Игрушка для Князя

– Зачем вы это делаете? – не повышаю голос, но спрашиваю твердо, стараясь не дрожать.

Почти застываю на месте, чувствуя этот пронизывающий взгляд снова.

Взгляд, который будто говорит мне, что я играю со зверем.

Лед в голубых глазах лениво проходится по моей фигуре, собранным в хвост волосам, лицу, скользя от шеи до моих глаз.

– Потому что могу.

Князев разложился на диване, как хозяин города. Его ноги в стильных классических брюках расставлены по-мужски широко, одна рука небрежно опирается о подлокотник, поддерживая голову. Вся его поза кричит о власти и превосходстве.

У меня покалывает губы от его раздевающих вальяжных взглядов. Словно мысленно оценил меня и докончил то, что я не дала ему тогда в подсобке.

Собираю в груди остатки смелости. Приближаюсь еще на один шаг.

– Хотите, чтобы я стала вашей личной шлюхой?

– Шлюх у меня достаточно, – смеется мужчина. Пространство между нами по-прежнему заряжено, как воздух перед грозой.

В голове – хаос. Я не понимаю, что происходит. Почему он так настойчив? Почему ему нужна именно я?

– Я хочу тебя. Всецело. Без остатка. Хочу, чтобы ты принадлежала мне.

Все началось с мероприятия в элитном клубе «Метрополь».

Когда-то мой отец посещал подобного рода места вместе с моей матерью, которая успела нажить себе достойную репутацию среди высшего общества.

Но прошлой осенью мой отец умер от инсульта и его успешным рекламным агентством занялась моя мама. К слову, моя мать простая домохозяйка. У нее даже высшего образования нет.

И тут начался крах.

Словно снежная лавина, расходы и риски погребали один месяц за другим. Мама, наивно полагая, что коллеги отца помогут удержать бизнес на плаву, стала жертвой обмана. У нас пытались отжать агентство.

Сейчас у нас нет никакого стабильного дохода. Только сбережения, оставленные отцом на каком-то иностранном счету. Но попытки получить доступ к ним обернулись унизительной бюрократической волокитой. Проще было заработать эти деньги заново.

Не знаю в чем конкретно была причина отказа. И знать не хочу. Мама все проиграла. Возомнила себя способной удержать то, что ей не по силам. В итоге мы продали роскошный особняк в престижном районе и переехали в скромную трешку на окраине.

Рекламный бизнес никогда не приносил нам баснословных доходов, конкуренция была высока. Но мы ни в чем не нуждались: красивая одежда, изысканная еда, комфортный дом. Всего в достатке, без излишеств, но с уверенностью в завтрашнем дне.

Теперь всего этого не стало.

Мама и слышать не хочет о работе.

– Да ты что, Поль? Меня ж все засмеют. Все сразу поймут, что мы нищие, – возмущалась она, будто переезд в скромную квартиру не был очевидным доказательством нашего бедственного положения.

Но ее было не переубедить. Возможно, ею двигает страх. Нежелание менять привычный образ жизни. Женщина, всю жизнь прожившая за спиной успешного мужа, вряд ли когда-нибудь почувствует вкус самостоятельного заработка.

И мне она запретила устраиваться на работу.

А что мы будем есть, ее, похоже, волнует в последнюю очередь. Репутация и положение в обществе оказались важнее.

Но я, конечно, не послушалась.

Мне нужно было обеспечивать себя, покупать одежду, ухаживать за собой. К счастью, в университет я поступила на бюджет. Иначе учеба стала бы непозволительной роскошью.

Одна девочка с потока, эффектная крашеная блондинка с огромными карими глазами, как-то поделилась, что работает танцовщицей в частном клубе.

– Это не стриптиз, – поспешила она нас заверить, увидев наши недоверчивые взгляды. – Там тебя не раздевают догола. Никто не имеет права прикасаться без твоего согласия. Ты просто танцуешь. Заказанный танец. Они разные бывают: от эротического до восточного.

Придя домой, я сразу начала искать этот клуб. Помню, как дрожали мои пальцы, отправляя заявку на работу. А через два дня меня пригласили на собеседование.

Втайне от матери я помчалась на другой конец города, стараясь успеть еще и на учебу.

Днем здание клуба казалось унылым, безликим, с потухшими вывесками и без единой души вокруг.

Меня встретил молодой мужчина и проводил внутрь, предложив присесть на один из диванчиков. На всякий случай я села подальше.

Разговор начался с обычных вопросов: как зовут, сколько лет, танцевала ли я когда-нибудь, что умею. На каждый вопрос лысого под четвертый десяток мужчины я откровенно врала. Мне нужна конфиденциальность.

В детстве я занималась фигурным катанием. Даже брала уроки у тренера. Поэтому гибкость тело не забыло. Но, когда меня попросили продемонстрировать несколько движений, я зачем-то начала изображать восточный танец. Эти движения показались мне проще, да и какая девушка не умеет вилять бедрами?

– На троечку, конечно, – натянуто выдохнул мужчина, подперев рукой голову, а другой держит планшет, делая пометки. – Но, если приложить усилия, из этого может что-то получиться, – пробормотал он, листая что-то на экране. – Нам нужна девушка в эту пятницу для группового танца. Сможешь начать работать?

Признаться, я так разволновалась, что не сразу смогла выдавить из себя внятный ответ:

– Э… Да! Смогу!

– Отлично! – лысый хлопнул себя по коленям, широко улыбаясь, а затем, сменив тон на серьезный, бросил: – Сиськи покажи.

– Что? – мне ведь не послышалось?

– Сиськи говорю покажи, – недовольно повысил он голос. – У нас костюмы открытые. Вдруг у тебя там единичка?

Я настолько взбесилась от его неадекватной просьбы, что вскочила на ноги, схватила со стола стакан с чем-то спиртным и плеснула мужику в лицо.

– Я вам не шлюха подзаборная. Всего хорошего!

На следующий день я получила сообщение с извинениями и просьбой выступить с группой в пятницу. Я поломалась немного, но на работу вышла, предварительно отрепетировав движения за пару дней.

Это оказалось безумно сложно. Сложнее статистики, которую я вечно заваливаю. Времени было в обрез, но все в итоге прошло хорошо.

Как и в последующие выходные. Платили прилично. Заработанное я прятала от матери и тратила с умом. В будни оттачивала движения, а по выходным выступала в клубе. В основном – в групповых номерах. Сольных выступлений у меня еще не было.

До тех пор, пока я не встретила Алексея Князева.

В зеркале я смотрю на свое отражение: длинные, мягкие локоны рассыпаны по спине золотистым водопадом. Лёгкие пряди обрамляют лицо, подчёркивая черты, а остальные волны создают ощущение воздушной завесы, оставляя лишь намёк на открытые плечи.

Для мероприятия в «Метрополе» я выбрала невычурное платье: глубокий, но сдержанный вырез треугольником уходит в ложбинку, играя на контрасте между скромностью и чувственностью. Ткань – струящийся атлас тёплого карамельного цвета, облегает фигуру, но не кричаще. Из аксессуаров я надела едва заметные серьги-гвоздики и на запястье изящный браслет из жемчуга ­– подарок отца.

В макияже делаю акцент на сияющие тёплые тени и тушь, губы – натуральный розовый блеск. Пшикаю напоследок любимым парфюмом с лёгкими нотами пиона, ванили и амбры – чувственный, но неуловимый.

Сегодня я выгляжу не как обычно – сегодня я другая Полина. Не та, что вынуждена зарабатывать на жизнь танцами.

Выхожу из своей комнаты, красуюсь перед мамой, которая оценивающе пробегается по мне и кривит губами.

– Ну, Полина! Слишком серо! Нужно выглядеть сног-ши-ба-тель-но, – цокаю на ее недовольство.

– Мне нравится. И я не стану переодеваться. Ты же знаешь, весь этот фальшь не для меня.

– Но только так ты станешь заметной!

– Интересно для чего? – усмехаюсь, доставая с полки коробку с туфлями.

– Для знакомства, конечно же. Сегодняшнее мероприятие отличная возможность найти себе богатого жениха.

– Мама, не начинай, – тяну раздраженно. – Никто мне не нужен. Я сама по себе.

– А ну, не говори матери глупости. Спину ровно держи и смотри, – пригрозила мама пальцем, а я еле держусь, чтоб не засмеяться. – Без этих твоих… умозаключений.

Встаю на каблуки, поправляю волосы в зеркале в коридоре.

– Зачем мне нужен жених, который не понимает квантовую физику?

– Я все сказала! Домой чтоб вернулась с женихом!

Ох, мама, если б я могла предположить кого я встречу на этом мероприятии.

Для такого случая мама заранее, оказывается, арендовала дорогую машину вместе с водителем. Поверить не могу, что она так далеко заходит. Я тут задницей кручу, чтоб на автобус и булку с кофе заработать, а она так неоправданно транжирит… И откуда только у нее взялись такие деньги? Не уж то у кого-то одолжила?

– Выше нос, девочка, – шепчет на ухо мама, хотя сама нервно теребит прядь седеющих волос. На маме строгое синее платье Chanel из далёких «жирных» лет, которое она достала из самого дальнего уголка гардероба.

Швейцар в ливрее почтительно раскланивается перед гостями в мехах и смокингах. Двери распахнулись, и нас встретила стена тепла, смешанного с ароматами дорогих духов и свежих орхидей. Мраморный пол сияет как зеркало, отражая хрустальные люстры.

Я почувствовала, как у меня с непривычки подкашиваются ноги, но быстро беру маму под руку.

– Добрый вечер, ваши приглашения, – администратор в безупречном костюме скользит взглядом по нашим брендовым клатчам.

Когда я протянула конверт, мои пальцы задрожали. Администратор едва заметно поднимает бровь, но жестом приглашает пройти дальше.

Мы входим в зал, где золотой свет канделябров озаряет столы с шампанским и чёрной икрой. В воздухе витает шепот на трёх языках и звон хрусталя. Мама невольно прижала руку к груди.

– Боже, это же Самойлов из Первого канала... и это, кажется, министр... – завороженно шепчет она.

Я чувствую ее тревогу как свою собственную. Мама, такая сильная и независимая в моей памяти, сейчас кажется потерянной девочкой, отчаянно пытающейся соответствовать блеску этого мира. Ее трясущиеся руки говорят громче любых слов, выдавая страх и надежду одновременно.

И в этот момент я понимаю, насколько ей важно было показать себя здесь, в этом оазисе роскоши, пусть даже за счет последних сбережений или, чего хуже, долгов.

Я крепче сжимаю ее руку, пытаясь передать ей хоть немного своей уверенности. Пусть они видят только нас, не замечая подвоха, не подозревая о наших скромных буднях. Я – ее опора, ее щит, ее маленькая, но преданная армия. И вместе мы пройдем через этот вечер с высоко поднятой головой.

Дорогие читатели, предлагаю поближе познакомиться с нашими героями.

Бизнесмен Алексей Князев и нежная, но стойкая Полина Соколова.

Это история, где огонь встретил лезвие.

Официант услужливо предлагает шампанское. Сжимая в руке бокал, я украдкой оглядываюсь по залу, тщетно пытаясь унять предательское волнение в животе. Мама упорхнула к стайке разодетых дам, те мило потягивают свои искрящиеся напитки, одаривая друг друга натянутыми улыбками с неестественным блеском белоснежных зубов.

Мне чужда эта среда. Я никогда не рвалась в подобные места, да и возраст неподходящий был. А сейчас маме некому составить компанию, вот и втянула меня.

Краем уха улавливаю оживлённое щебетание трёх девиц, моих ровесниц.

– … завидую же я избраннице. Такого жениха отхватит!

– Ага, – язвительно парирует другая, – Ему ж никто не пара! Сколько тут красавиц и умниц, а он ни на кого и не взглянул.

Все ясно. И эти туда же.

Мой блуждающий взгляд зацепился за группу мужчин у дальней стены. В безупречных костюмах, они увлеченно обсуждают мир бизнеса, но мое внимание приковал лишь один – высокой, атлетически сложенный, с иссиня-черными волосами, гладко зачесанными назад, и пронзительными голубыми глазами.

В нём есть что-то магнетическое, что заставило сердце пропусти удар – возможно, это его уверенность в каждом движении, или то, как он смотрит на окружающих, словно является полновластным хозяином всего этого мира.

Отвожу глаза, но тут же ощущаю на себе тяжелый, обжигающий взгляд. Висок словно пронзила искра. Медленно оборачиваюсь и вижу, что тот самый мужчина смотрит на меня с нескрываемым интересом.

Он делает шаг в мою сторону, и в груди что-то болезненно сжимается.

– Добрый вечер, – его высокая фигура нависла надо мной, заслоняя свет. Голос густой, бархатный, обволакивающий, а во взгляде пляшут озорные искорки, словно он уже предвкушает удовольствие от предстоящего разговора. – Алексей Князев. А вы?

Девчонки поблизости притихли, вытаращившись на мужчину, что было верхом неприличия.

Я хмурюсь, смутно припоминая это имя. И хоть отрицать его привлекательность было бы глупо, от него исходит какая-то смутная угроза. Возможно, это просто нервы и банальное отсутствие мужского внимания в моей жизни.

– Полина, – отвечаю я, схватившись за бокал обеими руками. Не стану я пожимать ему руку.

Алексей кивает, словно это имя он слышит не в первый раз.

– Очень приятно, Полина. Вы сегодня восхитительны.

Смущенно вскидываю брови. А те девицы уже вовсю перешёптываются, строя догадки, кто я такая, раз к моей скромной персоне проявил интерес столь видный мужчина.

– Спасибо, – произношу сухо, давая понять, что продолжения не последует.

– Вам здесь не нравится? – его низкий голос прозвучал прямо у моего уха, отчего я невольно вздрагиваю точно пугливый заяц.

– Я… просто не привыкла к таким местам, – выдавливаю из себя, глядя в надменное лицо Князева, который склонился надо мной.

Его взгляд буравит меня насквозь, словно пытается прочесть мои мысли.

– А ко мне привыкнете.

С каждым его словом во мне нарастает волна раздражения.

– Послушайте, господин Князев, – говорю, стараясь сохранять спокойствие, – я не настроена на ваши игры. Если у вас есть какое-то деловое предложение, давайте обсудим его сейчас. Если нет, прошу прощения, мне пора.

Брови мужчины сходятся на переносице с каждой моей фразой, но улыбка не исчезает. Напротив, она становится какой-то… дерзкой.

– Ваши слова – это вызов, Полина. И я не привык отказываться от вызовов.

Я лишь фыркаю, отступая на шаг. Так, на всякий случай.

– В таком случае, у вас нет ни единого шанса, господин Князев.

Уже собираюсь двинуться в другую часть зала, но меня вдруг хватают за руку, сжимая запястье большими пальцами с удивительной силой.

Я заглядываю Князеву в глаза, и в этот момент чувствую, как нечто странное происходит с сердцем. Необычная смесь из интереса и легкого трепета.

– Отпустите меня, – говорю я спокойно, но в голосе звучит отчетливая твердость.

Он медленно разжимает руку, отступает на шаг, словно понимая, что зашел слишком далеко.

Я прижимаю руку к груди, словно от огня, и ухожу, слыша за спиной перешёптывания и удивленные возгласы тех девиц.

В толпе ищу маму, пытаясь подавить нарастающую панику. Ведь ничего страшного не произошло? Я просто не захотела знакомиться. Мало ли кто так на мероприятиях пристаёт. Он сам наверняка ради выгоды подошёл, скорее всего. Просто так эти люди ничего не делают.

Больше Князева я не видела. Держалась рядом с мамой, стараясь не вникать в скучные разговоры «важных» персон.

Выпила уже два бокала шампанского и, к своему несчастью, почувствовала, что мне срочно необходимо в дамскую комнату. Не стоило столько пить. Да ещё и это волнение ни к чему.

Ненавижу ходить в уборную в общественных местах. Радует только то, что в таких местах с санитарией все должно быть на высшем уровне.

– Я отойду, – шепчу маме, которая за весь вечер три раза спросила не «познакомилась» ли я с кем-то.

Я хочу окончить университет, найти работу, выйти замуж по любви, а не становиться приложением к богатому мужику, клянча у него деньги. И на старости лет оказаться ни с чем, как моя мама.

Мама не хочет понимать моей позиции. Что ж, ее право.

Уборная для гостей правда оказывается роскошной. Мне даже показалось, здесь рама у зеркала позолоченная, и краники, и сама раковина. Все изысканно и со вкусом.

Сушу руки, поправляю платье и выхожу из дамской комнаты. Коридор утопает в полумраке, куда едва доносится шум из зала. Настраиваюсь на элегантную походку, делаю шаг и вдруг меня совершенно неожиданно и грубо затаскивают в подсобное помещение рядом.

– Какого…, – мой вопль заглушают чужие губы, жестко ворвавшиеся в мой рот в страстном поцелуе, и одновременно меня вжимают в ближайшую стену.

В панике колочу дерзкого незнакомца в грудь, пытаясь разглядеть его лицо, но здесь слишком темно, видны лишь смутные очертания.

И запах.

Я слышу его запах.

Древесные аккорды с едва заметным сладковато-пряным облаком.

Мои губы горят от его властных, будто присваивающих поцелуев. Вкус губ, которые недавно, как и я, пили шампанское.

Чужой рот опьяняет похлеще алкоголя. Мне даже начинает нравиться это ощущение подчиненности, когда мои волосы оттягивают назад, проникая глубже в мои раскрытые губы. Искушение захлестывает с головой, и я не могу сопротивляться даже, когда мужская рука сжимает мою грудь сквозь платье, пятерней проходится по талии, заставляя меня стонать в поцелуях.

Но когда незнакомец начинает задирать мой подол, чтобы добраться до бедра, я кусаю его за нижнюю губу, и меня наконец-то отпускают.

Дыхание сбивчивое, в ушах стучит кровь.

Смотрю на высокую крепкую фигуру. Мужчина делает шаг, тусклый лунный свет из окна освещает часть его лица, и эти голубые глаза кажутся мне до боли знакомыми.

– Какая же ты сладкая, Полина.

Князев

Я заметил ее сразу.

Не потому, что она была самой красивой – в «Метрополе» всегда полно красивых. А потому что она смотрела на всех свысока, будто эти вылизанные куклы в своих платьях за миллионы были для нее не более чем фоном.

Стою на балконе второго этажа и изучаю эту таинственную незнакомку, словно экспонат под стеклом.

Блондинка. Длинные волосы. Платье – облегающее, с вырезом, дразнящим воображение. Но главное – глаза. Холодные. Вызывающие. В них читается: «Я здесь случайно, и вы все мне неинтересны».

Именно тогда во мне что-то щелкнуло.

Мероприятия давно превратились в рутину для меня – скучные разговоры, фальшивые улыбки, люди, которые вечно хотят от меня что-то получить.

– Кто это? – с холодной интонацией спрашиваю у своего помощника.

– Полина Соколова. Дочь Ирины Соколовой, владелицы небольшого рекламного агентства, – выдает помощник, будто уже проглотил досье на каждого гостя. –  Ранее в свете не появлялась. У них накрылся бизнес. Наверняка, мать притащила ее сюда, чтобы найти выгодную партию…

Усмешка тронула мои губы. Предвкушение скользнуло по венам вместе с глотком дорогого шампанского.

– Она уже нашла.

Полина, значит.

Она казалось сошедшей с полотна импрессиониста – мягкие линии, игра света в складках ткани и прядях волос, образ, который хочется рассмотреть ближе. В ней нет агрессивной сексуальности, но есть магнитная притягательность, заставляющая задержать взгляд.

Девчонка осмелилась отказать мне. Нагло.

Отмахнулась, как от назойливого продавца на рынке. Я видел, как ее пальцы побелели, стиснув бокал, когда я приблизился. Видел, как ее зрачки расширились на секунду – страх? Интерес?

Она старалась не смотреть мне в глаза, но я поймал этот быстрый взгляд вниз верх – она изучала меня.

Мне захотелось разбить ее напускное спокойствие.

Выждав момент, когда Полина направилась в дамскую комнату, а её мать отвлеклась, я перехватываю её в полумраке коридора и затащил в подсобное помещение.

Жадно, грубо впиваюсь в её нежные, дрожащие губы. Сотни женщин прошли через мои руки, но Полина ощущается иначе. Другой запах. Другой вкус. Незнакомая вселенная, в которую я жажду погрузиться.

И я хочу ее.

Я перекрываю ей путь, прижав ладонью к стене. Она не кричит. Не зовет на помощь. Что ж, тем интереснее.

– Ты сама не поняла, что уже моя, – шепчу я, чувствуя, как ее дыхание сбивается.

Ее губы обжигающе теплые, когда я снова накрываю их своими. Она попыталась оттолкнуть меня – слабовато вышло. Потом ее пальцы вцепились в мою рубашку, словно ей не хватает сил устоять на ногах.

Я прикусываю ее нижнюю губу в ответ, вызывая тихий стон, и тут же проникаю языком в ее рот, нагло присваивая, заявляя права. В ответ лишь ледяная маска. Упрямая. Тем слаще будет тебя укрощать.

Я отпускаю ее, мой взгляд скользит по тонкой шее, где отчетливо пульсирует жилка испуга.

– Это было лишь предупреждение, – невесомо касаюсь пальцем ее припухших губ и наблюдая, как расширяются ее небесно-голубые глаза.

Она с силой отталкивает меня – я позволяю, ожидая этого, но никак не следующего.

Обжигающая пощечина, звонкая, как удар хлыста, впечатывается в мою щеку вместе с выплюнутым сквозь дрожащие губы «Ублюдок!». И она срывается с места, исчезая в коридоре.

Мгновение я стою, ошеломленный этой дерзостью. Ярость начинает закипать, но не успевает выплеснуться – вместо этого из меня вырывается хриплый, безумный смех, словно у злобного гения, одержавшего первую победу.

Охота началась.

Полина

У меня тоже голубые глаза. Но в них нет той колкой стужи, что затаилась в глазах Князева, словно осколки льда на самом дне.

Гнев вспыхивает мгновенно, обжигая нутро. Не успеваю сдержаться, как ладонь со всей силы врезается в его холеную щеку.

– Ублюдок!

Обычно я не позволяю себе подобных вольностей, но Князев заслужил.

Боясь преследования, словно затравленный зверек, пулей вылетаю из комнаты. В голове лишь одна мысль: он догонит, затащит в подсобку и…

Встречаю в зале маму и, дрожа всем телом от страха, от нахлынувших ощущений, шепчу:

– Мам, пожалуйста, уедем отсюда.

Его губы все еще ощущаются на моих. Он был таким страстным, дерзким, будто сошедшим со страниц тех самых книг, что я украдкой читаю по ночам.

– Мам, пожалуйста, – молю шепотом женщину, которая и не собирается покидать мероприятие. – Кажется, у меня начинаются судороги из-за каблуков. Пальцы тянет, – приходится использовать более действенный способ и мама, наконец, разочарованно вздыхает. Улыбается своей компании, вежливо прощается со всеми, но я знаю, как она не рада уходить.

У меня душа не на месте. В любую секунду Алексей Князев может появиться перед нами и заставить меня заплатить за ту пощечину.

Но к моему счастью, мы благополучно садимся в бизнес-такси и покидаем «Метрополь».

Пока мы едем домой, я лезу в телефон, ищу информацию о мужчине. Мне показалось, что я уже слышала такую фамилию…

Князев Алексей Михайлович.

Тридцать шесть лет.

Владелец холдинга «Атлас».

В шоке зажимаю рот ладонью.

Боже, что я натворила… Я же ударила его! Дала пощечину такому влиятельному человеку. А если Князев захочет отомстить? Таким, как он, ведь не отказывают, а я взяла в придачу еще и влепила оплеуху.

– Мама, – мой голос дрожит, но мама видимо слишком устала, чтобы заметить это.

– М-м? – рассеянно отзывается она, откинувшись на подголовник.

– Ты знакома с Алексеем Князевым?

– Персонально нет, но слышала о нем от знакомых… А что? – ее глаза перестают смотреть в окно, переключая все внимание на меня. Смотрит уже зорко, нащупывая почву. – Ты с ним виделась сегодня?

– Да так… Слышала, как девушки обсуждали его. Кто-то даже жаждал его внимания.

Стараюсь говорить ровно, ничем не выдать себя.

– Ну, – мама задумчиво уставилась куда-то. – Князев наследник огромного холдинга. После смерти родителей он стал прямым владельцем. Богатый и мрачный тип.

– Такого зятя ты себе хочешь? – не удержалась я от колкости.

– Полина! Ну зачем из крайности в крайность? Алексей красивый и умный мужчина, но если бы он хотел жениться, то поверь мне, давно бы это сделал. А ты должна найти того, кому брак выгоден.

И снова разговор свелся ко мне. Молчу, глядя в окно, и мы доезжаем до дома в тягостной тишине.

Ночь выдалась беспокойной. Каждый звук, доносящийся с улицы, каждый шорох в подъезде заставлял меня вздрагивать.

Вот спрашивается, чего на рожон лезть, если не в состоянии отвечать за свои поступки?

Но я же не виновата! Что я должна была сделать – покорно ждать пока меня изнасилует чье-то произведение, выросшее с золотой ложкой в жо… во рту и не принимающее слова «нет»?

Я ни в чем не виновата. И буду отстаивать свою честь, если потребуется.

Но ситуация ухудшилась уже утром.

Мама с самого утра уехала в агентство, потому что к ней пришли проверяющие. Она предположила, что снова кто-то из налоговой или пожарная инспекция.

Я собралась на учебу и начала очередной день сурка. Точнее, неделю сурка. Днем учеба, вечером работа.

Так прошло несколько дней. Я почти забыла о мужчине с ледяными глазами и смогла немного сосредоточиться на своей жизни.

Но одним утром мама в панике звонит мне:

– Полинка, что происходит?!

Главный банк внезапно заблокировал наши счета. И на требование объяснить причину нам безапелляционно бросают, что обнаружены подозрительные транзакции и счета закрыты до окончательной проверки.

Эти счета – единственный источник, куда мы можем хоть что-то получить от продажи реклам.

Но я уже понимаю, что происходит.

Слишком подозрительно все.

И когда мой телефон завибрировал, высветив неизвестный номер, я знала, кто это.

– Ну что, Соколова? Готова поговорить?

Мне не составило труда найти адрес холдинга Князева. В интернете все есть в свободном доступе.

Злость, еле сдержанная в душном автобусе, с новой силой вспыхнула, стоило переступить порог его офиса.

У входа возле турникета меня встречает охрана.

 – Я могу вам чем-то помочь? – прозвучал нарочито вежливый мужской голос, когда я в замешательстве озираюсь по сторонам.

– Господин Князев ждет меня.

– У вас назначена с ним встреча? – плохо скрывая удивление, охранник окидывает меня оценивающим взглядом. Мои джинсы и бесформенный лонгслив явно не вязались с образом делового партнера. Скорее, я похожу на сбежавшего с уроков подростка.

– Он знает, что я приду. Если не верите, спросите сами, – скрещиваю руки на груди в ярости. Что мне приходится терпеть из-за одной наглой выскочки, который возомнил себя вершителем судеб.

Охранник достает рацию с пояса и правда набирает кого-то. Отходит от меня на пару шагов, чтобы я не слышала разговор.

Я между тем рассматриваю работников, которые прикладывают карточки и проходят через турникет. Женщины и мужчины разного возраста, красиво одетые, причесанные.

Наверное, им хорошо платят.

Смотрю на часы в телефоне, нервно топаю ногой. Я могу опоздать на учебу такими темпами.

– Полина Соколова, верно? – возвращается ко мне тот охранник.

– Да!

– Прошу, проходите.

Он вынимает свою карту, прикладывает, чтобы я могла пройти. Называет номер этажа и желает мне хорошего дня.

– Благодарю. Вам того же.

Нервы снова шалят пока я иду к быстро наполняющемуся лифту. Мой внешний вид и внутренне самочувствие сильно контрастирует с этими офисными планктонами.

Двери закрываются, и я тону среди чужих запахов и взглядов. Меня изучают как диковинную зверюшку. Сжимаю лямку рюкзака, гордо держу осанку, выстаивая ненужное внимание.

Но по мере того, как мы набираем высоту, людей в механизме становится все меньше, и последний человек выходит вместе со мной на нужный этаж.

За стойкой я нахожу секретаршу, которая, доложив по внутреннему телефону о моем прибытии, проводит меня до нужного кабинета. Легкий стук в дверь и я остаюсь один на один со своим страхом.

Ладони взмокли от волнения, а в животе все скрутилось в тугой узел.

Фух. Спокойно. Не убьет же он меня, в конце концов.

И все же я робко, почти бесшумно, открываю дверь и замираю на пороге. Застаю мужчину не за рабочим столом, а сидящим на уютном кожаном диване цвета бургунди.

Почти застываю на месте, чувствуя этот пронизывающий взгляд снова.

Взгляд, который будто говорит мне, что я играю со зверем.

Лед в голубых глазах лениво проходится по моей фигуре, собранным в хвост волосам, лицу, скользя от шеи до моих глаз.

Князев разложился на диване, как хозяин города. Его ноги в стальных классических брюках расставлены по-мужски широко, одна рука небрежно опирается о подлокотник, поддерживая голову. Вся его поза кричит о власти и превосходстве.

У меня покалывает губы от его раздевающих вальяжных взглядов. Словно мысленно оценил меня и докончил то, что я не дала ему тогда в подсобке.

Собираю в груди остатки смелости. Приближаюсь еще на один шаг.

– Зачем вы это делаете? – не повышаю голос, но спрашиваю твердо, стараясь не дрожать.

Князев не отвечает. Медленно опять нарочито демонстративно разглядывает меня. Затем встает с дивана, одним движением поправляет костюм и подходит ко мне, намеренно нарушая мое личное пространство.

– Потому что могу.

– Вы хотите, чтобы я умоляла вас? – я смотрю снизу вверх в его безупречное лицо, на его гармоничные черты.

Никогда прежде я не обращала внимания на мужские прически, но его зачесанные назад волосы… Несколько прядей небрежно выбились, обрамляя висок, и я не могу не согласиться с тем, как обворожительно это смотрится.

Князев ухмыляется, проследив за моим взглядом.

– Я хочу, чтобы ты согласилась.

– На что? – трусливо пячусь назад, чувствуя, что мужчина продолжает идти на меня. Упираюсь лопатками в дверь с ужасом осознавая, что я в ловушке.

Князев подходит вплотную, легкие заполняет тот аромат, что я вдыхала на вечере в «Метрополе». Его рука ложится на дверь рядом с моей головой, преграждая мне путь.

Я стараюсь не делать глубоких и резких вздохов, но мое дыхание само обрывается, когда мужчина хватает меня за подбородок, поднимая к себе.

– На меня.

Я замираю, как зайчонок перед дулом ружья. Его пальцы, сильные и властные, обхватывают подбородок, заставляя смотреть в эти бездонные глаза цвета северного моря. В них пляшет отблеск хищного удовольствия, и я понимаю, что он наслаждается моей растерянностью.

– Я не понимаю…, – мой шепот разбивается о каменную тишину кабинета.

Князев усмехается – низко, тепло, что совершенно не сочетается с холодом взгляда. Он медленно наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своей коже. Запах дорогого одеколона смешивается с моим собственным испугом, создавая дурманящий коктейль.

Его рука касается моего лица, нежно проводит по щеке. Я закрываю глаза, отдаваясь этому прикосновению, и в голове вспыхивают противоречивые чувства. Отвращение и желание, страх и возбуждение смешиваются в один водоворот.

– Хотите, чтобы я стала вашей личной шлюхой? – резко открываю глаза, отворачивая голову от его прикосновений.

– Шлюх у меня достаточно, – смеется мужчина. Он отпускает меня, но пространство между нами по-прежнему заряжено, как воздух перед грозой. Его ладонь прижимается к стене над моим плечом, запирая меня.

В голове – хаос. Я не понимаю, что происходит. Почему он так настойчив? Почему ему нужна именно я?

– Я хочу тебя. Всецело. Без остатка. Хочу, чтобы ты принадлежала мне.

Шепчет он, словно читая мои мысли, и от его голоса по коже расползается мороз.

– Я не буду вашей игрушкой, Князев, – пытаюсь выдать уверенность, но голос предательски дрожит, выдавая мой испуг.

Уголок его губ дергается в презрительной усмешке.

– Кто сказал, что ты будешь игрушкой, Полина?

– Потому что это все игра, – выдыхаю я, отступая на шаг. – Вы просто развлекаетесь. Но я не поддамся. У меня есть гордость, и вы не сможете ее сломить.

Князев молчит, и в глубине его взгляда мелькает что-то темное, непостижимое. Он отворачивается к окну, смотрит на раскинувшийся под ним город, словно оценивает свои владения. На миг мне кажется, что он отступил. Но он снова поворачивается ко мне, и в его глазах сверкает прежний стальной холод.

– Игра? Возможно, – задумчиво произносит он, не отрывая от меня своего хищного взора. – Но знаешь, Полина, даже в играх бывают свои правила. И свои призы.

Он делает несколько шагов навстречу, сокращая и без того мучительное расстояние между нами. Я чувствую, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица, рвущаяся на свободу. В его взгляде – неприкрытый вызов, и я понимаю, что он не отступит. Не сейчас.

– И какой же приз в этой игре, Князев?

– Кто выиграет, тот и выбирает приз, – отвечает он, и в его глазах вспыхивают опасные огоньки. – Разве не так?

Я сглатываю, пытаясь унять нарастающую панику. Нужно здраво оценить свои силы, прежде чем сделать следующий шаг. Но как можно думать здраво, когда он так близко? Когда его взгляд прожигает меня насквозь?

Инстинкт самосохранения вопит, приказывая бежать отсюда без оглядки. Рука непроизвольно тянется за спину к спасительной дверной ручке.

– Хорошенько все взвесь. Твое тело взамен на новый расцвет «Вертикали».

Он бьет наверняка, шантажируя меня нашим бизнесом. Прямо говорит, что, если я откажусь, компанию ждет неминуемый крах.

– Мне некогда играть в ваши игры, – четко произношу я, открывая проклятую дверь. – Всего хорошего.

И с силой захлопываю ее за собой.

Путь до лифта кажется вечностью. Меня до сих пор колотит от разговора с ним. Каждое движение отдается гулким эхом в голове. Я чувствую на себе его взгляд, прожигающий спину, даже сквозь закрытую дверь. Приходится заставлять себя идти ровно, не выдавая ни единым жестом охватившей меня паники. Но сердце бешено колотится в груди, болезненно отдаваясь в висках.

В лифте я прислоняюсь спиной к стене, пытаясь унять дрожь. Дыхание сбивается, в ушах звенит. Слова Князева крутятся в голове, словно зловещая карусель. «Твое тело взамен на новый расцвет «Вертикали» …

Он не просто играет, он ставит на кон наше будущее. Он готов уничтожить всё, что мы создавали с таким трудом, если я не соглашусь на его… предложение.

Я вылетаю из здания, словно ошпаренная. Свежий воздух немного приводит в чувства, но внутри по-прежнему бушует ураган. Что мне делать? Как поступить? Сдаться ему и спасти компанию? Но какой ценой?

Такие люди, как Князев играют с девушками пока те не наскучат, а потом ломают свои «игрушки» и выкидывают на помойку.

Готова ли я пожертвовать собой, своей жизнью ради сомнительного успеха нашего тонущего агентства? Или бороться против хозяина города, рискуя потерять всё?

Не знаю. Сейчас я не знаю ничего.

Но ясно одно: это история о том, как огонь встретил лезвие.

Князев

Я прибыл ровно в девять. Черный Bentley мягко остановился напротив скромного офиса «Вертикали» с панорамными стеклами, где Полина уже работает над новым проектом. Ирине Соколовой удалось выудить жалкое предложение от одного гостя на том мероприятии.

Через затонированное стекло автомобиля я наблюдаю, как она нервно теребит ручку, уткнувшись в монитор, как тонкие брови сведены в напряженную складку. Ее рабочее место в фойе прекрасно видно с улицы. Мои губы растягиваются в улыбке – сегодня я сделаю первый серьезный шаг в нашей порочной игре.

Вхожу без стука. Полина вздрагивает, роняет ручку, когда стеклянная дверь распахивается и встречается с моими глазами.

– Рано ты начала, – голос, намеренно низкий, заставляет ее плечи непроизвольно сжаться. Мои глаза скользят вниз, под столом вырисовываются соблазнительные изгибы голых ног в дерзких джинсовых шортах. – Но, кажется, забыла про нашу... встречу.

Жадно всматриваюсь в ее лицо, фиксирую каждую реакцию, запоминаю маленькую едва приметную родинку на щеке. Скольжу по светлым распущенным по плечам волосам, будто зовут запустить в них пальцы, почувствовать шелковистость.

Полина медленно поднимает глаза:

– У нас не было никаких встреч.

В ответ я лишь усмехаюсь и бросаю на стол пухлый конверт. Он приземляется с глухим стуком, скользнув по полированной поверхности прямо к ее рукам.

– Посмотри. Прежде чем отказываться.

Мой наблюдательный взгляд не упустил, как дрогнула ее рука, когда она потянулась к конверту. Как побелели костяшки пальцев, разрывая бумагу. Как расширились зрачки, когда перед ней предстали фотографии.

Ее мать. В постели с мужчиной, который явно не был отцом Полины.

В машине с другим.

В компрометирующих позах, с компрометирующими людьми.

– Это... Это фотошоп! – швырнула фотки на стол, но голос Полины выдал ее, дрогнув на высокой ноте.

Неспешно обхожу стол, приближаясь к ней, как хищник к добыче. Нависаю над ее крохотным телом, замечаю, как она нервно хватается за ручку и с силой сжимает ее – смешная защита. Вдыхаю ее запах. Не духи. Ее собственный. Теплый.

Пальцами касаюсь снимков, перевернув один из них:

– Видишь эту подпись? Это Олег Валерьевич из банка. Тот самый, кто держит твою мать на коротком поводке кредитов. Его подпись подлинная. Как и все остальное. Хочешь проверить? Позвони. Или... согласись на ужин.

Вижу, как она глотает воздух, как грудная клетка резко поднимается под тонкой блузкой. И вдруг – взрыв.

Полина резко вскакивает, опрокидывая стул и, прежде чем я успеваю среагировать, ручка в ее руках с глухим стуком вонзается в стол в сантиметре от моих пальцев.

– Я не позволю тебе... – ее дыхание стало прерывистым, – шантажировать меня или мою мать. У меня есть связи в прокуратуре. Одно мое слово, и...

Я рассмеялся. Громко, искренне, от души.

Медленно вытаскиваю ручку из стола, не сводя с нее глаз.

– Милая Полина, – голос перетекает в опасный шепот, – кто поверит дочке банкротки против меня? Даже если они и заведут дело... Твоя мать уже в долгах как в шелках. Ее репутация... ну, ты сама видишь.

Провожу большим пальцем по фотографии, затем поднимаю этот же палец к ее губам.

– Но есть другой вариант.

Скольжу пальцем по ее розовым чуть раскрытым губам и с трудом сдерживаюсь, чтобы не протолкнуть палец глубже, не проверить, так ли горяч этот сладкий рот, как её взгляд.

Полина ошеломленно наблюдает, но резко отстраняется, глаза – два кинжала в мою грудь:

– Отвалите.

Мои губы растягиваются в улыбке. Эта грубость... Она так мило трепещет, как пойманная птица.

– Ужин. Сегодня. Восемь вечера. Я пришлю машину.

Меня ничуть не отталкивает ее холодность, напротив только сильнее погружает в азарт. Я уже повернулся к выходу, но на пороге останавливаюсь:

– Ах да... Если ты не придешь – эти фотографии получат все основные СМИ к утру. Выбор за тобой, лисичка.

Полина

Когда дверь за Князевым закрылась, я рухнула в кресло, с трясущимися руками сгребая компрометирующие снимки.

Мой телефон зазвонил – это мама. Но я не решилась ответить. Капли горьких слез оставили темные пятна на фотографиях, но не могут смыть правду, которая угрожает разрушить все, что у меня осталось.

Мама сказала, что у нее деловая встреча, поэтому попросила меня открыть офис… Теперь мне ясно, что это за встречи…

Откидываюсь на спинку кресла, невидящим взглядом смотрю в потолок и думаю, как мне поступить.

Я не хочу тешить эго Князева, быть для него послушной игрушкой, только потому что он может менять судьбы людей. Я не хочу бояться его. Этого хладнокровного Аполлона.

И почему все мерзавцы такие привлекательные?

В тоже время я боюсь, что мой очередной отказ заставит его пойти дальше. Играть еще жестче.

Может быть стоить пойти на ужин и разложить ему все по полочкам?

Я понимаю, что ужин с Князевым – это хождение по минному полю. Один неверный шаг, одно неосторожное слово, и моя жизнь, и без того висящая на волоске, рухнет в пропасть. Но сидеть сложа руки, ожидая его удара, я тоже не могу. Внутри рождается упрямое сопротивление, желание дать отпор этому самодовольному хищнику.

Я снова взглянула на фотографии. Непристойные, унизительные. Представила, как они разлетаются по новостным лентам, как их обсуждают, осуждают, смакуют. Не только моя репутация будет растоптана – мать не переживет такого удара. Но сдаваться без боя я не собираюсь.

Решение приходит внезапно, как вспышка молнии. Я пойду на этот ужин. Но не как жертва, а как игрок. Выложу все карты на стол, покажу, что не боюсь его угроз. Буду говорить прямо, откровенно, без утайки. Пусть знает, что имеет дело не с наивной девочкой, а с той, кто готова бороться за себя и свою семью.

Резко встаю с кресла и решительно направляюсь к зеркалу. Внимательно изучаю свое отражение. В глазах больше нет страха лишь холодная решимость.

Я надену самое красивое платье, сделаю яркий макияж и отправлюсь на этот ужин с высоко поднятой головой. Князев увидит перед собой не сломленную жертву, а сильную и уверенную в себе девушку, способную дать отпор любому злодею.

Более того, я уже придумала план, как отвязать от себя мужчину. Как говорится клин клином вышибают.

20:17. Ресторан «Эверест»

Ледяной дождь бьет в окна 85-го этажа, когда лифт доставил меня на вершину небоскреба в районе бизнес-центра. Я намеренно опоздала на сорок семь минут, но черные мраморные двери ресторана распахнулись передо мной как по волшебству.

Вхожу в полутемный зал, где Князев уже разливает вино, сидя за круглым столом с белоснежной скатертью. Кроме нас в ресторане нет никого. И это пугает.

Его взгляд медленно скользит по моему черному платью с высоким воротом – доспехам непокорности, которые, уверена, только разжигают его интерес.

– Опаздываешь, – его пальцы обхватывают бокал так, будто это горло соперника.

Первая ошибка Князева: он ожидал испуганную жертву, но я вошла в зал с высоко поднятой головой, в смертельно-элегантном черном платье, подчеркивающем каждый изгиб тела.

Смотрю на бутылку вина, читаю известное название, ведь я изучила всю винную карту ресторана. Не знаю для чего, наверное, чтобы не прослыть в его глазах простушкой.

– Это ты торопишься, – аккуратно усаживаюсь на против и к нам будто по щелчку подбегает высокий официант в сюртуке поверх белоснежной рубашки.

Как у них тут все аристократично.

Князев решил сделать заказ за меня, наверняка, молча намекая на то, что я и знать не знаю большинство блюд из меню, ведь все написано на вычурном итальянском языке и ценники стоят в валюте.

В его глазах вспыхивает нечто новое – не ярость. Увлеченность.

И когда он говорит мне:

– Ты выбрала правильное решение, – его губы растягиваются в улыбке, пододвигая ко мне очередной конверт.

– Что это? – голос мой дрожит в ожидании нового шантажа, но Князев лениво достает телефон, показывает мне те мерзкие фотографии и победно бросает:

– Одно слово и они исчезнут навсегда.

Сжимаю руки в кулаки, чувствую, как ногти больно впиваются в кожу. Он продолжает свои игры.

– Здесь контракт на рекламную кампанию. Бюджет 20 миллионов.

Я так и не притронулась к бокалу, хоть и хочется просушить горло из-за волнения. Стараюсь держать эмоции под контролем, но, когда мужчина называет сумму, мои глаза округляются.

– Подпишем сейчас и фотографии исчезнут, – растягивает он, указывая на конверт.

– Это… контракт с «Вертикалью»? – проглатываю ком в горле, под кивком мужчины распечатываю документы и бегло прохожусь по ним.

Все составлено в пределах разумного, нигде никаких подводных камней не замечаю, но документ все равно требует юридической вычитки.

– Вы решили купить меня за 20 миллионов?

Князев молчит секунду, изучает мое лицо своими темными голубыми глазами, когда в моих собственных появляются первые тревожные искры, но уже поздно. Я должна согласиться, чтобы сохранить честь мамы.

– Неужели ты думаешь, что я смогу тебя купить? – низко говорит он, совершенно неожиданно накрывая мою руку своей. По телу от кончиков пальцев проходится электрический ток.

Я делаю маленькое движение, чтобы вытянуть руку, но Князев уверенно подносит ее к своему лицу, едва не заставив меня встать с места.

– Соглашайся, Полина.

Я хочу возразить ему. Закатить скандал, чтобы не смел больше появляться в нашей жизни. Чтобы забирал свои деньги и оставил меня в покое. Даже если мы тонем, я не хочу быть должна такому человеку.

Но Князев рушит весь мой гнев одним лишь трепетным касанием губами по моим костяшкам.