Иллюзия любви. Поймай меня, Менталист!

— Держи его!

Каждый, кто нарушает закон, понимает, что рано или поздно его поймают. Но лучше поздно, чем рано, ведь так?

Я бежала вдоль старых домов, пытаясь скрыться за выступами. Мышцы сводило, лёгкие горели огнём, а сердечный приступ был не такой уж туманной перспективой.

Споткнувшись о камень на дороге, я едва не рухнула на мощёную улицу, но успела вовремя сгруппироваться и рвануть за угол.

Очередной прыжок, поворот и… тупик. 

— Далеко не уйдёт! — голоса солдат городской стражи неумолимо приближались, а я продолжала искать пути к отступлению. 

Пришлось собрать остатки воли, чтобы сосредоточиться и оглядеться в поисках спасения.

Спустя пару секунд мой взгляд зацепился за полуразрушенный балкон на втором этаже, освещённый уходящим солнцем. Не знаю, какой олух решил, что сделать подобное сооружение во внутреннем дворе — хорошая идея, но сейчас он мне очень сильно помог. 

Вскочив на деревянные ящики, от которых исходило страшное зловоние, я оказалась на достаточном расстоянии от небольшой площадки, чтобы сделать последний прыжок, зацепиться руками за перила и пролезть в заброшенный дом. 

В городской страже наивно полагали, что никто не пройдёт в такое место, если заколотить окна и двери на первом этаже. Наивные тюфяки. Если бы у них работал кто-то, кто вырос в трущобах, мнение точно было бы другим.

Стоило мне убедиться в том, что опасность миновала, как тело пронзила судорога. Ноги уже не держали, а потому пришлось опереться на стену, чтобы сползти по ней, не создавая шума.

И как я могла так опростоволоситься?!

— Ищите! Ищите, идиоты! — раздался снизу истошный вопль дежурного начальника стражи.

Я немного выглянула из укрытия, чтобы убедиться в том, что услышала именно Говарда Грэма, одного из самых неработоспособных начальников городской стражи. Тучный бездарь разве что не падал, каждый шаг давался ему с превеликим трудом. 

Попалась бы ему — опозорилась бы на всю оставшуюся жизнь.

Ещё немного насладившись истеричными возгласами преследователей, я пробралась на крышу и добралась до трущоб по верху, на этот раз выверяя каждое движение. Ноги всё ещё гудели и руки ослабли, всё тело била мелкая дрожь. Не хотелось бы сорваться с крыши и разбиться по пути домой.

В своём районе  я тоже старалась не попадаться никому на глаза на случай, если менталисты нагрянут, а у меня не будет возможности снова их одурачить. 

Что-то их инквизиторская братия зачастила в последнее время. 

Пришлось принять мужской облик, чтобы ни у кого не возникло даже мысли окликнуть меня при встрече. Оглядевшись по сторонам, я коротко выдохнула и толкнула старую деревянную дверь. Металл противно лязгнул, заставляя поморщиться. 

— Келлер, когда ты уже смажешь петли?! — гаркнула басом, спускаясь по узкой тёмной лестнице. — Каждому забулдыге сообщаем, когда кто приходит! 

Хотела уже снять перчатки, но застыла на входе в мастерскую. Широкоплечий мужчина стоял ко мне спиной. Его силуэт загораживал моего друга, лица нельзя было увидеть, но я почувствовала, как меж лопаток побежала капля пота. 

Дрожь, вызванная погоней, лишь усилилась. Кажется, я и вовсе забыла, как дышать. Руки похолодели от осознания, что меня вычислили.

Нет.

Никто в трущобах не знает, кто скрывается под маской Неуловимого Джо. У Кела и Талии есть артефакты, препятствующие ментальному воздействию, хотя, от этого порождения бездны точно ничто не спасёт. Как он здесь оказался?! 

Нежеланный гость медленно обернулся и впился в меня глазами ястреба, заприметившего добычу. Бирюзовые искры в его зрачках быстро привели меня в чувство, и я создала второй слой иллюзии, чтобы не дать этому подлецу проникнуть в мою голову.

Похорошел, сволочь. Возмужал.

Маленькая девочка внутри меня встрепенулась и во все глаза уставилась на того, кем когда-то восхищалась. Тёмные волосы, спадающие на высокий лоб, тонкие, правильные, аристократичные черты лица… Да, этот негодяй стал самым настоящим красавцем. 

Жаль только, что за красивым фасадом скрывается гниль.

Сняла маску и капюшон, смело встречая взгляд злейшего врага. Сейчас он видел перед собой рослого мужчину восточной внешности, а не хрупкую девушку, которая едва ли ему до подбородка достаёт. 

— Саиф, рад тебя видеть, — Келлер поприветствовал меня очередным вымышленным именем и встал между нами. — Познакомься, это…

— Я знаю, кто он, — грубо обрубила его попытку цивилизованного знакомства.

Завидный холостяк, надежда инквизиции, лучший выпускник военной академии имени Дрейка Орма — всё это о нём. Та информация, которую знают достопочтенные господа и нежные девицы, возносящие его на пьедестал.

Они не знали, насколько жестоким может быть этот человек, как он умеет топтать мечты и надежды. Даже семью на верную смерть отправит, не моргнув глазом — убедилась на собственном опыте. Он заслужил ненависть, выжигающую всё светлое, что только может быть в человеческом сердце.

Чёрную. Неконтролируемую. Ядовитую.

Главный дознаватель департамента инквизиции — Лиам Торн. 

— Не припомню, чтобы мы встречались… Саиф, — намеренно растянул он моё вымышленное имя. — Я никого из ваших не арестовывал? 

Моя магия взбунтовалась, нити защитных плетений задрожали, предупреждая о попытке ментального вмешательства. Гнев заклокотал во мне с новой силой и я, сжав кулаки, занесла руку для удара.

— Пэр Торн, прекратите это немедленно, — Келлер встал между нами, не давая мне подойти к инквизитору. — Залезть к моему другу в голову у вас не получится, к тому же вы на нашей территории. Соблюдайте приличия.

Залезть в голову? 

Я ошарашенно уставилась на инквизитора и, осознав произошедшее, разве что не скрипнула зубами. Менталист действительно пытался пробить мои плетения. Из-за физической слабости эмоции вырвались наружу, усиленные попыткой проникнуть в мой мозг. 

Отравитель моей жизни едко усмехнулся и окинул меня очередным испытующим взглядом.

Не на ту напал, мерзавец. Может, я уступаю тебе в физической силе и социальном положении, но вот мозгами и даром точно равна тебе, если не превосхожу.

Мы, простые смертные, в академиях не обучались. Всё сами постигали через раны, боль и пот.

— Интересно, — Торн отошёл от меня подальше и прекратил попытки превращения моих мозгов в кашу. — Саиф, значит. Сколько же у тебя лиц и имён?

Догадался? Нет, не мог. Точно не мог.

Я оскалилась и медленно прошла к креслу в другом конце комнаты. Села, положив ногу на ногу и забавы ради продолжила разговор: 

— Лицом любуйся, сколько хочешь, а имени всего два. 

— Ты талантливый иллюзионист. Искры практически не видно. 

Тьма! 

В попытках защититься от ментального воздействия я ослабила морок. Хорошо, что это сказалось только на глазах. Покажись я ему в настоящем виде, он бы увидел две сияющие фиолетовым цветом сферы вместо них.

— Вы не говорили, что с вами живёт ещё один человек, — это уже было адресовано Келлеру, который следил за происходящим.

— Так вы и не спрашивали, пэр Торн, — он невозмутимо пожал плечами и вернулся за стол. — Вы не договорили, ваша милость. В чём заключается ваша просьба? 

Мы все делали вид, словно ничего особенного не происходит, но воздух можно было резать ножом, как масло. Напряжение ощущалось во всём, даже в поскрипывающей мебели. Казалось, ещё немного и грянет взрыв. 

Сейчас в одной комнате сидели дознаватель инквизиции, один из главных криминальных авторитетов трущоб и артефактор, этого самого авторитета укрывающий. 

Ничто не мешало Лиаму Торну выйти отсюда и созвать своих бравых ребят для нашего ареста, но он почему-то медлил. Неучтённый сильный иллюзионист — прямая угроза, так что инквизиция точно начнёт вынюхивать, как подобное могло произойти. Дознаватель периодически поглядывал на меня, готовясь к обороне.

Боялся, что нападу? Правильно боялся. В трущобах нужно быть готовым ко всему. Он прекрасно об этом знал.

— Я бы хотел, чтобы то, что я принёс, видели только вы. 

Это он мне деликатно предлагает убраться? Что же, я не гордая. Уже направилась к выходу из мастерской, чтобы сделать вид, что просто заскочила к другу поболтать, но Торн окликнул меня. 

— Господин Саиф, прошу, не уходите. У меня будет к вам деловое предложение после разговора с вашим другом, — он даже не пытался скрыть ехидство в голосе.

— Кто сказал, что мне интересна работа с вами, пэр Торн? — обернулась нарочито медленно, демонстрируя полное равнодушие к его словам.

— Поверьте, вам это откликнется. Вы же согласны с тем, что нужно либо решить проблему, либо избавиться от неё?

Я разве что не заскрипела зубами. Он процитировал фразу, которую я сказала тупоголовой леди Озборн, когда обносила её дом. Не смогла удержаться, потому что увидела, как она пнула мальчика-слугу острым носом своей туфли. Бедный ребёнок всего лишь уронил виноградину с тарелки. 

Надеялась, что эта мерзавка скончается от сердечного приступа, уж больно напугала её иллюзия арахниды из детских страшилок.

Но было в этой цитате то, что заставило меня развернуться и пройти в комнаты — угроза. Причём не шуточная. Догадался ли он, что тот, кого он ищет, прямо у него под носом? 

Я не расспрашивала, но в трущобах ходили слухи о том, что Неуловимый Джо усиленно разыскивается. Кто-то даже говорил, что приказ от самого короля, потому что сам Лиам Торн снизошёл до его поисков.

Пусть инквизитор и улыбался, его тон не обещал ничего хорошего. Было бы мне наплевать на Келлера и Талию, я бы развернулась и ушла, нашла бы другое место, где скрыться. Но сейчас у Торна был козырь в качестве тех, кто мне дорог. 

Я ушла в комнату Талии. Стоило мне распахнуть дверь, как девушка вздрогнула и едва ли не с визгом подскочила на месте. Глаза покраснели от непролитых слёз, искусанные пальцы тряслись, как и вся худощавая фигурка, а чёрные, как смоль, волосы разметались по плечам. 

— Запри дверь, — прохрипела я. — И активируй защиту.

Мы редко использовали домашние защитные артефакты, слишком много сил для подпитки расходовали, но сейчас был особый случай. 

Подруга сделала всё, как я велела и дождалась, пока я не сниму морок. 

— Ты его видела? — тихо прошептала она.

— Видела, — я устало опустилась в кресло и прижала ладони к глазам. В них будто песка насыпали. — Что он здесь забыл? 

— Госпожа Ширин дала ему наводку, — прошипела Талия. — Уж не знаю, что инквизиторы ей посулили…

Мерзкая баба.

Даром, что её девочки ни в чём не нуждаются. Проститутка всегда останется проституткой. Продажной девкой, которая сделает всё для того, кто больше предложит.

— Инквизиторы? — я вопросительно подняла бровь. — Я никого не видела.

— Он пришёл один, но я уверена, что его отряд где-то поблизости. Ему нужен Келлер. 

Главный дознаватель настолько отчаялся, что прибегает к помощи чёрного артефактора? Интересно. Либо что-то незаконное, либо слишком сложное для столичных артефакторов с лицензией.

В груди закопошилось нехорошее предчувствие.

— Лия, возьми это, — я достала из внутреннего кармана плаща несколько рубиновых браслетов и золотых колец. — Пусть это будет твоей заначкой.

— Какой значкой, Ро, ты вообще о чём? 

— Лиам Торн хочет сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться, — почувствовала, как мои губы сами собой искривились в злобной усмешке. — Где мой тайник и деньги, ты знаешь. Если меня арестуют или я не вернусь домой, хватайте с Келом всё, что найдёте и бегите. Слышишь, Лия? Бегите так далеко, как только сможете!

Внутри всё сжималось от одной только мысли о том, что мои ребята могут пострадать.

— Рона, как ты можешь так говорить?! — она подскочила ко мне при потрясла за плечи. — Так нельзя, слышишь? 

Талия не хотела принимать такую действительность, и я её понимала. Я взяла её под крыло, когда ей было всего лишь тринадцать лет. Стражники и инквизиция отправили её семью в Альденхейм, откуда никто не возвращается. Заключённые отправляются на тот свет меньше, чем через три года после прибытия туда. Самые стойкие не выдерживали больше десяти лет.

Лию же они бросили умирать после нанесённых ими же побоев. Уроды. Она и сейчас маленькая и хрупкая, а тогда на неё вообще без слёз взглянуть было невозможно. Разумеется, мы с Келлером укрыли её. 

— Сделай, как я говорю, иначе…

Договорить я не успела, нас прервал стук в дверь. Я вздрогнула и подскочила на месте.

— Кел, ты? — крикнула Талия.

— Нет, мантикора в попоне! Передай Саифу, что пэр Торн его ждёт.

Вот и всё. Сейчас будет решаться моя судьба… 

Я приняла облик мужчины, которого видел инквизитор, и постаралась успокоиться. Конечно, когда ты живёшь преступной жизнью, тебя рано или поздно поймают, но я надеялась, что мы с ребятами успеем улизнуть до этого момента.

Хотя, он же не назвал меня моим воровским именем, верно? А процитировал просто для того, чтобы реакцию проверить. Вроде бы, я даже неплохо держалась.

— Ро… 

— Талия, готовься ко всему. Я не для того жизнью рисковала и грабила благочестивых лордов и баронов по ночам. Ты должна уехать.

Не оставляя ей времени на споры, я вышла из комнаты, ожидая худшего. Скорее всего, домой я больше не вернусь.

Одним только богам известно, каких сил мне стоило сохранять видимую уверенность и мужскую походку. Я долго наблюдала за окружающими, прежде чем начать принимать мужской облик. 

Цепкие глаза инквизитора могли уловить любое несоответствие и дать ему преимущество. Ещё одно. Этот личев выродок всегда был на три головы выше меня, когда дело касалось социальной иерархии. 

— Предлагаю сделку, — не стал томить он.

— Не здесь. Все переговоры снаружи.

Торн вполне мог послать меня куда подальше с моими ультиматумами, но не стал. Лишь хмыкнул и стал подниматься вверх по лестнице.

Если меня попытаются арестовать, я подниму сильный шум. Это даст Келу и Талии немного времени, чтобы скрыться.

Когда мы вышли на улицу, я отметила, что наступила ночь. Обычно я радовалась подобному стечению обстоятельств, но сейчас темнота могла сыграть на руку нам обоим.

— Готовишься к драке? — спросил Торн.

— А не следует? — не стала отпираться.

— Если бы я хотел тебя арестовать, то вызвал бы жандармов и стражу, пока ты меня ждал.

— И с чего бы вдруг? — я усмехнулась и расправила плечи. — Есть что предъявить мне в качестве обвинений, пэр Торн?

— Здесь чёрный артефактор, — инквизитор повторил моё выражение лица, — ведьма без лицензии и неучтённый иллюзионист. Этого недостаточно?

Логично.

— И чего ты хочешь? 

Если при артефакторе мы ещё «выкали», то сейчас оба стояли друг перед другом, как злейшие враги. Тут не до расшаркиваний.  

— Мне нужно, чтобы ты забрал кое-что.

— Я не ворую.

— Ой ли? Может, и о Неуловимом Джо не слышал? — проверял, сволочь. Вцепился в меня, как голодный кот в пойманную мышь.

— Видал его пару раз, — пожала плечами. — Да и то мельком.

Практически не соврала. Я так часто меняла свою внешность, что уже забыла, к кому и в каком обличии приходила.

— И всё же иллюзионист будет полезен, — продолжил Торн, выждав паузу. — Мне нужен сухейлский рубин.

Тут даже я присвистнула. Неплохо замахнулся, пэр главный дознаватель! Всегда знала, что высшие чины тоже воруют, только по-крупному.

— Что, сокровищница бедновата? — хохотнула я.

Сухелийский рубин или Пламя Сухейла — гордость эмира Сухейла и всего его рода. Об этом камне слагают легенды и поговаривают, что он способен исцелить целое смертельно раненое войско. Он всегда находится рядом с правителем, даже ночью. 

Информация с материка, конечно, тяжело до нас доходит, но не настолько, чтобы не понимать всю опасность этой авантюры.

Меня прикончат ещё на подходе, тут даже мои иллюзии не помогут. 

— Это уже тебя не касается. 

— Нет. 

— Нет? — Лиам Торн насмешливо поднял бровь.

— Зачем переспрашиваешь, если расслышал?

— По тебе давно Альденхейм плачет… Саиф, — имя было произнесено с таким издевательством, что у меня снова кулаки зачесались, но на этот раз без какой-либо магической подоплёки. — Ты действительно считаешь, что у тебя есть выбор? Будь ты ребёнком, шёл бы другой разговор, но тебе ведь уже за тридцать, если я могу правильно судить.

— Я либо умру, либо заберу рубин. Во втором случае ты всё равно упечёшь меня в застенки. Так что лучше ускорить процесс, — вообще я планировала сделать ноги, но вслух об этом, разумеется, говорить не собиралась. 

— Я привык играть честно, — сказал инквизитор и вызвал у меня непроизвольный смешок. — Ты отдаёшь мне рубин и получаешь возможность убраться из Локарда. Вместе со своими подельниками. Сделаю вид, что ищу вас, но не трону. При случайной встрече сделаю вид, что не узнал.

Заманчивое предложение.

— Какие гарантии?

— Моё слово.

— Поганые, получается.

Потому что твоё слово ничего не стоит, Лиам Торн.

Когда-то давно ты мне тоже обещал, что ничего серьёзного не случится и отправил моих родных в жесточайшую из всех тюрем. 

Я смотрела на него и вспоминала, как увидела на площади несколько месяцев назад. Мне бы сбежать, не видеть, не слышать, но я осталась. Инквизиция заявила о реабилитированных преступниках, сгинувших в Альденхейме. Сердце сжало в тиски, после того как он произнёс три имени: Юстас, Маргарет и Онан Фирс. 

Невиновны.

Я, будучи семилетним ребёнком, обивала пороги всех ведомств и управлений, умоляя о проведении расследования. Перестала в девять, когда вытаскивать было уже некого. А он несколько лет подряд, вплоть до моих двенадцати лет, говорил, что поможет, что всё будет хорошо. Божился, что его отец прикладывает все усилия, чтобы найти и покарать виновных. 

Лишь когда он отправился в академию, его «добрейший» батюшка посвятил меня в реальное положение дел и оставил прозябать на улице.

Мне даже не позволили их навестить, не сказали, где их могилы.

Оправданы.

Что теперь толку для этих оправданных и их семей, чьи жизни были разрушены кровавой рукой, облачённой в чёрную кожаную перчатку? 

Только Талии известно, сколько часов я прорыдала, вернувшись с площади. Будто бы слёзы могли унять мою боль, которая с годами стала лишь сильнее.

— Других нет и не будет, — спокойно парировал инквизитор. — Я дам тебе время подумать до завтрашнего утра. Не думай сбежать, мои менталисты и жандармы будут караулить здесь всю ночь.

Либо смерть, либо тюрьма. Прекрасная почва для раздумий, ничего не скажешь.

Торн не сказал больше ни слова. Просто развернулся и ушёл. Он привык диктовать окружающим свои условия, это было ясно, как день. 

Полгода назад, во время оглашения списка оправданных, мне хотелось взвыть прямо там от ужаса и несправедливости. За долгие годы я смогла убедить себя в том, что кто-то из моих родных мог ошибиться, поверить не тому человеку, подставиться. Но они были полностью оправданы, а значит погибли ни за что.

Теперь желание отомстить овладело мной с новой силой. Все эти годы я вынашивала план, благодаря которому я смогу подобраться к одному из влиятельнейших людей королевства, но он был не идеален.

Инквизитор должен был на своей шкуре почувствовать предательство и утрату. Тогда я смогу спокойно смотреть в глаза родителям и брату, когда увижусь с ними за гранью. И мне станет легче. Обязательно станет. 

Вот он, тот самый шанс. Только ценой за такую возможность может стать моя голова.

В мастерскую я вернулась, всё для себя решив. Даже если мне не удастся выкрасть этот треклятый рубин, я доберусь до Лиама Торна. 

Глаза разбегались от открывавшихся перспектив: собрать доказательства нашего сговора, подставить его и его ведомство, покалечить, создать ситуацию, из которой он точно не выкрутится.

— Чего он хотел, Рона? — Келлер ждал меня, сидя на столе и скрестив руки на груди.

Я приняла свой нормальный облик и пристально посмотрела на друга. Он не был похож на столичных артефакторов-задохликов. Высокий, широкоплечий, но не угрожающий. Мягкие черты лица, каштановые кудри до плеч и лёгкая щетина добавляли ему года три-четыре к реальному возрасту. Очки без оправы и вовсе делали его похожим на строгого учителя. 

В каком-то смысле он им и был. Когда мой наставник ушёл из жизни, именно Кел продолжил объяснять мне законы, по которым живут трущобы. Если меня начали уважать за умение скрываться и нападать незаметно, то его — за талант.

Жаль, что его одного недостаточно для того, чтобы перейти в классы гимназии и поступить в академию. Всё решали деньги. Конечно, можно было бы побороться за правительственный грант, но его точно получат какие-нибудь сыночки и дочки графов, лордов, герцогов и других пэров. Всем плевать на твой потенциал.

Всем плевать на тебя. Проверено на собственном опыте. Просто зарегистрируют, как мага, и отправят горбатиться на этих белоручек.

— Могу спросить о том же. На кой инквизитору понадобился чёрный артефактор? 

— К нему в руки попала занятная вещица, но не думаю, что тебе это интересно…

— Это как-то связано с Пламенем Сухейла? 

— Откуда знаешь? — Кел напрягся. — Ты что-то слышала? 

— Рассказывай, что он притащил, Кел. 

— Тубус со свитком. Хотел, чтобы я его вскрыл. Там слишком древние руны, я не смог расшифровать все, но внутри что-то связанное с магическим резервом и каналами, это всё, что я успел понять. Сухелийский рубин — ключ. 

— И ты не смог обмануть какой-то тубус?! — поразилась я. 

— Древнейший артефакт, Ро. Я о таких только слышал. Если эмир Сухейла узнает о том, что он у нас, отдаст любые деньги, чтобы заполучить его обратно. Этот свиток тоже принадлежит им. Торн не хочет, чтобы об этом знали. 

— Интересно… — я села в кресло и мечтательно прищурилась.

Вот оно! 

Мне проще передать эмиру недостающую часть артефакта и скрыться с друзьями в Сухейле. Не только мы будем в выигрыше, но и инквизитор впадёт в немилость. Такой секретный объект точно будет на счету государства. 

Отомстить не только Лиаму Торну, но и всем продажным чиновникам в одно действие! О большем и мечтать нельзя.

— Ро, даже не думай, — верно разгадала мои мотивы вошедшая в комнату Талия. — Лиам Торн тебя и на пушечный выстрел к себе не подпустит.

— А вот тут ты ошибаешься, — ухмыльнулась в ответ. — Он предложил мне украсть рубин в обмен на нашу с вами свободу. 

— Нет!

— Нет! 

Кел и Лия были единодушны, как и всегда. 

— Я уже всё решила, — поочерёдно посмотрела на каждого. — Завтра же вы начнёте собирать вещи и подумаете, куда отправитесь. Как только решите, отправьте ко мне Зарзанда с запиской, я вас найду. 

Зар — фамильяр Талии. Прекрасная летучая мышка. Не шибко говорливый и весьма исполнительный.

— Выброси из головы эту затею, — жёстко припечатал Кел. — Это просто самоубийство.

— Самоубийством будет, если я добровольно отправлюсь в Альденхейм, ещё и вас туда потяну.  

— Сбежим! — горячо предложила подруга.

— Вокруг полно жандармов. Не вариант.

— Для тебя и не вариант? — насмешливо хмыкнул Келлер. — Рона, что происходит? 

Я набычилась и смотрела на друзей исподлобья. Они знали о том, какую роль Лиам Торн сыграл в моей жизни и не могли не понимать, почему я готова ввязаться во всё это.

 Талия всхлипнула и ушла в свою комнату. У неё не хватало характера, чтобы переубедить меня, а слёзы я не любила. Келлер же подошёл ко мне, сел на корточки и ласково заправил мне за ухо выбившуюся прядь. Тяжело выдохнув, он попытался образумить меня:

— Отмщение — чёрная цель, Ро. Я не знаю, что ты задумала, но ни к чему хорошему это не приведёт, ты же знаешь. 

— Одной чёрной целью больше, одной меньше… Какая разница? 

— Ро…

— Мы уже запачканы, Кел. У нас были варианты пойти работать уборщиками, служить господам на предприятиях и в их домах, но мы все оказались здесь, — способов выжить много, но уж лучше короткая и свободная жизнь, чем вечное рабство. — В трущобах нет чистеньких, ты сам мне это говорил. Почему сейчас взялся читать мораль?

— Потому что раньше эта фраза могла спасти тебе жизнь, — втолковывал он мне, как маленькому ребёнку. — Сейчас она тебя убивает. Ты понимаешь, что с тобой сделает стража эмира в Сухейле, если ты попадёшься? 

Понимаю.

Несмотря на несметные богатства и кажущуюся беззаботную жизнь в шелках, Сухейл был жесток. Со шпионами расправлялись чётко и быстро. Те, кому удавалось избежать смерти, рассказывали о страшных пытках. Хотя, им даже говорить не надо было. Наших шпионов выбрасывали в трущобы, как мусор, и я прекрасно видела, как выглядели те, кто выжил после работы эмира и его стражников. 

— Я всё это знаю, Кел. Но не прощу себе, если отступлюсь. Все эти годы я жила лишь мыслью о том, что когда-нибудь смогу до него дотянуться. Я не могу повернуть назад, понимаешь?

Мужчина рывком прижал меня к себе, и мы оба уселись на полу. Друг обнимал меня и шептал что-то успокаивающее, уткнувшись носом в мою макушку. 

Я не сопротивлялась, хоть слова успокоения мне и не были нужны. Они были необходимы ему. Я крепко сжала пальцами его рубашку и закрыла глаза, вдыхая запах древесины и машинного масла, успевший стать самым родным.

Руки Келлера и его забота всегда были для меня спасением. Для окружающих я была самым страшным кошмаром, Неуловимым Джо, который не знает препятствий и жалости, алчным монстром, рыскающим по округе в поисках наживы. Но не для него. Кел был моим плечом, на которое я могла опереться, старшим братом, другом, семьёй. Ему я доверяла полностью.

Сердце разрывалось от мысли, что мы больше не увидимся. Талия, слыша наши перешёптывания, не выдержала и вышла из своего укрытия. Присоединившись к нам, она разрыдалась в голос.

— Ну, что же вы меня заживо хороните, ребят? — спросила дрогнувшим голосом, проглатывая прогорклый ком, образовавшийся в горле.

Мой дом был там, где эти двое, и я знала, что они чувствуют то же самое. Отщепенцы вроде нас предпочитали держаться поодиночке, чтобы не получить удар в спину и не иметь слабых мест, но нам повезло. Каждый из нас был не только слабостью, но и силой для другого. 

— У тебя будет возможность отомстить. Я принимаю твой выбор, — хрипло прошептал Келлер. — Но, если с тобой что-то случится… Лиам Торн пожалеет, что родился на свет. 

Это всё, что мне нужно было услышать. Однако я знала, что вернусь с победой и смогу оградить своих родных от опасности и скоропалительных решений. Потому что выйти из нашей с Торном битвы невредимым сможет только один. И это будет не он, уж я об этом позабочусь.
_________________________________________________________________
Дорогие читатели, наконец-то стартовала новинка, которую я безумно ждала! Рада видеть вас здесь! 
Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы следить за жизнью героев вместе со мной❤️

Самые активные комментаторы получат книгу в подарок (но учитываются только осмысленные комментарии, показывающие, что вы действительно читаете). А также напоминаю, что ваши лайки на книге и комментарии очень радуют и стимулируют муза❤️

Нам всем пришлось принять убойную успокоительную настойку Талии, чтобы уснуть. Завтра все должны выглядеть уверенно и безмятежно, будто ничего особенного не происходит.

Был шанс, что меня проведут через трущобы под конвоем, и тогда друзьям нужно будет делать вид, что они впервые видят этого восточного молодца, а потому поступили, как верные граждане и сдали чужака защитникам своей страны.

Защитники. От них бы кто защитил.

Сон был беспокойным. Мне всё время казалось, что я бегу от кого-то. Лица преследователя я не видела, но точно знала, кто он. Неслась по лабиринту, стены которого постепенно сужались, загоняя меня в тупики. Страх, отдававшийся шумом в ушах, заставлял меня мчаться со скоростью ветра.

В тот момент, когда бежать уже было некуда, я развернулась и увидела перед собой Лиама Торна. Он был в два раза выше, лицо его было перекошено от злобы. Он заговорил множеством голосов, каждый из которых я слышала в детстве: 

— Ты сгинешь в Альденхейме, страшилка Ро!

С визгом подскочив на кровати, я посмотрела в маленькое окошко, располагавшееся под самым потолком, и приложила ладонь к груди, будто это могло мне помочь. 

Пришлось проморгаться, чтобы убрать мушки перед глазами, и сделать несколько глубоких вдохов. 

Своим появлением инквизитор пробудил во мне все детские страхи разом, став их олицетворением для моего перепуганного сознания. 

Страшилка Ро — моё прозвище, которым меня одарили одноклассники. Затем его подхватила вся школа. Нападки усилились после ареста родителей и брата.

Но почему-то я чётко помнила, что Торн был одним из немногих, кто не оскорблял меня. До ареста он называл меня как-то по-другому, а после… После вообще пропал. 

Интересно, почему я этого не помню?

А есть ли разница? Он разрушил мою жизнь, чтобы ворваться в неё снова, и сломать всё то, что я с таким трудом строила все эти годы. 

Откинув одеяло, зябко поёжилась. Нужно было привести себя в порядок и собрать кое-какие вещи, если уж меня собирались отправлять в другую страну. Я не знала, насколько затянется моя вылазка, но и пожитков было немного. 

Пара костюмов с капюшонами, брюки, рубашка и нижнее бельё — всё уместилось в простую холщовую сумку для походов. 

Заглянув в комнаты к друзьям, я убедилась в том, что они ещё спят и решила не будить. Хотя бы до момента отправления. Конечно, можно было тихо уйти, но они бы мне такого не простили. Сразу приняла вчерашний облик, чтобы не запаниковать и не забыть об этом при появлении инквизиторов.

Я мерила шагами комнату примерно до семи утра. Именно в это время я услышала характерный стук и громкий выкрик:

— Открывайте! Именем департамента инквизиции!

— Они здесь? — Талия выскочила из своей спальни вся взъерошенная. 

— Я пойду открою, а вы с Келом поднимайтесь. Попрощаемся и всё на этом.

— Ох, Ро! 

Покачав головой, дала понять, что слёзы здесь совершенно ни к чему, поднялась по лестнице и распахнула дверь. Передо мной предстали пятеро бравых ребят и Лиам Торн собственной персоной. Благодаря иллюзии наши глаза находились на одном уровне, однако это не придавало мне ни грамма уверенности.

— Вы приняли решение, Саиф?

А, снова «выкаем»? Хорошо.

— Принял. Я согласен, но при условии, что вы сдержите слово. 

— В этом можете не сомневаться. 

Нас прервали артефактор и ведьма, оказавшиеся за моей спиной. Келлер внимательно посмотрел на всех мужчин и недовольно поправил очки, остановившись на дознавателе. 

Торн ещё немного подождал и затем приказал всем присутствующим:

— Я дал время попрощаться. Отправляемся. 

Кел скупо пожал мне руку, а Талия лишь помахала рукой. Мне хотелось заключить их в объятия и никогда не отпускать, но нельзя. Нельзя показывать, насколько они мне дороги. К тому же мужчина из трущоб не будет демонстрировать свои эмоции.

Оставалось надеяться, что Торн сыграл на моём чувстве ответственности и уловил лёгкую привязанность, но узнай он, как много для меня значат эти люди… Ничто не помешает ему поменять решение и заставить работать на него до конца жизни или отправиться в Альденхейм в обмен на их свободу. 

Ребятам не сказала, но я вообще не была уверена в успехе этого предприятия. Разумеется, стремилась к нему, но здраво оценивала свои возможности.

Мы ушли молча, пока трущобы спали после ночных вылазок и кутежей. То и дело нам попадались бродячие собаки и спящие прямо на мощёных улицах пьяницы. В отличие от своих сослуживцев, Торн реагировал весьма спокойно. Так, будто он каждый день здесь бывал.

Наша процессия направлялась к центру города. На выходе из неблагополучного района нас ждали ещё люди и лошади, по одной на каждого. На меня в том числе.

— Путь будет долгим, — предупредила мужчин. — Я не езжу верхом.

И как теперь выкручиваться?

В Иларии нет мужчин, не умеющих обращаться с седлом, уздечкой и этими жуткими созданиями.

— Неужели? — в голосе Торна не было ни насмешки, ни иронии. Лишь крайняя степень удивления.

Да, ситуация вырисовывалась не самая приятная, но что поделать? Лошадей я боялась панически. 

В тот день, когда я узнала о том, что виновные в заключении моих родных не будут найдены и наказаны, я была убита горем. Примерно так же, как и в момент получения известий об их кончине. Не видя ничего вокруг, вышла на дорогу и едва не оказалась затоптанной меринами, запряжёнными в повозки. 

Возможно, глупость, но этот момент навсегда отпечатался в моей памяти.

— Садитесь, я пойду пешком впереди. Можете не переживать, не сбегу.

— С чего бы мне верить вам, Саиф? — дознаватель напрягся, ожидая увидеть очередную уловку.

— Я же поверил.

Дуэль взглядов длилась всего несколько секунд. Я смотрела на оппонента со всей уверенностью, игнорируя его очевидное желание разорвать меня на части. 

Расслабилась, когда почувствовала, что противник отступает, и поняла, что совершила роковую ошибку. Глаза Торна сверкнули бирюзовым, и я почувствовала, как рвётся одно из моих плетений, окутывающих зрение и сознание окружающих. 

Инквизитор восхищённо присвистнул и обратился к своим людям, стоявшим поодаль:

— Поезжайте в управление. Коней заберите с собой. Мы с господином иллюзионистом немного прогуляемся. 

— Капитан… — попытался возразить один из них.

— Делайте, что говорю.

По мере того, как жандармы удалялись, я всё отчётливее понимала, что менталист меня увидел. Не мою внешность, но какие-то детали.

Стражи закона выполнили приказ вышестоящего по званию и через несколько минут скрылись за поворотом. Я же мысленно проклинала всё, что есть на этом свете, и молилась одновременно.

Удавка на моей шее затягивалась всё туже и становилась физически ощутимой, убивая всю сосредоточенность.

— Значит, женщина, — Торн не спрашивал, а утверждал. — Удивительно. Вы сильны госпожа… Даже не знаю, как к вам теперь обращаться. Редкий навык работы с таким уровнем дара для такой, как вы. Даже интересно, как вы выглядите на самом деле.

— Глупо попалась, — признала очевидное, принимая облик брюнетки с лисьими глазами карего цвета. Фигуру решила оставить свою. Торн увидел лишь силуэт, так что не было смысла обманывать его ещё и в этом. — Так лучше? 

— Сомневаюсь, что вы показали своё истинное лицо, — губы дознавателя растянулись в понимающей улыбке, благодаря чему его лицо стало по-мальчишески приятным.

— Даже если так, то что? — с вызовом посмотрела на мужчину, теперь уже снизу вверх. — Сожжёте мне мозг, чтобы узнать правду? 

— И не думал, — он покачал головой. — Простите, по привычке хотел прощупать собеседника на предмет лжи, но забыл, что ваша магия на этом и завязана. Вот и повредил вашу маскировку. Больше такого не повторится.

— Очень на это надеюсь, — фыркнула в ответ и пошла вперёд, повторяя путь жандармов. 

Что-то с ним не так. Я, конечно, взяла пару артефактов, защищающих от ментального воздействия, на крайний случай, но Торну ничего не стоит обезвредить их по щелчку пальцев. 

И всё же он согласился пойти со мной пешком… Нет, что-то тут нечисто.

— Неужели вы передвигаетесь на своих двоих? 

— Решили поддержать светскую беседу, пэр Торн? 

— Нужно же как-то скоротать время, — он смотрел прямо и уверенно. Посмотри на нас кто со стороны, то подумал бы, что двое знакомых просто идут и болтают о чём-то незначительном. — Как же мне теперь к вам обращаться?

— Лейна, — ответила, не задумываясь.

— А вы придерживаетесь мнения, что в девушке должна быть какая-то загадка, госпожа Лейна, — не спрашивал — утверждал. До зубовного скрежета раздражал этот снисходительный тон, но приходилось терпеть, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Шутить изволите?

На этот раз дознаватель понял, что я не горю желанием разговаривать с ним, и замолчал. Я же начала разглядывать улицы города, купающиеся в первых рассветных лучах.

Стены были окрашены в оранжево-розовые оттенки благодаря причудливому освещению. Мне приходилось выходить ночью и спешить домой до того, как начнёт заниматься заря, чтобы пройти незамеченной. 

Туман, окутавший Локард начал постепенно рассеиваться, однако утренний холод не планировал отступать. В отличие от меня инквизитор оказался более практичным и надел пальто, а вот я… привыкла передвигаться быстро и налегке. Никто не предупреждал, что наш поход до здания департамента превратится в неспешную прогулку.

Однако у меня получилось немного успокоиться. Более того, я начала получать удовольствие от бодрящего покалывания в носу при каждом вдохе, пока менталист снова не открыл рот:

— Как же такую хрупкую девушку занесло в трущобы?

Кажется, что-то трещит. Нет, не ветки деревьев, на которых прыгают птички. 

Моё терпение.

Соберись, Рона!

Сейчас не время показывать характер… Совсем не время! 

Хотелось раскрыть свой истинный облик, показать ему, что он со мной сделал и к чему привели его пустые обещания.

Торн жил припеваюче все эти годы и ни разу не задумался о том, что разрушил чью-то жизнь. Мерзавец. Единственный положительный момент — если бы не всё произошедшее, я бы продолжала думать, что инквизитор является оплотом, стоящим на защите благородства и сострадания.

Жизнь бьёт похлеще торговцев, у которых ты попытался стащить какой-нибудь фрукт (не первой свежести, между прочим). Она преподносит уроки так, чтобы ты навсегда запомнил, где опасность и не совал туда свой длинный нос.

— Так получилось, — ответила, собравшись с мыслями.

Дознаватель прищурился и хмыкнул. Понял, что большего от меня не дождётся и замолчал.

Пройдя несколько кварталов, я сумела успокоиться и привести мысли в порядок. Теперь моя иллюзия точно была безупречной. Даже профессионал не сможет определить, если не полезет просчитывать плетения целенаправленно.

— Позволите задать вам профессиональный вопрос? — снова подал голос мой персональный ночной кошмар.

— А вы не можете идти молча, как я смотрю, да? — раздражение снова всколыхнулось где-то в глубине души.

— Прошу прощения, работа накладывает свой отпечаток.

Болтун.

— Ну, задавайте, — было немного интересно, что он хочет спросить. — Только не факт, что я на него отвечу.

— Сложно быть иллюзионистом?

Я удивлённо посмотрела на него, ожидая увидеть хотя бы тень насмешки, но просчиталась. Торна действительно интересовала эта тема, и он был предельно серьёзен.

— А трудно быть менталистом? Очень странный вопрос от столь опытного мага.

— Менталисты не меняют свою суть.

— Иллюзионисты тоже. Внутри мы те же, что и прежде, просто внешность другая. Есть мастера, которые не меняют облик, а могут заставить других видеть то, что им выгодно.

— Ой, ли?

— Зря не верите, пэр Торн.

Мой учитель был одним из таких. Мы познакомились, когда он был уже стар, но его сила поражала. В отличие от меня его никто не мог даже заметить. Поразительный человек. 

Такие, как он, могут весь мир перебаламутить при желании. 

Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы отогнать воспоминания. И тут мне в нос ударил аромат жареного мяса, свежеиспечённого хлеба и…

Желудок предательски заурчал, напоминая, что я ничего не ела уже дня два. Нет, дома была еда, просто как-то не до неё было.

— Вы голодны, — инквизитор даже не спрашивал.

Тут и дознавателем быть не надо, этот звук точно известил всю округу.

— Ничего страшного, потерплю. 

— А я нет, — он повернулся на пятках и последовал к таверне, из которой исходили эти дивные ароматы.

Дверь впустила меня в мир, в котором я бывала крайне редко. Рассветные лучи уже поднявшегося солнца освещали пространство, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы. 

Кирпичный камин в углу по-прежнему тлел, напоминая остатки вчерашнего тепла. Несмотря на приближающуюся зиму, владельцы заведений и жители домов не спешили тратить дрова. Они могли пригодиться, если зима окажется чересчур холодной. Иногда северные ветры атаковали Иларию и превращали её в ледяные пустоши. К такому нужно было готовиться.

К ноге что-то прикоснулось, и я едва не закричала, но вовремя увидела старого кота, похожего на бочонок. Видать, хорошо кормят объедками.

— Мы закрыты! — рявкнула дородная хозяйка, как заправский вояка, отчего морщины на её лице стали ещё заметнее.

— Дверь была открыта, госпожа, — Торн и не думал тушеваться. — Простите, вчера встретил сестру, — указал на меня. — Она приехала из Сондора, а у меня в холодильном шкафу пусто. Даже не накормил. Может, поможете мне загладить вину?

Пока я приходила в себя от такого откровенного вранья, женщина подошла ближе и укоризненно посмотрела на инквизитора.

— Не знала, что у вас есть сестра, пэр Торн, — она недовольно покачала головой. — Все вы одинаковые! Девочка щуплая, как тростинка. Кто её такую замуж возьмёт? Кожа да кости, тьфу! Садитесь, сейчас сделаю что-нибудь быстренько.

Она ещё что-то продолжала ворчать и приговаривать, что мужчины совсем от рук отбились со своей работой, но мне было всё равно.

Как только мы сели за стол, я приблизилась к инквизитору и прошептала:

— У меня нет денег, — вернее, их не хватит, если я буду расхаживать по тавернам. 

— Я не хочу, чтобы ты померла с голоду, поэтому вопрос пропитания беру на себя.

Смотрите-ка, какой благородный! Аж тошнит. 

Но принципы принципами, а голод брал своё. К тому же, если у Торна деньги лишние, то это не моя проблема. Пусть тратит их на всё, что хочет.

Одно из главных правил улицы: дают — бери, не дают — отбери. С чего мне отказываться от такой щедрости? 

— Вот, — хозяйка быстро поставила перед нами тарелки и посмотрела на меня с сочувствием, — кушайте. Что ж за профессия у тебя, леди, если в мужицкую одёжу нарядилась? Эх! — ответ ей был не нужен. Она просто махнула рукой и вернулась на кухню, продолжая заниматься своими делами.

Глянув на принесённые угощения, я едва не захлебнулась слюной. Последний раз такое только в детстве ела!

Реткандорский кролик!

От кролика там, конечно, было только название, но это ничуть не уменьшало моей любви к такому простому блюду. Хлеб вымачивали в вине, клали на него ломтик сыра и обжаривали. Получалось настоящее произведение кулинарного искусства.

Откусив маленький кусочек, я зажмурилась от удовольствия. Почти полное попадание, но мама добавляла больше сыра, и ещё немного посыпала зеленью. А ещё пирог со свининой… Мелко рубленое мясо и тонкое тесто. Эта прелесть помещалась в ладошке, но была чуть ли не главным блюдом для тружеников, когда жёны собирали им обед. 

Отец периодически отрезал мне кусочек, пока мама не видела. Это был наш маленький секрет, о котором не знал никто. Даже брат. 

Вроде бы, такие простые блюда, и пахнут умопомрачительно, но времени на них совершенно не было. Когда бегаешь по всему городу от жандармов и пытаешься вызнать, где бы ещё раздобыть на пропитание, то единственный выход — кинуть яйцо на сковородку или поживиться в публичном доме. Повариха там была доброй, в отличие от хозяйки, госпожи Ширин. Иногда и сладенького могла подкинуть, если клиенты не все припасы съедали.

На какое-то время я даже забыла о существовании инквизитора и с удовольствием уничтожала всё, что принесла хозяйка заведения. Горячий чай вообще был как нельзя кстати. Сыр тянулся и приятно контрастировал с хрустящим хлебом, а мясо из пирога буквально таяло во рту.

Хорошо, что не стала упрямиться. Неизвестно, когда ещё я смогу так вкусно поесть, и смогу ли вообще.

Солнце практически полностью поднялось и-за горизонта и светило прямо мне в глаза через незашторенное окно. Пришлось прикрыть веки, чтобы не смотреть на такой яркий свет. Зрение мне пока что было очень даже нужно.

 — Могу задёрнуть штору, — предложил Торн. — Конечно, полностью от солнца не закроет, но это будет хотя бы что-то.

Лучше бы молчал, ей богу. Такой момент испоганил, аспид.

— Нет, — даже не посмотрела на него. — Не хочу. 

— Соскучились по дневному свету при ночном образе жизни?

— Всё-то вам надо знать, пэр Торн.

— Просто хочу поддержать беседу. Нам предстоит вместе работать, так зачем нам быть врагами?

— Что-то с Саифом вы не были настроены на болтовню, — скептично посмотрела на мужчину, не убирая прищура.

— Тогда я не знал, что передо мной женщина. Прошу меня простить, но я не могу отдавать вам приказы, как солдату.

Смотрите-ка какой. Почти романтик, если можно так сказать.

— Думаю, с такими, как я, вы сталкивались не раз, — дождалась утвердительного кивка. — Женщины трущоб не такие, как аристократки и простые горожанки. Мы не как солдаты, мы и есть они, и у нас тоже есть негласные командиры.

— И кто же ваш? — снова этот азартный блеск.

Вцепился, как голодный пёс в пустую кость, за уши не отдерёшь.

— Я.

— Не понял… Что это значит?

— То и значит. Я доказала то, что могу действовать сама, и дать достойный ответ. Знаю, вы надеялись выйти на преступную группировку, но и тут облом, да? — ехидно хмыкнув, я поднесла кружку ко рту и шумно отхлебнула чаю, закусывая последним кусочком «кролика».

О таких вещах можно было говорить легко, так как Торн действительно ни на кого не сможет выйти, такая уж специфика.

— Но вы сказали, что есть командиры…

— Для слабаков и неуравновешенных. Именно таких вы и ловите изо дня в день, верно?

— Не совсем.

Наверное, этот бессмысленный разговор с перебрасыванием туманных фраз продолжался бы ещё долго, если бы я не услышала шум за окном. Слегка развернувшись, я посмотрела на улицу, где столпились разгневанные горожане. Они смотрели на землю, образовав кольцо.

Похоже, кто-то не особо расторопный попался. Дурака не жалко, конечно, но… Мне показалось, что в просвете между ногами и юбками мелькнула детская ручка. Сердце болезненно сжалось от дурного предчувствия.

Рывком поднялась с места и направилась в сторону выхода. Дознаватель протянул руку, видимо, чтобы остановить меня, но не успел.

— Лейна, куда вы?

— Надо кое-что проверить, — сказала, не оборачиваясь.

Если там ребёнок, то… Страшно даже представить, что взрослые люди могут с ним сделать.

Предварительно я насчитала человек семь-десять, но все они гудели так, будто центральная площадь в выходной день. Все смотрели вниз и сыпали ругательствами в адрес мальчишки, который смог лишь сжаться всем телом и закрыть голову руками, лёжа на земле.

Они… его били? 

Все мысли улетучились, оставляя лишь одно — желание защитить, отбить ребёнка у этих негодяев. У меня не было сил даже на банальный вдох, по венам бежал концентрированный гнев, готовый выплеснуться во что угодно. 

Мне удалось подбежать как раз в тот момент, когда грубый мужик поднял ногу, чтобы носком своего сапога ударить прямо по детской пояснице.

— Не смейте! — выкрикнула и тем самым вернула внимание толпы себе.

— Пошла вон отсюда! — рыкнул бородатый исполин.

— Иначе что? — вышла вперёд. — И меня ударишь? 

На лицах прохожих читалось многое: злоба, брезгливость, снисхождение. Каждый счёл своим долгом оценить мой внешний вид и мои возможности. Если бы я не попалась перед Торном, то сейчас выглядела бы более внушительно. Впрочем, можно было изменить облик перед выходом, но тогда я об этом не подумала, а зря.

— Будет ещё какая-то пигалица со мной пререкаться! — амбал двинулся в мою сторону, закатывая рукава.

Я уже приготовилась к наведению иллюзии, благодаря которой он будет чувствовать, будто горит заживо. Когда мне практически удалось опутать его голову соответствующим плетением, за моей спиной раздался голос:

— И вы считаете себя мужчиной, нападая на женщину?

Обернувшись, я увидела перед собой Лиама Торна, вышедшего из таверны. Он медленно направлялся в нашу с разозлёнными горожанами сторону, но не стоило обманываться этим спокойствием. Несмотря на идеально ровную осанку и нарочито надменный взгляд, менталист выглядел, как настоящий хищник. Как только он поравнялся со мной, я обратила внимание на его руки, спрятанные за спиной — дознаватель слегка шевелил пальцами, разминая их перед возможной схваткой.

Зачем? Этому человеку было достаточно сделать один щелчок, чтобы вскипятить мозги минимум четверым.

— Пэр Торн? — весь запал мужлана куда-то пропал, а на лице появилась неестественная бледность.

— Толпой избиваете ребёнка. Поднимаете руку на женщину. Она же практически вдвое ниже вас ростом, уважаемый господин, — признаться, от его тона даже у меня волосы на затылке зашевелились. 

«Уважаемый господин» тоже был не дурак и сразу понял, что пора ретироваться, иначе не миновать беды. 

— Прошу простить… — он обернулся к остальным. — Чего уставились?! Работы мало?!

Во мгновение ока улица опустела, словно и не было здесь никого. Я же опустила глаза на землю, где по-прежнему лежал мальчик. На нём были старые рваные штаны и ужасно грязная сорочка. Он сотрясался всем худеньким тельцем, вцепившись пальцами в отросшие сальные волосы. Было практически невозможно определить, какого они цвета.

Опустившись перед ним на колени, я аккуратно погладила его по плечу и шепнула:

— Они ушли, мой хороший, — ребёнок вздрогнул, но не решился поднять голову. — Ну же, посмотри на меня. Больше тебя никто не обидит, обещаю тебе. 

Мальчик послушался и показал своё лицо. Мне с трудом удалось сдержать вскрик — под левым глазом уже начал наливаться синяк, кожа покраснела и распухла, на правой щеке красовалась огромная кровоточащая ссадина, а нос…

Великие боги, только бы он не был сломан! Его семья явно не в состоянии оплатить лекаря, который может грамотно его вправить. Если эта самая семья вообще есть…

— Это они тебя так? — дрогнувшим голосом спросила сущую глупость, лишь бы только не молчать. 

— Не боитесь, мэм. Я привыкший, — он шмыгнул носом и болезненно поморщился.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Торн.

— Роберт, — буркнул в ответ мальчик. — Вам-то чё? 

— За что они тебя так?

— Булку стащил, — Роберт попытался встать, но зашипел и повалился на брусчатку, стоило ему опереться на руку. — А чё они? Булка-то горелая, твёрдая. Они её собакам выкинули. А я чё? Хуже собаки, получается? 

— Где твои родители? — продолжил допрос этот… дознаватель, пока я помогала ребёнку сесть.

Худенький, маленький, хрупкий… Да, ему же лет семь, не больше!

— Мамка померла, а папка ещё раньше сгинул.

— Погиб?

— Да, лучше бы сдох, — мальчик сплюнул на землю кровавую слюну. — Мамку обрюхатил и всё… Сказал, надоела ему она.

— Это мать так сказала? — Торн нахмурился.

— Сам он сказал. Дара сказала, как он выглядит и где искать. Ну я и пошёл, а он меня сапогом. Выродком назвал.

Тварь.

Я подняла глаза на менталиста и прочитала в них те же эмоции, что бушевали во мне. 

— Роберт, — обратилась к мальчику, по-прежнему поддерживая его под спину, — сейчас мы отведём тебя к лекарю. Он тебя подлатает, а там поймём, что делать.

— Нельзя мне к лекарю, мэм, — мальчик усиленно замотал головой. — Меня Кори ждёт. Я конюшни чищу на постоялом дворе.

— Как же ты работать будешь? У тебя рука сломана!

— Надо, мэм. Я почти накопил!

— На что? 

— Сестре на ленты. Она придёт на ярмарку вся такая рас… рас… забыл слово. Красивая, короче. Так кузнец быстро про свою Мелиску-подлизку забудет!

— А ей так нужен кузнец? — невольно улыбнулась. — Мне кажется, она больше порадуется тому, что её любимый брат жив и здоров.

— Так она ж по ночам в подушку ревёт! — он посмотрел на меня с таким жаром, что я ни на секунду не усомнилась в его словах. — Дарка думает, что я не слышу, а я всё слышу! Всё! Верите, мэм?

— Верю, конечно, — в груди разлилось приятное тепло. Этот мальчонка так пёкся о старшей сестре, что я просто не могла не отреагировать. Даже с переломами был готов пойти работать, лишь бы её порадовать.

Пока я думала, как бы уговорить парня пойти к лекарю, Торн уже всё решил и заявил в своей ультимативной манере:

— Давай, малец, вставай. Пойдём лечиться.

— Но…

— А там купим твоей сестре ленты. И даже не думай спорить, — мужчина пресёк попытку Роберта ответить ещё что-то. — Выберем самые красивые. Всё-таки с нами дама, нельзя заставлять её переживать.

Вот же манипулятор!

Но надо отдать ему должное, аргумент с дамой сработал, и мальчик, как истинный джентльмен, поплёлся вместе с нами, не говоря ни слова и стараясь не опираться на ушибленную ногу.

Поступок Торна ненадолго сбил меня с толку. Вполне вероятно, что так он пытался завоевать моё доверие, но отчего-то мне хотелось верить, что в нём осталось хоть что-то человеческое.

Воспоминания о школьных годах то и дело подбрасывали мне ситуации, в которых менталист вёл себя, как истинный джентльмен. Глядя на этого мальчишку, я снова и снова возвращалась в тот день, когда общественности стало известно о том, что моя семья получила клеймо предателей Иларии — тычки, насмешки и тумаки стали моими верными спутниками. К вечеру меня оттащили за школу и планировали поглумиться, как следует, но Торн разогнал всех, даже ничем не пригрозив.

Парень, который был на пять лет старше меня, протянул руку помощи девочке, с которой лишь изредка перекидывался парой слов.

— Вставай, Рона, — он подмигнул мне и обворожительно улыбнулся. — Не переживай и не обращай внимание на этих идиотов. Они сами не понимают, что говорят.

— Но ведь теперь… — глаза защипало от подступающих слёз, а в носу засвербело, — я дочь предателя… А они ни в чём не виноваты! — я подскочила к парню и заглянула к нему в глаза. — Скажи, ты веришь мне? Я же знаю, папа с мамой любили Иларию, и нас с братом воспитывали так. 

Мне было важно его доверие. Ведь это же Лиам Торн! Прекраснейший из людей. Он честный, добрый, великодушный.

Таких больше нигде нет. Это уникальный бриллиант.

— Верю, — по его лицу пробежала тень. Он действительно сочувствовал мне. — Конечно, верю, Ро. Я поговорю с отцом, и он обязательно во всём разберётся.

Зажмурившись, я сделала глубокий вдох через сжатые зубы. Если бы мне хоть кто-то подсказал, что именно тот самый прекрасный мальчик, на которого я смотрела глазами, полными обожания, причастен ко всем моим бедам…

Возможно, я бы простила ему ошибку, но он мне лгал. Говорил о том, что это всё чудовищная ошибка, глядя в глаза. Это не было ошибкой, он просто издевался над доверчивой девчушкой, готовой поверить каждому его слову. 

Наверное, я хорошо потешила его эго своей глупостью и наивностью. Если остальные дети и взрослые открыто швырялись в меня камнями, оскорбляли и тыкали пальцами, то этот человек поступил более изощрённо — на потеху себе и окружающим он мастерски водил меня за нос, тихо посмеиваясь.

Понятия не имею, зачем он решил помочь Роберту, но пусть так. Даже если он потом будет бахвалиться перед всеми, мальчику хоть какая-то радость.

Добравшись до королевского госпиталя, мы спокойно дождались, когда кто-нибудь освободится. Обычно сюда приходили только дворяне, но в присутствии пэра Торна никто не посмел бросить на нас даже косого взгляда.

— Снова перестарался на полигоне, мой мальчик? — пожилой мужчина вышел из своего кабинета и панибратски потрепал дознавателя по плечу. 

— Не на этот раз, — менталист тепло улыбнулся лекарю. — Привёл к тебе пострадавшего. У него сегодня крайне неудачный день.

— Ну, проходите. Поглядим, что тут у нас.

Лекарь не причитал и никак не комментировал состояние ребёнка, но на его лице было написано всё, что он думает об увиденном. Полагаю, будь его воля, он бы голову оторвал каждому, кто посмел это сделать.

— Почему ты не арестовал их? — спросила у Торна тихо, чтобы услышал только он. — Зачем отпустил?

— Я дознаватель, а не стражник или полицмейстер, у меня нет таких полномочий.

— Как удобно, — фыркнула в ответ и отвернулась.

Конечно, упечь целые семьи в Альденхейм мы можем, а заставить заплатить за содеянное зарвавшихся торговцев, следуя букве закона — не можем. Ну, прямо беззащитный котёнок.

— Больно! — крик мальчика отвлёк меня от мысленного распекания Торна.

— Терпи, милый. Кости так просто не срастишь. Ты же не хочешь лежать неделю, а потом ещё месяц носить гипс на руке?

— Не хочу, — буркнул Роберт.

— Я почти закончил, остался нос. Это будет болезненно, но ты же уже взрослый, верно? — лекарь подмигнул ребёнку. — Потерпишь?

— А то! — мне даже показалось, что мальчик приосанился и повыше вскинул голову, чтобы казаться старше и увереннее. 

Я прижала руку ко рту, чтобы сдержать смешок, глядя на эту умилительную картину. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, было забавно наблюдать за тем, как Роберт отвоёвывает свою самостоятельность по мере сил.

Он сдавленно зашипел, когда послышался мерзкий хруст. У меня пошли мурашки по коже, и к горлу подкатила тошнота, стоило мне представить, как срастаются кости. Кажется, я даже почувствовала солоноватый металлический привкус во рту.

Пришлось стоически дожидаться окончания действий лекаря, подавляя желание сбежать. Если я сейчас дам слабину, то как буду смотреть в глаза этому мальчику? 

Да, я не раз видела травмы более жуткие, чем эта, но всегда старалась отводить глаза. Вид крови всегда пугал меня, несмотря на то что мне пришлось расти в трущобах, где подобное было сплошь и рядом. От царапин и ссадин я в обморок не падала, конечно, а вот от вида открытого перелома становилось дурно.

Когда Лекарь закончил, я подошла к нему и тихо спросила:

— Сколько мы вам должны?

— Считайте, что я сделал доброе дело, — мужчина наклонился ко мне и заговорщически прошептал. — Вы ведь тоже выступаете хранителями от богов для мальца, верно?

Смущённо улыбнувшись, вежливо попрощалась с ним и побежала догонять людей, волей судьбы ставших моей компанией.

— Куда дальше? — поинтересовалась, протянув мальчику ладонь, которую он охотно принял. Роберт обхватил мои пальцы своими тоненькими и холодными. Он был по-прежнему бледен, однако выглядел значительно веселее.

— За лентами, конечно, — Лиам тоже был в прекрасном расположении духа, и его можно было понять.

— Вы только скажите, сколько я вам должен, ладно? — Роберт остановился и посмотрел на нас со всей серьёзностью. — Я это самое… не люблю в долгах ходить. Вы бить не будете, но всё равно.

— Не хочешь поработать на департамент инквизиции? Полагаю, чистка конюшен не даёт тебе учиться, а мы подыщем для тебя дело, где нужна посильная для тебя помощь. Будешь учиться, зарабатывать пару медяков в день и вовремя появляться дома.

— Совсем с ума сошёл?! — я едва не захлебнулась от возмущения. — Тащишь ребёнка в инквизиторы?!

— А чё, можно? — у мальчишки загорелись глаза. — Прям вот возьмёте? А не надурите? Честно?

— Честно, — Торн мазнул по мне снисходительным взглядом. — Приходи завтра вечером. Допустим, на закате. Мы с госпожой Лейной точно будем в здании департамента.

— Меня не пропустят, — тут же поник мальчик.

— Если не пропустят, обойди здание справа и покричи. Моего имени будет достаточно, мы оставим окно открытым.

— Понял.

— А теперь хватит заманивать ребёнка в вашу богадельню и идём выбирать ленты, — мне было неприятно, что Роберт так быстро согласился. Конечно, он не знал, какие ужасы творятся за кирпичными стенами, но и Лиам тоже хорош. Додумался же до такого…

Я хотела обогнать их и пойти впереди, но Лиам оказался достаточно настырным, а Роберт не пожелал плестись в хвосте и вёл нас к тому месту, где присмотрел украшение для сестры.

— Лучше бы он оказался в трущобах? — шёпотом уточнил дознаватель. — Такой вариант для тебя предпочтительнее?

— Не передёргивай, — процедила сквозь зубы. — Но ты… Нашёл куда звать ребёнка.

— Поработаешь со мной и, глядишь, тоже останешься.

— Даже срок в Альденхейме на другой чаше весов не заставит меня остаться работать с тобой, — это было сказано с надеждой на то, что Торн разозлится или обидится, а также отстанет от меня, однако мои слова его только развеселили.

Он действительно рассмеялся! Причём так заразительно и беззаботно, что мне пришлось собрать все силы, дабы остаться в таком же скверном расположении духа.

Покупка лент заняла не так много времени. Торн с барского плеча ещё пожаловал ребёнку сладостей и пару-тройку медяков. Авансом за работу, так сказать.

Если за ребёнком я наблюдала с нежностью и умилением, то при каждом взгляде на Лиама моя улыбка превращалась в кривую усмешку. Боги , он был прямо, как настоящий старший брат.

Знакомая картина. Похоже, этот образ у него отточен до идеала.

Удивительно, что многие винили иллюзионистов за мнимую ложь и любовь к различного рода маскам, однако даже мне далеко до лицемерия некоторых людей. Чтобы так скрывать свою истинную сущность, нужно быть особенно талантливым. 

Роберт торопливо поблагодарил Лиама и клятвенно заверил, что будет у стен здания департамента в назначенный час. А мне только и оставалось, что смотреть мальцу вслед. 

— Ты готова, Лейна? — Торн подошёл ко мне и кивнул в в сторону одного из каналов. — Мы почти пришли.

Почти пришли…

Со всей этой суматохой я успела забыть, что мы направлялись отнюдь не на увеселительную прогулку или хотя бы в казематы.

Передо мной была столичная квартира Лиама Торна. Практически в центре Локарда, недалеко от королевского дворца и здания департамента.

— Я думала, весь дом твой, — прошлась до гостиной и опасливо осмотрелась вокруг. — Надо же, даже званые вечера устраиваешь, — присвистнув, я бегло окинула взглядом чёрный рояль, красиво блестевший, стоило солнечным лучам попасть на лакированную поверхность.

— Откуда такой вывод? — Торн не отпирался, но и не соглашался, что даже немного забавляло. Это было похоже на занимательную детскую игру.

— Если у тебя стоит инструмент, значит, кто-то на нём играет. Не будешь же ты приглашать музыканта для себя одного? — конечно, можно было бы сказать, что мальчик с золотой ложкой во рту может позволить себе всё, но…

Нет. Если я хоть немножко разбираюсь в людях, а я разбираюсь, то он не из тех, кто будет попусту растранжиривать своё состояние. Хотя, несколько раз я уже ошибалась, так что всё может быть.

— Достаточно разумные доводы, — Лиам сел в одно из кресел и предложил мне сделать то же самое. — Разумеется, если не учитывать, что я имею музыкальное образование. 

А вот об этом я, конечно, не подумала.

На полках были книги и различные артефакты. Если бы не они, то сложилось бы впечатление, что в этом доме живёт натуральный отшельник, который выбирается в жизнь лишь потому, что вынужден. 

Взгляд зацепился за старую музыкальную шкатулку. Пару раз я видела похожие в мастерской Келлера. В них нет ничего особенного, но чинить их довольно-таки увлекательно.

— Нравится? — равнодушно спросил Торн, заметив мой интерес.

— Вызывает любопытство, — призналась честно. — Странно видеть у тебя в доме подобную вещицу.

— Я и музыка вообще не сочетаемся в твоих глазах? — хохотнул он.

Пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза и не сказать какую-нибудь глупость.

Нет, правда, не говорить же ему, что инквизиторы вообще ни с чем тонким и красивым не ассоциируются. Такая профессия ближе к палачу или мяснику, чем к художникам, архитекторам и любым другим деятелям искусства.

— Если ты не возражаешь, то я бы хотела отдохнуть.

— Гостевая спальня наверху, — менталист даже не стал подниматься, чтобы показать, где моя временная комната.

Нет, я понимаю, что мы не приятели и даже не равные партнёры, но перед ним женщина в конце концов! Куда делась хвалёная галантность?!

— Ты похожа на паровоз, — прокомментировал он мой резкий выдох. — Мне показалось, что тебе будет комфортнее изучить всё самой. Гостевая — временно твоя территория.

Он ,что мысли читает?! Он не мог пролезть ко мне в голову, я бы почувствовала…

— Надо же, какие мы понимающие.

Торн ничего не ответил на мой выпад и остановил меня лишь когда я оказалась на верхней ступеньке:

— Отправляемся через два часа.

— Хорошо.

В какой-то степени меня радовало, что Лиам не стал задавать глупых вопросов. Закрыв дверь на защёлку, я сняла иллюзию и смогла выдохнуть. Нужно было хотя бы немного подремать, чтобы восстановиться.

Давно так тяжело не было… Нервное перенапряжение мешает сосредоточиться и морок сжирает просто немереное количество сил. 

Лишь усевшись на пол и полностью расслабившись, я поняла, насколько мне было плохо. Голову словно сдавливало металлическим обручем. Складывалось ощущение, что череп вот-вот взорвётся.

Нужно было посмотреть зелья в сумке, там точно было обезболивающее, но сил не хватало даже на это.

— Нужно просто немного потерпеть… Совсем немного. 

Я устало протёрла лицо руками и помассировала виски, надеясь хоть немного облегчить боль. Может, стоило остаться внизу? Даже мысленные пикировки с Торном держали меня в тонусе и не позволяли замечать дрянное состояние.

— Да, конечно, — принялась спорить сама с собой. — Отличная идея. Блестящая! А потом рухнула бы в обморок прямо перед ним, показав истинное лицо. Лучше некуда.

Спустя минут пять мне всё же удалось собраться и найти нужные снадобья. Хорошо, что Талия предпочитает положить больше, чем меньше. Если бы я узнала, что она хочет всучить мне успокоительное, то точно оставила бы его ещё дома.

Сон и спокойствие — лучшие друзья любого иллюзиониста. Пары часов маловато, конечно, но лучше, чем ничего.

Уверена, совсем скоро мне потребуется всё внимание. Если Торн решил выкрасть Пламя Сухейла, то у него точно есть план. Возможно, непроработанный, но хоть какой-то. Засыпая, я пыталась выстроить хоть какие-то предположения, но мысли напрочь отказывались складываться во что-то понятное и членораздельное.

Ладно, всё потом. Вот приду в департамент, тогда и буду что-то решать. 

Придётся много думать.

Очень много…

Услышав стук в дверь, я моментально подскочила и едва не свалилась с кровати, как мешок с картошкой. Сердце колотилось, как сумасшедшее, напоминая о пережитом кошмаре, как во сне, так и наяву. Казалось, ещё немного, и его просто разорвёт.

— Лейна, всё в порядке? 

— Да! — едва успела исказить голос. — Сейчас выйду.

— Жду тебя внизу.

Лишь услышав удаляющиеся шаги, я сумела выдохнуть и уронила голову на руки, пытаясь прийти в себя и отдышаться. Тело била мелкая дрожь, с которой мне не удалось справиться сразу. Но нужно было отправляться. Торн не оценит, если в первый же день нашего «сотрудничества» будет саботаж с моей стороны.

Разбираться в причинах он точно не будет.

Прежде чем выйти из комнаты, я посмотрела в небольшое зеркало, висевшее на стене, чтобы убедиться в точности созданной иллюзии. Конечно, можно было бы допустить какие-то огрехи, если бы нас не увидел Роберт. Он-то точно заметит какие-то отличия, а мне не хотелось бы раскрывать свой дар всем подряд.

Торн действительно ждал меня всё в той же гостиной и моментально поднялся на ноги, оглядывая меня с ног до головы так внимательно, что у меня сложилось впечатление, будто я что-то упустила.

— Ты долго не отвечала, — пояснил он, видимо, заметив моё замешательство. — Уверена, что сможешь усвоить всё, что я сегодня скажу? Не всё получится повторить и показать несколько раз.

— Просто спала слишком крепко, как будто у тебя такого не было, — небрежно пожала плечами и направилась к выходу. — Не волнуйся, Пламя Сухейла будет у тебя в руках.

— Очень громкое обещание.

— Не для того, кто хочет жить, — фыркнула в ответ и, пройдя небольшой коридор, толкнула дверь.

Локард окончательно проснулся, но мне всё равно казалось, что всё происходит слишком медленно. Жители центральных улиц явно не ведали печалей и мирно прогуливались, болтая о природе погоде. Даже наличие каких-либо дел не могло разрушить этот размеренный ритм.

Раньше я бывала здесь преимущественно по ночам, а если и вылезала днём, то старалась как можно скорее скрыться, пока не попалась в лапы к жандармам. У меня не было времени поразглядывать этих людей как следует, и сейчас всё что я испытывала — жгучую зависть. 

У меня тоже могла быть жизнь. Не такая роскошная, конечно, но тем не менее. Выживать никому не нравится. Многие из нас говорят, что многие из этих горожан сломались бы под натиском трущоб, а мы сильные, мы выжили…

Так себе достижение, если честно. Никогда не понимала этой странной гордости. Разве не лучше жить в сытости и понимании, что завтрашний день будет таким же ласковым и ярким, как все предыдущие? В этом мире боль — редкий и нежеланный гость, а не спутник.

Кто бы что ни думал, а всем хочется тепла, заботы и банального спокойствия. Жаль только, что кого-то считают недостойным этих жизненных благ.

— Идём, — велел инквизитор, никак не прокомментировав моё пристальное внимание к одной из дам, хоть и, очевидно, заметил его.

Расслабив плечи, я двинулась в указанном направлении под колким взглядом мужчины.

Подумал, что я хочу обчистить кого-то? И пусть! Уж ему-то точно нужно быть настороже.

Дорога до здания департамента заняла не так уж много времени. Уже по домашней обстановке было понятно, что пэр Торн был исключительно практичным человеком. И сейчас это подтвердилось. Мало какой аристократ променяет уютное семейное гнёздышко на более скромное помещение поближе к работе.

К тому же в городе его знали в лицо, это было понятно и утром, и сейчас, судя по кивавшим ему прохожим. Они старались не коситься на меня и мои брюки, дабы не нарваться на гнев Торна, однако всё же сдержаться не могли.

— Кажется, возникнет много вопросов, — хмыкнула я, как только мы вошли в его кабинет.

— Какого рода? — совершенно буднично поинтересовался Торн, поворачивая ключ в замке и отрезая нас от остального мира.

— Что рядом с главным дознавателем делает женщина в штанах, например?

— Как подумают, так и забудут, — казалось, ему совершенно не было до этого дела. — В департаменте знают, что я взял под своё поручительство иллюзиониста из трущоб, и мои люди видели тебя в мужском облике, о чём и скажут своим жёнам дома.

— И?

— Сплетники будут убеждены, что я заставил мужчину замаскироваться под беззащитную женщину. К тому же скоро все начнут готовиться к празднованиям в честь приезда делегации из Сухейла.

Приезда?!

— Они будут здесь?

— Ну, разумеется, — менталист посмотрел на меня так, словно я была главной тупицей во всей Иларии.

— Я думала, ты отправишь меня туда…

— Я взял тебя, чтобы ты достала мне рубин, а не для того, чтобы убить.

Да, а угроза отправить меня в Альденхейм — это так, шуточки… Что там может случиться, верно?

Сжав зубы, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, я села на подоконник и выжидающе посмотрела на Торна. Тот не торопился выкладывать мне все карты. Лишь рылся в бумагах, лежавших в одном из ящиков, словно пытался что-то найти. Выудив нужное, он протянул мне листок с изображением невероятной красоты камня.

— Впервые вижу такой точный рисунок.

Я действительно оценила работу мастера по достоинству. В различных книгах об артефакторике, которые мне доводилось видеть, медальон был изображён схематично. Тут же всё было иначе — каждый символ на золотой оправе был передан с поразительной точностью, а рубин… Мне казалось, что его можно взять в руки прямо сейчас.

— Королевский художник сумел передать всё, что увидел, — кивнул Торн.

— Изображение в натуральный размер или увеличенное?

— В натуральный. Это проблема?

Демоны меня забери, да! Ещё какая проблема!

Одно дело — маленькая подвесочка, кольцо или что-то не настолько тяжёлое, но совершенно другое — нечто размером с мою ладонь, так ещё и довольно увесистое. Эмир сразу почувствует неладное, как только ощутит непривычную лёгкость на шее. 

Сразу поднимется паника, тут к пророку ходить не надо. Опасно…

Пахнет международным скандалом. Не то чтобы мне было дело до разборок короля и его приближённых, однако все мы окажемся под ударом в случае войны. До такого доводить я точно не планировала.

Нужен дополнительный план. Теоретически, можно приноровиться и найти нечто похожее для тренировки, пока Келлер изготавливает точную копию сухелийского рубина.

— Не думаю, — ответила нарочито спокойным голосом. — Если сделаем всё грамотно, то подмену заметят нескоро.

— Подмену?

— А ты хотел незаметно забрать вот это? — выразительно потеряла рисунком. — Тогда зачем тебе я? Просто возьми и попроси. Даром отдадут, точно тебе говорю.

— Не ёрничай, — мужчина скривился и с сомнением посмотрел сначала на листок, затем на меня. — Мы должны придумать что-то другое.

— Не поняла…

— Никто не должен знать, что именно мы пытаемся сделать.

Как бы намекнуть, что мои друзья уже осведомлены? Хотя, не стоит. Лишние риски. С Торна станется перевезти к себе в поместье ещё и их, и тогда со спокойной жизнью точно можно попрощаться, потому что эти двое свои лица скрывать не умеют.

Если их запомнят, то можно будет смело заявить, что всё пропало. Келлер достаточно высокий мужчина, он выделяется из толпы. Талия тоже не серая мышка, так что…

— Извини, но по-другому не получится. Тебе нужен рубин, а мне жизнь. Не то чтобы сопоставимые ценности, но я думаю, мы оба не хотели бы оказаться в ситуации, когда наши планы пойдут прахом, верно?

— Нет.

— Упрямый, как стадо ослов! — соскочив со своего места, я топнула ногой и с вызовом посмотрела на мужчину.

В отличие от меня Торн был абсолютно спокоен. Сейчас он, как в прежние времена, напоминал скалу, которую не сдвинуть, как бы сильно тебе этого ни хотелось. 

Он смотрел на меня своими глазами, обретшими какой-то металлический оттенок в полумраке комнаты и даже не собирался хотя бы поразмыслить над моим предложением. Мне стоило титанических усилий не отступить, не показать свою слабость, не начать искать компромисс.

Кел говорил, что я сама подписываю себе смертный приговор, но всё моё нутро бунтовало против этого умозаключения. Я хотела жить, хотела увидеть, как Лиам Торн будет корчиться в агонии, узнав, кто перед ним, когда уже будет не в состоянии сделать хоть что-то. Я хотела увидеть, как мои друзья создадут семьи и поздравлять их с праздниками в каком-нибудь тихом городке, подальше отсюда…

Торну придётся согласиться со мной, и я просижу с ним здесь до глубокой ночи, если потребуется, наседая и убеждая.

— И не нужно так пыхтеть и пытаться испепелить меня взглядом, не поможет.

— Тогда и тебе никто не поможет, — заявила, скрестив руки на груди.

— Говоришь, что хочешь нарушить сделку? — пророкотал он, оттесняя меня к стене и нависая надо мной.

Истинное лицо Лиама Торна. Именно так он и действовал — давил, угрожал, растаптывал. Такие, как этот человек, не могут долго держать маску благородного джентльмена. Зверь, жаждущий крови, всё равно вырвется наружу и растерзает каждого, кто рискнёт оказаться рядом.

Глубоко вдохнув, чтобы выровнять сбившееся от ужаса дыхание, холодно ответила:

— А мне кажется, что это ты передумал и хочешь её разорвать.

Бирюзовый блеск в глазах врага дал понять, что я всё-таки не сдержалась и сболтнула лишнего.

— Ты забываешься…

— Нет, это ты забываешься, — отступать было поздно. — Если помнишь, пэр Торн, ты дал мне задачу забрать пламя Сухейла! Для тебя важен результат? Важен. А мне, бездна тебя подери, важна спокойная жизнь, в которой я больше никогда не увижу твоего лица! Так дай мне сделать свою работу!

— А я думал, Неуловимый Джо всегда работает один.

— Понятия не имею, как он работает, я всегда полагаюсь на команду, — не совсем так, но… Без Кела и Талии мне было бы в разы сложнее.

— Значит сделай так, чтобы твой человек не понял, что именно он делает. 

— Да ты сам пришёл в наш дом и показал древнюю реликвию! Мы, может, и не учились в академиях, но точно будем поумнее многих ваших адептов. Если ваши старшекурсники не знают хотя бы примерно, как выглядит сухелийский рубин, то можете смело идти к нашему министру образования, он явно зря ест свой хлеб, заработанный на взятках! 

Одна из болей, давно терзавших меня, вырвалась наружу, и мне стало немного легче. Как будто с души сняли тяжёлый камень.

Наверное, каждый простолюдин хоть раз задумывался о том, чтобы встретиться с каким-нибудь чиновником и высказать ему все претензии в лицо, пока тот безропотно слушает.

Приятно, что уж там. Ещё приятнее наблюдать за тем, как ходят желваки на всегда спокойном аристократическом лице, как главный дознаватель старается держать себя в руках и пытается не дать волю своей силе, так и норовящей вырваться наружу.

— У тебя нет выбора, Лиам, — сказала уже спокойнее, почувствовав, что эту битву я выиграла. — Или мы оба получаем, что хотим, или расходимся. Можешь сдать меня страже или сразу отправить в Альденхейм, но даже самому опытному вору не под силу сделать то, о чём ты просишь без предварительной подготовки. Ты грамотный стратег, иначе бы не получил этот пост, так что должен понимать расклад. 

Хотела бы сказать, что неприкрытая лесть помогает практически во всех случаях, но сейчас это была констатация факта. 

— Хорошо, делай, как считаешь нужным, — всё-таки сдался он. — Но помни, что малейший намёк на утечку информации я восприму, как нарушение наших договорённостей.

— Разумеется.

Ему даже не нужно было озвучивать возможные последствия, я и так их знала. Более того, с него станется повесить на меня и чужие грехи. И Торн не был идиотом, он прекрасно знал, о каком именно человеке я говорила, а значит нужно убедиться, что они с Талией успели уйти.

— Когда прибудет эмир? 

— Через три недели.

— В таком случае, пока не буду беспокоить товарища. Возможно, мы сможем найти ещё что-то. Но маловероятно.

— Сообщи мне, как только свяжешься с ним.

— Конечно.

Конечно, сообщу. Вот только способ ты не узнаешь, как и его местоположение. 

Главное, чтобы Зарзанд сумел найти меня, но организовать это не так сложно. Достаточно отправит Талии зов…

Инквизитор собирался сказать что-то ещё, но нас прервали стуком в дверь. 

— Пэр Торн, прошу прощения, к вам леди Уилсон. Говорит, дело срочное.

Дознаватель с сомнением перевёл взгляд от двери на меня, не решаясь пригласить посетительницу.

— Мне не нужно слышать суть разговора или ей видеть меня?

— Лучше бы исключить оба варианта, но сойдёмся на втором. Скрыться сможешь.

— Обижаешь, — самоуверенно хмыкнула в ответ. — Скроюсь так, что она даже не заметит.

Присев на небольшое кресло в углу, провела рукой, создавая два плетения — иллюзорное и звуковое. Эта самая леди Уилсон увидит лишь пустой угол, и ничего больше.

Мужчина подошёл к двери и открыл её, пропуская леди со срочными новостями.

— Здравствуй, Луиза, — Лиам говорил спокойно, а у меня вытянулось лицо от удивления.

Какая фамильярность!

Похоже, тут не столько дело, сколько личный интерес. Пришлось быстро взять себя в руки и сохранить самообладание, чтобы иллюзия не сместилась.

Похоже, не только я глупо попалась. Из слов этой девицы можно почерпнуть много интересного…

Может быть, подслушивать нехорошо, однако иногда это просто вопрос выживания. Всё, что вошедшая леди скажет, может быть использовано против её собеседника, что мне только на руку.

У этого человека в руках всё: деньги, власть, информация. У меня должно быть хоть какое-то преимущество. 

Дожидаясь заветных слов, невольно отметила, что девушка была очень красивой. Тёмно-русые волосы, обычно делавшие их обладательницу похожей на мышь, упругими локонами спускались до поясницы, и это при том, что они были заколоты на макушке. Блестящий водопад придавал его обладательнице особый шарм, этого нельзя было не отметить. Тонкая шея и благородный точёный профиль отчётливо давали понять — передо мной аристократка далеко не в первом поколении. Она вошла медленно, держа спину прямо, словно проглотила деревянный кол, и смотря на всё свысока.

— Лиам, — нежно пропела она, кокетливо взглянув на дознавателя. — Ты не торопился.

Видимо, она намекала на то, что двери ей распахнули не по первому требованию.

— Я занят. Говори, что случилось и желательно побыстрее, — раздражённо проговорил мужчина.

Он даже не попытался скрыть своё негативное отношение к этой девушке и её появлению, но есть такие люди, которым не объяснить, что в нужный момент нужно тихо и незаметно удалиться.

— Ты не говорил, что поменял обстановку, — Луиза выразительно посмотрела в мою сторону. — Зря убрал то миленькое креслице. 

Это чтобы ты на него не присела.

Я и раньше богачей недолюбливала, но эта персона меня прямо-таки раздражала. Ненависть и даже презрение будут слишком объёмными чувствами для девицы, больше напоминающей назойливую муху, что зудит над ухом жарким летним днём и не может понять своим скудным умишком, что от неё отмахиваются изо всех сил и вот-вот прихлопнут.

Если честно, я предполагала, что здесь будет хоть что-то интересное, но теперь поняла, что ловить тут нечего.

— Луиза, я не привык повторять дважды, — Торн пытался говорить сдержанно, но, если бы взглядом можно было подрывать и размазывать по стенке… Хоть в чём-то мы с ним согласны. Возможно сработаемся.

— Не хмурься, дорогой, тебе это не идёт, — она стряхнула невидимую пылинку с его плеча. — Я пришла сказать, что ты так и не ответил на моё приглашение. Осталось совсем мало времени, знаешь ли, мне уже нужно окончательно сформировать список гостей. К тому же папа сказал, что очень надеется тебя увидеть. У него какое-то неотложное дело.

Э, нет… Девица-то не так проста.

Всё-таки правильно говорят, что умный человек может вовремя прикинуться дураком. Актриса из леди Луизы была неплохая, но всё же не безупречная. Она нетерпеливо постукивала носком туфли по полу и то и дело смотрела на часы. В такие моменты взгляд аристократки становился осмысленным, деловым, цепким.

Она точно знала, чего хочет её отец, просто предпочитала строить из себя недалёкую барышню, не сующую нос в мужские дела.

Беру назад слова о назойливой мухе.

— Он мог прийти сюда.

— Лорд Шеффилд в департаменте инквизиции? Да ты с ума сошёл?! Представляешь, что о нём подумают?

Шеффилд? Тот самый Шеффилд?

Невольно облизнулась, представив, сколько у него денег, нажитых далеко не честным трудом. Понятно, почему он не хочет привлекать к себе лишнее внимание. Я пыталась проникнуть к этому толстосуму уже месяц, и у меня почти получилось… Думаю, максимум через неделю все газеты трубили бы о том, что охрана сиятельного лорда не так уж хороша, раз Неуловимый Джо добрался и до него.

Да, так и было бы, если бы не один дознаватель…

— Это всё?

— Так ты придёшь?

— Нет.

— Лиам! — гостья капризно надула губки, разве что ножкой не топнула. — Неужели тебе сложно прийти всего на пятнадцать минут!

— Несложно.

— Ну вот!

— Но не приду.

— Почему?

— Не хочу.

Эти двое не могли меня услышать, но я сдерживалась и старалась не хохотать. До ужаса хотелось узнать, чем дело кончится и прослушать хоть одно слово казалось кощунством.

— Тогда я останусь здесь и не уйду, пока ты не согласишься.

— Тогда леди Шеффилд выведут под конвоем и на сутки посадят за решётку в здании городской стражи за нарушение порядка.

— Что?! — нарочито громко взвизгнула девушка, прижав руку к груди, словно эти слова стали для неё страшнейшим оскорблением

— Мешаешь работать, Луиза. Если у тебя всё, то попрошу покинуть помещение. 

— И чему я удивляюсь? — она фыркнула и задрала нос повыше, сохраняя видимость хозяйки положения. — Ты всегда был хамом, каких поискать. И за что только папа тебя любит?

— Сам удивляюсь, — саркастично буркнул менталист, наблюдая, как за леди захлопывается дверь. Грохот стоял такой, что мне казалось, будто стёкла вылетят из окон.

Ну и силища… Даром, что хрупкая девушка.

Развеяв иллюзию, я позволила себе рассмеяться, глядя инквизитору в глаза. 

— Весело тебе? — беззлобно хмыкнул он.

— Есть немного, — подошла к двери и закрыла её на случай, если леди Шеффилд всё же решит вернуться. — Признаюсь, я ожидала услышать нечто более содержательное, но и такой концерт меня вполне устраивает. И не жалко тебе девочку? Куда подевалась твоя хвалёная галантность?

— Я не проявляю её к тем, кто понимает хорошее отношение превратно и считает, что может вести себя подобным образом. 

— А как же мужские ум и выдержка?

Всё-таки даже самые умные мужчины становятся слепыми и недальновидными, когда дело касается женщин.

Подойдя к небольшому окошку с видом на главную улицу, я отодвинула штору, чтобы понаблюдать за леди Шеффилд. Вопреки всему произошедшему, она вышла спокойно. Натянув перчатки и поправив шляпку, она окинула взглядом здание департамента инквизиции и, готова поспорить на что угодно, чертыхнулась.

От оскорблённой женщины не осталось ни следа — только делец, у которого сорвалась важная сделка.

Хороша… Надо будет запомнить её, если захочу притвориться аристократкой.

— И часто она сюда приходит?

— В последнее время даже слишком.

— И не говорила, чего хочет?

— Почему тебя это интересует?

— Не горю желанием быть замеченной, — соврала, не моргнув глазом.

На самом деле, мне хотелось подольше понаблюдать за ней, изучить повадки, манеры. Такой материал!

— Не волнуйся, больше я не буду впускать никого, пока ты здесь.

— А как же основная работа?

— Разберусь.

И ведь действительно же разберётся. Такие, как Лиам Торн умеют действовать настолько филигранно, что ты моргнуть не успеешь, а они уже всё сделали и всё знают.

— Рассмотри артефакт ещё раз. Рассмотри хорошенько, — велел он. — Не хочу лишний раз рисковать и вытаскивать рисунок на постоянной основе.

Никто не должен знать… Возможно, наш король действительно решил объединить две реликвии и поручил это своему доверенному лицу, но что-то всё равно не сходилось.

Его Величество не очень любил смотреть на то, что творится внутри страны, зато был крайне озабочен внешней политикой. Он бы никогда н привёл страну к международному скандалу или войне, поскольку считал, что переговоры — лучший метод решения межгосударственных вопросов. Об этом писали во всех газетах…

Хотя, он вполне мог быть таким же лживым, как и его свита, так что удивляться нечему.

Всё больше всматриваясь в руны, выкованные в оправе рубина, я всё глубже увязала в этом деле. Наверное, можно было придумать какую-то возможность разорвать контракт без вреда для Кела и Лии, если бы не этот треклятый рисунок.

Это действительно черта, за которой только один выбор — сделать или умереть. Теперь Торн не отпустит меня, можно гарантировать. Не после того, что я успела узнать.

Дружба с артефактором давала свои плоды, но понимала я всё же далеко не каждую завитушку. Убивают и за меньшее, а тут просто огромное пространство для изучения и применения в оборонной сфере. И не только, наверное.

— Тут точно не справиться без артефактора, — буркнула, забывшись. 

— Что? — менталист отвлёкся от своих документов и вопросительно посмотрел на меня.

— Так, мысли вслух, — едва сдержала вздох облегчения. Не нужно лишний раз напоминать ему о Келлере. — Что-нибудь придумаю. Украсть эту штуковину крайне сложно, но я бы не сказала, что невозможно.

— И давно в тебе пробудился такой оптимизм?

— Только что.

— Появились основания?

— Нет. Пришло осознание отсутствия выбора.

— Тоже неплохо.

Неплохо ему… 

— Я могу выйти в город ненадолго?

— Нет.

— Я не сбегу.

— Всё равно нет. 

— Но почему?

Ответом меня, конечно же, не удостоили. А потому всё, что мне оставалось — ходить возле шкафов с книгами и искать хоть что-то интересное. Разумеется, в кабинете главного дознавателя не было художественной литературы, а потому пришлось довольствоваться малым.

Спустя пятнадцать минут бездумного просмотра корешков я вернулась в кресло, стоявшее в углу, и принялась полировать взглядом ненавистного инквизитора.

Он не боялся оставаться со мной в одном помещении и при этом оставлять меня без дела, даже не подозревая, что в моей голове рождаются весьма кровожадные мысли. 

Нужно собраться и продолжить искать что-то, что полностью уничтожит Лиама Торна в глазах общественности. В трущобах он, конечно, выживет, а вот в Альденхейме… С самого детства он отправлял туда людей, так что будет справедливо, если он испытает на себе все лишения несправедливо осуждённых хотя бы на физическом уровне. 

Самый простой способ — рассказать обо всём эмиру, предоставив ему все доказательства, но подвергать свою страну угрозе войны… Я понятия не имела, насколько сильна сухелийская армия, но страна их больше раза в три, если ничего не изменилось со времён моего обучения.

Нет, так нельзя…

Страдать должен один.

Только один.

____________________________________________

А пока Рона злобно потирает лапки и ждёт момента, когда можно будет укусить одного менталиста, предлагаю вам познакомиться с попаданкой Миры Гром и Симы Гольдман. Истинная пара, противостояние характеров и суровый генерал-дракон — всё, как мы любим!

Спустя несколько часов Торн всё же соизволил отпустить меня, но оставил у себя дома, предупредив, что узнает, если я надумаю покинуть его стены. Можно было бы посмеяться, но подозрительные личности, снующие туда-сюда по улице, не оставили никаких сомнений — менталист установил слежку.

И не жалко ему разбрасываться кадрами, когда преступность в трущобах процветает? 

Хмыкнув, взглянув на очередного мастера маскировки из окна, я отправилась изучать дом. Под взглядом дознавателя это было не совсем удобно, а так у меня была возможность изучить место, где мой враг проводил свободное время.

Наверное, было бы проще, напоминай это место настоящую обитель зла, но нет. Обыкновенное жилище холостяка с минимумом мебели. Решив начать с кухни, я посмотрела во все шкафчики и ящички, не найдя ничего интересного. Никаких ядов, странных специй, малое количество посуды… даже в холодильном шкафу было пусто, как на просторах северного края.

— Скука, — прокомментировала, недовольно цокнув.

Столовая тоже не радовала яркостью — светло-синие стены и массивный стол из тёмного дерева. Единственное излишество — причудливая хрустальная люстра, свисавшая с потолка.

Лаконично, спокойно, по-мужски. Но от этой пустоты веяло одиночеством и холодом. Даже наше подвальное пристанище в трущобах было обставлено с большим уютом.

Однажды мой наставник сказал: «Хочешь узнать человека — прийти к нему домой. А ещё лучше — попади в часть дома, которую он скрывает ото всех». Верное утверждение. Это место лишь подтвердило моё мнение о Торне — чёрствый сухарь, помешанный на правилах и дисциплине. Только человек, у которого аллергия на любые человеческие чувства мог жить в подобной обстановке.

Поднявшись наверх, я решила отправиться в комнату дознавателя, которая, на удивление, оказалась незапертой.

Потрясающее легкомыслие!

А если я яд с собой привезла?

Хотя, не удивлюсь, если он решил устроить мне какое-то подобие проверки. Точно хочет уличить в какой-нибудь пакости. Как бы мне ни хотелось верить в обратное, но безответственным идиотом Лиам Торн не был. Кресло главного дознавателя департамента инквизиции не дают ни за родословную, ни за красивые глаза, ни за взятку, в каком бы размере та ни была. Человек, занимающий данный пост, служил не народу, а непосредственно королю, так что проверки проходил жесточайшие.

Мне не удастся половить его на такой нелепости.

Спальня была ещё более аскетичной, чем остальные части дома. Похоже, что мужчина либо вовсе не ночевал дома, либо был крайне непритязателен.

Интересно, это академия так на него повлияла? Может, правду говорят, что на острове Драконье Гнездо воспитывают настоящих воинов? Там, в горах непригодных для жизни, адепты проходят проверку суровыми условиями и учатся бороться с кровожадным тварями. 

Не все аристократы готовы отправлять своих драгоценных деточек туда, но раньше мне казалось, что это связано с отдалённостью учебного заведения от столицы. А оно вон как оказывается…

Шкаф, кровать и тумба. Всё. Ну, ещё две двери, одна из которых вела в ванную, а вторая — в кабинет. Он-то меня и заинтересовал.

Небольшое помещение было единственным, которое выполнили в тёплых древесных цветах. Стул, стол и стеллажи под потолок, наполненные книгами, и снова полное отсутствие хоть каких-то развлекательных или философских книг.

Приглядевшись к корешкам получше, я поняла, что это были издания о лекарском деле, артефакторике и всевозможные трактаты о магических каналах. Крайне узконаправленная информация, абсолютно бесполезная для дознавателя.

— Наконец-то хоть что-то, — я не смогла сдержать своей радости, вытащив один из особо крупных фолиантов, содержащих информацию о болезнях, связанных с магией, и пролистнула несколько страниц. — И даже пометок никаких.

Может, менталист хотел выслужиться перед королём и сменить профиль? Столько научных трудов перечитать… Смело можно преподавать какой-нибудь спецкурс, если такие в академиях ещё есть.

Или дело тупиковое? Но тогда о нём было бы хоть что-то в газетах, если только оно не касается кого-то из палаты лордов.

Внезапно вспомнился сегодняшний визит Луизы Шеффилд и её слова:

«К тому же папа сказал, что очень надеется тебя увидеть. У него какое-то неотложное дело».

А если пламя Сухейла нужно именно ему, а не королю, и именно поэтому такая секретность? К сожалению, когда мы были близко знакомы, я была ещё слишком юна для того, чтобы задумываться обо всех общественных хитросплетениях. Тогда мне казалось, что ещё вся жизнь впереди для того, чтобы всё узнать.

Захлопнув книгу, я поставила её на место и, таки не решившись проверить ящики в столе, вернулась в гостиную. Не хотела проверять наличие защитных плетений и артефактов, моё положение и без того хрупкое.

За исследование комнат Торн вряд ли мне что-то выскажет, не думаю, что он лелеял надежду магического превращения девочки из трущоб в благовоспитанную девицу, а вот за попытку порыться в совсем уж личных вещах… 

В гостиной мой взгляд снова зацепился за музыкальную шкатулку. На этот раз я всё же решилась взять её в руки. Добротная работа. Розовое дерево, покрытое лаком, было приятно трогать пальцами, как и резные бронзовые украшения. Они были позолочены, но Келлер научил меня отличать такие вещи. На восьмиугольной крышке и гранях корпуса красовались вставки из расписного фарфора, на которых были изображены различные цветы, но преимущественно сирень и лилии. 

Поджав губы, на секунду прикрыла глаза, стараясь не дать волю непрошеным слезам. Мама любила сирень. Никогда не видела, у нас такое не растёт, но любила. Ей нравились изделия, на которых вышивали этот цветок, его цвет.

В носу защипало, и мне пришлось глубоко вдохнуть, дабы унять это неприятное ощущение. Никто не мог увидеть моё состояние, но мне не хотелось давать слабину даже в таких обстоятельствах.

Дрожащими пальцами я поддела крышку и открыла шкатулку, ожидая услышать какую-нибудь незамысловатую мелодию, но меня встретила тишина. При наличии инструментов её можно починить. Если бы были какие-то внешние повреждения, то можно было бы подумать, что её роняли и всё внутри превратилось в кашу, однако фарфор был цел, да и в остальных местах сколов не наблюдалось.

Ещё раз взглянув на крышку, я ахнула при виде прикреплённого рисунка. На ней была изображена красивая женщина, похожая на Лиама, как две капли воды. Сестёр у него точно не было, а мать его я никогда не видела. Похоже, что это она. 

Мягкая улыбка и лучистые глаза не могли оставить никого равнодушными. Похоже, художник любил своё дело, раз мог изобразить человека, как живого, с помощью карандаша и красок.

Хотела что-то личное? Ну вот, получай и радуйся.

Однако присмотреться получше я не успела и едва не выронила шкатулку, услышав грохот наверху. 

________________________________
А пока мы размышляем, кто же такой бессмертный нарисовался, можно зайти в мой ТГ-канал и посмотреть, как выглядит эта самая шкатулка) Такой акцент на ней не просто так...