Игры в прятки с серым

Я бегу.

Проклятые ветки хлещут по щекам, одежда рвется на лету, сердце колотится, будто хочет выскочить из груди. В легких пламя, в голове — хаос.

Я не понимаю, как все так быстро перевернулось. Еще утром я была просто стажеркой в одной из самых крутых IT-компаний. Серьезной, целеустремленной, холодной как лед.

А теперь… Теперь я бегу по чертовому лесу от зверя. Нет, не от зверя – от мужчины. От… него.

От того, кто назвал меня своей. Кто сказал, что я его истинная пара, и что я «больше никуда не денусь». А потом — обернулся прямо на моих глазах.

Я слышала душераздирающий хруст костей, треск мышц, видела, как кожа мужчины вспучивается изнутри, как его тело меняется. И как на месте моего босса появился огромный черный волк с янтарными глазами. Он знал, что я не поверю, пока не увижу, и решил не размениваться на слова.

Ну что ж. Я увидела. И сбежала.

Я слышу хруст сзади. Близко. Он… рядом. Он не оставит меня. Я знаю это каждой клеткой. Я чувствую его, будто между нами натянут тончайший нерв, который тянется из груди — к нему.

Я падаю. Острые камни впиваются в ладони. Поднимаюсь, захлебываясь паникой, и тут же чувствую — он здесь.

Низкий, протяжный рев отдается внутри дрожью. И я вижу, как хищник надвигается на меня.

Шаг. Еще один. Зверь меняет свой облик. Миг, и он снова человек. Абсолютно голый, рельефное тело перетянуто стальными мышцами, глаза горят огнем, и я слышу шумное дыхание мужчины.

— Ты никуда не уйдешь, — рычит он, легко подхватывая меня с земли.

— Пусти! — кричу я, вырываясь. — Это похищение! Я заявлю в полицию! Я… тебя засужу!

Оборотень смеется. Низко, глухо, хрипло.

— Ты уже моя. Сколько бы ты ни бегала — твоя душа уже откликнулась. Ты чувствуешь это, Лина. Перестань врать себе.

Я бью его кулаками. Слабо, беспомощно. Но он не злится. Он врывается в мое пространство, сжимает запястья и целует меня.

Сердце гулко ударяется о грудную клетку. Мир замирает. Воздух будто исчезает, и я задыхаюсь. Мои протесты ничего не значат. Я больше не чувствую гнева. Только жар. Только голод. Только его руки на бедрах, на груди.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет Алекс, прикусывая мою шею. — Сбежишь еще раз, и я… Я просто сорвусь.

— Не надо! — шепчу ему. — Я… я не хочу…

Он рычит. Слова будто не значат ничего.

— Ты хочешь. Твое тело говорит это. Твоя кровь. Все в тебе кричит, что ты — моя. И ты знаешь это.

Я дрожу. От ужаса. От желания. От всего сразу.

Он хватает меня в охапку, затаскивает в какую-то избушку, оказавшуюся поблизости, и швыряет на кровать. Срывает с меня одежду, будто зверь, который устал ждать.

Я не сопротивляюсь. Больше нет смысла. В этом взгляде — сила. Жажда. Право. Как будто он действительно… владеет мной.

И самое страшное — мне это нравится.

Высокие каблуки отбивают ритм по мраморному полу, и я почти бегу по коридору, прижимая к груди планшет и кипу документов. Сердце стучит в такт шагам, а внутри клубится тревожная смесь из спешки, страха опоздать и злости на себя за то, что снова засиделась с аналитикой. Испытательный срок еще не кончился, ведь работаю тут всего неделю, и оплошать ну никак нельзя.

— Простите, — бросаю мимоходом кому-то, чье плечо чуть не задеваю, и ускоряюсь, почти влетая за поворот…

И тут же врезаюсь во что-то твердое. Нет — в кого-то. Грудь. Плотная, мускулистая. Воздух вырывается из легких, документы летят на пол, и я сама бы, наверное, полетела следом, если бы сильные руки не подхватили меня в последний момент.

Теплые ладони охватывают меня за талию. Грубые, уверенные. Мужские. Сердце на миг замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой, разгоняя кровь по жилам.

— Осторожнее, — тихо произносит голос, хриплый, глубокий, такой… властный.

Я поднимаю взгляд — и застываю.

Черные глаза. Ледяные, пронизывающие. Лицо будто высечено из мрамора: резкие скулы, плотные губы, тонкий нос. Он высокий, широкоплечий, в идеально сидящем костюме цвета воронова крыла. От него пахнет чем-то дорогим, древесным и теплым, но под этим ароматом сквозит что-то иное. Что-то дикое, животное.

Мужчина смотрит на меня — не просто смотрит, а вгрызается взглядом, будто пытается прочитать мои мысли. Пальцы все еще сжимают мою талию, а я не могу дышать.

— Простите… — сиплю, стараясь вывернуться из его хватки.

Но он не отпускает.

Наоборот. Его ноздри слегка раздуваются, он втягивает воздух, как будто… принюхивается ко мне?

Что, черт побери, происходит?

— Что?.. — шепчу, застыв в его руках.

Мужчина не отвечает. Просто молчит, не отводя взгляда, и это пугает сильнее любых слов. Я чувствую, как под его взглядом кожа покрывается мурашками, как будто стою под ледяным душем. Но где-то внутри разгорается и другое — неуместное, необъяснимое… влечение?

Я делаю шаг назад — он отпускает, но не сразу, словно нехотя.

Сердце гремит в груди, колени подгибаются, и только сейчас я замечаю, кто передо мной.

Александр Романов. Генеральный директор. Владелец компании «АртГрупп». Человек, чьим именем пестрят деловые журналы. Мужчина, которого боятся и уважают. Хищник в костюме.

— Как тебя зовут? — спрашивает он хрипло. Губы почти не шевелятся, но бархатный голос обволакивает, опутывает, заставляет внутренности сжиматься.

Я сглатываю вставший в горле комок.

— Лина, — выдыхаю, пятясь назад. — Простите, я… опаздываю.

И без оглядки бегу прочь, чувствуя спиной его обжигающий взгляд.

***

Алекс

Я выхожу из лифта, перелистывая сообщение на смартфоне, когда она влетает в меня, как буря. Маленькая. Хрупкая. Горячая. И пахнет…

Черт.

Мои пальцы автоматически ловят незнакомку, прежде чем она успевает упасть. Тонкая талия в ладонях, сердце ее стучит оглушающе. Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. И весь мир для меня замирает.

Это она. Моя истинная.

Мой зверь внутри зарывает когти в грудную клетку, хочет вырваться. Унюхал. Узнал. Завыл от жажды. Он сходит с ума, требует: «Наша… Пометить. Забрать…»

Я вдыхаю глубже — ее аромат бьет в голову. Сладкий, пряный, живой. Не духи. Сама она. Тело, кровь, душа.

И волк шепчет снова: «Ты ведь знаешь – это она».

Девушка говорит что-то — извиняется, наверное, — но я почти не слышу. Кровь стучит у меня в висках. Ее щеки раскраснелись, пухлые губы чуть приоткрыты. И у меня почти срывает крышу.

Я не отпускаю ее. Хочу впитать в память это ощущение — ее тепло, ее запах, дрожь в теле.

Я поднимаю взгляд. Она узнала меня. Отлично. Пусть знает, кто я.

— Как тебя зовут? — спрашиваю тихо, почти шепотом.

Она вздрагивает. Кажется, ее прошивает током. Эти мурашки на коже… Я их вижу. Чувствую. Хочу губами провести по каждой.

— Лина, — выдыхает она, и это имя, как клеймо, отпечатывается в памяти.

Лина. Красивое имя для той, кто станет моей.

Но девушка вдруг срывается с места, убегая, как перепуганный зверек. Я не сдерживаю ее — пусть бежит. Пока что.

Смотрю ей вслед, слышу стук каблуков, уносящих мою пару прочь, и чувствую, как зверь во мне скалится. Он не привык ждать. И я тоже.

Она будет моей. Рано или поздно. Потому что она — моя пара.

Меня вызывают в кабинет генерального. Секретарь улыбается мне, но в глазах мелькает что-то вроде… сочувствия?

— Вас ждет господин Романов. Срочно.

Сердце тут же падает в пятки. Ладони холодеют, а внутри вспыхивает паника. Может, я что-то нарушила? Вроде бы нет... Документы сданы вовремя, все отчеты готовы. Придраться не к чему… кроме того, что я сегодня утром буквально влетела в него.

Я глотаю воздух, пытаясь взять себя в руки, и иду к двери кабинета как на казнь. Золотая табличка на ней гласит: «Александр Романов, Генеральный директор». Я стучу робко, всем своим существом мечтая оказаться отсюда как можно дальше.

— Войдите, — звучит мужской голос, низкий, хриплый.

Проклятие… У меня мурашки по спине от одного его тембра.

Вдохнув поглубже, я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы унять дрожь, и захожу.

Босс сидит за огромным столом у панорамного окна. На фоне серого неба — словно из рекламы дорогих часов: строгий костюм, запонки, запредельная концентрация власти и опасности. Он смотрит на меня спокойно и оценивающе. Как на добычу.

— Закройте дверь, — говорит он.

Не в силах противостоять силе в его голосе, я делаю то, что он просит. Замок щелкает, и я невольно вздрагиваю. Теперь мы одни.

— Садитесь, Лина, — он помнит мое имя, и это почему-то пугает.

Я опускаюсь в кресло, стараясь держать осанку, как на экзамене. Романов же молчит и просто смотрит.

И с каждой секундой я чувствую, как внутри разгорается странный жар. Мужчина будто раздевает меня взглядом, изучает, запоминает, и я почти физически ощущаю это. Да что ему от меня надо?

— Вы… звали меня по делу? — наконец осмеливаюсь спросить я, злясь на собственную робость.

— Да, — голос мужчины мягкий, но в нем ощущается сила, от которой хочется спрятаться.

Он встает и подходит ближе, обходя стол. Не спеша, хищной походкой.

— По очень личному делу.

Мое дыхание сбивается, когда Романов останавливается прямо передо мной. Его взгляд опускается на мое лицо, губы, шею… И я снова чувствую этот запах — тот самый древесный, темный, сводящий с ума.

Сердце колотится, как сумасшедшее, и я вжимаю голову в плечи, из последних сил борясь с желанием сбежать. Да что это со мной? А с ним?

— Вы тоже почувствовали это, Лина? — шепчет мужчина, наклоняясь чуть ближе, и я чувствую жар его тела. — То, что появилось между нами. С самого утра.

Я не отвечаю, потому что это какая-то бессмыслица. Но почему-то жар внутри не утихает.

— Это не игра, — продолжает он. — Ты — моя истинная. Я знаю. И ты знаешь. Тело — не врет.

Его ладонь скользит к подлокотнику кресла. Он не касается меня, но я чувствую тепло его тела.

— Я… Я не понимаю, о чем вы… — голос дрожит, и мне страшно смотреть ему в глаза.

Я в ловушке. Я в его власти. И часть меня… этого хочет.

— Поймешь, — роняет Алекс, отступая. — Совсем скоро.

Я вскакиваю, бросаясь к выходу и чуть ли не падаю.

— Мне нужно… к начальнице… отчет…

— Можешь идти, — говорит он. — Пока что.

Я бегу, не оглядываясь.

Но его взгляд прожигает спину даже, когда выскакиваю в коридор. И что-то внутри твердит: он не отстанет. Пусть я и не понимаю, что он вообще во мне нашел.

***

Мне нужно держаться от него подальше. Он просто нашел себе новую игрушку, просто хочет поразвлечься. Не ведись на это, Лина!

Я повторяю это про себя снова и снова, как мантру. Работы много, отдел загружен, мозг требует внимания, но тело… оно предает меня. Стоит только вспомнить его голос — и живот сводит сладкой судорогой. А от воспоминания о его пристальном взгляде перехватывает дыхание. И запах… этот запах, как наваждение, вцепился в память и не отпускает.

Я почти уверена: он играет со мной. Я для него просто очередная забава. Глупая и наивная девчонка, на чувства которой ему плевать.

Но когда вечером я задерживаюсь у кофейного автомата, Романов появляется снова. Бесшумно. Словно тень.

— Рабочий день давно закончился, Лина.

Я вздрагиваю, разворачиваюсь — и вижу его. Он без пиджака. Рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, рукава закатаны. Черт. Его руки — это нечто. Сильные, мускулистые, и наверняка умеют дарить незабываемую ласку. А его губы… Жесткие, чуть изогнутые в усмешке, и такие притягательные...

Брр… Что за наваждение?

— Я… просто кофе, — бормочу, прижимая пластиковый стаканчик к груди, как щит.

Алекс делает шаг ближе. Потом еще один.

— Уверена, что тебе это нужно?

Я не знаю, о чем он. Про кофе или про него. Но внутри все пульсирует в рваном ритме. Паника. Возбуждение. Стыд. Желание. Все сразу.

— Алекс… — выдыхаю я, неосознанно назвав его по имени. Почему-то именно так кажется мне правильным.

Он замирает. В глазах что-то вспыхивает. Как будто я разбудила в нем что-то.

— Еще раз. Скажи это снова, — тихо приказывает он.

Я сглатываю, перестав понимать, что вообще происходит.

— Алекс, — повторяю послушно, будто этот гад меня загипнотизировал.

Он подходит вплотную, забирает стакан у меня из рук, ставит его на столик и говорит:

— Не убегай в этот раз.

И прежде, чем я успеваю ответить — ладонь мужчины скользит по моей щеке, пальцы зарываются в волосы. Осторожно, почти нежно… но мне не хватает воздуха. Мир снова сжимается до него.

— Скажи, что ты это чувствуешь, — просит он, и его голос звучит хрипло.

— Я не знаю, что это, — признаюсь я. — Но…

Я не успеваю договорить, как Алекс вдруг целует меня.

Сначала — мягко, будто пробуя на вкус, а может чтобы не спугнуть меня. Но потом его губы становятся жадными, глубокими, его язык входит в мой рот, и у меня подкашиваются ноги. Я хватаюсь за его рубашку, как утопающая, не понимая, почему до сих пор не оттолкнула и не закричала.

Он прижимает меня к себе, его бедро между моих ног, рука скользит по моей спине, на поясницу, притягивая ближе. Слишком близко.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал, — шепчет мужчина в уголок моего рта.

— Но мы же едва знакомы… — пытаюсь протестовать, теряя себя между его телом и стеной за спиной.

— Мне хватило одного взгляда. Одного вдоха.

Губы мужчины скользят по моей шее. Он вдыхает мой запах и замирает, словно перед прыжком. Но потом делает шаг назад. Отрывает себя, тяжело дыша.

— Прости. Я… не должен был. Пока нет.

Я стою, прижавшись к стене, с дрожащими губами и трясущимися руками. Мне нужно бежать отсюда. Или наорать на него. Послать к черту.

Но вместо этого я шепчу:

— Почему?

Алекс смотрит на меня. И впервые я вижу в его глазах страх. Настоящий.

— Потому что, если зайду дальше… то уже не остановлюсь.

Он уходит. А я остаюсь — растерянная, с дрожью в коленях и горящими от поцелуя губами.

Алекс

Она снова здесь.

Входит в переговорную в обтягивающем платье цвета вина, волосы — свободной волной по плечам, губы влажные, прикушенные. Ее запах бьет мне в виски. Чистый, теплый, и есть в нем что-то еще...

Она что, возбуждена?

Я знаю, что мы не должны были пересекаться сегодня. Встреча по другому проекту. Я думал, удержусь.

Но она проходит мимо меня, чуть задевая плечо. И это все меняет в одночасье.

Мир замирает. В груди — рев. Внутри — волк.

Он рычит.

«Твоя. Она твоя. Возьми».

Я сжимаю кулаки. Брюки в области паха становятся малы, челюсть сводит, и я чуть ли не стираю зубы в крошку. Дыхание сбивается, и я понимаю, что начинаю меняться. Прямо посреди чертовой переговорной. В стеклянном кубе. У всех на виду.

Глаза жгут. Я знаю этот момент. Зрачки вытягиваются, обостряется слух, кровь бьет в кожу.

Она села. Улыбнулась кому-то. Не мне. Кто-то засмеялся рядом. Мужской голос. Слишком близко.

Я резко поворачиваю голову, в глотке — тихий рык. Человеческий, но уже не совсем.

Моя рука дрожит.

«Ты теряешь контроль. Возьми ее. Утащи. Отметь. Покажи всем, чья она».

— Александр Михайлович? — ее голос. Она заметила.

Я смотрю на нее. И знаю — если она подойдет ко мне сейчас, я не смогу сдержаться.

— Все в порядке, — выдыхаю, но голос глухой, чужой.

Я встаю. Быстро. Резко. Стул отъезжает со скрипом. Несколько голов поворачиваются. Но мне все равно. Я выхожу. Выхожу, потому что иначе не смогу не коснуться ее. Не вдохнуть глубже. Не оставить след.

Я иду в кабинет, захлопываю дверь и опираюсь о стекло. Сердце колотится, как у зверя, загнанного в клетку.

Я слышу, как Лина смеется. Где-то там, за стенами. Этот смех — как нож под ребра. Грудь стягивает судорогой. Когти чешутся под кожей.

Я смотрю в отражение — и вижу: зрачки зверя все еще никуда не делись. Угольно-черные, вытянутые. Животные.

Я едва не сорвался.

Если она подойдет. Если останется наедине. Еще один взгляд. Один вдох… Я ее не отпущу.

***

Лина

Прошло несколько дней. Алекса будто стерли из мира.

Ни сообщений. Ни случайных встреч в коридорах. Ни тени в проеме. Ни взгляда, от которого все сжимается внутри. Только пустота. Я почти убеждаю себя, что это был сон. Что тот поцелуй, его голос, его близость — все это просто показалось. Что виной всему гормоны и нервы.

Но иногда — когда в офисе становится слишком тихо, или когда я задерживаю дыхание у кофейного автомата — что-то внутри шепчет: он рядом. Просто не показывает себя. И от этого становится только хуже. Хуже, потому что… я хочу его видеть. Безумно. Глупо. Страшно.

Я не могу это объяснить, но меня к нему тянет. Как будто где-то глубоко внутри меня пустота, которую может заполнить только он.

— Поехали с нами на базу! — настаивает Ника, моя подруга, с кружкой кофе в руках. — Просто выдохнешь. Я, ты, Дашка, парни… шашлык, сосны, алкоголь — все, как ты любишь.

— Я не пью, — бурчу для формы.

— Ну значит пора. Расслабишься хоть, — смеется она и подмигивает. — И забудешь своего загадочного мистера-Х, наконец.

Я закатываю глаза, но киваю. Черт же дернул рассказать ей об Алексе! Хорошо, что без подробностей – просто не могла больше держать это в себе.

Но она права – надо отвлечься. Может, лес вытянет из меня эту чертову одержимость.

База — в полутора часах езды. Домики под соснами, запах костра, старый деревянный пирс и живописное озеро. Тишина и спокойствие… Умиротворение, какого не бывает в городской суете. Я сижу на бревне у огня, с пледом на плечах, грею руки и пытаюсь не думать ни о чем. Мне просто нужно выкинуть этого мужчину из головы.

Но долго побыть одной мне не дают.

— Лина, — голос Леши, друга Дашиного парня, прерывает мою иллюзию спокойствия. Он появляется рядом, подсаживается ближе, чем нужно. — Можно с тобой поговорить?

Я вздыхаю. Он милый и безобидный. Но он мне неинтересен.

— Леш, я правда не хочу…

— Ты всегда убегаешь, — перебивает он. — Но, может, хватит?

Парень тянется к моей щеке, к волосам, и у меня все внутри сжимается от неправильности. Не его рука. Не его голос. Не его запах.

Алексей склоняется ближе, будто хочет поцеловать, и я морщусь.

— Нет, — качаю головой. — Не надо.

Он будто не слышит. Или не хочет слышать. Его губы касаются моих — мимолетно, влажно. Непрошено.

Я отшатываюсь. Щека горит от гнева, и моя рука сама собой взмывает вверх. Пощечина звучит громко в ночной тишине, и Леша отшатывается, ошарашенный.

— Ты с ума сошла?! — шипит он.

— Да пошел ты… — шепчу я и вскакиваю.

Вбегаю в лес, чувствуя, как сердце колотится от злости, а по щекам сбегают слезы.

Ноги сами ведут меня вглубь, в чащу, подальше от остальных. Ветер шелестит в кронах деревьев, полная луна освещает все призрачным светом. И где-то далеко остался костер, люди, музыка.

Я совсем одна, и мне становится не по себе. В сгустившейся вокруг тьме мерещатся чудовища, и страх холодить душу.

А потом я вдруг чувствую это. То самое тянущее, густое ощущение. Волна жара, сбегающая по позвоночнику. И понимаю: я не одна. Поворачиваю голову — и замираю.

На поляне, в пятне лунного света, стоит волк. Огромный. Нереально огромный. Густая серая шерсть, янтарные глаза. Он не двигается. Просто смотрит на меня.

И его взгляд слишком человеческий. Разумный, все понимающий.

Я не кричу, потому что горло перехватывает спазм. Не бегу – тело будто парализовало.

И мне чудится что-то в нем… знакомое.