональное и психологическое воздействие. Если вы чувствительны к подобным темам — лучше остановиться сейчас.

            Чтение — на ваш страх и риск… и, возможно, на искушение.

                              Всё, что ты ищешь — за этой дверью. Но за ней нет ничего.
Только пустота, готовая проглотить тебя целиком.
И всё же ты уже сделал шаг.

Убийца
   

«Ибо возмездие за грех – смерть…»

К Римлянам 6:23

У каждой истории есть начало. Но оно не всегда совпадает с первой страницей.

Иногда всё начинается раньше – в тени, в крови, в молчании, где никто ещё не знает, что игра уже запущена.

Это – не пролог. Это – мой старт.

Тень поглотила меня целиком. Я стоял неподвижно, прижавшись спиной к шершавой кирпичной стене заброшенного магазина и наблюдал.

Напротив, у входа в убогий бар, в клубах сигаретного дыма стояли двое мужиков. Их смех, грубый и бессвязный, резал ночную тишину, перебивая пьяный ритм музыки. Город спал, но не этот уголок.

И вот она – та, которую я так долго ждал. Пошатываясь на высоких каблуках, вышла из такси и встала в круг фонарного света. Короткая юбка, блестящий топ, оголяющий живот с железкой в пупке. Униформа для ночной охоты. Длинные, почти белые волосы выбивались из небрежного пучка и падали на плечи. Она была пьяна. Очень. Это было видно по тому, как она излишне старательно ставила ноги, пытаясь скрыть неуверенность походки под преувеличенным покачиванием бедер.

Она прошла мимо курящих, кокетливо бросив взгляд. Мужики лишь скосили на неё глаза, равнодушно докурили и, толкнув друг друга, скрылись в баре. Свет фонаря высветил гримасу досады, мелькнувшую на её лице. Она раздражённо цокнула языком и полезла в крошечную сумочку. Достала смятую пачку сигарет, одну зажала между губ, второй рукой снова полезла внутрь – нащупывая, чем подкурить.

В этот момент телефон в её сумочке залился навязчивой трелью. Девушка вытащила его, скривилась, ткнула в экран и швырнула обратно. Раздражение. Уязвимость. Идеально.

Сейчас самое время. Один шаг – и край моей фигуры вышел из кромешной темноты в полутень. Я зажал сигарету в зубах. Голос прозвучал спокойно, чуть хрипловато, ровно настолько, чтобы перекрыть доносящуюся из бара музыку:

– Эй, красавица! Не подкуришь?

Она резко вскинула голову, щурясь. Глаза пытались разглядеть лицо в темноте. Я сделал еще шаг. Свет фонаря выхватил силуэт, но не лицо. Уголки её губ дрогнули, наметилась улыбка. Она стряхнула пепел, достала дешевенькую пластиковую зажигалку и протянула мне.

– Ага, держи.
Я остался на месте. Расстояние было слишком большим и она машинально сделала два шага вперед, к мусорному баку для курящих посетителей, и протянула руку о мне. Щёлк. Пламя осветило мои пальцы и её заинтересованный взгляд. Я прикурил, потом спокойно убрал зажигалку в карман.
            – Эй! – её тонкие брови удивленно поползли вверх. Она скрестила руки на груди, отчего округлости под тонкой тканью топа приподнялись, стали еще заметнее. Я позволил взгляду намерено задержаться на них дольше, чем позволяли приличия. – Алё! Это вообще-то моя зажигалка!

Я прищурился, выпуская дым в сторону, но не отводя взгляда.
            – Уверена? – губы скривились в полуулыбке. – И что ты готова сделать, чтобы её вернуть?

Блондинка закатила глаза с преувеличенным презрением.

– Ну ты и придурок! – фыркнула она. – Ладно, оставь себе, подавись ею.

Но вместо того чтобы уйти, она снова полезла в сумочку, достала еще одну сигарету. Решила составить компанию? Отлично. Достал её зажигалку обратно.

– Подходи, – сказал просто.          

Она неуверенно шагнула ближе, наклонилась к вспыхнувшему пламени. Я видел каждую ресницу, поплывшую тушь, легкий румянец на щеках. Девушка прикурила, её пальцы коснулись моей руки и в тот же миг, она попыталась схватить пластиковый прямоугольник. Я резко поднял руку высоко вверх.

– Ай! – Она тут же прыгнула, как ребенок за конфетой. Топ натянулся, пирсинг блеснул. Смешная. Жалкая. Предсказуемая. – Отдай! Это нечестно!

Девушка надула губы, изображая обиду, но в глазах все еще играл азарт. Я рассмеялся низко, глухо, довольный ходом игры. Все шло как по нотам. Даже лучше.

Я лениво перекатывал пластиковую зажигалку между пальцами, не сводя с неё глаз. Взгляд был открытым, оценивающим, полным нарочитого интереса. Простое покачивание головой – отказ был понятен. Глупейший флирт, но он срабатывал. Она все еще клевала.

– Лааадно, – протянула блондинка, швырнув окурок второй сигареты в урну. – Ну… может, угостишь? А я тогда про зажигалку забуду. – В её голосе звучала напускная снисходительность, но глаза искали моей реакции.

– С удовольствием, – согласился я, меняя вектор. Крючок был заглублен, оставалось только следить, чтобы рыба не сорвалась. – Но бар…там шумно. А у меня в машине бутылка отличного виски и плед. Могу показать тебе одно место. Романтичное. Вид на город со склона, звезды. – Я сделал паузу, давая ей представить картину.

Она нахмурилась, сжав губы. Очевидно, рассчитывала на продолжение здесь, под защитой людей. Её взгляд метнулся к дверям бара, затем обратно ко мне. Зубы впились в нижнюю губу, оставляя след на яркой помаде.

– А как я тебе доверять должна? – Голос дрогнул, выдав страх под маской бравады. – Может, никакого виски и нет. Вдруг это просто предлог… – Она не договорила, но смысл висел в воздух.

Я усмехнулся коротко и сухо. Поднял руки вверх, ладонями к ней – жест капитуляции, обезоруживающий.

– Обещаю, насиловать тебя не буду, – сказал я ровно, без тени иронии. Чистая правда. Насилие не входило в мой план.

Из внутреннего кармана пиджака я достал ключи и нажал кнопку. Рядом, в темноте коротко мигнули огни, раздался глухой щелчок разблокировки. Она замерла, широко раскрыв глаза, следя, как я подхожу к темному седану премиум-класса, открываю багажник. Мягкий внутренний свет освещал его содержимое.

Девушка нерешительно подошла ближе, заглядывая через мое плечо. Я достал виски в дорогой бутылке. Она мгновенно оценила и машину, и алкоголь, и меня вместе с ними. Деньги – сильный аргумент.

– Просто хочу убедиться, что там нет веревки и лопаты, – фальшиво хихикнула, пытаясь снять напряжение. – А чё вот там у тебя? – Она потянулась пальцем к крышке органайзера.

Не трогай. – Мысль промелькнула молнией. Но прервать её сейчас, значит вызвать подозрения. Девушка и так на грани, может испугаться и сбежать. Она должна сесть в машину добровольно. Отпечатки – не проблема. Короб будет отмыт. Тщательно, как и весь салон.

– Все как у всех, – ответил я, широко улыбаясь, пожирая её взглядом. Игра требовала жертв, даже в виде фальшивого вожделения. – Аптечка, огнетушитель, аварийный знак. Ничего криминального.

Блондинка задержала взгляд на органайзере еще мгновение, словно пытаясь разглядеть сквозь стенки что-то зловещее, но потом вздохнула.

– Хорошо, – сказала она, наконец. Голос звучал уже менее уверенно, но азарт или алкоголь перевешивали. – Так куда ты меня везешь, таинственный незнакомец? – Она попыталась кокетничать, накручивая прядь выбившихся волос на палец, но жест вышел нервным.

Я обошел машину, галантно открыл ей пассажирскую дверь. Ночной воздух ворвался в салон.

– Совсем недалеко. Лесная дорога над городом. Звезды, тишина, огни внизу… Романтично, да? – Вложил в голос всю убедительность, которую мог сымитировать, и осторожно положил тяжелую бутылку ей на колени.

– Хм… ну… прикольно звучит, – пробормотала она, уже хватаясь за виски, как за якорь спасения. Ловко выдернула пробку с тихим хлопком и поднесла горлышко ко рту. Первый глоток был долгим, глубоким, будто она пила не восемнадцатилетний виски, а воду после долгой жажды. Алкоголь твой щит… и твоя погибель.

Дорога вилась серой лентой в свете фар. Я держал скорость умеренной, плавно вписываясь в повороты. В окнах мелькали редкие огни других машин – возможные свидетели, потенциальная помощь для неё. Надо закрепить её доверие, пока мы не свернули в безлюдье. Её показная смелость может в любой момент смениться паникой.

– Сколько тебе лет? – спросил я легко, будто между делом, глядя на дорогу.

Она фальшиво ахнула, прикрыв рот рукой.

– Ну ты даёшь… у девушек и такое спрашивать, это неприлично! – И тут же захихикала.

– Просто хочу быть уверен, что имею дело с совершеннолетней девушкой, – нагло подмигнул я, зная, что ей уже за тридцать. Лесть – дешевый, но рабочий инструмент.

– Да есть уже, поверь на слово, – она махнула рукой, снова потянувшись к бутылке. – А тебе, тридцать… тридцать пять где-то?

– Ага. Ты не замужем? – перевел я разговор, играя на её кокетстве. – Может парень есть? Дети? – Последнее слово я произнес с легкой ноткой пренебрежения.

– Свободна как птица! – выпалила она без тени сомнения. – И детей у меня нет. Ну… вообще. – Ложь лилась так же легко, как виски в её глотку. Я вспомнил скупые строчки из досье: три ребенка, еще один, трёхмесячный, умер совсем недавно, захлебнувшись рвотными массами.

– А хотела бы? – спросил я, прощупывая почву.

– Что именно? Замуж или деток? – Она кокетливо склонила голову набок. – Ах, подожди, ты чё, хочешь сделать предложение прямо здесь и сейчас? – её смех зазвенел в салоне. Слишком громко.

Я засмеялся в ответ, стараясь, чтобы звук получился естественным, а не металлическим, от раздражения. – Нет, просто интересуюсь. Мысли вслух.

– Может, когда-нибудь… – Блондинка мечтательно закатила глаза. – Если попадется настоящий мужчина. Тогда выйду замуж и нарожаю ему ангелочков! – Она хлопнула ресницами, изображая невинность. – А ты? Сколько бы хотел детей? Двоих? Троих?

– Не знаю, – пожал я плечами, делая вид, что сосредоточен на дороге. – Двоих, наверное. Мальчишек.

Главное, чтобы не повторили мою судьбу, – добавил я про себя.

– А чем ты занимаешься? – Она перехватила инициативу разговора, её голос стал чуть громче, навязчивее. Пьяная развязность брала верх.

– У меня свой бизнес, – ответил я честно. Статус работал на меня и врать не было смысла. – А ты? Чем занимаешься, свободная птица?

– О-о-ой! – её лицо расплылось в алчной улыбке. – Значит, ты большая шишка! Я так и думала! – Она тут же подтянулась, занимая более выгодную, откровенную позу. – Я работаю с детьми. В интернате. Типа старший воспитатель. – Её голос стал слащавым, «профессиональным».

Воспитатель. Это слово прозвучало особенно издевательски. Я представил, как она воспитывала своего младшего, и пальцы крепче сжали оплетку руля.

– Так любишь детей? – спросил я ровно, сворачивая на гравий. Фары выхватили из темноты узкий проезд и стену леса.

– Очень! – воскликнула она с фальшивым энтузиазмом. – Они такие… прикольные! – В этот момент я плавно остановил машину не съезжая с камней. Я не собирался создавать лишних зацепок для тех, кто мог бы меня искать. Фары уперлись в старую деревянную скамейку, стоявшую на краю обрыва. Вид на город внизу открывался потрясающий. Она вздохнула с облегчением – я не солгал про место.

Заглушив двигатель, я выключил фары. Темнота накрыла нас, густая и почти осязаемая. Мы вышли из машины. Свежий ночной воздух ударил в лицо, протрезвляя. Я дал нашим глазам пару секунд привыкнуть к сумраку, слыша её учащенное дыхание рядом.

– Смотри, – тихо сказал я, указывая вверх.

Девушка запрокинула голову. И резкий вдох вырвался у неё из груди, будто дыхание действительно перехватило.

– Боже… – прошептала она, и в её голосе впервые прозвучала искренность, лишенная кокетства. – Я… я не видела такого никогда. В городе… звезд почти не видно.

– Световое загрязнение, – пояснил я тихо, сделав шаг к ней, оказавшись сзади. – Города не спят и убивают ночь. – Я был близко, чувствовал приторный запах её парфюма, смешанный с алкоголем и дешевым табаком.

Она обернулась, наткнувшись на мою близость. В темноте я угадывал лишь бледный овал лица и блеск её глаз.

– Спасибо, что сюда привёз… Красиво тут, правда, – голос дрогнул.

И в этот момент из глубины её сумочки снова зазвонил телефон. Настойчиво, требовательно. Я замер. Все внутри сжалось. Дочь. Скорее всего старшая. Если она ответит… Если услышит: «Мама, приезжай, тут полиция!»… Если проявит хоть каплю настоящего материнского инстинкта…

Я почувствовал, как что-то вязкое коснулось моего сердца. Внутри будто дрогнуло – слабый отклик, почти забытое чувство. Надежда? Смешно… но да. И я дам ей шанс. Ну же, отвечай. Сорви мою игру. Скажи, что тебе нужно домой. Я отвезу. Сейчас же. Дам тебе еще один день, неделю, жизнь… Дай мне повод отпустить тебя.

Но она лишь вздохнула раздраженно. Полезла в сумку, нащупала телефон. Я видел, как её палец резко ткнул в экран – она сбросила вызов. Дисплей на миг осветил её лицо искривленное досадой. Одним нажатием отключила телефон. Сунула аппарат обратно в сумку и тут же достала мятую пачку.

– Достали, – буркнула она, едва слышно, сжимая сигарету тонкими пальцами.

Я тихо выдохнул. Странное чувство внутри сменилось знакомым, твердым спокойствием. Что же, это твой выбор, дорогая. Ты снова выбрала сигарету, виски и незнакомца в ночи. И последний шанс растворился в звездном небе. Игра продолжается.

– Прикуришь даме? – Она вернула маску кокетливости и протянула сигарету. – Моей… то есть, твоей зажигалкой?

Я медленно достал пластиковый прямоугольник из кармана. Черкнул колесиком. В её глазах мелькнул азарт. Она резко выхватила зажигалку, вырвав её из моих пальцев. Покрутила ею перед моим носом, торжествующе ухмыльнулась.

– Ха! Попробуй теперь забрать! – выкрикнула с вызовом. Она сделала несколько шажков спиной вперед, покачиваясь на каблуках, которые вязли в мягкой земле, затем развернулась и засеменила в сторону опушки леса. Первые несколько метров она еще пыталась смеяться, оглядываясь через плечо на меня, приглашая к погоне.

Адреналин подстегивал её тело, делая движения резкими и нескоординированными. Она споткнулась о корень, едва удержавшись на ногах, и её веселье резко оборвалось. Вместо смеха послышался короткий, запыхавшийся всхлип. Блондинка бросила еще один взгляд назад – я не двигался с места, просто наблюдал – и это, кажется, напугало её.

Она скрылась между первыми деревьями. И я усмехнулся про себя. Испуганная курица. Нетерпение начало разгораться во мне, горячее и острое. Кожаный кейс был надёжно закреплён под водительским сиденьем. Щелчок защёлки прозвучал особенно чётко. Я натянул перчатки – привычный жест перед работой – и достал нож. Лезвие поймало лунный свет, как будто тоже радовалось игре.

Первые шаги я сделал громко, нарочито тяжело, давая ей услышать преследование. Она завизжала от воображаемого восторга и продолжила бежать дальше, глубже в чащу. Я замедлился. Тени приняли меня так, будто я всегда был их частью. Обошел её широкой дугой, ступая бесшумно, как призрак, используя каждое дерево, каждую неровность рельефа. Ветви цеплялись за одежду, но не выдавали.

Девушка бежала, спотыкаясь о невидимые кочки и хватая ртом воздух. Ветви хлестали её по лицу, цеплялись за волосы. Она остановилась, оперлась о ствол сосны и замерла, явно прислушиваясь.

– Эй?.. – её голос сорвался на шепот, он был сиплым и слегка встревоженным. В нем не осталось и следа кокетливой игривости, только робкая, детская надежда, что это все еще флирт. – Ты где?.. Выходи уже, ладно, я… ну всё, я проиграла.

Тишина в ответ была плотной, живой и зловещей. Она сглотнула, и на этот раз её голос прозвучал громче, срываясь на крик:

– Где ты, блин?!

Я выбрал момент. Вышел из-за толстого ствола прямо позади неё. Почти бесшумно. Нож спрятан за спиной.

– Здесь, – прошептал я ей в самое ухо.

Она вскрикнула, резко обернулась и толкнула меня ладонями в грудь. Сила толчка была слабой, пьяной.

– Охренеть… ты меня напугал! – выдохнула она, но тут же, словно ища защиты от собственного страха или продолжая игру, прильнула всем телом. Её дыхание, густое от алкоголя и сигарет, обдало мое лицо. Взгляд был стеклянным, невидящим, будто она смотрела сквозь меня на что-то далекое и безопасное. Руки обвили мою шею с отчаянной силой.

Моя свободная рука скользнула по её обнаженному предплечью – медленно, ласково. Мы были одни. Совершенно одни. И никакой нужды больше прятаться. Лес поглотит все звуки.

Другой рукой я медленно вывел нож. Холодное лезвие коснулось ложбинки её груди, скользнуло вниз по тонкой ткани топа. Не нажимая. Просто очерчивая линию.

Она не отпрянула. Наоборот, рассмеялась – низким, хрипловатым смехом.

– Так, если хочешь его срезать – только посмей… – прошептала она. Её глаза бегали, не в силах сфокусироваться на лезвии, предпочитая искать в моем лице знакомые черты обаятельного незнакомца. – Он стоит кучу денег… Лучше я сама…

Я уже приготовился схватить её, думая, что она снова бросится бежать – теперь от осознания. Но вместо этого девушка ловко стянула топ через голову и швырнула его на ближайшую ветку. Лунный свет залил её обнаженную грудь, подчеркивая округлости, поблескивающий пирсинг пупка. Кожа покрылась мурашками от ночной прохлады, соски затвердели. Она сделала шаг вперед, прижимаясь бедрами, взяла мою свободную руку и положила ладонь себе на грудь. Её сердце бешено колотилось под пальцами.

Безумная сука. И ни тени страха перед ножом в моей руке. Либо пьяна до потери инстинкта самосохранения, либо до конца верит в свою иллюзию.

Я провел пальцами по теплой коже груди, опустился ниже, к ребрам. Медленно. Лаская. Между четвертым и пятым ребром слева. Точка входа. Я мысленно отмечал её, водил подушечкой пальца туда-сюда, ощущая под кожей твердый край кости. Она прикрыла глаза, издала тихий стон удовольствия, запрокинув голову, полностью отдавшись ласке.

Время замерло. Лес затаил дыхание.

Затем – смена рук. Быстрая, отработанная. Молниеносный, точный удар вверх и внутрь, под острым углом, прямо в намеченный межреберный промежуток. Всей силой корпуса. Сталь вошла беззвучно, как в масло, до самой рукояти.

Её глаза в тот же миг распахнулись невероятно широко. В них вспыхнул чистый, первобытный ужас, смятение, непонимание. Она резко, судорожно выдохнула – воздух со свистом рванулся из легких. Я вдохнул вместе с ней, глубоко, ощущая, как тьма внутри меня наполняется тёплым потоком. Камень с груди свалился. Легко. Свободно.

– Что… ты… – хрип вырвался из её горла, прерываясь клокотанием. Она не договорила.

Но я понял. И в ответ – только сбросил маску. Тот самый образ обаятельного незнакомца, которым притворялся, растаял в лунном свете. Взгляд, который она увидела перед смертью, был лишен притворства. Холодный. Пустой. Голодный. Взгляд истинного монстра, каким я всегда был внутри.

Она рухнула на колени, потом лицом вниз, в сухую листву. Я вытащил нож одним резким движением. Теплая кровь хлынула на лесную подстилку, почти черная в темноте.

Я поднял с ветки её дорогой топ. Повертел в руках. Шелк, логотип, бренд. Усмехнулся. Люди убивают себя и других за эти тряпки. Отдают последнее, пока их дети голодают.

Я тщательно вытер лезвие ножа о яркую ткань. Пятна крови расползлись, уничтожая ценность. Бросил окровавленный комок рядом с телом. Насвистывая старую, беспечную мелодию, отправился обратно к машине. Сытый. Умиротворенный.

А в это время, за много километров отсюда, в грязной квартирке на окраине города, дверь наконец-то открылась. Сотрудники опеки вместе с полицией, вызванные анонимным звонком, забирали троих перепуганных, голодных детей. Младшая, бледная, сжимала в руке ингалятор. Этой ночью, впервые за долгое время, щенята этой суки лягут спать сытыми. В тепле. Без пьяных криков, домогательств и запаха перегара. Без матери.

Эта ночь стала нулевой точкой отсчёта.

Для неё – последней.

Для её детей – первой.

Для меня – очередной. Но, как я скоро понял, и для меня всё только начиналось.

Лилия.

                                    «Я ищу мужчину, который подарит мне немного безумия, а не очередную скучную беседу.»

Летнее солнце еще по-настоящему теплое, слепило в глаза. Я остановилась, поправляя юбку, которая норовила превратиться в пояс, и проверила макияж, глядя во фронтальную камеру. Безупречно. Ни одна стрелка не дрогнула под этим пеклом. Все-таки Бри, посоветовавшая мне эту подводку, знает в косметике толк. Я глянула на часы. Черт! Опаздываю на пятнадцать минут. Веранда кафе показалась впереди, усеянная силуэтами людей. Я прищурилась, пытаясь разглядеть его – парня из Тиндера, с татуировками-рукавами, которые на фото выглядели так, будто он поселился в тату-салоне. Слишком далеко. Чтобы увидеть яснее, нужно было подойти ближе, но тогда и я окажусь на виду. А если он заметит меня первым? Обычно я так не рискую: шанса на отступление тогда не останется. Ну что ж – была не была.

Я выпрямилась и поспешила к веранде, пытаясь придать походке больше уверенности: от бедра, как учат модели. Каблуки цокали по асфальту так уверенно, будто это они шли на свидание, а не я. А в голове крутился навязчивый вопрос. Что если он не такой, как на фото? Люди в сети часто приукрашивают реальность, и повторения прошлых ошибок не хотелось. А вдруг он окажется старше, чем в анкете, или вовсе женат? Хотя в переписке был вполне нормальный – даже шутил про кошку, которая ненавидит всех, включая его. Если он не врал, всё должно быть в порядке – убеждала я себя.

Подойдя ближе, я бегло окинула взглядом террасу. Мужчин было трое: один явно на свидании, второй – слишком взрослый. Значит, третий...

Я встала на цыпочки. У самого входа, чуть прикрытый деревянной оградой, сидел парень, уткнувшийся в смартфон. Тёмные волосы, поло, и да – руки, покрытые татуировками до самых запястий.

Сердце ухнуло, ударилось о рёбра и дыхание сбилось. Вот он, совсем рядом. И даже не подозревает, что я беззастенчиво его разглядываю. Я глубоко вдохнула, собралась и пошла вперёд.
            – Привет! – выдавила я из себя сияющую улыбку, отрепетированную перед зеркалом до автоматизма. Глаза невинно захлопали, будто я только что вылупилась из яйца. – Я опоздала, да?

Парень поднял голову, вынул один наушник и встал.

– Привет, Лили, – голос нейтральный. Ни тепла, ни холода. – Ну да, я давненько уже жду. – И тут же скривился.

Я почувствовала, как напряжение нарастает. Обычно на первом свидании вежливо сглаживают углы, а он будто не счёл нужным.
            – Извини, – я постаралась придать взгляду легкую виноватость. – Не рассчитала, как быстро можно передвигаться на этих шпильках.

Его взгляд скользнул по мне, задержавшись чуть дольше на ногах. – Да ладно, сочтемся. Ух ты, а ты... вживую гораздо симпатичнее, чем на фотках.

– Спасибо, – пропела я сладким голоском, ответно окидывая его оценивающим взглядом. Снаружи я улыбалась, а внутри всё сжалось. Я почувствовала себя нелепо, будто меня поймали на том, что поверила в рекламу. В анкете он гордо писал «185 см», но на каблуках мы оказались почти одного роста. И телосложение явно не то, что на снимках из спортзала. Вот дура, а я и не знала, что парни тоже мастерски владеют ракурсами и, видимо, фотошопом.

– Ну что, может, пройдемся куда? – предложил он, небрежно махнув ладонью в сторону улицы и засовывая смартфон в карман бежевых штанов-карго.

– Ой, знаешь, – я уже плюхнулась в плетеное кресло напротив, – я бы с радостью, но я прямо с работы. Давай сначала перекусим? А то упаду в голодный обморок прямо на твои татуировки.

Джастин замер на мгновение, растерянность мелькнула в его глазах.

– Э-э... ну, ладно, – пробормотал он, неохотно опустился обратно в кресло и помахал рукой официанту с видом человека, вызывающего подкрепление.

К нам подскочил молоденький паренек, лет восемнадцати, с явно недавно приклеенной профессиональной улыбкой. Он протянул меню и собирался уже уходить, но я остановила его жестом:

– Не уходите, я уже знаю, чего хочу! – Официант услужливо достал блокнот из кармашка фартука. Я быстро пробежалась глазами по знакомым позициям – это место было моей проверенной площадкой для первых свиданий летом. Удобно, веранда… свежий воздух. Раньше здесь стояли кадки с деревьями, создавая уютные полузакрытые уголки. Сейчас же, видимо, готовясь к осени, их убрали внутрь, а на периметре террасы расставили декоративные тыквы. Теперь проскочить незамеченной, если что-то пойдет не так, было почти нереально. Ну, разве что замаскироваться под одну из них.

– Мне салат со шпинатом и козьим сыром, пасту карбонару и… каберне совиньон, пожалуйста – отчеканила я привычным тоном.

– Бо-о-тылку? – переспросил официант.

Я искоса глянула на Джастина. На его лице промелькнуло выражение человека, который только что узнал сумму своего штрафа за превышение скорости. В разы превышающую его месячный доход. Так и хотелось сказать «Да, бутылку!» и посмотреть, как он побледнеет. Я прикусила губу, едва удерживая смешок. Легко. Слишком легко было бы его поддеть.

Он явно уже мысленно прикидывал счет, не подозревая о моем железном правиле – платить за себя на первом свидании. Но этот миг страха… он бесценен.

– Нет-нет, спасибо, – мило улыбнулась я, закрывая меню с решительным щелчком. – Бо-о-льшого бокала хватит! – Повернулась к Джастину, сияя, – а ты что-нибудь будешь? Салатик? Чай? Пироженку? Или всё сразу?

Он посмотрел на меня, на официанта, в меню, медленно провел пальцем по строчкам с ценами, хотя они здесь были вполне демократичными. Кто-то явно преувеличил свое финансовое положение. Зря, конечно, хвастался деньгами. Хотя... какое мне дело? Единственное, сам факт лжи меня настораживает. Интересно, о чем еще он соврал?

– Светлое пиво, – выдавил он сухо и протянул меню обратно официанту так, будто передавал обвинительное заключение.

Официант ретировался – свидание началось, и между нами повисла густая и неловкая тишина. Солнце припекало, а Джастин сидел, как натянутая струна, его пальцы нервно постукивали по столешнице. Нужно было как-то разрядить обстановку, разбить лед между нами. Например,… ледоколом банальности, – я тяжело выдохнула.
            – Хорошая сегодня погодка, не правда ли? – выдавила я из себя сияющую улыбку номер два, чуть менее ослепительную, чем приветственная, но все еще в рамках приличия. Видела же как он напрягся, будто ожидал вопроса посложнее, вроде «Объясни теорию относительности своими словами».

– Да, – крякнул Джастин, уставившись на свои руки, как будто надеясь там найти инструкцию по спасению свидания. – Я потому и думал, что мы прогуляемся. – Фраза прозвучала как укор, зашифрованный в констатации факта.

Ну да, принц, я поняла. Твой план «дешево и сердито» рухнул из-за моего коварного желания поесть.

И как так вышло? – подумала я с легкой горечью, – виртуальный Джастин сыпал шутками, пусть смешными и через раз, увлеченно рассказывал о своих татуировках, где каждая – это отдельная история, о своем мотоцикле, который, не транспорт, а его стиль жизни... А вживую… вживую он выдаёт реплики короче смс и смотрит на меня так, будто я внезапно заговорила на латыни.

– Обязательно прогуляемся, – пообещала я, поймав его взгляд и заставив себя улыбнуться. – Как только немного подкреплюсь, кстати, ты приехал на своем железном коне? – кивнула я в сторону улицы, вспоминая его фото: Он в коже, за рулем спортивного монстра, шлем скрывал лицо – чистой воды загадка на колесах. И то самое фото анфас в шлеме, забрало поднято и улыбка глазами – загадочно и притягательно. Именно эти два кадра заставили меня свайпнуть вправо. Потом, конечно, через пару дней активного общения, он прислал обычное селфи без шлема. И аура таинственного байкера слегка выдохлась. Но даже несмотря на это, он показался симпатичным и интересным парнем. Только поэтому я и дала ему шанс. Надежда – она ведь последней умирает, особенно в тиндере.

– Да, – он лениво указал подбородком в сторону тротуара, где красовался его железный конь. – Доехал быстро, без пробок.

 О, целых пять слов! Прогресс!

– Здорово! – воскликнула я с искренним, но немного натянутым энтузиазмом. – Я, честно говоря, никогда не каталась на мотоциклах. Хотя... стоп, вру! – рассмеялась я, ловя его удивленный взгляд. – Один раз, лет в тринадцать, старший брат моей подруги прокатил меня на мопеде. Кончилось всё тем, что я по неловкости наступила кроссовком на глушитель. Расплавила подошву, а сам глушитель... благополучно отвалился. Больше он меня близко к своему транспорту не подпускал, – закончила я с легким смущением.

Джастин засмеялся неожиданно громко, по-настоящему, даже с каким-то мальчишеским задором. На секунду в нём проступил живой парень, не нервный собеседник, а обычный человек, которому действительно смешно. Я чуть удивилась этому проблеску, будто увидела иной вариант его «я».

Но миг прошёл. Он тут же прокашлялся, снова выпрямился и будто натянул обратно свой привычный панцирь.

– Ну, тогда я точно не рискну тебя катать – хмыкнул он, пряча живость за дежурной шуткой.– Эм... Что ты еще можешь рассказать о себе, Лили? Что-нибудь... еще.

Как раз в этот момент юный официант поставил передо мной бокал рубинового каберне, и пинту с пивом перед Джастином. Я благодарно кивнула, делая вид, что этот бокал – центр моей вселенной на ближайший час.

– Хм, – пригубила вино, давая себе время подумать. – Даже не знаю… Кажется, в сети я успела выболтать тебе всё, что можно: от любимого цвета до страха перед садовыми гномами. – Я развела руками. – Спроси, что-то конкретное! Мне так легче. А то я снова начну про гномов, и свидание закончится раньше, чем принесут пасту.

Джастин поморщился, как от зубной боли, и выдал:

– Ты давно сидишь в Тиндере?

Ого, вот это конкретика! Прямо в десятку моих самых нелюбимых вопросов на первом свидании.

Я сделала вид, что глубоко задумалась, покачивая бокал. Загвоздка была в правде. Два года активного плавания в этих мутных водах. Сказать это, все равно, что признаться: я профессиональный неудачник в любви. Он тут же мысленно нарисует меня отчаянной истеричкой или, того хуже, циничной охотницей за ужинами. Хотя…– посмотрела на его напиток и напряженную позу…– ужин с ним явно не стоил таких жертв.

– Ооо, нет, не долго! – солгала я с максимально невинным выражением лица. – Наверное, пару месяцев. – Но что поделать? Он же соврал про свой рост. Значит, и мне можно чуть-чуть приукрасить реальность. – А ты? – подкинула вопрос обратно, как горячую картошку.

– Примерно так же, – хмыкнул он, явно купившись на мою скромную цифру. Отлично, взаимный обман – лучшая основа для отношений, да? – И что, – он наклонился чуть вперед, в его голосе прокралась нотка… надежды? – часто ходишь на свидания?

Вот оно, крючок. Я поставила бокал, сложила руки на столе, уперлась подбородком в костяшки пальцев и посмотрела на него широко раскрытыми, чуть наивными глазами. Классика жанра.

– Ты первый, – солгала я без тени смущения.

Эффект превзошел все мои ожидания! Джастин буквально расцвел на глазах. Напряжение из его плеч ушло, и на лице расплылась довольная улыбка. Ох, мужское эго… такой хрупкий, но такой вкусно кормящийся комплиментами цветочек.

– Странно, что такая красивая, и до сих пор одна. – Фыркнул он уже с нагловатой самоуверенностью, явно почувствовав себя избранным, чуть ли не открывателем Америки.

– Спасибо, конечно, – отмахнулась я, делая большой глоток вина. Красивая… Да уж, макияжная броня сегодня сработала на ура. – Но не все так просто. Должна быть… химия.

И за всей этой игрой, улыбками и мелкими обманами во мне зашевелилась старая мысль. Искры, летящие из глаз. Огонь в крови. Безумие, за которым я гналась, как за миражом в пустыне, не думая о последствиях. Проблема была в том, что это безумие у меня обычно сгорало ярко, но быстро – как спичка. И чем дальше заходили отношения, тем тусклее становились эти искры, тем преснее напряжение. Все превращалось в рутину, в «Доброе утро, кофе?», в разговоры о счетах и погоде, как по списку. А я… я задыхалась в этой обыденности. Скука съедала меня изнутри. И каждый раз я пыталась убедить себя, что это нормально. Что так и должно быть. Но… я неизменно сбегала первой, не желая мучить ни себя, ни несчастного парня, который уже, возможно, присматривал кольца.

Я искала любовь не из милых комедий, а настоящую – с огнем, страстью и безумием, за которым люди идут на безрассудства. Хотела быть той самой, ради которой стоит рискнуть всем. Но реальность оказывалась куда прозаичнее: вместо героев – лишь пробы и ошибки. И, глядя на Джастина, на его скованность и натянутую улыбку, я с каждой минутой понимала всё очевиднее: это не про него. Ни татуировки, ни мотоцикл не превращали его в героя. Они лишь скрывали его банальность. И он, всего лишь очередной парень из Тиндера, который старается произвести впечатление.

– Я понял, – кивнул Джастин с видом философа, постигшего тайны мироздания. Он откинулся в кресле, приняв более расслабленную позу, будто теперь, зная, что он первый, мог позволить себе роскошь интервьюировать. – Ну а… какой он, твой идеал мужчины? – спросил он, и в его глазах промелькнуло что-то вроде азарта. Решил свериться со своим чек-листом?

Я подперла щёку кулаком, размышляя над ответом. Ох, вот если бы ты был похож на того, кого так изображал в сети или хотя бы не строил кислую мину при виде моей пасты, как будто я заказала золотых фазанов с трюфелями, может, я бы и смягчила удар. Ну, чуть-чуть. Но карты легли криво, тузы оказались у меня в рукаве, а у него явно двойка треф. А еще он начинал меня бесить. Так что решила не мудрствовать.

– Знаешь, Джей, – начала я таким сладким голосом, что сама едва не подавилась вином. – Как такового внешнего идеала… нет. – Сделала паузу для драматизма. – Ну, разве что… он должен быть высоким. Чтобы я могла спокойно носить свои любимые каблуки, не чувствуя себя жирафом на прогулке. – Я томно взмахнула ресницами, играя на его нервах. – И… достаточно сильным, чтобы мог подхватить меня на руки, если я устану. Или, скажем, если мои туфли решат объявить забастовку. – Я приторно улыбнулась, мысленно добавив: как ты, например, вряд ли смог бы. Хотя бы потому что на каблуках я тебе в глаз упираюсь.

– Понятно, – хмыкнул Джастин, явно оценив мою игру.
            О, кажется, намёк дошёл.
            – А ты вообще следишь за питанием, чтобы тебя на руках таскать? – спросил он с видом эксперта по ЗОЖ. – Сколько ты весишь?

Ух ты! – внутренне я едва не подпрыгнула. Ну да, галантность явно не его конёк. И это после моей дипломатичной лекции об идеалах?

– Много, – я улыбнулась шире, но пальцы под столом сжались в кулак, будто это могло удержать от резкого ответа.

Я задумалась, пытаясь понять: он серьёзно? Казалось, что это даже не грубость, а какая-то бесхитростная тупость. Хотя справедливости ради, сама начала. Меня охватило любопытство: сколько он еще продержится? Успею ли я доесть пасту, прежде чем он окончательно лопнет? Наверное, придется вызывать такси, меня он сегодня точно не подкинет. Я украдкой глянула вниз на свои ноги. Ступни предательски гудели. Или все-таки пойти домой пешком? Погода сегодня и правда была хорошая. Хотя… нет. Однозначно нет. Ноги мне ещё пригодятся сегодня вечером. Я вздохнула громче, чем планировала, размышляя о дальнейших планах.

– Что, настолько много?! – удивился Джастин с искренним, почти детским любопытством, воспринимая мой вздох за продолжение ответа. Как раз в этот момент официант поставил передо мной тарелку с пастой – щедрую, аппетитную, дымящуюся – и салат, напоминающий мини-сад. Его пинта выглядела жалко на фоне моего пиршества.

– Спасибо, – кивнула официанту.

– Может, тогда стоит есть поменьше мучного? – добавил Джастин задумчиво, будто делился гениальным лайфхаком. И самое смешное, что он сказал это искренне. Без малейшей тени ехидства. Как будто просто констатировал факт, не более.

От такой наглой простоты я не выдержала и рассмеялась.

– Не переживай за меня, Джастин, – успокоила я его, наматывая на вилку щедрый клубок пасты. – Увы, я не из тех, кто любит себя в чём-то ограничивать. Особенно в еде. И особенно в присутствии людей, которые считают калории за других. – И сунула вилку в рот с видом человека, которому моральные терзания совершенно не знакомы.

Свидание катилось в тартарары с феерическим скрипом, но, черт возьми, это было весело. Напряжение висело в воздухе. А я жевала с наслаждением, прихлебывая вином, и гадала, какую глупость он выдаст дальше.

Джастин, видимо, не выдержав зрелища довольной жующей женщины и, наверное, запаха еды, поманил официанта и заказал… жульен. Фу. Ненавижу грибы. Я невольно поморщилась, как будто унюхала тухлое яйцо.

Пока я методично уничтожала пасту, Джастин открыл второе дыхание, решив устроить мне допрос с пристрастием. Его вопросы становились все бесцеремоннее: начав расспрашивать о моих доходах, о том, с кем я живу, есть ли у меня своя квартира, и завершил все вопросом о количестве моих бывших парней.

К тому моменту, как я доела последнюю вилку пасты и бросила взгляд на часы, мои глаза уже грозились закатиться навсегда куда-то в затылок.

– Ты куда-то торопишься? – спросил он, подозрительно ковыряя вилкой в своем жульене. Видимо, грибы его тоже не впечатлили.

– Не особо, – ответила я честно, постукивая наманикюренными ногтями по дереву стола. Ритм был нервный. – Но ты меня утомил, Джастин.

Он нахмурился, будто я только что назвала его жульен дерьмом, что, в принципе, было близко к истине.

– Чем же? – спросил, удивленно вскинув бровь.

Он правда не понимает?

– Ты задаешь крайне некорректные вопросы, – пояснила я, сбрасывая маску вежливости. Театр абсурда пора закрывать. Занавес! – Это не знакомство, это перепись населения с элементами финансового аудита.

Джастин резко отодвинул тарелку с недоеденным жульеном.

– Да? – фыркнул он. – А как я должен тебя узнать, не задавая вопросов? Я не экстрасенс, и мысли читать не умею!

О, вот и взрыв! Поздравляю себя, сработало. Я всё-таки умею довести до точки кипения.

– Ну а что тебе даст информация о том, сколько я зарабатываю? – продолжила я, нарочито медленно крутя бокал в руках. – Планируешь составить мой финансовый отчет? Или ты прикидываешь, сколько сможешь занять, если что?

Его лицо побагровело. Видимо, я попала в точку, раз он так отреагировал.

– Да хотя бы то, нищенка ли ты, которая пытается жрать за счет нормальных парней! – рявкнул он так громко, что несколько пар за соседними столиками резко обернулись. Официант замер у входа, держа поднос как щит.

Вот это поворот! Прямо как в фильме! Я не смогла сдержаться и рассмеялась. Просто не могла поверить, что он сказал это всерьез.

– Чего-о-о? – выдавила я, все еще не веря своим ушам, сквозь смех. – Питаться за твой счет, Джастин? Ты серьезно? Ты что, меня за дурочку держишь? – Я махнула рукой в сторону его пустой пинты и остатков жульена. – Дорогой, если ты так переживаешь за счет, я с превеликим удовольствием заплачу и за тебя. Это будет мой подарок за потраченное время.

– Да пошла ты! – огрызнулся он, вскочив, как будто я его ранила в самое сердце.

Он выдернул из бумажника несколько купюр и швырнул их на стол. Я мельком глянула – ровно за его пиво и жульен. Ни копейки больше. Классический жмот, ничего нового. Официанту даже на чай не оставил. А он ведь старался обслужить по высшему разряду!

– Приятно было познакомиться, – бросила я ему вдогонку сладким, как сироп, голосом, пока он неуклюже закидывал ногу через свой драгоценный байк. Хоть бы упал.

Он натянул шлем, завел мотоцикл с таким ревом, будто хотел сорвать стартер.

– Понятно, почему ты до сих пор одна, выдра! – рявкнул он, как будто эти слова для него были высшей справедливостью.

Голос был приглушен ревом двигателя и пластикомшлема, но посыл я поймала четко. Я только усмехнулась. Шум мотора растворился в тёплом воздухе, оставив после себя блаженную тишину, в которой я вдруг подумала: Эх, Джастин, знал бы ты, насколько ты прав в этой последней фразе. Это не оскорбление, друг мой, а констатация моего осознанного выбора – не связываться с такими, как ты.

Я поймала взгляд юного официанта, который стоял в дверях, очевидно, став свидетелем того, как я только что расправилась с этим «мото-рыцарем». Теперь он смотрел на меня с примесью жалости и явного страха. Я подозвала его легким движением пальца. Он подошел, осторожно, как к спящему тигру.

– Принесите мне тирамису и счет, пожалуйста, – сказала я официанту, всё ещё с улыбкой, будто в этом и заключалась цель вечера.

Он кивнул и удалился, а я осталась наедине с бокалом и пустым креслом напротив. Я сделала последний глоток вина и вдруг ощутила, как шум кафе будто отдалился. Люди вокруг смеялись, что-то обсуждали, а я сидела, и внутри было пусто. Эта пустота давно стала частью меня, и я упорно пыталась заполнить её – то смехом, то сарказмом, то поисками настоящего в каждом встречном. Но настоящего всё не было. И, если честно, я знала: дело не в Джастине, не в Тиндере, не в бесконечных свиданиях. Это всегда было во мне.
***

Дома, сытая и довольная, я скидывала одежду, оставляя туфли у порога, юбку на диване, а блузку на ручке двери. Я смывала с себя не только городскую пыль, но и остаточный осадок от Джастина – этого ходячего пособия по тому, как НЕ надо вести себя на свидании. День, несмотря на его финал, оказался неплохим. Даже забавным. Тем более, что Джастин меня моментально заблокировал везде, где только мог.

Тирамису оказался восхитительным, а молодой официант, после спектакля с Джастином принес его за счет заведения. Жалость я терпеть не могла, поэтому и оставила ему щедрые чаевые, сверх счета.

Теперь я лежала в ванне, смакуя ароматную пену, и листала одну из любимых книг. Улыбалась чужой, выдуманной любви, смакуя каждую строчку. Легко было представить себя на месте героини: страстной, желанной, на пороге невероятного счастья. И я уверена, – думала я, переворачивая страницу, – стоит мне пройти свой непростой путь испытаний и дурацких свиданий, как в самом конце меня ждет суперприз. Высокий, сильный, сексуальный... Мой собственный Зейд, Ксайден или даже Ризанд… Нужно просто потерпеть. Еще чуть-чуть.

Из гостиной донесся грохот. Что-то упало. Я замерла, напрягшись. Жила я одна, кошек-собак не держала. Значит, шуметь могла только...

Дверь в ванную распахнулась, и я едва не вскрикнула.

– О боги! – воскликнула Бри, застыв на пороге. – Да ты тут как пупсик в облаках!

– Черт, Бри, я же голая! – выдохнула я, инстинктивно подбирая пену вокруг себя.

Бри невозмутимо впорхнула в ванную и уселась на унитаз с видом хозяйки положения.

– Да что я там не видела? Ты меня удивишь, только если отрастишь третий сосок. И даже тогда... – Она задумалась, уставившись в пространство. – Интересно, он тоже эрогенная зона? Или бесполезный придаток, как аппендикс?

И в этом была вся Бри. До невозможности бесцеремонная. Шумная, как отбойный молоток и прямолинейная до боли. И я обожала её за это безумие.

 – Понятия не имею, Бри. Но если вдруг увижу у кого-нибудь третий сосок, первым делом спрошу об этом. Обещаю, – рассмеялась я, не в силах сдержаться.

Она встала, спустила воду и поправила подол ослепительного красного платья, оставив за собой след из блесток, и протянула мне большое пушистое полотенце.

– Ловлю на слове, пупсик и вылезай давай! А то опоздаем. Я вообще думала, ты уже в полной боевой готовности.

– Сейчас, сейчас, – пообещала я, осторожно откладывая книгу на край раковины, подальше от брызг.

– О, что это у нас? – Бри тут же схватила книгу и открыла её на странице с закладкой.

Я рванулась вперёд, понимая, что именно она там увидит, пенная волна хлынула через край ванны.

– Отдай! Ради твоей психической безопасности! – взмолилась я, пытаясь дотянуться, но Бри ловко увернулась, и глаза её округлились.

– Куда-куда он ей пистолет засунул?! – прошептала она с благоговейным ужасом. – Это что, порно для особых извращенцев?! – Она мельком глянула на обложку, а затем снова уткнулась в текст.

– БРИ! – завопила я, пытаясь выбраться из ванны, не засветив стратегически важные места. – Отдай! Это классика жанра! Не профанируй!

– Да ты мойся, мойся, не отвлекайся! Мы пока почитаем, не переживай! – Бри махнула рукой и, как фея, выпорхнула из ванной, унося книгу и рассыпая блестки на каждом шагу.

Вот и всё, – подумала я с содроганием, – теперь она будет при каждом удобном случае подтрунивать надо мной за мой литературный вкус.

Я смыла пену с такой скоростью, будто за мной гнался маньяк с бензопилой. Наспех завернулась в полотенце и, не теряя ни секунды, выскочила из ванной. Свою репутацию и книгу надо спасать немедленно! Зная Бри, если ей приглянется хоть одна сцена, она утащит её без зазрения совести, а потом невинно отманется: «Ой, а я думала, тебе не нравится эта пошлятина!». И глазом не моргнет.

Из гостиной донесся новый взрыв хохота, в который уже вовлечена и Стефани. Бедная Стеф, она не знала, на что подписалась.

Я выскользнула из ванной и увидела: Брианна, стоя у кухонного острова, зачитывала строчки вслух, а Стефани, вся алая, как спелый помидор, нервно пыталась налить шампанское в бокалы, но её руки дрожали так, что золотистая жидкость лилась мимо.

– «Ты чертовски хороша на вкус, – декламировала Бри, причмокивая, – бормочет он, прежде чем снова провести языком по моему клитору...» – Она сделала драматическую паузу и ухмыльнулась. – Дэн говорил тебе что-то подобное, Стеф? Хотя бы в День святого Валентина? А?

– Брианна! Это же возмутительно! – пискнула Стефани, пролив еще больше шампанского на столешницу. Она бросилась к Бри, пытаясь вырвать книгу. – Прекрати немедленно и отдай эту... эту порнографию!

Я не смогла удержаться от смеха, хоть ситуация была абсурдной до невозможности. Стефани, вечно стыдливая, пытающаяся быть правильной, и Бри, которая наслаждается её смущением как гурман изысканным десертом.

– Бри, ну правда, хватит, – сказала я, пытаясь звучать строго, но смех прорывался сквозь слова. – Отдай мою книгу.

Бри наконец заметила меня. Её глаза блеснули озорством. Она подняла книгу высоко над головой, как трофей.

– Ага, попался источник разврата! – торжествующе воскликнула она. – Я все поняла! Ты тут свою клубничку помечаешь розовыми стикерами! Шалунья! Страшно представить, что прячется за остальными цветами!

И... черт, она права, – я машинально закусила губу, прижимая полотенце к груди.

Стефани, воспользовавшись моментом, когда Бри размахивала книгой, сделала решительный выпад. Бри с визгом отпрыгнула, а Стефани только надула губы и скрестила руки на груди, излучая недовольство.

– Отдай. Сейчас же.
Увидев наши одинаково строгие выражения лиц, Бри сдалась. Она с преувеличенным вздохом положила книгу на кухонный остров.

– Ладно, ладно, монашки ханжеские! Больше не буду, обещаю. Только не устраивайте мне процесс инквизиции, сразу с двумя я не справлюсь. – Она схватила один из бокалов с шампанским. – Ну, давай, рассказывай уже. Парень был таким же горячим, как в твоей книжке? – Бри подмигнула, явно намекая на только что прочитанное и плюхнулась на диван.

Стефани осторожно пристроилась рядом, все еще слегка розовая, но уже любопытная. Я же двинулась к зеркалу, доставая косметичку.

– Джастин… – Я фыркнула, вытирая волосы. – Джастин – это полный провал с треском.

Бри замерла с бокалом у губ. Стефани ахнула.

– Фотки – жесточайший фейк! – продолжала я, лихо, подготавливая кожу к макияжу. – Я поймала его на лжи, как минимум, трижды за первые пять минут! И решила особо не церемониться.

– Пришел вообще другой человек? – уточнила Стефани, широко раскрыв глаза.

– Не совсем, пришел он. Но... словно вышедший из программы «Похудей с нами!» и «Уменьши рост за 10 дней!». Щупленький, низенький. На моих шпильках мы выглядели как Гулливер и лилипут! Только я – Гулливер!

Я начала наносить тональный крем, перекрывая веснушки, с такой энергией, что могла бы перекрасить стену за десять минут.

– Ну, мы тоже не святые, – вставила Бри, разглядывая свой маникюр. – Кто из нас не прибегал к волшебному углу в 45 градусов или ретуши, чтобы скрыть следы бессонных ночей?

– Да, но от МУЖЧИНЫ я такого не ожидала! – парировала я. – И это еще цветочки! Его так перекосило, когда я предложила не штурмовать улицы, а просто посидеть и поесть, что я подумала – у него сейчас случится инсульт!

Бри хмыкнула, отставив бокал.

– Ну-ка, ну-ка, покажи мне этого героя. Дай посмотреть на шедевр фотошопного искусства.
Я протянула ей телефон, открыв Тиндер. Профиль Джастина был недоступен, но аватарку еще можно было рассмотреть.

– Он тебя... заблокировал? – Бри уставилась на экран, потом на меня. – Божечки! Что ты такого сделала, чтобы унизить его мужское достоинство до основания? Предложила ему заплатить за себя?

– Предложила заплатить... за него, – весело пожала плечами я, подводя глаза. – Он заказал пиво и жульен, а потом назвал меня нищенкой, пытающейся его ободрать. Ну, я и предложила покрыть его расходы. В знак доброй воли.

Стефани снова захихикала, прикрыв рот рукой. Бри закатила глаза с таким драматизмом, что можно было играть в театре.

– Ох, Лили... Ты же знаешь, их хрупкие эго... – пробормотала она, но в глазах светилось неподдельное восхищение моим стёбом. – Ладно, раз уж твой дружок сдался так легко... – её пальцы уже лихорадочно листали Тиндер на моем телефоне. – Давай найдем тебе замену! Чтобы ты выкинула наконец из головы, книжки про пистолеты в... эээ... нетрадиционных местах.

И прежде чем я успела вставить хоть слово, Бри уже вовсю свайпала налево за меня, оценивая мужские профили со скоростью и безжалостностью опытного аукциониста.

– О! А этот ничего! – воскликнула Бри, показывая мне экран. – Смотри! Марк! 29 лет! Рост 190! Любит длительные прогулки, собак и... готовить! Свайп вправо? А?

Я взглянула на профиль. Парень и правда выглядел... нормально. Улыбался искренне стоя на огромной яхте. Второе фото кастрюлей в руках. Но, как-то… на грани скуки, если честно.

– Ну... – заколебалась я. – Он же не свернет горы ради меня... Или свернет? Заявлено ли это в анкете?

Бри закатила глаза и ткнула в экран.

– Свайп вправо, философ! Про горы обсудишь с ним потом! И быстрее давай собирайся!

Я стояла перед зеркалом, прокрашивая ресницы и всматриваясь в своё отражение, пытаясь сосредоточиться на мыслях о предстоящей ночи, но они настойчиво возвращались к тому, что этот Марк, тоже может оказаться очередным фокусником. Да и, снова ввязываться в эти однообразные переписки с приветами и расспросами о жизни... Мне уже не хотелось.

– Ну смотри, этот вроде ничего, – донесся голос Стефани. Она, кажется, окончательно подсела на допинг свайпинга, уткнувшись в мой телефон рядом с Бри.

– Да нууу! – фыркнула Брианна, отбрасывая прядь идеально уложенных рыжих волн. – У него в интересах: «Гейминг, аниме, гитара (учусь)». Секс явно будет проигрывать еще пяти минуточкам в какой-нибудь стрелялке. Представляешь? «Дорогая, не сейчас, у меня раунд!» И потом её еще обвинят, что она отвлекала его от спасения мира! – Подруга сморщила свой, хирургически выточенный носик.

Глядя на нее через зеркало, я снова поймала себя на легкой зависти. Бри была нашим локальным шедевром пластической хирургии: аккуратный нос, пухлые губки и идеальная кожа, как будто из инстаграм-фильтра. Я иногда ловила себя на мысли, что тоже хочу этой безупречности. А потом вспоминала её восстановление, итоговые суммы – и зависть испарялась. Искусство, за которое заплачено кровью...

Тряхнув головой, отгоняя от себя ненужные мысли, я ухмыльнулась в зеркало на её комментарий. В чем-то она была права. Парни, увлеченные играми по типу «второй жизни», меня не прельщали. По горькому опыту знала: ночные бдения у монитора, скандалы из-за проигранного ранга, психозы, когда сапорт что-то там не сделал. И, что самое ужасное – ты всё равно всегда остаешься на втором плане. «Я свернул доту на пару секунд, чтобы тебе ответить, родная!» – фраза, после которой хотелось свернуть ему шею. Да-да, мой герой, спасибо за подвиг.

– Слушай, – Бри отшвырнула мой телефон на диван, как надоевшую игрушку. – Давай я тебя с кем-нибудь нормальным познакомлю? А? Из реальной жизни? Ну, честное слово, в твоем Тиндере ловить нечего! Трэш! Только что какой-то женатый мудила написал: «Ищу девушку для тёплых встречЬ». Меня теперь тошнит! – Она закатила глаза так, что показались белки.

– В смысле? – не поняла я, застегивая классические, короткие шорты, поверх корсетного боди. Еще накину пиджак овесайз... Дерзость с намеком на строгость.

– Он тебе в личные сообщения написал! – пояснила Стефани, вся покраснев, как будто она получила это гениальное предложение.

– Что? Вы полезли в мои переписки? – хмыкнула я, хотя сама, конечно, не была особо удивлена.

– Он первый написал! – возмутилась Бри, будто это был какой-то эпический акт оскорбления. – Придурок! Надеюсь, тебе не прилетит бан за грубость, я ему за тебя ответила.

Меня пробрал холодок. «За тебя ответила» в исполнении Бри звучало как обещание ядерного апокалипсиса.

– Что... ты ему написала? – спросила я медленно, глядя на пунцовые уши Стефани. По её виду было ясно: словарный запас нашей милой подруги только что обогатился новыми, сочными выражениями, которые ей вряд ли когда-нибудь приходилось использовать.

– Ну... – Бри сладко улыбнулась. – Что если он будет и дальше изменять жене и вешать лапшу на уши невинным овечкам, то я найду его, вырву его драгоценные яйца с корнем и…

– Ладно, ладно! – я рассмеялась, махнув рукой. – Лучше не знать деталей. Спасибо за заботу. Так куда мы идем?

Губы Бри растянулись в хищной, ослепительной улыбке, сверкнув безупречно белыми зубами.

– В Бархат.

– Туда? Я думала, мы посидим где-нибудь в более скромном месте, – начала Стефани, немного смущенно поправив волосы.

– Не нуди, ты обещала нам оторваться на выходных, – ответила Бри.

– Мне как-то не улыбается простоять полночи в очереди на улице, – простонала я, надевая босоножки на тонкой шпильке с изящным переплетением ремешков вокруг лодыжки. Красиво и убийственно неудобно.

– И не придется, пупсик! – Бри достала из своей миниатюрной, но чертовски дорогой сумочки карточку. Темную, бархатистую, с серебряным тиснением. Она помахала ею перед моим носом с видом фокусника. – У меня приглашение. И плюс два.
Я посмотрела на неё с прищуром, как на подозрительного контрабандиста.

– Откуда? – спросила я, подозревая все самое худшее. Бри могла познакомиться с кем угодно: от наследника нефтяной империи до владельца сети похоронных бюро, и ещё с полдюжиной странных персонажей между ними. Именно эти знакомства и оплачивали её пластические операции и брендовую одежду. И я никогда её не осуждала. Бри принадлежала к тем девушкам, кто воспринимает мужчин как развлекательный ресурс и источник финансирования. Причем развлечение могло быть самым разнообразным: от ужина в ресторане до своего салона красоты, и да, она не стеснялась использовать это.

– Лили, Лили, – покачала головой Бри с видом мудрой гуру. – Нужно учиться заводить правильные знакомства, а не якшаться с тиндер-неудачниками, которые не могут оплатить свой кофе. – Её взгляд скользнул по моему наряду с одобрением. – Ты выглядишь горячо. То, что надо. Готовься к вниманию.

Я вздохнула, подкрашивая губы темно-красной, почти винной помадой. В отражении я видела холодную, безупречную красавицу, которая, похоже, готова была вломиться в какой-то другой мир, где законы реальности не работали. А внутри копошилось любопытство и авантюризм. Чем чёрт не шутит… может, это именно тот момент, когда моя жизнь повернется на 180 градусов. А вдруг?

– Лааадно, – сдалась я, иронично закатив глаза. – Давай сюда твоего таинственного богатея. Только учти: если он старше меня больше чем на десять лет или напоминает Голлума в костюме от Армани – я сбегу через окно в туалете.

Бри радостно хлопнула в ладоши, её кукольное личико озарилось победной улыбкой.

– Ну вот и другой разговор! – Она подскочила ко мне, схватила за плечи и привлекла в объятия, пахнущие дорогим парфюмом и шампанским. – Ты не пожалеешь. Он... особенный.

Я резко обернулась, почувствовав, как её взгляд меня пронизывает, и поймала в нём что-то большее, чем просто уверенность.

 – И почему ты сама не заберешь его себе, раз он такой особенный?

Грустная улыбка скользнула по губам Бри, как если бы она вдруг вспомнила, что счастье – это нечто большее, чем просто жизнь по её правилам.

– Он хочет семью, Лили, а не мимолетные развлечения. Ты же прекрасно знаешь, это не мой формат… – На миг в её взгляде появилась тоска, как будто она сама пыталась себе объяснить, почему не может быть счастливой, но со взмахом ресниц эта тоска исчезла, сменившись привычной решимостью. – Я клянусь, будет весело!

Эта фраза в устах Бри звучала зловеще, как предупреждение перед прыжком с парашютом без инструктажа. Особенно когда её глаза блестели так, словно она только что подписала контракт с самим дьяволом. И знала, что выиграла. Я посмотрела на Стефани. Та лишь пожала плечами, допивая шампанское. Её взгляд говорил: «Мы уже в этой машине, детка. Осталось молиться, чтобы она не врезалась в стену».

Лилия.

«Иногда кажется, что ночь видит больше, чем я сама.»

Бархат. Слово звучало как обещание чего-то запретного, такого, что хочется разогнать все мысли и просто шагнуть внутрь. О нём шептались, его боготворили те, кто якобы бывал внутри, а все остальные смотрели на фасад и тихо ненавидели. Легенды рисовали дворец Шехеразады, смешанный с логовом супершпионов: шампанское рекой, стены, обитые бархатом, гости сплошь кинозвёзды и аристократы с банковскими счетами, способными вызвать паническую дрожь у среднестатистического человека. Я вдохнула, предвкушая эту магию.

Нас впустили мгновенно, словно мы уже были своими. Бри мелькнула перед каменным охранником бордовой карточкой – и дверь распахнулась беззвучно, выпуская волны густого воздуха, пропитанного духами, кальянным дымом и сладким ядом предвкушения. Снаружи осталась привычная жизнь, с её шумом и серостью. Внутри – другая реальность. Здесь правила диктовал только Бархат.

Первое разочарование настигло почти сразу. Дворца для избранных не было. Не то чтобы я ожидала входа в Эльдорадо или лифта на Марс, но… Это был просто клуб. Те же зеркальные стены, отражающие хаотичное мельтешение тел под стробоскопами, тот же гулкий грохот басов, пробивающийся сквозь грудную клетку, те же столики с людьми, громко кричащими друг другу в уши. Люди? Да, они одеты в вещи дороже моей месячной зарплаты, с часами ценой в пару кругосветных путешествий, но по сути – всё та же толпа, только немного наряженная.

Единственное, что задержало взгляд и заставило сердце слегка ускорить ритм, – танцовщицы. Они были заперты в клетках: железные конструкции чуть выше человеческого роста, подвешенные к потолку и раскачивавшиеся в такт музыке.

Внутри, озарённые прожекторами, их тела извивались с нечеловеческой грацией, обвивая прутья, то замедляясь, то взрываясь в ритме, от которого хотелось забыть обо всём. Сексуально? Без сомнений. Гипнотически? Да, ещё как. Но больше всего цепляла их уверенность: клетки раскачивались, музыка давила басами, а ни одна из девушек не дрогнула. Ни малейшего страха. Ни малейшей тени сомнения. Как будто весь этот бархатный мир принадлежал только им – и никому больше.

И всё же улыбки, обращённые в зал, казались выученными, пустыми. Души там явно не было. Одна из девушек резко выгнулась, клетка качнулась сильнее, и я поймала себя на мысли: они под чем-то? Или это просто профессионализм в чистом виде, когда страх выключен, а тело подчиняется только ритму и прожекторам?

Я бы ещё рассматривала это шоу, но резкий толчок локтем вернул меня в реальность. Стеф заметила, что я отстала. Она даже не пыталась перекричать музыку, а глаза у неё были широко раскрыты, будто она пыталась одновременно охватить всё: ослепительный блеск, грохочущий шум, мельтешащую толпу. Неожиданно для нашей Стеф, которая ещё недавно сама оглушала залы своей бас-гитарой.

Бри уже вовсю общалась с девушкой за стойкой – высокой, безупречной, с улыбкой, способной ослепить кого угодно. Хостес кивнула нам и жестом пригласила следовать за ней.

Мой взгляд цеплялся за детали. Вот подошла официантка – строгая, вся в чёрном, с гладким пучком и лицом без макияжа. Нарочитая безликость. Оглядевшись, я поняла – весь персонал здесь был таким. Тени. Скользят между гостями, уворачиваются от размахивающих рук, появляются и исчезают бесшумно. Замечаешь их только если специально ищешь. А если нет – они словно растворяются в воздухе, оставляя тебя наедине с шумом, светом и ощущением, что ты всё ещё в чужом мире.

Пока я следила за одной такой тенью, мой взгляд наткнулся на неприметную лестницу в дальнем углу зала. Она вела наверх, в темноту, подсвеченную лишь тусклыми огоньками. Что там? Офисы? Вип зона? Кухня?

К счастью, наш столик оказался в относительной тишине. Шум остался позади, и на секунду показалось, что можно наконец выдохнуть. Здесь не нужно было кричать, чтобы тебя услышали, и это ощущение мгновенно поднимало настроение.

На столе мигом появились три маргариты с идеальной солёной каёмкой. Я облизала кристаллики соли, сделала глоток – и, честно говоря, удивилась. Напиток был неожиданно хорош: сбалансированный, с ярким вкусом лайма, не слишком сладкий и без отталкивающего спиртового послевкусия. Очень… питкий. Настолько, что через пару глотков мой бокал почти опустел, а по телу разлилось приятное, расслабляющее тепло.

– Ну что, нравится? – лукаво подмигнула Бри, делая фото своего бокала.

Я слегка покачнулась в такт музыке, смакуя напиток, и заметила, что Стеф задержала взгляд на толпе. Свет прожекторов играл на стеклах, отражаясь в её широко раскрытых глазах – будто она пыталась разгадать какую-то загадку, спрятанную среди хаоса.

– Честно? – она пожала плечами, возвращая взгляд к нам. – Я не понимаю. Дорого, да, пафосно… Но ради чего такой строгий отбор?

– Угу, – кивнула я. – Я ожидала большего. Где обещанная магия, Бри?

Бри хмыкнула, поднимая бровь:

– Магия? Ты на стены смотришь, а надо смотреть на людей.

Стеф слегка покачала головой, разглядывая бокал:

– Ну да… Половина из них в украшениях дороже моего дома.

– Вот именно, – подхватила Бри, указывая подбородком на группу мужчин в дорогих костюмах. – Тут всё про связи. Эти ребята могут купить остров. Открыть или закрыть чью-то дверь. Им нужен антураж, иллюзия исключительности. Вот и весь секрет.

Она обернулась к залу с видом охотницы, и я не удержалась от шпильки.

– Ну, и где же твой таинственный знакомый, с которым ты так хотела меня свести? – спросила я, нарочито развязно облокотившись на столик. – Тот благодетель, который должен открыть мне врата в мир настоящих мужчин. Ну же, не заставляй нас томиться!

Бри поморщила нос, словно почувствовала запах чего-то крайне неприятного.

– Я не сваха, Лили, – отрезала она, но в её тоне не было злости, скорее привычное раздражение моей манерой всё выворачивать наизнанку. – Просто подумала: вдруг вы друг другу понравитесь? А он… – Она пожала плечами. – Он сказал, что сам нас найдёт. Я просто смотрю, не увижу ли кого из знакомых…

Её взгляд снова устремился вглубь зала. Глаза скользили по толпе, будто лазерным прицелом, высматривая нужного человека среди всей этой гламурной мишуры.

Я машинально огляделась по сторонам. Хм, сам нас найдёт… Ну конечно. Наверняка он сейчас высматривает меня из какого-нибудь укромного уголка, решая, достаточно ли я хороша для его высоких стандартов.

– Кто он вообще, этот твой Ник? – не унималась я, чувствуя лёгкое головокружение: музыка, любопытство, алкоголь – всё смешалось в один мутный поток. – Кроме того, что он адвокат? Давай, Бри, детали! Мне нужно знать, прикидываться дурочкой или сразу выдавать все свои козыри.

Бри тут же протянулась через стол и шутливо стукнула меня по руке в наказание за мой язык, который, как всегда, работал на себя, а не на меня. Взгляд ясно говорил: «Только попробуй меня опозорить!»

Я лишь рассмеялась.

– Ник, – проговорила Бри, задумавшись. – Ну, он умный. И при деньгах. Мы познакомились на вечере для предпринимателей, разговорились… Он показался… адекватным. Не то что твои тиндер-экземпляры.

Ах, удар ниже пояса. Я скорчила гримасу в ответ на её укол и мысленно плюнула в сторону адекватных.

– Что адвокат забыл на вечере предпринимателей? – встряла Стефани, едва оторвав взгляд от телефона. Её губы были плотно сжаты, а в глазах мелькала напряжённость, что всегда появлялась, когда Дэн был где-то рядом. В который раз он не даёт ей вздохнуть спокойно?

Бри пожала плечами, будто с усилием сдерживая безразличие, и я уловила её привычную хитрую улыбку.

– Понятия не имею, Стеф. Может, бизнес открыть хотел? Может, клиентов искал? Я не заморачивалась, – она махнула рукой, словно тема была исчерпана. – Пойдёмте лучше танцевать! Разогреемся!

– Я… пока посижу, – быстро ответила Стефани, снова ныряя в экран своего смартфона. Её пальцы нервно стучали по стеклу, плечи сведены, как будто она ждала удара. Даже здесь, среди этой шумной толпы, она оставалась на поводке. Невидимом, но жёстком.

Я сжала кулаки под столом, чувствуя, как желание вырвать у неё эту чертову звенящую коробочку и швырнуть в стену растёт с каждой секундой. Но вместо этого, оставила Стеф с её экраном – спорить сейчас было бессмысленно – и позволила Бри втянуть меня в толпу.

Чем дальше мы уходили от столиков, тем сильнее колотился бит в висках. Бри втащила меня на танцпол и прижалась сзади. Её руки скользнули по моим бокам, наши движения стали синхронными, чувственными, почти откровенными. Мы танцевали как две единомышленницы, и этот откровенный флер явно привлекал взгляды.

Я смеялась, отдаваясь волне, подражая раскрепощённости подруги, каждый поворот бедер превращая в вызов. Музыка сменила тяжёлый бит на томный ритм, и я едва не потеряла равновесие, когда чьё-то плечо случайно задело меня. Туман в голове сгущался, смывая последние остатки раздражения и скуки.

Атмосфера танцпола – густая, пропитанная потом и дорогим парфюмом – поглощала меня целиком. Я закрыла глаза, позволив ритму взять верх, ощущая, как Бри прижимается ко мне спиной, её волосы щекочут шею. И, черт возьми, это чувство полной безумной свободы было слишком сладким, чтобы его отпускать.

А потом я внезапно потеряла Бри в вихре танца. Не заметила, когда её руки соскользнули с моей талии, но вдруг ощутила другие – сильные, твердые. Я резко обернулась и столкнулась с мужчиной. Он широко улыбался, и его тело двигалось в такт моему.

– Прости, – сказал он, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. – Я… не мог устоять. Ты танцуешь так, будто всё это место создано для тебя.

Какого черта?

От неожиданности и неприятия я резко отпрянула. Его пальцы сжали мою талию чуть сильнее, останавливая – словно он считал меня своей собственностью.

– Не злись, я просто хочу украсть у тебя один танец, – засмеялся он, и снова попытался притянуть меня, двигаясь в ритме, с явным намерением прижать к себе. – Ты же так классно двигалась! Давай продолжать!

Он что, совсем неадекват? Или это тут нормальная практика – приставать к девушкам на танцполе?

Внезапно пространство вокруг, которое казалось веселым хаосом, превратилось в душную, тесную клетку. Воздуха не хватало. Его руки, взгляд, сама наглость – всё давило, голова теперь кружилась не от алкоголя, а от отвращения.

– Нет, спасибо, – выдавила я кривую, почти оскалившуюся улыбку. – Я устала.

Я резко вывернулась и буквально пробила себе путь сквозь толпу к выходу с танцпола. Пусть ищет другую дурочку, которая купится на его обаяние клубного хищника. Сердце бешено колотилось от адреналина и неприятного осадка.

И куда делась Бри?! Я окинула взглядом это бескрайнее море голов, выискивая рыжую копну волос, сверкающую под стробоскопами. Но её нигде не было. Растворилась, как одна из тех теней-официанток.

Я жадно втянула воздух и протиснулась сквозь плечи и спины, пока не оказалась в относительной тишине. К счастью, Стеф сидела на нашем месте, сгорбившись, скучающе попивая что-то оранжевое из высокого фужера.

Я плюхнулась рядом, наконец-то чувствуя, как ноют ступни и горят икры. Сердце всё ещё колотилось, будто отбойный молоток.

– Скучаешь? – выдохнула я, хватая бутылку воды и делая долгий глоток.

Она подняла на меня глаза. В них не было скуки. Там была усталость. Глубокая, знакомая грусть, которая застыла на её лице.

– Дэн сказал, что я могу не возвращаться домой, – выдавила она, пытаясь улыбнуться, но в голосе угадывался лёгкий оттенок безнадёжности.

Я чуть не поперхнулась водой, уставившись на неё:

– Что? Почему? Разве он тебя не отпустил? – злость сама вырвалась наружу, голос стал резче.

– В том-то и дело, – тихо вздохнула Стефани. – Отпустил. Мы договорились, что я вернусь в час. А потом… потом я ответила на его сообщение не сразу. Минут через десять. И началось. – Она махнула рукой, но жест был полон бессилия. – «Где ты?», «С кем?», «Почему игноришь?» Ревнует. Опять.

Я сжала её холодную ладонь в своей, пытаясь передать хоть каплю поддержки. Как же помочь тебе, милая?.. Мы все так беспомощны в этой ситуации.

– Стеф… тебе не надоело? – спросила я с болезненной настойчивостью, почти с отчаянием.

– Не начинай, Лили, – её голос дрогнул, но в нём уже звучала тревога. – Я люблю его. И отношения – это работа. Компромиссы, понимание…

Я уже собиралась возразить, но Бри опередила меня:

– К черту такую работу! – её звонкий голос разрезал полумрак, и она буквально рухнула в кресло рядом. Лицо раскраснелось от танца, глаза сверкали негодованием. – Твои отношения больше похожи на пожизненную каторгу.

Стефани скривилась, словно ей вонзили нож в грудь. Я поняла: эти слова задели её до самой глубины. Она опустила взгляд, губы задрожали. И боль в глазах подруги была видна даже сквозь полумрак клуба. Она знала, что Бри права. И это было страшнее всего.

Я придвинулась ближе, обняла её за плечи, прижалась щекой к её виску.

– Всё будет хорошо, – прошептала я на ухо, зная, что это пустые слова, но отчаянно желая в них верить. – Обязательно будет.

– Угу, – буркнула Стеф, сжимая мои пальцы в благодарность. Я почувствовала, как она прячет свои чувства, пытаясь не обременять нас.

Бри наблюдала за нами. Её обычно насмешливое выражение смягчилось. Она протянула руку через стол и лёгким касанием провела по предплечью Стефани.

– Ладно, ладно, кисейная барышня, – сказала Бри без привычной ехидцы, с редкой для неё теплотой. – Не дуйся. Я не хотела тебя обидеть. Серьёзно, я просто… не знаю, как иначе. Мы все переживаем. Но сегодня – без кислых мин, договорились? – Она улыбнулась своей самой мягкой, почти искренней улыбкой. – Просто… мы тебя любим, понимаешь? И нам тяжело видеть, как ты тухнешь.

Стефани кивнула, смахнув кончиком пальца влагу с ресниц и, словно силой, выдавила на себе улыбку.

В этот момент к столику скользнула тень – официант аккуратно поставил перед Бри свежий коктейль, дымный, с перцем чили на краю хайбола. Бри коротко кивнула в знак благодарности и снова обернулась ко мне, словно возвращаясь к привычной линии огня.

– Ну что, как тебе мой подарок судьбы? Понравился? – лёгкая улыбка играла на её губах.

– Какой подарок? – переспросила я, сдержанно сжимая губы и выпуская Стеф из объятий. – И где ты пропадала? На танцполе я осталась как дура, одна с каким-то прилипалой!

Бри дернула уголком губ, словно моя придирка казалась ей чертовски забавной, и медленно провела помадой по контуру.

– В смысле? – протянула она, щёлкнув зеркальцем и убирая его в сумочку. – Я же передала тебя в надёжные руки. – В её голосе звучала самодовольная уверенность, как будто она репетировала этот момент заранее. – Ну, Ник ведь хорош, правда?

Тот самый прилипала с танцпола, что первым делом вцепился в меня, оказался Ником? Тот самый адекватный адвокат?

– Мы с ним не познакомились, – отрезала я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна сарказма. – Я свалила сразу, как он начал распускать свои липкие руки.

– Подожди… Чего? Не верю, что он такого сделал? – Бри вскинула брови, её взгляд одновременно изумлённый и скептичный.

Я замерла, прокручивая в голове сцену. А что он действительно сделал? Пританцовывал рядом? Обнял в ритме музыки? Попытался продолжить танец? Стандартный набор клубного кавалера, ожидающий взаимности. Миллионы мужчин проделывают это каждую пятницу по всему миру. Но... это было не для меня. Моя кожа буквально сжалась от его прикосновений.

– Да ничего особенного, – сказала я, стараясь звучать небрежно, хотя внутри всё ещё бурлило. – Просто слишком нагло прижался. Без приглашения. Когда это стало нормой?

–Ну ты и зануда, – протянула Бри и фыркнула, не без театра ткнув меня ногтем в бок. И тут же наклонилась ко мне глядя с притворным сочувствием. – А если серьёзно… ну вот совсем не твоё? Ни капли? Даже внешне? Он же симпатяга!

– Бри, хватит на неё давить, – мягко вмешалась Стефани, но уголки её губ всё же дрогнули в улыбке.

Я отвела взгляд на танцпол. Пытаясь сложить в голове картинку его внешности: высокий, светловолосый, с какой-то слишком самоуверенной улыбкой. Наглой? Расслабленной? Или сразу и то, и другое? Под мигающими огнями его лицо будто расплывалось, но ощущение оставалось – что-то не то.

– Не знаю, – вздохнула я. – Всё произошло слишком быстро. Только и успела заметить, что его руки уже… где-то у меня на заднице.

– Иногда хватает секунды, чтобы понять – твоё это или нет, – мягко сказала Стефани, крутя кольцо на пальце. – Всё остальное – оправдания. – Она сделала паузу, пригубив коктейль. – Лиль, просто не мучай себя этим: нет значит нет.

Я кивнула, соглашаясь с ней. Мне нужна любовь с первого взгляда. Химия. Безумие. Наивно? Конечно. Глупо? До идиотизма. Но чёрт возьми… почему бы и нет? Мир полон романтических сказок. Почему моя не может стать реальностью?

– Ладно, жаль конечно, но не парься, – отмахнулась Бри. – К концу вечера мы тебе кого-нибудь подберём. Гарантирую, домой одна не уедешь.

– Не надо, – усмехнулась я скептически. – Сомневаюсь, что мой принц сидит где-то здесь. Если он вообще существует. Может, проще кота завести? Или сразу сорок.

– Принц, принц… – начала закатывать глаза Бри, но её перебил мужской голос за спиной:

– Брианна?

Я вздрогнула и вскинула взгляд. За её стулом стоял он. Николас. В нормальном свете, без дымки, я могла рассмотреть его ясно.

И, чёрт, Бри была права, он был красив. Высокий, с широкими плечами, но без накачанной громоздкости. Светлые, чуть вьющиеся волосы, небрежно откинутые со лба, падающие на воротник бордовой рубашки с расстегнутой верхней пуговицей. Лицо – открытое, с легкой небритостью, которая странным образом сочеталась с мягкими чертами, придавая им неожиданную мужественность. И глаза... Голубые? В полумраке сложно разобрать, но в них читалась расслабленность и... доброта? Да, именно это слово пришло в голову. Он выглядел так, будто все мировые проблемы давно решил и теперь просто наслаждался жизнью. И как я могла так сильно ошибиться?

Я ощутила его взгляд, скользящий по моему лицу, и вдруг поняла, что дыхание чуть сбилось. А Бри уже сияла, словно снова вышла на сцену:

– Ник! Вот ты где. Садись! – бодро подтолкнула она свободное кресло рядом, будто всё происходящее было заранее спланировано.

Он почесал затылок и на секунду уверенный мужчина сменился растерянным парнем.

– Я, вообще-то, хотел пригласить вас за наш столик, – сказал он, его голос оказался глубоким и спокойным, без показного давления. – У меня там друг остался, в вип-комнате. Музыка тише, можно поговорить.

Бри бросила на нас быстрый вопросительный взгляд. Мы с Стеф синхронно покачали головами. Вип-комната? Среди незнакомых мужчин? Когда алкоголь наконец начал действовать? Нет уж.

– Зови его сюда, лучше, – весело отрезала Бри. – Тут и музыка классная, и атмосфера. Намного живее, чем в каком-то затворничестве.

Николас лишь улыбнулся, не настаивая.

– Хорошо, – кивнул он и удобно устроился в свободном кресле между мной и Бри. Достал из кармана смартфон и быстро набрал сообщение.

– Знакомьтесь, – Бри повернулась ко мне и Стефани. – Это мой новый друг, Николас. А это, Ник, мои лучшие подруги и свет очей моих – Стефани и Лилия. – Она сделала паузу и ткнула пальцем в бок Николасу, который от неожиданности чуть не уронил телефон. – И впредь не распускай руки при знакомстве, молодой человек! Наша Лилия барышня строгих правил!

Николас поднял на неё взгляд, затем на меня. В его глазах читалось искреннее смущение и даже вина. Он осторожно протянул руку через стол, движение было мягким, без прежней напористости.

– Извини, пожалуйста, – тихо сказал он, не отводя взгляд. – Я правда не хотел тебя напугать или навязываться. Просто… ты очень красиво танцевала. И да, очень рад познакомиться. По-человечески.

Он чуть дернул уголком губ, словно боялся показаться глупым, и это только усиливало его искренность. Ник был слишком мил. И этот контраст – между осторожной вежливостью и прежней наглостью на танцполе сбивал меня с толку. Где настоящий? Застенчивый мальчишка или уверенный хищник? Или я просто слишком остро реагирую?

– Взаимно, – сказала я и протянула руку. Его рукопожатие было тёплым и крепким. И не знаю, что за магия была в этих глазах, но в них светилось любопытство… и, кажется, уважение.

Николас повторил тот же жест со Стефани. Он протянул руку с той же открытой, располагающей улыбкой. Она вежливо ответила, но нарочито повернула ладонь так, чтобы обручальное кольцо блеснуло. Мужчина лишь слегка кивнул, отметив это движение, без малейшей тени разочарования.

– Итак, – я откинулась в кресле, чувствуя тепло маргариты и лёгкий азарт от нового знакомства. – Чем ты занимаешься, Ник?

Бри кинула на меня быстрый взгляд и едва заметно подмигнула.

Николас рассмеялся – лёгкий, приятный смех, почти музыкальный.

– Я думал, Бри уже всё тебе рассказала, – пожал плечами он, движения плавные, без спешки. – Я адвокат. Уголовное право.

– Защищаешь преступников? – Спросила Стеф, и в голосе проскользнула лёгкая, почти неосознанная брезгливость.

Ник не смутился. Его улыбка стала чуть серьёзнее, он повернулся к ней.

– Не совсем так. – Сделав глоток тёмного пива, словно давая себе паузу, он продолжил: – Я защищаю людей. Кто-то виновен, кто-то нет. Решает судья. Моя работа – следить, чтобы обвинение действовало по закону, чтобы права не нарушались, чтобы у человека был шанс. Даже если он виноват, у него есть право на защиту.

– Хм, звучишь как учебник, – заметила Бри, лениво вертя трубочку и внимательно наблюдая за мной. Её взгляд говорил: «Ну же, сделай шаг».

Он лишь улыбнулся ей краем губ и вернул взгляд ко мне.

– Выходит, ты – защитник слабых и гроза прокуроров? А в свободное от спасения мира время чем занимаешься? – Я улыбнулась, будто поддразнивая его. Бри тут же кивнула моему очевидному флирту, одобряя.

Он рассмеялся.

– Гроза прокуроров – это громко сказано. Чаще – зануда с кипой бумаг. Но в свободное время… стараюсь не говорить о работе. Предпочитаю хорошую компанию и интересные беседы. Как, например, сейчас.

Он хотел добавить ещё что-то, но вдруг отвлёкся и улыбнулся шире:

– А вот и мой друг! – кивнул в сторону приближающейся массивной фигуры. – Девушки, знакомьтесь, это Грег.

– Всем привет, – буркнул мужчина, пододвигая тяжёлое кресло с соседнего столика. Его появление ощущалось почти физически – воздух будто пересытился тестостероном. Коренастый, смуглый, с квадратной челюстью, футболка натянута на плечи так, что ткань будто едва выдерживала нагрузку.

– Оу, Грег! – Бри тут же оживилась, глаза засияли чисто кошачьим интересом. Она легко коснулась его руки, будто случайно, проверяя бицепс. – Дай угадаю, ты живёшь в зале? Фитнес-тренер, да?

Грег машинально напряг руку. Мышцы под тканью вздулись, будто скульптурные булыжники, и он ухмыльнулся криво, наслаждаясь производимым эффектом.

– Нет, – хрипло ответил он. – Я мент. Оперативник.

Бри кокетливо фыркнула, все ещё играя пальцами с его рукой.

–Полицейский и…а-адвокат. Интересный дуэт. Особенно с учётом ваших профессиональных… противоречий?

Грег дернул уголком губ, ухмылка стала хищной, почти угрожающей.

– Противоречия? Мягко сказано. Я ловлю, а он отпускает. – Он сделал глоток пива, не отводя взгляда от Бри. – Отличный баланс, правда?

В этот момент к столику пробрался шаткой походкой какой-то парень с бокалом над головой. Он задел плечо Бри, и та чуть не расплескала свой коктейль. Грег мгновенно выпрямился, став непробиваемой преградой между нами и проходом. Парень буркнул что-то нечленораздельное и ретировался. Грег снова сел, как ни в чём не бывало, даже не моргнув.

Ник усмехнулся, слегка наклонившись вперёд:

– На самом деле, наша дружба – это довольно забавная история. Я только что выиграл дело. Добился оправдания клиента по серьёзной статье. Доказательств почти не было и судья вынес оправдательный приговор.

Грег хрипло фыркнул:

– «Почти не было»… Да он был виновен по уши. Я его месяцами пас, а этот тип всё развернул всё так, будто это я идиот.

– И после приговора, – продолжил Ник игнорируя друга, – он шёл ко мне в коридоре суда с лицом «сейчас вырву тебе глотку».

– Так это у вас романтика такая? – перебила Бри, прищурившись. – Сначала дерёмся, потом дружим? Мужчины, вы вечно всё усложняете.

Ник рассмеялся и кивнул:

– Почти. Тогда мы реально чуть не сцепились. Но жизнь снова сталкивала нас: одни и те же дела, одни и те же люди. Ругались, спорили… и постепенно привыкли друг к другу.

Грег сделал глоток пива и хмыкнул:

– Привыкли? Я хотел расквасить тебе лицо ещё раз, когда ты предложил мне работу.

Я вскинула брови:

– Оу, работу? Какую такую работу адвокаты раздают операм?

Ник закашлялся и отвёл взгляд:

– Длинная и скучная история. Расскажу потом как-нибудь, при случае.

Я заметила, как он под столом слегка пнул Грега. Тот ухмыльнулся криво, но промолчал. Атмосфера вокруг стала плотной, почти осязаемой, как сигаретный дым. Странно…

– А потом, – Ник быстро вернул тему, – мы оказались в баре. Каждый вроде как праздновал своё: я – оправдание, он – злость. Выпили… много. И вдруг поняли, что спорить друг с другом проще, чем с остальным миром. С тех пор так и держимся.

– Великолепно, – вздохнула Бри с театральной драмой. – У нас с девчонками всё проще. Поболтали, поплакали, посплетничали – и вот мы лучшие подруги. А вам обязательно нужно пиво, кровь и угрозы.

Грег чуть улыбнулся краем губ, явно довольный её сарказмом. Пальцы постучали по бокалу, взгляд пробежал по залу.

Ник закатил глаза:

– И так всегда. Сидим с красивыми девушками, а у тебя голова работает, будто ты на смене.

– Ну а что? – буркнул Грег. – Профессия. Это не выключается.

Я тоже машинально оглянулась, вторя Грегу. Бас бил в грудь, люди танцевали, свет мигал, сбивая ощущение времени. В этой круговерти Стефани сидела отдельно, молчаливая, погружённая в свои мысли. Она вдруг наклонилась вперёд, и её слова пришлось ловить сквозь гул музыки:

– Грег, – тихо, но настойчиво произнесла она. Глаза её были сосредоточены на оперативнике, в них читалась тревога. – Можно задать тебе один вопрос? По работе… неофициально?

Грег медленно перевёл взгляд на неё.

– Обычно я не болтаю о работе вне работы, – низко произнёс он. – Но спрашивай. Посмотрим, что скажу.

Стефани замялась, покусывая губу. Пальцы нервно теребили кольцо, и на мгновение она показалась крошечной на фоне клубного гама.

– Просто… в последнее время стало немного страшно. Эти истории в интернете… девушки, которые пропадают, а потом их находят… – она сглотнула и отвела взгляд. – Мертвыми. Это маньяк?

Мы с Бри переглянулись. Грег нахмурился, но молчал, оценивая слова Стефани, словно решал, что можно сказать, а что лучше приберечь для себя.

– Следствие ведется, – отрезал он, и голос стал холодным, как сталь. Он поставил кружку на стол с глухим стуком. – Пока нет подтверждённых доказательств, что это один и тот же преступник. А спекуляции в интернете – это не источник. Не бери дурного в голову. Ребята работают. Поймают того, кто это сделал. Если он есть. – Его взгляд упёрся в Стефани, прямой и бескомпромиссный.

– О, прекрасно! – протянула Бри, хлопнув ладонью по столу. – Коктейли, музыка и ещё маньяки в комплекте. Спасибо, Стеф, ты умеешь создать настроение. – Она закатила глаза и махнула рукой официантке:

– Давайте ещё текилу! Мне сегодня точно не хватает градуса, чтобы слушать такие ужасы.

Её голос перекрыл гул музыки, смех за соседними столиками подхватил ритм, но у нас повисла густая пауза, словно клуб на мгновение затаил дыхание перед напряжением, которое принесла Стефани.

Ник коротко кашлянул, пытаясь разрядить обстановку:

– Давайте сменим тему, – сказал он мягко, но уверенно. – Слишком мрачная она для такого вечера.

Я наклонилась к Стефани, чувствуя, как по спине пробежал лёгкий холодок:

– Что за убийства?

– Потом расскажу, ладно? – шепнула она, съёживаясь под одновременно гневным взглядом Бри и суровым молчанием Грега.

Ник сделал вид, что ничего не произошло, и принялся развлекать нас байками из суда. Он заказывал мне напитки, интересовался, не замёрзла ли я под кондиционером, пытался незаметно приобнять или лишний раз прикоснуться. И всё бы ничего. Вежливый, приятный, словно специально выдрессированный для маминой гордости. Но каждая его шуточка – чуть в сторону пошлости, чуть мимо такта – скрежетала по моим нервам, как ложка по тарелке. Он был полной противоположностью моему идеалу из романов: не буря, не опасность, а надёжный, уютный… диван. На котором так удобно заснуть. И от этого становилось до жути скучно.

Пока он вдохновенно рассказывал про своего клиента и ручного хорька по кличке Бублик – я слушала лишь вполуха. Взгляд сам блуждал по помещению, ловя детали.

Бри, сняв туфли, устроилась напротив Грега и закинула ноги ему на колени. Пальцы её играли со складками его чёрной футболки, а Грег – каменный, непоколебимый оперативник – сидел неподвижно. Но в его колючих глазах мелькало лёгкое удивление. Бри действовала как опытный сапер, шаг за шагом разминируя его угрюмость. Мастерство! Она могла бы покорить Эверест одним томным взглядом, Грег точно обречён.

– …и ты меня слушаешь? – Николас слегка коснулся моей руки. Тепло по коже вызвало лёгкий озноб, и я почувствовала, как внутренне напряглась.

– Да-да, конечно! – я резко повернулась к нему, стараясь выглядеть максимально заинтересованной. – Хорёк Бублик… и судья… невероятно! – Я сглотнула, лихорадочно пытаясь вспомнить, что он там рассказывал. То ли Бублик укусил прокурора за палец, то ли я уже сама додумала? Алкоголь путал карты, а мысли ускользали, как маленькие котята, которых невозможно поймать.

Николас сиял так, будто каждый мой жест, каждая реплика были для него маленьким праздником. Он ловил моё внимание, будто это было самое ценное в мире, и мне одновременно хотелось смеяться и раздражаться.

– Ну так вот, – оживился он, глаза блестят, а голос звучит легко и заразительно, – прокурор потом подал жалобу! Из-за хорька! Представляешь? Административное нарушение за оскорбление представителя власти… зубами!

Я кивала, стараясь не смотреть на Бри. Она уже шептала что-то Грегу, а его уши вспыхнули, это было заметно даже в полумраке клуба. Стефани сияла, словно ёлка на Новый год, её телефон мигнул очередным сообщением: «Любимый муж».

Дэн… фу. И пока я смотрела на Стеф, сердце непроизвольно сжалось. Но вместе с этим проснулась странная, тёплая дрожь – желание, которое я отчаянно старалась не замечать. Подперев щеку ладонью, я мечтательно уставилась на Николаса, почти не слушая его, погруженная в свои мысли. Мне хотелось, чтобы кто-то заставил меня так же сиять… кто обладал бы для этого достаточной силой. Но это точно не Ник.

– Девочки! – Стефани вскочила, её лицо засветилось облегчением и радостью. – Дэн подъехал! Я домой. Вас подбросить? – Она смотрела на нас с таким ожиданием, будто предлагала билет на тропический остров.

В груди щёлкнула горечь. Значит, они помирились. И цена этого мира читалась в её покорно-счастливых глазах.

– Да! Я тоже устала! – почти выкрикнула я, хватаясь за возможность сбежать. – Бри, ты с нами?

Бри лениво подняла глаза. Её рука лежала на животе Грега, пальцы чуть дёргались, играя с тканью.

– Я сама доберусь, пупсики, – протянула она, сладко потянувшись, как кошка. – У меня тут… дела.

Её взгляд пробежал по Грегу, который делал вид, что изучает потолок. Но уголки его губ предательски дрогнули, и мне показалось, что он уже вычислил, где Бри планирует спать этой ночью.

– Будь осторожна, – я чмокнула Бри в щёку. С Грегом, при всей его угрюмости, чувствовалось безопаснее, чем с кем-либо ещё. Но всё равно…

В тот момент Николас тут же выпрямился:

– Я могу тебя подвезти. Машина у меня рядом.

Нет, только не это. Ещё час его мягких шуток – и я либо усну прямо на тротуаре, либо меня стошнит. Господи, а вдруг он решит поцеловать?

– Ой, не утруждайся! – легко отмахнулась я, – ты же тоже пил. Не по-адвокатски нарушать ПДД, да?

Он поморщился, но не отступил:

– Тогда хотя бы провожу до машины. Здесь темно, а ты на шпильках… – снова потер затылок, фирменный жест, который почему-то теперь раздражал меня больше, чем следовало. Слишком навязчивый.

Отказываться уже было странно. И был риск словить укор от Бри.

– Ладно, – вздохнула я, стараясь звучать непринуждённо. – Только до машины.

Мы вышли на улицу, и клубная духота осталась позади, уступив место резкому сентябрьскому воздуху. Я вздрогнула в пиджаке, который вдруг показался слишком лёгким, почти бумажным. Николас оказался слишком близко, навис своей внушительной высотой. Чтобы встретиться с его взглядом, пришлось задирать голову – шея заныла. Что я там говорила про рост парней? Забираю назад. Смотреть на него было всё равно что сидеть в первом ряду кинотеатра.

– Я был очень рад познакомиться, Лилия, – сказал он тихо и его дыхание рассыпалось белым облачком. – Может, как-нибудь… пообедаем вместе? Без клубов, танцев и хорьков? – Он снова попытался пошутить, и снова промахнулся.

– Посмотрим, – я выдала самую солнечную улыбку. Без даты, без места, без намёка на «может быть». Зачем давать шанс мужчине, который не зажёг искру? Хороший, надёжный, родители одобрили бы… но душа требовала вулкана, а не тёплого источника.

Николас сунул руку в карман и достал почти бархатную, бордовую визитку.

– Напиши мне, ладно? – протянул её. – Это мой личный номер. – Улыбка была рассчитана на интимность, хотя чуть смущённая.

– Ладно, – кивнула я, забирая визитку в карман, где она обречённо затеряется.

Фары внедорожника Дэна мигнули холодным сигналом – пора.

– Меня зовут, – выдохнула я, чувствуя облегчение. – Спасибо, что проводил.

– Погоди! – Николас шагнул ещё ближе. Его руки тяжело легли на мои плечи, смешав цитрусовый парфюм с запахом пива. Он наклонился, и я резко отвернулась. Его губы шлёпнулись на щёку – влажно, неловко.

Я отпрянула, чувствуя, как щека пылает не от поцелуя, а от раздражения. Хотелось вытереть её рукавом.

– Извини, я не… – начала я, но слова застряли где-то между горлом и мыслями. Что тут говорить? «Не хочу»? «Не тянет»? Или просто «уйди»?

– Я понял, – сказал он, отпуская плечи. Улыбка была натянутая, глаза с лёгкой досадой. – Доброй ночи, Лилия. Напиши.

И вот что он понял? Что я стесняюсь? Что он не в моём вкусе? Что я «строгих правил»? Он явно не понял главное: его доброта и забота – не ключ к моим дверям. Моё «стоп» требовало динамита, а не аккуратного стука.

Я махнула на прощание, не оглядываясь, и плюхнулась на заднее сиденье к Стеф и Дэну. Тёплый салон и их напряженная тишина стали моим временным убежищем – островком, где можно выдохнуть, наконец, без улыбок, без «будь вежливой», без ожиданий.

***

Бри вертелась вокруг меня, как вихрь, а я пыталась уследить за её руками, словно за неуловимыми тенями.

– Надень что-нибудь аппетитное, – сказала она, заглядывая в мой шкаф.

– Аппетитное? – я распахнула дверцу шире, обнажив ряды платьев в выцветших пастельных тонах – будто гардероб какой-то скромной викторианской гувернантки.

– Вот это! – Бри вскрикнула с торжеством и протиснулась между мной и дверцей. Её рука нырнула вглубь и извлекла красное платье. Обтягивающее, с разрезом до бедра, которое обещало довести до греха. Купленное в припадке безумия и давно забытое. Ткань неприятно скрипнула в пальцах. Чем я тогда думала, когда решилась купить это?

Бри тут же превратила меня в марионетку, не давая возразить. Ловкие, безжалостные руки рисовали на моём лице её собственное отражение – губы ярче, скулы острее, глаза шире, прорезанные её фирменными стрелками кошачьего взгляда. Волосы, обычно свободные, оказались закованы в сложную конструкцию локонов. Платье она натянула рывком, застегивая молнию так, что ткань впилась в тело и перехватила дыхание.

Я взглянула в зеркало и не узнала себя: на меня из отражения смотрела одновременно жалкая копия Бри и её демоническая версия, нависавшая сзади, сиявшая, как огонёк искушения, и словно наблюдавшая за мной со спины.

– Он будет в восторге, – прошептала она, и от её голоса по спине поползли мурашки. – Абсолютно сойдёт с ума.

Он? Но не успела я задать вопрос вслух, как тревога, холодная и липкая, заползла под рёбра. Я чувствовала себя под действием сильнодействующего наркотика: мир помчался куда-то, а я отчаянно цеплялась за края реальности, не успевая понять, что происходит.

Я моргнула – и мир тут же замер. И тогда я увидела его. Николас. Он сидел у окна, словно специально выжидая меня.

Его взгляд нашёл меня сразу, будто расстояния не существовало. Обычно мягкий, теперь он прожигал меня с хищной настойчивостью. Каждое моё движение он отслеживал, словно я была добычей в капкане. Казалось, ещё миг – и этот «милый парень» сорвётся с цепи, разорвав маску.

– Ты так прекрасна, – голос был шелковистым, но под ним звенел металл.

Он помог мне сесть, и его губы случайно коснулись моего запястья. Лёд и влага одновременно.

– Как жертва перед капищем. Совершенная в своей обречённости.

Я машинально улыбнулась, хотя внутри всё сжалось в ледяной ком. Что происходит? Кто этот человек?

– Ты всегда так… оригинально флиртуешь? – Я сделала глоток из своего бокала. Вино обожгло горло, а нож в его руке поймал свет люстры, рассёк стейк, отбросив блеск прямо мне в глаза. На секунду я ослепла, а затем мне показалось, что мясо сочится кровью.

– Только с избранными, – ответил он, улыбка обнажила слишком белые, слишком ровные зубы. – Кстати, я заказал тебе десерт. Хочешь начать со сладкого? – Он двусмысленно поиграл бровями и его взгляд скользнул по разрезу на моём платье.

Я не успела даже возмутиться, как официант поставил передо мной тарелку. И я едва сдержала стон: торт. Цвета запекшейся крови, крем густой, почти того же оттенка, прослойка черного алого конфитюра, словно сгустки. Сверху – увядшие лепестки красных роз, как содранная кожа. Запах сладкой гнили ударил в нос.

– Спасибо, но… я не люблю сладкое, – резко отодвинула тарелку, поёживаясь от неконтролируемой брезгливости.

– Жаль, – он перегнулся через стол, и я увидела свои искажённые отражения в его зрачках. – А я обожаю. – От его взгляда по спине прокатились капельки пота – каждое слово, каждый жест были пропитаны скрытым подтекстом.

Он протянул руку и попытался прикоснуться к моему лицу ладонью, но я резко подскочила, как ошпаренная.

Резкий толчок коленями о столешницу – и стул грохнулся. Все посетители обернулись мгновенно, будто их дернули за невидимую нить. Но это были не люди. Пустые маски, глаза без искры жизни. Даже если я закричу – они останутся фоном. Здесь что-то не так.

– Мне пора! – выдохнула я, хватая сумочку.

– Уже? – Его рука зависла в воздухе, будто всё ещё хотел завершить задуманное. – А я приготовил сюрприз.

И в следующую секунду он уже был рядом. Его пальцы впились мне в руку выше локтя – стальной захват, не оставляющий сомнений в его силе. Он поволок меня вглубь ресторана: мимо кухни с шипящими сковородами, мимо равнодушных официантов, к неприметной двери, которая жутко напоминала ту лестницу в Бархате. И ведь я сама хотела узнать, что там…

Запах пыли, старой кожи и сырого дерева ударил в нос. Среди ящиков с вином стоял выцветший чемодан. Николас щёлкнул замками, крышка с глухим стуком откинулась, и внутри… куклы. Фарфоровые. Безупречно ужасные.

Они смотрели на меня пустыми глазницами, лица идеально гладкие, платья из пожелтевшего кружева словно застыли в вечности. Сердце пропустило удар.

Каждая складка ткани, каждый крошечный бантик, трещинки на белом фарфоре – всё было до жути живым и одновременно мёртвым. Казалось, ещё миг – и одна из них моргнёт. Или улыбнётся.

Глаза… точнее, их отсутствие. Пустота, холодная и безжалостная, словно всасывала взгляд, тянула внутрь. Там не было ничего – ни жизни, ни смерти. Только зияние, пустое и зловещее.

– Моя коллекция, – дыхание Николаса обожгло шею. Рука сжала талию, прижимая к своему телу с силой. Я почувствовала его возбуждение сквозь тонкую ткань платья. – Они напоминают тебя. Хрупкие. Прекрасные в своей недолговечности.

Я рванулась вперёд с криком. Развернулась и спиной ударилась о шаткую полку. Мир замедлился. Бутылки с тёмным содержимым – начали падать. Одна. Вторая. Целый каскад. Звон стекла заполнил тишину, смешавшись с моим криком.

Вино хлынуло на пол, густое, пахнущее железом. Оно заливало плитку, ящики, мои ноги. Брызги летели на лицо, на руки, на платье, превращая его в окровавленную тряпку.

Я задыхалась, стоя в луже стекла и кровавой жидкости. Она липла к коже, а в осколке у ног отражалась моя бледная, искажённая тень – глаза полны паники, платье в лохмотьях. Жертва на месте преступления.

Не оборачиваясь на Николаса и его жуткую коллекцию, я рванула к чёрному выходу, отмеченному зелёным светом аварийной таблички.

Дверь со скрипом распахнулась, и меня буквально выкинуло в тёмный, вонючий переулок. Холодный воздух бил по лицу, пахнул мусором и приторным запахом пролитого вина, будто оно преследовало меня.

Я бежала босиком. Мусор и стекло впивались в подошвы, но боль казалась далёкой, заглушённой бешеным стуком сердца в висках. Улица то сжималась, то расширялась, фонари то приближались, то убегали, как в кошмарном сне. Слёзы жгли глаза, смешиваясь с липкими брызгами на щеках.

Родной двор. Фонари прыгали по стенам, отбрасывая зыбкие тени. Под одним из них стоял мужчина. Слишком неподвижный, словно тень, решившая обрести тело. Прислонившись к столбу, руки в карманах худи, он смотрел на меня. Взгляд скользнул по ногам, забрызганным кровью… Или это все таки было вино?...

– Кто ты? – мой голос срезался хриплым эхом, растворившись в ночи.

Он не ответил. Медленно, нарочито лениво, достал сигарету и щёлкнул зажигалкой. На мгновение пламя осветило сильные пальцы, резкий изгиб скулы под капюшоном – а затем лицо вновь утонуло в клубах дыма, как будто никогда и не существовало.

Он снял капюшон – и там было только это. Дым. Густой, тягучий, едкий. Раньше я находила в курении странную притягательность… но сейчас он жёг лёгкие, впивался когтями в горло, пах гарью и чем-то древним, тленным. Я закашлялась, слёзы жгли глаза, дыхание рвалось на куски.

– Тот, кого ты жаждешь, – его голос низкий, хриплый, как будто исходил одновременно из его рта и из клубов дыма вокруг. – Беги. Пока не поздно.

Он снова затянулся. Кончик сигареты вспыхнул алым огнём, и я заметила его руку. Пальцы. Шрам – белёсая борозда через костяшки, как отметина давнего насилия.

Внутри, сквозь страх и удушье, прорвалось другое чувство. Манящее. Гипнотическое.

Тот, кого я ищу? Хаос, сила, безумие – обретшее форму?

Я сделала шаг вперёд. Рука сама собой потянулась – разогнать дым, увидеть лицо…

– Не надо, – его предупреждение прозвучало мягко, но решительно, без намёка на выбор. Он выдохнул, и дым обвалился на меня волной – плотной, горячей. Я снова закашлялась, согнулась пополам, глаза резало, дыхание рвалось.

Когда, задыхаясь, я наконец смогла открыть глаза, передо мной была пустота. Только мигающий фонарь, прыгающие тени и запах – горький, как полынь, пронзительный, как пепел от костра.

Он растворился. Будто его и не было.

Что это было? Куда он исчез?

Я стояла под фонарём, вцепившись взглядом в тьму переулка. Дрожь пробегала по коже, скользя под лохмотьями платья. Воздуха не хватало, каждый вдох резал грудь.

Я втянула его судорожно, рвущимся глотком…

И в этот момент почувствовала прикосновение. Сзади.

Чья-то ладонь вцепилась под челюсть, запрокидывая голову вверх – властная, не оставляющая ни вздоха, ни шанса.

А следом – скользнуло нечто холодное. Тонкая грань стали прошла по горлу, будто размечая место будущего разреза…

…Я проснулась от собственного крика, вцепившись в подушку так, что пальцы онемели. Сердце стучало где-то в горле, холодный пот стекал по вискам.

–Это всего лишь сон, – прошептала я, вбивая слова в себя, будто они могли вытолкнуть остатки дыма и липкий след страха.

Сбросив одеяло, я подошла к окну. Распахнула створки настежь, высунулась по пояс, жадно вдыхая. Холодный, влажный воздух ударил в лицо, обжёг кожу и прочистил лёгкие. Дыхание постепенно выровнялось. На горизонте сквозь серые тучи медленно пробивался тусклый розовый свет.

Ложиться обратно было бессмысленно. Тело дрожало от адреналина, мысли скакали, как огненные искры. Взгляд зацепился за мольберт у стены, за засохшие пятна краски, брошенные кисти. Я подтащила его к окну, натянула чистый лист и – без плана, без раздумий – начала мазать краску.

Он. Мужчина из-под фонаря. Тяжёлый силуэт в дыму, капюшон, рука с сигаретой. Белый шрам на костяшках. Каждая линия возвращала его всё ближе, и от этого по спине пробегала колючая волна мурашек.

Я работала яростно, втирая в бумагу индиго и черный, забрызгивая лист кармином, будто сама пыталась выкурить этот образ наружу. Мир сузился до кончика кисти. Утро растворилось – остался только он.

Я вздрогнула, когда в дверь постучали. Сердце дёрнулось, кисть соскользнула и оставила грязное пятно.

Щёлкнул замок. Дверь медленно приоткрылась.

Я напряглась, дыхание сжалось в груди… и тут же узнала рыжую макушку.

– Господи, ты напугала меня до чертиков!

– Я думала, ты ещё спишь… – Бри протиснулась внутрь, нырнув в комнату без малейших церемоний. На ней висела слишком большая мужская толстовка, а из-под неё выглядывало вчерашнее платье – смятое, будто на нём катались по асфальту. Волосы спутались, макияж предательски поплыл, а в руках она держала туфли и куртку, как трофеи после ночного рейда.

Я прыснула в руку:

– Ну и видок у тебя… тебя что, вынесли с клуба вместе с мусорными пакетами?

Бри фыркнула и захлопнула дверь бедром.

– Нет, я всю ночь пробыла у Грэга. Поспала часа два и сбежала, прихватив его толстовку. – Она стянула с себя трофей и тут же поморщилась. – Правда, её стоит постирать. Слишком много… тестостерона.

Она театрально передёрнула плечами и тут же полезла в мой шкаф, будто знала дорогу вслепую. Только заметив мой взгляд, вдруг остановилась и, что удивительно, смущённо улыбнулась. Такое бывало с ней редко. Будто не у меня в комнате оказалась, а в чужой квартире, где не знала правил игры.

– Ты же не против, если я приму душ? – спросила она, уже держа в руках моё большое банное полотенце. – А потом пойдем и растрясем вчерашний мини-банкет. Ну и мозги проветрим.

– Конечно, – кивнула я. Как будто ей вообще был нужен мой ответ.

Через минуту за дверью ванной загрохотала вода, и над всем этим зазвучало её пение. Если это можно так назвать. Больше похоже на хор кошек, сцепившихся на крыше.

Подойдя к кофемашине, я достала две чашки, сварила латте и, заранее зная привычку подруги к «чему-нибудь для бодрости духа», щедро плеснула в одну из них амаретто.

Оперевшись на стойку, я снова взглянула на мольберт. Мужчина из сна наблюдал за мной из полумрака, словно живой. Белый шрам на костяшках бил по глазам – слишком резкий, слишком притягательный. Чёрт возьми, он был хорош. Образ вгрызался в сознание, заглушая даже вопли Бри. Я перевела взгляд на дверь ванной, где подруга брала особенно высокую ноту, и невольно усмехнулась.

Брианна. Моё личное солнце и одновременно ожог. Сколько раз она вытаскивала меня из мрака – и даже сейчас, своим фальшивым пением, разгоняла остатки сна. С ней невозможно быть на равных – рядом с ней либо растворяешься, либо горишь.

Мы встретились в школе: я – тихая тень за парой, почти незаметная. Она – вихрь. Смех, разносившийся по коридору, рыжие волосы, глаза с искрами. Все смотрели на неё, и я тоже. И каким-то чудом она втянула меня в свою орбиту. Первые сигареты за гаражами, дешёвое вино, ночные побеги – всё это было с ней. Я оставалась тихой тенью, но рядом с ней впервые почувствовала, что дышу.

Годы только усилили её сияние. Рыжие волосы горели настоящим пламенем, янтарные глаза цепляли намертво. Фигура – результат фанатичных тренировок и салонов. «Я – лучшая инвестиция», – любила повторять она, вкладываясь в себя так, будто строила храм. И нельзя было отрицать: эта инвестиция окупалась сторицей.

И вот – ничего не изменилось. Стоило ей появиться, и всё вокруг снова казалось вращающимся вокруг неё.

Дверь ванной распахнулась, выпустив облако пара, будто я держала сауну у себя в квартире. В дымке появилась Бри, сияющая и самодовольная, как всегда.

Она двигалась с кошачьей грацией, одной рукой придерживая полотенце на голове, а другой – едва сдерживая второе вокруг тела.

– Уфф, ожила! – плюхнулась она на диван с кружкой кофе, поджав ноги. Полотенце тут же предательски съехало, но Бри лениво поправила его, ни капли не смутившись. Янтарные глаза прожгли меня взглядом.

– Ты выглядишь так, будто ночь у тебя была куда продуктивнее. Что случилось? – Она сделала глоток, не отрывая от меня взгляда. – Или кто?

– Ничего такого, о чем стоило бы рассказывать, – пробормотала я, отворачивая взгляд к окну. – Просто плохо спала. – Я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась слабой. – А ты как? Грег выжил после ночи с ураганом по имени Брианна?

Она фыркнула, ставя чашку с грохотом на стеклянный столик.

– Он оказался крепким бойцом, – с хищной усмешкой произнесла Бри, – занимались сексом почти всю ночь. Очень даже хорошо. – Она мечтательно потянулась и тут же резко сменила тему. – Ты уже написала Нику? Куда он тебя зовёт? И что наденешь? – глаза заискрились азартом.

Я поёжилась, словно сквозняк пронёсся по комнате, хотя окна были плотно закрыты. Холод ножа, запах гари, липкие пятна на коже – воспоминания рвались наружу, царапая изнутри, едва не прорвав тонкую оболочку моей нормальности.

– Да… Ник… – выдохнула я, уставившись на мольберт, будто он мог стать щитом. Стоит ли рассказывать ей про куклы, вино-кровь, тот жуткий десерт? Нет. Она решит, что я тронулась. – Знаешь, он, наверное… не в моём вкусе.

– Не в твоём вкусе?! – Воскликнула ошарашено Бри. – Ты что, рехнулась? Он же бог в костюме: красавец, юрист, холостяк, и явно готов сдувать с тебя пылинки! – Она встала и подошла ближе, ставя пустую чашку на стол с такой силой, что ложка задребезжала. – Ты понимаешь, какой это шанс? Таких мужчин в природе мало, и половина уже жената!

Я смотрела на неё снизу вверх, стараясь изобразить на лице максимальное подобие виноватого щенка. Честное слово, ещё чуть-чуть – и заскулю.

– Он слишком… настойчив, – пробормотала в оправдание я. – И эти его шуточки… Мы просто разные. Ни химии, ни физики. Просто ноль.

– Ох, детка… – протянула она, и в её голосе вдруг заблестели нотки снисходительного терпения, будто она говорила с глупым, но любимым ребёнком. Мягко улыбнулась, лениво откинувшись на столешницу. – Ты могла бы просто расслабиться с ним. Приятно провести время. Не обязательно сразу ввязываться в вечную любовь и белое платье! – Бри лениво махнула рукой, как будто отгоняла свадебных голубей. – Получи удовольствие! Живи здесь и сейчас!

В её мире с мужчинами всё было просто, как дважды два. Они были развлечением, способом убить время, насладиться телом и получить выгоду. Серьёзные романы случались редко: вместо них у Бри была целая армия любовников, объединённых одной целью – постелью. Стоило кому-то начать звать её на свидания, дарить цветы «просто так» или, упаси бог, заикнуться о чувствах – связь мгновенно обрывалась. Хотя подарки… подарки оставались. Даже сейчас на её изящных мочках ушей сверкали бриллиантовые капли – явно не по карману обычной владелице салона красоты.

Я задержала взгляд на её ушах, чуть усмехнулась и медленно подняла глаза к её лицу, пытаясь уловить хоть каплю того её огня, который всегда жёг меня изнутри.

– Я не стану рассыпать свои звёзды по чужим небесам. Пусть найдётся тот, чьё созвездие вспыхнет рядом с моим. А Ник… он просто другая галактика, – процитировала я чей-то пост в инстаграме, иронично и чуть устало.

Я знала: такие «философские вбросы» доводят Бри до скрежета зубов. И не ошиблась.

– Милая, – её янтарные глаза вспыхнули, – философия начинается там, где заканчивается смелость снять трусы. Все эти «галактики» – это не романтика, а упаковка для страха. Страха рискнуть. Страха ошибиться. Страха получить кайф! – Она ткнула пальцем в грудь, но без злости, с озорной ухмылкой. – Жизнь коротка, Лили. Не усложняй.

Мы уставились друг на друга – я с моей наивной романтикой, она с циничным прагматизмом. И вдруг обе расхохотались: над абсурдностью диалога, над собой, над тем, как мы разные, и как всё равно неразлучны.

Бри резко шагнула ко мне, обняла за плечи и прижалась носом к моим волосам. Тепло её дыхания щекотало шею. Я невольно расслабилась, позволив себе на миг уткнуться в её силу.

– Ох, Лили, – прошептала она, и в её голосе не было ни капли иронии. – Я верю, что твоя жизнь сложится так, как ты мечтаешь. Искренне верю. Никогда не отчаивайся, – сжала меня чуть сильнее. – Но и не смей сидеть, сложа руки, пока твой «принц на драконе» свалится с неба. Иногда… иногда его нужно найти. Или поймать. – Она чмокнула меня в макушку. – А я всегда помогу.

Я осталась сидеть на барном стуле, не двигаясь, вслушиваясь в её горячую, стремительную речь. Такие мгновения искренней, не прикрытой цинизмом поддержки от Бри для меня были дороже золота. Они напоминали, что под ярким лаком её инвестиций бьётся настоящее, преданное сердце подруги.

На глаза навернулись слёзы, хотя я отчаянно пыталась их сдержать.

– Спасибо, – прошептала я, удерживая голос. – Ты даже не представляешь, как для меня важны твои слова.

Бри отстранилась, привычно потрепав меня по волосам – её нежность всегда граничила с лёгкой грубостью. Затем, словно щёлкнув переключателем, она принялась переодеваться, и снова в комнате поселилась энергия, которую было невозможно игнорировать. Я глубоко вздохнула, пытаясь поймать этот заряд и прикинуть, как использовать его себе на пользу.

Мы собирались в спортклуб – место, где я раз в неделю пыталась привести в порядок не только мышцы, но и спутанные мысли. Для Бри спортзал был почти вторым домом: источник силы, энергии и потрясающей формы, результат её тренировок и фанатичной дисциплины.

Стефани, наша третья спутница, обычно присоединялась к нам по субботам, а в будние дни предпочитала танцевальные тренировки. Но сегодня…

Сегодня Стефани не брала трубку. Мы пытались дозвониться раз пять, но в ответ слышали лишь гудки. Странно – Стеф всегда была на связи, особенно если речь шла о наших планах. И чем дольше мы ждали, тем сильнее тянуло чувство, что что-то здесь не так.

Уже в раздевалке, переодевшись, я получила от неё смс. Короткое, сухое:

«Простите, девочки. Неважно себя чувствую. Похоже, что-то не то съела или выпила. Отлеживаюсь. Хорошей тренировки!»

Я показала Бри телефон. Она нахмурилась, натягивая яркие легинсы, и на мгновение её взгляд задержался на экране.

– Странно, – пробормотала Бри, вглядываясь в экран. – Стеф вчера была трезвее нас всех… И что она там ела? – Она пожала плечами, но в глазах промелькнула тень настороженности. – Ладно, пусть отдыхает. Наверстаем в следующий раз. Пошли разминаться, пупсик. Может, твой принц сегодня окажется на беговой дорожке по соседству? – Она подмигнула, пытаясь вернуть привычный лёгкий тон, но тревожная нотка в смс Стеф всё ещё висела в воздухе. Что-то не то съела или выпила… После их ссоры с Дэном эта фраза звучит особенно подозрительно.

Я глянула на Бри, пытаясь прочитать её реакцию. В глазах подруги не было настоящей тревоги – лишь лёгкое раздражение, как будто её мысли были где-то в другом месте.

Мы расстелили карематы в углу зала, где обычно собиралась наша маленькая группа. Бри усаживалась рядом, её движения оставались грациозными, несмотря на вчерашние приключения, а я ощущала себя куда менее собранной.

– Как думаешь, Бри, – я подтянула колени к груди, глядя на подругу, которая с хрустом разминала шею, – может, она опять поссорилась с Дэном? Или… – я понизила голос, – всерьёз восприняла те новости? Напугалась? Вчера Стефани ясно дала понять, что истории о пропавших девушках её беспокоят. Глупо это игнорировать. Да и серийный убийца – это не шутка…

Бри скривилась, словно проглотила целый лимон без глотка текилы. Её янтарные глаза сверкнули гневом.

– Пфффф! – фыркнула она, отбрасывая рыжую прядь с лба, выбившуюся из хвоста. – Лил, ты серьёзно? И ты туда же? – Она резко повернулась ко мне. – В наше время не существует маньков! Камеры на каждом углу, в каждом подъезде! Продвинутые лаборатории, ДНК-тесты за пять минут! У каждого второго телефон в режиме «улыбнись, тебя снимают» круглосуточно! – Она говорила быстро, с огнём, словно отчитывала за наивность. – Если девчонок действительно убивают, этого мудака скоро найдут, затаскают по суду и вынесут приговор. А новости… – презрительно махнула рукой, – им нужны рейтинги. Раздувают из мухи слона. Прекращай забивать свою милую, но склонную к романтизму головку этой мутью!

Она сжала мою руку своим привычным властным жестом. Пальцы были тёплыми и крепкими. – Ты ж не беззащитный цыплёнок, Лил.

После такой эмоциональной тирады было почти комично наблюдать, как Бри внезапно меняет гневное выражение лица на сияющую, кокетливую улыбку. Она резко отвернулась и помахала рукой кому-то из вновь прибывших в зал – высокому парню у тренажеров.

– Привет, Макс! – крикнула она, голос стал медовым и легким.

Наверное, она всё же права, – подумала я, наблюдая, как парень улыбнулся ей в ответ. Иррациональный страх – плохой советчик. И мысленно добавила в список покупок на сегодня перцовый баллончик. Так, на всякий случай. Для самоуспокоения.

Бри снова вернула мне своё внимание, локтем подтолкнув в бок, возвращая к реальности.

– Но всё равно… вчера Дэн показался мне каким-то… угрюмым, – продолжила я, разминая запястья. – Мы с ним даже пары фраз не перекинулись. Он просто кивнул в зеркало и всё. Как будто я воздух. Или обуза.

Бри внимательно слушала, её лицо постепенно теряло игривость. Потом она тяжело, по-взрослому вздохнула. Ей Дэн не нравился с самого начала. И чувство, казалось, было взаимным, хоть и тщательно скрывалось под маской вежливости. Но сколько мы ни пытались выведать у Бри конкретные причины – почему? – она отделывалась туманными фразами.

– Я уже говорила, но повторюсь, – начала она тише. – Стефани не всё нам рассказывает. И Дэн… – Она сделала паузу, выбирая слова. – Думаю, Дэн не тот заботливый и любящий муж, каким его рисует Стеф. Видишь же, какая она стала? Тень прежней Стеф.

Я задумалась, глядя на свои кроссовки. Вспомнились прошлые годы. До замужества Стефани была другой. Живой, с искоркой в глазах, с гитарой и мечтами о сцене. А потом… потухла. Постепенно, но неумолимо. Мы стали реже видеться, общение свелось к онлайн-сообщениям и редким встречам. Сначала я списывала это на «взрослую жизнь»: семья, быт, ответственность. Но Бри была права – это было не так.

Вытащить Стеф из дома стало подвигом. Появлялись нелепые отговорки: то голова болит, то ужин для Дэна не готов, то просто не хочется. Даже когда мы точно знали, что вечером она одна. Скорее всего, Дэн не одобрял нашу дружбу.

Мои раздумья резко оборвала оглушительная ритмичная музыка, заглушающая всё вокруг. Тренер, энергичная девушка в коротких шортах, вышла на импровизированную сцену.

– Пора начинать, красавицы! – крикнула она в микрофон. – Всем на карематы! Готовы разогнать кровь и растрясти лишний жир? Поехали!

Мы вскочили, синхронно с другими. Началась разминка – резкие махи руками, повороты, приседания. Адреналин и эндорфины понемногу вытесняли тревожные мысли, как вода смывает грязь. С каждым движением, с каждым ударом сердца, образы Стефани, Дэна, кукол и фонарей тускнели, отступая на задворки сознания.

Мир сузился до коврика, музыки и собственного тела в движении. Последняя мысль мелькнула перед тем, как мозг полностью переключился на счет повторений: Стефани взрослая. Она сама знает, что для неё лучше. И когда действительно стоит кричать о помощи… надеюсь.

Лилия.

«Не бойтесь быть смешной: хаос в нужный момент притягивает сильнее порядка.»

Утро вступило в сговор с вселенной против меня. Мало того, что я проспала и металась по квартире как угорелая, так еще и такси встало в глухую пробку. На часах уже плюс семь минут к опозданию. Я перепрыгивала через лужи, оставшиеся после ночного ливня, едва удерживая равновесие на каблуках и сжимая в руке бумажный стаканчик с остывшим кофе. Со стороны, наверное, это зрелище было достойно клоунады.

 Идиотка! – мысль ударила меня по лбу вместе с очередной каплей с неба. Ну конечно, выйти посреди пробки! Пешком ведь быстрее! Только гений мог не предвидеть, что бег по мокрому асфальту на шпильках – это высший пилотаж самоубийства!

 И ладно бы я просто опаздывала – может, никто и не заметил, если бы не встреча с клиентом ровно к началу рабочего дня.

Я неслась, не щадя ног, по мокрому полу фойе, почти сбивая бородатого охранника. И тут – о, удача! – двери лифта распахнулись, и темноволосый мужчина в костюме шагнул внутрь. Я рванула к нему, отчаянно махая свободной рукой.

– Пожалуйста! Придержите лифт! – крикнула, задыхаясь. – Очень спешу!

Мужчина обернулся. Быстро, без суеты. Он успел резко засунуть руку между медленно смыкающимися створками и двери, поскрипывая, разъехались снова.

Я ринулась вперед, забыв про законы физики. Каблук соскользнул по мокрому полу, и я влетела прямо в грудь незнакомца. Стакан с кофе вырвался из руки, хлынул на его рубашку.

Пятно расплылось по белой ткани, и я зажмурилась, ощущая, как лицо заливает краска стыда. Нет-нет-нет. Не может быть…

Я замерла. Поднять глаза было выше моих сил. Он точно сейчас меня прибьет. Что ж, спасибо за прекрасные двадцать пять лет, жизнь была… насыщенной. Особенно провалами.

Мужчина отступил на шаг, и я наконец вспомнила, что нужно что-то сказать. Хотя какие слова помогут после такого?

– Боже… – выдохнула я, наконец найдя в себе силы пошевелить языком. – Простите! Я… честное слово, не специально! – Рука дернулась к сумке, выуживая смятую пачку платков. Потянулась к пятну. Мой позор прямо на его груди…

Но его рука перехватила мое запястье раньше, чем я коснулась ткани. Твёрдая хватка заставила вздрогнуть и отпрянуть. Он тут же отпустил.

– Не стоит, – произнёс низкий, бархатистый голос.

Я подняла взгляд. Гнев? Раздражение? Неприязнь? Нет. Лицо было пустым. Безупречно выбритое, с резкими скулами и сильным подбородком. Ни одна мышца не дрогнула. Только брови слегка сдвинулись к переносице – единственный намёк, что он заметил кофейный апокалипсис.

И взгляд… холодный, безжизненный, как у манекена… Или андроида – созданного из силикона и металла, лишь имитирующего человека.

И по иронии судьбы, помимо этой ледяной, нечеловеческой отстраненности, он был невероятно красив. Словно сошел с обложки темного романа, которым я зачитывалась перед сном… Тёмные, идеально уложенные волосы, густые ресницы, бездонные глаза. Голубые? Нет… серые? Черт возьми.

Я сунула мятую салфетку в карман, чувствуя, как жар от лица спускается к шее.

– Давайте хотя бы… – голос дрожал. – Я могу вам новую рубашку сбегать купить? Какой у вас размер?

– Не нужно, – ответил он. – В офисе есть запасная.

– Может… хотя бы застираю эту? – пискнула я, съежившись от интонаций его голоса.

Он перевел на меня глаза. Брови сдвинулись сильнее, и его черты стали не просто холодными, а угрожающими. Внутри всё сжалось ледяным комком.

И тут он коротко хмыкнул, почти неслышно – и мне это не понравилось.

– Я сам, – отрезал мужчина, и в этих двух словах звучал окончательный приговор всем моим попыткам загладить вину.

И почему-то это разозлило. Волна раздражения подкатила к горлу – его непробиваемость, полное игнорирование моих усилий! Я сам, – мысленно передразнила я его, – как будто мои руки осквернят святыню вашей рубашки еще больше.

Я сделала два резких шага к противоположной стенке кабины, хотя он занимал в ней добрую половину пространства. Не столько физически, сколько теперь своей аурой – давящей, перетекающей во все уголки. И только сейчас до моего запущенного мозга дошло: я пропустила свой этаж! Не нажала кнопку! Надо же. Что дальше? – с горькой иронией подумала я. – Меня расплющит дверью? Или я рухну в шахту лифта? Какой финал у этого дня?

Я нервно протянула руку, ткнув кнопку девятого этажа так, будто хотела пробить её насквозь. На часах 17 минут. 17 минут опоздания.

Я замерла, уставившись на табло. 10... 11... Каждая новая цифра вспыхивала как приговор, и лифт будто нарочно издевался своей медлительностью.

На каком этаже он работает? Только бы не на последнем! Кататься с ним до крыши и обратно при таком-то опоздании – перспектива хуже не придумаешь. Я украдкой скользнула взглядом по фигуре мужчины, позволив себе наконец нормально его рассмотреть. Высокий, с мощными плечами под идеально сидящим черным костюмом. И это проклятое кофейное пятно на безупречно-белой рубашке…

Лифт звякнул, объявив остановку. 13-й этаж. Какой же ещё?

И тут я осознала, что откровенно пялюсь на его торс, точнее – на то самое пятно. Я резко вскинула глаза, надеясь, что он не заметил. Но надежды рухнули: он смотрел прямо на меня, холодно и отстранённо, будто я всего лишь пыль, случайно оказавшаяся у него на пути.

Лифт начал закрываться. Он мотнул головой, словно опомнился, слегка свёл брови, придержал створки и наконец вышел, не оглядываясь. Поток воздуха ворвался в кабину, неся его запах – странно знакомый, тревожно-притягательный: сухая трава, дым и полынь. Он ударил в лёгкие так резко, что дыхание сбилось.

Добравшись до дверей офиса с вывеской «Elena & Moss | Дизайн интерьеров», я уже мысленно составляла умоляющее сообщение клиентке. Готова приехать сама! На коленях! С бубном! Лишь бы она не передумала заключать с нами договор.

– Доброе утро, Лил! – Кейти, наша секретарша-энерджайзер, щелкнула жвачкой, не отрывая глаз от монитора, где, судя по всему, шел эпический онлайн-бой.

– Амалия Аптон ждет в переговорке. Я сказала, что ты у руководства, и попросила подождать минут пятнадцать. – Она подняла на меня глаза, и в них сверкнуло озорство. – Проспала?

– Кейти, я тебе памятник поставлю! – выдохнула я с облегчением, швыряя пиджак в гардероб. – Уже видела, как она пишет разгромный отзыв, а Нэш снимает с меня скальп за срыв контракта. Спасибо!

– Иди, спасай положение. Отблагодаришь позже, – она щелкнула жвачкой, возвращаясь к экрану.

Я нарисовала ей в воздухе сердечко, вдохнула поглубже, натянула самую деловую улыбку и вошла в переговорку.

– Доброе утро! Искренне извиняюсь за задержку, – голос звучал уверенно и с легкой ноткой сожаления. – Неожиданно задержали у начальства по срочному вопросу. Приступим?

Амалия Аптон, женщина лет сорока, с безупречной стрижкой и проницательным взглядом, оценивающе кивнула. Никакого раздражения, только легкая ожидающая улыбка.

Я быстрыми, уверенными движениями раскрыла папки с эскизами и образцами материалов. Проект был интересным и важным: частная детская клиника «Улыбка». Задача – создать не просто медицинское учреждение, а пространство, где маленькие пациенты забывали бы о страхе. Где стены не давили белизной и стерильностью, а излучали спокойствие и дружелюбие.

– Как мы и обсуждали, ключевая концепция – «Теплый дом», – начала я, показывая первый эскиз холла. – Уходим от клинического белого. Основа – мягкие природные оттенки: теплый беж, нежно-зеленый, лазурный. Натуральное дерево в ресепшене и зоне ожидания – дуб, ясень. – Я ткнула в образцы фактур. – Мягкая мебель с закругленными углами, безопасная, легко моющаяся ткань с веселым, но не кричащим принтом – облака, листочки. Освещение – теплый, рассеянный свет, минимум резких ламп дневного. Предлагаю встроенные световые линии по потолку, имитирующие солнечные лучи.

Амалия внимательно изучала эскизы, кивая.

– Зоны ожидания разделены по возрасту, – продолжала я, перекладывая листы. – Для малышей – мягкий ковер, пуфы-игрушки, интерактивная стена с безопасными сенсорными панелями. Для детей постарше – столы для рисования, магнитные доски, полки с книгами и настольными играми. В каждой зоне – аквариум или большой террариум с непугливыми ящерицами. Живая природа успокаивает.

– А как с практичностью? – спросила Амалия, касаясь образца ткани. – Дети есть дети. Рисунки, соки...

– Все материалы – суперстойкие, – уверенно ответила я. – Антивандальные покрытия на стенах, моющиеся краски, специальные лаки по дереву. Ткани проходят все тесты на истираемость и отстирываемость. Даже фломастеры смываются без следа. – Я улыбнулась. – Мы же понимаем, что это не музей, а место, где дети должны чувствовать себя свободно и безопасно.

Переговоры шли продуктивно. Амалия задавала точные вопросы, я давала аргументированные ответы, подкрепленные образцами, расчетами и 3D-визуализациями на планшете. Адреналин от утреннего провала постепенно трансформировался в сосредоточенную энергию. Проект был действительно интересным, и я верила в него.

Через час Амалия улыбнулась по-настоящему и протянула руку:

– Лили, я впечатлена. Эскизы и предложения полностью соответствуют нашим ожиданиям. Доработайте техническое задание с учетом сегодняшних нюансов, и я подпишу договор. Ожидайте документы от юристов к концу недели.

Когда дверь за Амалией закрылась, я буквально растаяла в рабочем кресле, выпуская воздух, которого, казалось, не хватало всё утро. Маленькая, но такая важная победа! Этот проект – прямая дорога к отличной премии. В голове уже замелькали картинки: Париж на выходные… Или Рим? Колизей, паста, солнце… И тут солнечные картинки померкли: ипотека. Досрочный платеж. Надо подумать.

В дверном проеме появилась Кейти, постучав ногтями по косяку.

– Не занята? Может, чайку? – предложила она, подмигнув.

– Боже, да! – я поднялась, чувствуя, как усталость немного отступает перед перспективой кофеина и сплетен. – Только спаси меня от зеленого чая, дай чего-нибудь покрепче. Черного. Очень черного.

На крохотной офисной кухне, пахнущей старым кофе и домашней едой, Кейти устроилась напротив, облизывая ложку с медом.

– Я так понимаю, встреча прошла успешно? – спросила она, хлопая ресницами.

– Еще бы! – я гордо подбоченилась. Скромность – не моя сильная сторона, но делиться триумфом пока рано, поэтому я решила перевести тему. – Кейт, ты не представляешь, что со мной сегодня утром приключилось! – Тут я не выдержала. Потрясения требовали выхода. Бри и Стеф еще услышат эту историю вечером, но Кейти – идеальная первая жертва моего позора.

– Я влетела в мужчину в лифте. Обрушилась на него, как цунами. И облила его безупречную, божественно белую рубашку кофе! А он… – я закатила глаза к потолку. – Черт возьми, Кейт, он был так чертовски красив! Как… как ожившая статуя Аполлона в костюме за пять тысяч баксов! И мне стало так стыдно, что я, дура, начала лепетать про покупку новой рубашки и стирку. Навязывалась, как последняя идиотка!

Кейти замерла с ложкой у рта, широко раскрыв глаза.

– Ого! А кто он? Я его знаю? – прошептала она, заинтригованная.

– Понятия не имею! Вижу его впервые. Кажется, на тринадцатом работает. Что там у нас, кстати?

– О-о-о! – Кейти аж подпрыгнула на стуле. – Так там же недавно весь этаж выкупила какая-то навороченная IT-компания! Наверное, он оттуда! – Она скривила губки, изобразив брезгливость. – Ну ты знаешь, эти айтишники… Сплошные задроты, витают в своих облаках из циферок.

– Да какая разница, кто он! После такого фиаско мне там точно ничего не светит.

– А почему сразу нет? – Кейти лукаво подмигнула. – Прямо как в киношной ромкомедии! Знаки судьбы и все такое.

– Ага, – я хмыкнула, вставая и ополаскивая кружку. – Только по его ледяному взгляду это будет не ромком, а самый настоящий хоррор. С элементами триллера про мокрые дела. В прямом смысле слова. – Я показала на воображаемое пятно кофе на своей блузке. – Ладно, спасибо за моральную поддержку! Пора возвращаться в реальность и дорабатывать ТЗ для «Улыбки».

Но мысль о тринадцатом этаже и загадочном красавце не отпускала. Как и ощущение его крепкой хватки на запястье. Кто он? – вопрос вертелся в голове, как заевшая пластинка.

– IT значит… – прошептала я, открывая карты на телефоне. Наш бизнес-центр гордо именовался «Платина» – 21-этажная стеклянная свечка, возвышавшаяся среди таких же безликих громадин из бетона и стекла в самом сердце делового квартала.

Мне отчаянно захотелось утолить это щемящее любопытство. Кто же эти новые соседи, захватившие целый этаж? Я углубилась в поиск компаний, зарегистрированных в «Платине». Список оказался длинным и пестрым. Многие фирмы ютились по две-три на этаже, и тринадцатый не был исключением. До недавнего времени там обитал причудливый симбиоз: кабинет модного психолога (специализация – «кризис экзистенциального одиночества у топ-менеджеров»), логопед, работавший почему-то допоздна, консалтинговая фирма с туманным названием «Горизонт Возможностей» и офис продаж какой-то телефонной компании. Но теперь все они исчезли. Как по мановению волшебной палочки. Или, скорее, по щелчку кошелька кого-то очень богатого.

Мои поиски в общедоступных картах не увенчались успехом. Ни одной новой записи на 13-м этаже. Значит, еще не внесли данные, – с досадой подумала я.
Тогда – официальный сайт «Платины». Я тыкнула в ссылку, мгновение загрузки и оказалась прямо в разделе «Новости». Между объявлениями о замене лифта и повышением тарифов на парковку, словно жемчужина в раковине, сверкнул заголовок: «Рады приветствовать в нашем бизнес-семействе нового резидента! Компания «Prescott Evolution» обосновалась на 13 этаже. Желаем процветания и инновационных прорывов!» Рядом – ссылка на их сайт.

Я перешла по ней. Сайт дышал дорогим минимализмом: темный фон, лаконичные белые шрифты, анимированные частицы, символизирующие… что-то очень умное и технологичное. Никакой вычурности, только холодная эффективность. Разделы: «О нас» (расплывчатые фразы про «инновации будущего» и «трансформацию цифрового ландшафта»), «Проекты» (абстрактные описания без деталей), «Команда»… «Команда»!

Фото людей с одинаковыми корпоративными улыбками и подписями вроде «архитектор человеко-машинной синергии», «специалист по гармонизации нейросигналов с алгоритмами глубокого обучения» и «визионер адаптивных когнитивных протоколов». Биографии, щедро сдобренные словами «иммерсивный интеллект», «интеграция сознания» и «революция в сфере нейроинтерфейсов»

Я замерла. И вот он. Каин Прескотт. CEO. Фото не постановочные портреты, а скорее случайные кадры с корпоративных событий. На одном он пожимал руку пожилому мужчине в идеальном костюме – лицо повернуто в три четверти, взгляд сосредоточенный, оценивающий. На другом – стоял чуть в стороне от группы смеющихся сотрудников, держа в руке недопитый фужер шампанского. Он не улыбался. Выражение лица оставалось… тем же. Бесстрастным. Наблюдающим. Как будто изучал под микроскопом незнакомый, слегка забавляющий его вид.

Я скачала самый четкий кадр и отправила его в общий чат подруг. Бри отреагировала мгновенно, будто дежурила у экрана.

Ведьмочка: ВАУ! Что за лакомый кусочек?

Я: Нашла… в лифте. Сегодня утром. Врезалась в него и окатила кофе.

Ведьмочка: Оригинальный подкат, сучка! Ты гений!

Я: Если бы… Думаю, ему это вряд ли понравилось. Рубашку снимать категорически отказался.

Ведьмочка: ОМГ!!! Ты прямо в лифте предложила ему раздеться?! Я РЖУ! Ты превзошла саму себя!

Я: НЕЕЕТ! Просто предложила ПОСТИРАТЬ… из вежливости и смертельного стыда.

Ведьмочка: С козырей пошла. Ха! Красотка и стиральную машину освоила!

Я уже собиралась ответить с ехидцей, когда взгляд упал на третьего участника чата.

Аватарка Стеф – в нежно-розовом платье, улыбающаяся в обнимку с Дэном – была серой. «Последний раз в сети: вчера, 9:17».

Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Странно. Стеф всегда была первой в чате: лайк, комментарий, смайлик.

Я: Бри, давно говорила со Стеф? – написала я и тут же набрала её номер.

В трубке долгие гудки. Ни ответа, ни переадресации на голосовую почту. Тишина. Холодок пробежал по спине.

Ведьмочка: Неа. Может, правда заболела? Щас позвоню ей.

Я: Только что звонила. Не берет.

Ведьмочка: Хочешь, позвоню Дэну?

Картинка вспыхнула перед глазами: Бри, её язвительный тон, Дэн… Нет. Звонок? Объявление войны. Стеф точно зацепит.

Я: Пока не звони. Подождем до вечера. Может, простудилась, спит, отключила звук. Или… – я умолчала о самом очевидном. Дэн.

Ведьмочка: Если этот пи… Дэн снова тебя обидел, знай – я ему кишки на галстук намотаю! Потом порву на тряпки! Нам тебя не хватает, подай сигнал SOS!

Я слабо улыбнулась, отгоняя мрачные мысли.

А я помогу Бри… А я помогу…

***

К концу рабочего дня, когда нервы были измотаны до предела, Стефани наконец прислала голосовое сообщение. Хриплое, сдавленное, словно пропущенное через терку.

«Девочки, я… приболела. Не волнуйтесь, со мной все окей, Дэн тут… он заботится.»

На мое предложение привезти суп или лекарства – категоричный отказ.

«Не беспокойтесь, люблю.» И снова – серый статус в сети.

Ладно, поверим. В последний раз. Хотя… как можно свалиться с температурой в такую духоту? – подумала я, выходя из «Платины». На улице встретил моросящий дождь и резкий порыв ветра. А, точно, это же сентябрь. То – пекло, то – ливни. Я обхватила себя за талию, решая топать до метро под каплями или вызвать такси.

Выбрала первое – нужен был глоток воздуха. Шагнула из-под козырька в сторону парковки. Ветер тут же вырвал из-под контроля мои уложенные локоны, залепив лицо пеленой. Черт!

Я инстинктивно рванула рукой, пытаясь откинуть мешающую прядь, и сделала неосторожный шаг вперед – прямо в пропасть. Что-то туго схватило ногу. Я глянула вниз. Каблук туфли мертвой хваткой застрял в решетке ливневки. Я замерла, ошеломленная.

Серьезно?! Опять?! И все это в ОДИН день?!

Инстинктивный рывок в попытке высвободиться, обернулся белой иглой боли, вонзившейся в лодыжку.

– Да господи… – выдохнула я, прикрыв лицо ладонью. Стыд, боль, бессилие – все смешалось в один липкий ком. Идеально. Просто сказочный финал.

Краем затуманенного слезами от боли глаза я уловила движение – высокая мужская фигура в темном пальто, уверенно шагающая по парковке. Отчаяние пересилило гордость. Машинально, почти не думая, я выбросила руку в его сторону.

– Не поможете? – Голос сорвался в жалкий писк.
Мужчина обернулся. Сердце упало в пятки, а потом рванулось в глотку.

Оййй, лучше бы молчала! Лучше бы сдохла тут на месте!
Каин Прескотт. Собственной персоной. В выражении лица ни тени удивления. Только холодное безразличие.

– Опять вы? – Голос ровный, как поверхность мертвого озера. – Знаете, я не удивлен. – Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моей застрявшей ноге, по моему наверняка идиотскому выражению лица. – Что дальше? Планируете устроить потоп? Или просто решили проверить прочность городских коммуникаций?

Он смотрел на меня так, что казалось правда ждал ответа. Как будто я была непредсказуемым стихийным бедствием, которое нужно документировать.

– Пока не придумала, – парировала я, разводя руками с фальшивой бравадой. Лучшая защита – это нападение. Да? ДА?! – Поможете? Или позвать кого-нибудь… более отзывчивого? – Добавила нотку наезда, пытаясь скрыть дрожь в коленях и не только от боли.

И тут случилось невероятное. Уголок его строго очерченных губ… дернулся. Словно тень усмешки мелькнула и исчезла. Неужели я только что вызвала у него что-то похожее на эмоцию?

Он молча окинул меня долгим, оценивающим взглядом – с ног до головы, задержавшись на лице чуть дольше, – и развернулся. Спокойно пошел дальше по парковке. Мои брови непроизвольно поползли вверх.

Он что, собирается оставить меня тут?! Когда я так явно прошу о помощи?! Ну и мудак…

– Вы сейчас СЕРЬЕЗНО?! – крикнула я ему вслед, голос сорвался на визг. Ругательства горели на языке, но в таком положении я была уязвимее новорожденного котенка. Не лучшая позиция для конфликтов.

Он дошел до черного автомобиля, небрежно разблокировал ключом замок, открыл дверь и аккуратно положил внутрь кожаный кейс. Спокойно. Методично. Как будто истеричная дизайнерша, вросшая в асфальт, и вовсе не существует.

– Серьезно что? – спросил он с ледяной вежливостью. Даже с расстояния я почувствовала: он наслаждается моментом. Издевается.

– Вы ИЗДЕВАЕТЕСЬ надо мной! – выпалила я, уперев руки в боки, пытаясь выглядеть грозно, а не жалко.

– Разве? – медленно подошел он ко мне. – Я думал, это по вашей части.

Жар хлынул мне в лицо от такого прозрачного намёка.

– Я не хотела! – горячо воскликнула я, отводя взгляд. – Это… вышло случайно! Честное слово!

Он не ответил. Просто присел на корточки передо мной. Плавно, бесшумно, с грацией большого хищника.

Его пальцы обхватили мою щиколотку выше каблука. Прикосновение было твердым, безжалостно точным, как зажим хирурга. Я втянула воздух.

– Не шевелитесь, – приказал он. Голос не терпел возражений.

Мурашки побежали вверх по ноге, по икре к бедру, вызывая предательскую дрожь.

Щелк.

Сухой, короткий, костный звук. Каблук моей туфли сломался у основания. Я вздрогнула от неожиданности, но он уже встал и протянул руку.

– Могу сломать второй, – предложил он ровным тоном, – чтобы уравнять шансы.

– Не надо. Это... дизайнерские туфли, – ответила я обречённо, разглядывая сломанный каблук.

– Дизайнер явно ненавидел женщин, – констатировал он без тени сожаления. Его пальцы крепко обхватили мою ладонь, принимая на себя мой вес.– Можете идти?

– Угу, – кивнула я и тут же вскрикнула. Попытка наступить на травмированную ногу заставила боль вспыхнуть белым светом. Мир поплыл. Я вцепилась в его руку, ощущая твердость мышц под тканью костюма.

– Травмпункт? – спросил он. Его лицо было так близко, что я наконец смогла рассмотреть его глаза. Серые, как штормовые тучи… – Или домой?

– Д-домой, – прошептала я, чувствуя, как его дыхание коснулось лба.

Машина была в десяти шагах. Эти десять шагов растянулись в бесконечный марш-бросок по минному полю боли и унижения. Каждая кочка, каждый наклон – нож в лодыжку. И даже его крепкая рука, молчаливая поддержка не могли снять давящего неудобства от этой близости, от необходимости опираться на него всем своим весом, от осознания, что я беспомощная, нелепая обуза. Я пыталась перенести вес на здоровую ногу, но он крепко держал мою руку, не давая спрятаться или отстраниться. Его помощь была эффективной, но без эмоций. Как будто он перемещал не человека, а предмет, случайно поставленный не туда.

Мужчина распахнул пассажирскую дверь «Мустанга» – угольного, низкого, с тонировкой такой глубокой, что окна казались слепыми глазами мертвой акулы. Я неуклюже втиснулась внутрь, и он одним быстрым движением, лишённым лишних касаний, пристегнул меня ремнём безопасности.

В салоне ударил в нос резкий химический запах. Как будто мы заперлись в кабинете дантиста после генеральной уборки хлоркой с примесью йода. Жуть какая-то.

Я уткнулась в прохладную кожу подголовника, пока он заводил мотор. Двигатель взревел низким, хищным рыком, словно голодный ягуар под капотом проснулся от спячки.

– Адрес? – бросил он, не глядя.

Я выдавила название улицы и номер дома, наблюдая, как его длинные пальцы вводят данные в навигатор. И тогда я заметила. На костяшках его правой руки – шрам. Длинный, неровный, как удар молнии, застывший на бледной коже. Хм… Забавно. Как будто из сна, кажется…

Я нахмурилась, невольно завороженная. Откуда?

– Вам стоит перестать носить каблуки, – он тронулся с места так резко, что меня вжало в кресло. Город за окном поплыл размытыми пятнами света, как сюрреалистичный кошмар Дали. – Или вы специально устраиваете эти… спектакли?

– Случайность, – пробормотала я, судорожно сжимая ручки сумки. Но мысль зацепилась. А ведь правда. Утро – туфли, вечер – туфли. Я посмотрела на свою несчастную обувь. Предатели!

– Уже закономерность. – Уголок его губ дрогнул. Не улыбка. Скорее, тень усмешки, скользнувшая по его лицу. – Скоро начну подозревать, что вы меня преследуете.

Он что, только что пошутил?! Сердце екнуло.

– Ага, именно так! – едко выпалила я, скрестив руки на груди. – Обожаю выставлять себя полной дурой на радость незнакомым мужчинам. Очень расслабляет, знаете ли.

– Интересное хобби. – Парировал он, не меняя интонации. – А чем занимаетесь в остальное время? – Он слегка запнулся, явно не зная, как обратиться. «Девушка»? «Сударыня»? «Обливательница рубашек»?

– Лилия, – подсказала я, поднимая подбородок.

– Лилия, – повторил он. Мое имя на его губах звучало странно – знакомо и чуждо одновременно. Я замерла, ожидая ответного жеста вежливости. Ну, скажи свое имя, Каин. Скажи Ка-ин.

Но он молчал.

Я подождала.

Три секунды.

Пять.

Тишина.

– Я дизайнер интерьеров, – выпалила я, слишком громко, нарушая тишину. – В «Elena & Moss» на девятом этаже. Лилия Каресс. Если что – обращайтесь. Может, сделаю вам двухпроцентную скидку. В знак… благодарности. За терпение. За спасение. За то, что не прибил в лифте.

Уголок его губ дрогнул снова. Есть! Маленькая победа. Внутри вспыхнул азарт – дикий, нелепый. Как поймать единорога на удочку.

Он замолчал. Снова. Тишина салона, прерываемая только шумом мотора и дождя по крыше, стала невыносимой. Она давила, как вакуум. Я то и дело бросала на него крадущиеся взгляды, надеясь, что он первый нарушит это гнетущее молчание. Ну же! Спроси что-нибудь! О погоде! О политике! О чёртовых пробках!

Но он молчал. Смотрел на дорогу и молчал.
– Может… хотите спросить, почему дизайн? – сорвалось у меня внезапно, почти против воли. Я едва не прикусила язык. Боже, Лили, ты уже не навязываешься, ты буквально лезешь в личное пространство с грязными сапогами! Ужас!

Он медленно повернул голову. Взгляд – все тот же. Пустой. Бездонный.

– Почему же? – спросил он. Без искры интереса. Но спросил.

– О, отличный вопрос! – Я оживилась, как будто получила путевку в рай. –Знаете, я рисую с детства. Неплохо, если верить друзьям и дипломам из художественной школы.

– Рисуете? – сухой уточняющий жесткий акцент.

– Угу. – Я закивала так энергично, что чуть не стукнулась головой. – Однажды на занятии, я подслушала разговор девочек о какой-то крутой игре, где можно строить жизнь с нуля. Прибежала домой, скачала её... и пропала. Выбрала персонажа и... – я засмеялась, вспомнив. – Днями обустраивала ему дом. Передвигала стены, меняла обои, выбирала каждую мелочь, будто сама там собиралась жить.

Он мельком глянул на меня.

– Игры?

– Дааа, – засияла я, будто он наконец полноценно влился в диалог. – Но там мебели не хватало. Я стала качать моды, а воображение всё равно рисовало своё. Тогда я взяла и… стала рисовать сама. Свою мебель, свои обои, свой дом мечты. Именно тогда, наверное, щёлкнуло: вот оно. Вот чем я хочу заниматься. Настоящим. Большим. Превращать пространство в мечту.

Я замолчала, запыхавшись. Ну вот, вывалила душу первому встречному красавцу-социопату. Браво, Лили.

– И что же, – его голос прорезал тишину, когда я умолкла, – вы построили тот самый дом-мечты?

– Куда там, – махнула я рукой, стараясь скрыть смущение. – Вкусы меняются. Я выросла – захотелось квартиру. Только вот ремонт мечты пока в зачатке… Ипотека, расходы… – Я пожала плечами.

Он коротко хмыкнул. Сухо. И как это понимать? Одобрение? Насмешка? Банальное понятно?

И снова… тишина. На этот раз она реально начала меня бесить. Боже, неужели так сложно просто поддержать разговор?

– А вы бы что выбрали? – влезла я снова, ощущая, как раздражение подпрыгивает вместе с сердцем. – Дом или квартиру?

– Дом, – отрезал он без раздумий.

– Почему? – упрямо настаивала я.

– Люблю уединение. Не люблю шум, – лаконично. Как военный рапорт.

– Моя подруга живет в доме за городом, – затараторила я, цепляясь за соломинку. – Среди деревьев… Там действительно… спокойно. Воздух другой. – Ах, Лили, лучше бы промолчала.

– Именно так, Лили, – произнёс он. Имя прозвучало непривычно коротко, почти фамильярно, но тон оставался ровным – возможно, чуть усталым.

И снова – тишина. Густая, всепоглощающая. Я стиснула губы, отчаянно роясь в мозгу. О чем еще говорить? Мысли метались, как испуганные мыши. Нужна тема-крючок! Такая, чтобы зацепила этого ледяного истукана за живое. Где ты, Бри, со своими мастер-классами по обольщению?! Она бы растопила его за минуту одним только смехом и парой неприличных намеков. А я… сижу здесь, как идиотка, пытаюсь вести светскую беседу с человеком, чья эмоциональность напоминает гранитную глыбу.

Стыд накатывал новой волной, жгучей и липкой. Казалось, глубже падать некуда. Но я явно ошибалась. Дно – понятие растяжимое.

– Как я могу вас отблагодарить за свое спасение? – выдавила я, мысленно представляя, как любой другой мужчина на его месте бросил бы сальную улыбочку с намеком на ужин. Ну же, Каин, сыграй в человека!

Его лицо осталось маской. Ни морщинки, ни искорки. Только когда мы свернули на знакомую улицу, он отвел взгляд от дороги.

– Помимо скидки в два процента на ваши услуги дизайнера?

Я кивнула, подбадривая его за использование моей же шутки.

– Ничего не нужно, Лили, – отрезал он, возвращаясь к лобовому стеклу.

– Я настаиваю! – выпалила я, чувствуя, как навязчивость вот-вот достигнет критической массы.

Он вздохнул. Почти неслышно. Но я уловила.

– В таком случае, – произнёс он ледяным тоном, – вы можете оплатить мне молчанием.

Ни капли иронии. Ни намека на шутку. Полная, ледяная серьезность.

Вот я его достала по полной!

– Как пожелаете, господин Прескотт! – выпалила я с театральным пафосом, прижала палец к сомкнутым губам, а затем сделала вид, что выкидываю невидимый ключ в открытое окно. И скрестила руки на груди в позе обиженного ребёнка.

Он повернул голову. Маска дрогнула. Идеально сглаженное равнодушие дало трещину. Одна бровь – темная, безупречная дуга – поползла вверх. Удивление. Настоящее, живое удивление. Оно было таким неожиданным, что казалось галлюцинацией.

– Откуда вы знаете мою фамилию? – Голос оставался ровным, но в нем появилась стальная нить.

Я уставилась на него, широко раскрыв глаза. Пф. Откуда, как не из глубин интернет-сталкерства!

– Откуда, Лили? – повторил он. Спокойно. Слишком спокойно. У него что, эмоциональный диапазон айсберга? Или аутизм? Или какое-то расстройство?

Вместо ответа я лишь развела руками и ткнула пальцем в свой запечатанный рот. Бойтесь своих желаний, Каин Прескотт. Вы хотели тишины? Получите.

К моему удивлению, он не стал настаивать. Просто вернулся к управлению. Зря проболталась, конечно. Хотя... он и так считает меня полной психопаткой после сегодняшних спектаклей. Сталкерство в интернете – лишь вишенка на торте безумия.

Через пару минут вечного молчания я сдалась. Поворот к моему дому был перекопан коммунальщиками, устроившими лунный пейзаж, и стоило об этом сообщить, чтобы не петлять по двору, ещё больше раздражая лодыжку на кочках и ухабах.

– Тут въезд перерыли, – прошептала я, будто признаваясь в госизмене. – Лучше объехать.

– Не надолго же вас хватило, – заметил он сухо, совершая маневр.

– Вы не уточнили желаемый промежуток молчания, – парировала я. – Второй подъезд.

Машина остановилась. Он повернулся, его взгляд скользнул с моей травмированной ноги на лицо.

– Дойдете сами?

– Вполне! – бодро солгала я, распахнув дверь. Попытка выбраться превратилась в нелепый танец: здоровая нога на асфальт, травмированная – волочится, тело извивается, как мешок с картошкой. Грация угря в масле…

За моей спиной раздался тяжелый, терпеливый выдох. Дверь водителя хлопнула. Через пару секунд его руки обхватили мою талию – твердо, без церемоний.

– Облокотитесь нормально, – приказал он.

– Не могу, – честно выдохнула я, чувствуя жар стыда на щеках. – Я… тяжелая. И по всей видимости – неуклюжая.

В сантиметре от его лица я могла разглядеть все. Кожу – бледную, ровную, почти безупречную. Линию идеального бритья – ни царапинки, ни упрямой щетинки. Ничего. Как у статуи. Только теплое дыхание и этот странный, химический запах, смешанный с дымной полынью парфюма. Хочется прикоснуться. Проверить, живой ли?

Мысль была такой внезапной и нелепой, что я внутренне ахнула. Остановись, Лили! Это уже перебор!

Он посмотрел на меня. Не как на женщину. А как на сложную логистическую проблему. Взгляд – стальной, серый, безжалостный. И в глубине у зрачков – янтарные точки. Как ржавчина на лезвии. Как искры в пепле. Опасно. Красиво.

Каин, видимо, исчерпал запас терпения. Его руки сжали меня крепче, одна резко ушла под колени. Я вскрикнула от неожиданности, а он уже поднял меня на руки, как тюк с хлопком, и зашагал к подъезду. Твердо. Быстро. Без колебаний.

– Отпустите! Это возмутительно! – зашипела я, барахтаясь. Его мускулы под тканью напряглись, как стальные тросы.

– У меня нет времени ждать, пока вы доползете, – отрезал он, прижимая меня к груди так, что дух захватило. – Потерпите. Скоро отпущу. Ключи пока достаньте.

Я судорожно полезла в сумку, выудила связку. Он ловко перехватил ключи у меня одной рукой, не сбавляя шага. Испуг, что он вот-вот разожмет руки и я грохнусь на асфальт, оказался сильнее стыда.

Инстинктивно я обвила его шею руками, вжавшись лицом в воротник. Кожа его шеи была прохладной, гладкой. Запах дыма, полыни и машинной химии ударил в нос ещё сильнее. И под всем этим – едва уловимый, теплый, живой запах его тела.

Под моим прикосновением, его шея напряглась, но он не отшатнулся. Просто снова выдохнул. Коротко, резко. Расшифровать этот звук было невозможно – легче понять язык китов. В тишине слышалось только его ровное дыхание, уверенные шаги и бешеный стук моего сердца где-то в горле.

Каин легко поднял меня по лестнице на третий этаж. Видимо, ждать лифта с такой обузой будет выше его айсбергового терпения. Поставил на ноги перед моей дверью, ловко открыл замок и сунул ключи мне в ладонь.

– Эм… спасибо? – выдавила я, пребывая в легком шоке. Обслуживание клиента класса «люкс»: доставка до двери, без лишних слов и чаевых.

Ковыляя без его помощи в родной коридор, я развернулась. Хаос утреннего сбора – одежда, бумаги, чашка с недопитым кофе – предстал во всей красе. Стыд кольнул и нелепая шутка сорвалась с губ сама собой:

– Только учтите, на чай не приглашаю, – махнула рукой в сторону кухни, где царил апокалипсис из немытой посуды и пустой коробки от хлопьев. – Утро было… насыщенным.

– Я и не рассчитывал, – отрезал он сухо, придерживая дверь рукой.

Я обернулась, готовая выдавить прощальную улыбку-гримасу. И застыла.

Внешне – ничего не изменилось. Все то же каменное лицо. Но в глубине его глаз мелькнуло что-то тяжелое, оценивающее. Нутро сжалось ледяным комком. Вдруг стало тесно, душно. Как будто я не в своем коридоре, а в клетке. А он – тигр, которого я полчаса тыкала палкой, дразня куском сырого мяса.

Кажется, сейчас он сделает шаг. Толкнет меня глубже в квартиру. Дверь захлопнется за его спиной с тихим щелчком. А дальше… Мысль рванулась в запретное русло: его руки, срывающие мою блузку, его губы на моей шее, запах полыни и опасности, смешивающийся с моим криком…

ОЙ! Я внутренне треснула себя по лбу. Пора кончать с дарк-романами, совсем крыша поехала! Щеки залило огненным, бесстыдным румянцем. Он же видит! Он точно видит этот дурацкий жар!

– Н-ну, всего хорошего! – Лживая улыбка растянула губы. Я рванула дверь на себя, захлопывая её перед его идеальным, непроницаемым носом. И тут же прильнула к глазку, затаив дыхание, Он стоял. Секунду. Две. Смотрел на дверь. Потом… сжал пальцами переносицу. Сильно. Будто сбрасывал наваждение или гнал прочь навязчивую головную боль. Затем развернулся – резко, почти военно – и зашагал к лестнице. Быстро. Без оглядки.

Я отлипла от глазка, прислонившись лбом к прохладной двери. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая стыд, остатки страха и… дикий, нелепый азарт.

Ну что ж. Впечатление я точно произвела. Огромное – как пятно кофе на белой рубашке. Вопрос только: какое? Ненавидит ли он меня теперь всей душой своего ледяного айсберга? Или… заинтригован? В его мире я точно была хаотичным всплеском цвета. Грохотом посреди тишины. Падением астероида в стерильную лабораторию.

И что с того, что астероид вел себя как полный идиот? Главное – кратер остался. Глубокий. И, возможно… взаимный.

Лилия.

«Смейся, когда страшно, и дерзай, когда больно. Это почти как суперспособность.»

Через несколько часов лодыжка напомнила о себе тупой, навязчивой болью и приличным отеком, превратив щиколотку в подобие спелого баклажана. Интернет-диагностика торжественно объявила: растяжение. Я приложила к больному месту лед, точнее пакет со стручковой фасолью из морозилки.

Если завтра не полегчает – тогда к врачу, – постановила я, водрузив ногу на гору подушек.

Ужин был скромным: творог прямо из брикета с бананом. Желудок урчал, требуя чего-то настоящего – стейка, супа, хотя бы яичницы с беконом. Но мысль о скачках на одной ноге по кухне среди острых углов и скользкого кафеля вызывала панику. Сегодняшний день явно имел на меня зуб.

Пока фасоль делала свое ледяное дело, я погрузилась в пучину поиска по запросу «Каин Прескотт». С одной стороны, повезло – он оказался единственным в своем роде. С другой – информации было чуть больше, чем ничего. Его соцсети пустовали: ни фото, ни постов, ни лайков, ни любимой музыки. Всё скрыто за настройками приватности.

Знакомый корпоративный сайт «Prescott Evolution» я уже изучила вдоль и поперек еще днем.

Надежда таяла с каждой страницей поиска. Руки опускались. Я уже готова была сдаться, махнуть рукой на эту затею, как на второй странице «Гугла» – там, где обычно обитают интернет-мусор, – всплыло прошлогоднее упоминание. Статья из местного детдома «Солнечный берег».

Заголовок гласил: «Благодарим нашего ангела-хранителя, Каина Прескотта!». Текст пестрел словами о «регулярных крупных пожертвованиях», «неоценимой помощи» и «добром сердце». А под ним – фото. Каин сидел на корточках на детской площадке. В его большой руке – маленькая ладошка темноволосой девочки в ярком платьице.

Я увеличила фото до предела, впиваясь в пиксели. Мне кажется, или уголки его губ чуть приподняты? Не улыбка, нет. Скорее... смягчение? Намек на что-то теплое в ледяных чертах. Каин Прескотт... любит детей? Мысль казалась невероятной, почти абсурдной, на фоне его отталкивающей холодности и стальной хватки. Может, он сам оттуда? – мелькнула догадка. Отсюда и щедрость? Корни, которые не забыл?

Я копнула глубже и на дне десятилетней давности, словно затонувший корабль, всплыла еще одна статья – с университетского портала факультета компьютерных наук. Фото было настолько неудачным, что я сначала не узнала Каина: худое лицо с резкими скулами, глаза, устремленные куда-то в сторону, волосы небрежно падали на лоб, толстовка явно видела лучшие времена.

Подпись под снимком: «Каин Прескотт и команда «Феникс»: прорыв в области нейроинтерфейсов».

Текст пестрел словами вроде «прямая стимуляция мозга», «синхронизация когнитивных потоков» и «иммерсивный протокол связи». Бла-бла-бла. Сухой заумный бред, понятный лишь посвящённым.

Я откинулась на подушки, глядя в потолок. За окном стемнело. Опухшая нога ныла ровно, навязчиво. А в голове кружились образы Каина: холодный CEO с мягким взглядом к детям; угловатый студент, затравленный и упрямый одновременно. Кто ты на самом деле, Каин Прескотт? Какой из этих образов – настоящий? Или все они – лишь грани чего-то гораздо более сложного?

В шторке уведомлений всплыло видео от Бри. Я ткнула в него пальцем, жаждущая хоть какой-то отвлекающей ерунды. На экране – Брианна, развалилась на груди мускулистого Грега, игриво теребила золотую цепочку на его загорелой шее. Картинка могла бы быть милой, если бы не звуковая дорожка: храп Грега рвал тишину, как бензопила по мокрому дереву. Гулкий, захлебывающийся, с апноэ – он набирал воздух, будто тонул, а Бри в этот перерыв выдавила в камеру, поднимаясь:

– Вот одна из причин, почему я никогда не смогу жить с мужчиной. Нет, серьезно, ты это слышишь?

Видео резко оборвалось. Я фыркнула. Храп – враг номер один для совместного сна. Полностью понимаю её с полуслова.

Чтобы поддержать подругу и слегка поехидничать, я отстреляла сообщением:

Я: Беги, пока можешь. Ты заслуживаешь тишины и королевского сна!

И вернулась к своим пиксельным расследованиям, но буквально через пару минут телефон снова завибрировал. Новое видео от Бри. Я закрыла все вкладки – Каин Прескотт мог подождать. На экране подруга выходила из подъезда на улицу, где уже сгущались сумерки. Она закуривала, ветер трепал её длинные рыжие волосы.

– Уже, – она кокетливо подмигнула камере. – Я рядом. Заскочить на полчасика? Плесну вина в тебя?

 Я улыбнулась. Её энергия была как глоток воздуха. И тут же застучала по экрану:

Я: Приходи, если хочешь, но я растянула ногу. Так что увеселительных программ типа «прыжки с парашютом» или «покорение Эвереста» не будет. Только сидение на диване и стенания.

Брианна ответила мгновенно, уже текстом:

Ведьмочка: ОМГ! Что случилось? Дай угадаю: упала с высоты своих иллюзий? Помощь нужна?

Я: Ха-ха, очень смешно. Нет, всего лишь эпично застряла каблуком в ливневке. Всё ок, не парься.

Ведьмочка: Лох Лил – это судьба. Ладно, отдыхай, бедолага. Если что – кричи. Пиши. Звони. Буду рядом.

Я смотрела на её последнее сообщение, палец замер над клавиатурой. Грудь распирало – так хотелось вывалить ей всё! Про Каина, про то, как он держал на руках, про этот дурацкий трепет в животе, когда он смотрел своими стальными глазами… Но язык отказывался слушаться. Слова застряли комом в горле. Страх. Глупый, иррациональный страх.

Что если этот… фарс с Каином лопнет, как мыльный пузырь? Что если он – просто холодный мудак, а я – навязчивая идиотка, раздувающая из ничего целую сагу? Рассказывать сейчас – значит заранее обречь себя на вечные подколки Бри, если ничего не выгорит. Нет уж. Лучше дать этому… чему-то… время. Посмотрим, во что выльется. А там уж решу: хвастаться эпической историей любви или клясться, что больше ни капли кофе в лифте не выпью. Никогда-никогда.

Вместо исповеди, переводя стрелки, я набрала сообщение, чтобы отвлечь в первую очередь саму себя:

Я: Что у тебя с Грегом?

Мало ли, может, ей самой хочется выговориться…

Ведьмочка: Да всё как всегда. Иногда неплохо проводим время. Он красивый, сильный, не лезет в душу. Идеальный вариант для... ну, ты поняла.

Я вздохнула. Её подход к отношениям – «ничего серьёзного, только страсть» – всегда вызывал во мне лёгкий диссонанс. Бри взрослая, умная, самостоятельная. Кто я такая, чтобы её судить? На её развлечения я всегда была незрячей. Но глубоко внутри копошилось беспокойство. Эта её бравада, эта беготня от одного «идеального варианта» к другому… Не маска ли это? Вдруг за показной лёгкостью кроется что-то серьёзное? Боль, одиночество, страх?

Она мастерски прятала слабости за бронёй цинизма. Сколько раз я пыталась копнуть глубже, а она отмахивалась: «Я тебя щас покусаю, если не отстанешь, мамаша!» Так что я спрашивала осторожно, как сапер.

Ведьмочка: Кстати, что ты решила насчёт Ника? – теперь сменила тему Бри. – Бедный парень спрашивал меня о тебе. Похоже, ты ему нехило так запала. Дать ему отворот-поворот, чтоб отстал?

Мне стало неловко. Навязчивость парня из клуба после нескольких дней молчания казалась… странной. Зря, ох, зря я тогда на эмоциях ляпнула, что напишу. Надеялась, что моё молчание будет красноречивее любых слов. Но видимо, он ничего не понял. Зная, что Бри иногда бывает чрезмерно резка – могла бы отшить так, что парню понадобился бы психолог, – я решила взять дело в свои руки. К тому же тот жуткий сон с его участием уже рассеялся.

Я: Не надо, я сама напишу. Целую! Напиши, как будешь дома!

Осталось только вспомнить, куда я сунула ту проклятую визитку после той ночи…

На сон грядущий, от скуки и, возможно, чтобы заглушить навязчивые мысли о ледяных глазах и сломанном каблуке, я решила почитать новости. Иногда стоит быть в курсе, хотя бы для поддержания заунылой беседы у кулера или чтобы блеснуть эрудицией в споре с таксистом.

Что творится в мире? В нашем, не самом маленьком, но и не мегаполисе, городке? Всё как всегда: из ста событий восемьдесят – ДТП. Грустная статистика, заставляющая благодарить судьбу за отсутствие машины, несмотря на права категории B в кошельке.

«Сбили велосипедиста – водитель скрылся»; «Лобовое столкновение – без жертв, искореженный металл»; «Бабуля, перебегавшая шестиполосную трассу в неположенном месте, отделалась переломом» – видимо, ангел-хранитель устал от её гонок на тот свет и решил проучить.

Дальше – криминальная клоунада: «Украли несколько тысяч с карты пенсионерки – злоумышленник оплатил продуктовую корзину». Мда, в век биометрии и двухфакторной аутентификации кто-то умудряется пользоваться чужими деньгами, светя лицом в камеры. Идиот. Теперь его морда – мем в городском паблике.

 «Педофил на микроавтобусе зазывал школьниц „покататься“ – опознан по номеру»; «Мошенники выманили у ветерана крупную сумму, представившись соцработниками»...

Стандартный набор. Грустный, раздражающий, но привычный фон.

И вдруг: «В лесополосе у трассы Р-98 обнаружено тело женщины с признаками насильственной смерти».

Что-то дрогнуло внутри – холодный спазм под рёбрами. Фотография под заголовком была сильно заблюрена, как требуют этические нормы, но даже сквозь размытие читались детали: обнажённая по пояс, лицом вниз фигура. Тёмное пятно под грудью. Пожелтевшие листья, уже окрашенные коричневой кровью. Больше ничего. Ни деталей, ни намёка на личность. Просто… констатация смерти. Жестокой, унизительной.

И в памяти сразу всплыло: Стефани в Бархате шептала о похожих убийствах, обещала прислать статью... но заболела или забыла. Руки сами потянулись к поисковой строке: «убийства, ножевые ранения, название города». Я пыталась убедить себя: Фейк. Раздули из мухи слона. Обычно такие вещи – бытовуха: соседи, пьяные ссоры, ревнивые мужья...

Первая же ссылка выбила почву из-под ног:

«За последний год зафиксировано 4 аналогичных убийства. Все – нераскрыты».

Ноль мотивов. Только стандартные фразы: «ведется следствие», «назначены экспертизы», «прорабатываются версии».

«Ребят, это уже сколько по счету? Год назад – женщина у себя дома с вскрытым горлом. Потом осенью – в промзоне. Еще – в карьере. И снова в собственном доме!!! И вот теперь… Лесополоса. Все – женщины. Все – ножом зарезаны, как животные. У всех дети. Вот ужас, если бы с детьми что-то случилось! Представляете!!! И НИ ОДНОГО АРЕСТА. НИ ОДНОЙ ЗАДЕРЖКИ. Тишина. Как будто их и нету, этих дел. Как будто это призраки умирают, а не живые люди!»

Под постом – ссылки на старые, уже удаленные или архивированные новостные заметки. Краткие. Сухие. «Обнаружено тело женщины с признаками насильственной смерти». «Ведутся оперативно-розыскные мероприятия». И всё.

Я перечитала пост ещё раз. Четыре. Четыре тела за год до сегодняшнего. Плюс вот это свежее, в лесополосе. Пять.

В комнате стало тихо. Слишком тихо. Даже шум машин за окном как будто отступил. Я лежала, уставившись в экран, пытаясь сложить картину в голове. Тел за год оказалось пять. Но они пролежали некоторое время до обнаружения: первая женщина – почти полгода дома; юная особа, ранее мелькавшая в новостях по подозрению в убийстве собственного новорождённого, убита десять месяцев назад; третье тело в карьере пролежало три года и было найдено только благодаря любопытству мальчишек; на поиски четвёртого ушёл почти год. И вот последнее – три месяца назад. У неё осталось трое детей, переданных в дом-интернат.

Какой кошмар… И убийства случались всё чаще. Он что, вошёл во вкус? Почему молчат СМИ? Почему в новостях – только ДТП и украденные карты? Страх сменился яростью: город играет в русскую рулетку, притворяясь, что монстра под кроватью нет.

***

Ближе к обеду следующего дня телефон наконец ожил – Стефани объявилась. Её сообщения искрились обычной легкостью:

Суперзвездочка: Девчонки, я воскресла! Приглашаю на обед – моя откупная за ваше терпение!

Ведьмочка: Ура! Но у меня сегодня ад: три стрижки и две сложные окраски подряд. На обед – 15 минут и сэндвич всухомятку. Не смогу.

 Я же с облегчением согласилась моментально. С утра я как раз не брала ланч-бокс. А после вчерашнего скудного ужина, я же предвкушала, как съем целого жареного барана. Или хотя бы его сочную ногу под соусом барбекю.

Мы встретились в уютном французском бистро напротив моего офиса – идеально для меня с моей прихрамывающей ногой в мягких балетках. Стеф же, была официально на больничном и могла позволить себе по времени любое место.

Когда я подошла, она уже сидела у окна, освещенная осенним солнцем. Вскочила, и мы обнялись крепко, как после долгой разлуки. Она пискнула в моих объятиях.

– Наконец-то! – выдохнула я, опускаясь в кресло. – Мы с Бри с ума сходили от переживаний. Уже рисовали в воображении страшные сценарии. Особенно она. Готова была штурмовать твой дом с карабином.

– Да, я видела её сообщения... – Стеф махнула рукой, легкая тень скользнула по её лицу, но тут же растворилась в улыбке. – Ой, а я так смеялась над твоей историей с кофе в лифте! Надеюсь, бедняга не ошпарился?

– Думаю, такому ледяному айсбергу, как он, даже полезно было бы окунуться во что-то горячее, – фыркнула я. – Но нет, кофе был холодным, не переживай.

Пока мы делали заказ, мой взгляд уловил блик в её ушах. Серьги. Из бутика «Tiffany», которые мы месяц назад примеряли просто помечтать – изящные платиновые капли с бриллиантами чистотой воды.

– Стеф... – я наклонилась через стол, понизив голос. – Это же... те самые? – Мои глаза округлились.

– Да! – Она сияла, как сам бриллиант, грациозно откинула волосы, давая рассмотреть. – Дэн подарил.

– Ого... – я присвистнула. – Такой жест... Это за что? Юбилей? Или просто... потому что ты выздоровела? – Вопрос висел в воздухе. Я заметила, как её улыбка на миг дрогнула, став чуть напряженной.

– А-а... просто так! – Легкий румянец выступил на её щеках. А пальцы нервно переплелись на столе.– Я сама не ожидала такой щедрости! – её смех прозвучал чуть слишком звонко.

Ссора, – подумала я. Наверняка. Дэн заглаживает вину. Мысль была циничной, но логичной. Может, и мне с Дэном надо как-нибудь поссориться? Ну а вдруг. Шутка...

– Завидую белой завистью, – вздохнула я. – Тоже хочу, хотя бы браслетик какой-нибудь скромный… но покупать самой – как-то… не то.

– Знаешь, я давно хотела колечко со знаком бесконечности, – мечтательно протянула Стеф, поправляя спадающую на глаза челку. Её рука с вилкой взметнулась вверх – широкий рукав воздушной блузки сполз, обнажив запястье.

Мир остановился.

Легкая болтовня, аромат еды, звон посуды – все исчезло. Мое дыхание перехватило. Я мгновенно схватила её руку, резко задирая рукав выше. Под загаром, чуть выше косточки запястья, выделялись свежие, густо-фиолетовые отпечатки пальцев. Четкие. Яркие. Как будто кто-то огромной силы сжимал её руку стальными тисками. Следы большого пальца – на внутренней стороне. Четыре других – опоясывали запястье снаружи, сливаясь в сплошную темную полосу.

Тишина за столом стала глухой, давящей. Я подняла глаза. Стефани не отдернула руку. Она просто смотрела на меня. Веселье испарилось из её глаз, оставив лишь голую, леденящую панику. Губы дрожали, пытаясь сформировать улыбку, которая так и не появилась. Цвет лица стал землистым.

– Лиля... – её голос был шепотом, хриплым от внезапного кома в горле. – Это... я просто... упала. На лестнице. Зацепилась... и Дэн меня поймал! Слишком сильно, вот и…– Она задыхалась, глаза бегали по сторонам, не в силах встретиться с моим взглядом.

Ложь висела в воздухе тяжелым, ядовитым туманом. Я все поняла. И она это тоже понимала. В её глазах читался не только страх, но и мольба: Не спрашивай. Пожалуйста, не спрашивай сейчас.

– Стеф… – мой голос сорвался на хриплый шепот, будто сдавленный теми самыми пальцами, что оставили следы на её коже. – Что это?

Она дёрнула руку, как от ожога. Синяки скрылись под шелком рукава.

– Ничего! – Отрезала она, уставившись в тарелку с салатом. Весь её вид кричал о защите: плечи сгорблены, взгляд прикован к листьям рукколы, будто они могли её защитить. Как будто я сейчас её ударю. Как делает он.

– Серьги… – я проговорила медленно, с ледяной горечью. – Он купил их за это? Стеф, что он делает с тобой?! – Я потянулась через стол, пытаясь снова дотронуться до её руки – не для упрека, для поддержки. Она резко отшатнулась, прижавшись к спинке стула.

– Не надо, Лиль! – в её голосе зазвенела настоящая паника. – Не лезь… Я… я сама виновата. Правда.

– Виновата?! – прошептала я, и от этого слова по спине пробежали мурашки. – За то, что он… ударил тебя? – Каждый слог давался с усилием.

– Нет! Конечно, нет! – Она швырнула вилку на тарелку с таким звоном, что соседний столик обернулся. – Мы… поссорились. После клуба. Я наговорила глупостей, он… он просто схватил меня за руку, чтобы я не ушла. Не рассчитал силу. Вот и все! – слова лились потоком, быстрые, горячие, слишком громкие для оправдания. Она продолжала избегать моего взгляда.

Я пристально вглядывалась в её лицо, подмечая детали. Толстый слой тонального крема. Легкая припухлость под левым глазом, которую я списала на следы недосыпа и болезни.

– Стефани, – я наклонилась ближе, пытаясь поймать её бегающий взгляд, – а ты действительно болела? Или это… другое?

Она резко вдохнула, будто перед прыжком.

– Конечно болела! Несварение… Температура… – она махнула рукой, как будто отгоняя назойливую муху. – Все уже прошло.

Теперь несварение. Ложь.

– Расскажи мне, – настаивала я мягко, но твердо. – Всё, что хочешь. Я здесь. Я выслушаю. Без осуждения.

– Да не о чем больше говорить! – её голос снова сорвался. – Поссорились, помирились. Дэну и так ужасно… он чувствует себя виноватым, мучается… – в её глазах мелькнула жалость. К нему.

– Он и так виноват! – я не смогла сдержать резкости. – Смотри на меня, Стеф. То, что на руке… – я кивнула на спрятанное под рукавом запястье, – это единственное? Или… есть еще?

Пауза повисла тяжелее свинца. Она замерла, губы плотно сжались, веки дрогнули. Этот молчаливый ответ был страшнее любых слов. В её глазах читался немой ужас – и стыд.

– Лили… – её голос стал тихим, надтреснутым. – Не надо… Пожалуйста…

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как бессилие смешивается с яростью. Разговор был мертв. Молчание между нами стало физически ощутимым, гнетущим, как влажная ткань на лице. Мы доели в тишине, избегая взглядов.

Я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать ледяной ком в груди. Каждое мгновение тянулось, но я понимала: оставлять её одну сейчас нельзя. Сердце колотилось, словно отражая её страх, а внутри росла решимость – осторожно, но твёрдо, я должна была дать понять: я рядом.

На прощание я обняла её осторожно, но крепко. Она вскрикнула от неожиданности и слегка поморщилась – не от объятий, а от скрытой боли.

– Стефани, – я прошептала ей на ухо, – ты не должна терпеть это. Никто не имеет права причинять тебе боль. Никто.

– Все в порядке, – она быстро выскользнула из объятий, натягивая на лицо жалкую имитацию улыбки. – Правда. – И тут же добавила, схватив меня за руку с внезапной силой: – Только… пожалуйста… Не говори Бри. Пообещай.

Я посмотрела ей в глаза – в эти огромные, полные немой мольбы и страха глаза. Мое сердце разрывалось. Я грустно улыбнулась и медленно, очень медленно, покачала головой. Обещать такое – значило стать соучастницей лжи. Стать таким же молчаливым камнем на её шее. Она кивнула, принимая мой ответ и быстро отвернулась, уходя. Я смотрела, как её хрупкая фигура растворяется в потоке людей на улице. В дорогой блузке, с бриллиантами в ушах, она выглядела такой беззащитной и… сломанной. Как фарфоровая кукла, которую кто-то слишком сильно сжал.

Как он посмел?!

Я достала телефон, руки дрожали. Набрала Бри:

Я: У нас ЧП.

Серьезное.

Позвони, как только сможешь.

Это про Стеф.

И про Дэна.

Сообщения ушли. Чувство вины обжигало, как раскаленный уголь. Стеф просила… Но молчать значило предать её ещё сильнее. Подругу нужно было спасать. Даже если она будет ненавидеть меня за это потом.

Весь день за офисным столом я глотала статьи о психологии абьюза, выискивая тревожные совпадения со Стефани. Сохраняла PDF-инструкции «Как помочь подруге», скриншоты горячих линий, тесты на газлайтинг. В закладки полетела книга «Невидимые синяки» – её хвалили все форумы. К вечеру голова гудела, как улей. Надо проветриться, иначе взорвусь.

Я вышла на улицу, вдохнула прохладный вечерний воздух, стараясь выдуть из головы мрачные картины. Отвлечься. Обязательно отвлечься. Уверенной походкой на плоской подошве направилась к ближайшему торговому центру. План был такой: сначала книжный, потом ужин.

После обеденных переживаний за Стеф аппетит пропал, и я так не смогла нормально поесть, но сейчас организм требовал компенсации – дикий голод скручивал желудок.

Выходя из книжного с томиком про токсичные отношения и новым любовным романом для баланса, я замерла у яркой витрины нижнего белья. На манекене черный кружевной комплект выглядел вызывающе и откровенно соблазнительно. Импульсивная покупка? – промелькнуло в голове. Да! Именно то, что нужно для поднятия боевого духа. К тому же, на стенде алела заманчиво выделенная надпись: "СКИДКИ!". Я, не раздумывая, нырнула в салон "Agent Provocateur".

Через пятнадцать минут я вышла оттуда с еще одним пакетом, на сей раз маленьким, изящным и содержащим пару очень нескромных комплектов и тройку провокационных трусиков. Для кого? Для себя, любимой. Чтобы чувствовать себя богиней, даже если единственный зритель – зеркало в гостиной.

Настроение заметно поднялось. Я размахивала пакетами, спускаясь по эскалатору вниз, к выходу. И тут… в снующейся толпе мелькнула фигура. Высокая, подтянутая, излучающая ледяное спокойствие посреди вечерней суеты. Это он? Я прищурилась. Каин? Какое невероятное совпадение! Мужчина шел к выходу, неся несколько пакетов из химчистки – аккуратные свертки в фирменной синей упаковке. Сердце екнуло. Я поторопилась, сбегая с последних ступенек эскалатора, как с горки, и, не особо думая, подлетела к нему, рискуя свернуть и вторую ногу, а заодно и шею.

– О, здравствуйте! – воскликнула я с наигранной, но искренней радостью, будто встретила старого приятеля. – Не ожидала вас здесь увидеть!

Он обернулся медленно, с той же грацией большого хищника. Почему-то тайно надеялась, что он вздрогнет от неожиданности, но его лицо оставалось все той же безупречной маской. Лишь брови чуть приподнялись – на миллиметр.

– Добрый вечер, Лили, – его бархатистый голос был ровным, как поверхность озера. – И правда, встреча неожиданная.

– Какими судьбами? – затараторила я, кивая на его свертки. – Шопились? Или… это вещи из химчистки?

– Угадали, – подтвердил он кратко и спокойно.

– Ах! – я приложила палец к губам в преувеличенном размышлении. – Дай угадаю еще раз! Не та ли это злополучная рубашка? Что пострадала от моего кофе? – Подмигнула я, пытаясь словить хоть искорку реакции.

– Та самая, – кивнул он, и в уголке его губ, мне показалось, дрогнула тень чего-то неуловимого.

– Тогда позвольте хотя бы оплатить химчистку! – предложила я, чувствуя, как внутри нарастает азарт и дерзость.

– Спасибо, не нужно, – произнес он просто.

– Знаете, – я сделала шаг ближе, понизив голос до конфиденциального шепота, – я до сих пор чувствую себя ужасно виноватой. И вашей должницей. – Я смотрела ему прямо в глаза, бросая вызов его непробиваемому спокойствию. – И буду изводить вас вопросами и предложениями, пока вы не позволите мне наконец извиниться и отблагодарить как следует.

Каин остановился. Полностью. Повернулся ко мне и смерил меня долгим, пронизывающим взглядом. В его серых глазах читалось… терпение? Или раздражение? Или просто научный интерес к феномену моей настойчивости?

– Извиняйтесь, – произнес он ровно.

Я моргнула. Ну… окей.

– Извините, – сказала я четко.

– Все? – спросил он, ни один мускул не дрогнул на лице. Фантастическая выдержка.

– Э-э… А отблагодарить? – нахмурилась я, чувствуя, как наглость начинает давать сбой.

– Чего вы хотите, Лили? – Его голос опустился на полтона. Он слегка наклонился ко мне. Внезапная близость, его запах ударил в нос. Взгляд стал прищуренным, почти… угрожающим? Он пытается меня смутить? Напугать?

Держись, Каресс! – мысленно скомандовала я себе.

– Ужин? – выдохнула я, невинно захлопав ресницами, чтобы скрыть внезапный испуг.

Он резко выпрямился, и в его обычно пустых глазах мелькнуло искреннее удивление. Микроскопическое, но – было!

– Сейчас? – переспросил он, и в голосе впервые слышалось колебание.

– Было бы не плохо! – подхватила я, стараясь звучать непринужденно. – Я как раз голодная как волк. Я угощаю! – И, не дожидаясь ответа, двинулась в сторону выхода. Рука так и тянулась схватить его под локоть, но я удержалась. Перебор, Лили. Пока что перебор.

К моему изумлению, через пару шагов он поравнялся со мной. Его длинные ноги легко догнали мою прыгающую походку.

– Хорошо, – произнес он, глядя прямо перед собой. – Ваша взяла. Но у меня есть не больше полутора часов. Место выбрали?

Есть! – ликовало что-то внутри.

– О, этого более чем достаточно! – я расцвела в улыбке. – Да, я… эм… забронировала столик! Вон там! – Я неловко, почти по-детски, ткнула пальцем через улицу в сторону уютного кафе с теплым светом в окнах.

По пути он закинул свертки из химчистки в машины, припаркованной в паре шагов от торгового центра. Я старательно делала вид, что разглядываю витрину соседнего магазина, а не то, как он ловко наклоняется, открывая багажник, демонстрируя идеальную линию спины и бедер под безупречно сидящими брюками. Господи, Лилия, соберись!

Когда он выпрямился и захлопнул багажник, его взгляд скользнул по мне – с ног до головы. Задержался на моей практичной обуви без каблуков, затем перешел на фирменный пакет из «Agent Provocateur» в моей руке. И тут… он ухмыльнулся. Фраза, которая последовала, прозвучала как выстрел:

– Решили порадовать своего мужчину чем-то… интересным?

Меня будто молнией прошило. Что?! Он? Каин Прескотт? Запустил такую пошловатую шпильку? Я посмотрела на пакет, потом на него. Все-таки мужчина. Даже ледяной айсберг где-то в глубине остается… мужчиной. Не упустил возможности.

– Вы про это? – Я подняла пакет повыше, изображая безразличие, хотя щеки залил предательский румянец. – Это, скорее, попытка порадовать саму себя после тяжелого дня. Идем?

Он лишь кивнул, и мы снова зашагали рядом – к заведению. Рядом со мной шел потрясающе красивый, загадочный мужчина, и несмотря на весь абсурд ситуации, я чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

И тут его голос, низкий, с едва уловимой, но отчетливо игривой ноткой насмешки, раздался так близко к уху, что я вздрогнула от неожиданности и… возбуждения одновременно:

– И чем именно вы решили себя… порадовать, Лили?

Лилия.

                                     «Самое неловкое чувство – когда твое собственное тело выдает тебя с потрохами вопреки всем доводам разума.»

Я обернулась и посмотрела на него тем странным взглядом, которым обычно смотрят на недалеких людей. Он что, сейчас серьезно? Такая дешевая, пошловатая провокация? Но сдержать волну смущения не удалось – предательский румянец залил щеки, наверняка заметный даже сквозь тональный крем. Он точно заметил, что я покраснела, как школьница…

И я это видела. Видела, как уголок его губ дрогнул вверх. Легко, почти неприметно, но улыбка была. Настоящая. И в его серо-янтарных глазах мелькнуло… удовлетворение? Наслаждение моей реакцией? Меня это задело. Какую игру он ведет? Забавляется, как кошка с мышкой?

Пф, даже не подумаю отвечать. Задумавшись, я резко дернула дверь кафе и чуть не отлетела назад, пытаясь сохранить равновесие. Его рука ловко поддержала полотно, пропуская меня вперед. Ладонь коснулась спины, сквозь слои одежды, и на секунду по позвоночнику побежала волна мурашек. Какая странная, дурацкая реакция на простую вежливость!

– Не знала, что вы умеете улыбаться, – выпалила я, не фильтруя поток мыслей. Слова сорвались сами, подогретые обидой и этим предательским мурашковым приступом. Тут же окинула его взглядом через плечо, ловя реакцию на свою бестактность. Господи, Лили, ну ты даешь! Сейчас он обидится, развернется и прощай компания за ужином!

Каин лишь хмыкнул. Коротко, сухо. И когда я уже отвернулась, собираясь с мыслями, его голос, низкий и ровный, догнал меня:

– Интересное наблюдение, Лили.

Мы заняли столик в углу у окна – тот самый, что я подсознательно выбрала, представляя эту сцену. Естественный свет угасающего дня постепенно растворялся в полумраке зала, окутывая его лицо таинственной, почти театральной дымкой.

Официант вежливо отрегулировал яркость люстры над нашим столиком, но все равно вышло так, что основной световой поток падал… на меня. Как будто я была главным объектом внимания на этом ужине.

Тучи за окном сгущались, воруя последние лучи солнца. В этом искусственном полумраке кафе его лицо казалось ещё более нереальным. Слишком идеальные, резкие черты: скулы, линия подбородка, изгиб губ. Слишком холодная, безупречная симметрия. Как у статуи, высеченной рукой гениального, но бесчувственного мастера, забывшего вдохнуть в мрамор тепло жизни.

Хотелось взять уголь, бумагу и зарисовать.
Совершенен. Неприлично, вызывающе совершенен. Мои самые смелые фантазии об идеальных мужчинах, рожденные под обложками романтических романов, бледнели и рассыпались в прах рядом с живым воплощением холодной гармонии, сидевшим напротив.

Но больше всего цепляли глаза. Холодные, как отполированное лезвие. Серые, с едва уловимыми янтарными искорками глубоко у зрачков. Они не просто смотрели – сканировали, проникали под кожу, выискивая слабые места.

Наверное, именно таким цветом должны были обладать глаза героя самого темного, самого опасного романа. В них таилась бездна – ледяная, бездонная, манящая своей загадочностью и пугающая абсолютной непредсказуемостью. И я ловила себя на мысли: я готова нырнуть в эту бездну с головой, даже не пытаясь отыскать дно.

Я пялилась на него бесцеремонно, завороженная, не в силах отвести взгляд. А он… отвечал тем же. Взгляд тяжелый, изучающий, неотрывный. Он не улыбался и не хмурился. Просто смотрел.

Тишина за столиком стала густой, звенящей. Прервать её мог только официант, но он куда-то запропастился. Мое сердце колотилось где-то в горле, громко, навязчиво. О чём он думает? Что видит за моей дурацкой улыбкой и горящими щеками? Видит ли он этот вихрь глупых надежд и дикого любопытства?

Наконец, наше немое, напряженное переглядывание прервал уже знакомый официант с профессиональной улыбкой и блокнотом. Посмотрите на него: несколько дней – и он полностью влился в атмосферу. Наверное, теперь его не разжалобить на очередную порцию десерта неловким свиданием.

– Здравствуйте! Готовы сделать заказ? – его голос прозвучал как глоток воздуха в замерзшей комнате.

– Привет, Том! – тепло отозвалась я, радуясь знакомому лицу. Жестом предложила Каину выбрать первым, сама же листала меню с легкой паникой: всё выглядело слишком вкусно, а голод скручивал живот в узел. Паста? Стейк? Рыба? Решение давалось мучительно.

Каин заказал четко, без колебаний, будто диктовал деловое поручение:

– Кусок мраморной говядины, medium rare. Молодой картофель с розмарином. И черный кофе. Без сахара.

Практично. Предсказуемо. Скучновато, – мелькнуло у меня в голове.

Я подняла взгляд, все еще не определившись, и выдала потоком, почти не думая:

– Наверное, я буду пасту с тигровыми креветками в сливочном соусе... и... салат с ростбифом и рукколой. – Произнося это, я пристально смотрела на Каина. На его ничего не выражающее лицо. Вспомнила парня с прошлого свидания – его округлившиеся глаза и немой вопрос: «Неужели ты всё это съешь?!». И во мне снова вспыхнул огонек азарта. Проверим и этого? – Еще, пожалуйста, пиццу Маргариту иии...овощной мильфей. – Я продолжала сверлить его взглядом, ожидая хоть тени удивления, усмешки, чего угодно. – И... наверное, бокал красного сухого. – Пауза для драматизма. – Не хотите составить компанию, Каин? Выпить со мной?

Он лишь слегка качнул головой, взгляд его оставался непроницаемым, как будто я пыталась общаться с самой статуей.

– Я за рулем.

– Какое вино принести? – услужливо спросил Том, словно не замечая мою провокацию. Интересно, он помнит меня? Ждет еще какого-нибудь шоу с новым собеседником?

– Мм… – Я сделала вид, что изучаю винную карту.– Наверное, вот это мерло. – Ткнула пальцем в знакомую позицию. Опять взгляд на Каина. Ничего. Абсолютно ничего. Он сидел, откинувшись на спинку стула, пальцы сложены перед собой, как у мудрого судьи, наблюдающего за нелепым спектаклем. Может, он в коме? Или я просто невидима для его эмоций?

– И наверное, еще сырную тарелку, – добавила я почти вызывающе. – Скажите, там есть оливки?

– В сырную тарелку входят маслины, – терпеливо пояснил Том, – а также сыры: Камамбер, Горгонзола, Гауда, Чеддер и мед. Оливки отдельно или в мясной тарелке.

– Ага, понятно. Тогда… давайте еще и мясную тарелку! – выпалила я, продолжая ловить хоть искру реакции в его взгляде. Ну же! Хмыкни! Скажи: «Не многовато ли, Лили?» Спроси, куда я это всё дену! Я даже прищурилась, пытаясь разглядеть микроскопическое подергивание губ. Может, я ослепла от голода или от его бесстрастного лица?

– Что-то еще? – голос официанта вернул меня в реальность.

– Дааа, – я нервно пролистала меню еще раз, азарт перерос в упорное упрямство. – Давайте… брускетты с паштетом из куриной печени. И… ягодный чай в чайнике. С мятой, если можно.

– Хорошо, записал, – Том улыбнулся, явно думая за Каина, что я всё это не съем.

И тут… он заговорил. Негромко, ровно, будто комментируя погоду:

– Может, хотите еще десерт?
Я посмотрела на него, едва ли не открыв рот. Что?! Ирония? Ответная провокация? Но его лицо оставалось невозмутимым. Я опомнилась:

– Да, пожалуй... чизкейк с фисташкой. Спасибо.
Официант кивнул и удалился, оставив нас вновь наедине с гробовой тишиной… и моим заказом, который легко мог бы накормить целую компанию.

А я сидела, ощущая себя полной дурой, переваривая не столько будущую еду, сколько собственные мысли и этот странный обмен репликами. Пф, ведет себя так, будто для него совершенно нормально, если женщина за ужином хочет съесть половину меню. А я ждала того, что обычно слышала на свиданиях: « Девушка должна есть как птичка, листик салата и глоток сока!». Я готова была парировать, пошутить, даже позлиться. Но тут… ничего. Ни тени осуждения, удивления или даже легкого юмора в глазах.

Осознание пришло с ледяной каплей разочарования: скорее всего, это просто потому, что пригласила я, и еще же уточнила, что я и угощаю. Господи, ну и дура. И я едва удержалась от того, чтобы не шлёпнуть себя по лбу. Для него это не свидание, а… деловая встреча? Или акт милосердия по отношению к навязчивой дурочке? Мысль была горькой. Ладно, – смирилась я про себя, разглядывая узор на скатерти. Наверное, ему действительно все равно. И этот интерес, который мне чудился в его взгляде, терпении, действиях… наверное, был придуман мной от начала до конца.

Тишина снова сгустилась, тяжелая и неловкая. Он сидел напротив, его глаза снова устремились на меня, неподвижные, как озера в безветрие. А я перебирала край салфетки, чувствуя, как неловкость начинает душить сильнее голода. Надо говорить. Что угодно.

– Итак, – наконец сорвалось с губ. Я заставила себя встретиться с его взглядом. – Почему вас назвали именем... Каин? – Выдержала паузу, давая ему понять, что знаю подтекст. – Вы же знаете, что в Библии это имя значит... – Я запнулась, не зная, как произнести «убийца брата» без звучания полного идиотизма или оскорбления. Но любопытство грызло нестерпимо. Этот вопрос мучил меня с самого начала.

– Знаю, – кивнул он, не моргнув. Его пальцы слегка постукивали по столешнице – единственный признак какого-то внутреннего ритма. – Так назвала меня мать.

– Скверное чувство юмора у вашей матери, – вырвалось у меня автоматически. И тут же я шлепнула ладонью по рту, глаза округлились от ужаса. Я что, только что сказала это вслух?! – Ой, извините! – залепетала я, чувствуя, как снова горит лицо. – Это прозвучало ужасно грубо, я не хотела... Я...

И вопреки всем моим ожиданиям, что он сейчас встанет и уйдет навсегда, – он... рассмеялся. Низко, глухо, сотрясаясь плечами. Звук был неожиданным, почти неестественным, что лишь подчеркивало абсурдность ситуации и мою панику.

– Вы правы, – произнес он, откинувшись в кресле. Смех стих, но в уголках его глаз задержались легкие морщинки – следы настоящей, пусть и не долгой, эмоции. Его взгляд снова стал оценивающим, скользнув по моим все еще прижатым ко рту пальцам, затем по губам, спрятанным за ними.

Мой взгляд, наверное, был сейчас максимально ошеломленным. Я медленно убрала руку ото рта, словно разжимая замок.

– Давайте угадаю, – его голос сохранил чуть насмешливую нотку. – Вы не знали, что я еще и смеяться умею?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Шок.

– Откуда такие категоричные выводы, Лили? – спросил он мягче, чем обычно. Почти... с любопытством?

– Не знаю, – честно призналась я, разводя руками. – Вы... вы создаете впечатление человека, которому веселье чуждо в принципе.

– Это не так, – заключил он просто. На его губах играла легкая полуулыбка – не теплая, но и не ледяная. Загадочная. – Просто поводов бывает мало.

От чего-то внутри сжалось сердце, и я не нашлась, что сказать. Мне жаль? Начать задавать вопросы?

Он первым нарушил затянувшуюся паузу, положив локти на столешницу и сплетая пальцы. Его взгляд, все такой же неотрывный, казалось, просвечивал меня насквозь.

– Вы часто так делаете, Лили? – спросил он тихо, но так, что слова прозвучали отчетливо даже сквозь фоновый гул зала.

– Что именно? – выдохнула я, радуясь, что он сам сменил тему.

– Приглашаете на ужин малознакомых мужчин, – уточнил он. В голосе не было ни осуждения, ни насмешки. – Часто испытываете потребность тестировать людей, Лили?

– Тестировать? – попыталась сыграть в непонимание, отхлебывая воду. Она показалась ледяной. – Не уверена, что понимаю, о чем вы.

– Заказ, – он едва заметно кивнул в сторону ушедшего официанта. – Выбор блюд. Их… количество. Вы следили за моей реакцией с вниманием, словно ученый за поведением подопытной мыши. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – Ожидали увидеть осуждение? Удивление? Предложение пересмотреть выбор?

Я замерла, стакан наполовину поднят ко рту. Он не просто заметил – он прочитал мои мысли, как открытую книгу. Сыграть в откровенность? Или продолжать валять дурака?

– Может быть, – выдохнула я, ставя стакан.– Просто предыдущий опыт общения с… некоторыми мужчинами оставил след. Они почему-то считают, что женский желудок должен быть размером с наперсток. – Я попыталась улыбнуться, вышло криво. – А я просто люблю поесть. Сегодня особенно голодна. Вот и решила… не ограничивать себя. Вдруг вы тоже из тех, кто считает, что дама должна клевать крошки?

Каин слегка наклонил голову. Его палец медленно водил по конденсату на стакане, оставляя влажный след.

– Меня интересуют мозги, Лили, – произнёс спокойно. – Аппетит к еде, работе или жизни – следствие их функционирования. Ограничивать его глупо. – Он отпил глоток. – И потом, кто я такой, чтобы судить о ваших пищевых предпочтениях? Мы едва знакомы.

Его слова были логичны, лишены эмоций и… неожиданно либеральны. Ни капли осуждения. Ни намёка на флирт или снисхождение. Просто констатация. И это сбивало с толку ещё сильнее. Интересуют мозги? Ну что ж, мистер Прескотт, посмотрим, что вы скажете, когда на столе вырастет гора тарелок.

Первой принесли мою сырную – щедрую, ароматную, с янтарным медом и тёмными маслинами. За ней последовала мясная – с вяленым прошутто, салями, хамоном и теми самыми оливками. Запахи смешались, создавая головокружительный букет. Я взяла вилку, стараясь не выглядеть варваром, но желудок предательски заурчал.

Каин наблюдал, как я аккуратно кладу на маленькую тартинку кусочек камамбера, каплю меда и оливку. Его взгляд был сосредоточен, словно он изучал сложную химическую реакцию.

– Вы не против? – спросила я, поднося кусочек ко рту.

– Пожалуйста, – кивнул он. – Не церемоньтесь. Я подожду своего стейка.

Я ела, стараясь не чавкать и не набивать рот, и с каждым куском напряжение спадало. Голод и вкусная еда делали своё дело. Вино – бархатистое, с нотами чернослива – мягко растекалось теплом по телу.

Я украдкой посмотрела на Каина. Он сидел, откинувшись на спинку стула, пальцы сплетены на столе. Позу держал расслабленную, но строгую, взгляд теперь блуждал по залу, иногда возвращаясь ко мне, но без прежней интенсивности. Он казался отстранённым. Погружённым в свои мысли. Как будто сидение здесь со мной было лишь необходимостью, паузой между важными делами.

В этот момент вернулся официант с горячими блюдами. Мою пасту с креветками, дымящуюся и благоухающую, его стейк – идеальный кусок мяса с розоватой сердцевиной. Я машинально пробормотала:

– Спасибо, Том.

Парень мило улыбнулся и скрылся, оставив нас снова наедине с ароматами еды и возобновляющимся напряжением. Я взяла бокал вина, покрутила его в руке, наблюдая, как густые винные дорожки медленно стекают по стеклу вниз. Ритуал для успокоения нервов.

– Хотите что-то спросить, чтобы поддержать разговор? – наконец рискнула я, чувствуя, что долго на чистом энтузиазме не продержусь. Вести себя ещё более неловко, чем в прошлый раз в его машине, я больше не могла. Иначе земля, наверное, разверзнется здесь и сейчас! – Просто… чтобы не сидеть в неловкой тишине, – добавила я, подперев щеку ладонью и делая глоток терпкого вина.

– Например? – парировал он, отрезая кусочек стейка. Движение было точным, почти хирургическим.

– Да что угодно! – махнула я рукой. – О погоде, о политике, о последнем фильме… Хотя о фильмах с вами, наверное, скучно. Вы вряд ли смотрите что-то кроме документалок про квантовую физику.

– Вы часто здесь бываете? – спросил он, будто не заметив моей колкости.

Я пожала плечами, наматывая на вилку длинную нить пасты.

– Бывает. Наверное, каждый раз, когда мне смертельно лень готовить самой. Или когда хочется человеческого общения. – Добавила честности, но не уточнила с кем именно. Не хотелось, чтобы он подумал, что я легкомысленная любительница Тиндер-свиданий.

– Не любите готовку? – Он поднёс ко рту кусочек мяса. Смотрел на меня, а не на еду.

– Я бы так не сказала, – нахмурилась я, откладывая вилку. – Скорее, я не люблю тратить на это кучу времени ради одного человека. Порой проще порадовать себя уже готовой, тёплой, вкусной едой здесь, чем стоять три часа у плиты, а потом четыре дня доедать одно и то же, разогретое в микроволновке до состояния резины.

Я мысленно поставила себе жирный минус. Вот, Лили, блеснула хозяйственностью. Мужчины же любят, когда женщина пашет на кухне как Золушка, а потом ещё и в постели выкладывается на все сто. А ты… сразу палишься.

К моему удивлению, он даже не поморщился. Не бросил осуждающий взгляд. Его губы снова тронула полуулыбка.

– Вы так… непосредственны. Это умиляет.

Я приподняла бровь.

– Это что, комплимент, господин Прескотт?

– Похоже? – Он аккуратно разрезал стейк ещё одним точным движением ножа.

– Очень слабо. Вам стоит стараться больше, – парировала я, делая вид, что сосредоточена на пасте.

Сердце опять застучало сильнее.

– Хотите услышать что-то другое, Лили? – Его голос опустился, стал чуть тише, интимнее. Он слегка наклонился через стол, сокращая и без того небольшую дистанцию. Взгляд стал пристальным, почти гипнотическим.

Внутри всё сжалось. То ли от вызова, то ли от предвкушения. Или от страха?

– Если и так, то что с того? – бросила я, стараясь звучать дерзко.

Он выдержал паузу, изучая мое лицо, будто ища слабое место.

– Я рад, что вы прислушались и надели сегодня более удобную обувь.

Я расстроенно выдохнула, откидываясь на спинку стула.

– Ну это вообще не комплимент, – пробормотала я, протыкая вилкой креветку. Чего я ждала? Что он скажет, что я ослепительна? Что мои глаза как два озера? Ха! Размечталась.

– Как и в первом случае, – он отпил глоток кофе, взгляд снова непроницаемый, – это просто факт.

Я фыркнула, скорее от смущения, чем от иронии, и набрала в рот кусочек острого чеддера. Потом ещё один, и ещё. Запивая большим глотком вина.

– Вы не похожи на тех, кто обычно хочет со мной познакомиться, Лили, – наконец произнёс он, отрезая следующий кусочек. Розовая сердцевина мяса выглядела живой и пугающе реалистичной.

– Очередная констатация факта? – спросила я, с усилием отводя взгляд от этого кровавого зрелища. Что за мания у мужчин есть полусырое мясо? Огонь и сковородки придумали не просто так!

– Именно, – коротко кивнул он.

– Честно говоря, – начала я, чувствуя, что надо хоть немного реабилитироваться в его глазах, – я не привыкла знакомиться первой. И уж тем более… таким экстравагантным способом. – Я жестом обозначила пространство между нами, подразумевая кофе в лифте, ливневку и этот вымученный ужин. – Обычно мужчины сами проявляют инициативу.

– Это неудивительно, – его губы дрогнули в почти улыбке. – Вы довольно привлекательны.

Вино чуть не пошло не туда. Я закашлялась, ощущая, как жар снова поднимается к щекам.

– Ну вот, – улыбнулась я, стараясь сохранить легкомысленный тон. – Это уже точно комплимент. Спасибо.

– Снова факт, – он слегка мотнул головой, но в глазах мелькнуло что-то… теплое? Или это просто игра света? – Просто факт, Лили.

Весь разговор он продолжал смотреть на меня прямо. Не на тарелку, не в окно, а именно на меня. Есть под таким пристальным аналитическим взглядом было невероятно неловко. Но мягкое тепло вина и потрясающе вкусная еда взяли верх. Через несколько минут дискомфорт притупился, и я с аппетитом принялась уплетать пасту вместе с салатом и кусочком салями с мясной тарелки. М-да, Лили, ну ты и эстетка: паста, салат, сыр, мясо, вино – всё в кучу. Главное – побольше и побыстрее.

– А что насчёт вашего имени, Лили? – Его вопрос прозвучал неожиданно, прерывая мой гастрономический экстаз.

Я замерла с вилкой на полпути ко рту. Машинально провела языком по верхней губе, убирая капельку сливочного соуса.

– Что с ним? – пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно. – Обычное имя. Обозначающее цветочек.

– «Лилия среди терний», – произнёс он. Его голос внезапно стал глубже, бархатистее, словно цитировал древний текст, скрытый в самом звучании моего имени. Он медленно вращал бокал с водой в длинных пальцах, и долька лимона закружилась, как жёлтый глаз в хрустальном шаре. – Разве не так воспевал Соломон свою Суламить? «Как лилия между тернами, так возлюбленная моя между дев».

Я уставилась на него, забыв про еду. Взгляд, наверное, был предельно ошеломленным.

– Это… что-то из Библии? – уточнила я, ощущая себя культурным невеждой. – Признаюсь честно, я не особо её штудировала. Не моя стезя.

Он тихо усмехнулся, едва заметно.

– Не совсем Библия в прямом смысле. Это Песнь песней Соломона. Глава вторая, стих второй.

– Простите, – я развела руками в мнимом бессилии. – Я явно тону в этих религиозных глубинах. Мой максимум – рождественская служба раз в пять лет ради атмосферы.

Каин всё ещё вращал бокал. Лимонная долька закружилась в воде, словно наблюдая за мной.

– Я поясню, – сказал он, и в его тоне появилась едва уловимая нотка… снисходительности? Или просто желание донести мысль? – Соломон видел в возлюбленной чистоту и невинность посреди разврата и порока своего двора. Он хотел обладать этой чистотой. Оградить её. Сделать своей.

В его словах было что-то тревожное. Слишком личное, чтобы быть простым толкованием стиха.

– И… что, – я осторожно подбирала слова, чувствуя, как напрягаются все мышцы, – вы считаете меня… чистой?

Куда он клонит? О какой чистоте речь? Душевной? Телесной? Нравственной?

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, потом на губах, снова на глазах.

– Вы похожи на чистый маленький цветок, Лилия, – кивнул он, голос снова стал ровным, почти безэмоциональным. – Яркий, неожиданный… и беззащитный посреди городских терний. Ваше имя… подходит вам очень точно.

Меня покоробило. От сравнения. От его тона. От этой внезапной роли невинной лилии, которую он мне приписал.

– Вы определённо намудрили, – фыркнула я, возвращаясь к тарелке. – Комплименты явно не ваша сильная сторона. Прекращайте.

Он рассмеялся. На этот раз звук был громче, искреннее. Почти… обычным.

– Извините, если нагрузил. Не хотел смущать.

– Извини, – автоматически ответила я. – Давай перейдём на «ты», – предложила, указывая пальцем. – Раз уж погрузились в такие глубины чистоты и терний. – И раз уж ты позволяешь себе такие странные сравнения, – добавила я про себя.

– Хорошо, Лили, – согласился он легко, не отрывая пронизывающего взгляда. – На «ты».

Тишина снова сгустилась, но теперь она была другой. Более… заряженной. Его взгляд, холодный и оценивающий, казалось, просвечивал меня насквозь. Мне вдруг захотелось отбиться, защититься от этого анализа, от этой роли невинной, глупой лилии.

– Твой взгляд сейчас… – начала я, подбирая слова, – …напоминает того, кто соблазнил Фауста. Знаешь, Мефистофеля. – Боже, что за пошлятина слетела с языка! Звучало как жалкая попытка казаться глубокой.

Уголки его губ медленно поползли вверх. Не улыбка, а скорее оскал.

– Ты сравниваешь меня с дьяволом, Лили? – его голос стал низким, почти шепотом, полным скрытой угрозы и насмешки. – Может, ещё и душу мне предложишь? В обмен на деньги? Знание? На исполнение желаний? – В серо-янтарных глазах вспыхнуло что-то тёмное, манящее и абсолютно нечеловеческое.

Холодок пробежал по спине, но азарт пересилил страх. Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.

– Ну уж извини, – парировала я с вызовом, поднимая бокал вина в лёгком тосте. – Моя душа, останется при мне. Не надейся.

Разговор, вопреки всем ожиданиям, потёк легко. Непринужденно. Как будто трещина в его ледяной броне позволила пробиться чему-то человеческому, тёплому. Мне было по-настоящему интересно. Каин оказался достойным собеседником – умным, начитанным, его знания явно превосходили мои, но он не сыпал терминами, чтобы не подавлять меня. Он спрашивал. Интересовался моим мнением о дизайне, о городе, даже о моей странной любви к романтическим романам.

– Психология массового спроса, – прокомментировал он сухо, но без насмешки.

Теперь мне не приходилось изворачиваться, придумывая темы или толкать его в разговор пинками. Он вел диалог сам – уверенно, с той же методичностью, с какой резал стейк, но без прежней отстранённости.

Время пролетело с пугающей скоростью. Полтора часа? Казалось, прошло всего пятнадцать минут... И мне отчаянно хотелось, чтобы он задержался. Хотелось сидеть здесь, в полумраке кафе, и болтать обо всём на свете – даже о его религиозных экскурсиях.

Каин оказался невероятно подкован, легко цитируя не только Песнь песней, но и отрывки из Книги Иова, даже что-то из апокрифов. Парадоксально, но сам он, по его словам, не был верующим.

– Знания – это инструмент, Лили. Как молоток. Не обязательно верить в молоток, чтобы им пользоваться, – парировал он в ответ на мою шпильку, что он фанатик, который просто прикрывается, чтобы затащить меня в свою секту. Все его познания тянулись из детства – темного и, как я уловила между строк, тяжелого. И мне ужасно хотелось взять целую бутылку вина и второй бокал для него, отодвинуть тарелки и расспросить обо всём: о детстве, о матери со скверным чувством юмора, о том, как он стал тем, кем стал.

Осталось только надеяться, что судьба – или моё наглое упорство – предоставит ещё такую возможность. Ведь, как он заметил с едва уловимой иронией, если я его не преследую специально, кажется, сама судьба нас сталкивает с завидным постоянством.

– И где я так согрешил? – его голос прервал мои мысли. Он отставил пустую чашку, взгляд скользнул по моему лицу, будто ища ответ.

Пф, согрешил? Дружище, тебе еще очень повезло со мной.

Я взяла с мясной тарелки тонкий ломтик нарезки: темный, с прожилками жира. Откусила, и глаза округлились от восторга. Нежнейшее мясо, тающее во рту, с дымным послевкусием и едва уловимыми нотками… меда? Или можжевельника? Божественно! Утка? Или что-то экзотическое?

– Хочешь кусочек? – вырвалось у меня импульсивно, до того как мозг успел вмешаться. Я протянула руку с надкусанным ломтиком прямо к нему. – Это нереально вкусно!

И тут же осознала кощунственность жеста. Ты что, Лили?! Предлагаешь ему свой надкусанный кусок?! Я резко отпрянула.

Но его рука была быстрее. Длинные пальцы мягко, но неотвратимо перехватили моё запястье, сняв губами ломтик с моих пальцев. Без тени брезгливости.

– Действительно вкусно, – кивнул он. Его взгляд был спокоен, но где-то в глубине, мне показалось, мелькнула искорка… забавы? Как будто мой промах лишь подтверждал какую-то его теорию.

– Надо было предложить целый кусок, – пробормотала я, чувствуя, как горит лицо. – И на вилке. Это было… не очень красиво. Извини. Мне теперь неловко.

– Неловкость – твоя фирменная черта, Лилия, – заметил он беззлобно, но так, что стало еще жарче. – Как и спонтанность. Довольно… освежающее сочетание.

– Как раз об этом. Мне нужно освежиться, – объявила я, вставая резко, что стул скрипнул. Ужин подходил к концу – его тарелка пуста, мои я еще буду доедать три дня, чай остыл, вино выпито. Отличный повод скрыться, привести в порядок мысли и макияж. – Скоро вернусь.

Каин просто кивнул, не задавая лишних вопросов. Но его взгляд… Он провожал меня. Тяжёлый, проникающий, неотвратимый взгляд, словно обволакивающий каждый изгиб, каждую линию моей спины, бедер, шеи. Я ощущала его физически – как прикосновение, как тёплую ладонь между лопаток, даже когда свернула за угол к дамской комнате.

И сквозь закрытую дверь туалета мне казалось, что его серые глаза всё ещё видят меня, сканируют, читают мысли, пока я смотрю в зеркало на своё раскрасневшееся, слегка потерянное отражение.

Ну и ну, Лили Каресс. Ну и ну… Что это было? И главное – что будет дальше?

Я пригладила непослушные локоны и нанесла любимую помаду – вишневую, дерзкую, как мои сегодняшние надежды. Глядя в зеркало, я не могла сдержать внутренней улыбки. Все идет... слишком хорошо? Он, конечно, странный. Но общаться с ним… захватывающе. Как разгадывать сложный, опасный шифр. Поцеловать его, что ли на прощание? Пусть опешит. Пусть запомнит…

Я вернулась в зал. Каин сидел, повернувшись к темному окну, за которым хлестал дождь. Его пальцы мерно постукивали по столешнице. Он заметил мое отражение в стекле. Поворот головы был медленным, преднамеренным. Его взгляд… холодный, всевидящий. Он охватил меня целиком: от ног, по юбке, к шее, к губам. Я села, судорожно сжав в руке салфетку. Он продолжал смотреть. Молча. Время растянулось, словно резина. Весь мир сузился до нашего столика, до пространства между нами, пронизанного невысказанным напряжением.

Намеренно или нет – я закусила накрашенную губу, чувствуя, как под этим вниманием щеки снова загораются жаром. Он изучал меня так, будто исследовал сложный объект – не просто женщину, а нечто… другое.

Краем глаза я заметила его руку на столе. Пальцы вдруг сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели, а кожа натянулась. Казалось, он балансирует на острие – между желанием действовать и привычной железной необходимостью держать дистанцию. Борьба была видна в каждом напряженном мускуле.

И тогда он двинулся. С медленной, хищной грацией, не оставляющей сомнений в его намерениях. Рука поднялась. Я замерла, забыв дышать, когда его большой палец шершавый, горячий, коснулся моей нижней губы, стер часть помады. И прежде чем я успела вдохнуть, его губы обрушились на мои. Его пальцы впились в волосы у затылка, больно, грубо и властно притягивая меня к нему. От неожиданности и этого внезапного вторжения я резко выдохнула – и в гуле зала сорвался короткий, приглушенный стон. Глаза сами собой закрылись, тело предательски накренилось навстречу, как цветок, ищущий солнца.

Я ждала продолжения. Еще прикосновения. Его дыхания на коже. Его рук. Все остальное: кафе, люди, мир - исчезло в тумане безумия. Я тянулась к нему сама, ослепленная этой вспышкой первобытного влечения.

Звук разбившейся посуды, упавшего подноса взорвал напряжение, как бомба. Мы вздрогнули синхронно, словно очнувшись на краю обрыва. Я распахнула глаза – и увидела в его взгляде, в доли секунды до того, как он отпрянул, нечто дикое. Похожее на первобытный страх. Запрятанный глубоко подо льдом, но живой. Животный ужас от собственной потери контроля.
Он вскочил со стула так резко, что тот грохнул об пол. Швырнул на стол пачку купюр – явно сильно больше счета.

– Извини, – его голос был хриплым, как после долгого крика. – Мне уже давно пора.

Он схватил пальто, даже не пытаясь надеть его, и зашагал к выходу широкими, почти бегущими шагами.

Мокрый ветер с улицы с силой хлопнул дверью за его спиной, оставив меня сидеть одной. С полустертой помадой. С дрожью в коленях, пронизывающей все тело. С губами, все еще пылающими от его прикосновения.

Что... что это было? – прошептало оглушенное сознание. Но ответа не было. Только ледяное эхо его внезапного бегства.