Игра в реальность

— Смотри! А вот это облако похоже на старушку в платочке. О, а вот то на бульдога, такая же сморщенная мордочка, — засмеялась девушка, уютно устроившись на груди высокого статного блондина.

Они сидели на залитом ярким летним солнцем, берегу моря.  Бирюзовые волны медленно и лениво накатывали на белоснежный песок, мягко касаясь голых ступней счастливой пары. Теплый ветер трепал их волосы, и разносил аромат соли и водорослей.

— Ты моя выдумщица, — мужчина нежно поцеловал девушку в губы и улыбнулся.

— Хорошо, что мы сегодня выбрались на пляж, так хотелось побыть с тобой вдвоем. А то работа, дети, времени нет остановиться и насладиться мгновением тишины и спокойствия, — девушка опустила голову на плечо мужчины, а он прижал ее к себе.

— Да, надо почаще летом выбираться куда-то, — мужчина поцеловал ее в макушку.

— А я тебе не надоела? Ты меня все еще любишь? — девушка посмотрела в глаза мужа, кокетливо похлопав ресницами.

— Как ты мне можешь надоесть? Я же люблю тебя, — тепло улыбнулся мужчина.

— Так же, как и раньше?

— Еще сильнее, — ответил он.

Они молчали, впитывали красоту мира, слушали дыхание моря и стук своих сердец, что бились в унисон с момента их первой встречи. Высоко в небе парила чайка, оглашая резким криком всю округу. Безмятежный полет свободной птицы в мире, наполненном яркими красками и умиротворением.  

— Поедем завтра в парк аттракционов? Вспомним, как еще студентами до тошноты катались на карусели? — спросила любимого девушка.  

— Конечно, пойдем, — мужчина убрал с ее лица упавшую на глаза, темную прядку волос и поцеловал в нос. 

…….

— Ужин! Ужин! — ворвался в голову громкий женский голос. Я удивленно оглянулась. — Сегодня макароны с сосисками.

За дверью загремели кастрюли, и раздался заунывный скрип колесиков тележки.

 Какие макароны? Где я?

Все белое: облупившаяся краска на стенах, выцветшие пододеяльники и простыни, моя ночнушка и стоптанные тапки. Что происходит? Я выбежала в коридор, наполненный запахом лекарств, хлорки и отварных маскаронов.

— Пройдите в палату, вам туда принесут еду, — строго сказала мне медсестра. В ее глазах лед, а губы зло поджаты.

— Что? Я не…

— Зайдите обратно в палату! — указала медсестра на дверь, позади меня.

Я растерянно оглянулась. Из соседних палат выглядывали женщины. Их глаза… Усталые от жизни, бесцветные, словно ластиком стерли все прошлое и не вдохнуть в них вновь живую искру. Безумные… такие видят свое… ужасное и пугающее. И счастливые… их разум там, где им хорошо; там, где нет бурь жизненных невзгод; там, где они любимы и не одиноки.

— Но... — 

Я откровенно ничего не понимала. Как я здесь оказалась? Что за бред? Где муж, солнце, пляж? И губы сами выдохнули имя любимого:

— Влад…

— Милая, что будешь? Есть еще тушеная капуста, — спросила тетка с потным красным лицом, и нетерпеливо потрясла пустой тарелкой.

— Что я здесь делаю? Вы кто такие? — закричала я, заметалась по коридору, побежала к двери с решетками. — Где мой муж?

— Срочно несите успокоительное! У нее опять бред, — раздалось позади меня.

Дверь была близка, и мне даже удалось схватиться за холодную ручку. Но тут в меня впились стальные руки и оттащили.

— В процедурную ее, — приказала медсестра санитарам.

— Думает, что у нее есть муж и семья, ага, — раздался чей-то смешок.

— У всех у них тут, то семьи, то дети, то дома за границей. И мужья-то все олигархи, — хохотнула медсестра, которая не выпускала меня из палаты.

Я вырывалась. Я боролась. Все неправда… У меня есть муж, у меня есть дети и я была на пляже. И вот острое жало иглы воткнулось в мою вену. Теплая волна потекла с кровотоком лишая воли. Облупившаяся штукатурка на потолке медленно раскрасилась в небесно-голубой цвет, и ярко засияло солнце. Я закрыла глаза. Шум прибоя успокаивал, дарил чувство умиротворения. Округу огласил одинокий отчаянный крик чайки, которая была свободна и могла лететь, куда захочет.

 Конец.

© Анна Безбрежная