Игра с монстром

- Стойте! – кричала я что есть силы. - Подождите!

Дыхание сбилось, а лоб покрылся испариной, в боку чувствительно закололо; еще немного, и я рухну в одну из луж. Они успели испещрить всю дорогу, забрались в каждую трещину и неровность.

Дождь лил вот уже пятый день, не прекращаясь ни на минуту, тормозя дорожное движение и мешая жить простым людям. В нашем районе не устроили перекрытий над улицами, это блажь для тех, кто живет выше. Я взмахнула руками, чтобы сохранить равновесие – нога попала в одну из ям, – и ускорилась.

Но машинист остался глух к моим крикам: железные двери со скрежетом захлопнулись перед самым моим носом, а поезд издал протяжный гудок и лениво тронулся с места. Стеклянные перегородки не позволили мне вцепиться в ручки вагона и провисеть так до следующей станции. Перегородки придумали не так давно, когда случаи самоубийств среди молодежи резко увеличились.

Решения местной власти всегда вызывали у меня саркастическую ухмылку. Если человек жаждет смерти, разве он не найдет себе другой действенный способ, кроме как бросаться под поезда или монорельс?

Я уперла руки в колени и пыталась отдышаться. Я ведь бежала от самого дома, потому что в который раз опаздывала. Я часто опаздывала, но не так сильно, как сегодня. Мне удавалось попадать именно на этот поезд за мгновение до закрытия дверей. Я шумно выдохнула и сдула прилипшую прядь волос с лица.

Вперила злой взгляд в мутную стеклянную поверхность перегородки и сквозь зубы выругалась, так и оставаясь в согнутом положении. Теперь я точно опоздаю на первую пару, потому что следующий поезд пойдет через двадцать минут, а у меня пара через пятнадцать. Я стиснула пальцами колени и резко выпрямилась, перед глазами сразу запрыгали черные круги, но я мотнула головой и сорвалась с места.

Пешком я опоздаю меньше, чем на поезде. Взлетела вверх по ступенькам, распугивая медленно бредущих пассажиров и хмурых работников станции, резко завернула, цепляясь за поручень, чтобы не занесло, и понеслась с максимальной скоростью, на какую был способен мой организм, под проливным дождем.

Капли заливались за шиворот куртки, забрызгали колготки и стекали по лицу, смешиваясь с потом, а в ботинках хлюпала вода. Хороша же я прибегу на лекцию. Мокрая, грязная и взъерошенная! Но внешний вид – беда десятая, главное – мэтр Грегьяр – он ненавидел опоздания и на дух не переносил женщин в академии.

Еще один переулок, пять минут вдоль оживленного шоссе, отделяющего наш средний район от верхнего, и я смогу попасть в свою альма-матер через тоннель, соединяющий две части полиса под землей.

Очередной электромобиль пронесся слишком близко к сетчатой изгороди, визжа тормозами, и забрызгал меня с головы до ног. Я от неожиданности резко затормозила и несколько секунд растерянно хлопала ресницами.

- Совсем больная?! – возмутился шедший навстречу парень, ему пришлось резко брать в сторону, чтобы не впечататься в меня и не сбить с ног.

Повезло ему, до него брызги не долетели. Я лишь смахнула грязную жидкость с лица и припустила быстрее прежнего: у меня оставалось каких-то жалких пять минут. Тоннель преодолела на предельной скорости, не обращая внимания на горящие огнем легкие и острую боль в щиколотке. Разберусь с этим потом, как и с насмешками сокурсников.

Где-то с середины тоннеля дорога стала значительно ровнее, стены чище, а фонари исправно освещали кафель и людей, спешащих по своим делам. Хорошо, что лет пять назад отменили контроль прохода на верхнюю территорию, иначе не попасть мне на пары вовремя.

Законники - хранители порядка и армия в одном флаконе - на границе районов остались, но они сидели за железной дверью со стеклянной вставкой и следили за тоннелем через камеры. Если что-то происходило, они выходили и карали нарушителей прямо на месте. Когда они не могли разобраться сразу, то тащили преступников в отделение. Либо в центральное по среднему – нашему – району, либо в основное в верхнем районе. Там уж людей судили по самым строгим законам и ссылали в Дезод, нижний район полиса. А оттуда вернуться почти невозможно. Так говорили.

Мне тоже предстояло через несколько лет присоединиться к законникам в одном из подобных тоннелей; они подточили полис со всех сторон, как черви. Потому что устроиться в более престижное отделение законников возможностей у меня не имелось.

Зато после Объединенной Академии я смогу стать хранительницей покоя в тоннелях, вариант не из самых плохих. Я осознанно сделала свой выбор еще в старших классах школы и ни на миг не пожалела об этом. За воспоминаниями и размышлениями я не заметила, как выскочила на залитую светом территорию. Тут было сухо, чисто и буйствовала зелень декоративных деревьев, что в нашем районе считалось роскошью.

Тоннель выходил на задний двор академии. Отсюда добираться до аудиторий было гораздо дальше, чем от выхода со станции, но как только я пересекла спрятанные в кустарнике ворота, браслет на моей руке пикнул и загорелся слабым зеленоватым светом. Надо бы восполнить запас энергии в аккумуляторе, а то останусь без связи.

Зеленый сигнал браслета означал, что я попала на территорию академии вовремя, поэтому штрафных очков не запишут. Оставался мэтр и его недовольство.

С громким звуком гонга я влетела в нужную аудиторию еле дыша, ноги тряслись, а сердце выпрыгивало из груди. Но я в первую очередь приготовила оправдания по поводу своей задержки. Слова уже готовы были сорваться с губ, когда я заметила, что мэтра нет на рабочем месте, а в аудитории довольно шумно.

- О, - послышался противный голос Ирвины, сокурсницы. - Наша любимая нэйра пришла раньше мэтра. Сегодня определенно снег выпадет!

Я поджала губы и молча поднялась к своей задней парте под смешки кэров и кэри.

Нас, жителей среднего района, называли нэйрами и нэрами соответственно полу. Наш статус с самого дня образования полисов, а может и раньше, занимал довольно низкие позиции. Потому что чем ближе к Дезоду, тем ярче выделялось неравенство. Кэры и кэри же - жители верхнего района - имели гораздо больше привилегий и влияния. И денег, чего уж скрывать.

Наш курс делился на выходцев из богатых семей верхнего района, Ценнета, и на таких, как я, жителей середины, Энгийна. Ценнетцам всегда нравилось поддевать нас, потому что это их чрезмерно веселило, но в общем в Академии все считались условно равными.

Вздохнула и подумала, что невезучая я энгийнка. Если на остальных энгийнцев обращали внимание редко, то меня часто пытались задеть разными способами с самого первого курса. Я не умею молчать, и это моя проблема.

День проходил тяжело, издевки и презрительные взгляды только набирали обороты, а мэтры занижали оценки. Мэтресса Легруа даже сделала пометку в мое личное дело о моем внешнем виде.

Это, конечно, не влияло на оценки, но счастливой меня тоже не делало. Самым обидным оказалось то, что энгийнцы меня не поддержали, ни капли. Они отворачивались и делали вид, будто меня нет, а некоторые даже подшучивали вместе с ценнетцами.

Это казалось обидным вдвойне. Но я лишь поджимала губы и дежурно улыбалась: пореву как-нибудь потом, в другой жизни. Конца пар ждала, как избавления.

- Вива, - позвал меня знакомый голос, когда я, уставшая и разбитая, тащилась в библиотеку. - Подожди!

Я обернулась и, недовольно поморщившись, стала выискивать причину моей остановки: наглого сокурсника, который отравлял мою и так несладкую жизнь больше остальных. Велунд приблизился и смерил меня оценивающим взглядом. Хмыкнул каким-то своим мыслям, пока я терпеливо ожидала, наклонил вбок голову и скрестил на груди руки.

- Подходишь, - констатировал он, наконец растягивая губы в улыбке.

- Для чего? – мои брови независимо от меня поползли вверх.

- Чтобы стать моим источником энергии.

Пальцы на руках моментально заледенели и сильно сжали конспекты, которые я несла без сумки. Я сглотнула и криво ухмыльнулась, отступая от парня на шаг.

- У тебя же уже три источника: Меда, Шалли и Люцея, - напомнила я, как могла, уверенно. - Зачем тебе еще и я?

- Они мне надоели, - оттопырил губу Велунд и протянул ко мне руку, но я отпрянула, прижав конспекты к груди на манер бронежилета.

- Найди других, а от меня отстань, - мои глаза выловили невдалеке спасительные двери библиотеки, там парень приставать не будет.

- Ты подумай, ладно? – улыбнулся он, не решив настаивать. - Завтра жду твой положительный ответ.

Улыбка его напомнила оскал как у тварей, что водятся за стенами полиса. Я их вживую, конечно, не видела, но картинки и голограммы нам показывали исправно из года в год, чтобы не забыли, чего бояться, так сказать.

Я промолчала и быстрее направилась к дверям библиотеки. Только руки мелко подрагивали, когда я открывала двери алькова знаний.

Стать источником в нашем мире почетно. К тому же гарантирует твою безопасность. Особенно если это предлагает местный “принц”. Велунд - сын одного из министров верхнего района. А это престижно вдвойне. Энгийнки дерутся за такую возможность обычно, а мне предложил он сам. Просто так, ни с чего.

Если бы я думала как они, то согласилась бы, не раздумывая. Полетела на обжигающее пламя с безрассудством мотылька. Но Велунд издевался надо мной с самого знакомства, не гнушаясь тем, что я девушка, тем более к другим энгийнкам он редко приставал.

Вздохнула и тяжело опустилась на скамью в самом дальнем углу библиотеки. Наш мир прост, если смотреть на него с точки зрения иерархии.

Энгийнцы обладают уникальным видом внутренней энергии, которая поддерживает почти все системы в полисе. Она может восполняться естественным образом, у кого-то быстрее, у кого-то медленнее; мы получаем ее извне с едой, кислородом и эмоциями.

Ценнетцы же, наоборот, не вырабатывают свою энергию. Она ограниченно питает их организм, поэтому жителям верхнего района необходима подпитка. Самый быстрый и безболезненный способ ее получения - мы, энгийнцы.

Оттого между нами заключен договор. Энгийнцы отдают энергию ценнетцам добровольно, а те, в свою очередь, поддерживают защитный купол над полисом, управляют внешней и внутренней экономикой и организовывают комфортный быт для всех.

- Вива, милая, - послышался приторный голос библиотекаря; от неожиданности я вздрогнула.

Мэтресса Хозина всегда подкрадывалась незаметно, поджидая того момента, когда человек не будет готов к громким звукам. Я подняла на нее озадаченный взгляд, прикидывая, что на этот раз она мне предъявит.

- Ты выглядишь усталой, - патока в голосе женщины скрипела на зубах, отчего я подобралась и приготовилась к любой критике. - Сегодня не стоит засиживаться в Академии, не считаешь?

Я поджала губы и вцепилась в толстый переплет древнего свода законов. Он достался мне с таким трудом, что отдавать ценный экземпляр желание отсутствовало полностью.

Книги о том, как было все устроено до создания полисов, сохранились всего в нескольких десятках библиотек по всему миру. И библиотека нашей Объединенной Академии являлась одним из таких немногих мест.

- У меня важная проверка усвоенного на следующей неделе, - слукавила я. - Мне некогда отдыхать, мэтресса, - и выдавила вымученную улыбку. - Спасибо за вашу заботу.

Взгляд женщины потяжелел, а в уголках губ залегли складки. По телу прошелся холодок страха, но я упрямо не отвела взгляда.

- Как знаешь, - бросила мне библиотекарь, прерывая зрительный контакт первой, и степенно ушла приставать к другим курсантам.

Сморгнула наваждение, раскрывая заветное чтиво на содержании. Я слишком долго хотела ознакомиться с тем, чем жили наши предки, чтобы просто так отказаться от такой возможности.

- Вива! - услышала я возбужденный голос сестры, когда нажала на свой браслет, чтобы ответить на звонок.

- Аника, - вздохнула обреченно. - Что случилось?

Аника - дочь моего покойного дяди по маминой линии. Она звонила только в экстренных случаях. Когда ей нужна была помощь. Моя. Потому что отказывать близким я не умела.

Для Аники экстренная ситуация - поссорилась с подругой, не поделила товар по акции в магазине с другим покупателем, ну или некому посидеть с Кристером, ее маленьким сыном, моим племянником.

Забавный карапуз всегда улыбался, демонстрируя ямочки на щеках, а завидев меня, тянул свои маленькие ручки к моей шее. Устоять было невозможно. Я снова тяжело вздохнула и приготовилась к очередному “чрезвычайному” происшествию. Только Аника меня немало удивила.

- Мне страшно, Вива, - сообщила она тише, будто передавала прогноз погоды на завтра. - Приезжай ко мне на работу, - и отключилась.

Я стояла в полупустом вагоне поезда, несшего меня к родной станции, и вполголоса разговаривала с голограммой сестры. Никто из редких пассажиров не обращал внимания на это, многие так поступали. Чужой разговор - скучное событие, чтобы вникать в него.

В стиле Аники. Шокировать и не договорить. Только от неожиданности из моих рук выпала тяжелая книга. И все бы ничего, но она приземлилась прямиком на лысину сухого мужчины, сидящего рядом. Его лицо тот час покраснело, глаза выпучились, а верхняя губа приподнялась, будто он хотел оскалить клыки.

Я перепугалась, извинилась, не забыв подобрать книгу, и выскочила в распахнутые двери. Поезд как раз прибыл к следующей станции. Не моей, конечно, но мне это оказалось на руку. Потому что придется пересаживаться на обратный поезд: сестра работала в Ценнете, на тройку станций дальше, чем располагалась Академия.

Небо окрасилось в грязно-фиолетовый, обещая очередную дождливую ночь. Хорошо, что на промежуточной станции небо только хмурилось да сырость под ногами хлюпала. А в верхнем районе сухо и, возможно, солнечно. Я усмехнулась, затолкала книгу в набитый битком рюкзак - чудо, что он до сих пор выдерживал предельные весовые нагрузки, - и перепрыгнула через перила. Пара лестничных пролетов, мигающие огоньки над ржавыми дверями старого вагона поезда, и я снова мчалась в центр всех моих бед.

Наверное, я все же ненавидела ценнетцев. В других полисах я, конечно, не была, но и наших хватало с лихвой. Возможно, во мне говорила зависть, но я все же считала такой уклад жизни несправедливым.

- Что случилось? - спросила я с порога без приветствий и остальных расшаркиваний.

Сестра сглотнула и криво улыбнулась. Наверное, видок у меня имелся тот еще: взмокшая, растрепанная, на куртке некрасивые темные пятна. Хорошо, что пока шли пары, я успела добраться до уборных и кое-как привести себя в порядок. Хоть и произошло это ближе к окончанию дня.

Аника же, всегда одетая с иголочки, работала администратором в одной из фирм. Почти в самом центре Ценнета. Она очень гордилась своим местом и дорожила им. Поэтому маленькому Кристеру приходилось часто сидеть со мной или с бабушкой. Его отец - муж Аники - состоял в отряде оперативного реагирования, поэтому постоянно находился в разъездах. То твари угрожали прорвать защиту, то в другом полисе намечались беспорядки, то ворота в Дезод пытались брать штурмом. Я Хильде уважала и ценила его труд, в тайне мечтая стать похожей на него.

А вот сестра все чаще злилась и ругала мужа за его отсутствие.

- Вива! - воскликнула сестра и бросилась меня обнимать, от чего я поморщилась. - Мне страшно одной возвращаться домой. Поедем вместе?

Я ошарашенно отстранилась от нее и в поисках опоры прислонилась к высокой стойке, за которой сестра обычно сидела. Аника, старшая меня на пять лет, никогда не опасалась добираться домой гораздо позже комендантского часа. А тут до него еще пара часов. За защитой полиса даже не стемнело, а в нашем районе не зажглись тусклые, отсвечивающие желтым круглые фонари.

- Ты головой ударилась? - спросила я недоверчиво.

- Да нет же, - закатила глаза сестра. - В последние пару дней у меня чувство, что за мной следит кто-то, когда я с работы домой иду поздно.

- Но сейчас не поздно, - нахмурилась я, отводя ее руки от себя: та полезла обнимать меня за плечи.

- Но ты же подождешь, пока у меня закончится рабочий день? - и ресницами захлопала. Захотелось ее придушить.

- Ты предлагаешь мне сидеть тут полтора часа?! - возмутилась, вскакивая на ноги.

- Я напою тебя кофе! - отшатнулась сестра и подняла руки в защитном жесте. - У шефа самый лучший кофе в верхнем районе.

Весь запал исчез, а я сдулась, как проколотый шарик. Кофе – моя слабость, беда и тайная страсть. О чем Аника в курсе. Я за этот чудесный напиток готова отдать энергию любому ценнетцу. Ну, кроме Велунда и его дружков.

Кофе в Энгийне стоило запредельно, поэтому мы с мамой его не покупали. Финансы ограничивали возможности к таким тратам. А тут бесплатно, да еще из кофемашины. Я заметила громоздкий агрегат еще с порога. Он прятался за стойкой администратора и притягивал мой влюбленный взгляд.

- А твой шеф точно против не будет? - с сомнением спросила я, давя в зародыше потребность в кофе.

Аника прыснула и посмотрела на меня, как на душевнобольную. Еще бы у виска пальцем покрутила.

- Конечно нет, - закатила глаза сестра, когда перестала надо мной смеяться. - Он вряд ли заметит твое присутствие, а если заметит, то не скажет ничего. Его, кроме работы, ничего не волнует.

Я прищурилась, отметив нахмуренные брови Аники и прикушенную губу. Неужели она пыталась флиртовать с ценнетцем? При живом-то муже.

- Не хмурься, Вива, - улыбнулась она немного грустно. - Шефа я не пыталась даже соблазнять. Хотя очень хотелось. Увидишь его - сама поймешь, почему.

Я стушевалась, опустив глаза в пол. Стало неуютно, что я о сестре так плохо подумала. Она ведь у меня хорошая, просто тоскует по Хильде.

- Твой кофе, - поднесла она мне маленькую чашечку. - Посиди тут тихонько. Сегодня не планируется переработки. И, Вива, - вдруг спохватилась сестра, пока я наслаждалась крепким и насыщенным ароматом, - мне отойти надо ненадолго. Ответишь на звонок, если что?

И прежде, чем я успела возмутиться, возразить или вылить ей ароматный кофе на голову, сестра накинула на плечи легкое пальто и выбежала в распахнутую дверь, только каблуки сверкнули набивками.

По телу поползла волна страха, а глаза забегали из стороны в сторону. И что мне отвечать, если позвонят? А вдруг придут посетители, а я даже имени ее шефа не знаю. Колени задрожали, поэтому я предпочла сесть на край кожаного дивана для посетителей и отхлебнуть кофе, чтобы от испуга не учудить что-нибудь.

Главной проблемой все же оставался шеф, потому что, каким бы лояльным ценнетцем он не был, отсутствие сестры на месте и присутствие непонятной замызганной энгийнки хорошим вариантом не казалось. Я вздохнула и воровато огляделась.

Офис обставили в минималистическом стиле: диван, стойка администратора, за ней небольшой столик с кофемашиной, окно и застекленный шкаф у стены. Там хранились архаичные документы. Это показалось мне странным: бумажными носителями информации не пользовались уже лет пятьдесят, потому что производство бумаги сложно осуществлять при дефиците древесины. Видимо, шеф Аники имел хорошие связи с торговыми компаниями и много денежных средств.

Вспомнив про деньги, провела пальцем по часам на руке; высветилось скудное однозначное число стипендии. Вздохнула горестно и вновь переключилась на осмотр территории, чтобы не расстраиваться лишний раз.

Светло-бежевые стены украшали голографические картины и электронные часы прошлого века. Настенные часы показывали дату и время, сменяя цифры на табло. Закралось подозрение, что шеф Аники - старый дед, который любил вещи, модные во времена создания полисов. Прикусила губу и допила кофе, в желудке заурчало, требуя добавки, но я лишь вздохнула и, поставив чашечку к грязной посуде у кофемашины, вернулась на диван.

Заняться оказалось совершенно нечем в ожидании сестры, поэтому я решила гипнотизировать часы, чтобы цифры сменялись быстрее. Но, будто в насмешку, секунды ползли со скоростью первых андроидов. Я нетерпеливо постукивала запачканным в грязи носком ботинка в такт воображаемой секундной стрелке. Казалось, что я просидела на диване вечность, но на деле прошло всего-то минут десять.

Вдруг дверь в кабинет шефа Аники отъехала в сторону, заставляя меня вздрогнуть, и оттуда вышел человек. Я даже рот приоткрыла, удивляясь его красоте. Редкий высокий рост, широкие плечи, каштанового цвета волосы и поразительного цвета глаза в обрамлении пушистых ресниц. Радужки показались аметистовыми, в тон темнеющему небу.

Я захлопнула рот и отвела взгляд, чтобы не показаться невежливой, а внутренне затряслась и стала молиться умершим богам, чтобы мужчина прошел мимо. Потому что выражение его прекрасного лица меня напугало: поджатые губы, чуть нахмуренные брови, хищно прищуренные глаза. Сжатые кулаки дополнили картину, к тому же от мужчины за километр веяло опасностью.

И он прошел, даже не удостоив меня мимолетным взглядом. Уже у самого выхода, когда я облегченно перевела дыхание, он застыл на момент, а до меня долетели слова:

- Скоро вернусь. Ты пока свари кофе, подготовь пакет документов для верховного суда и найди долбаных конкурентов местной страховой. Мне нужен этот идиотский договор!

Хорошо, что я сидела, потому что если бы стояла, то грохнулась бы на пятую точку. Входная дверь тихо щелкнула замком, а я не могла понять: перепутал он меня с сестрой или решил таким извращенным способом поиздеваться.

Полученная от шефа Аники информация была настолько далекой от моей деятельности, что я из всего списка запомнила только кофе. И то не смогла бы справиться с задачей: кофе я варить не умела. Вернее, ни разу не пользовалась местным чудом техники.

Вдохнув и выдохнув пару раз, я все же встала и решила сделать хоть что-то, а именно сполоснуть грязную посуду и попытаться разобраться с навороченным механизмом. Может, сестра успеет вернуться к тому времени и спасет меня от заслуженной выволочки? На тот случай, если я чего сломаю.

Туалетная комната с небольшой раковиной притаилась за стойкой администратора, там, где стена круто поворачивала под прямым углом. Стоило нажать на синюю кнопку, как струя ледяной воды хлынула на мою многострадальную блузку. Я выругалась и нажала на кнопку снова, поток воды тут же иссяк. Криворукость - мое второе имя!

На глаза навернулись злые слезы, а я безнадежно попыталась стряхнуть воду с дешевой ткани. Только вода уже успела впитаться, поэтому блузка прилипла к телу, показывая всем желающим очертания моего незатейливого нижнего белья. Хорошо, что я одна в офисе осталась. Иначе сгорела бы от стыда.

Сдула со лба мешающую челку и с упорством барана - вымершего давным-давно животного - стала искать инструкцию или хотя бы регулятор напора воды. Искомый предмет нашелся чуть ниже синей кнопки, кран отбрасывал на него тень, поэтому маленький переключатель я сразу не заметила.

Пришлось согнуться и приблизить лицо к стене, чтобы различить мелкие символы рядом с регулятором. Выставив нужный напор и температуру, я облегченно выдохнула, но не успела принять вертикальное положение, как до моих ушей донеслось веселое:

- Ух ты, у Райнера новая помощница? А ты ничего, детка. И энергии в тебе хоть отбавляй.

От неожиданности я замерла, как беззащитный зверек перед хищником, а сердце заколотилось о грудную клетку быстро-быстро.

- Симпатичное белье, - добил меня незнакомец.

Резко выпрямиться мне помешала раковина, о которую я успешно ударилась затылком. Не очень больно, больше обидно. Выругавшись во весь голос, я все же выпрямилась и развернулась, краснея до кончиков ушей. В проходе стоял высокий мужчина, он широко улыбался и разглядывал меня изучающе. Светлая челка забавно прикрывала левую сторону его лба, а голубые глаза насмехались над глупой энгийнкой в моем лице. Мужчина скрестил на груди руки и привалился к косяку. Хоть поза его казалась расслабленной, я заметила, как он едва заметно постукивал указательным пальцем по своему предплечью.

С языка рвались неприличные выражения, а руки жаждали прикрыться, но я сдержалась, лишь повела плечом и бросила как можно безразличнее, разворачиваясь обратно к мытью посуды:

- Это туалет для персонала, кэр, вы в курсе?

- Конечно в курсе, нэйра, - чужое дыхание коснулось моей шеи, а голос прозвучал на самое ухо.

Руки мужчины опустились с обеих сторон от меня на края раковины, а спина ощутила жар чужого тела. Даже через форменную блузку волна тепла накрыла меня с головой, вызывая водоворот непонятных ощущений внутри. И все же я оказалась в плену ценнетца, который мог выпить мою энергию без моего на то согласия. Это условно запрещалось. Но многие не гнушались и отнятой энергией. Конечно, он меня не выпьет досуха, но отдавать энергию незнакомцу совсем не хотелось.

Сердце заколотилось испуганной птицей, а пальцы сжали кофейную чашку так сильно, что мне почудился хруст. Или я сломала пальцы, или повредила посуду. Что из этого хуже, предположить оказалось затруднительно.

- Тогда выйдите и не мешайте работать, - выдавила я из себя, борясь со смущением и страхом.

Он хмыкнул на самое ухо, вызывая неприятное покалывание по всему телу, а внутри странный трепет, раньше мне незнакомый. Интересно, что это за чувства такие? Реакция на непозволительную близость ценнетца? Или на саму ситуацию? Я прикрыла глаза и сглотнула вставший в горле ком. Звук показался оглушающим, прокатился по всему помещению, отскакивая от стен. Сердце тут же принялось выбивать частую дробь от страха, перемешанного со стыдом и трепетом. Ценнетцы всегда вызывали такой шквал чувств. По крайней мере, так рассказывали в школе на естественных науках.

Потому что энгийнцы подсознательно хотят, чтобы нашей энергией питались. Переизбыток мог привести к сумасшествию, а это значило ссылку в Дезод и вечные страдания. Только у меня переизбытка никогда не наблюдалось. Скорее, энергии мне не доставало. Моей энергией еще не питались ни разу, я берегла ее, как невинность.

Только я приготовилась к самому худшему, как тяжесть и жар от чужого тела исчезли без следа, а я ощутила, что в туалетной комнате совершенно одна.

Помотала головой, оглянулась для надежности, но странного ценнетца и след простыл. Сдула зло челку с глаз и плюхнула чашку, которую все еще сжимала в руках, под воду. Брызги снова расползлись пятнами по моей блузке и даже юбке, но я внимания не обратила. Казалось, в этой злосчастной чашке собрались все, кого я недолюбливала за прожитые годы. Особенно некоторые наглые ценнетцы. С таким остервенением я терла и отскабливала ее бока.

Кажется, на мытье нескольких чашек я потратила не меньше часа, но, взглянув на электронные часы, с досадой поняла, что прошло всего-то несчастных двадцать минут. Правда, нахлынувшие от внезапного появления наглого мужчины чувства подостыли, и я смогла успокоиться, чтобы не тряслись руки и колени. Мне не хотелось сорваться, тем более на ценнетца.

- Какая трудолюбивая нэйра, - от уже знакомого голоса я вздрогнула и чуть не выронила поднос с посудой.

Но возможности возмещать убытки у меня не имелось, поэтому я пристроила ношу на столик, хоть руки вновь мелко задрожали, и медленно развернулась на звук голоса.

Светловолосый мужчина восседал, по-другому и не скажешь, на диване для посетителей и нагло мне улыбался, разглядывая с головы до ног. Он, как и шеф Аники, отличался красотой: правильные черты лица, дорогая одежда, ухоженные пальцы и рельефные мышцы, которые выгодно обтягивала светлая водолазка. В попытке скинуть наваждение, я невольно скрестила руки на груди, чтобы прикрыться, и хмуро поинтересовалась:

- Вы на прием к шефу пришли?

И только после сказанного сообразила, что я приписала себе работу, которой у меня не было. Внутри заскребли коготки совести, а рациональная часть сообщила, что нам спокойно не жить теперь. Скорее всего кэр Райнер меня живьем сожрет. От воспоминания убийственного взгляда шефа Аники и его замораживающей ауры я передернула плечами.

- Ты же новенькая, - хохотнул мужчина, запрокидывая голову, как ребенок, а я с удивлением отметила, что рассматриваю его ямочки на щеках. - И не знаешь, что я самый главный партнер и друг Райнера.

Я нахмурилась, потому что сестра не рассказывала мне об импозантных блондинах, которые любили заглядывать помощницам под юбки. А Аника не упустила бы такую возможность. С ее тягой к мужскому вниманию. Кажется, кто-то пытается меня наколоть.

Только ответить что-нибудь едкое я не успела, потому что в этот самый момент вернулся шеф. Выражение его лица показалось крайне свирепым, а взгляд, захоти он, сжег бы на месте. Когда его глаза пробежались по моей застывшей фигуре, я вздрогнула всем телом и стала просить умерших богов о защите, так страшно мне сделалось.

Но он перевел взгляд на посетителя, а уголки его жестких губ вдруг поползли вверх.

- Ансгар! - произнес он вполне миролюбиво, подойдя ближе к блондину. - Какой сюрприз!

- Надеюсь, не неприятный? - подмигнул тот и легко поднялся на ноги.

- Посмотрим на твое поведение, - шеф Аники хлопнул посетителя по спине и подтолкнул к своему кабинету; только не успела я облегченно выдохнуть, как он повернул лицо ко мне и бросил, чуть кривя губы, будто в отвращении: - Принеси нам кофе. Для гостя двойной эспрессо без сахара.

Я вздрогнула, когда дверь его кабинета захлопнулась. Ступор сковал меня целиком и полностью, ведь кэр Райнер посмотрел прямо на меня, но ни словом не обмолвился, что администратор совсем не та, что сидела в приемной еще час назад. Сердце билось часто-часто, а кончики пальцев похолодели.

Но наравне со страхом внутри зарождалось нечто неистовое. Появилось странное желание в этот самый кофе ему плюнуть. Я ведь не Аника, не обязана прислуживать. Но, усмирив своего внутреннего бунтаря, я покорно стала изучать многообразие кнопочек на кофемашине в надежде ничего не испортить. Хорошо хоть молиться не начала. С этими ценнетцами я стану первой верующей энгийнкой. Ведь давно известно, что богов нет. Либо они оставили наш мир, либо не существовали вовсе.

Спустя четверть часа мне удалось усмирить сложное изобретение, голова разболелась, а пальцы подрагивали. Понимала, что сильно задержалась с кофе, но все же поправила чуть подсохшую блузку, разгладила юбку и подхватила изрядно потяжелевший поднос.

Потому что поставила на него не только две чашечки ароматного напитка. Я отыскала в столе, на котором стояло чудо техники, несколько открытых пачек разного печенья и коробку конфет. Аккуратно переложила все в красивую посудину, которая тоже нашлась в столе, и поставила сахарницу. Мало ли, достопочтенные кэры сладкое изволят с кофе употреблять? Надеюсь, шефа обычный черный кофе устроит? Ведь он не сказал, какого налить ему.

Выдохнула и, приладив поднос на сгибе руки, постучала в неплотно прикрытую дверь кабинета.

Разговор, проникающий из-за неплотно прикрытой двери, мигом прервался, а до меня донеслось сухое:

- Войди.

Меня мысленно перекосило от панибратского обращения в очередной раз. Ведь он прямо в глаза мне посмотрел, а с сестрой мы почти не похожи внешне. Или для него все энгийнцы на одно лицо?

Я шумно выдохнула и отодвинула тяжелую дверь. Странно, что в нее не встроен открывающий механизм, который реагирует на касание в определенном месте или запускается с кнопки.

Кабинет оказался огромным в отличие от приемной, правда, темные стены значительно скрадывали пространство. Из-за цвета создавалось впечатление, что ты не на поверхности, а под землей. Ведь окна занавешивали плотные шторы, поэтому свет внутрь почти не проникал. С потолка свисала плоская люстра, представляющая собой круг на четырех цепях-подвесках. Люстра окутывала пространство кабинета матовым светом, отчего создавалось впечатление старинного фильма, какие крутили на главной площади в Энгийне, когда я в детстве бегала по улицам. Сейчас чаще показывали фильмы про современность или про те места, которые бесследно исчезли из нашего мира.

Отогнав подальше воспоминания, я прошла к массивному столу такого же темного цвета, как и стены. Руки немного подрагивали от волнения, отчего посуда мелодично позвякивала, соприкасаясь друг с другом.

Обратила внимание украдкой на обитателей “катакомб”. Шеф и его посетитель сидели друг напротив друга, их разделял рабочий стол. Мне показалось такое странным. Ведь если у нас заходили знакомые, тем более друзья, их усаживали рядом, угощали самым лучшим, что имелось. Даже на работе. Вздохнула, потому что работа в Энгийне оставляла желать лучшего.

Решила присмотреться к мужчинам, чтобы не думать о той участи, которая меня ждет, если я провалю экзамены в Академии. Если хозяин кабинета сидел за столом почти с прямой спиной, лишь чуть наклонившись вперед, то его друг вальяжно развалился на гостевом стуле, раскинув широко ноги и подложив под голову руки. Будто собирался дремать. Взгляд, которым он вновь окинул меня с головы до ног, возмутил до глубины души, заставляя краску приливать к щекам, а сердце громко колотиться в груди.

Еще и подмигнул, сволочь ценнетская. Я поджала губы и опустила поднос на стол, звякнув громче, чем рассчитывала. Показалось, что шеф недовольно выдохнул, отчего сердце тут же ушло в пятки и стало биться гораздо тише. Странная реакция на ценнетца, на самом деле. Или аура у шефа Аники такая? Брови нахмурены, в глазах ни одной эмоции, а пальцы сцеплены между собой так сильно, что костяшки на руках побелели. Если присмотреться, можно различить пульсирующие жилки на каждой из них.

- Пожалуйста, - выдавила я из себя, холодея все больше и мечтая покинуть кабинет как можно скорее.

Отошла на несколько шажков назад, ожидая, пока мне разрешат уйти, и непроизвольно вздрогнула, когда наглый ценнетец резко сел прямо и протянул, будто лениво:

- Райнер, мне нравится твоя помощница, можно попробую, по старой дружбе?

Я заледенела от его слов. Фактически такое запрещено, но если кэр перепутал меня с Аникой, то вполне мог разрешить. Потому что сестра как-то рассказывала, что давала свою энергию некоторым клиентам, когда шеф ее просил. Липкий страх сковал меня, а мой взгляд заметался между двумя ценнетцами.

Кэр Райнер остался таким же бесстрастным, а его друг, видимо, распалился еще сильнее, разглядывая меня откровенно голодным взглядом. Но вот шеф Аники повел неопределенно плечом, его друг нахально ухмыльнулся, а через секунду я неуклюже плюхнулась на колени к наглому блондину, раскрыв рот от возмущения.

Его лицо приблизилось, заставляя меня замереть в ужасе, а губы оказались в считанных сантиметрах от моих, почти касаясь обветренной кожи. От страха все мысли вылетели из головы, а в ушах бухал пульс, пальцы похолодели. У меня даже сил не осталось поправить задравшуюся юбку.

Секунда-вторая, показавшиеся мне вечностью, и я расслышала, будто сквозь толщу воды, голос кэра Райнера:

- Я пошутил, Анс, отпусти девушку, а то она мне ковер от страха испортит.

От его хоть и издевательских слов будто второе дыхание открылось: я вскочила на ноги, как ошпаренная, оттолкнув наглые руки кэра Ансгара, даже имя запомнила, и судорожно оправила юбку, правда, убежать не решилась. Им ничего не стоит снова меня остановить.

- Можешь идти, - махнул мне кэр Райнер рукой, отчего за спиной будто крылья выросли.

Правда, во взгляде ценнетца мне почудилось отвращение, смешанное со злостью. Неужели он из тех, кто ненавидит энгийнцев? Такая простая истина неприятно резанула по сердцу, ведь я плохого ничего не сделала. Но эмоции промелькнули и исчезли моментально, будто не было их вовсе.

- Передай Анике, чтобы зашла ко мне, - догнало меня у самого выхода, когда я дрожащей рукой пыталась толкнуть дверь.

Это оказалось очередным ударом под дых. Он прекрасно понял, что я не Аника, но сделал вид, что так и надо. Поджала губы и вышла, намеренно хлопнув дверью погромче, еще больше уверившись в своей ненависти к ценнетцам.

- А я тебя потеряла, - отвлек меня от коварных планов мести голос сестры.

Она, запыхавшись, стояла рядом со своим столом и стягивала пушистую шапочку с кошачьими ушками с головы. Сестра всегда пыталась казаться кокеткой, сколько я ее помнила, поэтому покупала вещи исключительно милые, забавные и светлых тонов. Чаще с оттенками розового. Я помотала головой и прошла к дивану, стыдясь своего спонтанного поступка. Не могла спокойно дверь прикрыть.

Ценнетцы же мне ничего плохого не сделали, по сути, просто посмеялись над глупой энгийнкой. Такое ведь в Академии происходило чуть ли не каждый день. Так почему горечь растеклась внутри ядовитыми волнами, заставляя поджимать губы и сдерживать слезы?

Может, я надеялась, что взрослые люди не будут смеяться? Или проявят ко мне хоть какое-то уважение?

- Что с тобой? - голос сестры вновь отвлек меня, на этот раз от самокопания.

Я криво улыбнулась и пожала плечами. Незачем сестру волновать. Даже если я на нее зла. Ведь не понадобилось бы ей отлучиться, меня бы не поймали вредные ценнетцы.

- Просто устала, - ответила нехотя, придавая голосу уверенности. - Ты скоро домой?

Сестра бросила взгляд на электронные часы, нахмурила лоб и ответила не слишком уверенно:

- Полчаса до конца рабочего дня, но... - сестра быстро перевела взгляд на дверь кабинета шефа и обратно на меня. - Возможно, немного задержусь.

Ее губы растянулись в виноватой улыбке, а у меня кошки на душе заскребли. Только поделать я все равно ничего не могла. Пообещала проводить до дома. Тем более мы жили рядом. Буквально через две улицы. Квартал у нас, конечно, спокойствием не отличался, но беспорядки случались редко, чтобы волноваться о позднем времени.

Я вздохнула, откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Они с самого конца занятий нещадно слипались, а сейчас я перестала сопротивляться. Подожду сестру так, с прикрытыми глазами. Никому же не помешаю.

Легкое прикосновение к плечу заставило вздрогнуть. Распахнула глаза и натолкнулась на улыбку сестры. Это именно она тормошила меня. По тому, как плечи Аники напряглись, я поняла, что тормошила она меня не первый раз. Я сладко потянулась и не смогла сдержать зевоты.

Огляделась и с удивлением обнаружила, что в офисе царил полумрак, за окном тысячью огней сверкал верхний район, а с улицы доносились аккорды заводной музыки.

- Если мы не поторопимся, то опоздаем на последний монорельс, - поджала губы сестра, щелкая выключателем туалетной комнаты. - Тогда придется остаться здесь. А шеф от такого сильно расстроится.

Я подскочила как ужаленная и принялась натягивать куртку. Злить ценнетца мне не хотелось. Как назло, с первого раза попасть в рукава у меня не получилось, поэтому внутри распустилась злоба.

- Почему ты меня раньше не разбудила? - буркнула я недовольно, дергая собачку что есть силы, и грозя ее сломать.

- Я будила, - развела сестра руками и погасила настольную лампу, поэтому помещение захватила почти полная темнота, только огни с улицы кое-как позволяли различать предметы да часы на стене неоново подсвечивали обои. - Только ты просыпаться отказывалась. Даже кэр Райнер ушел со своим знакомым.

- Неприятный тип, - передернула я плечами, вспоминая наглого блондина.

- Который? - улыбнулась сестра, протягивая мне забытый в недрах стойки рюкзак.

- Оба, - ответила категорично, закидывая рюкзак на плечо.

- Ты слишком строга, - пожала плечами та, прикрывая тяжелую дверь офиса и пикая электронным ключом. - Кэр Ансгар даже попросил тебя не беспокоить дольше, когда уходил, он такой душка.

Я закатила глаза, внутренне содрогаясь от ужаса, потому что представила, что такие, как этот Ансгар, могли спокойно заснять меня спящей и выложить в общественную сеть смеха ради. Чтобы ценнетцы еще раз убедились, какие энгийнцы никчемные и невоспитанные.

- Что ж ты раньше о нем не рассказывала? - задала я провокационный вопрос, пока сестра воевала со своенравным замком.

На что она лишь пожала плечами и подтолкнула меня к выходу.

Дорога до станции отняла у нас еще около десяти минут. Сестра за это время из улыбчивой и беззаботной превратилась в нервную и хмурую. Она постоянно оглядывалась по сторонам и сильно сжимала мою руку, за которою схватилась, стоило пикнуть сигнализации офиса. Я же с удивлением разглядывала ночной Ценнет и поразилась его красоте в очередной раз. Хоть мне удавалось видеть его таким всего пару-тройку раз раньше.

Яркие огни, музыка, гуляния. В Энгийне такое редкость, только в квартале, ближнем к границе с Ценнетом, да на центральной площади во время праздников.

Внутри защемило от осознания того, что мне такая красота не светит, вечно придется прозябать в темноте и сырости. Невесело улыбнулась и поспешила за сестрой, потому что Аника значительно прибавила шаг.

- Чего ты так боишься? - не выдержала я, когда мы, запыхавшись, влетели в последний вагон монорельса. - Ведь на нас в Ценнете даже внимания не обращали.

Сестра поджала губы и отвернулась, ответа не последовало. Я присела рядом с ней, начиная серьезно нервничать. Оглядела вагон, он оказался пуст, лампы дневного света не оставили ни единого темного угла, поэтому я пожала плечами и негромко сказала:

- Если ты расскажешь, то я смогу помочь.

- Вряд ли, скорее посчитаешь меня съехавшей с катушек, - невесело улыбнулась Аника. - Но спасибо за заботу. Я справлюсь.

- Как знаешь, - буркнула я, скрещивая руки на груди и отворачиваясь.

За окнами проплывали неоновые вывески, местами бухала музыка, шумели гуляки. Но вот темный тоннель отрезал нас от вечного праздника ценнетцев. Пара каких-то жалких минут - и на станциях царит тьма, разгоняемая мелкими шарами света, редкими фонарями. Это пройдена граница, и мы вернулись в родной Энгийн. Стекла снаружи сразу покрылись каплями, превратившимися в мокрые дорожки, вдалеке полыхнула зарница. Ну вот, опять мокнуть.

Сестра вздрогнула от раската грома: звук смог проникнуть сквозь толстый слой металла. Аника тут же суетливо расстегнула сумочку. Счастливая, она зонт припасла, а я недалекая, с утра его дома забыла в спешке.

До двери Аника проводить себя не дала, махнула мне рукой на перекрестке и побежала в сторону своего дома. Там ее ждали сын и мать.

Я же вздохнула и закуталась в куртку по самый кончик носа. Мне осталось только быстрым шагом отправиться к себе и обходить лужи, чтобы не промочить ноги окончательно. Мою одежду уже ничто не спасет, так хоть обувь останется целой. По крайней мере, я на это надеялась всем сердцем.

Один шанс попасть в Академию - если до утра все просохнет. Потому что другой формы у меня не водилось, а в простой одежде появиться в Академии - заработать выговор.

Старый замок щелкнул, и дверь ворчливо заскрипела петлями. Ну здравствуй, дом. Я скинула тяжелый рюкзак прямо на пол, он шмякнулся с неприятным хлюпаньем.

Я вздохнула, включила простую лампочку над входной дверью и задвинула щеколду. Звуки ссоры, доносящиеся с лестничной клетки, стали тише, хоть и не исчезли совсем. Меня встретила привычная тишина и пустота.

Мама снова трудилась в ночную смену, а днем в дневную. Она уже несколько лет напоминала высушенную мумию, но продолжала работать как проклятая. Потому что учиться в Академии дорого. Да, я с помощью старания и зубрежки в школе получила бесплатное место, финансируемое налогами, собираемыми в Энгийне, но каждая сессия стоила денег. А таковая должна состояться уже через пару месяцев. Вот мама и брала подработки, чтобы скопить нужную сумму.

Совесть сжала шею стальным обручем, да так, что ком встал в горле, а в глазах защипало. Вдох-выдох. Нечего плакать, надо искать подработку на короткие каникулы, а не жалеть себя. Я обессиленно плюхнулась на шаткий табурет и отхлебнула нетронутый утром кофе, поморщившись. Да, это не тот божественный напиток, что я отведала в офисе шефа Аники. Дешевый порошок, растворенный в воде, всего лишь.

Шум дождя за окном действовал на нервы, а у меня еще работы на всю ночь. Ведь я в офисе отлично выспалась, а реферат, который нужно сдать завтра, даже не начинала составлять. Снова свистящий выдох сквозь сжатые зубы, и я поплелась в прихожую за мокрым рюкзаком. Надеюсь, дешевый защитный артефакт не разрядился. Иначе меня ждут катастрофа и очередные траты на восстановление записей.

Мне повезло, в камне, вшитом в грубый материал рюкзака, еще теплилась энергия - маленькие разряды молний, которыми заряжали подобные вещи мастера. Чудесное изобретение, открытое несколько сотен лет назад и значительно упростившее жизнь в Энгийне, да и в полисе в целом.

Пока проверяла заряд планшета, подумала о том, что, если бы отец нас не бросил, жить было бы легче. Но он ушел пять лет назад, громко хлопнув дверью, оставив мать в слезах и меня без возможности куда-то вырваться из того выгребного бачка, в котором наша семья выживала.

Но его не в чем винить, так бывает. Я включила гаджет и облегченно выдохнула - он тоже сохранил почти половину заряда. Значит, до вечера завтрашнего дня артефакты дотянут. Именно тогда я смогу забежать к старому нэйру Андресу. Он живет в соседнем микрорайоне, недалеко от станции, к тому же берет недорого и всегда предлагает вкусный чай.

Утро встретило меня внезапно, я неохотно разлепила глаза и села удобнее. Я так и уснула на кухне, прямо на своем планшете, хорошо хоть, реферат закончила. Глаза нещадно слипались, а сквозь мутные стекла кухонного окна пробивались неяркие солнечные лучи - такая редкость в это время года. Я улыбнулась, потянулась сладко и побежала собираться. Но, взглянув на себя я зеркало, чуть сердечный приступ не заработала. Глаза опухли, волосы спутались и превратились в подобие птичьего гнезда, косметика, которая еще сумела сохраниться, растеклась по щекам, а на лбу - отпечаток планшета в форме прямого угла.

Милый такой монстр криво улыбнулся мне в отражение и полез принимать душ. Едва струи коснулись моей кожи, я завизжала - управляющая компания снова отключила горячую воду.

Сцепив зубы и дрожа всем телом я натерла тело душистым мылом и промыла волосы яичным шампунем, из душевой кабинки буквально вылетела со скоростью света, растерла кожу пушистым полотенцем и быстро собралась на учебу.

Что удивительно, сегодня мне удалось встать заранее. Можно было не бежать до станции, а пройтись быстрым шагом. Форма смотрелась ужасно - мятая, в разводах, я вздохнула и проверила свои финансы снова. Их едва хватало забежать в гладильный салон на родной станции и к старому мастеру на обратном пути. Если потрачусь сейчас, то пару дней придется голодать, потому что обеды в столовой не бесплатны для таких нищенок, как я. Но опять стать объектом насмешек не хотелось от слова совсем. Лучше поголодаю немного, тем более, это полезно.

Странно, но соседняя улица оказалась оцеплена, двое законников, те, кого я успела заметить, с серьезным видом отгоняли зевак. Я пожала плечами, опять небось кто-то решил похулиганить или драку ночью затеял, а сегодня бедлам разгребали. Хотя, когда мы с Аникой проходили тут, громких звуков слышно не было. Но их вполне мог заглушать шум дождя.

До поезда оставалось минут десять - самое то, чтобы забежать в торговую галерею, расположенную прямо на станции. Народ покупал разнообразную еду, спорил с торговцами, втридорога и некачественно заряжал свои гаджеты, я ухмыльнулась и нырнула за одну из стеклянных дверей. Тут они, как в Ценнете, отъезжали вбок, а не распахивались по старинке. Экономили пространство. Земля дорогая, потому что ее мало, это в Ценнете плотность населения значительно ниже, а нам приходилось ютиться чуть ли не друг у друга на головах.

Очередь, на мое счастье, скопиться не успела, видно, проблемы с одеждой в этот утренний час только у меня появились. Приложила экран своего браслета к специальной панели и прошла внутрь кабинки с затемненными стеклянными стенками, прикрыла глаза. Кабинка метр на метр напоминала общественный душ, только без воды. Шторка задвинулась сама собой, а меня окутало влажное и жаркое облако, через пару минут обдало паром, а ушей коснулся неприятный пищащий звук. Я поморщилась и открыла глаза - мою одежду обновили, быстро и недорого.

Глянула в зеркало - форма выглядела отлично, правда, разводы до конца не исчезли, но за выходные я их выведу. Улыбнулась прыщавому парню, следящему за посетителями прачечной и вышла на перрон. Вовремя - монорельс уже показался на горизонте. Не поспешу - опять придется бегом бежать до Академии. Глубоко втянула воздух, пропитанный горьким смогом, и стала протискиваться сквозь многочисленную толпу ближе к стекляным барьерам. Желающих покинуть смрадные трущобы оказалось предостаточно.

- Эй, Вива! – донесся до моих ушей знакомый, чуть надменный голос.

Я как раз бежала на последнюю пару, радуясь, что сегодня объявили начало практических занятий для старших курсов, поэтому все младшие отпускали на две пары раньше. У меня оставалось достаточно времени, чтобы пробежаться по самым злачным местам Энгийна в поисках подработки. Потому что приличные места к такому времени года обычно заняты. А в Ценнете в безродную энгийнку только плюнут или отправят драить границу Полиса. А всем известно, что там самая неблагодарная работа, которая почти не оплачивается к тому же. Ходили слухи, что туда отправляли выживших из Дезода, или досрочно освободившихся. Но слухам, как говориться, верить – себя не уважать.

Я затормозила посреди широкого перехода в соседний корпус и развернулась, прижав к себе папки с документами, на автомате, видимо. Ко мне быстрым шагом направлялся Велунд. Вид непривычно сосредоточенный, в руках блестел какой-то неопознанный предмет. Это показалось странным, потому что Велунд, кроме своего дорогого браслета и неизменного энергетика ничего в руках не носил. Энергетик – это концентрированная энергия, которой иногда пользовались ценнетцы.

Я нахмурилась и попыталась вспомнить, где перешла ему дорогу за день. Ничего не вспомнила, поэтому покорно дожидалась, пока богатенький сыночек достигнет моей застывшей тушки.

- Ну что, Вив, - криво ухмыльнулся сокурсник, когда добрался до меня, остановившись в полуметре, отчего я невольно поморщилась, - как насчет твоего положительного решения?

Я недоуменно заморгала. О чем это он? И тут же меня как обухом по голове ударило. Он ведь вчера усиленно хотел, чтобы я стала его источником. А из-за сестры и ночного реферата, я думать забыла об этом. По позвоночнику прошлась неприятная волна из мурашек, а конечности похолодели.

Я поджала губы и прищурилась. В голове лихорадочно крутились панические мысли, но решение не приходило. Я просто не знала, как надо отказывать ценнетцам. Ведь на моей памяти им никто не отказывал. А те, кто пытались –сгнили сейчас под землей в глубинах Дезода.

Сокурсник подбросил в воздух прямоугольный блестящий предмет, в котором я с ужасом опознала ограничитель для энгийнцев. Дело в том, что каждый ценнетец мог заводить себе постоянный источник энергии. Чтобы кроме него энергией конкретного энгийнца никто не пользовался, ученые придумали ограничители. Энергия могла поступать только к тому, на кого было запрограммировано своего рода клеймо. Его наносили на наши души. Если можно так сказать.

Только такими методами редко пользовались, и, в основном те энгийнцы с ценнетцами, которые заключали псевдо браки. Что тоже в нашем мире слыло редкостью Сейчас же Велунд хотел привязать меня к себе на десятилетия только из-за того, что мог. Отказать вряд ли удастся. Стоит ограничителю соприкоснуться с моей кожей, как запустится механизм присвоения. Я стану до самой смерти принадлежать только сокурснику.

На лице Велунда расцвела победная улыбка, видимо, он считал, что я покорно соглашусь на все. В законах ведь была лазейка, только надо было еще раз их промотреть.

Я растянула губы в скупой улыбке и отступила на шаг. Парень нахмурился и выбросил руку вперед, чтобы схватить меня за запястье. Только не успел. Со стороны учебного крыла к нам на всех порах неслась молоденькая помощница секретаря. Щеки ее раскраснелись, а светлые пряди мило обрамляли круглое лицо. Велунд поджал губы и спрятал руки в карманы. Я прищурилась, изучая его реакцию, чего это он? Ограничители ведь не запрещены. Не используются часто, но одобрены министерством. Подозрительно.

- Вива, - обратилась ко мне девушка, когда поравнялась с нами и остановилась, - тебя срочно хотят видеть в учебной части.

Помощница секретаря тяжело дышала, а щеки ее раскраснелись от бега. Неужели, она бежала за мной? По спине прокатилась волна неприятных мурашек.

- Что случилось? – спросила я глухо, но в то же время облегченно.

Если мне назначили выговор или я завалила какую-нибудь проверочную, то я справлюсь. Все лучше, чем остаться наедине с Велундом и его гадким ограничителем.

- Не знаю, - пожала плечами девушка и, схватив меня за руку, потянула за собой, - но мне передали, что это очень срочно.

Я перехватила папки с документами удобнее и поспешила за помощницей секретаря, втайне благодаря руководство Академии и благословение защитного купола одновременно.

- Жду тебя на заднем дворе, в парке, - донесся до меня голос Велунда, - как закончишь – приходи в крайнюю беседку.

Сердце екнуло, но я даже взглядом не показала, что не собираюсь исполнять его просьбу-приказ. Я собиралась придумать, как отвязаться от наглого сокурсника, пока мое присутствие требовалось в учебном крыле. Надеюсь, они не отпустят меня тут же, с вещами на выход?

Не зря же я на факультете законников уже второй год форму протираю, должна найтись какая-нибудь лазейка, которая обеспечит мне относительную свободу.

Правда, Велунд тоже будущий законник, но его рвение к учебе оставляет желать лучшего. Это сейчас что-то зачастил на пары, раньше мог появляться в Академии от силы раз в неделю. Ради меня что ли исключение сделал? Сколько чести из-за эгоистичной прихоти.

Административный корпус встретил меня суетой и гомоном. Все носились из кабинета в кабинет, сталкивались друг с другом, торопились. Оно и не удивительно – середина года, скоро начало сессии и практики. Надо всех распределить, отделить тех, кто из соседних Полисов, выписать выговоры тем, кто плохо с учебой справлялся в течение семестра, да написать бумаги на отчисление для самых нерадивых курсантов.

Пока я отвлекалась на созерцание, помощница секретаря затащила меня в кабинет, где сидели заведующие кафедрами. Сразу внутри расползлось напряжение. Ведь так просто почти к руководству Академии никого за руку не водили.

Да, училась я получше многих, преподавателям примелькалась за полтора года, но не так, чтобы обеспечивать мне сопровождение. Помощница подвела меня к столу заведующего кафедрой законников и тут же исчезла из поля зрения. А мэтресса Далила, отвечающая за наш факультет, уставилась на меня томным взглядом. Мэтресса, как и я, была энгийнкой. Ходили слухи, что она – источник самого ректора. Но слухами полис полнится. На деле мэтрессу Далилу боялись даже матерые ценнетцы из-за жесткого характера и сурового взгляда. В ее силах было повлиять на решение комиссии по отчислению.

Я сжала свои документы сильнее и уставилась на мэтрессу вопросительно, готовая тут же извиняться и просить прощения, если меня начнут отчитывать. Только то, что она спросила у меня, полностью выбило почву из под моих ног, а сердце заставило часто биться.

- Вива, детка, - начала она грудным голосом, - скажи, ты работаешь на кэра Райнера?

Если бы сзади оказался стул, я бы точно села. Но садиться на пол на кафедре казалось неприличным, поэтому я лишь крепче прижала к себе папки с документами. Они стали моим своеобразным щитом сегодня.

- Нет, мэтресса, - выдавила я из себя, наконец, потому что и дальше стоять с открытым ртом и глазеть на заведующую кафедрой становилось глупо.

- Странно, - повела плечом женщина и, шумно выдохнув, вгляделась в аккуратные строчки, светящиеся на ее планшете, - кэр уверяет, что ты на него работаешь.

Показалось, что воздух в легких закончился, будто его выбили. Судорожно попыталась втянуть носом, но внутри все забилось. Пришлось откашляться, чтобы не сипеть, как столетняя старуха.

- В любом случае, - изрекла мэтресса, - тебе стоит доехать до его офиса и выяснить все лично. Вот его послание: “Вива Линд должна немедленно явиться на место работы в офис кэра Райнера де Ниберга. У нее есть двадцать минут, отсчет пошел”, - зачитала мэтресса деловым тоном и тут же бросила на меня сочувственный взгляд, - не беспокойся, - добавила она, - кэр Райнер уважаемый ценнетец. Если у тебя остались еще пары я сообщу мэтрам и мэтрессам, что ты отсутствуешь по уважительной причине. Ну, беги, не заставляй ждать.

Я икнула и уставилась на мерцающий экран планшета, что за шутки? Но вслух я ничего не сказала, только кивнула ошарашенно и скомкано попрощалась.

В мои планы не входило задерживаться в верхнем районе, но обстоятельства теперь обязывали. Зато мне не нужно придумывать сейчас отговорки для Велунда. Видимо, работодатель Аники имел огромное влияние, раз меня в срочном порядке вызвали на кафедру, а заведующая говорила со мной лично.

Новый забег в обход парка, чтобы не встретиться с надоедливым сокурсником, и я снова тряслась в душном вагоне. В поезде снова поломались кондиционеры, а починить у работников дорожной службы не было времени - обычное дело. Ведь поездом пользовались энгийнцы почти всегда, автомобили стоили целое состояние.

Пока монорельс нес меня выше, в самый центр Ценнета, я лихорадочно думала, каким образом кэр запомнил меня, и какого дезодца позвал на работу в приказном тоне? Может, Аника попросила? Это показалось здравой мыслью. Поднесла руку с браслетом к губам и произнесла имя сестры.

Над дешевым пластиком тут же возникла голографическая картинка Аники, сестра на ней широко улыбалась, а в глазах играли лучики заходящего солнца. Это фото я сделала полгода назад, когда закат казался сказочным в нашем районе. Потому что на небе тогда не ходило ни одной тучи, а в пропитанном смогом воздухе пахло самой настоящей весной.

Я сморгнула воспоминание и с нарастающей тревогой уставилась на улыбку сестры - она не отвечала на звонок. Странно. Аника даже при большой занятости находила минутку, чтобы ответить, отругать и попросить перезвонить. А тут длинные гудки, и картинка безлико подрагивала над браслетом.

Смахнула изображение и прикусила губу, что там у них происходит? Но ломать и без того гудящую голову не стала. Мне оставалось проехать пару станций - и я в самом сердце полиса. Сомнительное удовольствие, лицезреть надменные выражения лиц и удостаиваться недовольных гримас ценнетцев. Но ничего не попишешь, к энгийнцам не будут относиться как к равным никогда. Даже если наше существование обеспечивает здоровье сильнейших.

Гудок отвлек меня от беснующихся в голове мыслей, и я сорвалась с места, чтобы двери вновь не закрылись перед моим носом. На станции в обеденный час оказалось немноголюдно. Ценнетцы неспешно прогуливались по идеальному покрытию и негромко переговаривались. В каждом третьем, если не втором огромными буквами читались надменность и высокомерие.

Вздохнула, поправила выбившуюся из неряшливого хвоста прядь волос и поспешила на центральную улицу. Старалась не замечать пренебрежительных взглядов и идти быстрым шагом. Я слышала, что некоторые ценнетцы не любят ждать. Очень не любят. А внутри сложилось впечатление, что кэр Райнер относился именно к таким ценнетцам.

Дверь офиса оказалась раскрытой нараспашку, а около подъезда мерцал синими огнями автомобиль стражей порядка. Это показалось до невозможного странным. Что же в офисе такого стряслось?

Приемная встретила меня пустотой, воздух застоялся, будто никто не включил кондиционер, а из-за приоткрытой двери в кабинет шефа Аники слышались приглушенные голоса. Переступила с ноги на ногу и нерешительно прошла к стойке администратора.

На столе все лежало так, как Аника оставила вчера. Даже кофейный аппарат не мигал огоньками, готовый наливать посетителям ароматный кофе. Видимо, машину с утра не запускали.

Положила свои папки рядом с телефонным аппаратом и скинула на офисное кресло тяжелый рюкзак с книгами. Прикусила губу и нерешительно протянула руку, чтобы постучать, но не успела. Дверь открылась резко, так, что мне пришлось отскочить, чтобы не получить по лбу. Навстречу шагнул кэр Райнер темнее тучи. Взгляд метал молнии, а брови настолько сошлись, что мне показалась странным невредимость переносицы.

- Наконец-то, - выдохнул он мне с порога в самое лицо, заставляя трепетать от страха, - тебя только за смертью посылать. Детективы, - бросил он куда-то назад, отвернувшись в сторону кабинета.

Даже под локоть меня подхватил, чтобы я не убежала ненароком, наверное, и потянул вглубь своего логова, как доисторический монстр. За длинным столом сидели двое мужчин в серой униформе - следователи из нашего района. Один нервно постукивал стилусом по мягко светящемуся планшету, а второй потирал подбородок. Оба выглядели сбитыми с толку.

- Это сестра Аники Норд, - обратился кэр Райнер к служителям закона, - нэйра Вива, спрашивайте ее быстрее и проваливайте, у нас полно работы.

Я глупо хлопала ресницами и пыталась понять - что вообще происходит? Почему вопросы от законников ко мне и имя моей сестры прозвучали в одном предложении, а кэр сказал обо мне, как о своей собственности?

- Нэйра Вива, - подскочил один из следователей, - неприятно говорить вам, но с Аникой Норд произошла беда.

Если бы не твердая рука кэра, я бы прямо на пол села. Сердце застучало быстро-быстро, а конечности похолодели. Страх впервые почти парализовал меня, оставив биться единственную мысль - что с Аникой, куда бежать?

- Что случилось? - непослушными губами спросила я, когда Райнер силой усадил меня на стул, недовольно сопя и прожигая меня недовольным взглядом.

- Вашу сестру нашли сегодня утром соседи, - ответил тот из следователей, который вертел в руках стилус, на меня он упорно не смотрел, - ее иссушили, нэйра Вива. Предположительно, ранним утром. По непонятным причинам Аника покинула дом до рассвета.

- Скажите, нэйра, когда вы видели последний раз сестру? - продолжил второй следователь, почти перебив своего коллегу, этот не смущался, проницательно меня разглядывал, - как она себя вела? Может что-то говорила?

Мои мысли напоминали желе, а слова следователя отбивали странный ритм: “иссушили”. То есть, сестры больше нет? Как же тетушка Гулла? Как маленький Кристер.

Чужие пальцы сжали мое плечо, останавливая панические мысли. Я подняла голову и встретилась с хмурым взглядом. Кэр Райнер смотрел мимо меня, эмоции почти не угадывались, кроме некоторого нетерпения. Но жест сказал о загадочном шефе гораздо больше, чем все остальное. Я вздохнула и как могла ответила спокойно:

- Мы расстались около полуночи на перекрестке кварталов. Аника пошла домой, никого подозрительного я не заметила. Только, - я запнулась, вспоминая, по какой причине я оказалась “сотрудницей” кэра Райнера.

- Что? - подался ко мне один из следователей, внимательно изучая взглядом, будто преступницей могла оказаться я.

- Она позвала меня вчера не просто так, - поджала я губы, - она чего-то боялась. Чего именно - не сказала.

- Боялась? - поднял брови следователь, - так и сказала?

Я кивнула и опустила взгляд, сказать мне мужчинам больше нечего, а к горлу подступили рыдания так резко, что сдерживать слезы оказалось почти невозможно.

- Она жива, нэйра, - раздался надо мной сухой голос кэра Райнера, - только состояние критическое.

Я распахнула глаза и встретилась со скучающим взглядом ценнетца. Благодарность так и готова была выплеснуться на него, грозя захлестнуть с головой, но он не дал мне даже слова вымолвить.

- Если у вас все, то прошу покинуть офис, - бросил он в сторону следователей, - вы и так отняли у нас много времени.

Те закивали и спешно поднялись. Один из них протянул визитную карточку - ламинированный кусок пластмассы с чипом. С его помощью информация попадала прямо в браслет. Видно, финансирование служителей закона увеличили. На автомате сжала пальцами прохладную пластмассу.

- Если что-то вспомните, то звоните, - коротко сообщил он.

Я же так и осталась сидеть за столом кэра Райнера, будто по голове меня хорошо стукнули. Мысли лихорадочно прыгали, а единственная о том, что сестра жива, заставляла меня беспокойно перебирать пальцами визитку. Я должна увидеть Анику, пойти в больницу, поддержать тетю. Маме рассказать, наконец.

- Почему ты все еще здесь? - снова сухой голос отвлек меня от паники.

Я недоуменно заморгала и уставилась на кэра Райнера. Он сидел на своем месте, постукивая кончиками пальцев по столешнице и выжидательно на меня смотрел.

- А где мне быть? - пролепетала я, судорожно соображая план действий.

Может, он имел ввиду, что мне надо к сестре, в больницу? Растянула губы в слабой улыбке и уточнила:

- Мне можно поехать к Анике?

Его глаз дернулся, а крылья носа затрепетали. Сразу храбрости поубавилось и дошло, что я не со старым знакомым общаюсь, а с ценнетцем, которого вижу второй раз в жизни.

- Ты разве не поняла, что замещаешь ее сейчас? - выгнул он бровь, поджав губы, - и с сегодняшнего дня выполняешь ее функции?

Я замотала головой из стороны в сторону, пытаясь осознать, что именно происходит. Но осознание никак не приходило. Заметив на столе перед собой стакан, наполовину наполненный прозрачной жидкостью, схватила его и залпом выпила. Прохладная жидкость обожгла горло и пищевод, заставляя меня закашляться. Кажется, это не вода.

Кэр резко вскочил на ноги и вырвал стакан из моих рук. Но оказалось поздно, в голове зашумело, а тело зазнобило. Какая странная реакция. Интересно, что я выпила? Одновременно с жаром, поднимающимся откуда-то из глубин моего тела, я ощутила такое спокойствие, какого никогда в своей жизни не испытывала.

- Проклятый Ансгар! - выругался Райнер и швырнул пустой стакан в стену. - Везде свой тоник оставляет!

Посуда разлетелась мелкими осколками по кабинету, оглушая меня звоном, бликами запуталась в жестком ворсе ковра. Сознание отмечало такие подробности, застревало на них, создавалось ощущение, что я не в силах себя контролировать.

- Вива, - схватил мужчина меня за плечи и встряхнул, - приди в себя, ты мне нужна в нормальном состоянии.

Я растерянно подняла на него глаза, пытаясь не поддаваться жару, облизнула губы и встретилась с его пронзительным взглядом. Жар, подбирающийся все ближе, затопил меня полностью, а я будто в пропасть рухнула.

- Простите, - прошептала я глухо.

Слова давались с трудом, будто я выталкивала их через силу из грудной клетки. Что за пойло с легкой руки противного Ансгара попало внутрь меня?

- Сейчас я соберусь, - закончила фразу и попыталась сфокусировать взгляд, но это оказалось мне неподвластно.

Хмурое лицо Райнера рассмотреть уже не удавалось, хоть секунду назад я могла видеть каждую морщинку и родинку. Жар волнами накрыл меня, а в голове спутались все мысли, кажется, моей энергии в организме слишком много. Я ведь так сгорю. С губ сорвался хриплый вздох, а тело будто перестало мне принадлежать.

- Не соберешься, - донеслось до меня как сквозь вату.

А в следующий миг моих губ коснулось что-то прохладное, чужое. Я даже глаза распахнула от неожиданности. Только лучше бы не распахивала, потому что прямо перед затуманенным взглядом расплывался край гладко выбритой щеки. Тут только почувствовала, что по моим губам прошелся влажный язык, проник внутрь, заполняя мой рот.

Попыталась возмутиться, оттолкнуть, только у меня ничего не вышло. Сердце бешено заколотилось, а душа в пятки ушла. Страх перемешался внутри с трепетом настолько, что я не сразу ощутила, что энергия от меня переходит к кэру. Через секунду я уже смогла вцепиться в ворот его пиджака, и поцелуй тут же прервался.

Я огромными от ужаса глазами смотрела на мужчину, не мигая. Впервые в жизни я стала источником. Даже не могла понять тот шквал ощущений, что бесновался внутри. Одно оставалось ясным - боль отсутствовала, а неестественный жар спал, будто не было.

Кэр Райнер отлепил мои пальцы от своей одежды, встал и демонстративно вытер губы тыльной стороной руки. Вздрогнула от его жеста, взгляда, полного отвращения и тут же опустила глаза на побелевшие пальцы. К горлу подкатил тугой ком, снова захотелось разреветься.

Убежала, называется, от сокурсника, только попалась в сети к более опытному ловцу дурочек. Что теперь плакать? Злиться надо. Только на самом краю сознания четко поняла, что мне понравилось. И жесткий поцелуй, и передача энергии.

Сейчас она спокойно плескалась где-то в глубинах души, довольно урча. Неуклюже встала из-за стола и попыталась не упасть, потому что меня вильнуло в сторону - голова резко закружилась.

- Не вставай сейчас, - сказал Райнер, опуская руки на мои плечи.

Надавил, отчего я плюхнулась обратно, и тут же отпустил, вернулся на свое место.

- Скажи спасибо хоть, - поморщился он, - если бы я не выпил твоей энергии, ты бы сошла с ума от переизбытка.

Запоздалый страх сдавил горло, ледяными тисками сжал сердце, заморозил все внутри. Но вместе с ним внутри разгорелся пожар ярости. Она подняла голову, высушила мои непролитые слезы и застыла ухмылкой на все еще пульсирующих губах. Не в моем стиле показывать, как я себя ощущаю. Райнер и так увидел слишком много.

- Спасибо, кэр, - слова сорвались с языка легко, непринужденно, даже голос вернулся, - что мне надо делать?

Он дернул головой и сжал пальцы в замок, продолжая разглядывать меня холодно.

- Хотелось бы кофе, но я опасаюсь, что ты его не донесешь в таком состоянии, - выдохнул он устало, как мне показалось, - наверное, стоит объяснить тебе, в чем заключается работа моей фирмы и рассказать твои обязанности.

Я кивнула, внутренне бушуя возмущением. Ведь я собиралась искать подработку в Энгийне, зайти к старому мастеру - техника почти разрядилась, и просто вернуться домой, чтобы спланировать выходные. Теперь все мои планы улетели в Дезод.

Оказалось, что кэр Райнер содержал небольшую фирму по работе с коммуникациями полиса. Заключал договоры, обеспечивал подачу тепла и воды для ценнетцев. В нюансы он не вдавался, но стало понятно, почему меня вызвали на кафедру чуть ли не лично. Ценнетец оказался очень важной шишкой в полисе. Удивительно, что Анике удалось устроиться к нему на работу и даже продержаться на ней больше года.

В обязанности мои входило: отвечать на звонки клиентов, других фирм, составлять договоры, варить кофе и еще много всего. Работа начиналась с раннего утра и заканчивалась поздним вечером. Поэтому я не сдержалась - возмутилась.

- Простите, кэр Райнер, - сообщила я дрожащим от злобы голосом, - но я курсантка Академии, у меня с утра пары. Я не могу пропускать учебу.

- Я знаю, - хмыкнул мужчина, - поэтому мы подпишем с тобой отдельный договор. Я человек справедливый, поэтому работу ты будешь выполнять сразу после пар и по выходным.

- А когда мне к учебе готовиться?! - у меня только из ушей пар не валил, потому что возмущение достигло пика.

- Найдешь время, - отмахнулся он, - можешь занять уже рабочее место и приготовь кофе, как трястись прекратишь.

Накричать на новоиспеченного шефа мне помешал звонок, раздавшийся из приемной. Райнер выгнул бровь, как бы намекая, что мне пора приступать к своим обязанностям. Я зло выдохнула и поплелась прочь из кабинета монстра ценнетского, шатаясь из стороны в сторону, как пьяная.

Никогда больше не буду пить неизвестные напитки, и энергией делиться тоже не буду. Надо отыскать в своде законов пункт, ограничивающий возможность ценнетцам пить меня. Проблем станет гораздо меньше.

День, проведенный за незнакомой работой пролетел, как миг. Я даже не поняла, что уже наступил вечер, отсвечивая фиолетовым небосводом через купол. Я вздохнула и сбросила последний набранный документ. Составлять договоры оказалось настолько трудно, что через несколько часов корпения над сокращенным сводом законов и образцами документов мои глаза собрались в кучку, а голова трещала.

Хорошо, что завтра начинаются выходные, мне не нужно сегодня готовиться к занятиям, можно отложить это на потом. Из-за двери, разделяющей приемную и кабинет, послышались глухие удары. Я замерла, хмурясь и кусая губы. От кэра Райнера я теперь ожидала всего, чего угодно.

После дневного поцелуя я готова была отражать любые его поползновения в мою сторону. Но ценнетец в очередной раз удивил. Он просто не обращал на меня никакого внимания. Даже на кофе, донесенный спустя четверть часа, не заметил.

Ему кто-то позвонил, после чего он буркнул, чтоб никого к нему не пускала и звонки не переводила. Я пожала плечами и выполнила просьбу, параллельно пытаясь вникнуть в рабочий процесс.

Потрясла головой, чтоб избавиться от ненужных воспоминаний, и сладко потянулась. Так, что суставы захрустели. Я ведь уже пару часов не вставала с кресла, отчего все мышцы затекли.

Встала, пошатнувшись, и снова потянулась. Помогло. Зевнула и нажала на кнопку кофемашины. Живительный напиток мне не помешает. Мало ли, сколько шеф еще собирается сидеть и крушить кабинет, или чем он там так шумно занимается? А зайти и отпроситься домой мне страшно.

Вздохнула и набрала мамин номер, пока кофе наливался. Отметила с удивлением, что поставила зачем-то две чашки. Помотала головой и вернулась к браслету.

- Доченька, - хрипло, как обычно после нескольких суток без сна, приветствовала меня родительница, - здравствуй, родная.

Я тепло улыбнулась, как же я по ней соскучилась. Мы так редко виделись, хоть и жили под одной крышей, что сердце от тоски сжималось. Мама выглядела измученной, а в под глазами залегли синяки. Правда дешевая техника и не передавала нюансов, но я заметила лопнувшие сосуды в ее глазах, а губы чуть заметно подрагивали.

- Ты уже в курсе про Анику, да? - спросила осторожно, улыбка сошла с моего лица, как не бывало.

- Да, родная, - тяжко вздохнула та, - позвонила Гулла и сообщила. Анику как раз к нам привезли, в приемную. Правда, я в другой бригаде была, поэтому еще не видела, как она. А тебе тоже Гулла позвонила?

- Нет, - отвела я взгляд, - в Академии сказали, - ответила не совсем честно, но маму волновать не хотелось, - со мной детективы говорили. Я последняя, кто с Аникой общался вчера.

Мама прикрыла рот ладошкой и округлила глаза, а меня передернуло от жалости в ее взгляде. Ненавижу это чувство.

- Вот беда какая, - произнесла она горестно, - а я пообещала с Гуллой сегодня переночевать. Она совсем разбита, Кристер плачет, зовет маму, а сестра не в силах сказать ему, что мама на грани жизни и смерти.

- Все так страшно? - мой голос задрожал, а тело вновь повело в сторону. Пришлось опереться на столешницу.

- Она в коме, родная, врачи борются за ее жизнь, - в глазах мамы застыли слезы, - теперь только от ее внутренней силы зависит, вернет она свою энергию или так и останется овощем.

- Останься с тетей Гуллой, - произнесла я, немного помедлив.

Хотелось провести вечер с мамой, я по ней сильно соскучилась. Хоть пару часов, но время оказалось неподходящее. Уверенности, что я успею на последний монорельс у меня не было.

- Ты уверена? - в голосе мамы беспокойство смешалось с благодарностью, отчего он прозвучал еще глуше.

- Конечно, ей сейчас тяжело, - вздохнула я, краем уха отмечая, что шумы в кабинете шефа резко прекратились, - тем более Хильде в очередной командировке. Он вряд ли в зоне доступа.

- Спасибо, родная, люблю тебя, - послала мне воздушный поцелуй родительница.

Я ответила теплой улыбкой и кивком. Мама вымученно улыбнулась в ответ и спешно отключилась. На меня тут же будто туча наползла, а внутри лопнул надувной мячик. С громким хлопком. Я так и не сказала ей, что “устроилась” на работу. Подняла голову, выпустив воздух через сжатые зубы, и тут же встретилась взглядом с кэром Райнером. Он стоял напротив, буквально в метре от меня и пристально меня разглядывал. Сердце забилось, а щек коснулся румянец, будто он застал меня за чем-то нехорошим.

Раскрыла рот, чтобы сказать что-то, оправдаться, но он меня опередил.

- Закончила с работой? - спросил он сухо, мне почудилась усталость в его голосе, наверное, переработала.

Я неопределенно пожала плечами. Договоры вымотали меня, но, кажется, я и половины не успела сделать.

- Мне тоже кофе налила? - перевел он взгляд влево, на мигающую кнопками кофемашину, - Молодец, добавь мне три ложки сахара и положи сладкого.

И вернулся в свой кабинет, заставляя меня недоверчиво покусывать губу. Как-то странно он спокоен, неужели, меня сейчас ожидает лавина недовольства и критики? Он ведь не смотрел на плоды моей деятельности.

Сейчас проверит составленные договора и влепит мне выговор, да так, что еще должна останусь.

Со вздохом поставила чашку на поднос, разместила пиалу с печеньями и конфетами, кажется, скоро придется пополнять запасы, только мне не на что это делать, и толкнула дверь в обиталище “монстра”.

Молчаливо поставила чайные принадлежности на стол, забрала поднос, отмечая, что в кабинете царил беспорядок. Хотя в обед все блестело идеальной чистотой. Неужели кэр тут действительно истерики закатывал? Хмыкнула, но на шефа глаз не подняла.

Только разогнулась, чтобы покинуть его обитель, как чужая ладонь резко схватила меня за запястье, заставляя душу уйти в пятки. Подняла глаза на кэра Райнера и утонула в захлестнувших с головой чувствах. По телу прошел озноб, а сердце застучало, как сумасшедшее. Только я и сдвинуться не могла ни на миллиметр, застыв перед мужчиной истуканом.

- Не дергайся, - бросил кэр сухо и приложил руку со своим браслетом к моей.

Я забыла как дышать, в голове вертелись тысячи версий, только понять, что ценнетец задумал, я не смогла. Его браслет пикнул, мой в ответ засветился экраном, а на счет зачислилось двузначное число. Я даже рот открыла от неожиданности.

- Это аванс, - сообщил он также холодно, отпуская меня стремительно.

- Но я же и дня не проработала, - пролепетала я, пораженная до глубины души.

Во взгляде кэра невозможно было прочесть ни единой эмоции, а всем видом он демонстрировал превосходство над глупой энгийнкой. То, что он перечислил, приравнивалось к трем моим стипендиям. А я, экономя, могла спокойно жить месяц на одну.

Теперь я окончательно запуталась. Он относился ко мне с самого начала странно. Какую же игру он вел? Даже Велунда понять проще с его привязкой. Страх возможных последствий сжал горло, мешая поблагодарить.

- Могу забрать обратно, - пожал плечами тот, взяв чашку с кофе в руку.

Я быстро замотала головой. Да с такими финансами я смогу не только зарядить все свои гаджеты, я и еду куплю самую лучшую! Стоило подумать, каким способом мне достались деньги, по внутренностям разлилась горечь. Ведь я тут, потому что на сестру напали. Хорошего настроения как не бывало.

- На сегодня свободна, - бросил он, втягивая носом тонкий кофейный аромат, - электронный ключ на стойке. Открыть офис завтра сможешь?

Я только кивнула, прижав руку с браслетом к груди, и попятилась к выходу.

- Завтра будь на месте в половине девятого, ни минутой позже, иначе я передумаю насчет аванса, - сообщил он, как само собой разумеющееся, и махнул рукой, чтоб я не мозолила ему глаза.

Заставлять его просить дважды я не стала, прошмыгнула в приемную, тихо притворив дверь, и стремительно собрала вещи. Моя чашка с кофе распространяла пьянящий аромат по комнате, заставляя желудок болезненно сжиматься. Рядом, как и сказал кэр Райнер, лежал пластиковый треугольник - запрограммированный на открывание и закрывание замков электронный ключ. Могу поклясться, когда я ставила туда чашку, ключа не заметила. Но кэр лишь раз вышел из своего кабинета, но не приближался ведь настолько, чтобы ключ пристроить. Как такое может быть? Но голову ломать не стала. Быстро заглотила обжигающий напиток, сполоснула посуду и собрала свои вещи.

Нечего тут засиживаться, раз отпустили. В моей голове сразу построился маршрут пути: небольшой крюк, и я заверну к нэйру Андресу. Это займет около получаса, пока все зарядится, если, конечно, очереди нет. Но сейчас достаточно поздно, так что мне должно повезти.

Жаль, в больницу к сестре я не успела, зато могла обдумать все, что случилось за этот безумный день. И попытаться понять, какой подонок мог испить Анику. То, что это ценнетец, сомнений не возникало, но в нашем полисе слишком уважали законы, чтобы так просто их нарушать.

Во время работы я гнала от себя все мысли, связанные с ней, но теперь они лавиной нахлынули. Если бы я настояла, пошла с ней, проводила, то смогла бы заметить что-то. Или хотя бы потребовала подробного рассказа о том, что так ее напугало. Но прошлого не вернуть, значит, надо постараться найти виновного. А это в каком-то смысле, в моих силах. Ведь не зря я будущая законница, основы криминалистики нам преподавали в Академии. В общих чертах, но предмет обязательный и очень интересный. Тем более, скоро планировался углубленный факультатив. Ходили слухи, что его будет вести кто-то из настоящих законников.

В глубоких раздумьях я добралась до мастера почти без приключений. Только из-за рассеянности чуть не сбила почтенную даму, заходящую в вагон монорельса на моей станции. Быстро извинилась и ретировалась от последовавших мне в спину возмущений.

Мастер приветливо мне улыбнулся и жестом предложил присесть на жесткий стул.

- Нэйра Вива, - прошепелявил он, возясь с моими гаджетами, - давненько не заглядывали. Неужели, нашли где-то мастера лучше?

Старик хитро прищурился, лукаво меня разглядывая. На его носу красовались неизменные очки с толстыми стеклами. На моей памяти он остался единственным, кто носил этот пережиток прошлого. Остальные, даже самые бедные энгийнцы, предпочитали хирургию. Тем более, стоило это совсем немного, а аппараты по улучшению зрения стояли даже на станциях. Качество в таких местах, конечно, оставляло желать лучшего, но на время выправляло болезни любой сложности. Кроме неизлечимых.

- Что вы, нэйр, - помотала я головой, сцепив пальцы на колене, - просто времени не было.

Тот недовольно покачал головой, но подробности спрашивать не стал. Зарядные устройства назойливо загудели в тишине небольшой лавки, вызывая зубную боль. Я от нечего делать рассматривала разные механизмы, в очередной раз удивляясь их функциональности. Нэйр Андрес мастерил их сам, с помощью артефактов накачивал своей энергией. Так они быстро подзаряжали технику. По сути, каждый энгийнец мог бы заряжать свои гаджеты самостоятельно, но артефакты по переработке живой энергии стоили баснословных денег и выпускались ограниченными партиями. Только самые зажиточные могли позволить себе такое.

В Ценнете, например, о таком даже не задумывались, потому что экран, окружающий район, был подключен ко всем домам жителей Ценнета. Он тянул немного энергии с энгийнцев, ежедневно посещающих верхний район. Нас же, как производителей этой самой энергии, обделили такими возможностями. И за свою энергию нам нужно было платить.

Да, символически, но обидно. В голове всплыла старая поговорка: “Сапожник без сапог”, я даже хмыкнула невесело. В гудящей тишине это показалось чересчур громким. Мастер повернулся ко мне, приподняв бровь, в его глазах застыл вопрос. Я дернула плечом и спросила:

- Нэйр, а почему мы платим за свою же энергию, а ценнетцы получают ее бесплатно?

- Так заведено, Вива, - вздохнул мастер и вернулся к своим манипуляциям, - зато они обеспечивают нас работой и не дают нам перегореть. Не стоит много размышлять над укладом жизни. Так недалеко до революции. А это опасно для полиса. Ты же слышала историю Западного?

Я кивнула, нахмурив лоб. Что-то такое нам рассказывали на истории. Очень эмоционально рассказывали. Несколько десятков лет назад в одном из полисов энгийнцы возмутились. Им надоело их положение, они захотели поменяться местами с ценнетцами. В итоге, Полис погрузился в хаос, а защитный купол исчез. Все были уничтожены: и ценнетцы, и энгийнцы, и даже дезодцы. Потому что те твари, которые хлынули снаружи, не оставляли живых. Никогда. Я поежилась и прикусила губу.

- Но не обязательно же сразу о революции помышлять, - протянула я неуверенно, - можно же проводить законопроекты во власть. Переписать некоторые постулаты, чтобы жизнь для всех стала легче.

- Ты ведь законница будущая? - снова повернулся ко мне мастер, на что я утвердительно кивнула, - так старайся учиться, чтобы воплотить свои мысли в реальность. Я в тебя верю, девочка.

Я радостно улыбнулась, пряча тоску. Не в моем положении переписывать постулаты. Мне бы Академию закончить, а не вылететь во время грядущей сессии.