Игра без правил

Бальные залы Розбери-хауса сияли в этот вечер особенно ярко. Тысячи свечей отражались в хрустальных люстрах, рассыпаясь по паркету золотыми бликами, а смех и музыка переливались, как шампанское в бокалах. Леди Эвелина Роузвуд стояла у мраморной колонны, лениво обмахиваясь веером из страусиных перьев, и наблюдала за этим маскарадом.

«Какая скука», - подумала она, замечая, как девицы в розовых платьях томно вздыхают, ловя на себе взгляды кавалеров. Ее собственное платье - глубокого изумрудного оттенка, подчеркивающее белизну кожи и огненные отсветы в каштановых волосах, - словно бросало вызов бледным пастельным тонам вокруг.

-Леди Роузвуд, вы затмеваете всех своей красотой в этот вечер.

Голос за спиной заставил ее едва заметно поморщиться. Оборачиваясь, Эвелина увидела лорда Дэвиса - его рыжеватые волосы были тщательно уложены, а в глазах читалось то самое выражение, которое она научилась распознавать с первых слов.

- Как любезно с вашей стороны заметить, милорд, - ответила она, притворно улыбаясь. Ее пальцы сжали ручку веера чуть крепче.

Дэвис сделал шаг ближе, и запах дорогого парфюма смешался с вином в его дыхании. 

- Может, удостоите меня танца? Вальс как раз начинается.

«Разве что в мечтах…»

- Боюсь, моя карточка уже заполнена, - солгала Эвелина, бросая взгляд на пустую пергаментную карточку у себя на запястье.

- Ну что вы, я же вижу... - Его рука потянулась к ее запястью, пальцы коснулись кожи.

Эвелина резко отдернула руку. 

- Лорд Дэвис, вам бы следовало помнить о приличиях, - сказала она громче, чем планировала. Несколько голов поблизости повернулись в их сторону.

Лицо Дэвиса покраснело. 

- Приличия? Это от вас, леди Роузвуд, я слышу о приличиях? - Его голос стал резким. - Весь Лондон знает, как вы проводите время, когда...

- Когда что, милорд? - Эвелина подняла подбородок, ее глаза вспыхнули. -Закончите же свою мысль.

«Какие жалкие козыри припрятаны в вашем рукаве, милорд?»

Он наклонился ближе, и его голос прозвучал как шипение.

- Когда вы принимаете мужчин в своих покоях после полуночи.

В зале на мгновение воцарилась тишина. Эвелина почувствовала, как жар разливается по ее щекам, но не от стыда - от ярости. Она медленно обвела взглядом собравшихся, заметив, как леди Мортон тут же закрыла веером лицо, шепча что-то соседке.

«Вот мерзавец… Не на ту напал.»

- Ах вот как, - голос Эвелины звенел, как лезвие. - Значит, я принимаю мужчин в своих покоях? Любопытно, лорд Дэвис, а не вы ли пытались проникнуть туда на прошлой неделе? И не ваши ли поцелуи я отвергла у фонтана в садах Хэтфилда?

Губы Дэвиса искривились в ухмылке. 

- Кто поверит вам, моя дорогая? Вы же известная фантазерка. 

Эвелина сделала шаг вперед. 

- А кто поверит вам, милорд? Воняющему вином неудачнику, которого трижды выгоняли из игорных домов за долги? - Ее смех прозвучал звонко и неестественно. - Может, вы надеетесь, что женитьба на мне поправит ваше плачевное финансовое положение?

В зале раздались возгласы. Лорд Дэвис побледнел, потом побагровел. 

- Вы пожалеете об этих словах, леди Роузвуд, - прошипел он.

- О, я уже жалею, - парировала Эвелина, - что вообще удостоила вас разговором.

Развернувшись, она гордо направилась к выходу, чувствуя на себе десятки глаз. Ее платье шелестело, словно сердитый лесной ручей. Только очутившись в прохладном ночном саду, Эвелина позволила себе дрожать. Она знала - завтра весь Лондон будет говорить об этом инциденте. Но что еще хуже - она знала, какие слухи пустит Дэвис.

И она не ошиблась. Уже через час, когда оркестр играл последний контрданс, по бальным залам Розбери-хауса полз шепот:

- Вы слышали? Леди Роузвуд была с ним в саду... Да-да, именно с лордом Дэвисом... А теперь отказывается признать...

- Говорят, он предлагал ей руку и сердце, а она...

- ...конечно, все знают, какая она, эта Роузвуд...

К утру история обросла такими подробностями, что даже самые благородные дамы ахали, читая утреннюю почту. А к полудню герцог Роузвуд уже стоял в кабинете своего сына Себастьяна, сжимая в руках письмо от лорда-канцлера.

- Этот скандал переходит все границы, - голос герцога дрожал от гнева. - Моя дочь... моя собственная дочь стала посмешищем всего Лондона!

Себастьян мрачно смотрел в окно. 

- Отец, ты же знаешь Эвелину. Она никогда не...

- Знаю! - герцог ударил кулаком по столу. - Знаю, что она упряма, своевольна и совершенно не думает о последствиях! Но теперь... - Он провел рукой по лицу. - Теперь это касается чести нашего дома.

За окном закатное солнце окрасило Лондон в багровые тона. Где-то в городе Эвелина Роузвуд, еще не зная о решении семьи, разрывала в клочья письмо от лорда Дэвиса с «предложением спасти ее репутацию» браком.

А в это время будущий спаситель Роузвудов, глядя на портрет молодой бунтарши, присланный ему Себастьяном, думал о том, какую именно стратегию следует применить к этой... особенной ученице.

Кабинет герцога Роузвуда, обычно наполненный ароматом дорогого табака и старинного пергамента, сегодня пах сожжёнными нервами. Тяжёлые бархатные шторы были плотно задёрнуты, будто пытались скрыть семейный позор от всего Лондона. Герцог стоял у камина, его пальцы судорожно сжимали хрустальный бокал с коньяком, который он не притронулся пить уже третий час.

- Этот скандал переходит все границы! - его голос прозвучал хрипло, словно он целую ночь не смыкал глаз. - Леди Мортон сегодня утром демонстративно перешла на другую сторону улицы, увидев наш герб! А лорд Хартфилд отозвал приглашение на охоту!

Герцогиня Роузвуд сидела в кресле у окна, её обычно безупречный вид был нарушен - глаза покраснели от слёз, а тонкие пальцы беспокойно теребили кружевной платок. 

- Она просто защищалась, Уильям. Этот Дэвис...

- Защищалась?! - герцог резко развернулся, его трость громко стукнула о дубовый пол. - Она публично унизила его! На балу! Перед всем светом!

Тень в дверях кабинета зашевелилась. Себастьян Роузвуд, старший сын и наследник титула, вошёл с лёгким поклоном. Его тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад - явный признак того, что и он не спал этой ночью.

- Отец, мать, - его голос звучал устало, но твёрдо. - Я нашёл решение.

Герцогиня подняла на сына полные надежды глаза, в то время как герцог лишь хмыкнул.

- Ну? Готов выслушать очередную твою гениальную идею.

Себастьян сделал шаг вперёд, его пальцы сжали конверт с гербовой печатью. 

- Кейд Монтреваль.

Тишина повисла в комнате настолько плотная, что было слышно, как за окном щебечет ранняя пташка.

- Твой друг-вояка? - наконец фыркнул герцог. - И что он сможет сделать?

- Он не просто вояка, отец. - Себастьян развернул письмо. - Он воспитал принца Эдварда. Король доверяет ему больше, чем собственному первому министру. Если кто и сможет усмирить Эвелину...

Герцогиня вскочила с места.

- Но он же не родственник! Какое право он будет иметь...

- Все права. - герцог неожиданно согласился, его голос приобрёл металлические нотки. - Если Монтреваль согласен взять на себя эту... миссию, я дам ему полную свободу действий.

Себастьян почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он хорошо помнил рассказы о том, как Кейд за две недели превратил толпу оборванных рекрутов в дисциплинированных солдат...

- Она не сдастся без боя, - тихо предупредил он.

Герцог впервые за утро усмехнулся.

- Тем интереснее будет наблюдать.

***

Эвелина рвала письмо за письмом. Пергамент хрустел под её пальцами, как осенние листья под сапогами на промозглой лондонской мостовой.

- Леди Бромли «сожалеет, но вынуждена отозвать приглашение» ... Лорд Чартерс «считает нецелесообразным продолжать переговоры» ... - её голос звенел от ярости. Она швырнула очередной клочок в камин, где уже тлела груда подобных «соболезнований». - Трусы! Все до одного!

Горничная Мэри робко прижалась к дверному косяку.

- Миледи... Герцогиня просит вас в малую гостиную.

Эвелина резко подняла голову. Утренний свет, падающий из высокого окна, играл в её распущенных каштановых волосах, создавая иллюзию огненного ореола.

- Наконец-то! - она вскочила, смахнув со складок утреннего платья обрывки пергамента. - Принеси моё новое голубое платье, Мэри. И жемчужное ожерелье. Если уж являться перед светом, то с подобающим шиком.

Но когда через полчаса Эвелина вошла в малую гостиную, её ждал не ожидаемый совет родственниц с чаем и сочувственными взглядами. В комнате было только трое: отец, мать и Себастьян. И ещё один человек.

Незнакомец стоял спиной к двери, рассматривая фамильный портрет над камином. Высокий, с безупречной выправкой, в тёмно-синем сюртуке, идеально сидящем на широких плечах. Когда дверь закрылась с тихим щелчком, он обернулся.

Эвелина замерла. Перед ней был мужчина лет двадцати семи с лицом, которое не назовёшь красивым в привычном смысле - слишком резкие черты, слишком твёрдый подбородок, высокие скулы... Но в его серых глазах было что-то, от чего у неё неожиданно перехватило дыхание. Холодная, почти ледяная ясность. Взгляд человека, который видит тебя насквозь.

- Леди Эвелина, - произнёс он. Голос - глубокий, ровный, без единой нотки подобострастия. - Герцог Кейд Монтреваль. Ваша семья оказала мне честь, доверив ваше... воспитание.

Эвелина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха - от вызова. Она медленно обвела взглядом родных: мать сжала в руках кружевной платок, отец смотрел в окно, избегая её глаз, Себастьян... Себастьян смотрел прямо на неё, и в его взгляде читалось предупреждение.

- Как... трогательно, - протянула она, чувствуя, как гнев поднимается горячей волной. - И сколько же вам заплатили за эту «честь», герцог?

Монтреваль даже не дрогнул. 

- Достаточно, - ответил он просто. - Начиная с завтрашнего дня, вы будете следовать моим указаниям. Подъём в семь. Завтрак в восемь. Уроки с девяти до полудня. После обеда …

- Вы с ума сошли! - Эвелина резко повернулась к отцу. - Ты действительно отдаёшь меня под надзор этого... этого солдафона?

Герцог наконец посмотрел на неё. В его глазах она увидела нечто новое - не гнев, не разочарование... Решение.

- Ты поставила нашу семью на грань катастрофы, дочь. Теперь будешь жить по правилам. Герцог Монтреваль - твой наставник. Его слово - закон.

Эвелина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она посмотрела на мать - но та лишь молча кивнула. Тогда она повернулась к Монтревалю. Подняла подбородок. Улыбнулась той самой улыбкой, перед которой пали не один десяток мужчин.

- Ну что ж, герцог... Похоже, вам предстоит самая сложная кампания в вашей жизни.

Уголок его губ дрогнул - почти неуловимо. 

- Опасность - моя старая знакомая, леди Эвелина. - Он сделал шаг вперёд, и теперь они стояли так близко, что она почувствовала лёгкий запах кожи и холодного железа. - Завтра в семь. Не опоздаете.

Он поклонился - безупречно, с точностью отточенного движения - и вышел, оставив её с бешено колотящимся сердцем и одной-единственной мыслью.

«Я тебя сломаю, герцог. Клянусь, я тебя сломаю.»

Ровно в семь утра в дверь будуара Эвелины раздался резкий стук. Она натянула одеяло на голову, притворившись спящей. Вчерашний вечер она провела в яростных размышлениях, строя планы сопротивления, и заснула лишь под утро.

Стук повторился - громче, настойчивее.

- Уходите! - крикнула Эвелина, бросая в дверь подушку. - Я не принимаю до полудня!

Дверь распахнулась с такой силой, что хрустальные подвески на люстре зазвенели. В проеме стоял Кейд Монтреваль, одетый в строгий черный сюртук, его лицо было непроницаемо. За его спиной переминалась с ноги на ногу перепуганная горничная.

- Семь часов, леди Эвелина, - произнес он ледяным тоном. - Вы опоздали ровно на двенадцать минут.

Эвелина приподнялась на локте, демонстративно зевнула. Ее ночная рубашка соскользнула с одного плеча, обнажив бледную кожу.

- Какой ужас, - протянула она сладким голосом. – Целых двенадцать минут. Наверное, мне следует броситься в ноги и умолять о прощении?

Кейд не дрогнул. Он сделал шаг вперед, его сапоги гулко стукнули по паркету.

- Горничная поможет вам одеться. У вас пятнадцать минут. - Он повернулся к служанке.

- Платье для верховой езды. Без корсета.

Эвелина вскочила с кровати, забыв о театральности.

- Без корсета? Вы с ума сошли! Это неприлично!

- Восемь минут, - холодно ответил он, бросая взгляд на карманные часы. - Или мы едем в деревню сегодня же.

Дверь захлопнулась. Эвелина с яростью швырнула вслед вторую подушку.

***

Конюшни Роузвуд-холла обычно оживали не раньше десяти, но сегодня в семь тридцать там уже кипела работа. Эвелина, одетая в темно-синее амазонское платье (все-таки с корсетом, но ослабленным), топала вслед за Кейдом, едва поспевая за его длинными шагами.

- Я не понимаю, - шипела она, - какое отношение верховая езда имеет к восстановлению моей репутации?

Кейд остановился так резко, что она едва не врезалась в него. Его пальцы сжали ее подбородок - крепко, но не больно.

- Первое правило: вы перестаете задавать глупые вопросы. Второе: когда я говорю «прыгайте», вы спрашиваете «как высоко». Понятно?

Эвелина вырвалась, ее глаза вспыхнули.

- Вы забываете, с кем разговариваете, герцог. Я - леди Эвелина Роузвуд, и...

- И именно поэтому вы здесь, - перебил он. - Потому что леди Эвелина Роузвуд ведет себя как распутная торговка с рыбного рынка. - Он указал на белую кобылу, которую подводил конюх. - Это Белла. Ваш новый учитель.

Эвелина фыркнула:

- Вы издеваетесь? Я езжу верхом с пяти лет!

- Нет, - Кейд взял поводья. - Вы сидите в седле, как мешок с мукой, и надеетесь, что лошадь сама догадается, куда идти. Сегодня вы научитесь управлять.

Его руки обхватили ее талию, прежде чем она успела возмутиться. Одним движением он поднял ее и посадил в седло. Эвелина вскрикнула - не от страха, от неожиданности. Его пальцы обожгли ее даже через толстую ткань платья.

- Колени сжать, спину выпрямить, - его голос звучал у нее за спиной. - Поводья не веревки, их нужно чувствовать.

Он хлопнул лошадь по крупу, и Белла рванула вперед. Эвелина едва удержалась, вцепившись в гриву. За спиной раздался сухой смешок.

- Полагаю, леди Роузвуд предпочитает более... мягкие способы езды?

Кровь ударила в виски. Эвелина резко натянула поводья, заставив кобылу остановиться. Она развернулась в седле, готовая вылить на него всю свою ярость, но слова застряли в горле.

«Да чтоб тебя Белла затоптала за твои слова!» 

Утреннее солнце играло на его плечах, подчеркивая каждую мышцу под тонкой рубашкой. Он стоял, слегка расставив ноги, руки скрещены на груди, и смотрел на нее с тем же выражением, с каким, вероятно, смотрел на вражеские редуты перед штурмом.

- Я ненавижу вас, - выдохнула она.

Кейд улыбнулся - впервые с их знакомства. Это была не светская улыбка, а оскал хищника.

- Это начало, леди Эвелина. Только начало.

***

Завтрак в голубой гостиной проходил в гробовом молчании. Эвелина, еще не отошедшая от утреннего урока, с ненавистью ковыряла вилкой омлет. Ее руки дрожали от напряжения, спина ныла, а ноги... Она даже думать не хотела о том, что будет чувствовать завтра.

Кейд, напротив, выглядел свежим, будто только что вернулся с курорта. Он методично уничтожал яичницу с беконом, время от времени бросая на нее оценивающие взгляды.

- В одиннадцать - урок французского, - наконец произнес он, отодвигая тарелку. - Мадам Дюваль ждет вас в библиотеке.

Эвелина подняла глаза:

- Я свободно говорю по-французски.

- Но пишете с ошибками, - он протянул ей листок. - Письмо к виконтессе де Ламбер тому доказательство.

Она побледнела:

- Вы читали мою переписку?!

- Читаю, - поправил он. - И буду читать. Все, что вы пишете и получаете, проходит через мои руки. - Он встал, отбрасывая тень на ее тарелку. - Восстановление репутации начинается с мелочей, леди Эвелина. А теперь - извольте пройти в библиотеку.

Эвелина вскочила, опрокинув стул. Ее грудь бурно вздымалась, щеки горели.

- Вы... вы не имеете права! Я не какая-то...

- Деревня, - спокойно перебил он. - Помните о деревне. Там нет виконтесс, нет писем, нет балов. Только грязь, скука и старая гувернантка, которая будет проверять ваши сочинения еще строже, чем я.

Они замерли, измеряя друг друга взглядами. Вдруг Эвелина улыбнулась - медленно, сладко, как кошка перед прыжком.

- Хорошо, герцог. Вы хотите играть? Будем играть. - Она сделала шаг вперед, намеренно сокращая дистанцию. Ее пальцы легли на его рукав, скользнули вниз. - Но помните: в каждой игре есть два игрока. И я еще не проигрывала.

Его пальцы сжали ее запястье так быстро, что она не успела моргнуть. Он наклонился, и его губы почти коснулись ее уха:

- Тогда позвольте дать вам первый совет, леди Эвелина. Настоящие игроки никогда не предупреждают о своих ходах.

Он отпустил ее и вышел, оставив ее одну среди разбросанных салфеток и опрокинутой посуды, с бешено колотящимся сердцем и одной мыслью: этот человек опаснее, чем она предполагала.

Но тем игра интереснее.