Игрушка особого назначения.(Не)покорная

Я вскинула голову и осмотрела высокое стеклянное здание, которое словно шпиль, рвалось к небу. Над головой растеклись краски закатных солнечных лучей мазками от светло бордового до пурпурного, постепенно уступая темноте опускающегося на город вечера. На стеклянной поверхности отображались кляксы ярких цветов, что искажались четко очерченными рамками окон и балконов. Взгляд остановился на больших буквах, выделенных неоновой вывеской розово-голубого оттенка: АПкЗО.

— Отныне ты живёшь тут, — послышался позади скрипучий голос моей наставницы, а также личной мегеры, которая кроме как раздражения, не вызывала во мне ничего. — Пришли анализы, предположения подтвердились. 

Последняя надежда на ошибку лопнула, как мыльный пузырь. Я похолодела и пальцы сжали лямку рюкзака. Внутри всё покрылось коркой льда от ненависти, поглотив моё сознание яростью. Месть внутри горела путеводным маяком, отдаваясь ударами сердца в висках. 

— Лицо попроще, девочка, тебе очень повезло, что удалось это определить так рано. Обычно диагностируют данную привилегию гораздо позже. 

Привилегию? — мысленно возмутилась я, стараясь сделать лицо беспристрастным, однако судя по недовольству Киры, безуспешно. Метнула на неё сердитый взгляд, а женщина лет сорока сбила копну рыжих волос, глядя на меня, и сложила губы, выделенные алой помадой, в тонкую линию.

— Учитывая твой возраст, — с презрением ответила наставница, — тебя явно ждёт какой-то очень молодой и перспективный хозяин. 

Хозяин? И меня это должно воодушевить? Хоть на ком-то это работает? Даже если отбросить мою личную неприязнь и ненависть к зверям, которые заполонили собой почти всё пространство, моё положение никак не виделось в радужной перспективе. Почему люди такие слабые создания, которые так легко подчинились воле оборотней и прогнулись, приняв их законы? Нас же больше. Не понимаю. Как могли допустить в современном мире практически явное рабство? Единственный плюс, который сулила мне вся теперешняя ситуация, что я наконец полноценно стану частью этого гребанного общества. «Ассоциация предрасположенных к зачатию оборотней» сможет открыть мне доступ к так нужной информации. Во всяком случае я очень надеялась на это и верила, что смогу узнать, кто сделал меня сиротой и обрёк на жизнь без родительского тепла. 

— Идём. 

— Что думаете? 

Сквозь стекло осмотрел девчонку, которая с задумчивым видом жевала карандаш, заполняя анкету, что передали от меня. Светло-русые волосы струились вдоль её плеч, взгляд слишком агрессивных голубых глаз, совершенно непривычных для этих мест, уставился в своё отражение. На какой-то момент показалось, что она меня видит. Наверное, просто догадывается, ощущая на себе мой взгляд. Она опустила голову и принялась писать ответы, кажется, даже не читая вопросы. 

— На вид ей лет пятнадцать, — проговорил хмуро и прислонился плечом к краю наблюдательного стекла. 

— Ей семнадцать. Через несколько месяцев будет восемнадцать, поэтому в целом вы можете её забрать прямо сейчас, если вам нравится.

Я закрыл глаза. Должен был уже привыкнуть, что они относятся к этим девушкам, как к вещам, нет, как к товару. Однако каждый раз меня от этого коробило. Беззащитные хрупкие сознания физически, а в этом месте их ломают ещё и морально, не оставляя и следа личности. Давно никто не привлекал мой взгляд, даже если возникало спонтанное желание, оглядев батарею лишь блеклых теней прошлых себя девушек, я просто разворачивался и уходил, но это крошка чем-то цепанула. 

— Она закончила обучение? 

Повисла тишина, это заставило глянуть на женщину, заметив, что она явно занервничала.

— Видите ли, возникли проблемы. 

— Какие? 

— Давайте я покажу вам кого-то другого и более покорного. 

— Сколько эта девочка здесь? 

— Полгода. 

Это достаточный срок. Я вновь глянул на неё, а она подошла к зеркалу, потирая устало веки. Взгляд скользнул по стройной фигурке, на ней джинсы в обтяжку и обычная белая майка, сквозь тонкую ткань которой видно лифчик.  

— Возможно, мне и нужна не покорная, — насмешливо ответил я и надавил на кнопку, опустив зеркало с её стороны. 

Девчонка тут же отпрянула, бухнулась на пятую точку и отползла, даже не взглянув на меня. Ноздри пронзило вместо привычного в таких случаях запаха страха, явным ароматом ненависти. 

— Хочу её. 

— Господин Альбер, я должна предупредить, что она…

— Посрать. Я заберу её вечером, готовьте документы.

Это было ошибкой, вечера ждать не стоило. Когда я вновь показался в кабинете, Амелия Дольсон нервничала ещё сильнее, вплоть до слёз в глазах. Я вдохнул раздражающие запахи страха и отчаяния.

— Что? — уточнил спокойно. — Возникли ещё какие-то проблемы с Эмилией Дилэйс?

— Она сбежала, — процедила Амелия и рухнула на колени, а я присвистнул. 

— Отчаянная. 

— Пожалуйста, господин, есть же другие. Зачем вам эта проблема? Выберите кого-то другого, — умоляюще прошелестела Амалия.

За упущение и побег своей подчиненной ей положено не только увольнение, но ещё и наказание. Какое именно я не знал, да и мне откровенно было плевать на эту женщину, которая вызывала лишь раздражение. 

— Вы подготовили документы? — невозмутимо уточнил я и вздернул Амелию, поставив на ноги. 

Она удивленно моргнула, уставившись на меня округленными глазами. 

— Да, но…

— Вот и славно, дайте мне её дело и теперь это моя проблема. 

— Эта мерзкая девчонка уничтожила о себе всю информацию! — сердито прошипела Амелия и ринулась к своему столу, начав перебирать валяющиеся на нём бумаги. — Осталась только ваша анкета, и то…

Она протянула бумагу мне, я сжал пальцами белый лист и взгляд пробежался по корявым одинаковым ответам на каждый вопрос: «я тебе не достанусь!», заставив меня улыбнуться. 

— Давай договор, я подпишу. 

Полгода у меня получалось удачно скрываться и бежать. Не было ни дня, чтобы я спокойно просидела на месте больше нескольких часов. Даже ночью меня не отпускал страх, что меня учуют и найдут ищейки того, кто решил стать моим хозяином. Этот страх расползался под кожей змейками, и заставлял меня гнать вперёд, не озираясь и не взирая ни на что. Усталость и недосып стали так привычны, что казалось, что я просто в любой момент могу свалиться замертво. Больше этого пугала перспектива случайно нарваться на компанию каких-то оборотней. Я знала, что мой запах действует на них, как мята, на котов. Это невыносимо бесило и приходилось прибегать к разным мерам, начиная от приёма ванн с духами, до банальных обмазываний себя всеми возможными разно пахнущими вещами. Давно перестала сама ощущать чётко ароматы и не пренебрегала тем, что пахло не очень хорошо. Лучше вонять, как кусок гавна, нежели в него превратиться. 

Однако сейчас меня загнали в угол. Я испуганно прижалась к стене забора, когда меня отступили трое высоких и широкоплечих мужчин. Это волки, одни из самых влиятельных оборотней. И судя по всему именно ищейки, моего так называемого хозяина. 

— Не глупи, господин приказал не применять к тебе физическую силу и доставить тебя в целости и сохранности. 

— Как мило с его стороны, — сердито пробубнила я, зыркая по сторонам в поисках пути побега.

Не верила ни единому слову, хотя и отметила их выдержку. Они держались на расстоянии вытянутой руки, словно давая мне мнимое ощущение безопасности. 

— Девочка, правда, наш хозяин тебя не обидит, хватит уже бежать. 

— Выглядишь ужасно, ещё и воняешь жутко. 

— Ты в любом случае не сможешь бежать вечно. 

Они что, правда, пытаются меня уговорить пойти с ними добровольно? Я вновь вернула свой взгляд и поочередно осмотрела каждого. Казалось, что ни одному из них не составит труда ни то, что просто закинуть меня на плечо и утащить во внедорожник, из которого они выскочили несколько минут назад, застав меня врасплох, но и с лёгкостью переломать меня, как тростинку. 

Один из них сделал ко мне шаг, мирно вскинув руки, а я с ужасом бухнулась на землю, обхватив свои колени руками, и испуганно уставилась на него снизу вверх. 

— Эмилия, ты голодна? 

Горло наполнилось вязкой слюной. Очень! Несколько дней не получалось урвать даже кусок хлеба. Когда я в последний раз ела нормально, я даже не вспомню. Мужчина присел на корточки и подал мне руку. Ненависть к этим монстрам вспыхнула привычной яростью смешанной с желанием мести, но почти мгновенно угасла от собственной беззащитности. В этот раз разум победил эмоции, эти ищейки гонялись за мной полгода, я уверена, что хорошенько потрепала им нервы и заставила побегать, однако, они пока не причинили мне вреда. С лёгкостью могли схватить, связать и кинуть в багажник, но вместо этого ждут моего согласия. Это странно.  

— Ты хочешь есть, спать и ты замёрзла. Идём. 

— Он же меня растерзает, за то, что я сбежала, — прошептала я, послав нахрен всё своё самообладание, и глаза повлажнели. 

Сейчас не было смысла делать вид, что я сильная. Я действительно очень устала, замёрзла и голодна. Мысль, что я готова покончить с этим и просто сдаться, опалила сознание огненной лавой, заставив меня отчаянно всхлипнуть. 

— Господин Альбер хорош, — хмыкнул тот, кто стоял справа, расслаблено спрятав руки в карманы брюк. 

— При том, что внешне, что в отношении, — подтвердил тот, кто присел передо мной на корточки. 

— И он не будет меня трогать, так же как и вы? — с надеждой уточнила я.

С глупой и необоснованной надеждой, я это прекрасно понимала и поэтому пыталась гнать её прочь. Я для него игрушка, не более. Вещь, которую можно будет выкинуть после того, как использовал или она надоела. На это амбалы ничего не ответили, но спустя пару минут третий подал голос: 

— Да хватай уже её и погнали. Сколько можно сюсюкаться? 

Я дернулась с очередным всхлипом, но даже подскочить не успела, ноги оторвались от земли прежде, чем я успела выровняться в полный рост. И в следующую секунду я повисла вниз головой на мужском плече. Разрыдавшись, я бессильно обмякла, приняв неизбежное. У меня ни малейшего шанса от них удрать и спастись, нет никакого смысла пытаться сопротивляться. 

В багажник меня никто пихать не стал и за то спасибо. Мужик довольно бережно меня закинул на заднее сиденье и опустился рядом, скомандовав: 

— Сиди спокойно. Будешь сопротивляться заклеем рот и свяжем. 

Я послушно сжалась в спинку сиденья, хотя бы очутившись в тепле уютного салона. Путь оказался довольно долгим, я успела ни то, что отдохнуть, а даже выспаться. К тому же меня хорошенько накормили. Набравшись сил, я попыталась несколько раз удрать, в итоге мне всё же связали ноги и руки, это сделало дальнейший путь не таким комфортабельным. Когда наконец-то машина нырнула в подземную парковку, у меня уже тело свело от неудобного положения. Путы с ног резанули когтем и подхватили меня под локти с двух сторон. Новую одежду мне, кстати, тоже дали. Размер в размер. Интересно, это «хозяин» постарался или как? Впрочем и принять нормальный душ оказалось невероятным удовольствием и роскошью. И сейчас когда меня вели по ярко-освещенному коридору, я хоть и шагала на ватных ногах, как будто на казнь, всё же чувствовала себя вполне бодро, и главное полноценным человеком. 

— Хочешь убежать? — на удивление раздался довольно приятный, бархатный голос. — Беги. Двери открыты, свободна. 

Я напряженно растерла запястья, непонимающе вскинув голову. Полгода за мной гоняться, чтобы просто отпустить? Уставилась в кожаную обивку спинки стула и затылок с шевелюрой темных волос. Медленно и неуверенно поднялась с мягкого кресла, куда меня насильно усадили буквально пять минут назад. Сделала шаг в сторону выхода. 

— Покинув кабинет без метки, ты лишишься моей защиты и неприкосновенности, и окажешься прямо в центре города, что кишит оборотнями. А ты ведь знаешь, что с нами делает твой аромат? Даже если ты выживешь, едва ли сама захочешь после этого жить. 

Я уже успела дойти до двери и уткнулась лбом в деревянную поверхность, сжав до хруста костяшек пальцы на ручке. 

— Я даю тебе выбор. Я или толпа. Выбирай. Третьего не дано. 

— Это не выбор, — процедила раздраженно. — Это рабство! 

— Все мы рабы сложившихся ситуации. 

— Не правда. 

— Правда. 

— Я не хочу с тобой спать и уж тем более вынашивать ребёнка, как инкубатор. 

— Не хочешь, как хочешь, иди. Не ты первая, не ты последняя. От тебя так прёт ненавистью, что аж противно. Тебя какой-то волк обидел? 

Я зажмурилась и обернулась, а распахнув глаза, наконец-то его увидела. Он повернулся со скрипом колёсиков под стулом, облокотившись на стол, и скрестил пальцы, склонив голову на бок. Не врали, сволочи, он хорош. На вид ему лет тридцать, густая копна бурых волос, отливающих четким красным оттенком, тяжёлый взгляд тёмных синих глаз давил исподлобья, заставив чувствовать себя маленькой беззащитной букашкой. Мягкие черты лица притягивали взгляд, однако выражение лица, лишённое каких-либо эмоций пугало. 

— Да, — ответила еле слышно дрожащим голосом. — Ваши убили моих родителей. 

— За что? 

Я растерянно моргнула и отвела взгляд. Глупо отвечать: не знаю. А я даже не задумывалась об этом ни разу, просто их возненавидела. Мне было двенадцать лет, когда на моих глазах отца разорвали на куски волки, мать якобы пощадили, пустив пулю в лоб, а меня просто оставили в луже крови. И вот спустя пять лет мне сообщили, что я «счастливая» обладательница гена и способна выносить ребёнка от одного из этих чудовищ, а попутно мой аромат действует на них, как афродизиак. Мир уже давно прогнулся перед этими человекоподобными зверями, которые обладали слишком огромным количеством преимуществ перед человечеством. Они получили полную власть, вплоть до того, что я теперь фактически не принадлежала себе. Меня просто продали очередному зажравшемуся волку, который нуждался в наследнике. Полгода меня защищали, показывая, как экспонат, параллельно готовя меня к роли своеобразный игрушки. Безуспешно, надо сказать, все слащавые обещания, что я смогу жить, как принцесса на меня не действовали, и мне даже удалось сбежать. Целых полгода в вечных скитаниях и страхе, и вот меня всё же настигла эта участь: стать игрушкой особого назначения с определенной целью.

— Ты не знаешь, — продолжил Даниэль Альбер. — Ну так что? Ты выбрала? 

— Что со мной будет? — отстранено поинтересовалась я. — Тебе нужен ребёнок или игрушка? 

— Какая странная постановка вопроса, — насмешливо отозвался Даниэль и улыбнулся, показав клыки. 

Мерзость. Меня передернуло от отвращения, как я ни старалась сдержать своих эмоций. 

— Что же, девочка, беги. Тебе же как-то удавалось полгода скрывать не только себя, но и свой запах, можешь попытаться, вдруг свезет. 

Честно говоря, это шокировало. Такого приёма я не ожидала. За полгода в АПкЗО, где нас держали в первую очередь для защиты, я наслушалась достаточно ужасов и страстей, как у оборотней ехала крыша и они безжалостно набрасывались на своих жертв, насилуя день за днём, чтобы добиться желанного наследника. Что меня возмущало больше того, что против этого совершенно никто не выступал, так только то, в случае если в результате беременности рождалась девочка, она волкам была не нужна. 

— И чего ты ждёшь? 

— Ты не ответил на мой вопрос. 

— Если тебе не хватило предоставленных вариантов, подтвержденных документально, то я сомневаюсь, что мои слова что-то изменят.

— Всё, что было там написано — правда? — глупо уточнила я.

— Правда. 

— Я не верю, я наслушалась достаточно, чтобы...

— Чтобы что? — перебил холодно Даниэль.

— Любое отступление от условий, что указаны в документе никем не регламентируется. Никто не беспокоится о моей безопасности, ты меня убить можешь и тебе никто слово не скажет. Ты ведь даже имя моё не запомнил. К тому же мне известно, что документы легко правятся от одного вашего желания.

Даниэль устало потёр веки. 

— Мы тебя полгода выслеживали, Эмилия, я прекрасно запомнил твоё имя. Как и твой аромат. Знаешь, чем ты пахнешь? Сладким ароматом чайной розы смешанный с запахом ненависти и отвращения. Не самый приятный коктейль, если уж откровенно. Я могу представить, чего ты наслушалась и какое мнение составила, но у меня нет слишком явных причин, чтобы переступать через свои принципы, насилуя беззащитную игрушку. Тратить время на подчинение человеческой девушки у меня нет никакого желания. К тому же ты слишком много болтаешь, мне надоело. Так что либо ты добровольно сейчас садишься на стол и раздвигаешь ноги для проведения инициации и установления метки, которая даст тебе защиту и неприкосновенность, либо двери открыты — беги.

— Мне страшно, — искренне выдохнула я дрожащим голосом и смиренно опустила голову вниз, ощущая, как глаза наполняются слезами от отчаяния. 

Где-то внутри билась слабая искорка надежды, что мне возможно достался один из самых адекватных монстров. И тем не менее, один факт оставался неизменным, как бы там ни было, он всё равно безжалостный монстр иначе не требовал бы вот так грубо и открыто сходу с ним переспать. 

— Страшно что? Уйти или остаться? 

— И то, и то! — отозвалась я. 

— Решайся, Эмилия, — хмыкнул Даниэль. — Я тебе вреда не причиню, как и не доставлю боли, поверь. А вот что будет за дверью — ты сама догадываешься. 

Я сделала неуверенный шаг вперёд, не поднимая головы. 

— Если у меня получится забеременеть, пообещай, что ты позволишь остаться мне с ребёнком, — совершенно отчаянно прошептала я, скрестив пальцы, на которые уже вовсю капали слёзы.

— Чего? — недоуменно переспросил Даниэль, заставив меня испуганно отшатнуться. — А разве может быть иначе?

Я округлила удивлённо глаза и вскинула голову, встретив взгляд совершенно темных глаз. Он уже поднялся из-за стола и навис надо мной, оказавшись выше почти на голову.  

— Может, — едва слышно буркнула я,   

— Нет, — твёрдо отозвался Даниэль и задумчиво потёр подбородок. — Если ты добровольно остаёшься, то ты становишься моей полной ответственностью. 

Что ж, и всё же он действительно явно не самый худший вариант. Если бы он дал мне время, но так. Придётся вспоминать чему там нас учили, просто отключиться от реальности и представить, что всё происходящее — не со мной. 

— Твой аромат страха меня напрягает ещё сильнее. Мне казалось вас подготавливают лучше. 

Я вновь отвела взгляд и непроизвольно завела руки за спину. 

— Я пропустила практический курс. 

— Что за прелесть мне досталась? Ты невинна? 

— Угу. 

— М-да, Эмилия, я уже не уверен надо ли оно мне. 

Я промолчала, не зная, что на это ответить. Вероятно он мог вернуть меня назад в АПкЗО, только, что мне это даст? Неизвестно кому в следующий раз меня решат передать. Надо смириться, что моя жизнь уже как год мне не принадлежит. С другой стороны, я ведь ничего о нём не знаю. У меня была возможность выяснить, но я её проигнорировала, в принципе не планируя оказаться тут. Однако, бежать вечно невозможно, и сейчас я чётко понимала, что предоставленный им выбор лишь фикция. Выбора нет. Остаётся надеяться, что он ответит за свои слова и не станет меня обижать. 

— Я, — начала тихо и неуверенно, — хочу добровольно стать твоей. 

— Неубедительно, — равнодушно отозвался Даниэль.

— Я не могу тебя захотеть за считанные секунды, — в панике прошептала я, уже глотая слёзы вовсю. 

— Ну. Это уже лучше. 

Горячие пальцы коснулись щеки в едва ощутимом прикосновении. 

— Да перестань ты бояться и рыдать, ну что я настолько страшный что ли?

— Ситуация страшная, а не ты, — пробормотала я и тут же закусила себе язык. 

Не умею я молчать, даже, когда понимаю, что надо.

— Дерзкая ты, девочка, — беззлобно ответил Даниэль. — Эмилия, если бы я мог дать тебе время, то я бы дал, но ты ведь сама лишила нас этого времени. Ты в принципе даже представить себе не можешь, чего мне стоило добиться для тебя неприкосновенности за эти полгода.

— Спасибо, — выдохнула я, подумав, что вероятно и извиниться должна за эти догонялки, но это уже было для меня через край. 

— Быстро учишься, умница. 

Похвала оказалась столь неожиданной, что когда его руки скользнули по моей талии и прижали меня к твёрдой груди, я лишь замерла, сжавшись.

— Не закрывайся и не бойся, — прошептал мне на ухо тихо, обжигая дыханием чувствительную кожу на шее, заставив меня задрожать, — я не сделаю тебе больно, если ты расслабишься и доверишься мне. 

— Метка, — прошептала я с судорожным вдохом и зажмурилась, с трудом продолжив удерживать руки за спиной. — Ты же меня укусишь, это больно. 

— Это сладкая боль, тебе понравится, открой глаза и посмотри на меня. 

Я послушно подняла веки, и руки, что поглаживали поясницу тут же оказались у моего лица, утерев дорожки слёз.

— Тебе сейчас больно? 

— Нет. 

— Противно? 

— Н-нет. 

— Ну и чего ты боишься? 

— Т-тебя. 

Даниэль задумчиво погладил мои скулы большими пальцами, а затем настолько резко подхватил меня под бедра, развернулся и усадил на стол, что я изумленно пискнула, рефлекторно схватившись за его шею. Горячим дыханием теперь обожгло лицо, а в следующий момент его губы накрыли мои. Сопротивляться даже мысли не возникло, поцелуй оказался довольно приятным, и что самое странное, совершенно ласковым. Даниэль целовал без языка, словно просто пробуя на вкус мои губы. У меня получилось расслабиться, ощущая, как он мягко гладит мои бедра и жар от его ладоней проходит сквозь ткань джинс. Мужские губы скользнули ниже и провели дорожку поцелуев по шее, от чего я откинула голову назад и выгнулась, дыхание окончательно сбилось. Мужские ладони проникли под рубашку. Обжигающие прикосновения его пальцев, словно пересчитали ребра, а затем переместились на поясницу, прижав сильнее к телу.

— Разденься, — прошептал Даниэль и отстранился.

Меня неожиданно обдало волной холода, когда его горячее тело отдалилось. Я что сняла с него пиджак?! Я неуклюже стала расстёгивать пуговицы рубашки дрожащими руками, а Даниэль бухнулся в кресло, изучая меня пронзительным взглядом, от которого становилось не по себе. Щёки адски запылали, когда я стянула рубашку, и нервно сглотнула, спрыгнув со стола, чтобы стянуть джинсы. Замерла, дрожа, опустив голову вниз. 

— Почему ты стесняешься? У тебя потрясающая фигура. Снимай всё. 

Так и не подняв головы, я потянулась пальцами к застёжке лифчика, что не хотел подчиняться. 

— Подними голову и смотри на меня. 

— Не могу, — отчаянно прошептала я, всё же справившись с застёжкой. — Мне стыдно. 

Прижала руками к груди чашки лифа, когда лямки съехали по плечам. 

— От чего? Мне нравится то, что я вижу и я хочу, чтобы ты это осознала. 

Я неуверенно подняла голову и всё равно лицо запылало ещё сильнее от стыда, от отчаяния, от безысходности. Буквально пару секунд и я вновь отвела взгляд, таки опустив руки, чтобы лифчик рухнул к моим ногам. Зачем он это делает? Какое-то своеобразное издевательство. Я обхватила себя руками, стало холодно. 

— Эмилия, — совсем тихо проговорил Даниэль и я, вновь сжавшись, всё же нашла силы, чтобы взглянуть в его лицо. — Я хочу тебя, девочка, иди сюда. 

Неуверенный шаг вперёд, ещё один. Мужские пальцы не церемонясь стянули по бёдрам трусики. Я зажмурилась и застыла, в миг похолодев. Настолько беззащитной я не ощущала себя никогда и это состояние не могло вызывать ничего, кроме как кромешного ужаса и страха. 

Ощутив лёгкий дразнящий поцелуй у бедра я вздрогнула и распахнула глаза, взглянув на Даниэля сверху вниз. Он коварно улыбнулся и мягко провёл ладонями вдоль бедер. Тело словно отозвалось на его прикосновения, обдав меня не только жаром, но и приятной волной дрожи. Когда он провел языком вдоль гладкого живота, я изумленно моргнула и с губ вырвался выдох.

Глубокий вдох, когда его ладони скользнули к груди, мягко сжали, отзываясь приятной тяжестью внизу живота. 

— Закрой глаза и сосредоточься на своих ощущениях. 

Послушно выполнила, словно плавая в тёплом море. Руки блуждали по моему телу, ласкали его и изучали, но самое главное — делали мне приятно. Рывок и обнаженную кожу обожгло его твердой грудью, а губы накрыл поцелуй. В этот раз Даниэль его довольно быстро углубил, протолкнувшись в мой рот языком. И я ответила. Ответила с не меньшим напором и желанием. Сердце забухало внутри, когда он снова подхватил меня под бёдра, в этот раз его пальцы с силой сжались на моих ногах, но как ни странно лёгкая боль отозвалась очередной приятной волной дрожи. Ягодицы ощутили твёрдую поверхность стола, губы плавились, а голова закружилась от недостатка воздуха, стало жутко жарко. Даниэль ласково терзал мой рот, его пальцы скользнули вдоль складок, размазав влагу, и я сама даже дернулась бедрами на встречу, наслаждаясь его движениями. Бзик молнии ширинки и пальцы у лона сменились чем-то гораздо большим. 

— Дыши. Вдох.

Я послушно вдохнула полной грудью, цепляясь дрожащими пальцами за его плечи, и ощутила, как член упёрся, готовый в любой момент наполнить меня. И мне хотелось, чёрт побери, мне правда хотелось почувствовать его внутри себя! Там всё так стало пульсировать, и гореть, и жаждать!..

— Вы-ы-ыдох. 

В унисон его слову, из губ вырвался хриплый стон: 

— О-о-ох! — когда член мучительно медленно скользнул внутрь.

Тело пронзило яркой вспышкой ощущений, отдавшись в сознании чётким: хочу ещё. Член так же медленно скользнул назад и вновь вошёл, вырвав из губ более громкий стон. Даниэль поцеловал меня со следующим более резким толчком, я запустила пальцы в его волосы, полностью отдаваясь эйфории. Он наращивал темп, словно увеличивая мою чувствительность, и я уже не могла ограничиться стонами, а почти визжала от удовольствия. Влажный язык прошёлся по моей шее, пока я опустила руки, давно забравшись под его рубашку, и впивалась ногтями в его кожу на спине. Яркая волна наслаждения взорвалась во всём теле, когда его клыки пронзили кожу, добавив контраста лёгкой болью. Я обмякла, обессилено положив щеку на его плечо. Закрыла глаза, всё ещё содрогаясь от наслаждения, тяжело дыша. Сладкая боль. Это действительно так. 

На плечи опустилась мягкая ткань пиджака, а затем Даниэль подхватил меня на руки. Сил не осталось, поэтому я окончательно расслабилась и уснула.

Пока возможно вы захотите поколотить меня тапком, что Эмилия так быстро сдалась, я покажу вам визуал героев :) 
И почему это произошло всё именно так имеет объяснение и будет раскрыто дальше по тексту:) 
Наша девочка ) 

Ну и волчара :) 

Ну и облога:) 

В отличие от других оборотней, мне больше всего сносил крышу и доставлял удовольствие запах их собственного возбуждения, который метался между контрастом стыда и кайфа. Данный выбор всегда предполагал, что выбора нет, и ни одна ни распахнула двери, убежав от меня, а отдавалась добровольно, но большинство из них продолжали морально пытаться абстрагироваться от чего становление метки отрезвляло резкой болью, это не нравилось зверю. Другие же настолько заставляли себя, что весь процесс ревели, воняя безысходностью и отчаянием, тоже мало доставляя лично мне удовольствия. Как раз после последней такой я потерял всякий интерес к человеческим девушкам. 

Эмилия же несмотря на свою непоколебимость и непокорность, умудрилась полностью довериться и отдаться ощущениям. Это опьяняло и возбуждало само по себе, так ещё и её запах после инициации раскрылся настолько, что даже для меня это стало слишком неожиданным. Лишившись оттенков ненависти и страха, аромат чайной розы проникал прямо под кожу сквозь ноздри и будоражил кровь, которая концентрировалась в паху от неистового желания продолжить ею обладать. Впервые я понял других, которые не могли сдержаться и плевали на ощущения девушек. Чтобы не испугать её и не сделать больно пришлось постараться, практически причиняя боль себе. Зверь внутри недовольно рычал, желая вырваться на свободу, чтобы получить желаемое. Однако, это не мой путь, если уж и подчинять тех, кто физически слабее, то только путём сладких мук, а не насилия. 

Опустил девичье тело на кровать и накрыл одеялом, пытаясь угомонить зверя внутри. 

С трудом получалось сдерживать волка под контролем, но я искренне считал, что силен тот, кто способен управлять в первую очередь собой, а значит и своей звериной сущностью. Провёл пальцем вдоль женской изящной шеи, поправив локон волос, и открыл след метки, которая сейчас укрывалась уже запекшейся кровью. Волк внутри ответил утробным удовлетворенным рыком. Моя, она только моя, к ней никто больше не прикоснется, а я получу всё, что мне необходимо со временем. Сейчас нельзя. Зверь уступил и отступил, позволив мне выдохнуть с облегчением. 

Поправил одеяло и окинул взглядом комнату, что ждала её так долго. Надеюсь, ей понравятся апартаменты, как и все приобретенные вещи. 

Нужен мне ребёнок или игрушка? Всплыл в сознании вопрос, заданный тонким голоском и я мысленно хмыкнул, улыбнувшись. Такая игрушка мне была нужна давно, способная получить удовольствие, а значит его доставить. Если ребёнок получится будет дополнительным бонусом, но точно не первоочередной целью. В начале этой игрушке нужно дать то, чего желает она. 

Шагая по коридору, вынудил из кармана смартфон, набрал номер. 

— Да? 

— Дэйв?

— Даниэль? Слушаю. 

— Эмилия Дилэйс, нарой всю информацию какую сможешь, мне нужно знать совершенно всё. 

— Что-то конкретно? 

— Кто и за что убил её родителей. 

— Понял. Будет сделано. 

Остановился и опустил смартфон, поймав взгляд ярких горящих глаз. 

— Ты всё-таки поймал эту суку? — поинтересовался Брэд, скрестив руки на груди, не скрывая своего отношения ко всему этому. 

— Она того стоила, — ответил сухо, спрятав руки в карманы брюк, — чем обязан? 

— Даниэль, — притворно возмутился старший брат. — Мы же одна семья.

— Обычно после такого заявления у меня появляются проблемы. Опять у клана ко мне какие-то претензии? 

— Ты полгода гонялся за человеческой девчонкой. 

— И? 

— Ты не собираешься возвращаться? 

— Только если во главе. 

Мы уставились друг на друга, зверь внутри оживился. 

— Хорошая шутка, братишка. Ты мал, слаб и ни на что не способен. Ну и для предводителя тебе наследника не хватает. 

— Как раз занимаюсь этим вопросом, — беззаботно отозвался я с широкой улыбкой. — А что касается моих сил и способностей так это вопрос открытый. 

— Я просто не хочу тебя разорвать. 

— Конечно, потому что, чтобы управлять зверем нужны невероятные силы, которыми ты не обладаешь. 

— Ты меня раздражаешь, — рыкнул Брэд, обнажив клыки, и наконец сняв с себя маску приветливого гостя. 

— Это взаимно, — ответил я, перестав улыбаться. — Так что надо? В чём меня обвиняют в очередной раз? 

— Поговаривают, что ты компрометируешь наш клан. 

— И каким же образом? 

— Ты не сообщил о том, что девчонка сбежала, ещё и скрывал это так долго. 

— Она моя и мне решать, что с ней делать. 

— Она ослушалась человеческих законов и должна потерпеть наказание. 

— Она моя, — вырвалось с рычанием волка, который внутри весь подобрался. — И если уж кого её поведение и компрометирует, то исключительно меня. 

— Твои ошибки и неправильные решения бросают тень на всех нас. 

— Это уже ваши проблемы и ваша вина, что вы окончательно не желаете меня отпускать. 

— Ты намерен полностью отречься от семьи? 

— Это не семья. 

Воцарившеюся тишину нарушил скрип двери, наполнив воздух ароматом чайной розы. Волк внутри сделал ощутимый болезненный рывок на запах, желая тут же оказаться рядом с ней. Она так быстро очнулась? Невозможно, ведь даже часа не прошло. Брэд втянул носом воздух и расплылся в похабной улыбке. 

— Береги новую игрушку, а то мало ли, с каждым днём твоя власть слабеет, это говорит её аромат, что пробивается сквозь твою метку. Бывай, Эль, свидимся. 

Рычание зверя вырвалось от ярости, но волк тут же угомонился ощутив запах страха. Я обернулся и оглядел Эмилию, которая испугано прислонилась спиной к стене и прижала к груди одеяло, стоя босиком такая сексуальная и возбуждающая, что я напряженно потер виски в попытке взять себя в руки. 

Я сладко потянулась, вытянув ручки вверх, почти мгновенно осознав, что лежу в огромной мягкой постели, укрытая одеялом. Следом сознание накрыли воспоминания, которые не только заставили запылать щеки, но всё тело пронзило волной дрожи всё ещё остаточного удовольствия. Кто бы мог подумать, что я полгода бежала, скиталась и мучилась, а могла бы уже давно познать столь развратные ощущения и просто наслаждаться. Секс не так страшен, как мне виделось, да кого я обманываю? Секс — это круто, мне действительно понравилось. Настолько, что я совершенно не против повторить. 

Ненависть едва ли могла исчезнуть, я привыкла жить, ненавидя этих монстров, но Даниэль другой. Ласковый зверь. Эта мысль вызвала глупую улыбку и я потянулась рукой к шее, желая пощупать метку. Пальцы погладили корочку запекшейся крови. Укусы на коже отозвались легким зудом. Я села, глаза открыла давно, вот только вокруг расстилалась кромешная тьма, с единственным источником света похоже от двери. Интересно он меня запер? Скорее всего, ведь охраны явно нет, я не связана. Обнажена, ну оно и логично, сама же разделась. Сглотнула, в горле пересохло, пить очень захотелось. Неуверенно сползла с кровати, стопы тут же утонули в ворсе мягкого ковра. Это его комната? Вряд ли. Обмоталась одеялом и двинулась к двери, схватилась за ручку, и зажмурилась, ожидав, что окажется заперто. И в этом случае я бы просто вернулась в постель и ждала пока обо мне вспомнят. Меня же будут кормить, правда? Ручка поддалась и двери открылись, я изумленно распахнула глаза и взгляд тут же ослепил яркий свет. Проморгавшись от слез и сомневаясь в правильности своих действий, я всё же выглянула. Взгляд наконец привык к освещению и я осмотрела длинный коридор, заметив почти в конце мужской силуэт. Несмотря на то, что Даниэль фактически меня заставил ему отдаться, подавленной или жертвой я себя совершенно не ощущала. Я ожидала насилия и боли, а Даниэль как дьявол меня соблазнил и доставил незабываемое удовольствие. Я осторожно медленными и тихими шагами двинулась к силуэту, надеясь, что это он, а никакой-нибудь другой волк. По идеи метка даёт неприкосновенность, делая меня собственностью Даниэля, и даже эта мысль не возмущала. Принадлежать такому я согласна. И тем не менее сейчас пересекаться с кем-то ещё мне совершенно не хотелось. Однако по мере приближения я хоть и убедилась, что спиной ко мне стоит именно Даниэль, то как только я заметила, что он с кем-то разговаривает, оказавшись буквально в метре от него, я прислонилась к стене. 

— …это говорит её аромат, что пробивается сквозь твою метку, — до ушей донесся настолько неприятный холодный голос, от которого у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек. — Бывай, Эль, свидимся. 

Рычание зверя заставило вздыбиться волоски на руках и впасть в ужас. Это Даниэль и кажется он в ярости, стало очень страшно, не стоило всё же покидать комнату. Чтобы там ни было, но нужно перестать тешить себя уж слишком сладкими надеждами и ожиданиями. Он оборотень, то есть зверь. Когда он обернулся, я прижала к груди одеяло, нервно сглотнув от его красноречиво взгляда, полного похоти. Едва сдержала порыв удрать, Даниэль же потер виски, и прикрыл глаза.

— Я не ожидал, что ты очнешься так рано, — спокойно проговорил он и посмотрел на меня уже более осознанным взглядом. — Как себя чувствуешь? 

Я растерянно моргнула и только сейчас поняла, что напряглась, как натянутая струна. 

— Нормально, — выдохнула с облегчением настолько сиплым голосом, что округлила возмущено глаза и вскинула брови. 

Рука скользнула к собственному горлу. Что с моим голосом? 

Даниэль насмешливо улыбнулся.

— Чего ты удивляешься? Тебя, наверное, на весь район слышно было. Я оценил, а вот твои голосовые связки нет. 

Вспыхнул стыд, заставив меня отвести взгляд, и я вжалась ещё сильнее в стену, желая стать невидимой. 

— Я рычал и злился не на тебя. Тебе бояться нечего, помнишь? Ты ведь убедилась, что я отвечаю за свои слова? 

Я медленно кивнула. 

— Жалеешь? 

Вопрос показался каким-то резким и отдающим горечью. Где-то внутри проползла подлая змейка желания злорадно ответить «да», чтобы стереть с его лица эту насмешливую улыбку и пошатнуть явную самоуверенность. Он знал, что доставил мне удовольствие и что мне понравилось, и упивался этим. Однако правда была в том, что его улыбка очаровательна и мне нравилось, что он наслаждался тем, что сделал мне приятно, а не своей властью надо мной. Это дарило мне мнимое ощущение власти над ним. И в тоже время эту пугало. Я подчинилась, но только потому что он подчинил мягко и приятно. И я понятия не имела, что так можно. Это как-то… по-человечески. 

— Жалею, — хрипло ответила я честно, видя, как меняется его выражение лица, лишаясь улыбки, — что убегала полгода. 

Даниэль закрыл глаза. 

— Ты неисправима, да? Убегать ведь больше не собираешься? 

— А есть от чего?

— Да уж, тебе палец в рот не клади, я учту, когда решу занять твой ротик более полезными вещами.

Тело обдало жаром на его изменившийся тембр голоса, что отдался бархатом и не скрываемым возбуждением, которое я необъяснимо отзеркалила. И это испугало сильнее, чем когда-либо. Да он подсадил меня на себя, как на наркотик! И ему даже дня не понадобилось. Тело с разумом уже вновь жаждало ощутить ту гамму эмоций, что дарили наслаждение. Между ног появилась уже знакомая пульсация и явная жажда, благодаря которой я выпустила одеяло, что рухнуло к моим ногам. И в этот раз предстать перед ним обнаженной уже не казалось столь низким, а наоборот будило во мне азарт. А от его взгляда, который тут же вспыхнул диким желанием, в кровь словно брызнул адреналин, просто стерев страх напрочь. Видеть, что видом твоего тела наслаждаются приятно не меньше, чем возбуждающие прикосновения.

— Так действует метка, — с волчьим рыком процедил Даниэль, мотнув головой, что в миг остудило мой пыл и я подхватила одеяло, — угомонись, а то мне и так зверя сдерживать сложно, а ты ещё и так легко подчиняешься его зову. Это отлично, но сейчас второго раунда не будет. Твоему телу нужен отдых. Поверь, Эмилия, я ещё покажу тебе все грани удовольствия и открою такие стороны секса, о которых ты и понятия не имела. 

Это прозвучало угрожающе и в тоже время возбуждающе, и маняще. 

Даниэль поманил меня к себе рукой и я послушно приблизилась, опустив голову вниз.

— Твоя напускная покорность нервирует. Не боишься — смотри в глаза. 

А я боюсь! Зверя в нём боюсь, который может в любой момент объявиться и растерзать мою плоть. Перед глазами появилась яркая картинка ужасающих воспоминаний, что теперь отдавались в сознание только яростью. И вновь разбудили желание отмщения. Я зажмурилась, пытаясь прогнать эти образы, наполненные душераздирающим криком, волчьим рычанием и кровью. 

— Расскажи, — мягко попросил Даниэль, видимо уловив моё изменившиеся настроение. 

— Мне было двенадцать, — прошептала тихо я, — отца растерзали прямо на моих глазах. 

— Волки? 

— Волки, — смиренно повторила я хрипло. 

— Посмотри на меня, — раздалось повелительным тоном и этому подчиняться мне не хотелось. 

Я отшатнулась и открыла рот, чтобы огрызнуться. 

— Я покажу тебе глаза моего зверя, который хочет тебя так же, как и я. 

От последующих слов я вскинула голову, не в силах отогнать любопытство. Уставилась в яркие голубые глаза, радужка которых словно подсвечивалась, и это завораживало. Я так и замерла с открытым ртом. Этот взгляд давил своей силой и мощью, и в тоже время обжигал желанием.

— Мой зверь тебе не навредит. Разве, что в постели и так, что тебе понравится. 

И я поверила. Нервно сглотнула, когда Даниэль моргнул, спрятав свою сущность поглубже. 

— Пойдём, оденешься и накормим тебя. 

Он направился к комнате, в которой я очнулась. Последовав за ним, я стала озираться по сторонам. Отметила, что это не офисное здание, не отель, похоже его дом. Или такая шикарная квартира? 

— Кто ты? — уточнила неуверенно, но мне было важно узнать сможет ли он позволить мне приблизиться к моей цели. 

Даниэль распахнул двери, клацнул выключатель, и комната, которая даже в темноте показалась мне уютной, осветилась светом нескольких люминесцентных ламп и все мысли вылетели из головы. Я замерла, восхищенно распахнув глаза, и оглядела просторное помещение в нежных голубых тонах. Кровать действительно казалось огромной, помимо неё пространство заполняли несколько мягких кресел, зачем-то ещё один диван. Напротив которых на стене висела огромная плазма. Небольшой стеклянный столик, где стояла ваза с букетом явно свежих неизвестных мне цветов. Весь пол усеивал пушистый ковер приятного бежевого цвета, на котором было так мягко стоять стопами. Снизу как будто шло тепло. Я опустила взгляд и до меня дошло: пол действительно с подогревом! Удивляло только отсутствие шкафа и окна. Мой взгляд скользнул по стенам внимательнее и я увидела то, чего не заметила сразу: ближе к кровати ещё две двери и даже третья в стороне дивана и кресел. 

Двинувшись к стене с другой стороны от кровати, Даниэль непонимающе переспросил: 

— В каком смысле кто я? Ванная и гардероб. 

Он открыл крайнюю дверь у кровати, оттуда показался приглушенный теплый свет, и Даниэль указал на последнюю. 

— Там балкон. 

Гардероб? Балкон? Рот распахнулся в изумлении. Мне всегда казалось, что купить меня невозможно, но чёрт побери, если это тюрьма, то я желаю тут остаться навечно. От этой мысли я скисла, комкая пальцами одеяло на своей груди, и подумала насколько же на самом деле я слабохарактерная. Манит меня красивым фантиком от конфетки и я ведусь. 

— Тебе не нравится? — без эмоциональным тоном спросил Даниэль, бесшумно приблизившись ко мне. 

От голоса раздавшигося почти у самого уха я отскочила и у меня подвернулась нога. Я бы расстелилась тряпочкой на мягком ковре, но Даниэль успел меня подхватить за локоть, что помогло устоять. От его прикосновений горячих пальцев по коже пробежался табун мурашек и тёплая волна разлилась по телу от метки. Рефлекторно я слишком резко выдернула руку, всё ещё боясь и не до конца принимая своё отношение к нему. Заметила, как явно недовольно удивился этому жесту Даниэль.

— Мне нравится настолько, — прошептала я еле слышно, глядя прямо в тёмно-синие глаза, что немного сощурились, упершись в меня сковывающим взглядом, — что тошно только от себя самой. 

Он улыбнулся и расслабился, я отвела взгляд, вновь оглядев красоту вокруг. 

— Хотеть комфортной жизни не грех, девочка. 

— Я бы поспорила. Смотря какая цена у этого комфорта, — пробурчала напряжено, поежившись от такого обращения.

Даниэль тихо хмыкнул. 

— Располагайся, прими душ или ванну, оденься, а я велю подать тебе еду и напитки, — скомандовал он, что меня окончательно протрезвило и в очередной раз напомнило, что я для него вещь. 

Просто по какой-то причине он решил обращаться со мной бережно. 

— Какие-то предпочтения есть? 

Я вновь вперилась в него взглядом, внутри поднималось раздражение. Кажется мой мозг окончательно отошёл от пережитого удовольствия и заработал в стандартном режиме, где я не переваривала этих зверей и жаждала их крови, если уж откровенно. 

— Зачем ты это делаешь? Чтобы потом в любой момент отобрать, да? Это такой извращённый способ? В начале показать мне, что может быть, если я буду слушаться, а если нет, то ты?..

— Хватит, — резко перебил Даниэль и я нервно сглотнула. — Даже не знаю радует меня или раздражает твоя способность резко переключаться от страха к ярости. Слушай и запоминай, повторять я не буду. Всё, что я тебе даю, я забирать не собираюсь, вне зависимости от твоего поведения. Впрочем посмотри правде в глаза, ты будешь слушаться, потому что в первую очередь это в твоих интересах. Ответ на твой вопрос прост: меня воротит от запахов страха и отчаяния, я не хочу трахать безвольную испуганную девчонку, которая способна только в слезах захлёбываться, ясно? 

Я ошарашенно кивнула.

— Мне нужно, чтобы от тебя пахло радостью и возбуждением, а для этого тебе надо дать то, что ты хочешь. Повторяю свой вопрос, который ты проигнорировала: какие-то предпочтения есть? 

— Нет, — процедила тихо я и отвела взгляд, пробурчав себе под нос: — Ты не сможешь дать мне то, чего я хочу.