Игра на нервах. Книга 2

Бутчер сидел на собственном щите и улыбался безмятежной улыбкой, свойственной либо полным идиотам, либо чрезмерно восторженным людям. Перед ним на вытоптанном посреди высокой ковыль-травы круге стояла девушка. Но восхищенные взгляды Бутчера были устремлены не на нее. Девушка была миленькой, но красоткой назвать ее трудно, чересчур она была полненькой и какой-то кругленькой.

Юная особа плавно размахивала руками, будто дирижируя, но над борейской степью не проносилось ни звука. Творение незнакомки было немым, на него можно было только смотреть. Используя магию Воздуха, искусница захватила проплывающее над ней пушистое облачко и мяла его, как податливую глину.

Руки летали по воздуху, и «небесная вата» над головой начала приобретать очертания. Одна изящная ножка, следом другая. Изгиб талии, грудь, длинная шея. Еще мгновение – и в небесах парила танцовщица, застывшая в прыжке и раскинувшая руки, как птица. Глина, фарфор, да что там говорить, даже тончайший хрусталь по сравнению с облачной пряжей выглядел грубо и топорно.

Девушка-маг на достигнутом совершенстве останавливаться не собиралась. С ее ладоней ввысь взметнулись две воздушных спирали, пронзили созданную скульптуру, и та ожила, закружившись в танце.

– Красота! – вырвалось у Бутчера.

Облачная танцовщица грациозно порхала, сценой ей служил весь небесный свод.

Бутчер был невысоким крепышом поперек себя шире, с грудью колесом, которую перехватывала перевязь меча. Руки-кувалды, пудовые кулаки и выпирающая вперед, как ковш у бульдозера, челюсть. Во внешности не было и намека на излишнюю чувствительность, но он глядел на творение девушки чуть ли не роняя слезу от умиления.

Созерцание небесной дивы было прервано самым беспардонным образом. Из зарослей ковыль-травы вывалилась странная парочка. Вместе с долговязым типом в богато расшитом золотом камзоле и коротких рваных бриджах на пятачок выбрался коротышка, по самую макушку закованный в помятую и покореженную броню.

Высокий незнакомец приложил ладонь козырьком к голове, разглядывая происходящее в небе представление.

– Ты глянь! Какая хренотень! – воскликнул он и хлопнул по плечу бронированного спутника.

Бутчер поморщился. По его мнению, слово «хренотень» к происходящему совершенно не подходило. Но неизвестно каким ветром принесенной парочке на недовольство крепыша было плевать.

– Давай посидим позалипаем, – предложил длинный и уселся на примятую траву. Его подельник, скрежеща доспехами, пристроился рядом.

Бутчер расстроился еще сильнее. Позалипать двое мутных типов могли откуда угодно: в радиусе десяти километров танцовщицу было видно отовсюду. Так нет же, принесла их нелегкая именно в это место!

– А ниче так телка получилась, – продолжал действовать на нервы длинный. – Только с сиськами у нее беда. Приделай ей такую же грудь, как у тебя, не жадничай, – загоготал каланча в камзоле, обращаясь к чародейке.

Девушка-скульптор хамское замечание проигнорировала, плотно сжав губки. Но Бутчер заметил, что ее поза стала более напряженной. Руки перестали летать с непринужденной легкостью, и фигурка на небе стала спотыкаться.

– Иди-ка ты залипать в другое место, – заступился за девушку Бутчер.

– Чувак, у тебя какие-то проблемы? – тут же полез в бутылку длинный. – Тебя большие сиськи раздражают?

– Меня вы раздражаете.

– А я-то чего? – глухо прогудел голос коротышки из-под шлема.

– Ничего. Забирай своего дружка, валите на тот холм, – махнул рукой защитник. – Оттуда лучше видно будет.

– Ты чего раскомандовался? – не унимался дылда. – Твоя степь? Где хотим, там и сидим!

Дылда переключился на девушку:

– Эй, становится скучно! Сделай что-нибудь! Пусть она у тебя стриптиз устроит. Сможешь? А нет, так сама спляши, мы не против.

Послышалось довольное уханье его дружка.

– Достали, бараны. – Бутчер поднялся со своего щита и нацепил его на руку.

– А ты жесткий, – нервно хохотнул долговязый. – И че делать будешь?

Бутчер говорить много не умел, он просто вытащил из ножен меч и махнул им, приглашая хулиганов удалиться. Но те только развеселились.

– Ух, какой он все-таки жесткий! Мне страшно. А тебе?

Друг долговязого затрясся, стуча доспехами, демонстрируя, что ему жутко до колик. Сам же отморозок вытащил из-за пояса кафтана саблю с зазубренным клинком.

– Думаешь, один такой весь из себя вооруженный? Вот и нет! Подходи, пощекочем.

Бронированный коротышка достал шестопер и тоже потрясал им, бубня что-то непонятное через забрало. Бутчер задумался. В том, что он с легкостью разделается с этими клоунами, он ни на секунду не сомневался. Но за отправку на перерождение сразу двух человек он получит красную ауру убийцы на две недели. Из-за этого может пострадать его заработок в игре, но деньги деньгами, а уважение к себе дороже.

Бутчер, легко раскручивая меч, пошел на придурков, боковым зрением заметив, как девушка одними губами прошептала: «Не надо». Надо, дорогая, надо. Идиотов следует учить, иначе они имеют свойство плодиться в геометрической прогрессии.

Два шута гороховых выплясывали вокруг крепыша, соревнуясь в остроумии, но он им не отвечал, полностью сосредоточившись на первом ударе, который порой является самым важным в любой драке. Бутчер максимально сконцентрировался, его мозг прогеймера уже просчитывал варианты. В драках надо сразу выводить из игры самого слабого противника, чтобы в разгар боя избежать тычков в спину. Долбить по консервам в доспехах он не собирался: броня у коротышки выглядела не очень, но часть урона все-таки срежет. Да и его друг-горлопан на нервы действовал сильнее.

– Че, решил заднюю включить? – по-своему истолковал бездействие Бутчера долговязый. – Да ты не робей, мы…

Его речь прервалась, изо рта вылетело нечленораздельное бульканье: меч врезался в горло. В ответ долговязый бросил какое-то слабенькое заклинание. Умбон щита Бутчера осветила радужная вспышка, и заклинание было поглощено без урона. Бутчер криво улыбнулся, отморозка ожидал большой сюрприз. Щит был способен полностью поглотить до трех атакующих кастов. Причем независимо от силы самого заклинания и уровня накладывающего его мага. Три – вроде бы совсем немного, но если представить, что по тебе со всей дури лупит магией какой-нибудь полубог, а тебе даже не щекотно, то можно представить, какой ценностью обладает этот щит «Радужного безразличия».

Каланча этого не осознавал и еще раз пару раз лупанул своей слабенькой ворожбой. Щит ушел на перезарядку, через час он снова будет готов ограждать своего владельца от магических посягательств.

Чтобы разделаться с фэнтези-гопником, часа не потребовалось. Бутчер кувыркнулся вперед, используя щит в качестве опоры, оказался за спиной соперника и всадил меч ему в бедро. Всё бахвальство с длинного слетело мигом. Пусть и ослабленное втрое ощущение клинка, пробивающего навылет ногу, заставило его завизжать от боли.

Бутчер уклонился от неумелого замаха шестопером коротышки, пытавшегося помочь приятелю, и нанес три быстрых укола. В плечо – рука противника безвольно повисла. Потом в грудь и в печень. Покрытый кровью, как свинья на бойне, дылда только начал разворачиваться, как получил плашмя мечом по голове и поплыл, на пару секунду потеряв устойчивую связь с реальностью Четырехземья. Чем крепыш и воспользовался, сделав молодецкий замах и пустив оружие по дуге. Лезвие почти беспрепятственно рассекло шею нахала, и его голова улетела шагов на десять в траву. Вокруг Бутчера затрепетала красная аура убийцы, а он сам развернулся к оставшемуся врагу.

– Ты еще можешь уйти. К своему приятелю. – Воин указал в ту сторону, куда улетела голова длинного. На коротышку он зла не держал и решил дать тому возможность ретироваться.

Но тот либо переоценил свои бойцовские качества, либо сильно недооценил таковые у Бутчера и молча ринулся в атаку. Его первый выпад противник отбил мечом и отметил, что силушкой коротышка обделен не был, но вот с ловкостью у него прямо беда. Уходить и уклоняться от сокрушительных, но медленных и неточных ударов для опытного бойца не составляло проблемы. Бутчер уж было подумал, что сможет отправить его вслед за другом за считанные минуты, как ситуация резко изменилась.

Из зарослей выбрались еще два человека, и эти двое выглядели гораздо опаснее предыдущей пары. Один из них остановился прямо на границе полянки, вытащил сложную конструкцию из ремней и начал ее раскручивать. Ты гляди, пращник! Редко кто использует такое необычное оружие. И зря! Бутчер знал, насколько опасным оно бывает на средних дистанциях, ведь в пращу можно зарядить не просто камень, а фиал, наполненный какой-нибудь премерзкой гадостью.

Но второй враг ему не понравился еще больше. Одного взгляда на гибкую девушку в облегающем костюме и с маской на лице хватило, чтобы понять: перед ним ассасин.

– Привет, дичь! – промурлыкала наемница. – Это ты тут малышню обижаешь и оторванными головами кидаешься? Плохой кролик!

Догадка молнией ударила в голову Бутчера. Его подставили, как самого глупого нуба! В задачу гопников входило его разозлить и заставить убить одного из них. Теперь он презренный ПКшер, и игровой системой поощряется его уничтожение. И самое неприятное, что после смерти с высокой вероятностью на поле боя останется самая ценная вещь. Щит!

Воин этого допустить никак не мог. Но и шансы пережить стычку еще оставались, потому что нападавшие не позаботились обеспечить себя магической поддержкой. В честном поединке лицом к лицу ассасину придется постоянно уклоняться. Здесь место ровное, теней и укрытий нет, спрятаться убийце негде, и пока она будут увертки крутить, у Бутчера будет возможность подобраться к пращнику поближе и поинтересоваться его здоровьем и самочувствием. Должен он справиться, и не такие ситуации разматывали!

Тактика Бутчера сработала. Ассасин в близкий контакт не лез, бронированный коротышка вообще толком не мог повлиять на исход схватки. Снаряды пращника крепыш принимал на щит с минимальным уроном и постепенно подбирался ближе к стрелку. И всё бы кончилось хорошо, если бы в поединок не вмешалась третья сила. Когда Бутчер широким взмахом меча в очередной раз отогнал от себя наемницу и уже готов был сделать последний рывок к пращнику, его сбил и потряс сильнейший удар «Воздушного кулака». Причем прилетел этот кулак в спину!

Прокатившись кубарем по земле, Бутчер приподнялся и оглянулся в поисках новой угрозы. И нашел ее. Девушка-скульптор, за честь которой он решил заступиться, стояла сцепив руки, готовясь швырнуть в него новое заклятие. Может, она хотела ему помочь, да промахнулась?! Бред! «Воздушный кулак» работает четко по цели, да и слишком она искусный маг, чтобы допускать досадные промахи. Еще одна догадка дзинькнула в голове у Бутчера – они все за одно, скульптор была всего лишь приманкой!

Озарение помогло мало. Ассасин дикой кошкой запрыгнул ему на спину и… взор Бутчера заволок багровый туман, а лопатку пронзил стержень дикой боли.

Через несколько секунд все было кончено, тело убитого Бутчера медленно истаивало, а сознание уже покинуло Четырехземье. Девушка-ассасин поправила выбившуюся взмокшую прядь, обвела подельников тяжелым взглядом и произнесла:

– Еле завалили бычка. Кто его уровень оценивал? Ты, Лаина? – Она в упор посмотрела на скульптора. – Какой тридцатый?! У него пятидесятый, а то и выше был.

– Киллтайм, мне казалось…

Но ассасина с опасным именем «Киллтайм» оправдания интересовали мало.

– Если тебе что-то кажется, но ты в этом не уверена, предупреждай! Было бы у этого бычка на два-три уровня больше, то сейчас он бы играл нашими головами в футбол! Урезаю твою долю вдвое!

Понурив голову, девушка согласилась с заслуженным наказанием, хотя щит Бутчера стоил прилично, и она только что потеряла небольшое состояние.

Его вручил им древний дед, покосившаяся избушка которого находилась в двадцати минутах ходьбы от стен Бовирграда в глухом овражке. Вроде бы и от столицы недалеко, и место скрытое и тихое.

Старик вышел из своей избы на стук Киллтайм. С деревяшкой от колена вместо ноги, с бельмом на правом глазу и завернутый в какое-то рванье. Лаину охватили нешуточные сомнения. Крайне неопрятный дед никак не походил на скупщика редкостей и ценностей. Максимум, что она отнесла бы такому персонажу, так это пустой фиал из-под зелий или погнутую подкову, найденную на дороге. К ее удивлению, Киллтайм протянула бесценный щит «Радужного безразличия» пошарпанному старику. Тот его взял, поковырял грязным ногтем темные доски, из которых щит был сколочен, и сиплым голосом озвучил цену:

– Двести два золотых дам.

Особенно возмутили Лаину именно эти два золотых. Дед что, по весу их определил?

– Мало. На аукционе мы мигом за него раз в пять больше получим, – решила она поторговаться.

– Так и вали на свой аукцион.

Старик вернул им щит и, молча развернувшись, пошел в свою избу.

– Погоди, – остановила его наемница, – забирай, мы согласны.

Киллтайм считала, что каждый должен заниматься своим делом. У нее замечательно получалось отправлять людей на перерождение, попутно избавляя их от отягощающего имущества. Да и делать ей больше ничего не оставалось, после того как она пошла против решения Круга Ассасинов оставить Найденыша в покое. Такое ослушание ей бы простили, если бы она в последнем покушении на него добилась успеха. А так… Ее с позором выперли из ордена Вестников Смерти. Хорошо еще, что оставшиеся знакомцы в криминальной среде Бореи нашептали про старика, покупающего ценные вещи, не задавая излишних вопросов. И настоятельно порекомендовали заниматься своим делом. Хочешь убивать и грабить? Да на здоровье, а вот торговлю оставь другим. Так ты не засветишься и дорогу большим дядям не перейдешь.

Дед явно тянул время, скрупулезно отсчитывая каждую монету и ворча, что, мол, ходят тут всякие с делами на три ломаных медяка и от важных дел его отвлекают. К брюзжанию Киллтайм уже привыкла, надо было всего лишь потерпеть пару минут и получить кучку золотых кругляшей.

Наконец этот момент настал, старик вручил мешок с монетами и, прихрамывая, уволок щит в хижину. Наемница быстро выдала подельникам причитающиеся им доли и, как и обещала, срезала долю девушки-мага наполовину.

– В следующий раз будь в своих оценках аккуратнее, – Киллтайм заметила печальный вид магички и подумала, что та переживает из-за потери премиальных, – и получишь свои бабки полностью.

Волшебница качнула головой, но особой радости в ее лице не прослеживалось.

– Что еще не так? Перестань изображать вселенскую скорбь. Тайны и секреты быстро погубят нашу команду, так что говори.

– Парень этот. Бутчер. Он нормальный, а мы его подло кинули.

Лаина была новичком, допускающим ошибки и промахи. И вот теперь еще выяснилось, что она подвержена моральным переживаниям за жертв. Но магом она была умелым и высокоуровневым, да и у лохов отчего-то вызывала доверие. Поэтому Киллтайм решила дать ей последний шанс и начала терпеливо объяснять:

– Ты думаешь, для чего в игру всякие мажорчики заходят? Скучно им там, в реальной жизни, а здесь адреналин и драйв. То, чего им в реале люто не хватает. Твой хороший Бутчер зачем купил себе крутую снарягу? Чтобы на скульптуры любоваться? За приключениями на свою задницу он здесь, и он их получил! А что щит потерял, так это ерунда. Такие вещи на последние деньги не покупают.

– Но он не покупал, он его в данже взял…

– Да какая разница! Взял, потерял. Это игра, здесь все так устроено!

– Это всего лишь игра, – пробормотала Лаина, пытаясь успокоить свою совесть.

– Так и есть, – подтвердила Киллтайм. – Пойдемте, отметим успешное завершение дела.

Видя неуверенность Лаины, наемница добавила с нажимом:

– Я угощаю.

В нос крепко шибанул запах пота, дешевого пластика и подгоревшей изоляции. Внутреннее освещение в капсуле давно не работало, но Бутчер не торопился его чинить. Это была не самая критичная поломка, в последнее время начал барахлить блок вкусовой имитации. Уж если и вкладывать деньги, то стоило первым делом отремонтировать именно его, потому что вкус вина в Четырехземье Бутчер ощущал как мыльный раствор, а надкушенное яблоко отдавало пережаренной свининой. Он, конечно, мог бы и перетерпеть, но поломка грозила не только искаженным вкусовым восприятием в игре. Испорченный блок мог выдать в мозг такой импульс, который бы навсегда нарушил вкусовые ощущения Бутчера и в реальной жизни.

Эксплуатация капсулы в таком состоянии была запрещена строжайше, она после тестов вообще не должна была запускаться. Но Бутчер выдрал из нее с кишками процессор, отвечающий за безопасность, и теперь она отправляла в Четырехземье несмотря на свое инвалидное состояние.

Крышка капсулы поднялась на пару сантиметров, и тут ее с тихим скрипом заклинило. Бутчер уперся руками и надавил, крышка сдвинулась еще немного. В направляющих раздался скрежет, и она снова застыла. Бутчер прикинул, что в открывшуюся щель ему не выбраться. Шикарная перспектива. Либо капсула замурует его заживо, либо повредит мозг. Но выбора не было, он очень нуждался в деньгах, причем немалых. А на чем еще мог заработать прогеймер? Что он умел делать?

Дурацкая крышка отказывалась поддаваться, и он с расстройства саданул по ней кулаком. Безрезультатно. Придется ее выламывать. В щель снаружи просунулись тонкие белые пальцы, сжались на торце и напряглись, помогая выбраться. Бутчер тоже приналег на преграду, и она, жалобно застонав, отворилась. Удивительное дело, но настрой крепыша поменялся за одну секунду. Теперь ему совершенно не хотелось выбираться наружу. Он думал, что жена уже спит. Скорее всего, так оно и было, но он умудрился разбудить ее своими попытками выбраться.

Она сидела на краю капсулы. Красивая, но такая усталая. Длинные безжизненные волосы, закинутые на плечо, глаза, обведенные черными кругами, нереальная обреченность во взгляде.

– Все получилось? Ты продал ту штуку? – спросила она его тихо.

Черт! Надо было остаться в игре. Попытаться что-нибудь придумать. Хотя кого он обманывает? Он вложил все до последней копейки в тот поход в данж за уникальным щитом. Даже группу не смог нормальную сколотить и взял с собой только одного универсального мага. Ту самую девочку-скульптора. Тактику прохождения и убийства финального босса Бутчер разрабатывал почти месяц. Крохи оставшихся после найма мага денег вложил в зелья и расходники. И прошел этот данж! На соплях, из последних сил и с каплей оставшейся жизни. Но прошел!

Когда он приблизился к исчезающему телу воеводы духарей и поднял выпавший из него щит, его аж затрясло от радости. Вот! Наконец-то непрекращающаяся череда неудач позади, теперь он может поверить в то, что способен быть ответственным мужем и, самое главное, отцом.

Какой черт его дернул остаться посмотреть на художества магички, вместо того чтобы нестись побыстрее в город и выставлять щит на аукцион? Наверное, свою роль сыграло полное истощение после тяжелого боя. Или после свалившегося с плеч груза сомнений организм потребовал расслабляющую передышку.

Вот и расслабился. Настолько классно отдохнул, что теперь сидит перед морально вымотанной женой и никак не может выдавить из себя ни одного слова.

– Борис, не молчи. Скажи, как все прошло.

– Нормально прошло. Но потом… я потерял щит.

– Как потерял? Он у тебя что, из кармана вывалился по дороге? Возвращайся и поищи.

– Бесполезно. Его отобрали. Украли. Развели меня как самого тупого нуба, понимаешь! – Борис-Бутчер начал заводиться. И злился он не на жену, а на себя, на тех ушлых ушлепков, которые его кинули. На кого угодно, на создателей игры и на ее правила. Но только не на жену.

А та сидела, едва сдерживая слезы, держась из последних сил.

– Сегодня из клиники звонили. Спрашивали, когда мы сделаем первый взнос. И предупредили, что завтра последний день. Боря, последний!

Бутчер промолчал, а жена продолжила севшим голосом:

– Иначе Наташкину операцию перенесут. Будем потом полгода ждать.

Она могла этого не говорить, Бутчер и так прекрасно все знал. Если он не внесет деньги, его дочери придется ждать как минимум полгода. И самое страшное было в том, что Наташка операции может и не дождаться. Услышав эту жуткую правду еще раз, он захотел залезть обратно в капсулу, задвинуть крышку. А потом закрыть глаза и сдохнуть.

Жена продолжала что-то говорить, о чем-то спрашивать и на что-то сетовать. Но он ее не слушал. Ему вдруг вспомнился его давний приятель Леха, безудержный баламут и балагур, самый надежный игровой напарник. Сколько ночей они провели вместе за рейдами, походами. Что греха таить, ПКшили в свое время безбожно. И денег получалось неплохо поднять, и развлекались через край. А потом Леха вдруг резко поменялся. Начал нести какую-то дичь про то, что нельзя вытворять с людьми в игре все, что хочется. Они подебоширили в игре и, смеясь, вышли, а по ту сторону экрана разобиженный нуб и руки на себя наложить может. Леха ушел тогда в какую-то мирную стратегию, а Бутчер его не понял и даже обиделся. И только сейчас до него дошло, что имел в виду приятель. Жаль, что слишком поздно.

В кармане Найда бренчало всего пятьдесят золотых, которые ему со скандалом вручил Харл. Сумма внушительная, но странник переживал, хватит ли ее на путешествие. Он начал свой путь с окраины Бореи, а Бовирград находился в самом центре этой необъятной страны. Волнения оказались излишними, он прошел половину пути, не потратив ни гроша. Сказывалась способность странника быть своим в любом уголке Четырехземья.

От разрушенного храма Воздуха Найденыш дошел пешком до небольшой пограничной деревеньки, староста которой собирался в близлежащий городок. Узнав, что странник собирается в Бовирград, тот покрутил пальцем у виска: столица находилась настолько далеко, что для деревенских была чем-то легендарным и реально несуществующим. Никто из них и не мечтал в ней оказаться хоть раз за свою жизнь.

Считал староста Найда сумасшедшим или нет, но в свою повозку усадил и до городка доставил. Протрясясь по разбитой дороге почти сутки, потирая отбитую пятую точку и ребра, парень оценил все прелести путешествий по воздуху. Ему повезло: не в сам Бовирград, но в его сторону отправлялась воздушная баржа, груженная изготовленными в городке пряностями. Капитан, узнав, что странник побывал в Пелене, с удовольствием пригласил его на корабль.

Как только сколоченная из досок платформа, покоившаяся на шести пузырях с газом, взлетела, и над ней развернулись большие прямоугольные паруса, команда уселась кружком вокруг странника, ожидая увлекательных рассказов про одно из самых страшных мест в Четырехземье.

Быстрый переход Найденыша через Пелену на полноценнyю историю ужасов никак не тянул. Поэтому странник подключил фантазию и вспомнил байки, слышанные от морян. Они получились жутковатыми, особенно впечатлила слушателей легенда о Черной Охотнице.

До того, как стать монстром, она была легендарной охотницей, всегда возвращавшейся из Пелены с богатой добычей, чем вызывала восхищение и уважение людей в своем селении. Но восхищение всегда идет рука об руку с завистью. Когда на охоте ей распорол бедро матерый ушан, напарник ее бросил. Ему надоело быть вечно вторым после женщины.

Охотница выжила, но грязная магия Пелены ее изменила. Она стала преследовать людей, жертвами были только мужчины. Женщина прыгала с ветвей на спины забредших в Пелену. Ее волосы, превратившиеся в длинные сильные щупальца, обвивали голову и шею жертвы. Охотница вгрызалась в шею несчастного и высасывала его до такой степени, что человек превращался в сухую, почти невесомую оболочку. Их она утаскивала вглубь Пелены и развешивала на кряжистом древнем дереве. На ветру иссушенные несчастные шелестели, будто бы жалуясь друг другу на горькую судьбу. Сетовать им было на что: по легенде они не умирали и не могли возродиться в Храмах.

Найда от придуманной им истории самого пробрало, что уж говорить о наивных слушателях. Глядя на человека, спокойно путешествующего по месту, где обитают подобные чудища, экипаж баржи проникся к нему таким уважением, что в следующем городе капитан договорился с главой имперской курьерской службы. И страннику вновь повезло с бесплатным транспортом, его подсадил к себе наездник на грифоне. Летел курьер не в Бовирград, но Найду и его пункт назначения подходил. Курьер высадил его неподалеку от центрального храма Воздуха, и у Найденыша появилась возможность вытребовать у первожреца свою награду.

Провожатый оставил Найду свежую, пахнущую луком лепешку и полголовки мягкого козьего сыра. У странника не было с собой воды, но попросить еще и напитков к простому обеду у него не хватило совести. Этого и не потребовалось, совсем рядом протекала небольшая речка. Выйдя на берег, юноша решил устроить привал и отдохнуть в тени нависающих над водой деревьев.

Он подошел к урезу воды и достал флягу, на секунду задержав на ней взгляд. Подарок Харла. Пусть фляга и стоила сущие копейки, но для Найда она была дорога, ведь это первая вещь, подаренная ему в Четырехземье просто так, по доброте душевной. Найд погрузил сосуд в прохладную чистую воду и вспомнил про друга. Как там морянин? Разнес ли очередной храм Милены? Или сгинул в Пелене, погибнув истинной смертью?

Задумавшийся странник не заметил гибкого черного хвоста, который вынырнул из воды и, медленно пробираясь по земле, опутал его ступни. Почувствовав прикосновение к ноге, Найд опустил глаза вниз.

– Это еще что…

Ответ на свой вопрос он получил тут же. Хвост еще крепче стянул ему лодыжки и резко взметнулся вверх, увлекая юношу за собой и переворачивая его в воздухе вниз головой. Повиснув, Найденыш замахал руками, пытаясь достать скаррэль из-за спины. Разрывая водную гладь, на поверхность вынырнул враг.

– Ого! Неплохое у тебя «здрасти»! – перестал дергаться Найденыш, глядя на появившуюся из воды Последнюю-Из-Рода. – Могла бы как-нибудь и по-другому сказать спасибо за спасение твоего вида!

– С-с-с-спасение?! – от волнения гигантская черная ящерица зашипела сильнее обычного. – Ты погубил по-с-с-с-ледний выводок!

Последняя-Из-Рода подтянула Найда поближе к морде. Видя перед собой шипящую пасть, усеянную зубами длинной в ладонь взрослого человека, было очень сложно продолжать беседу в спокойном тоне. Но странник попытался:

– Я не погубил, а спас. Я нашел тихий пруд в Пелене…

– Вот именно! В Пелене! Чем ты думал?! Пелена изменяет в-с-с-с-ё, что в нее попадает! Мои дети родятся мутантами! Чудовищами, порожденными Пеленой!

Вот же черт! Найд несколько раз слышал о том, что от долгого нахождения в Пелене люди и животные видоизменяются, но не подумал, что это могло коснуться и яиц криссалид.

– Мои дети родятся, но родятся не криссалидами! – подтвердила его догадку Последняя-Из-Рода.

Странник не знал, что ответить. Фразы «мне очень жаль» или «прости великодушно, я не подумал» по отношению к уничтожению целой расы разумных ящериц выглядели совсем блекло. Но Последняя-Из-Рода уже знала, как поступить. Хвост начал энергично раскачиваться, тряся Найда, как куклу. Из кармана странника на землю выпал ее подарок – черный кристалл, который позволял создавать копию-фантом.

– С-с-сначала я отберу у тебя это! – прошипела ящерица, и кристалл рассыпался в серую пыль, которую тут же унес незатихающий ветер Бореи.

Драгоценность было жалко до слез, но Найд посчитал этот поступок справедливым. Ящерица же на одной жертве останавливаться не собиралась:

– А сейчас-с-с я заберу твою жизнь. И буду забирать ее каждый раз, когда ты сделаешь глупость и приблизишься к озеру или болотц-ц-ц-у!

– Э! Стой! – Найд решил срочно объяснить, что у него есть только одна жизнь.

Но Последняя-Из-Рода на долгий диспут настроена не была. Она приподняла Найда повыше с явным желанием закинуть его себе в пасть. Юноше было впору хвататься за оружие и забыть про вежливые беседы, но он хорошо помнил, как пресмыкающееся играючи разделалось с тренированной убийцей за считанные секунды. Оставался лишь один вариант – вытащить кинжал, полоснуть обвивающий его хвост, попытаться вырваться и сбежать.

Найд, изловчившись, потянулся к поясу, чтобы достать «Блудного кота». Он ухватился за рукоятку, вырвал кинжал из ножен и рубанул по стягивающей его лодыжки конечности. Естественная броня из кристаллов надежно защищала шкуру животного. В лицо страннику полетели мелкие осколки, но сколько-нибудь серьезного урона он нанести не смог.

А Найденыш уже висел над самой пастью Последней-Из-Рода. В голове родилась последняя надежда на то, что ящерица проглотит его, не сильно жуя, и он сможет попробовать пробиться наружу из ее желудка.

– О-с-с-становись! – раздалось вдруг громкое шипение.

Последняя-Из-Рода прислушалась и перестала запихивать парня к себе в глотку.

– Да! – радостно завопил тот. – Остановись! Перестань меня жрать!

Ящерица, не слушая вопли, развернулась к реке, хвост опустился в воду, притопив пленника. Найд, фыркая и отплевываясь, пытался рассмотреть неожиданного спасителя. И обомлел! Он протирал залитые водой глаза, но картина, открывшаяся его взору, не менялась. Посреди реки вспухали буруны, из которых выбирались точные копии Последней-Из-Рода. И все они, появившись на поверхности, шипели одно и то же слово:

– Ос-с-становись!

Сама ящерица взирала на массовое пришествие своих копий с не меньшим удивлением.

– Кто вы? – Она откинула полузадохнувшегося Найда на берег, готовясь дать чужакам бой.

– Мы – это ты, – ответили они многоголосьем. – Мы – это Род!

– Откуда вы взялись?

– Он создал нас! Он оставил нас в Пелене, и мы переродились! Мы стали такими, как ты! Теперь мы можем основать несколько новых гнезд.

– Но я… – в голосе Последней-Из-Рода явно слышалось смятение. – Значит, я тоже была рождена в Пелене?

В разговор вмешался отдышавшийся Найд:

– А тебе не все ли равно? Ты мутант, они тоже. Чудовища, порожденные Пеленой. Но теперь вы можете не ютиться в одном болоте, постоянно опасаясь истребления. Вы всю Борею можете заселить. Да что там, вообще расползтись по Четырехземью.

Вдруг Найд смутился:

– Вы же сможете размножаться? Или вы все… девочки?

– Мы можем менять пол по своему желанию.

– Ужас какой… В смысле, замечательно! – поправился Найд. – Теперь вам точно не грозит вымирание.

– Получается, ты не уничтожил, а спас наш род? – До ящерицы начало доходить, что безысходная ситуация вдруг стала невероятно благополучной.

– Ага, а за это меня чуть не съели. И разрушили мой подарок. – Найду не пришлось разыгрывать досаду. Он на самом деле был жутко обижен на черную ящерицу. И зол, чертовски зол!

Последняя-Из-Рода изобразила что-то, похожее на глубокий поклон, ее движение повторили и остальные пресмыкающиеся.

– Благодарю тебя за спасение моего народа! Мы никогда не забудем того, что ты сделал для нас.

«Поздравляем! Вы смогли спасти от гибели разумную расу и получаете достижение «Отец криссалид»!

Интеллект +4;

удача +5».

Найд пробежался глазами по системному сообщению. Неплохо, но кристалла, создающего фантом, было жаль, тот мог реально спасти жизнь не один раз. Обмен получился каким-то неравноценным.

Видя, что странник не прыгает на месте от свалившего счастья в виде отцовства над целым семейством сверкающих ящериц, да и вообще выглядит унылым, Последняя-Из-Рода решила увеличить награду.

– Ты можешь посетить место линьки моих погибших братьев и сестер и забрать с собой столько «бичей магов», сколько сможешь унести.

Вот теперь-то лицо Найда засияло неподдельным счастьем. Последняя-Из-Рода эту радость немного пригасила:

– Но только один раз!

– Спасибо, мне и одного раза более чем достаточно!

Попрощавшись с ящерицами, Найд шел в храм Воздуха и думал, что ему срочно надо нарастить силу, ведь эта характеристика отвечала за максимальный вес, который он мог переносить на своем горбу. А еще ему нужен мешок, самый большой мешок в Четырехземье, какой только можно купить за деньги!

У подножия величественно вращающейся пирамиды храма стояли привратники, встречающие гостей: две статуи, закованные в металл храмовые воины и щуплый жрец, который развлекался, запуская в небо лохматую собачку.

Животное, думая, что плывет, смешно гребла лапами и тявкала от удовольствия.

– Добрый день! – поздоровался Найд.

Храмовые бойцы даже не шевельнулись, но жрец ответил страннику:

– Да падет тень Великой Птицы на тебя, брат! Что привело тебя в храм?

– Мне надо повидаться с первожрецом.

– Чего? – удивился авгур и на долю секунду потерял над собой контроль. Блаженно парящая в небе собачка с визгом рухнула вниз.

– Я хотел бы увидеть первожреца, – повторил Найденыш.

– Брат, это невозможно, он очень занятый человек, и надо иметь вескую причину, чтобы просить у него аудиенции.

– У меня как раз одна такая имеется, – странник вытащил малый амулет храма Воздуха и показал его священнослужителю.

– Да что ж ты его сразу не показал! – с обидой произнес тот, глядя на хромающую на все четыре лары собачку. – Проходи.

– Э-э-э, есть одна проблема. Я не умею летать.

– Воздушник, друг храма, и не умеешь левитировать?

– Ага, я такой, – признался странник.

Тяжко вздохнув, жрец обхватил Найда руками.

– Будь повнимательнее, пожалуйста. Не хочу закончить, как твоя собака, – попросил юноша, а монах сделал вид, что не расслышал, и поднялся в воздух.

Сидя третий час в небольшом саду, разбитом на самой вершине перевернутой пирамиды, Найд осознал, чем отличается малый амулет храма от большого. С малым амулетом его и внутрь храма пустили, и встречу с первожрецом устроили, но вот не удосужились сказать, когда это произойдет. Рядом с Найдом тосковал и перенесший его сюда жрец.

Но вот на террасу вышли сразу четверо храмовых воинов и встали почетным караулом у входа. За ними нарисовался и сам первожрец. Старик почему-то не искрился энергией, а медленно и устало подошел и бухнулся напротив Найда на плетенную из прутьев скамью.

– Да падет на вас тень Птицы! – перенял приветствие у жрецов странник.

– Угу, падет – буркнул первожрец не особо приветливо.

– Я вашу задачу выполнил.

– Знаю.

– Откуда? – удивился Найд.

– Оттуда. Курьер прилетал. Лучше бы ты за это вообще не брался.

Странник выгнул бровь. Как так? Выполнил просьбу криссалид, так его чуть не съели. Справился с трудным заданием священнослужителей, теперь первожрец сидит перед ним и корчит недовольные рожи.

– Алтарь Змея я разрушил, – с угрюмым видом произнес Найд, сразу отметая все подозрения в свой адрес.

– Да кто бы спорил, ты молодец и вообще герой. Только мы с этим алтарем лопухнулись, – вымолвил старик и задумался на секунду. – Мы думали, Пелена возникает на месте смешения магических потоков двух разных Стихий.

– Ну да, – для Найденыша сей факт звучал как прописная истина.

– Ну да, – передразнил странника первожрец. – А вот и нет. Пелену поддерживал алтарь Змея Скрытого-в-Тени.

– Быть того не может! – возмутился сначала Найд, но вовремя прикусил язык. Не надо первожрецу знать, что после разрушения алтаря ушедшего бога он еще туда-сюда по Пелене прошелся. И не делась она никуда, стояла как миленькая.

– Тебе-то откуда знать? – опрометчиво отмахнулся от реального свидетеля событий старик. – Говорю же, постояла какое-то время, а потом испарилась! Исчезла!

– Может, это и к лучшему? Дрянное это было место.

– Точно не здравница. И не Парящие Сады нашего всемилостивейшего императора.

– Сомневаюсь, что в садах императора монстры свободно разгуливают.

– Даже не в монстрах проблема, часть из них издохла, часть разбрелась. Но новые-то появляться теперь не будут. Тут в другом закавыка.

– В чем?

– Эх, молодежь. Вам бы всё подвиги совершать, девок спасать и чудовищ крошить.

Сам о том не подозревая, первожрец с размаху всадил нож в незаживающую рану в душе странника. Ведь он не то что не спас, а скорее всего был причиной гибели Рады. Не заметив перемен в лице Найда, старик продолжил:

– Что дает Пелена?

– Страх, ужас и кошмар? – автоматически ответил странник.

– Стабильность! Отсутствие войн! Пока Пелена разделяла государства Стихий, были возможны лишь небольшие набеги. А теперь Борея и Фальдорра ничем не разделены, да еще из-за строительства храмов на границе они находятся на пороге войны!

На совесть Найда упал еще один тяжкий груз. Оказывается, он стал чуть ли не причиной боевых действий между морянами и воздушниками.

– Сама по себе война не так страшна, пусть себе любители подраться рубят себя в мелкую капусту. Страдать будут мирные люди. Как только начнутся сражения, тут же повылезает всякая накипь – грабители, мародеры и убийцы. Страже и войскам будет не до них, поэтому вся эта мерзость разгуляется не на шутку. Наши Хроники Скорби заполнятся до потолка!

– Что это такое?

– Сложно объяснить, – старик защелкал пальцами в воздухе, пытаясь подобрать слова. – Лучше посмотри своими глазами.

Найд поднялся с места, собираясь следовать за собеседником.

– Правда, Хроники Скорби могут лицезреть только высшие иерархи храма, – сказал первожрец.

Странника распирало от гнева. Ну что за вздорный старик, сначала поманит и пообещает показать что-то интересное, а потом тут же обломит.

– Но есть выход. Принимай заслуженную награду. – Жрец порылся в складках своей тоги, выудил небольшой предмет и протянул его юноше.

На тонкой цепи, больше похожей на шнур, потому что ее звенья было сложно различить глазом, висели два сложенных крыла, отлитых из невесомого матово-серебристого металла. Найд подкинул безделушку на ладони, на вес она оказалась легче перышка.

– Большой амулет храма. Из небесного серебра, – пояснил первожрец. – Теперь ты всегда желанный гость, и здесь для тебя нет закрытых дверей. Ну и я могу выполнить одно твое пожелание.

Найд вытащил кинжал и положил его перед стариком.

– Благословите мой клинок, сделайте его грозой убийц.

– Хорошее желание. Благородное. Только вот название у твоего ножика еще то. Идеально подходит для освящения, – пробурчал священник, но ладонь над кинжалом простер.

С руки первожреца сорвалась ярчайшая искра и ударила в лезвие. Вслед за ней раздался гром, который заставил пошатнуться не только Найда, но и непоколебимых, как столетние скалы, храмовых бойцов.

– Готово, – потирая ладони, произнес старик.

Найденыш осмотрел клинок. В том месте, куда ударила миниатюрная молния, на металле осталась ярко-синяя клякса с разводами. Кинжал получил новое имя, и звучало оно действительно странно – «Блудный праведный кот». Кроме имени он получил еще и одно свойство: урон по преступникам наносил двойной.

– Счастлив? По лицу вижу, что да. Пойдем, покажу тебе, от чего стоит скорбеть, – первожрец сделал знак воинам, чтобы они следовали за ним.

Самостоятельно летать по храму Воздуха, пронизанному коридорами без лестниц, странник не мог, поэтому он вновь «оседлал» жреца-привратника. Тому роль ездового пони нравилась мало, он был рад, когда высадил Найда на небольшую площадку перед каменной двустворчатой дверью. На ее сероватой поверхности был высечен барельеф, изображающий атакующую птицу, как бы падающую на зрителя, растопырив мощные длинные когти. Зеленые глаза, сделанные из переливающихся и отбрасывающих лучики света в разные стороны изумрудов, смотрелись как живые.

Первожрец подошел к двери, при этом его походка сильно изменилась и утратила величественность. Он двигался не как духовный лидер миллионов борейцев, а как просящий милостыню старик. Наклонившись ко входу, он что-то быстро прошептал. Найденыш расслышал в его речи чуть ли не умоляющие нотки. Жрец кивнул на странника и снова продолжил свои нашептывания.

Массивные створки начали медленно раскрываться. И что удивительно, они двигались абсолютно бесшумно. Священник ступил в проем и жестом пригласил Найда следовать за ним.

Шагнув за порог, странник оказался… в облаке. Видимость была, но только на расстоянии вытянутой руки. А дальше клубился пар, скрывая стены и потолок. У Найда вообще сложилось впечатление, что даже пол в помещении отсутствует.

– Эй! – окрикнул странника первожрец. – Хватит свою пятерню разглядывать, мы сюда не за этим пришли.

– Да тут не видно ничего!

– А ты приглядись.

Найд повел глаза вправо, потом влево. Ну пар и пар, облако и облако. Хотя стоп! Вот прямо в воздухе возникла надпись. Странник, сощурив глаза, пригляделся и смог ее прочесть.

«Милорад-гончар. Убит шилом в горло и ограблен Маулом».

Что за чертовщина?! Чуть дальше первой надписи юноша разглядел вторую.

«Белла. Задушена в своей гримерке любовником Райсом Седым».

Надписи появлялись и вспыхивали в белесом тумане, как светлячки. Посияв немного, они исчезали. Странник читал о том, как кого-то четвертовали, утопили, проткнули насквозь вертелом или отравили. Он и не подозревал, что существует такое великое множество способов умерщвления одних добрых людей другими добрыми людьми.

– Это все происходит сейчас? – спросил он у невидимого первожреца.

– Да. В ту самую секунду, когда кто-то расстается жизнью, мы получаем печальную весть. А в полночь убитые возродятся в храмах Птицы, если они исконные. И милостивая Рух уничтожит их воспоминания о боли и страданиях.

– А пришлые возродятся на капище, и с памятью у них будет полный порядок.

– Именно так.

– Можно узнать, в каком городе происходит убийство?

– Для жрецов не составляет труда обратиться к Птице и узнать подробности любого умерщвления. Причем самые детальные.

Найд несколько секунд стоял в задумчивости, не обращая внимания на загорающиеся и гаснущие известия о чьей-то гибели.

– Я знаю, как вы можете превратить Скорбные Хроники в Летопись Гнева. И вам эта идея очень понравится!

Ростислав Андреевич Носкин не любил дешевые вещи. Он люто ненавидел запах экономии, цвет безденежья и вкус бедности. Поэтому в его руке очутилась не какая-то там дешевка, а увесистые настольные часы в глыбе кварца с золотыми прожилками. Ростислав метнул ее через стол в паренька, сидящего напротив. Попал – зашиб бы, но паренек резво уклонился, и часы врезались в панорамное окно кабинета Носкина. Стекло выдержало, не вывалилось, но покрылось сеточкой мелких трещин.

Паренек, оглянувшись и увидев трещины, резко побледнел. Еще один участник этой сцены, высокая рыжеволосая женщина в деловом костюме, сидевшая закинув ногу на ногу в другом кресле перед Носкиным, глядя на попытку убийства и глазом не моргнула. Будь ее воля, она сама бы пристукнула Бориса, возглавлявшего IT-департамент компании Nextlife. Ведь из-за его халатности предприятие лишилось примерно тридцати процентов запланированного дохода. Что-что, а деньги она считать умела, недаром она работала вице-президентом по финансам.

– Как ты мог ЭТО проглядеть?! – Носкин не орал. Он выдавливал каждое слово с максимальным презрением.

– Причем тут я? – пискнул Борис. – У нас все было под контролем. Это просто сбой…

– Сбой?! Сбой, твою мать?! Сбой – это когда дома свет гаснет! Ненадолго! А это не сбой, Боренька, это убытки! – Ростислав Андреевич развернулся к молчавшей до этого момента женщине: – Сколько мы потеряем?

– Много. Очень много. Аналитики еще просчитывают, но там цифра с девятью нулями точно вырисовывается.

– Слышал? У тебя в подчинении полторы тысячи человек, и это только штатные сотрудники. Плюс в десять раз больше внештатных! И вся эта кодла вовремя не могла отследить, что в игре что-то пошло наперекосяк?!

Носкин сходил с ума от злости не на пустом месте. У Четырехземья, как у проекта с громадным бюджетом, был план развития на десять лет вперед. Согласно ему, на первом этапе игроки «запускались» только в четыре Стихийных локации, которые были разделены между собой труднопроходимой границей под названием Пелена. В этих глобальных искусственных «песочницах» игроки раскачивались, входили во вкус и нагуливали жирок. На втором этапе Пелена должна была исчезнуть, обновляя игровой процесс и предоставляя участникам новые возможности для развития.

Такая стратегия тонко рассчитана психологами. Для постоянного поддержания интереса к игре у человека имелись пределы, за которые можно вырваться. Эти границы возможного должны были исчезать поэтапно. Сначала спала бы Пелена, потом геймеры должны получить постоянный доступ на Плато Равновесия, а на третьем этапе им бы покорилась Тронная Гора, расположенная в самом центре Четырехземья.

Но четко выстроенные планы были разрушены в один момент, в ту самую секунду, когда рухнула Пелена между Фальдоррой и Бореей. С какой радости это случилось, главный айтишник объяснить не мог. Поэтому Боря бледнел, блеял и старательно уворачивался от швыряемых в него тяжелых предметов.

– Это один из искинов зачем-то изменил игровой сценарий, – в сотый раз попытался оправдаться Борис. – Это не было ошибкой, это…

Договорить Носкин ему не дал.

– Ты сейчас мне хочешь сказать, что искины что хотят, то и творят? Завтра они решат, что мы им вообще не нужны, устроят революцию и все наши доходы начнут в благотворительный фонд перечислять?

Боря глупо хихикнул.

– Да вы что, это невозможно…

– Невозможно? Ты мне сколько раз говорил, что искины не могут выходить за четко определенные рамки? А они вышли!

– Мои люди сейчас работают над тем, чтобы понять, какой искусственный интеллект и зачем это сделал.

– Не на то время тратишь! Сначала надо тушить пожар, а потом уже выяснять, откуда он взялся. Сейчас же восстановите границы между Бореей и Фальдоррой. Сценаристы должны будут придумать логичное объяснение для игроков. Через два… нет, через час мне доложишь, что все улажено, понял?

На Бориса было жалко смотреть, он отлично понимал, что за отведенное время такую работу не проделать. Но сказать об этом Носкину – значит погибнуть смертью храбрых, но глупых на месте. Лучше уж прожить хотя бы часок, а потом попробовать отбрехаться. Айтишник открыл было рот, чтобы пообещать выполнить невыполнимое, но дверь в кабинет открылась и в нее проскользнул секретарь.

– Ростислав Андреевич…

– Я же просил не дергать меня! – дурное настроение Носкина обратилось на секретаря. – У нас очень важное дело!

Девушка испуганно захлопала ресницами.

– Но там тоже важное…

Носкин зарычал, но сотрудницу выслушал, и уже через минуту садился в личный квадрокоптер на крыше бизнес-центра, на ходу подгоняя водителя и разрешая ему нарушать все мыслимые и немыслимые правила воздушного движения.

Машина приземлилась возле белого купола клиники экстренной нейрохирургии. Двигатели, подвывая, еще только останавливались, а Носкин катился по коридорам неудержимым цунами, не отвечая на вопросы врачей и отмахиваясь от медсестер. Свой забег он завершил только в палате, где на кровати под прозрачным куполом лежала болезненного вида девушка. Его дочь.

Лицо Милены скрывалось под фасетчатой маской, делающей ее похожей на сказочную спящую стрекозу. Левая рука была облеплена проводами и датчиками, а рядом с кроватью разместилась стойка с многочисленными медицинскими мониторами. Носкин бросил на них взгляд – ни один индикатор не мерцал красным и не взывал о помощи. По-другому и быть не могло. Ростислав Андреевич по дороге в клинику сделал пару звонков. Если бы жизни дочери хоть что-нибудь угрожало, вокруг нее сейчас бы вился весь больничный персонал. А так рядом находился всего лишь один врач.

– Добрый день! – шагнул он навстречу Носкину. – Быстро же вы прибыли.

– Как она? – Ростиславу Андреевичу было не до сантиментов.

– Ну да, – смутился врач. – Состояние стабилизировалось, и мы планируем…

– Что произошло? Кто это сделал?

Доктор смутился еще больше.

– В общем-то, она сама.

– Как сама?! – навис Ростислав над врачом.

– Так. Ваша дочь использовала незадокументированные функции капсулы для виртуального погружения. И как итог, – врач развел руками, – микротравмы мозга. Но не переживайте, как я уже сказал, состояние больной стабильно и никаких угроз ее жизни нет.

– Тогда зачем все это, – Носкин махнул рукой на оборудование, окружающее Милену.

– Для контроля. Мы наблюдаем за малейшими изменениями в ее организме. Травмированный мозг может преподнести сюрпризы.

– Какие?

Врач пожал плечами, показывая, что он даже не догадывается.

Торопливо идя по больничным коридорам, Носкин коснулся массивного перстня на своей руке. Перед ним возникла полупрозрачная голограмма перепуганного Бориса.

– Через полчаса будь по этому адресу. Высылаю координаты.

– Но вы же сказали заниматься Пеленой и…

Ростислав Андреевич отчетливо скрипнул зубами.

– Будь там через двадцать минут! – сказал он. – С собой возьми все, что необходимо для диагностики капсулы.

В квартире Милены Борис копошился во внутренностях агрегата чуть ли не с восторгом. Еще бы, неминуемая, казалось бы, казнь откладывалась на неопределенное время. Но восторг его поугас, когда подключенные к диагностическому компьютеру проекторы стали выдавать информацию.

– Аппаратно в капсуле ничего не меняли. Все блоки на своих местах. Несанкционированного подключения тоже не было, – вынес он свой вердикт.

– Значит, это точно была не диверсия? – спросил с нажимом Носков.

Прежде чем ответить, айтишник взъерошил волосы.

– Не знаю. Не уверен. В капсуле появился какой-то новый программный модуль. Секунду. – Пальцы Бориса запорхали над виртуальной клавиатурой. – Да, так и есть. Модуль называется Сенсив.

– Как?! – Носкин взвился почти до потолка.

– Сенсив. Вы что-то о нем знаете?

– Да. Нет. Не важно, – взгляд мужчины метался из стороны в сторону. Было видно, что мысли босса погрузились в полнейший хаос. Ростислав Андреевич что-то бормотал, споря с самим собой, доказывая какой-то факт, и тут же мотал головой, опровергая его.

Из состояния ступора его вывел музыкальный сигнал, вслед за которым дверь в комнату отъехала в сторону. Легко ступая, зашла Милена и уставилась на незваных гостей. Борис в свою очередь тоже глядел на девушку, не мигая: она появилась в коротенькой больничной сорочке, едва прикрывающей ягодицы. Оторвать взгляд от загорелых стройных ног мог только закоренелый поклонник однополой любви.

– Ты? Ты откуда? Зачем ушла из клиники? – очнулся Носкин. – И почему в таком виде?

– Миленько, правда? – Милена покрутилась на месте, сорочка взлетела выше.

Борис шумно сглотнул слюну.

– Перестань! – рявкнул Носкин.

Такой тон обычно действовал на девушку хуже ведра ледяной воды, опрокинутого на самую макушку. Обычно. Но не сейчас. Милена на его рык не обратила ровным счетом никакого внимания.

– Боренька, быстро отключай свою технику. Мне срочно нужно в капсулу. Сразу после того, как я приму душ. – Милена через голову стянула сорочку и бросила на пол.

Потягиваясь, она вышла из комнаты. Борис глазами больного щенка посмотрел на своего работодателя.

– Отключай, – сдавлено произнес тот. Потом Носкин подумал о том, в каком виде Милена вернется после душа и добавил: – Выметывайся.

Борис торопливо собрал высокотехнологичные пожитки и быстро удалился от сумасшедшего семейства. К несказанному облегчению Ростислава Андреевича его дочь пришла, замотавшись в большое белое полотенце.

– Что за программу ты установила в капсулу? – взяв самый суровый тон из своего арсенала, спросил Носкин.

И опять мимо. Словно не замечая своего отца, Милена подошла к капсуле и активировала ее.

– Отвечай! – у Ростислава Андреевича сдали нервы.

– Секрет! – смеясь, ответила девушка. – Борис же все видел, попроси отчет у него. Полный и подробный. А мне некогда, я же сказала, что мне срочно надо в Четырехземье.

– Какое еще Четырехземье! Собирайся, мы едем обратно в клинику!

– Зачем? Мне сказали, что я полностью здорова.

– Здорова?! Гулять голышом перед родным отцом и чужим мужиком – это называется здорова?!

– Я тебя умоляю, какой из Борюси мужик?

Носкин на миг смутился. Вроде бы его дочь и дело говорит, но, представив, как Боря похваляется на работе, что он видел дочь босса, расхаживающую голышом, Ростислав Андреевич задохнулся от злости. Надо будет срочно позвонить гаденышу и предупредить, что если он хоть кому-нибудь намекнет, да даже просто во сне увидит голую Милену, то Носкин задавит его собственными руками.

– Кстати, он тебе сказал, какой модуль я установила? – оборвала раздумья отца Милена.

– Да. Где ты его взяла?

– А ты не догадываешься?

– Морисиус?

– Ага, – довольно кивнула девушка.

– Но зачем? Ты же знаешь, что именно эта программа сделала из Найденыша придурка.

– Не эта. Морисиус установил мне обновленную версию. Она намного надежнее.

Носкин мысленно бросил душить Борю и приступил к умерщвлению Морисиуса.

– Вот же тварь! Найду – голову откручу.

– Не найдешь. Он скрывается, почти не выходит из игры, и где его капсула – неизвестно. Да и не случилось ничего страшного. Как видишь, я жива.

– Все равно это сумасшедший риск! – Носкин нервно заходил по комнате. – Для чего тебе это было нужно?

– Ты не догадываешься? Я всего лишь хотела, чтобы ты мог мною гордиться. Другого способа, как это сделать, я не нашла.

У Ростислава Андреевича на пару секунд остановилось сердце: дочь ударила точно в цель. Но вида он не подал, а издевательски спросил:

– Я мог бы гордиться дочерью, пускающей слюни? И ходящей под себя?

Милена горько усмехнулась:

– Я могла бы любить тебя любого. Даже пускающего слюни. Могла бы…

Фраза девушки зависла в воздухе, Носкин решил уйти от темы отцов и детей.

– Ты же понимаешь, что тебе сюда, – он похлопал рукой по крышке капсулы, – больше нельзя. Сильное ранение в игре может тебя убить. Или выжечь мозги. Ты хотела стать всесильной, считай, что не вышло. Ты навсегда потеряла Четырехземье, теперь только в тетрис играть.

– Но я могла бы попытаться! Сильные лекари, телохранители…

– Они люди! И могут ошибиться! А цена этой ошибки – твое будущее, твоя жизнь! Всё, хватит спорить. Собирайся, мы едем в клинику.

Милена, подумав, кивнула:

– Хорошо. Только мне надо одеться.

– Я подожду тебя в зале. – У дочери был неплохой бар, а Ростиславу Андреевичу срочно требовалось что-нибудь крепко бьющее в голову. Чтобы выгнать оттуда слова «могла бы…».

Он направился к выходу из комнаты и вдруг услышал шелест отъезжающей крышки капсулы. Носкин обернулся.

– Стой! Не смей!

Но Милена уже ныряла в виртуальный гроб. Ростислав Андреевич рванул назад, пытаясь схватить крышку, но та выскользнула из пальцев и захлопнулась, отделяя его от дочери. Капсула была экстра-класса, она защищала владельца от посягательств извне не хуже сейфа. Носкин пнул лоснящийся противоударным пластиком бок и чуть не сломал себе палец. Что же делать? Позвонить в компанию и приказать немедленно разорвать подключение? Или сходить на кухню за топориком и перерубить кабель к чертям собачьим? Мужчина знал, что ни того, ни другого он делать не будет. И виной тому виртуальная суперчувствительность дочери. Откат от экстренного отключения может так ударить по нервной системе, что у него будет реальный шанс проверить, способен ли он любить дочь-аутиста ((причем тут аутизм?)).

Метаний отца возле капсулы Милена не видела. Перед глазами возникли миллиарды цветных точек, которые, покружившись, сложились в единую картину. Девушка оказалась в донжоне своего замка, и на нее сразу обрушилась куча системных сообщений.

«Вы провалили задание императора! Репутация с императорским домом Бореи понижена до «Неприязни».

Ого! Милене стало очень интересно, за что ее вдруг так невзлюбил император, ведь еще вчера он одаривал землями и титулами. Благо спросить было у кого: по штабу клана «Черной розы» бесцельно шатался Артур Бедоносец, который с тоскующим видом рассматривал гобелены на стенах.

– Ты где была? – увидев появившуюся девушку, завопил он. – Тут такое творится! Моряне уничтожили еще один храм!

Милене сразу стало понятно, почему она попала в опалу. Но вредный старикашка на этом не остановился.

«Вызвав недовольство императора, Вы лишаетесь графского титула!»

– Они бы и третий храм разрушили, но тут исчезла Пелена. И теперь границу переходить или добывать там ресурсы может любой бродяга, так что храм им просто оказался не нужен. Стоит себе и стоит, никому не мешает, – продолжил свой рассказ Артур.

«Вызвав недовольство императора, Вы лишаетесь баронского титула!»

Вот ведь его императорское скотство! Титул баронессы Милена заслужила сама, какое право этот коронованный осел имел его отбирать?!

А Артур прямо-таки соревновался с системой в преподнесении плохих новостей.

– Народ из клана побежал, сначала понемногу, а потом сотнями в день выходили.

– Сколько сейчас в клане?

– Двое, – криво усмехнулся Артур. – Ты да я.

– А ты почему не сбежал?

– У меня контракт. С финансовыми обязательствами.

«Простолюдин без титулов не может быть лендлордом. Вы лишаетесь земель и замков!»

Игра попыталась добить Милену. И вроде девушка должна была чувствовать отчаяние, разочарование и безысходность от крушения своих великих планов, но она вдруг обрела необычайную легкость. Ей больше не надо думать, как выкачать из игры вагон денег, не надо грузить голову, организовывая толпу в подобие армии, не спать сутками, просчитывая тактику и стратегию своего развития. К черту! Она ничего не должна доказывать себе и, самое главное, своему тирану-отцу. Она должна развлекаться!

И этому способствовали ее новые чувства. Сначала Милену удивило зрение. Она видела каждую пылинку, вьющуюся в воздухе, трещинки-паутинки на фресках. Девушка подошла к окну, отворила его и ахнула. Мир стал больше только из-за того, что она видела дальше! Она рассмотрела две тени, несущиеся по небу, и пригляделась к ним. Имперские курьеры верхом на грифонах. И хотя они были еще довольно далеко, Милена смогла разглядеть и голубую эмаль на их доспехах, и даже отдельные перья на крыльях грифонов. От этого невероятного восприятия мира хотелось петь и хлопать в ладоши, что она незамедлительно и проделала.

– По какому поводу восторги? – не оценил ее радость Артур.

– Тебе не понять. И словами не объяснить, это надо почувствовать.

Милена пошла по залу, ощупывая совсем заурядные вещи, но получая при этом незаурядные ощущения. Отполированный до блеска геральдический щит, висевший на стене, неприятно холодил руку и тянул из нее тепло. А когда она провела пальцами по стенной балке, то не только почувствовала неровности волокон, но и услышала легкий шорох прикосновения кожи к дереву.

Морисиус свою часть сделки выполнил сполна. Странника он из нее, конечно, сделать не смог, но троекратно усилил уровень ощущений в игре.

Именно за счет этого быстро развивался Найденыш. Обычному игроку надо было сто раз наблюдать за движениями мастера, чтобы перенять какой-нибудь хитрый прием. Найду хватало и десяти. Как объяснял Морисиус, это было связанно не только с улучшенным зрением, но и с моторикой и координацией движений. Парень мог разглядеть летящие в него стрелы и за счет лучшей реакции от них уклониться. Или заранее увидеть или услышать противника и устроить на него засаду.

У этой суперспособности была и обратная сторона: все неприятные ощущения передавались тоже с трехкратным усилением. Девушка пока об этом не задумывалась, она упивалась гаммой свалившихся на нее впечатлений.

– О! Они уже приземлились. И один из них поднимается по лестнице, – подняв палец и привлекая внимание Артура, сказала Милена.

– Кто приземлился? И кто к нам поднимается? – не понял ее телохранитель.

Девушка неожиданно выпала из игры, а потом также неожиданно вернулась. И если ее и раньше трудно было назвать нормальной, то теперь она выглядела откровенно странно.

Но она не ошиблась. Артур услышал топот латных ботинок по лестнице, а потом в зале появился имперский гвардеец-курьер. Он поприветствовал Милену, ударив бронированным кулаком о нагрудник.

– Госпожа, я послан самим императором Бореи. У меня приказ, я должен забрать грамоты на землевладение и ключи от замка.

Артур напрягся, а Милена фыркнула. Ну что за дурацкие игровые условности? Система и так доходчиво объявила, что графиня становится нищенкой. Ее поганой метлой выдворили из благородных семейств Бореи. Зачем императору еще и гонца присылать? Для реалистичности? Или чтобы больнее ее пнуть? Ну так она может запросто научить этого шута с короной на голове, как надо бесить людей по-настоящему.

Милена подошла к камину и взяла с полки небольшой ларец, который протянула курьеру.

– Здесь все, что просил привезти император.

Гвардеец взял ларец из ее рук, открыл крышку, заглянул внутрь и довольно кивнул.

– Спасибо, госпожа.

– Через сколько дней вы будете в Бовирграде? – голосом заботливой хозяйки спросила девушка.

– Для имперских курьеров во всех крепостях и фортах держат свежих грифонов. Дней через пять я доберусь в столицу, если не подведет погода.

– Пять дней в седле без отдыха? – охнула Милена.

Солдат приосанился, став выше ростом сразу на целую ладонь, и не без самодовольного бахвальства произнес:

– Гвардейская Курьерская Служба не знает усталости, госпожа!

Милена захлопала глазами провинциалки, сраженной наповал бравым служакой.

– Какая прелесть! А давайте я помогу вам до столицы добраться быстрее.

На лице гвардейца появилось недоумение:

– Э-э-э… Это как?

– А вот так! – Милена вытащила цеп и с размаху залепила мужчине в висок.

С курьера слетел открытый шлем с высоким плюмажем и, подрыгивая, забряцал по полу.

Кровь из раны хлынула на лицо посла, но он смог выпрямиться и даже вытащить короткий меч из ножен. Милена атаковала его молнией и тут же применила «Смертельный крест» – серию из четырех ударов, каждый из которых наносил критический урон. У гвардейца оказалось раздроблено плечо, а панцирь был вмят почти до самой спины. Но Гвардейскую Курьерскую Службу он не посрамил. Хрипел, пуская кровавые пузыри, но стоял.

Девушка решила добить его эффектно. Активировав способность «Вихревой натиск», она врезалась плечом в противника и… задохнулась от дикой боли! Вот оно, проклятие Найденыша! Отбитая рука разжалась, выпуская цеп, а поваленный на пол гвардеец начал подниматься, вслепую шаря вокруг руками, стараясь найти свой меч.

Поединок Миленой был бы проигран однозначно, если бы не вмешательство Артура. Он подошел, точным ударом в горло добил окровавленного солдата и склонился над девушкой.

– Что с тобой?

Она улыбнулась через невыносимую боль.

– Долгая история. Но я тебе расскажу, обязательно расскажу. Надо только убить курьера, который остался внизу. Помоги мне встать.

Артур протянул ей руку.

– Ты зачем вообще на гвардейца кинулась? Ты же понимаешь, что мы теперь в Борее вне закона? Император на нас на месяц красную ауру навесит, а то и дольше.

– Да кто такой этот император? Просто набор циферок! С чего нам его бояться? Я бы с удовольствием посмотрела на то, как ему доложат, что опальная графиня о его гвардейцев ноги вытерла. Вдруг его цифровая кондрашка хватит?

Девушка хрипло рассмеялась, достала зелье жизни и залпом осушила склянку. Скривилась: у зелья был до тошноты приторный вкус. Промелькнула мысль – как же этот проклятый Найденыш вообще умудряется здесь выживать?!