Играю по своим правилам

– Что? Меня увольняют? – переспросила я, решив, что просто неправильно поняла и внимательнее вчиталась в уведомлении о расторжении контракта. – Как это возможно? – подняла я пораженный взгляд на темную эльфийку с безукоризненно вежливой улыбкой, которая мне данное извещение и вручила.

Совсем не этого я ожидала, когда пятнадцать минут назад напарница сообщила, что меня вызывают к начальству на административный этаж. Подобное – редкость, на административный этаж поднимались только управляющие и другие, более внушительные сотрудники, нежели обычный штат. Обычно все дела с низшими и средними сотрудниками решаются в бухгалтерии или через управляющего, а причин для недовольства такого начальства я не давала.

Стоит ли говорить, что высшее руководство я даже в глаза никогда не видела? Собирала крохи информации в виртуальной сети, но, учитывая скрытность дроу, задачка была не из простых. Даже про самих владельцев франшизы ничего выяснить не удалось. Ни одной фотографии! Лишь общие и сухие характеристики, в основном лишь о тех, кто уже отошел от дел. Вильдэ очень ревностно охраняли свою личную жизнь, и я не понимала зачем нужна такая секретность. А после решила, что мне это попросту ни к чему и едва ли я когда-либо встречусь с одним из них лицом к лицу. Почти за целый год не встречалась, а за оставшиеся месяцы – и подавно.

И, несмотря на явную странность ситуации, была у меня слабая, безумно наивная надежда на повышение не через бухгалтерию, учитывая то, как я вообще устроилась в «Оазис», чему способствовал мой очень хороший друг и наставник. Господин Андоне не признавался, но я подозревала, что ректор решал этот вопрос если не непосредственно с одним из Вильдэ, то с кем-то из их ближнего круга в руководстве.

А тут…

– Господин Вильдэ был рад сотрудничать с вами, мисс Тинари. И несмотря на то, что сегодня наше сотрудничество заканчивается, мы хотим заверить, что все ваши заслуги были учтены и отражены в рекомендательных письмах…

– Это шутка? – опешила я, обращаясь к девушке, которая представлялась буквально минуту назад, но сначала я была так взволнована, что пропустила все мимо ушей, а теперь переспрашивать было неудобно. Хотя, о чем это я? Да плевать я хотела, как ее зовут! Меня уволили! После почти года безукоризненной работы, лучших показателей и отзывов клиентов! Да я – лучший сотрудник месяца и удерживаю этот статус последний квартал! Ни отгулов, ни опозданий, ни больничных! Я была… Я была идеальной сотрудницей! – На каком основании меня уволили? – потребовала я строго, краем глаза заметив, как в приемной повернулась камера внутреннего наблюдения, пристально следя за происходящим.

– Мисс Тинари, – все еще удерживая вежливый оскал, но уже более искусственный, почти процедила сквозь зубы темная, посматривая на меня с высоты своего роста и головокружительных каблуков. Дроу вообще к другим расам относились довольно пренебрежительно. Потому, стоило бы восхититься выдержкой, с которой секретарша разговаривает со мной. Но восхищаться не было желания. – Я понимаю, что вы можете быть ошарашены новостями, но, поверьте, все к лучшему. С щедрыми и хвалебными рекомендациями, данными господином Вильдэ, вы сможете претендовать на более серьезную должность, чем администратор на ресепшен. Однако, в другом гостиничном комплексе.

– Ничего вы не понимаете, – мрачно покачала я головой. – И мне не нужна другая должность! – твердо произнесла я, хотя сильно лукавила. Еще несколько минут назад я была окрылена перспективой повышения и признания моих стараний. А теперь… теперь я оказалась в самом начале своего пути. Пусть и с хвалебными рекомендациями, но они мне не помогут! По крайней мере – не сейчас. – Я хочу знать, почему меня уволили!

– Мисс Тинари, – уже откровенно шипела темная, угрожающе прищурившись и опустив руки по швам. – Не стоит устраивать сцен. Для этого нет никаких причин, – выразительно нахмурилась она с видом, словно готовилась вышвырнуть меня из приемной за шкирку, как котенка. Учитывая ее рост и телосложение коренастых дроу, она вполне могла это сделать. Вот только я – необычная и безобидная светлая эльфийка, помешенная на пацифизме. Пусть только тронет, я ей палец откушу, но узнаю ответы на свои вопросы. Глядишь, еще и правда вегетарианством заражу. Так что пусть бояться! – Вам были сделаны весьма щедрая уступка и двойная выплата. Немногие могли бы похвастать такими привилегиями на вашем месте. Вы должны быть довольны…

– А я вот недовольна, – нагло сложила я руки на груди, отчего темная пораженно распахнула глаза. – Мне не нужны привилегии. Мне нужна работа. Эта работа, – ткнула я пальцем в пол, и темная проследила за направлением, нахмурившись. Пояснять, что на ее место я вовсе не претендую, а имею в виду свою уже полюбившуюся стойку регистрации, не стала. Пусть сама думает!

Услышала, как объектив на камере заскрипел, и вновь хмуро посмотрела в ту сторону, а затем на плотно закрытые двери в святая-святых… Или попросту личный кабинет владельца гостиничного комплекса, в котором я до этого момента работала.

Но мое внимание привлекла личная помощница Вильдэ, которая стояла на моем пути и всем видом показывала, что я пройду вперед только через ее труп.

– Мисс Тинари, боюсь, вы не оставляете мне иного выбора, кроме как обратиться к помощи охраны, чего мне делать очень не…

– Вызывайте, – нахально перебила я, еще и издевательски ухмыльнулась в ответ на опешившее выражение лица темной. – Ну же! Чего вы медлите? Думаете, я испугаюсь пустой угрозы? Или вы просто отлыниваете от прямых обязанностей? В таком случае, я не понимаю, почему из нас двоих уволили именно меня, – подначивала я побагровевшую от злости темную, у которой только что пар из ушей не шел от моей наглости.

При других обстоятельствах я бы даже не подумала допускать подобного тона: за последние годы привыкнув к покорности, вежливости и услужливости, что в корне разнилось с моим характером, который, по мнению родных, сахарным никогда не был, несмотря на расу, воспитание и религию. И все же я сломала себя, перестроилась и держала эмоции под контролем, с целью выгодно выделяться на фоне упрямых и гордых дроу лишь для того, чтобы по итогу выбрать ту судьбу, которую определю сама! Не сомневаюсь, что именно молва о светлых эльфийках, как о спокойных и услужливых хозяйках, сыграло большую роль в моем трудоустройстве в «Оазисе», куда не каждого дроу-то возьмут. А тут – светлая.

Но именно сейчас было очень нужно, чтобы секретарь отошла с моего пути, потому с неожиданным удовольствием вспомнила и про свою истинную суч… сущность.

– Вы сами напросились! – гордо вскинула она подбородок и направилась к рабочему столу, чтобы вызвать охрану. – Нужно было воспользоваться возможностью и довольствоваться щедростью хозяина. Теперь в ваше личное дело будет внесена информация о вашем неподобающем поведении! – грозилась она, пока я бочком и на носочках скользила в сторону тяжелых даже на вид дверей, прикидываясь крабиком. – А ну, стоять! – рявкнула девица и рванула в мою сторону, как только заметила, что я ее перехитрила и почти добралась до кабинета главного.

Не теряя времени даром, я в два прыжка достигла дверей кабинета и со всей силы толкнула их. Несмотря на свою массивность, открылись они довольно легко, потому я практически ввалилась в кабинет, едва устояв на ногах, и пораженно замерла, оказавшись в почти кромешной темноте. Несмотря на полуденное солнце, которое светило на улице, хозяин кабинета решил, что лучше отгородиться плотными жалюзи, практически не пропускающими дневного света. И лишь монитор с камеры внутреннего наблюдения, да несколько настенных бра, какими обозначают аварийные выходы, тускло освещающих огромное пространство, были единственным, что не позволяло назвать темноту кромешной.

Растерянно осмотревшись, я уже было решила, что кабинет пустой и по этой причине он был глухо спрятан от солнечного света. Именно тогда вслед за мной в кабинете и возникла помощница господина Вильдэ.

Однако, от неожиданности и окружающей слегка пугающей темноты, когда меня схватили за локоть, я испуганно взвизгнула и попыталась вырваться, сильно дернувшись в сторону. Шмякнулась прямо на пол, отбив весь напряженный от постоянного стояния филей. Но лишь после в тусклом свете из приоткрытой двери распознала, что передо мной стоит девица из приемной, немного успокоив.

– Тише! – шикнула она на меня и добавила злобным полушепотом: – Вы что себе позволяете? Немедленно покиньте кабинет господина.

Девица предприняла очередную попытку схватить меня за шкирку, но я увернулась и упрямо произнесла с непонятно откуда взявшейся бравадой, словно и не я сейчас визжала, как истеричка в крайней стадии весеннего обострения:

– Никуда я не уйду, пока не встречусь с господином Вильдэ! – поднялась я на ноги, сложив руки на груди. – Даже если придется ждать его появления на рабочем месте неделю! Не заставите!

– Да ты..! – в ярости зашипела дроу, растеряв всякое самообладание. И я уже приготовилась к тому, что мы потаскаем друг друга за волосья, но неожиданно спокойный и звучный голос остановил. А меня и вовсе испугал до чертиков, ибо я была уверена, что кабинет пуст:

– Нет никакой необходимости ждать меня неделю. Я готов ответить на ваши вопросы, мисс Тинари.

– Господин Вильдэ, – поклонилась пустоте помощница с заискивающими нотками в голосе. – Прошу простить меня, но я не смогла остановить эту… правонарушительницу! Она обманом прорвалась в ваш кабинет! Сейчас же вызову охрану и полицию!

Я же задохнулась от возмущения и мстительно прищурилась, посмотрев на темную эльфийку.

– А она в рабочее время «косынку» на компьютере раскладывает! – мстительно указала я на секретаршу пальцем. Мол, да-да, не я одна тут с пушком на носу!  – Сама видела открытую вкладку, когда в приемную вошла!

Тут уже возмущенно вздохнула темная и, я была уверена, собиралась кинуться на меня с кулаками, но голос из темноты вновь остановил:

– Катара, все хорошо. Я тут сам разберусь и обсужу с мисс Тинари все интересующие ее вопросы. Такая отчаянная настойчивость не только поражает, но и в некой степени восхищает. Следует поощрить смелость этой мисс, – с легкой иронией заметил голос, пока у меня складывалось стойкое ощущение, будто меня только что охарактеризовали тремя словами: «Слабоумие и отвага».

– Но… – пискнула, как оказалось, Катара.

– Можешь идти на свое рабочее место, – слегка понизив тон, перебил помощницу вполне приятный голос, вот только полная темнота и большое помещение создавали неприятное эхо, отчего ситуация становилась пугающей. Настолько, что, несмотря на недавнюю решимость получить ответы, я чуть было не двинулась за Катарой, лишь бы не оставаться с этим Вильдэ наедине.

Чего он вообще в темноте сидит? Спал, может, и мы его разбудили? Тогда, вероятно, он мне не обрадуется. Лично я спросонья ненавижу весь мир! О каком диалоге в таком случае может идти речь?

Поклонившись пустоте еще раз, девушка плавной походкой покинула кабинет и плотно прикрыла за собой двери, лишив меня последних крох ориентации в пространстве.

Я занервничала сильнее и часто заморгала, бестолково оглядываясь. Спустя несколько секунд я достаточно привыкла к темноте, чтобы с трудом, но рассмотреть очертания стоящей поблизости мебели. И все же, этого казалось недостаточно. А начальник, тем временем, молчал, словно ждал от меня какой-то реакции. Или не реакции, а звука, как я с матом обо что-нибудь спотыкаюсь. У всех же разные развлечения, может его калечащийся персонал забавляет?

– Простите за вопрос, но у вас в кабинете, что, проводка повредилась и вы не можете открыть жалюзи или включить свет?

– С чего вы пришли к такому мнению, мисс Тинари? – хохотнули уже, как мне показалось, с другой стороны, нежели мне думалось несколько секунд назад, словно голос с его обладателем сместились в темноте.

Я выразительно замолчала, посчитав, что надо мной просто издеваются, ибо ответ был очевидным, и недовольно поджала губы. Сложив руки на груди, я терпеливо вздохнула.

– С проводкой в моем здании все идеально. Учитывая опыт вашей работы в «Оазисе», вы должны это знать.

– Я пыталась быть тактичной, – проворчала я. – Открыто спрашивать, почему в вашем кабинете так темно с самый разгар рабочего дня, я посчитала неприличным. Как и указывать на то, что на смартфонах есть фонарики, чтобы не сидеть в кромешной темноте, раз уж вам так нравится неисправное помещение.

– Занятная тактичность, учитывая, что вы прорвались в мой кабинет практически грубой силой, которая не вяжется с вашей… – протянул он и в последний момент замолк. 

– С чем? Расой? – горделиво уточнила я, вскинув подбородок.

– Я пытался быть тактичным, – явно передразнили меня, что окончательно вывело из себя:

– Знаете, что! – твердым голосом уточнила я, решив, что ни о каких поблажках и восстановлении в должности и речи быть не может, учитывая подобное обращение со мной. А значит, не стоит даже пытаться выслужиться и лебезить. Не хотят быть вежливым и профессиональным со мной – да ради всех единорогов, но и я не позволю так запросто вытирать о меня ноги! – Можете смеяться, проявлять неуважение и продолжать сидеть в темноте, как крот, сколько вам угодно! Я сюда пришла за другим!

– Это – зачем же? – послышался глумливый смешок уже с другой стороны, почти у моего уха, и я дернулась от неожиданности, поборов потребность перекреститься, как люди, и сплюнуть через плечо. Если повезет, попаду в коварного и пугающего начальника. Святых единорогов в этой темени точно не дозовешься.

– Я хочу знать, почему меня уволили. По какой причине, учитывая мой опыт и заслуги?

Шикарно! Решительная, волевая, уверенная, независимая… И голос почти не дрожит. Сорвался чутка, так это не я – трус. Просто момент волнительный!

– Правда в том, мисс Тинари, что я вам ничего не должен, – совершенно спокойно отозвался мужчина, пока я опасливо озиралась по сторонам без особого успеха. – Как и отвечать на ваши вопросы. Это мой гостиничный комплекс, и только я решаю, кто достоин в нем работать, – раздалось у меня над макушкой.

Да он что, по потолку разгуливает?! Не дроу, а мышь летучая. Или запугивает посетителей и шапки на память у них таскает, коварно хихикая и держась под потолком на лебёдке! Шапочный маньяк!

Если бы наверняка знала, что, приняв какую-нибудь угрожающую стойку, испугаю таящегося в темноте странного хозяина комплекса, я бы ее приняла. «Бешеный тушканчик», «яростный кузнечик», «грозный броненосец». Или кто там еще есть? В любом случае, у меня получится только «вялый барсук», так как ни стойкам, ни тому, что за ними должно последовать, не обучена. Остается рассчитывать, что противник помрет от колик смеха, когда я изображу нечто «угрожающее».

– Весь предыдущий год я была достойной. Что же изменилось сейчас, раз вы решили разорвать контракт раньше времени и понести неустойку из-за этого? – напомнила я мрачно, но поглядывала по сторонам с опаской, учитывая, что перемещения хозяина кабинета совершенно не улавливала.

И это нервировало. Я знала, что дроу неплохо ориентируются в темноте, учитывая географию их страны, которая расположена в горах и скалах. Даже «Оазис» – вырезан прямо в скале, выгодно выделяясь среди наземных построек других поселений и отелей. Его расположение и привлекает всемирный интерес, делая «Оазис» одним из лучших гостиничных комплексов во всем мире. Но я о другом. Не настолько же дроу приучены к темноте, чтобы предпочитать ее свету!

– Наш годовой контракт практически завершился. Продлевать его я не стал. Неустойка для меня не столь важна. Я понимаю, что нарушил договоренность и с готовностью восполнил это несправедливость прописанной в контракте денежной компенсацией. Причем, в двойном размере. Как и сообщила ранее моя помощница, я оценил все ваши заслуги и отличную службу, о которой отчитался вашему куратору – господину Андоне. Не так часто я раздаю рекомендации, и очень жаль, что вы не оценили подобный жест.

– Я вам не верю, – нахмурилась, обдумывая его слова, а после рефлекторно обернулась направо и с удивлением наткнулась на препятствие. От неожиданности вновь едва не упала, но препятствие внезапно обхватило за талию и дернуло вперед. Через мгновение я была прижата к чему-то, что на поверку оказалось мужской грудью. Слава всем храбрым ежам – одетой груди.

– Аккуратнее. Вы можете пораниться, – предупредили у меня над макушкой, отчего я тут же покраснела и выпучила глаза, ощущая стыд и неловкость. Уровень неловкости рос равноценно тому жару и краске, заливающими мои щеки и уши, которые сейчас буквально пылали! Внезапно поняла, что меня… нюхают! Потому едва ли ни отпихнула от себя мужчину. – Вы покраснели… Я вас смутил? – очень точно угадал мужчина.

– Что тут вообще происходит? – возмутилась я наконец, отступив на два шага и испугавшись собственной реакции на крепкие объятья темного, которого и в глаза никогда не видела. И все же я до сих пор ощущаю смущение и неловкость, словно это не он, а я его нюхала! Маньяк! Точно шапки крадет и нюхает их, оценивая степень гигиены головы и выбор шампуня! Фетишист! – Что это за цирк такой? Вы со всеми сотрудницами встречаетесь в темноте, а после «спасаете» от травм? – сделала я пальцами жест в воздухе, без особой надежды, что это останется замеченным. Хотя, учитывая, как ловко Вильдэ догадался о моем смущении, может и здесь попытать удачу? Тем более, что злого сарказма я в голосе не прятала. – Хватит, посмеялись надо мной и довольно! – внезапно выдала я, решительно топнув ногой и сжав кулаки по швам, и почувствовала, как силы покинули меня. – И не намерена это терпеть. Я надеялась встретиться и обсудить дела, но вижу, что ошиблась в своих надеждах. Благодарю за рекомендации, но едва ли они мне пригодятся, – проворчала я, а после, гордо задрав подбородок и стараясь не показывать, как иду с вытянутыми руками, чтобы ни на что не нарваться, направилась в сторону, где должен был быть выход в приемную.

Удивительно, но я прямо жаждала увидеть лицо Катары. На фоне данной встречи, она мне уже не казалась такой противной. Напротив, пыталась уберечь от общения с этим… этим!

Бедная девушка! А ведь она с ним работает в непосредственной близости!

Внезапно зажегся искусственный свет торшеров по стенам, который создавал полумрак, достаточный, чтобы спокойно ориентировать в пространстве и рассмотреть весь огромный кабинет. Однако из-за недавней темноты, даже такой тусклый свет показался мне ослепляющим прожектором, из-за чего пришлось зашипеть и с силой зажмурить заслезившиеся глаза.

– Мисс Тинари, прошу, останьтесь, – донесся до меня спокойный голос. – Вы правы, было очень невежливо с моей стороны так встречать посетителя, игнорируя вашу неспособность ориентироваться в темноте. У меня не так часто бывают посетители, что я, порой, банально забываю о возможном неудобстве для них.

Я быстро-быстро заморгала, прогоняя выступившие слезы, а затем с опаской осмотрелась, но хозяина кабинета по-прежнему не видела.

– Где вы? – растерялась я.

– Я здесь, – раздалось сбоку из-за колонны, в максимально затемненном углу обнаружился рабочий стол, за котором сидела высокая мужская фигура, чье лицо было практически не видно. – Прошу вас, присаживайтесь, – предложили мне, и господин Вильдэ протянул ухоженную, неожиданно по-женски узкую ладонь с длинными и узкими ногтевыми пластинами, что у мужчин дроу (откровенно говоря, даже женщин, которые в сравнении со мной казались весьма… крепкими) встретить было весьма неожиданно. Руки были… невероятно красивыми. Такими, вероятно, обладают лучшие клавишные музыканты в мире. Так думалось, пока я беззастенчиво разглядывала чужую конечность, которая вопреки всем законам логики, сейчас казалась мне произведением искусства. Да, мысль иррациональная и неожиданная, и все же она появилась.

Тем временем ладонь указала на кресло для посетителей напротив рабочего стола.

– Благодарю. Не переживайте, я привыкла стоять, – засомневалась я, нервно улыбнувшись, так как лицо мужчины по-прежнему было скрыто в тени и все, что я видела – это затейливого вида белая коса, перекинутая через плечо строгого пиджака, поверх безукоризненно белоснежной рубашки, застегнутой на все пуговицы и прихваченной у горловины сложным и тугим узлом стильного галстука.

Фух, ну, хоть одетый! Хотя нахождение мужчины в полной темноте это делает еще более необычным. Я уже напридумала себе вариантов такого странного времяпрепровождения хозяина гостиничного комплекса, что сейчас терялась, когда ни один не подходил. От банального сна во время работы, до… «не сна» в приятном обществе.

Мужчина все еще казался мне ненормальным и пугающим, несмотря на весьма приятный, даже притягательный голос, который женщинам должен очень нравиться. Потому я решила держаться от него подальше и вновь пожалела, что вообще затеяла эту разборку. Но, раз уж начала, следует и закончить.

– Итак, вы хотели со мной обсудить ваше увольнение? – мужчина не стал настаивать на прелюдии и сразу перешел к делу, что позволило слегка расслабиться.

– Все верно, господин Вильдэ, – слегка склонила я голову в знак почтения, а после подняла руку с зажатым в ней рекомендательным письмом. – Прошу прощения за мои резкость и наглость, но я искренне не понимаю происходящего, – затараторила я, внезапно растеряв всякую уверенность в свете ламп. Особенно, учитывая то, что мужчина меня отлично видел, а я его – нет. Ни лица, ни эмоций различить было невозможно и оставалось только гадать, спокоен он, глумится за мой счет или раздосадован. – Я полностью посвятила себя службе в вашем отеле. Моя служба не раз была оценена не только клиентами, но и управляющими, несмотря на предвзятость относительно моей расы. Да, вы правы, мы заключали договор на годовую стажировку, но я считала, что справилась с ней блестяще и рассчитывала на продление контракта. По крайней мере, на возможность завершить стажировку в положенный срок. Без этого я не смогу получить диплом об окончании обучения.

– Так и было. Вы прекрасно справлялись со своими обязанностями и проявляли навыки, достойные управляющего. Если вы читали рекомендации, то видели, что я все это учел и отметил, – кивнул мужчина, но добавлять что-то более не стал, а я продолжила свою мысль:

– В таком случае, почему вы не дали закончить стажировку и не продлили контракт со мной? Ведь именно это мне было обещано в случае удачной годовой практики, – изо всех сил сдерживалась я, чтобы сохранять спину ровной и банально не разреветься от обиды.

– Мне очень жаль, мисс Тинари, но обстоятельства изменились. Вы – блестящий сотрудник, способный построить отличную карьеру в гостиничном бизнесе. Но на данный момент, вы не являетесь незаменимым кадром, ради которого я готов рисковать непременно последующими судебными исками.

– Что за обстоятельства? – вскинула я голову, с тревогой переспросив.

– Несколько дней назад из королевства светлых мне пришел официальный запрос, мисс Тинари, – вздохнул мужчина, затем на освещенный край стола упала бумага, которую мне предложили изучить.

С сомнением, но я все же подошла ближе и взяла в руки предложенный документ и ощутила, как перехватывает горло от прочитанного. Резко захотелось присесть, что я и сделала, так как устойчивости своих ног в этот момент не доверяла.

– Мне очень жаль, мисс Тинари, – выждав время, которое хватило бы на изучение документа, отозвался мужчина, пока я ощущала, как земля уходит из-под ног. Во всех смыслах!

– Если вы все знаете, то должны понимать, как много я отдала, чтобы оказаться здесь. Это увольнение разрушит мою жизнь. Я не могу вернуться домой без диплома, и меня, несомненно, депортируют без рабочей визы.

– Мне очень жаль, – повторил мужчина, но в его голосе я расслышала искренность. – Я изначально был не в восторге от принятия на работу светлой эльфийки, тем более посредством чужой просьбы. Обычно это ничем хорошим не заканчивается. Но за вас поручился декан вашего университета – Рикон Андоне, котором безгранично доверяю. Он заверил, что, несмотря на вашу расу, вы трудолюбивая, исполнительная, ответственная и… стойкая, учитывая, что выросли в иных условиях, которые радикально отличаются от местного климата. И вы оправдали ожидания. Мне непросто прощаться с действительно талантливой и способной сотрудницей, но я вынужден это сделать. Все, что я могу в данной ситуации, это – рекомендовать вас.

– Неужели ничего нельзя сделать? – почти отчаялась я. – Прошу вас! Нет никакой возможности оттянуть момент увольнения на месяц? Всего месяц, а после я покину вас и более не стану доставлять проблем.

– Запрос пришел от весьма влиятельного светлого. Впрочем, вы и сами в курсе, в каких кругах вертится ваша семья, и их возможности. Я не хочу конфликта. В письме был запрос на срочную и незамедлительную депортацию. Боюсь, они не ограничились посланием лишь ко мне и все правовые структуры также в курсе вашей ситуации. Мне пришли уведомления и от них. Мои юристы посоветовали последовать закону, это защитит мое детище от судебных тяжб. Прошу, не держите на меня зла.

Я судорожно сглотнула и смогла только неровно кивнуть, так как голос не слушался. Понятное дело, что между мной и отказом от проблем, Вильдэ выбрал отказ. Кто я ему? Всего лишь рядовая сотрудница, которую, возможно, он сегодня впервые увидел. И не то, чтобы сильно незаменимая. Я бы сильно удивилась, поступи он иначе.

И все же, было невыносимо горько и обидно. Не на Вильдэ. Просто за загубленные труды и жертвы, на которые я пошла. А теперь они сведутся к нулю, и я начну с того, с чего начала.

Я уже хотела развернуться и уйти, но меня остановил голос господина Вильдэ:

– Мисс Тинари, – позвал он. – До депортации осталось два дня. Воспользуйтесь этим временем. Я подозреваю, что запрос на выдачу вашей персоны не ограничился лишь моим комплексом и были предупреждены другие гостиницы. Но, чем черт не шутит? – в жалкой попытке приободрить меня, предложил хозяин кабинета. – Увольнение уже вступило в силу, и вы не можете занимать свою комнату в крыле персонала. Но, в качестве прощального подарка, предлагаю вам поселиться в одном из номеров на люксовом этаже, пока есть время. За этот год вы заслужили отдых. Я отдам соответствующий приказ сейчас же, можете выбрать любой свободный номер на свое усмотрение.

– Благодарю, вы очень щедры, – потерянно кивнула я, попытавшись благодарно улыбнуться, но все силы уходили лишь на то, чтобы сдержать слезы, которые то и дело набегали на глаза.

– Мне очень жаль… Лия, – внезапно произнесли очень близко, обращаясь ко мне по сокращённому имени, что только сильнее удивило. Я изумленно подняла лицо, заметив, что мужчина вышел из тени и стоит, прислонившись к столу со спрятанными в карманах руками. Но поразило меня другое – передо мной стоял… вампир. Тело уже намеревалось шарахнуться в сторону и унести меня от мужчины подальше со скоростью, от которой сверкали бы пятки, но я сдержалась и осталась на месте. Полагаю лишь потому, что страх приковал меня к месту. – Теперь вы понимаете, что я не могу допустить конфликта? Поверьте, я знаю, насколько нетерпимой общественность может быть к другим расам. И я не хочу, чтобы моя родословная стала причиной краха всего, чего моя семья достигла.

– Вы… вы… но вы же Вильдэ! – поразилась я, помня, что Вильдэ – старейший род расы дроу. И все же, передо мной – вампир. Что же, теперь такая скрытность данной семейки стала более-менее понятна. Если копнуть, там, глядишь, в родословной единороги и драконы найдутся!

– Так и есть. Отец – Аксель Вильдэ, – подтвердил вампир. – А вот мать урожденная и чистокровная вампирша. Мне часто говорят, что у меня ее глаза, – иронично усмехнулся он, прищурив красные, словно налитые кровью, но очень выразительные и красивые глаза на довольно смуглом лице истинного дроу. Телосложение также было странным – невероятно высоким и худощавым, как у вампиров, а темный оттенок кожи и заостренные длинные уши – не оставляли сомнений в причастности родства с темными эльфами.

В целом, впечатление было даже приятным, и сам мужчина не казался таким пугающим, как в первое мгновение. Напротив, его виноватая и слегка грустная улыбка на тонких, но красивых губах казалась мне невероятно притягательной. А тоска и усталость в красных глазах только добавляли мужчине шарма. Настолько, что меня посетила совершенно нелепая мысль подойти и обнять ослепительного страдальца, погладить по беловолосой голове и заверить, что все наладится. Он – хороший, это другие – плохие и глупые, что с ним водиться не хотят. Благо, я вовремя опомнилась и тряхнула головой, прогоняя подобную нелепицу из головы.

– Поэтому я стараюсь не покидать рабочего места и предпочитаю темноту. К сожалению, от матушки я унаследовал сильную чувствительность к яркому свету, – слабо улыбнулся он, а затем вновь зашел в тень.

Но подленький голос у меня в мыслях заметил напоследок, что такому, как он, действительно лучше таиться в потемках. Так, как-то безопаснее. Для женских сердец, а не то, что я там в первый момент подумала. Хотя… Эти грустные глазки могут и обманывать. Так и манят, искушают подойти, а потом бац! И не досчитаешься литра-другого крови. Еще и шарфик носить месяц, а я их терпеть не могу!

– Дроу – весьма консервативная раса и не любит чужаков, несмотря на то, что мой отец – представитель древнейшей чистокровной крови первых дроу, а сам я родился и никогда не покидал страны темных, – пожал Вильдэ плечами, привлекая внимание к идеальной фигуре, приближенной к стандартам красоты у светлых эльфов.

Наши мужчины высоки, стройны и до омерзения женственны, с соответствующим холодным и высокомерным поведением. Быть может, я родилась с дефектом в развитии, из колыбели падала, или матушка практиковала неправильную йогу во время беременности. Я, бывало, частенько задавалась подобным вопросом и смотрела на мать с подозрением, но та не сознавалась. Суть в том, что я с трудом дожила до двадцати лет в моей общине отчужденных и хладнокровных, но величественных эльфов, когда мне самой хотелось… большего. Больше родительского участия, тепла, понимания к моим проблемам и переживаниям. Больше общения со сверстниками, больше уважения от мужчин, которые считали меня чем-то вторичным просто по половому признаку, ибо у нас институт семей довольно старомоден, где женщине отведено важное, но не почетное место – матери и домохозяйки. От этого я в свое время бежала. Именно к этому я не желаю возвращаться. Потому что, по возвращении, участь меня ждет даже хуже, чем любую другую эльфийку.

– Если массовая общественность прознает, что «Оазисом» управляет вампир, пусть и полукровка, это сильно ударит по моему бизнесу. Я не могу так рисковать доверием, оказанным моим отцом и дедом.

– Я и не подозревала, господин…

– Гектор, – перебил меня мужчина и, заметив мое удивление, тепло улыбнулся, слегка показав удлиненные клыки. И, вместо вполне ожидаемого испуга, вновь зарделась, надеясь скрыть это. Потому что улыбающийся вампир преобразился сильнее. Это – магия вампирская такая, что ли? Да, вроде, не должно. Магии в нашем мире давно нет. – Прошу вас, Лия. Отныне, я – не ваш босс. Условности ни к чему. Называйте меня по имени.

– Спасибо вам за все, Гектор, – в конечном итоге вздохнула я, пряча взгляд и стараясь не думать, как необычно звучит мое имя в его исполнении. Вроде и произношение верное, привычное, а все же чувствовалось в нем нечто… – Я никому не расскажу о вас, не беспокойтесь, – пообещала и направилась на выход из кабинета, решив, что лучше завязывать с этой пустой тратой времени. Со злоупотреблением времени господина Вильдэ – в том числе.

С каждым моим шагом кабинет постепенно погружался в привычную ему темноту.

– Всего хорошего вам, Лия. Надеюсь, у вас все сложится удачно, – донеслось напоследок, прежде чем я покинула кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

– Не сложится, – произнесла я себе под нос и посмотрела на рекомендательное письмо в руках.

Я была солидарна с мнением Гектора относительно того, что меня едва ли кто-то осмелится взять на работу в стране дроу даже с подобными рекомендациями. Но попытаться, все же, стоит. Мне бы только время выгадать. Всего месяц и я получу диплом о специальности. И вот тогда официально стану самостоятельной! Даже по меркам светлых!

Всего месяц!

Ну, была не была!

Вот и прошел целый день. Целый день, который только утвердил во мнении, что работы мне не найти, а депортации не избежать.

Зато живу в одном из лучших номеров самого престижного гостиничного комплекса практически на всем континенте! Чему я порадовалась ровно час после заселения, когда все исследовала и налюбовалась видом. А затем, воодушевленная, позвонила по поводу вакансий, и вот тогда восторги исчезли, ибо новое место удачи не принесло, и отказы ссыпались как из рога изобилия. Стоило только потенциальным работодателям услышать мое имя, после которого прежнее воодушевление из их голосов пропадало, и выяснялось, что вакансия уже занята, а то и вовсе не существовала! Ни в первый, ни в двадцатый звонок не повезло. И вот, я уже обзваниваю даже не гостиницы, а какие-то шарашкины конторы, главным преимуществом которых является официальное трудоустройство на границе допустимого дохода для продления визы. При устройстве в подобное место пришлось бы работать практически круглосуточно, причем аж за администратора, повариху и горничную! Жить это время пришлось бы едва ли не в картонной коробке, а денег хватало бы лишь на погашение аренды этой же коробки. На билет до столицы придется зарабатывать отдельно, чтобы попасть в университет и получить диплом, что и являлось оплотом моих мечтаний и гарантий свободы, ибо только женщина со специальностью могла считаться полностью дееспособной и самостоятельной у светлых. Без этого моей судьбой с легкостью и полным правом распоряжается отец, ректор, а там и… муж, не сбеги я прежде, чем меня выдали замуж. Но мне было не до того. Мне нужно было продержаться месяц! Месяц мучений, а далее – свобода!

Однако надежды даже на такое безрадостное и рабское существование не оправдало надежд. Честное слово, отчаявшись, я уже сама предлагала заплатить, лишь бы меня просто устроили поломойкой! Отказались, услышав мое имя!

И разговор с ректором нисколько не помог. Господин Рикон сообщил, что запрос на мое отчисление уже рассматривался советом университета. К счастью или нет, но ректор Андоне настоял на том, что пока нет никаких законных оснований на мое отчисление, учитывая прилежное обучение и настоящую практику, которую я еще не закончила. Совет согласился подождать, но с условием, что практика должна быть выполнена в полном объеме.

И вот, меня уволили, а практика не завершена. Это – конец.

Так я и уснула, ни разу не выходя из номера и даже спальни. Проснувшись поутру по привычке довольно рано, с ненавистью посмотрела на стационарный телефон у прикроватной тумбочки, разбросанные брошюры и наглухо разрядившийся планшет, с которого рассылала несколько резюме. С этой ненавистью и пошла в ванную.

Тоскливо посмотрела на рассвет, зардевшийся над морем, и с горечью подумала, что в густых и величественных лесах страны Светлых таких рассветов не увидишь. Вновь печально вздохнув, решила не портить последний день свободы и отправилась приводить себя в порядок. Напоследок следует взять от жизни все, что она может предложить. И начну с огромнейшей навороченной ванны!

Уже раздевшись, намеревалась забраться в бурлящую воду, но успела макнуть лишь ступню, как услышала трель моего мобильника. Вспомнив про разосланные резюме, бросилась в спальню, а после нырнула рыбкой на кровать, подпрыгнув на упругом матрасе в попытке дотянуться до смартфона на дальней тумбочке.

– Алло! – запыхавшись, ответила я, даже не взглянув на номер, но тут в трубке раздалось:

– Светлого тебе дня, Лилия… – услышала я мужской голос с нотками снобизма. Того самого неудавшегося жениха, от чего тут же похолодела. Нашел-таки, номерок! Сбросила вызов, а после и вовсе вороватым движением спрятала телефон под подушку и легла на нее сверху, словно это могло как-то повлиять на того, кто раздобыл мой номер и, наверняка, позвонил с целью позлорадствовать.

Только я перевела дыхание, как возле двери заметила движение и с ужасом обернулась. В дверях стоял незнакомый дроу с простой дорожной сумкой на плече и в потертой кепке на лохматой голове. Этот дроу смотрел на меня с таким же изумлением, каким лупилась на него я еще несколько долгих секунд напряженного и неловкого молчания.

Я всегда гордилась своей стрессоустойчивостью. Чего я только не насмотрелась за год своей стажировки, какой только ситуации свидетельницей ни была и с кем только ни общалась. Я всегда умела сохранять лицо и действовать хладнокровно, скрывая ураган в своей душе, когда хотелось и смеяться, и плакать. Потому и сейчас не сразу среагировала. Повисла неловкая пауза, в которой я решала, как реагировать на появление постороннего в моей спальне и удивлялась, чего это мужчина так поражен. Лишь мгновение после вспомнила, что лежу в постели, да еще и совершенно голая, что и могло являться причиной ступора темного. Осознав это, я густо покраснела, запоздало взвизгнула, а после накрылась покрывалом.

К несчастью, грацией светлых эльфиек меня природа обделила, потому я слегка запуталась, едва не свалившись с постели. Отвлеклась на то, чтобы поймать равновесие, плотнее прикрыться вплоть до подбородка, а уже следом, со всем негодованием, вновь уставиться на пришельца и возмущенно вопросила у незнакомого брюнета с короткой взлохмаченной стрижкой и золотистыми глазами:

– Вы кто такой и что здесь делаете? Уходите немедленно! Я буду кричать! – собственно, кричала я, с намеком, что он еще не знает, на что могу быть способна, и нынешние вопли – лишь легкая разминка.

– А? – тряхнув головой, опомнился мужчина, почесав лохматый затылок, и посмотрел на меня более осмысленно. На лице его появилось осознание и вина. – Прошу прощения, я, кажется, ошибся номером…

– Как вы вообще вошли сюда? – растерялась я, помня, что все номера отпираются только по ключ-карте. А мужчина и вовсе в своих потертых джинсах, в мятой, растянутой футболке, старой пыльной сумкой на плече и слегка дырявой бейсболке на лохматой голове казался бродягой, которому не то, что на премиум-этаже, даже на территории самого «Оазиса» делать нечего.

– Мне действительно очень жаль. Видимо, случилось недоразумение… – неловко покачал он в руке ключ-карту, но обронил ее, поднял и вновь обронил, а после, видимо, от греха подальше, спрятал несчастную в карман. Эта неловкость и, почти испуг в образе здоровенного незнакомца, неожиданно успокоили. Было видно, что происходящее и для него – большая неожиданность. А это значит, что сюда он заявился далеко не с целью насиловать одну меня-несчастную и очень голосистую. – Простите, – попросил он, пятясь назад, наткнулся на запертую дверь, едва не обронил свою сумку и на ощупь стал искать дверную ручку. – Мне очень неловко, извините… – заверял он, почти скрывшись за дверями, но в последний момент, остановился на полпути и зачем-то произнес: – Но, должен заметить, ваша фигурка – потрясающая… – неожиданно лукаво улыбнулся он, высунув голову в приоткрытую дверь, и подмигнул.

– Вон! – взвизгнула я, и дверь плотно закрылась, а после послышались удаляющиеся шаги, негромкий щелчок входной двери и звук активированного электронного замка. – Многообещающее начало дня… – протянула я, приложив руку к пылающему от волнения и стыда лицу. После с опаской выскользнула из постели, накинула гостиничный халат на голое тело и осторожно выглянула в прихожую, которая оказалась совершенно пуста.  Подошла к двери, прислушалась и воровато выглянула наружу, как раз вовремя, чтобы заметить, как в двери соседнего номера скрывает давешний незнакомец, который, видимо, на этот день стал моим соседом по номерам.

Что же, похоже, действительно ошибся, а в электронном замке произошел какой-то сбой, раз он смог войти по другой ключ-карте. Нужно будет сообщить об этом администраторам, пусть разберутся. 

Перевела дух, успокоилась, с сомнением покосилась на входную дверь, приперла ее стулом и только после этого вновь направилась в ванную. Там опять разделась и замерла перед зеркалом, критично осмотрев свою фигуру, которая, по мнению светлых, была далека от идеала. Хотя бы потому, что ростом я не уродилась, а врожденная стройность светлых обошла меня стороной, видимо, решив, что много чести растрачиваться. Потому я имела много там, где утонченные и стройные, как молодые осинки, эльфийки и подумать боялись. Вот и причина, почему со своей пышной грудью и выдающимися бедрами, я всегда считала себя на фоне высоких, статных и очень худых сверстниц… толстой.

Стоит ли говорить, что подобный изъян считался едва ли не грехом и серьезным отклонением в физическом развитии у светлых? Помнится, моя матушка очень переживала по этому поводу куда больше меня, и когда в тринадцать у меня грудь выросла больше, чем у нее, забила тревогу, посадив свое дитятко на диету (хотя мы и так вегетарианцы и в основном траву едим) и утягивая в строгие корсеты, надеясь таким образом прикрыть «стыд». И, ведь, даже злиться на нее не могу! Я действительно сильно отличалась от женщин своего народа не только внешне. Потому беспокойство моей матери в ее понимании было вполне обоснованным, а она пыталась мне помочь. Ибо, как же иначе я замуж выйду? Кто меня такую… круглую в жены возьмет?

К счастью для матушки, папа был более циничен и точно знал, что возьмут. Любую: худую или «толстую» – без разницы. Все потому, что папа, в отличие от мамы, не обманывался и заранее предполагал, каким именно будет мой брак. И к союзу по любви и взаимному желанию он отношение иметь будет самое далекое! Потому на мою внешность отец вообще внимания не обращал, предпочитая развивать воспитанность, манеры и кругозор. На его несчастье, желание отца развить меня всесторонне закончилось плохо. Я стала желать большего, нежели имею или смогу получить, отдавшись на волю родителей. Уже после «радостных известий» о скорой помолвке, я поняла, что пора брать жизнь в свои руки и тихо, но с ускорением, укатила к дроу.

Видимо, звезды сошлись, потому что зачислили меня в университет довольно быстро, несмотря на происхождение. А родители отыскали меня уже после того, как я поступила под патронаж весьма экстравагантного ректора. Именно господин Рикон Андоне оповестил моих родных, что на время обучения – именно он мой опекун по законам дроу, потому посоветовал дождаться моего выпуска и уже тогда выдвигать требования.

Так прошли вполне счастливые, хоть и тяжелые четыре года. 

Лишь перебравшись к темным, я поняла, насколько же тщедушной, на самом деле, являюсь даже со своими пропорциями на их фоне. Это, впрочем, не мешало сокурсникам отвешивать мне комплименты несмотря на то, что к светлым дроу относились максимально предвзято из-за различий… да во всем! Особенно в еде. Все светлые – вегетарианцы, в то время как темные начинают кормить своих детей мясом в первые месяцы после рождения. В том числе разница взглядов распространяется и на внешние предпочтения. Там, где светлые считали, что женщина должна уметь при необходимости слиться с молодым деревцем и быть такой же гибкой для услады взгляда своего мужчины, дроу придерживались мнения, что женщины должно быть много. Особенно в самых интересных местах, ибо, как же она разродится-то иначе? А рожать, по меркам темных, нужно много, пока есть возможность и силы. Или если девица не сможет завалить одного-двух бычков, то все – род будет обречен. Сомневаюсь, что кто-то из темных поставил бы на то, что я и одним ребенком благополучно разрожусь и не сломаюсь в процессе вынашивания. А уж про усмирение мной даже уже обезглавленной курицы и говорить нечего. Наверное, поэтому браки между нашими расами настолько редки, что за последнее столетие практически не упоминаются в истории.

Зная все это, первое время было дико слышать от дроу комплименты и замечать знаки внимания, так как, несмотря на свою «нестройность», по меркам дроу, я все равно была далека от женского совершенства. Из-за чего искреннюю симпатию первое время принимала за издевки и попытки посмеяться над новенькой светлой.

– А ведь и правда – фигура классная, – задорно улыбнулась я своему отражению и залезла в ванну с густой пеной. – Главное – об этом помнить, когда вернусь домой, – уже тоскливее вздохнула я в пустоту.

***

Если до полудня у меня еще сохранялись зачатки надежды, что можно будет как-то избежать депортации, то пришедшее оповещение на мой планшет от эмиграционной службы о билете на завтрашний прямой рейс – поставило крест на всем. Не только на надежде, но и моем хорошем настроении.

Но с отчаянием пришло и смирение. Потому надела свое секретное и невостребованное до этого момента мини-платье, которое купила в припадке транжирства. Тогда я напрочь забыла про дресс-код сотрудников и отсутствие у меня полноценных выходных, чтобы банально выйти в нем в свет. Но вот, пришло его время! А проживание в люксовом номере открывало мне вообще все двери, чем я решила напоследок воспользоваться. Гулять, так гулять!

Однако, уже подходя к лифту, засомневалась и смутилась. Платье внезапно показалось до неприличия коротким, нежели еще минуту назад в моем номере, подол хотелось одернуть пониже, а каблуки ощущались невыносимо высокими и неудобными. Да и весьма длинные для темных уши по привычке хотелось прикрыть волосами, чтобы так не бросались в глаза постояльцам. Зачем я только собрала волосы?

В общем, в какой-то момент я струсила, уже собравшись развернуться и спрятаться в своем номере, дабы пьянствовать в одиночестве и в удобном халате. Однако, когда обернулась, поняла, что ожидаю лифт не одна, а за моей спиной обнаружился давешний сосед, который внимательно и изучающе смотрел на меня с высоты своего роста. И, судя по улыбке, увиденное ему нравилось. Возможно также, как полное отсутствие одежды на мне сегодня утром. Но утверждать не берусь, разумеется.

Вновь ощутила, как щеки потеплели, возмутительно громко сглотнула и стыдливо отвела взгляд.

– Добрый вечер. Рад приятной встрече, – обаятельно улыбнулся незнакомец. – А вот и лифт, – прокомментировал он открывшиеся за моей спиной створки, а после стал наступать, вынуждая меня пятиться назад, пока я не опомнилась уже в кабине лифта, запертой в обществе незнакомца. Тот нажал на первый этаж и замер сбоку от меня.

Занервничала лишь сильнее, пока не услышала:

– Неловко, – заметил мужчина, охарактеризовав ситуацию, с чем я была солидарна. – Я хотел бы вновь извиниться за произошедшее утром, – с участием обратился он ко мне, и в голосе я распознала искреннее извинение. – Когда я останавливаюсь в «Оазисе», обычно занимаю ваши апартаменты. Потому сегодня не обратил внимание, что мне назвали следующий номер, и по привычке вломился в ваш. Я знаком с вашим начальством, потому у меня универсальный ключ… – улыбнулся он виновато, а золотистые глаза потеплели. Несмотря на внешность дикаря наполовину с байкером, глаза у мужчины были добрыми. Невольно улыбнулась сама и кивнула, принимая извинения.

– Извинения принимаются, – согласилась я, уже более свободно смотря на незнакомца, который оказался весьма приятным и… не знаю… отчаянным.

Несвойственные дроу слишком длинные волосы цвета воронова крыла. Вероятно, стрижка когда-то была стильной и модной, но сейчас ее «запустили», позволив волосам отрасти. Из-за густоты те торчали во все стороны, хотя мужчина несколько раз убирал пятерней непослушные пряди с лица. Но от этого те лишь сильнее топорщились в стороны и вновь падали на высокий лоб. Удивительные золотистые глаза, которые почти сияли на фоне смуглой кожи, и цепкий, выразительный взгляд придавали его облику экзотичность с хищной ноткой. Прибавить к этому выдающиеся мускулистые плечи в обтягивающей черной футболке, которая подчеркивала достоинства и красоту фигуры атлета, темные джинсы, свободно сидящие на мускулистых бедрах и тяжелые кожаные ботинки, только довершающие брутальный образ. Все перечисленное только дополнялось сложной татуировкой на плече мужчины, которая выглядывала из-под короткого рукава.

Вновь захотелось сглотнуть…

Но, если не брать в расчет облик байкера, мужчина был вежливым и, казалось, доброжелательным. Грубости ни в тоне, ни в манерах я не заметила, что помогло принять его извинения с необычайной легкостью. И, вообще, если бы не его угрожающий и опасный вид дикого громилы, парень казался просто душкой. Однако, на его фоне я совсем крохотная, что игнорировать не получалось…

– Спешите на встречу? – очередной вопрос, который был необходим, чтобы заполнить тишину в ожидании спуска.

– Нет, – вежливо ответила я и грустно улыбнулась. – Совсем нет. Просто решила развеяться напоследок, – вздохнула я.

– «Напоследок»?

– Мне придется уехать уже завтра утром. Если попросите администраторов, то они быстро подготовят для вас номер после меня. Уже к полудню сможете переехать в привычные вам апартаменты.

Незнакомец хотел что-то еще спросить, но лифт уже остановился и раздвинул створки на первом этаже. Мужчина посторонился, чтобы пропустить меня вперед, но когда увидел, что я стою на месте, спросил:

– Вы не выходите? – поднял он бровь. Я покачала головой, и незнакомец вышел в холл, все еще смотря на меня в ожидании, словно надеялся, что я передумаю.

– Мне ниже, – демонстративно нажала я на цокольный этаж, на котором находились тренажерные залы, СПА, бассейн и… клуб. Туда-то я и собиралась. – Приятного вечера, – попрощалась я, неловко махнув рукой мужчине, которого скрыли сомкнувшиеся двери лифта. – Ну-с, – глубоко вздохнула я, расправив плечи. – Развлечемся напоследок? – спросила я у пустоты, но ответа, разумеется, не получила.

***

Напрасно я решила, что клуб сможет помочь расслабиться. Танцевать мне не хотелось, алкоголь ударил в голову уже после первого глотка и вкус мне совершенно не нравился, но потраченных денег было невообразимо жаль, потому я вот как час растягивала несчастный коктейль. Поначалу была на нижнем ярусе, но из-за громкости и извивающихся тел в глазах зарябило, потому перебралась в VIP-ложу, где освещение было приятным, а музыка приглушенной. Там я и тянула несчастный напиток, лениво рассматривая персонал и клиентов, а выпивка, пакость такая, все никак не заканчивалась, потому заказала фруктовую нарезку и хрустела ею, тоскливо подперев щеку кулаком.

Помнится, однажды мне пришлось поработать официанткой в этом клубе вместо заболевшей коллеги. Чаевые, что я получила здесь за ночь, были равноценны моему недельному окладу администратора. Даже предлагали постоянную подработку, все равно выходными я не пользовалась. Но отказалась. Все потому, что каждый, кто оставлял чаевые, считал, что одного словесного «спасибо» – недостаточно. Шлепки по филею, пошлые шуточки, непристойные комплименты и весьма недвусмысленные намеки на «подзаработать» дополнительно в темном и уединенном местечке – напрочь отбили у меня меркантильные мысли подменять коллег в клубе, и я шла в отказную, стоило только кому-то заикнуться об этом месте.

Уже после я узнала, что местные официантки давно заматерели и грубости к себе не позволяли (про двух бычков помните?). Потому, с вежливым оскалом на лице, не стеснялись не только угрожать оторвать шаловливые ручонки и пропустить их через мясорубку, но и жаловаться охране. Как выяснилось, администрация непотребства на своей территории не поощряла и в отношении сотрудников всегда была категорична: женский персонал – неприкосновенен. Потому дебоширов и наглецов быстро успокаивали.

Я таких тонкостей на тот момент не знала и боялась спровоцировать конфликт, переживая за свою репутацию и практику. Потому стоически терпела и едва доработала до конца смены в клубе, чтобы со вздохом небывалого облегчения встать за свою родную стойку регистрации, нервно потирая отбитый филей.

И вот, я уже на месте тех самых клиентов, а приятнее мне веселящиеся постояльцы от этого не кажутся. Несмотря на непопулярность светлых среди темных, ко мне за столик то и дело пытались подсесть личности разной степени трезвости, чтобы познакомиться. Количество разнообразных коктейлей на моем столе росло пропорционально незнакомцам, отчего взгляд мой становился все тоскливее. Подзаработать в тихом местечке не предлагали, что должно было бы порадовать, но увы. Звали прямиком в номер, дабы продолжить приятный вечер и сбежать от суеты! Не мелочились, короче говоря.

И, хоть я уже могла со спокойной душой материться и слать всех неугодных ежиков пасти, но глупая привычка, выработанная за последние годы обучения, вынудила вежливо улыбаться и цедить сквозь зубы отказы. В целом тактика работала, и даже множащиеся напитки у меня никто мстительно и обижено не забирал, хотя я надеялась на обратное. Но в последний раз вежливого «нет» откровенно не поняли и попытались схватить за руку. Руку я отвела и довольно ловко уклонилась в сторону, позволив пьяному темному свалиться под стол и свалить на себя все разноцветное жидкое «добро». Вздохнув, решила, что на этом «развлечений» с меня достаточно. Нагулялась, платье «свету» показала, пора и честь знать. А платье – сжечь.

С этими невеселыми мыслями поднялась, забрала свой злосчастный коктейль, который я пожадничала оставлять, ибо сама заплатила, и понуро побрела к выходу, как в меня со всего разбегу кто-то врезался.

Устоять-то я устояла благодаря тому же «тарану», но весь недопитый коктейль пролился мне на платье. Лишний повод от него избавиться. И от коктейля тоже…

Прямо – судьба. Не иначе!

– Мне очень жаль, – услышала я знакомый голос и вскинула голову, с изумлением посмотрев в лицо господину Вильдэ, который придерживал меня за плечи. Когда я бросила взгляд на его ладони (ежики святые, какие они красивые и мягкие!), мужчина их отнял и спрятал в карманах брюк. Вампир вновь был безукоризненно безупречен в своем костюме тройке, вот только на лице его красовались темные стильные круглые затемненные очки, скрывающие красные глаза, из-за чего было сложно определить, что перед тобой вовсе не дроу.

И все же, в своем строгом костюме в данном месте и ненормально высоким ростом, вампир смотрелся инородно, чем стал привлекать к нам внимание случайных свидетелей. Что, кстати говоря, и Вильдэ не особо нравилось.

– Вы? – задала я совершенно глупый вопрос, учитывая, что никого другого я с подобной внешностью и голосом не знаю.

– Я, – подтвердил Гектор, слабо улыбнувшись. – Простите, Лия, я вас не заметил, – не уверена, но, кажется, опустил он взгляд на огромное мокрое пятно, которое растеклось по моему животу и подолу. От внимания бывшего босса платье стало казаться еще короче, чем это вообще возможно. Теперь ткань еще и липла к телу. Потому смутилась и отступила к ближайшему столу, с которого взяла салфетки и стала промокать безнадежно испорченную ткань. – Я готов оплатить чистку или покупку нового, – наблюдая за моими тщетными попытками высушить платье, предложил вампир.

– Все в порядке, – пробормотала я. – Все равно собиралась уходить, – натянуто улыбнулась, отбрасывая салфетку и смирившись, что платье безнадежно испорчено. – С моим ростом следовало помнить, насколько я неприметная, и сохранять бдительность, чтобы не допускать подобных инцидентов. Потому, вина за мной также есть.

– Надеюсь, вы уходите не из-за меня? Я бы не хотел стать причиной, которая испортила ваш вечер, – нахмурился он с участием в голосе, затем его лицо напряглось, когда из-за стола, за которым я недавно сидела, сотрудники подняли мокрое «ископаемое», любящее хватать незнакомок за руки, с бумажным зонтиком застрявшим за ухом.

Тот бранился в мою сторону, едва проговаривая проклятья в адрес моей расы, что я пропускала мимо ушей, досадуя лишь на то, что свидетелем этой неприятной картины стал господин Вильдэ. Как бы не посчитал, что вполне своевременно избавился от потенциально скандальной сотрудницы. Порадуется еще…

– Впрочем, еще не поздно испортить ему кому-то другому… – задумчиво проронил он, но затем вновь наклонил голову, сосредоточившись на мне, и вежливая улыбка посетила его лицо. – Мне действительно жаль. Я испортил платье.

– Сомневаюсь, что я его еще когда-либо надену, – заверила я.

– Почему? Вам оно необычайно к лицу, – сделал галантный комплимент Гектор, но вскоре добавил: – Впрочем, быть может, вы правы. Некоторые красивые вещи могут стать причиной неприятностей, – вновь загадочно посмотрел он в сторону. Как мне казалось, вслед уходящему «ископаемому».

– С неприятностями из-за одежды я справлюсь, – заверила я. – Но платье уже не станет актуальным. У светлых иная мода, – напомнила, отчего мужчина скорбно замолчал, а любой намек на улыбку исчез из его облика. – Была рада встречи, господин… – начала, было, я, но после опомнилась, что выдавать мужчину не стоит. Потому осмотрелась по сторонам и закончила: – Гектор.

Я собиралась обойти мужчину, который, как мне казалось, слишком пристально следит за мной из-под очков. От этого становилось неловко и кровь приливала к лицу. Впрочем, ни доказать, ни опровергнуть свои догадки я не могла, потому решила ретироваться.

– Я тут кое-кого ищу… – остановил меня задумчивый голос. – Может, вы сможете мне помочь? – протянул он, а после сам покачал головой. – Нет, будь он здесь, я бы его уже заметил, – раздраженно вздохнул Вильдэ. – Прощайте, Лия. И простите за… платье, – слегка искривил он губы в виноватой улыбке, но мы оба понимали истинный смысл его извинений.

– Прощайте, – кивнула я и стала спускаться на первый ярус, а дальше прошествовала на выход из клуба.

Досуг не удался.