Игрушка бандита

Настя

— Где твой женишок, сучка? — здоровый лысый мужик резко хватает меня за волосы и дергает назад.

Глаза слезятся от вмиг пронзающей боли. 

Мне страшно.

Я не понимаю.

Я вообще ничего не понимаю.

Что происходит?

И кто эти люди, которые десять минут назад выломали мою входную дверь?

Надо было потратить больше денег и поставить стальную, а не это убогое алюминиевое уродство.

А ведь могла сейчас спокойно спать, как раз собиралась…

— Настя, Настя, подари мне счастье, — произносит второй мужик и противно скалится.

Если лысый слишком перекаченный, то этот настоящий дрыщ.

Кожа да кости.

Он маячит передо мной из стороны в сторону, а я сижу на стуле.

Мои ноги примотаны малярным скотчем к деревянным ножкам.

А руки связаны веревкой за спинкой стула.

— Ну, так что, говорить по-хорошему не хочешь? — лысый теряет терпение и бьет массивным ботинком по ножке старенького стула.

Взвизгиваю.

— Я…я…н-н-н-не з-з-з-н-н-ннаю, — мой подбородок трясется от страха.

Я и, правда, не знаю где Женька.

На связь он перестал выходить два дня назад.

Друзья и родные не в курсе где он.

Я ходила в полицию, чтобы сообщить о его пропаже.

Но меня развернули и сказали приходить через трое суток.

Телефон его выключен.

— Да все ты знаешь, мелкая шлюшка, — шипит мне на ухо второй мужик и проводит языком по ушной раковине. — Вот пустим тебя по кругу - быстро все расскажешь. Как миленькая.

Я уже не могу контролировать дрожь в теле.

Хоть бы оставили в живых!

Зрачки испуганно бегают по комнате и зависают на входном проеме, в котором теперь нет двери.

Вдруг там появляется высокий темный силуэт.

О, нет! Еще один?

Мне и этих двоих хватает для устрашения.

В комнату размеренным шагом входит высокий мужчина с черными как смоль волосами.

По бокам - коротко выбритые виски, а верхние пряди зачесаны назад.

Длинный острый нос, широкие брови нахмурены.

Скулы четко очерчены, а на впалых щеках – легкая небритость.

Рукава его черной рубашки закатаны по локоть, на запястье – металлические часы.

Вся кожа покрыта татуировками, даже на груди и шее.

— Шах, — лысый перед ним сразу стелется, — эта сука не хочет говорить, где утырок.

Вошедший мужчина бросает на меня презрительный взгляд.

Изучает и зависает на моих голых коленках.

Затем проникает чернющими глазами вглубь меня.

Ковыряется там без спроса.

Вот теперь мне по-настоящему становится страшно.

— Я, правда, не знаю, где Женя.

Спешу оправдаться.

Но на его сосредоточенном лице не проскальзывает ни одна эмоция.

Робот.

Главарь выходит из комнаты, а я замираю. Даже не дышу.

По его четким шагам я понимаю, что он направился в кухню.

Слышу звон падающей посуды и вздрагиваю.

Затем раздается звук открывающихся ящиков.

И тишина…

Два амбала стоят в ожидании и лишь изредка переглядываются.

В комнате вновь появляется главарь.

А вместе с ним - и тяжелая аура.

В одной руке он держит зеленое яблоко, а во второй – нож.

«Кушайте, не подавитесь, господин Дьявол» - произношу мысленно, пока он отрезает кусок сочного яблока и отправляет его себе в рот.

Затем он кивает одному из своих парней и уверенно проходит вглубь комнаты.

— Так что, Настенька, — надо мной опять склоняется худощавый мужик и трясет стул, — говори, где прячется твой будущий муженёк. И лучше тебе рассказать нам все поскорее, а то Шах не любит долго ждать.

Несмотря на красноречивость этого дрыща, я слежу за главарем.

Не моргаю.

Он по-хозяйски садится в кресло и широко расставляет ноги.

Буравит меня строгим взглядом, спрятанным под опущенными надбровными дугами.

Ждет.

Отрезает еще один ломтик яблока и сразу отправляет его в рот.

Жует медленно, смакуя сок, а у меня во рту набирается слюна.

И тут я понимаю, что мне не нужно склоняться перед этими шавками.

Шах – вот, кто мне нужен.

Только он решает: жить мне дальше или умереть.

— Скажу лично вам, — я киваю главарю. — Наедине.

Боже, Настя! Ты сошла с ума!

Он сейчас тебя прирежет твоим же столовым ножом.

— Хитрая шлюха, — лысый резко замахивается.

А я трусливо зажмуриваюсь, готовясь получить оплеуху.

— Стоять!

Словно гром среди ясного неба раздается голос Шаха.

Тяжелый. Низкий. Грешный.

Мое тело покрывается мурашками.

Играя желваками, он резко встает с кресла и как огромная глыба вырастает перед лысым подопечным.

— Пошли вон отсюда.

Достаточно всего три слова, чтобы эти уроды покорно покинули мою квартиру.

Если бы еще дверь починили, было бы вообще прекрасно.

Как только амбалы скрываются в подъезде, главарь поворачивается ко мне спиной.

Он кладет яблоко на комод.

Смотрю на блестящее лезвие ножа в его руке и с трудом сглатываю.

— Говори, — приказывает он.

Ну, все, я пропала. Поминай, как звали.

— Я не знаю, — мой голос дрожит.

Опускаю взгляд в пол. Боюсь встретиться с его черным омутом.

Но боковым зрением вижу, как он берет с комода фоторамку и смотрит на нее.

Там хранится фотка, где мы с Женькой стоим в обнимку.

Недавний снимок.

— Я… я…вас…, — я никак не могу собраться с мыслями.

Страх овладевает всем телом и не позволяет выкрутиться.

Глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю.

Продолжаю говорить в пол:

— Я вас обманула. Мне нечего вам сказать. Женька пропал два дня назад. И я, правда, не знаю где он сейчас находится.

Тяжело вздыхаю и добавляю:

— Честное слово, не знаю.

Понимаю, что я обречена.

Слышу стук подошвы по полу. Он приближается. А в груди разрастается паника.

В поле зрения попадают идеально начищенные черные туфли.

Чувствую, как холодное лезвие касается моего подбородка.

Под натиском поднимаю голову и вновь попадаю в цепи черных глаз.

О чем он думает?

Как быстро меня убрать?

Хоть бы не мучил.

Во рту пересохло, и я с трудом сглатываю вязкую слюну.

По щеке бесконтрольно стекает слеза.

Шах поднимает руку и касается моей скулы.

Я резко вздрагиваю.

Из моего рта вырывается всхлип, и я сжимаю трясущиеся губы.

Он стирает подушечкой пальца мокрую соленую дорожку.

А затем облизывает свой же палец.

Замерев, наблюдаю, как он подносит острый кончик ножа к тонкой лямочке моей ночнушки и резким движением разрезает ее.

— Что вы делаете? — срывается с моих губ.

Одна грудь оголяется и от прохладного воздуха по телу бегут мурашки.

Игнорируя мой вопрос, Шах осторожно ведет лезвием по моей ключице.

Спускается ниже и очерчивает ареолу, сосок реагирует и начинает твердеть.

Затем он подносит нож к моей сонной артерии.

Немного надавливает.

— Тебе точно нечего мне сказать? — его голос льется как обжигающая сталь.

— Нет, — хриплю от страха, но взгляда от него не отвожу.

Пускай смотрит мне в глаза, когда его рука сделает контрольный взмах.

Но бандит резко отбрасывает нож на диван и хватает меня за подбородок, сжимая его татуированными пальцами.

— Не играй со мной, девочка, — грубо произносит он, а я падаю в черную бездну его глаз.

Я не успеваю даже пикнуть, как Шах слегка толкает меня в бок, и я как неваляшка прямо со стулом валюсь на диван.

Бандит тут же присаживается передо мной на корточки.

— Советую вести себя тихо и не звать на помощь, — он говорит спокойно и его дыхание обжигает мое лицо. — Иначе я вернусь за тобой.

Испуганно закусываю пересохшие губы и послушно киваю.

Шах поднимается и размеренным шагом покидает комнату.

А я тихонько плачу, мысленно причитаю и молюсь.

Постепенно напряжение покидает мое тело, меня накрывает слабость, и я быстро проваливаюсь в темноту.
************************************************
Мои дорогие, приветствую вас!
Добавляйте книгу в библиотеку и дарите свои горячие лайки.
Мне очень важна ваша поддержка.
С уважением, ваша Лана!

Настя

Просыпаюсь на диване в той же позе, в какой заснула, но тяжелые веки разлепить не могу.

Ступни замерзли, и все тело превратилось в камень.

— Мммм, — стону, когда пытаюсь размять затекшую шею.

Слышу скрип старого деревянного стула.

Открываю глаза и судорожно осматриваюсь.

Блин! Эти амбалы перевернули все вверх дном.

Явно что-то искали.

И когда они успели?

Получается, они вернулись, когда я заснула.

А почему я их не слышала?

Видимо, мое сознание решило, что мне необходимо отдохнуть после ночных потрясений.

Ох, Женька, куда же ты вляпался?

Только попадись мне, я сама лично придушу тебя собственными руками.

Опускаю голову вниз и вижу, что моя одна грудь так и осталась оголена.

Чертов Шах!

Или как там его…

Настоящий бандит! Дьявол в мужском обличии!

Дергаю руками, веревка легко поддается, и я быстро от нее освобождаюсь.

Пока пытаюсь разорвать на ногах малярный скотч, краем глаза замечаю, что концы веревки ровно перерезаны.

Надо же, как любезно с их стороны!

Безжалостно содрав со щиколоток скотч, я кое-как спихиваю стул на пол и облегченно выдыхаю.

Дрожащими руками помогаю себе сесть на край дивана.

Только хочу встать, как сразу же обессилено заваливаюсь обратно и громко сглатываю.

Во рту пересохло, жутко хочется пить.

— Настя, Настенька, ты где? — вдруг раздается знакомый крик, и я мгновенно натягиваю на себя плед, валяющийся на полу.

Еще не хватало, чтобы меня увидели в порезанной ночнушке.

— Я здесь, — отзываюсь быстро.

В комнату входит соседка баба Маруся и с ужасом оглядывает развороченную мебель.

— Боже милостивый, что тут случилось?

Она переводит на меня обеспокоенный взгляд, но не решается войти.

— Ты в порядке? Я слышала ночью громкие стуки, думала вы с Женькой тут мебель двигаете. А вот вышла из квартиры, а у тебя двери нет. Тебя ограбили?

Ага, баб Марусь. Мебель мы двигали…

Почти.

Чуть меня тут не пришили. А вы, самые бдительные соседи, хоть бы кто на помощь пришел. Сидели за своими железными дверьми и в глазок подглядывали.

— Я полицию уже вызвала. Скорую вызвать?

— Не надо, — я устало вздыхаю и встаю с дивана.

В глазах резко темнеет, и я валюсь обратно.

Рано решила геройствовать. Но пока полиция едет, мне нужно привести себя в порядок.

Баба Маруся стоит в прихожей и качает головой, глядя на валяющуюся дверь, а я медленно стягиваю с себя ночнушку.

Затем отыскиваю в разбросанной одежде джинсы и толстовку.

Переодеваюсь и как раз вовремя, потому что на пороге уже по-хозяйски расхаживают два сотрудника полиции.

— Что случилось, бабуль? – один обращается к бабе Марусе, и она начинает активно вещать свою историю.

Потом все как в тумане.

Я рассказываю, как ко мне посреди ночи ввалились два бандита, даю их четкое описание.

Упоминаю и про некого загадочного Шаха. И даже высказываю им претензию.

Они не захотели принимать мое заявление о пропаже Женьки, а теперь ему вообще угрожает опасность.

Всхлипываю пару раз, но быстро успокаиваюсь.

Полицейские просят внимательно осмотреться и сообщить им: пропало ли что.

А я нервно усмехаюсь и даже пальцем не собираюсь двигать.

Что у нас тут можно красть?

Живем с Женькой от зарплаты к зарплате.

Хотели копить на новый телевизор, так у Женьки зубы начали крошиться.

Пришлось вкладываться в стоматолога.

Да и бандитам этим явно не копейки наши были нужны.

— Бедовая вы девчонка, Анастасия, — спокойно говорит полицейский и застегивает молнию на своей кожаной папке. — Сначала жених таинственно пропал, теперь бандиты к вам вломились.

У меня от его слов челюсть пикирует на пол. Такое ощущение, что во всем он винит меня.

— Пришлю к вам мастера, — он кивает на валяющуюся дверь, — есть у меня хороший знакомый. Быстро все починит и по дешёвке.

— Соседей опросил, никто ничего не слышал, — в квартире появляется его напарник.

Ну конечно, кто же тут будет подставляться.

Днем все мило в лицо улыбаются, а ночью готовы дверь поджечь, лишь бы соседи хуже жили.

Район, в котором я живу, далеко не благополучный.

Эта квартира в старом спальном районе досталась мне от бабушки, своего жилья у меня никогда не было.

Так что носом я не вертела.

Когда приехала учиться в Москву, сделала тут скромный ремонт и зажила.

Потом я познакомилась с Женькой, и он быстро перебрался ко мне.

— Если вдруг Евгений объявится, сразу звоните нам в отдел, — произносит старший полицейский и протягивает мне визитку.

Мужчины в форме спешно покидают мою квартиру, а я обессилено сажусь на скрипучий стул.

С тяжелым вздохом осматриваю погром и пытаюсь настроиться на уборку.

Вдруг слышу вибрацию моего мобильного.

Сразу же падаю в кучу одежды, пытаясь отыскать его.

Да где же он!

Барахтаюсь на животе как черепаха и внимательно исследую пол.

Тяну руку под валяющийся ящик комода и наконец-то достаю вибрирующий гаджет.

Смотрю на экран и убираю с лица растрепанные волосы.

Номер звонящего неизвестен.

Сердце бешено стучит в груди.

— Алло, — отвечаю шепотом.

— Настюха, ты меня слышишь? — раздается тихий голос Женьки, и я замираю. — Это я.

Настя

— Женька, Женечка, ты где? — я быстро отползаю в угол и внимательно слежу за дверным проемом.

Мне кажется, что в любую секунду сюда опять вломятся бандиты и застанут меня с телефоном в руке.

И тогда мне точно не поздоровится.

— Насть, послушай меня внимательно, — четко произносит Женька, а я начинаю дрожать от страха.

— Ты где? С тобой все в порядке? — на моих глазах выступают слезы.

— Да, Настя, со мной все в порядке.

— А вот со мной не очень, — шепчу в трубку и стираю со щек мокрые дорожки. — Жень, тут приходили страшные люди.

— Я знаю, Настюха, знаю, — он пытается меня успокоить. — Они тебе ничего не сделали?

— Нет, только напугали.

Еще сильнее вдавливаюсь спиной в угол.

Прикрываю ладонью рот.

— Они тебя ищут.

— Я знаю, малышка, — прислоняю холодные пальцы ко лбу, мне кажется, я вся горю. — Слушай меня внимательно. Мне нужна твоя помощь.

— Какая? Я все сделаю, Жень.

Киваю, будто он может меня видеть.

— Умница моя. А теперь слушай меня внимательно. Сиди дома и никуда не выходи. Когда стемнеет, оденься неприметно и дуй на наше место. Там под третьей слева доской будет щель, просунь туда руку и нащупаешь целлофановый пакет. Достань его и ровно в полночь я буду ждать тебя в парке у памятника букварю. Все запомнила?

— Ага. Наше место. Третья доска слева. Пакет. Памятник букварю.

— Все, не могу больше говорить.

Звонок резко обрывается, и я продолжаю сидеть на полу.

— Жень! — я кричу в трубку, но меня уже никто не слышит.

Закрываю глаза и откидываю голову назад.

Стукаюсь затылком о стенку и болезненно морщусь.

Злость на Женьку куда-то быстро испарилась. Стоило только услышать его голос.

За полгода, что мы вместе, он стал мне родным. Самый близкий человек на всем белом свете.

Даже с мамой я уже не настолько близка, хотя раньше только ей доверяла все секреты.

Ей Женька сразу не понравился, поэтому наше общение резко ограничилось.

А когда я призналась ей, что мы собираемся пожениться, мама и вовсе расстроилась.

Говорила, что слишком рано и предостерегла, чтобы я не принимала поспешных решений.

Я знаю, почему она так говорит.

Отец бросил ее, когда я еще не родилась. И всю свою жизнь мама посвятила мне.

Оставшуюся часть дня я делаю уборку в квартире.

К шести часам приезжает мастер и пытается починить дверь.

Я внимательно за ним слежу, потому что мужчина явился с перегаром.

Видимо, хряпнул для храбрости.

Или уже успел отметить практически завершенный рабочий день.

И вот, когда солнце садится за горизонт и город погружается во тьму, я отправляюсь на наше с Женькой место.

Натянув на голову капюшон, не спеша иду по тротуару, стараясь не привлекать к себе внимания.

Но ощущение, что за мной следят, никак меня не покидает.

Подозрительно оглядываюсь, хвоста нет.

Вижу, как от остановки отъезжает последний трамвай, и с разбега запрыгиваю в него.

Даже если кто-то и следил за мной, теперь он фиг меня найдет.

С моего района можно уехать в различные части города.

Но я все же не забываю посматривать по сторонам.

Вдруг мой внимательный взгляд заметит машину, которая не будет отставать от трамвая?

Но на мое счастье никто за мной не следит.

Спустя полчаса езды на общественном транспорте и десяти минут хождения пешком, я наконец-то приближаюсь к деревянной беседке.

Она расположена в старом дворе на окраине города.

Здесь мы с Женькой в первый раз поцеловались.

И не раз встречали рассветы.

Останавливаюсь у прогнивших ступенек и смотрю на пол беседки.

Все доски направлены ко мне. Значит, мне нужна третья слева.

Подозрительно осмотревшись по сторонам, я присаживаюсь на корточки и пытаюсь приподнять нужную доску.

Замечаю, что гвозди, держащие ее, давно проржавели и легко вылезают из деревянной конструкции.

Доска издает мерзкий звук рассохшегося дерева, и я от страха вжимаюсь в плечи.

Чувствую себя злостной нарушительницей, которую сейчас поймают с поличным.

Я ведь не знаю что тут прячет Женька.

А если наркотики?

Нет, нет, нет!

Он не может связаться с этой грязью. И подставить меня так не может.

Просовываю кисть в образовавшийся проем и нащупываю пальцами целлофановый пакет.

Вытягиваю его и пытаюсь рассмотреть его содержимое.

В этом старом дворе ни один фонарь не горит, поэтому мне сложно увидеть, что лежит внутри.

На ощупь что-то длинное и плоское.

Похоже на флешку.

Быстро прячу все в карман толстовки, поправляю доску и встаю на ноги.

Еще раз осматриваюсь по сторонам. Все равно беспокойное чувство не отпускает.

Бегом бросаюсь к проезжей дороге, которая расположена за высокими домами.

Только оказавшись на освещаемом тротуаре, облегченно выдыхаю.

Иду в сторону остановки, а руки в кармане крепко сжимают найденный пакет.

Поскорее бы приехал трамвай. Там хоть люди есть.

А тут как назло ни одной живой души.

Только изредка машины проносятся по дороге.

Вот она, миленькая! Остановка.

Еще каких-то сто метров…

Ноги сами ускоряются.

Но вдруг рядом со мной у обочины с визгом тормозит огромный джип и из него вываливаются четыре здоровых мужика.

Твою мать!

Двоих я точно знаю.

Лысый качок и худой дрыщ, которые ночью хозяйничали у меня в квартире.

Мгновенно срываюсь с места и бегу вперед, что есть сил.

— Настя, Настя, — разочарованно произносит худой мне в спину, — ну куда же ты убегаешь, девочка.

Слышу приближающийся топот, меня резко хватают за плечи и рывком валят на землю.

Взвизгиваю от испуга, когда меня лицом впечатывают в холодную траву.

Все, теперь мне точно не жить.

Настя

— Отпустите, сволочи! — я рычу недовольно и брыкаюсь изо всех сил.

Мне заламывают руки за спиной и как тряпичную куклу поднимают с земли.

За плечи меня крепко держат здоровые амбалы, и я еле-еле достаю носками кроссовок до тротуара.

— Глупая, глупая Настенька, — злостно скалится дрыщ и останавливается напротив меня. — Не за ту команду играешь, теперь поплатишься. Мои ребята давно баб не видели, с огромным удовольствием поимеют тебя во все дырки.

Мне на лицо спадают растрепанные пряди, выбившиеся из хвоста.

Резко выдыхаю воздух изо рта, чтобы убрать их, но у меня не получается.

Тогда бандит тянет ко мне свою жилистую руку и убирает длинные волосы мне за ухо.

— Не смей меня трогать, грязное животное, — шиплю яростно.

Я не знаю откуда у меня взялось столько смелости.

Но внутри меня просыпается вулкан, и сдаваться просто так я не собираюсь.

Я буду биться до последнего вздоха.

Дрыщ болезненно хватает меня за подбородок и стискивает пальцы.

— Я тебе сейчас язык твой поганый отрежу.

— Шнур, стой, — раздается бас лысого качка и все сразу обращают на него внимание. — Шах сказал привезти девку живой.

— Так я не собираюсь ее убивать, только лишь немного подпорчу.

Худой мужик снова оборачивается ко мне и с презрением осматривает с головы до ног.

— Ладно, язык тебе еще пригодится, будешь нас им ублажать.

Он резко сплевывает на асфальт, а я тяжело сглатываю.

У меня уже предплечья болят от цепких захватов рук.

Точно останутся синяки.

— В машину ее, — лысый приказывает строго, и меня сразу же тащат к огромному черному джипу.

Пытаюсь как-то упираться, но все мои движения похожи на болезненные конвульсии.

Мне не убежать. И сопротивляться сейчас бесполезно, только силы зря растрачу.

Меня сажают на заднее сиденье, по бокам располагаются здоровые амбалы.

Лысый прыгает за руль, а рядом с ним на пассажирское – дрыщ.

Или как его назвали ранее «Шнур».

Надеюсь, эта кличка прилипла к нему из-за телосложения.

Другие мысли меня вводят в шок.

Когда вижу, как один из моих соседей достает черный бархатный мешок, по моей коже ползет могильный холод.

— Какого…?

Не успеваю я вскрикнуть, как его надевают мне на голову.

Мои руки держат крепко.

— Прости, куколка за неудобство, — ехидно произносит лысый. — Но так надо.

Их голоса я уже прекрасно знаю.

Испуганно всхлипываю и закусываю нижнюю губу.

Дышать мне есть чем, значит, они просто не хотят, чтобы я видела куда меня везут.

Пытаюсь понять не выпала ли флешка из кармана, но мои руки до сих пор находятся в плену здоровых лапищ амбалов.

Телом не нащупать.

Все, сейчас меня отвезут в лес. Там и прикопают. Но сначала порезвятся.

Этот озабоченный Шнур уже не раз грозил, что пустит меня по кругу.

Боже, Женька, где ты есть?

*****

Я потерялась во времени, знаю одно: мы недолго ехали по ровной дороге.

Возможно около часа.

Параллельно я пыталась на память, на карте в своей голове проложить маршрут, но после четвертого поворота запуталась.

И теперь наш джип трясется по кочкам.

Явно едем за городом, так еще и по грунтовой дороге.

Максимально напрягая слух, сижу тише воды.

Но бандиты как назло не произносят ни слова.

А ведь я даже не успела запомнить номера машины.

В голове куча мыслей.

Они сто процентов следили за мной и видели, как я достала пакет из-под пола беседки.

Тогда почему они просто не забрали флешку?

Зачем им я?

И зачем Шах сказал привезти меня живой?

Возможно, я стану наживкой для Женьки.

Я видела, так бандиты делают так в кино.

Но если флешка у меня, тогда зачем им Женька?

Начинаю медленно сходить с ума от разных вариантов.

Вдруг джип резко тормозит, и я по инерции наклоняюсь вперед.

Если бы меня не держали по бокам, я с легкостью могла бы вылететь вперед.

— Ля, поаккуратнее можно? — ругается Шнур, и я слышу, как хлопает дверь с его стороны.

В следующую секунду мои провожатые покидают салон, и мне наконец-то удается сделать глубокий вдох.

А то от их крупных туш сидела тут, зажатая в тисках.

Меня быстро выволакивают из машины.

Чувствую ногами твердую землю и вытираю вспотевшие ладошки о джинсы.

— Будешь рыпаться, пристрелю, — предупреждает Шнур и тычет мне чем-то в бок.

Похоже на дуло пистолета.

Схватив за плечо, меня ведут вперед.

Я боюсь упасть, поэтому осторожно ступаю ногами по неизвестной поверхности.

И, словно чувствуя подвох, в следующую секунду я спотыкаюсь обо что-то.

Меня хватает пара крепких рук, и я за малым не шлепаюсь вперед лицом.

— Ой, извини, куколка, — ржет лысый. — Тут был порожек.

Придурок, блин!

Ругаюсь мысленно и продолжаю идти вперед под грубые толчки в спину.

— Стой.

Мгновенно торможу и слышу мерзкий скрип двери.

— Телефон гони.

Быстро ныряю в карман джинсов и вытаскиваю свой гаджет, протягиваю в пустоту.

Мобильный резко выхватывают из мои рук.

— Вперед.

Послушно делаю два шага.

— Посиди тут, шоу начнется позже.

Слышу, как за спиной закрывается дверь, и сразу же срываю с головы мешок.

Широко открывая рот, хватаю жадно воздух и щурюсь от яркого света.

Пытаюсь осмотреться, но глазам больно. Прикрываюсь ладошкой.

Когда немного привыкаю к освещению, понимаю, что нахожусь в обшарпанной комнате.

Бетонные стены, на полу валяется старый потрепанный матрац.

В углу стоит ржавое ведро.

Окон нет.

Жутко становится от этой комнаты.

Я прохожу внутрь и еще раз осматриваюсь. Главное, чтобы тут не было крыс.

Дико их боюсь.

Стискиваю в руках бархатный мешок и даже брезгую прислониться спиной к стене.

Стрёмно тут.

Но вдруг вспоминаю про флешку и судорожно лезу в карман толстовки.

Хоть бы не потерялась!

Ведь теперь она – единственный гарант моей безопасности.

Настя

С губ слетает облегченный выдох, когда я нахожу в кармане свернутый пакетик.

Мне надо его срочно перепрятать.

Скольжу внимательным взглядом по комнате. Нет, здесь его оставлять нельзя.

Неизвестно про какое шоу сказал лысый. И я не уверена, что после вернусь сюда.

Голову посещает бредовая идея.

Нет, я могла бы ее проглотить, но на такие жертвы я идти не готова.

Да и сохранность данных я в таком случае не гарантирую.

Мало ли что там находится.

Оттопыриваю пояс джинсов и засовываю пакетик себе в трусы.

Ну не полезут же они мне в штаны.

Скажу, что флешка выпала, когда меня тащили к машине.

Наворачиваю уже сотый круг по комнате, когда массивная железная дверь со скрипом открывается.

Замираю на месте, а на пороге показывается лысый.

— Выходи, — он кивает головой в сторону.

Я с осторожностью приближаюсь к нему.

— Куда мы?

Осмеливаюсь спросить, когда здоровый мужчина тащит меня по коридору.

— Шах тебя ждет.

От услышанного имени у меня горло сжимает спазм.

Я не готова вновь встречаться с этой грозовой тучей.

Стараюсь собраться и подчинить себе дрожащие коленки, но у меня плохо получается.

— И мой тебе совет: не вздумай бежать, тут везде охрана.

Молча киваю.

Пока идем по коридору, я внимательно осматриваюсь и пытаюсь запомнить каждый угол, каждую дверь.

Оказавшись в просторном холле, продолжаю наблюдение.

Кажется, меня привезли в огромный особняк.

Стены украшены резными деревянными панелями, на полу – блестящий коричневый паркет, а вместо крыши располагается величественный стеклянный купол.

От колон вверх поднимается широкая лестница.

Чувствую себя как в музее. В такой роскоши я еще ни разу не была.

С открытым ртом приближаюсь к массивным двустворчатым дверям.

Посреди витражные стекла с разноцветными узорами.

Лысый берется за хромированную ручку и настежь распахивает двери.

И тут я оказываюсь под прицелом нескольких пар глаз.

Замираю на пороге и боюсь сделать шаг вперед.

В комнате, похожей на гостиную, стоят семь мужчин, полностью одетые в черное.

По одним их лицам можно понять, что они - бандюки закоренелые.

Скольжу испуганным взглядом по каждому.

О, да и Шнур тут как тут.

— Проходи, Настенька, — он похотливо скалится и скрещивает руки на груди, — не стесняйся.

— Давай, — раздается мне в спину, и я ощущаю грубый толчок.

Вхожу в гостиную и ежусь от липких взглядов.

Я будто иду голая.

Бандиты расступаются, и взглядом я натыкаюсь на Шаха.

Сразу же торможу.

Он стоит возле камина и, опираясь ладонью о стену, смотрит на огонь.

Черная рубашка обтягивает мышцы его напряженной спины.

Его волосы цвета смолы блестят от переливающихся языков пламени.

В комнате повисает удручающая тишина.

Все молчат, а я аккуратно, одними глазами, осматриваю гостиную.

Мебели тут нет, в стены врезаны огромные витражные окна, скрытые за легкой белоснежной тюлью.

Несколько створок приоткрыто, отчего воздух прохладный.

Может, стоит сказать Шаху, что я тут?

Такое ощущение, что он полностью погружен в свои мысли и не следит за тем, что происходит вокруг.

— Где флешка? — я вздрагиваю от строгого тона.

Он вообще не двигается.

— Я не знаю, — смотрю себе под ноги.

По тени, играющей на полу, замечаю, что Шах отталкивается от стены и подходит ко мне.

— Сейчас мои парни тебя обыщут, — он произносит медленно, смакуя каждое слово. — И они не любят нежность.

Поднимаю взгляд и проваливаюсь в черноту.

Смотрю в глаза мужчины и словно попадаю под гипноз.

— Шах, так может она любит по жестче? — прыскает от смеха дрыщ, и в гостиной раскатывается гортанный гогот.

Тяжело сглатываю и отвожу свой взгляд в сторону, не могу противостоять этому бандиту.

От его тяжелой энергетики хочется бежать, сверкая пятками.

И я с трудом остаюсь на месте, стараясь удержаться на ватных ногах.

Женька, блин, как ты вообще связался с этими бандитами?

А он словно мысли мои читает.

— Приведите пацана, — куда-то сквозь меня приказывает Шах, и от его повышенного тона я вжимаюсь в плечи.

Стою, не шелохнувшись, и постепенно до меня долетает запах терпкого мужской парфюма.

Он тяжелый, как и вся аура хозяина, но приятный и запоминающийся.

Проникающий во все рецепторы и несущийся по венам, словно соблазнительный дурман.

Через минуту в гостиную заводят Женьку, и мое сердце болезненно сжимается.

Его били, лицо в крови. Бровь рассечена, глаз подзаплыл.

Женьку как тряпку бросают на пол, и он падает вперед, еле успевая подставить руки.

— Женя, — я срываюсь к нему и опускаюсь рядом на колени.

Хочу обнять, но боюсь даже к нему прикоснуться.

— Я знаю, что ты слил информацию на два носителя, — Шах принимается расхаживать из стороны в сторону, громко стуча туфлями по паркету. — Одна флешка у твоей девки, вторая – у тебя.

Он останавливается напротив нас и засовывает руки в карманы брюк.

Бляшка ремня ярко сверкает от огня.

— Я даю тебе всего один шанс признаться, где твоя флешка, — грозно произносит бандит и испепеляет нас тяжелым взглядом. — В противном случае твоя невеста пойдет по кругу.

В толпе пролетает радостный гул, а меня начинает подташнивать.

На губах Шаха появляется звериный оскал, отчего мое бедное сердце практически перестает стучать.

Испуганно смотрю на побитого Женьку.

— Выбор за тобой, Евгений.

Шах не даст время на раздумье.

Ему нужен ответ здесь и сейчас.

Настя

В гостиной повисает удручающая тишина.

Испуганно смотрю на Женьку, и мне не нравится его молчание.

Почему он молчит?

За все полгода что мы вместе, я ни разу не видела на его лице такое равнодушие.

Внутри меня разрастается дикий страх.

— Жень, — шепчу не своим голосом.

Пытаюсь вырвать его из ступора.

Вдруг он не расслышал о чем сказал Шах?

— Женя, Же-е-е-ня, — хватаюсь дрожащими пальцами за его испачканную кофту и начинаю его неконтролируемо трясти.

Мне уже все равно на его ушибы, меня волнует моя дальнейшая судьба.

Встречаюсь взволнованным взглядом с холодными глазами моего парня.

И внутри все обрывается.

— Забирай невесту, — четко поизносит Женя и отворачивается от меня.

У меня в голове стоит дикий гул. Я ничего не понимаю.

Как это забирай?

Вижу, как дергается его кадык и меня накрывает волной злости.

— Да как ты можешь, урод, — кричу истерично и начинаю лупить его со всей силы.

Удары приходятся то на голову, то на плечо, то в грудь.

У меня уже ноет ладонь, но я не останавливаюсь.

Сквозь слезную пелену смотрю на этого предателя и нервно хнычу.

Чувствую, как крепкие руки хватают меня за предплечья, отдирают от предателя и насильно ставят на ноги.

Осматриваюсь, теперь я нахожусь в цепких лапах двух неизвестных мне бандитов.

Часто дышу и, не смотря на открытые окна, мне не хватает воздуха.

Горло сковывает болезненный спазм.

— Это твое окончательное решение? — спрашивает Шах у Женьки и приподнимает одну бровь.

С трудом сглатываю и с мольбой смотрю на парня.

Не могу до конца поверить, что он может так со мной поступить.

Мы ведь любим друг друга и собираемся пожениться.

Вдруг он не понял вопроса?

Но у меня все жилки холодеют, когда я слышу отчетливый ответ «да».

В гостиной раздаются похотливые смешки, и я испуганно осматриваюсь по сторонам.

Чувствую на себе грязные липкие взгляды. Ехидные лица плывут, и я боюсь представить что теперь меня ждет.

Сильные руки отпускают меня, и я на ватных ногах резко плюхаюсь на пол.

Дрожащими пальцами стираю слезы со щек и убираю с глаз запутанные пряди волос.

— Неправильный ты сделал выбор, Евгений.

Пугающий голос Шаха выносит безоговорочный приговор моему бывшему уже жениху.

И по четкому кивку главаря его за шкирку утаскивают из гостиной.

Затем хищный взгляд перепрыгивает на меня.

Смотрю на бандита снизу вверх.

В его глазах - ни намека на пощаду.

— Забирайте девчонку, — Шах дает команду своим подчиненным и спокойно направляется к камину.

Толпа похотливых бандитов начинает меня окружать, а я задыхаюсь от нависающих теней.

Собираю всю силу в кулак, вскакиваю на ноги и в два счета подлетаю к Шаху.

Падаю перед ним на колени и как сумасшедшая цепляюсь за его ногу.

— Пожалуйста, умоляю, не отдавайте меня им, — поднимаю на него ошарашенный взгляд. — Я все сделаю, что скажете, только не отдавайте. Клянусь, все сделаю.

В следующую секунду будто всё и все замирают вокруг.

Я слышу стук своего взбешенного сердца, хныкаю от неконтролируемой дрожи и не отвожу глаз от сурового лица бандита.

Его заинтересованный взгляд скользит по мне, а я замираю в ожидании его решения.

— Прошу, не отдавай, — еле двигаю губами, у меня уже нет сил выдавать громкие звуки.

Внутри меня звенящая пустота.

Пока Шах пожирает меня жадным взглядом, я сильнее впиваюсь пальцами в штанину его черных выглаженных брюк.

Уж лучше отдаться этому бандиту, чем быть растерзанной его безжалостными шакалами.

— Встань, — приказывает он, и я быстро поднимаюсь с пола.

Снова попадаю под его пристальное исследование.

Будто он решает: подхожу я ему или нет.

А меня это начинает злить, хотя я не в том сейчас положении.

Итак пришлось унижаться, так он еще жестоко играет на моих натянутых нервах.

— Отведите девчонку в мою спальню, — раздается его грубый бас, и я вздрагиваю.

У меня появляется надежда на спасение, а там и зарождается возможность на побег.

— Пошли, куколка, — недовольно цокает Шнур и машет рукой, чтобы я сама к нему подошла.

Послушно приближаюсь к дрыщу и замечаю, как он расстроен.

Не перепадет ему сегодня, внутри меня бурлит радость, но я стараюсь скрывать это.

— Ногами своими шевели, — бурчит он мне в спину, и следом я ощущаю на своей ягодице смачный шлепок.

Даже сквозь джинсы по коже проносится дикая боль.

— Ай, — взвизгиваю и потираю ладошкой зудящую половинку.

Бандиты начинают громко ржать.

— Стоять.

Все синхронно замирают на своих местах. Смотрю на лицо Шаха, ему одному не до смеха.

— Это что сейчас было? — он резко хмурится и медленно направляется к нам.

Каблуки его блестящих туфель создают четкие стуки, словно метроном, отсчитывающий время до наступления конца света.

Шнур озадачено осматривает своих друзей, потом зависает на мне и снова поворачивается к Шаху.

— Так это…, — не может внятно ответить.

Широко раскрываю глаза, когда Шах мгновенно замахивается и четким ударом своего стального кулака бьет дрыща прямо в нос. Того молниеносно отбрасывает назад и мужчина как кукла шмякается на задницу.

Закрываю рот ладошкой от шока.

Шах встряхивает расслабленной рукой и подходит к Шнуру.

— Еще раз увижу, голову оторву.

Бандит держится за окровавленный нос и сразу же кивает.

— Извините, босс, — гундосит пострадавший. — Такого больше не повторится.

Главарь окидывает всех хмурым взглядом и все, словно на подсознательном уровне, склоняют головы, подчиняясь своему вожаку.

— Игнат, — Шах обращается к лысому, и тот утвердительно кивает.

Надо же, он даже понимает его без лишних слов.

— Пошли, — бурчит тихо лысый, проходя мимо меня.

Вот только теперь руками он меня не трогает.

Мне хочется поскорее убраться отсюда.

Быстро семеню за качком и, только приблизившись к двустворчатым дверям, оборачиваюсь.

Встречаюсь с пронзительным взглядом Шаха.

Он смотрит на меня исподлобья, и я впервые за все время реально осознаю все происходящее и понимаю зачем меня ведут в спальню главаря.  

Настя

— Заходи, — спокойно произносит лысый и раскрывает передо мной дверь.

Спальня Шаха располагается на втором этаже в самом конце длинного коридора.

Осматриваюсь по сторонам и не решаюсь сделать шаг вперед.

Мне кажется, если я ступлю на порог этой комнаты, обратного пути уже не будет.

— Быстрее, девочка, — недовольно рычит бандит, но толкать меня не собирается.

Я теперь что, неприкосновенная?

Наверное, стоит сказать «спасибо» главарю за это.

Делаю глубокий вдох и вхожу в темное пространство.

Сзади меня клацает выключатель, я резко оборачиваюсь, но только успеваю заметить лысую макушку за закрывающейся дверью. Вздрагиваю от громкого стука.

Засовываю руки в карманы джинсов и медленно начинаю ходить по просторной комнате.

Внимательно изучаю спальню, все выполнено в мрачных тонах.

Стены обшиты деревянными резными плитами, покрытыми темно-бардовым лаком, на полу – глянцевый паркет цвета «Венге».

Мебель вся под стать угнетающей атмосфере, а возле стены стоит широкая кровать с черным покрывалом и высоким мягким изголовьем.

Не удивлюсь, если и постельное белье окажется того же цвета.

Видимо, черный – любимый цвет главаря.

Подхожу к окну и распахиваю тяжелые портьеры вишневого оттенка. На улице темно и плохо видно окрестность.

В какой части города я нахожусь? Или меня вообще вывезли в область?

Зажмуриваюсь и пытаюсь вспомнить поездку в машине.

Сложно понять. Бандиты действовали грамотно. Будто каждый день проворачивают похищения.

Радует, что на окнах нет решеток.

Быстро провожу подушечками пальцев по пластиковой темной раме и уверенно хватаюсь за ручку.

Резким рывком открываю створку окна, и мне в лицо бьет свежая прохлада.

Делаю глубокий вдох, и от обилия чистого воздуха меня немного ведет в сторону.

Впиваюсь дрожащими пальцами в подоконник и склоняю голову вниз.

— Собираешься сбежать? — неожиданно раздается грубый тон позади меня.

Сразу же оборачиваюсь, но продолжаю придерживаться за пластиковый выступ.

— Н-н-н-е-е-ет, — произношу испуганно. — Просто хотела подышать воздухом.

Шах уверенно приближается ко мне. Под натиском его оценивающего взгляда я громко сглатываю и упираюсь поясницей в подоконник.

Мне некуда деваться от его бешеной энергетики. И поэтому меня начинает потряхивать.

— Предупреждаю один раз: попробуешь сбежать, я тебя быстро поймаю и накажу.

Голос мужчины льется как огненная лава, заставляя подчиняться и покоряться.

Он словно колдун, перед чарами которого никто не может устоять.

— Ты умоляла, я решил дать тебе шанс. Не разочаровывай меня, девочка.

Шах поднимает руку и подносит ее к моему лицу, я за малым не отшатываюсь от него.

— Ты меня поняла? — проводит большим пальцем по моим губам и жадно наблюдает за своими действиями.

Киваю и ощущаю шероховатость скольжения. 

— Не слышу ответа, — он пронзительно смотрит мне в глаза, и моя дрожь постепенно оставляет тело.

Здесь только я и главарь. А вокруг беспросветная темнота.

Появляется ощущение, что я стою за каменной стеной и мне больше нечего бояться.

Но разум бунтует и ругает дурацкое тело.

Шах – бандит.

Жестокий и беспощадный.

Неизвестно что они сделали с Женькой. И неизвестно что теперь будет со мной.

Не хочу заставлять главаря ждать и тем более злить, поэтому отвечаю быстро:

— Я все поняла.

Он слегка кивает, его устраивает мой ответ.

— А теперь иди в душ и хорошенько отмойся. От тебя воняет мужскими духами, — недовольно произносит Шах и отступает назад. — Черная дверь слева.

Следую за его раскрытой ладонью и замечаю дверь, которая в общей картине интерьера еле-еле заметна.

Быстро лечу к ней, заворожено открываю и оказываюсь в просторной ванной комнате. Она резонирует по цвету со спальней, здесь намного светлее.

Черно-белый кафель, уложенный в шахматном порядке, огромное джакузи, в углу – широкая душевая кабинка с прозрачными стеклами.

Мне и самой до зуда в ладошках хочется встать под горячую воду и отмыться от следов грязных рук, которые меня сегодня мацали. Но оставаться тут в раздетом виде страшно.

Вдруг это ловушка? Вдруг Шах таким образом решил со мной поиграть?

Как только я разденусь, сюда ввалится толпа его бандитов.

Нет, такого точно не может быть. Он ведь не отдал меня им.

А если он сам войдет?

С досадой осматриваю дверь и понимаю, что тут нет замка.

Блин!

Придется действовать быстро.

Разуваюсь и параллельно стягиваю с себя толстовку. Нюхаю ее.

Фу, от меня и правда несет целым купажом незнакомых мне ароматов.

Следом на пол летят джинсы.

Достаю из трусиков флешку и смотрю на нее.

Тонкий кусок, хранящий в себе важную информацию, лежит на моей раскрытой ладони.

Бросаю взгляд на дверь.

Получается, теперь мне нужно ее отдать? Но Шах про нее больше не упоминал.

Может, она ему не так и важна. Пускай пока побудет у меня.

Убираю флешку в карман джинсов и быстро юркаю в душевую кабину.

Теплая вода помогает немного расслабиться, но я не свожу встревоженного взгляда с двери.

Пользуюсь мужским шампунем, растираю приятную пену по телу. Воздух становится тяжелее и наполняется приятным ароматом.

После душа меня накрывает сонный дурман, веки становятся тяжелыми, но надо держаться бодро.

Подсушиваю мокрые волосы полотенцем, которое нашла в тумбочке под раковиной. Тут же обнаружила и огромный банный халат. И он тут кстати, потому что мои вещи не пригодны для носки.

Протираю ладонью запотевшее зеркало и смотрю на свое отражение.

Горло словно стягивают колючей проволокой.

Сейчас мне придется заняться сексом с бандитом.

Не могу поверить, что мой первый раз будет с незнакомым человеком.

Еще и неизвестно чего от него ждать. Вдруг он грубый и возьмет меня силой?

А вдруг вообще извращенец?

Мамочки, как же страшно!

Боюсь до дрожи в коленках. А на глазах выступают слезы.

Не хочу верить, что это все реально.

Еще вчера у меня была спокойная жизнь, а сейчас я стою в ванной страшного человека и настраиваю себя на худшее.

Слезинки падают в белоснежную раковину, и я упираюсь ладошками в прохладный кафель.

Спокойно, Настя. Возьми себя в руки. Может, ты неправильно разгадала плотоядный взгляд бандита.

Вытираю лицо, пальцами расчесываю влажные волосы и смотрю на свое бледное отражение.

Надо просто расслабиться. И отключить голову.

Со вторым я навряд ли справлюсь.

Шумно выдыхаю.

Пора.

Поднимаю свои грязные вещи с пола и прижимаю смятый комок к груди.

Нерешительно берусь за ручку. Даю себе еще несколько секунд, чтобы успокоиться. Но страх не отпускает мое бедное тело.

Под учащенный ритм сердца, я медленно открываю дверь, робко выглядываю в спальню и приоткрываю рот от увиденного.

Настя

Выхожу из ванной и посильнее запахиваю халат, широкий ворот подбирается прямо к шее.

Мой голодный взгляд жадно скользит по круглому столу, который расположен посреди комнаты и сервирован на одного. Его явно сюда принесли, пока я купалась.

Чувствую, как жалостливо урчит желудок, в котором сегодня и крошки не было. Все блюда такие аппетитные, что мой рот быстро наполняется слюной.

С трудом оторвав взгляд от огромного куска запеченной рыбы, я смотрю на Шаха, который сидит за столом. Его локти поставлены на гладкую поверхность, а кисти рук держат заостренный подбородок.

Он внимательно осматривает меня с головы до ног, и я ежусь от столь пристального взгляда. Возникает ощущение, будто он цепляет своим черным омутом узелок махрового пояса, и тот покорно развязывается.

Тяжело сглатываю и не решаюсь сделать шаг. Застыла как статуя.

— Спасибо, — вырывается из моего рта, и я сразу же закусываю нижнюю губу.

Шах непонимающе приподнимает одну бровь.

Да я и сама удивлена, что мой язык работает быстрее мозга. Зачем я вообще это сказала? Теперь придется объясняться. 

— Спасибо, что заступились за меня и врезали этому наглому Шнуру, — произношу с обидой, вспомнив, как смачно он шлепнул меня по попе.

— Я не заступался за тебя, — говорит бандит и водит подбородком по рукам, сложенным в замок у лица. — Для меня главное, чтобы в моем коллективе был порядок. Шнур позволил себе вольность, за что и получил. Все вынесли из этого урок.

Оу, ну конечно. До моих чувств ему нет никакого дела. А я уже тут себе надумала…

— Садись, тебе надо поесть, — приказывает бандит и неспешно откидывается на мягкую спинку стула.

А с чего вдруг забота такая? Решил покормить меня, перед тем как взять?

Или это последняя воля того, кого ждет казнь?

Но на его уловки я не попадусь.

— Я не голодная, — произношу гордо, а у меня от страха коленки дрожат.

Слава богу, что они скрыты махровой тканью халата.

Шах кладет ладонь на белую скатерть и начинает еле слышно барабанить по столу подушечками пальцев.

— Тогда раздевайся. Я хочу посмотреть на твое тело и убедиться, что не зря оставил тебя себе.

Хоть бандит и сидит от меня в нескольких метрах, его хриплый голос окутывает меня полностью. Воздуха не хватает, словно в комнату впустили удушающий газ. А пожирающий взгляд сводит с ума. Разве можно так вообще смотреть на людей?

Мои мышцы превратились в тугие канаты, и я не могу выполнить его команду. И тело, и мозг упорно сопротивляются.

— Зачем я вам нужна? — взываю к благоразумию Шаха, все же я надеюсь, что он передумает и отпустит меня.

Неужели у него нет девушек для удовлетворения своих сексуальных потребностей?

Да от него тестостероном за версту несет, такой красавец явно не обделен женским вниманием.

— Отпустите меня, пожалуйста, — сильнее стискиваю пальцами смятую одежду, которую до сих пор держу в руках. — Я никому ничего не расскажу.

Нужны еще доводы. Думай, Настя, думай!

Вспоминаю о флешке, лежащей в кармане джинсов.

— И я скажу, где находится флешка.

Один уголок губ бандита приподнимается вверх в ехидной усмешке.

Шах резко берется за деревянные подлокотники стула и рывком встает с него.

Под стук моего испуганного сердца, он уверенно подходит ко мне и начинает кружить вокруг. Словно хищник, который загнал добычу в угол. Мельтешит перед глазами и у меня уже голова начинается кружиться.

Но вдруг он останавливается позади меня, и я ощущаю жар его крепкого тела.

Я не поворачиваюсь, буравлю взглядом окно.

Чувствую, как бандит дотрагивается до моих влажных вьющихся волос и шумно вдыхает запах.

Одна его рука аккуратно убирает пряди мне на левое плечо, а другой он быстро хватается за ворот халата и оголяет правое.

— Ой, — вздрагиваю от неожиданности.

— Мне нравится, как теперь ты пахнешь, — шепчет искушено, и его горячее дыхание скользит по моей коже, порождая мелкие мурашки. — Теперь ты пахнешь МНОЙ.

Закрываю глаза и чувствую, как набухают мои соски.

Боже, хорошо, что их не видит Шах.

— Да брось ты уже свои тряпки, — раздается очередная команда, и мои руки беспрекословно его слушаются.

Они сами по себе опускаются, и мои вещи падают на мои босые ступни.

— Хорошая девочка, — рычит довольно и делает еще один большой вдох. — А теперь развяжи чертов пояс. Или я сейчас сам сорву с тебя этот гребанный халат.

— Прошу, не надо, — произношу на рваном выдохе и машинально кладу ладони себе на грудь.

— Не надо? — в голосе бандита слышится нескрываемое недовольство. — Напомнить тебе, как полчаса назад ты клялась сделать все, лишь бы я не отдал тебя своим парням? Напомнить, как ты сидела у моих ног и тем самым разожгла во мне дикое желание тебя трахнуть? Тогда ты была покорной и готовой на все.

Дрожу от его четкого, но чертовски соблазнительного голоса. В каждое слово он вкладывает разврат и похоть. Произносит его с нажимом, наслаждаясь моими мурашками, что безостановочно покрывают тело.

Чувствуя на затылке горячее дыхание, я заворожено опускаю руки до уровня пояса и тяну за махровые концы. Взгляд безучастно направлен вперед, сейчас только слух и обоняние задействованы на максимум. Всеми фибрами души я ощущаю зверя, притаившегося у меня за спиной.

Полы халата раскрываются, и я опускаю руки вдоль туловища.

Мысленно молюсь, чтобы все прошло быстро, надо только перетерпеть.

Ощущаю, как цепкие руки впиваются в ворот халата, и ткань мгновенно падает к нашим ногам.

Сердце бахает в горле от жуткого смущения. Мое голое тело ни разу не видел мужчина.

Женька пытался склонить меня к сексу, но я стойко отбивалась. А сейчас не могу этого сделать.

Я ведь и правда клялась ему, что сделаю все. В агонии билась и кричала любые слова, которые должны были убедить Шаха не пускать меня по кругу.

А слово, как известно нам, не воробей…

Щеки начинают пылать, когда я чувствую на верхнем позвонке нежное касание пальцев. Бандит медленно проводит ими тонкую полоску вниз, двигаясь четко по позвоночнику. Когда шероховатые подушечки скользят по пояснице и бесстыдно приближаются к моей попе, я судорожно вздыхаю и немного прогибаюсь в спине.

Раздается довольный смешок, и я поворачиваю голову, глядя на Шаха через плечо. Он стоит слишком близко и его аромат овладевает моим сознанием. Терпкий запах древесных ноток исходит от сосредоточенного мужчины, а еще и мои волосы пахнут его шампунем. Двойной соблазн.

Встречаюсь со взглядом мужчины, в котором быстро разгорается огонь. У меня уже шея начинает болеть, так как я слишком сильно повернула голову назад, но полностью разворачиваться к Шаху я не хочу. Тогда он увидит меня всю.

— Я…я…, — хриплю и быстро прокашливаюсь, опускаю взгляд на торс мужчины, спрятанный за черной рубашкой. — У меня еще не было мужчины.

Решила предупредить его сразу, вдруг он не захочет связываться с такой, как я.

Лицо Шаха вытягивается в удивлении.

— Хочешь сказать, что ты до сих пор девственница?

Настя

— Хочешь сказать, что ты до сих пор девственница? — замечаю на лице мужчины недоверчивую ухмылку.

— Что значит «до сих пор»? — произношу возмущенно и отворачиваюсь от него. — Мне всего лишь двадцать лет!

Слышу его тяжелые шаги, и Шах быстро оказывается рядом со мной. Его хищный взгляд скользит по моему обнаженному телу, задерживается только на самых интимных местах.

А я стою, как вкопанная, и с трудом сглатываю. Руки так и норовят спрятать грудь и лобок от оценивающего взгляда. И я не выдерживаю. Поднимаю ладони, но бандит быстро перехватывает мои запястья и не позволяет прикрыться.

— Не смей, — говорит медленно и рывком тянет меня на себя.

Не удерживаюсь на деревянных ногах и падаю в объятия мужчины, упираясь грудью в его мощное тело.

Его сжигающая энергетика согревает мое озябшее тело, а руки жадно исследуют каждый сантиметр нежной кожи. Он уже откровенно меня лапает.

—Что ты мне пиздишь, девочка? — строго спрашивает Шах, и его широкие черные брови съезжаются на переносице. — У тебя есть жених, как ты можешь быть целкой?

Горячее дыхание скользит по моему лицу, и я впиваюсь пальцами в его предплечья. Чувствую, как под тонкой тканью рубашки напряжены мышцы.

— А вот так, — гордо вскидываю голову. — Я берегла себя для единственного и любимого.

Шах брезгливо морщится, а я продолжаю наблюдать за ним.

Что не так?

— Это мелкого ублюдка, который тебя предал, ты называешь единственным и любимым? — он произносит насмешливо.

И от накатывающей обиды я пытаюсь вырваться из его цепкого хвата. Но его пальцы с новой силой впиваются в мою спину, вдавливая мое тело в себя и не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Меня словно пригвоздило к этому чертову бандиту.

— И в попку не трахалась?

Замираю от услышанного. Мой рот бесконтрольно открывается, а Шах опускает свой черный взгляд на мои губы и произносит хрипящим голосом:

— И даже ртом не работала?

Да что за вопросы он мне задает?

Чувствую, как к щекам приливает кровь, и я забываю как дышать.

— Значит, везде девственница, — довольно подводит итог Шах и загадочно прищуривается.

— Отпустите! Вы мне омерзительны, — выплевываю в его сердитое лицо и буравлю строгим взглядом.

В следующую секунду бандит разворачивает меня на сто восемьдесят градусов, и япо инерции кружусь, словно в танце. Не успеваю я опомниться, как Шах прижимается ко мне со спины, и я ощущаю в его штанах твердую дубину.

Ох, нихрена себе размерчик!

Одна рука мужчины хватает меня за горло, и татуированные пальцы по-хозяйски располагаются на моей сонной артерии. А второй он жадно сжимает мою грудь.

— Не трогайте меня, — шепчу с боевым настроем, но как только пальцы Шаха зажимают мой затвердевший сосок, я теряю весь запал.

Ощущаю, как его широкая раскрытая ладонь скользит по моему животу, очерчивает окружность у пупка и опускается ниже.

У меня все внутренности сжимаются от мысли, что скоро он доберется до лобка. Но мной не овладевает страх, мной движет приятное тепло, зарождающееся внизу живота.

Продолжая удерживать меня за шею, Шах проводит носом по моему уху и тяжело выдыхает. Тепло пролетает по коже, порождая мелкие мурашки, и мои соски набухают еще больше.

— Ах, — вздрагиваю, когда подушечки мужских пальцев достигают клитора и нажимают на него.

Возбужденный бугорок посылает импульсы по всему телу, и меня резко бросает в жар.

«Сопротивляться! Сопротивляться! Сопротивляться!» - набатом бьет в моей голове, и я зажмуриваюсь.

Будто мне это может помочь… наивная.

— Ноги шире, — рычит бандит и надавливает ладонью на внутреннюю сторону моего бедра.

Стоит мне только немного раскрыться, как ловкие горячие пальцы скользят к моим половым губам, и мне в макушку раздается тихий смешок.

— Говоришь, что я тебе омерзителен? — делает глубокий вдох. — А сама течешь как сучка.

— Это все тело, — спешу оправдаться и закусываю губу.

Он немного наклоняется и небритой щекой прислоняется к моему виску. Щетина колется, но это и к лучшему, я смогу отвлечься на эту неприятную боль.

Шах проникает в меня пальцем, и я жалобно всхлипываю. Мне хочется постонать от души от накатывающего наслаждения, но я сопротивляюсь своим чувствам.

— И правда целочка, — шипит довольно бандит и вводит в узкое влагалище второй палец.

Закрываю глаза и впиваюсь ногтями в его жилистую руку, которая продолжает держать меня за шею. Глубоко вдыхаю, и легкие наполняются терпким мужским запахом.

Черт, все против меня!

Ощущаю, как Шах начинает массировать мой клитор, который болезненно зудит и настойчиво требует разрядки. От этого внутри меня зарождается сумасшедшая энергия. И если ее не выплеснуть наружу, то я сойду с ума.

Боже, как же это приятно!

Что этот бандит творит своими пальцами?

Зажатая в его руках, словно в тисках, я с трудом стою на дрожащих ногах.

Шах везде. Я чувствую. Его дыхание учащается и обжигает мое вспотевшее тело, его стальной торс прислоняется к моей спине, в ягодицу упирается стояк, руки хозяйничают внизу. И этот дурманящий аромат, от которого мне теперь никогда не отмыться. Он проник в каждую пору, в каждую клеточку.

Когда бандит начинает двигаться во мне пальцами, я шумно выдыхаю, и из моего нутра вырываются наружу сладкие стоны. Я капитулирую. Не могу больше сдерживать в себе неизвестное мне чувство.

Облизываю пересохшие губы и откидываюсь головой на крепкое плечо мужчины. Он целует меня в шею и ведет кончиком языка к уху. Засасывает мочку и начинает медленно посасывать ее.

Ох, все, меня сейчас разорвет на мелкие кусочки.

Чувствую, как все мои нервные окончания накалены до предела. Я и сама – один сплошной нерв, каждое касание ощущается с дикой силой.

Внизу живота резко лопается пружина, и я начинаю содрогаться в крепких мужских объятиях. Мгновенно проваливаюсь в темноту и забываю: кто я и где я. Парю в какой-то странной невесомости. И мне не хочется возвращаться в реальность.

Наблюдаю, как Шах вытаскивает из меня свои пальцы и подносит их к своему лицу. Глубоко вдыхает запах и жадно облизывает фаланги, увлажненные моей смазкой.

— Сладкая девочка, — он произносит с тихим рыком. — Теперь ты будешь моей личной игрушкой. Я буду трахать тебя когда захочу и где захочу. И ты будешь греть мою постель и покорно меня в ней ждать.

Я еще слабо соображаю после цунами, которое накрыло меня с головой. Но мне хватает сил распознать некоторые слова.

Округляю глаза от шока и чувствую, как бандит меня отпускает. Быстро теряю с ним связь и за малым не шмякаюсь на пол.

Шах поднимает с пола халат и накрывает мои плечи, а затем обходит меня и встает напротив.

— С этого дня ты принадлежишь только мне, — он смотрит на меня исподлобья и засовывает руки в карманы брюк.

У меня во рту пересохло, и я с трудом сглатываю.

— Ешь и ложись отдыхать, — приказывает он и направляется в сторону двери.

Только услышав тихий стук, я осмеливаюсь повернуться.

Эйфория проходит быстро, и эта комната начинает на меня давить.

Что он сказал? Я буду его игрушкой?

Легкий остаток наслаждения молниеносно испаряется, и мной овладевает злость.

Разъяренно хватаю тарелку со стола и с истошным криком бросаю ее в стену:

— Никогда не бывать этому!

Настя

От неожиданного мужского гогота я резко подрываюсь с кровати и сонным взглядом осматриваюсь по сторонам. Потираю щеки, чтобы быстро взбодриться и провожу ладошками по волосам, пытаясь сделать вид, что я не спала.

Но я все-таки уснула!

Всю ночь держалась и караулила дверь, чтобы быть готовой, если войдет Шах. Но к рассвету меня покинули силы, и я вырубилась сидя на кровати и опираясь спиной о мягкое изголовье.

Поправляю халат и смотрю на стол. Все осталось так, как и вчера. На полу у стены рассыпаны осколки тарелки.

Значит, никто сюда не входил, пока я дрыхла как убитая.

Это радует.

Вдруг на улице вновь раздается гортанный смех, и я подхожу к окну. В углу высокого кирпичного забора стоит кованая беседка и в ней сидят пять мужчин. Они курят и что-то бурно обсуждают.

Немного прищуриваюсь от яркого солнца и изучаю территорию. Со второго этажа открывается вид на пустырь, покрытый зеленым стриженым газоном.

Вдали виднеются дома. Точнее не дома, а особняки, построенные с невиданной роскошью.

Еще сильнее прилипаю к окну и пытаюсь запечатлеть в памяти каждое дерево, каждый куст, асфальтированную дорогу, удаляющуюся к горизонту.

Мне надо срочно отсюда сбежать. И чем быстрее я это сделаю, тем будет лучше.

В дверь тихо стучат, и я испуганно оборачиваюсь. Поправляю занавеску, чтобы не было видно, что я смотрела в окно.

Стук не прекращается.

— Войдите, — говорю не решительно и пячусь в угол, где стоит кровать.

Дверь осторожно открывается и на пороге застывает лысый качок.

Держа в руках два бумажных пакета, он мгновенно входит в спальню и кладет их на кровать.

— Переодевайся, я отведу тебя на кухню, там пожрешь.

Он осматривает стол с остывшей едой, затем оборачивается и отпихивает от себя носком ботинка осколки тарелки.

— Жду за дверью, — басит бандит и выходит из комнаты.

Приближаюсь к пакетам и заглядываю внутрь. Достаю новые вещи. Они женские и моего размера.

Что это значит? Я теперь должна ходить в этих тряпках?

Небрежно запихиваю всю одежду обратно в пакеты и поднимаю с пола свои джинсы и толстовку.

Они не первой свежести, но всё лучше, чем стать игрушкой, которую хозяин решил приодеть.

Быстро натягиваю свои вещи, прячу флешку в штаны и выхожу из спальни.

— Пошли, — командует лысый, и мы не спеша спускаемся на первый этаж.

Пока топаю по паркету, внимательно запоминаю все двери и повороты.

Широкая спина бандита скрывается за углом, и я еле успеваю за его огромными шагами.

Толкаю рукой дверь и оказываюсь в светлой кухне. Встречаюсь с хмурым взглядом Шнура, который сидит за овальным столом и точит столовые ножи.

На переносице прилеплен белый пластырь, а вокруг глаз расплылись синяки.

Но мне его ничуть не жаль, теперь будет знать, как руки свои мерзкие распускать.

— Садись, — качок кивает на место напротив дрища.

Тот брезгливо морщится и с громким скрипом стула отодвигается от стола.

— Я не сяду с ним за один стол, — гордо вскидываю голову и скрещиваю руки на груди.

— Ты погляди какая цаца, — ядовито усмехается Шнур и продолжает скользить ножом по точильному камню. — Провела ночь в спальне босса и теперь думаешь, что тебе все можно?

— Слушай, куколка, у меня приказ, чтобы ты пожрала, — устало вздыхает Игнат. — Не еби мне мозги, а садись и бери вилку в руку.

Чувствую, как мой желудок болезненно скручивается. Умоляет меня закинуть в него хоть что-то съестное.

Мой голодный взгляд падает на тарелку с омлетом и зеленью. От еды стелется легкий дымок, соблазняя ароматным запахом. Рядом стоит блюдце с мясной нарезкой и бородинским хлебом.

Ур-р-р-р!

Желудок требует еды!

Обреченно вздыхаю, молча подхожу к столу и сажусь. Мне необходимы силы, поэтому сопротивляться дальше нет смысла. А то я и сбежать не смогу, свалюсь на полпути.

Пока ем, не отвожу пристального взгляда от Шнура. Лысый расположился на стуле возле кухонного гарнитура цвета слоновой кости и уткнулся в свой телефон.

Так, мне нужен мой мобильный. Когда они мне его вернут?

Но эти бандиты не решают таких вопросов. Только главарь.

— А где Шах? — громко спрашиваю и отправляю в рот кусок черного хлеба.

Присутствующие на меня вообще не реагируют. Словно меня здесь и нет.

— Эй, вы меня слышите? — удивленно вскрикиваю.

— Не «эйкай», — недовольно бурчит Шнур и проверяет большим пальцем остроту лезвия. — Нам босс не отчитывается.

— А когда он уехал?

— Со вчерашнего вечера еще не вернулся, — бубнит лысый и поднимает на меня равнодушный взгляд. — Хватит базарить, вилкой активнее работай.

Замираю от услышанного. Получается Шах уехал еще вчера и не ночевал в доме. Хочу вытянуть из этих ребят побольше важной информации.

— И часто он не ночует дома?

— Не твоего ума дело, цаца, — Шнур замахивается и втыкает нож в толстую разделочную доску, лежащую посреди стола.

Резко вздрагиваю и ошарашенно смотрю на бандита. Даже жевать перестаю и сижу с набитым ртом.

Бандит встает со стула и упирается кулаками в гладкую поверхность.

—Жри быстрее, терпение заканчивается с тобой тут сидеть, — он рычит ехидно и не сводит с меня сердитого взгляда.— Мы няньками не нанимались.

Меня бесит его гонор. Откуда-то у меня появляется храбрость и уверенность в своей неприкосновенности.

Откладываю вилку в сторону и тоже встаю. Наклоняюсь вперед, прожигаю этого хама своим злобным взглядом. Но он выше меня ростом, поэтому мне приходится высоко задрать голову.

— Слова выбирай, — мой голос строг и не дрожит. — А то я скажу Шаху, как ты со мной разговариваешь. И тебе прилетит еще и за это.

Шнур удивленно ухмыляется и изучает мое серьезное лицо.

—Слышь, Игнат, — он обращается к другу, но с меня глаз не сводит, — а девчонка оказывается острая на язык. Видимо, Шах тебя хорошенько натянул этой ночью. Чувствуешь себя тут хозяйкой.

—А это не твоего ума дело, — возвращаю ему его же фразочку. — Главное, что одно мое слово, и ты вообще яиц можешь лишиться.

Шнур начинает заливисто ржать, а Игнат похюкивает от смеха на стуле.

— Убедила, — дрищ потирает слезящиеся глаза. — И примите мое почтение, госпожа. Подать ли вам кофию?

Специально коверкает свой голос и издевается, но я не ощущаю от него угрозы. Он уже скорее дурачится.

Я не сдерживаюсь и прыскаю от смеха.

Выглядит этот дрищ комично, несмотря на поврежденную морду. Еще и гримасу строит смешную.

— Объясни, как управляться с этой кофе-машиной, — киваю ему за спину, — я сама в состоянии приготовить себе кофе.

Наши гляделки прерывает Игнат, который как обезумевший подскакивает со стула и смотрит в сторону входной двери. Следую за его встревоженным взглядом и оборачиваюсь.

На пороге стоит Шах.

И его строгий взгляд не сулит ничего хорошего.

Настя

Шах стоит с опущенными вдоль тела руками и прожигает меня хмурым взглядом. Улыбка мигом слетает с моих губ, и я продираю пересохшее горло.

Как-то резко перехватило дыхание. Я даже не ожидала, что мое тело так среагирует на внезапное появление главаря.

Видимо, насладиться кофе мне не удастся, и я расстроено вздыхаю.

Бандит не ночевал сегодня в доме, но одежду свою где-то сменил. Его накачанный торс обтягивает черная водолазка, скрывающая татуировки на его шее. На ногах – джинсы темно-синего цвета с ремнем на поясе. На запястье – часы с металлическим ремешком.

Выглядит он свежим и бодрым.

Главарь не теряется и в ответ внимательно рассматривает меня. Прямо с головы до ног.

Затем брезгливо морщится.

— Вышли все, — произносит строго и бросает хмурый взгляд на лысого и дрыща.

Парни сразу же срываются со своих мест, и я, опустив голову вниз и прячась от пристального взгляда, тоже семеню в сторону выхода.

Только прохожу мимо Шаха, как чувствую крепкий захват на своем предплечье.

— Ты остаешься, — делает тон мягче, но это не мешает мне вздрогнуть от грубого голоса.

Словно в кожу впиваются сотни мелких иголочек.

Собираюсь с силами и поднимаю на бандита встревоженный взгляд. Черные глаза, как непробиваемая стена. Я никак не могу распознать его мотивы и замыслы.

— Почему ты в своей грязной одежде?

— Потому что это моя одежда, — отвечаю с трудом, во рту все пересохло от волнения.

И тяжелая энергетика бандита давит на меня с титанической силой, с которой мне не справиться.

— Тебе Игнат принес новые вещи?

— Принес.

— Почему не надела?

Этот допрос когда-нибудь закончится? Че он прицепился ко мне со своими шмотками? Разве это так важно, в чем я сейчас одета?

— Я не хочу, чтобы ты встречала меня в этих обносках, — уголок его губ ползет вниз.

Не скрываю своего удивления и широко раскрываю глаза.

И все же решаю ответить и дать отпор наглому бандитскому прессингу:

— А я не хочу находиться здесь и не хочу встречать вас, — шиплю недовольно и наблюдаю за его реакцией. — И постель вашу греть я тем более не хочу.

Смотрю в его черные глаза, зрачки моментально расширяются. А на щеках выступают желваки.

— За мной, — чеканит строго, разворачивается и выходит из кухни.

Да что ж такое. Опять меня куда-то ведут. Куда на это раз? В ту жуткую обшарпанную комнату?

Обреченно следую за бандитом и рассматриваю широкую спину. Наблюдаю, как напрягающиеся мышцы перекатываются  под черной тканью. Как она обтягивает каждый изгиб, заставляя пялиться и фантазировать о мужчине без одежды.

— Дырку прожжешь, — слышу грешный голос и виновато отвожу взгляд в сторону.

Шах продолжает идти и не оборачивается, как он догадался?

Поднимаемся по лестнице, я продолжаю плестись позади него. Упругая задница мельтешит перед моим лицом, и я опять бессовестно рассматриваю мужчину. Джинсы на нем сидят идеально.

Блин, Настя! Ты не о том сейчас думаешь!

Трясу головой, чтобы прогнать провокационные мысли прочь и вхожу вслед за Шахом в его спальню. Он с размаха закрывает за мной дверь и встает рядом, глядя на кровать.

На покрывале валяется помятый бумажный пакет с небрежно запиханными в него вещами.

Поджимаю губы и боковым зрением пытаюсь изучить настроение бандита.

— Переодевайся.

— Нет.

Шах недовольно выдыхает и встает напротив меня.

— Я, блять, сожгу твои вещи, — цедит строго и его брови съезжаются на переносице.

— Не надо, — произношу встревоженно и прикладываю руку к карману толстовки.

Не успеваю я и пикнуть, как татуированные руки бандита хватают меня за кофту и резко дергают ее в стороны. В комнате раздается треск ткани, и я со страха впиваюсь пальцами в запястья мужчины.

Толстовка оказывается плотной и не позволяет разорвать ее на две части, но теперь прямо по середине от груди до самого пупка красуется рваная дырка.

— Тогда будешь ходить голой, — широкие ладони Шаха ложатся мне на попу.

Он сжимает ее до боли, отчего я вскрикиваю. Пытаюсь помешать ему ухватиться за шлёвки джинсов. Я уже догадываюсь, что и штаны мои ждет крах.

— И только попробуй выйти из спальни в таком виде, — грозно предупреждает бандит и хватает меня за подбородок, заставляя насильно смотреть ему в глаза.

Падаю в черную беспросветную пропасть, и ощущаю на своем лице его часто дыхание.

— Я никогда не подчинюсь тебе, — повышаю тон, а внутри меня просыпается вулкан.

Мне хочется истошно кричать и метаться по комнате, бунтуя и сопротивляясь.

Шах отпускает меня и ехидно ухмыляется.

Что его так веселит? Уверен в своих силах?

Я знаю, что ему легко удастся подмять меня под себя, применить силу и взять меня.

Пользуясь случаем, я быстро отскакиваю на три шага назад, чтобы выйти из его удушающей темной ауры.

— Хочешь трахать, бери силой, — раскидываю руки в стороны, не обращая внимания на мои порванные вещи. — Принуждай, угрожай, но знай, что я никогда не соглашусь лечь с тобой в постель добровольно.

Выплевываю ему всю горечь, что накопилась в моем сердце за последние дни. Изливаю ему свою трепещущую душу. И плевать я хотела на то, что теперь он со мной сделает.

Шах делает широкий шаг и вмиг оказывается рядом со мной. Он толкает меня в плечо, и я как игрушка теряю равновесие и спиной валюсь на кровать.

Приподнимаюсь на локтях и пытаюсь отползти к изголовью, но бандит ловит меня за щиколотки, залезает на мягкий матрац и нависает надо мной, словно губительный айсберг.

С трудом сглатываю и упираюсь ладонями в стальную грудь. Собираю дрожащими пальцами плотную ткань водолазки и стискиваю ее в кулаках.

— Когда ты покорная, ты нравишься мне больше, — говорит тихо, но в его голосе слышится холод. — Так что будь любезна открывать свой рот только когда я прикажу.

Его злой взгляд мажет по моему приоткрытому рту, зависает на пару секунд, а затем Шах поднимается с кровати.

Я остаюсь лежать и молча наблюдаю как он поправляет манжеты водолазки.

Он прямо сейчас возьмет меня?

Но на мое удивление Шах разворачивается и направляется к двери.

— И никогда не говори «никогда», девочка, — он бросает через плечо и выходит из спальни.

Взбешенная, я вскакиваю с кровати и подлетаю к окну. Решительно открываю створку и оборачиваюсь к двери.

Хватит с меня! Пора бежать!

Настя

Выглядываю в окно и пытаюсь понять смогу ли я как-то отсюда спуститься или придется прыгать. Переваливаюсь наполовину туловища и смотрю по сторонам. Никаких выступов нет.

Недовольно морщусь, не хотелось бы поломать ноги.

Залажу на подоконник, как вдруг слышу мужские голоса.

Испуганно спрыгиваю обратно на пол и закрываю створку. Замечаю, как из-за угла дома выруливает парочка бандитов, и они проходит прямо под окном.

Да уж, двор кишит охраной, видимо, мне придется немного потерпеть и придумать идеальный план побега.

Расстроено вздыхаю и топаю к кровати, сажусь на край.

Бросаю быстрый взгляд на пакет с вещами, затем перевожу внимание на свою порванную толстовку.

Вынуждена признаться, что эмоции взяли надо мной вверх.

Надо успокоиться и собраться с мыслями.

Шах не сделал мне ничего плохого. Пока…

Но я не могу смириться с тем, что со мной обращаются как с вещью. Женька, блин, вообще наплевал на мои чувства и, даже не задумываясь, отдал меня на растерзание бандитам. Хищный главарь видит во мне только игрушку, которую он будет трахать везде и всюду.

Становится так тоскливо и паршиво, что хочется накрыться одеялом и реветь навзрыд.

Вот бы упасть сейчас в теплые объятия мамочки, пожаловаться ей на плохих мальчишек, которые меня обижают, и чувствовать ласку ее рук.

Мне надо срочно заполучить мой телефон обратно. Мне нужно услышать ее голос, от этого мне немного станет легче. Я уверена.

Направляюсь в ванную и там умываюсь холодной водой. Причесываю волосы пальцами и стягиваю с себя свои грязные шмотки.

Возвращаюсь в спальню и перебираю вещи, которые принес Игнат, только теперь внимательнее изучаю содержимое пакета.

О, да тут и нижнее белье есть.

Прекрасно! Игрушка бандита будет укомплектована с головы до ног.

Натягиваю черные джинсы, сверху – футболку. Ткань словно соткана из мелких иголок, мне жутко неуютно в этой одежде.

Но ничего не поделать, придется терпеть.

Выхожу из комнаты, на этаже никого нет.

А мне нужен Шах. Точнее, нужен мой мобильный.

Спускаюсь по лестнице и решаю пройти сначала на кухню, вдруг кого там встречу.

На пороге неожиданно сталкиваюсь со светловолосым мужчиной.

— Ой, — взвизгиваю испуганно и хватаюсь за сердце, — вы меня напугали.

Бандит что-то активно дожевывает и осматривает меня.

— Не подскажите, где я могу найти вашего главного?

— В кабинете, — спокойно отвечает мужчина.

— А где кабинет?

— За лестницей справа.

Бандит обходит меня и направляется в сторону выхода, а я медленно шагаю в холл и оглядываюсь в поисках нужной двери.

Нахожу кабинет быстро, но мой подозрительный взгляд скользит по раздвижным дверям, ведущим в гостиную с камином. Вздрагиваю от неприятных воспоминаний и спешу к кабинету.

Стучу несколько раз, не спеша нажимаю на ручку и просовываю голову в открывающуюся щель. Взглядом скольжу по темной обстановке и натыкаюсь на грозный взгляд Шаха, который сидит в величественном кожаном кресле за широким столом.

Напротив него стоит высокий мужчина и через плечо смотрит на меня. Он похож на Шаха, только лет на десять старше. Ему около сорока и черные как смоль волосы немного разбавлены сединой.

Кажется, я прервала серьезную беседу.

— Извините, — произношу тихо и смотрю на главаря. — Можно?

— Что ты хотела? — строго спрашивает Шах и выпрямляет спину.

— Дайте, пожалуйста, мой телефон, — говорю жалобным тоном, вдруг он смилостивится. — Мне маме надо позвонить, а то она волнуется.

Незнакомый мужчина удивленно выгибает темную бровь и переводит свое внимание на Шаха.

— Я подумаю, — четко произносит бандит и не сводит с меня прожигающего взгляда.

— Но…, — начинаю, но сразу же прикусываю свой длинный язык.

Мне надо быть послушной девочкой и усыпить бдительность бандита.

И уж больно второй взрослый мужчина на меня странно смотрит.

Молча киваю и закрываю дверь кабинета.

И что теперь мне делать? Как долго Шах будет болтать с этим мужиком?

Поскорее бы он принял положительное решение и вернул мне мой телефон.

Осматриваюсь по сторонам и направляюсь к выходу.

Кажется, свободно передвигаться в доме мне не запрещено, проверим, как обстоят дела с улицей. Во дворе никого нет, поэтому я легко спускаюсь со ступенек и иду по дорожке, вымощенной широкими камнями.

Вот она, калитка, так близко.

Стóит только рвануть к ней, и я смогу без труда выбежать за территорию.

Да, да, да. Выбежишь ты туда, Настя, а что потом?

Нестись сломя голову куда глаза глядят?

И через сколько минут тебя настигнет орава бандитов? Даже пикнуть не успеешь.

Нет, надо утихомирить свой внутренний вулкан, остудить пыл и все тщательно продумать.

Как раз сейчас у меня есть возможность изучить территорию.

Мне потребовалось десять минут, чтобы обойти дом. Охранники, наблюдающие за мной со стороны, о чем-то шептались, но не останавливали меня.

Решив еще немного подышать свежим воздухом, я расположилась в подвесном кресле.

Медленно покачиваясь из стороны в сторону, замечаю, как из дома выходит Шах, а за ним и второй мужчина. Они вместе подходят к белому тонированному внедорожнику и жмут друг другу руки.

Незнакомец садится на руль и выезжает со двора.

Рассматриваю широкую спину Шаха, и как только за автомобилем закрываются высокие кованые ворота, бандит резко разворачивается и уверенно шагает ко мне.

Крепко впиваюсь руками за толстые канаты, на которых держится кресло, и носком кроссовка цепляюсь за газон, чтобы больше не качаться.

Шах останавливается напротив и протягивает мне мой телефон.

У меня дыхание перехватывает от мимолетной радости.

— Звони сейчас и при мне, — вспыхивают черные глаза, а я опять понимаю, что мой план летит к чертям.