Иллюзия ненависти

       — Схватите императорскую дочь! Она не могла далеко уйти.

      Отдав этот приказ, черноглазый мужчина в белой хаори и черном кимоно по-хозяйски вошел в тронный зал нынешнего правителя, который в этот момент все еще сидел на своём законном месте. Император держал спину ровной, а голову непреклонной. Даже его плечи, облаченные в красное благородное одеяние, что символизирует могущество и власть, не испытывали тяжести и напряжения. Человек, правящий этой страной не один десяток лет, уже утратил какой-либо страх и волнение за свою жизнь. Каждый свой день он проживал, не имея уверенности в том, что для него наступит следующий. И пусть этот вечер символизировал его уход и неизбежную кончину от восстания, что устроил клан приближенный к императорскому дворцу, правитель до последнего демонстрировал спокойствие. Однако стоило главе Учиха Ичизоку заговорить о наследной принцессе, император не смог сдержать своей возрастающей злости:

      — Фугаку… Ты ведь знаешь, что моя дочь не будет угрожать новому правлению.

      — Да, Ваше Величество, знаю, — Фугаку не сдержал улыбки, на что лицо императора выдало его волнение за дочь. — Но у господина Ходзё появились «планы» на нашу принцессу, поэтому…

      — Не смей трогать её!

      Император уже хотел встать с трона и наброситься на наглеца, однако его остановило лезвие холодного меча на шее. Мужчина замер, затем повернул голову к плечу. Первое, что бросилось ему в глаза, до боли знакомое кимоно, которое носили придворные воины из его личной охраны. Не веря тому, что видит своего же воина, император посмотрел на лицо этого предателя и встретился с его холодным, отрешенным взглядом:

      — Ты…

      В лице этого молодого, ранее честного и преданного самурая, он узнал начальника своей личной охраны. Его длинные черные волосы и бледный цвет лица лишь оттеняли царящий мрак в его таких же черных как ночь глазах. Теперь в них не было ничего, кроме равнодушия, от которого по телу императора даже прошлась легкая неприятная дрожь. Однако он вовремя вернул контроль над собой, после чего его лицо исказилось в презрении и недовольстве:

      — Я мог и догадаться, что сын предателя, сам предатель.

      — Ради Вашей же безопасности, Ваше Величество, я не советую Вам делать резких движений.

      Сохранив тон почтения, самурай лишь сильнее прижал катану к шее императора, чем вызвал в теле последнего негодование и новую ледяную дрожь.

      — Паршивец… Предав меня, ты еще и смеешь говорить мне что-то?!

      — Итачи? — Фугаку не сдержал задумчивой усмешки, обратившись к своему старшему сыну. — Убери меч. Сейчас император нам нужен живым.

      Не задумавшись ни на секунду, самурай тут же вернул катану в ножны и перевел взгляд от императора на своего отца. Приказы этого для многих уважаемого человека он готов выполнять с тем же почтением, что и императорские. Однако сейчас судьба заставила его пересмотреть приоритеты и занять сторону восставших, пусть это и повлечет неисправимые последствия.

      — Не забывай, есть дела поважнее. Наследница… — Фугаку подошел к столу, за которым император писал свои письма и поручения. — До появления отряда из соседней администрации есть время до рассвета. Нам нужно успеть. Найди её.

      — Да.

      Поклонившись отцу перед тем, как покинуть тронный зал, Итачи бросил взгляд на императора, в глазах которого по-прежнему горело презрение и ярость. Отдав и ему почтение тем же поклоном, Учиха направился к выходу. Но отступив от правителя на несколько шагов, Итачи услышал его голос:

      — Моя дочь никогда тебе этого не простит.

      Прожигая взглядом удаляющуюся от него фигуру, император уже наблюдал то, как заставил капитана своей личной охраны остановиться. И вновь подумав над тем, что не давало ему покоя в последнее время, Учиха обернулся к правителю:

      — Я и сам себе этого… не прощу.

       Стремительным шагом покинув тронный зал, Итачи вышел к своим подчиненным. Ждавшие его прямого указания вассалы уже знали, что именно им предстоит сделать, поэтому приказ их капитана являлся лишь формальностью.

      — Вы слышали его, — начал Учиха, встав перед своим личным отрядом. — Нам нужна лишь наследница. Сопротивлением займутся солдаты Господина Ходзё и…

      Мужчина замолчал, потеряв мысль. Случайно заметив, что его отряд построен без второго капитана, Учиха нахмурился перед тем, как задать свой вопрос:

      — Где Шисуи?

      — Второй Капитан ушел, — ответил один из воинов, заставив Итачи на него взглянуть. — Как только дворцовая охрана забила тревогу, он покинул дворец. 

      Учиха едва успел обдумать истинные причины подобной спешки друга, как уже отреагировал на них. Недобрым взглядом вновь вернувшись к пустующему месту, где должен был стоять Шисуи, он нахмурил брови. И как только на его серьезном и сосредоточенном лице мелькнуло недовольство, стоящие перед ним воины обеспокоенно переглянулись.

      — Итачи-доно? — заметив задумчивость, в которую погрузился командующий, один из самураев вышел вперед. — Прикажете отправиться на поиски Второго Капитана?

      — Нет, — ответил мужчина, вернув взгляд на стоящих перед ним воинов. — В этом нет никакой необходимости. Отправляйтесь на поиски принцессы. Начните с окрестностей дворца. 

      И пока воины клана, восставшего против императора, заглядывали буквально в каждую комнату дворца в поисках наследницы, к этому времени она уже была далеко за его пределами. Едва ли приметив, что помимо солдат императорской охраны в стенах дворца появились воины сегуната Ходзё, появление которых не предвещало ничего хорошего, девушка поняла, что должна добраться до почтовых птиц и отправить союзникам отца письмо. Укрывшись в толпе служанок, которые в испуге пробегали мимо вражеских солдат, принцесса бросилась в лес. Думая только о том, как можно скорее предупредить соседние администрации о возникшей угрозе над императором, она даже не подозревала, чем закончится ее попытка отправить послание.

      Чем дальше она убегала от крепости, тем гуще и мрачнее становился этот осенний и негостеприимный лес. Ветви и корни деревьев, попадающиеся на пути и без того напуганной девушки, не только задерживали ее, но и давали ей новый повод для паники. С каждым шагом теряя силы, принцесса наперекор своей усталости продолжала бежать. Ее светлые волосы, встречающиеся только у представителей императорского рода, спадали на плечи. От былой прически, которую держали заколки, не осталось и следа. Подол ее сиреневого кимоно, так же утративший свой вид, зацеплялся и мешал бежать быстрее. Нервно сжимая в одной руке свиток с посланием, другой девушка беспощадно вырывала ткань своего кимоно из хватки сухих корней.

      И в очередной раз, когда ее одежда вновь заставила ее остановиться, принцесса вздрогнула. Пусть лес и был густым, поглощая любой шорох и шум, она услышала тихий хруст листвы позади. В лазурных глазах тут же застыл непреодолимый страх, готовый обернуться в очередную настоящую панику. С ужасом осознав, что поздний вечер уже полностью сменился на ночь, наследница постаралась набраться смелости, чтобы оглянуться. И лунного света оказалось достаточно для того, чтобы разглядеть среди деревьев приближающуюся к ней темную фигуру.

      — Нет…

      Позволив волнению взять власть над ее разумом и телом, принцесса уже не слышала ничего кроме оглушительного биения своего сердца. Очередное осознание не заставило себя ждать. Наследница поняла, что если сейчас не бросится прочь, то приближающийся к ней незнакомец не отпустит ее живой. Поэтому едва обдумав следующий шаг, она поспешила продолжить свой путь. Однако стоило ей лишь двинуться вперед, как подол кимоно утянул ее вниз. 

      Упавшая на землю девушка лишь в последний момент вспомнила, что так и не освободилась. И только бросив взгляд досады и сожаления на подол кимоно, наследница услышала хруст листвы и ветвей возле нее. Ее сердце, что панически выбивало темп, тут же замерло и погрузило весь окружающий мир в тишину. Невольно смирившись с тем, что подвела отца и так не добралась до почтовых птиц, девушка затаилась всем телом.

      — Простите меня… — прикрыв глаза, в которых появились слезы, наследница опустила голову. — Отец… 

      — Куруми-сама! 

      Уже успев обратиться к богам в последней в своей жизни молитве, принцесса услышала знакомый голос. Неуверенно вновь открыв глаза и подняв взгляд на подошедшего к ней мужчину, в черных глазах которого застыло беспокойство, девушка замерла в накрывшем ее недоумении. Она хоть и видела Второго Капитана императорской охраны едва ли не каждый день, но именно сейчас не могла его признать. Отчаяние и страх настолько затуманили ее рассудок, что ей потребовалось некоторое время, чтобы перевести дыхание и наконец-то узнать того, кто ее нашел. 

      — Ши… Ш-шисуи…сан… 

      — Я звал Вас, — опустившись на колено перед принцессой, мужчина прикоснулся к ветке, за которую зацепилось ее кимоно. — Вы так быстро бежали, что я едва смог Вас догнать. О, Боги… 

      Заметив, что корень проткнул ткань наряда принцессы насквозь, самурай поднял на нее взгляд. И все еще пребывая в немом недоумении, наследница молча посмотрела на мужчину в ответ. 

      — Вы не поранились?

      — Ч-что… — буквально заново учась понимать речь на слух, девушка нервно сглотнула. — Пора… н-нилась?

      — Ветка проткнула насквозь Ваше кимоно.

      С трудом возвращая покой и порядок в свои мысли, Куруми попыталась прислушаться к ощущениям своего тела. Но так как до сих пор была уставшей и напуганной, она не с полной уверенностью, пришла к заключению, что в порядке: 

      — Думаю… не ранена.

      — Позвольте помочь Вам подняться, — протянув принцессе ладонь, капитан бросил взгляд на свиток, который она сжимала в руке. — Что это?

      — Пока была во дворце, я успела написать письмо Министру Гифу, затем направилась к почтовым птицам, которых используют паломники. О них мало кто знает. Наверняка те, кто все это затеял, не позволят ни одной почтовой птице покинуть дворец.

      — Поэтому Вы решили отправить письмо вне крепости? Умно… — выразив свое явное одобрение в ответ на идею принцессы, Шисуи помог ей подняться. — Значит, эти почтовые птицы уже передавали послания в администрацию Гифу?

      — Д-да… Они все знают путь.

      — Тогда поспешим. У нас очень мало времени.

      Ответив неуверенным кивком Второму капитану, наследница в этот же момент ощутила крепкую хватку его руки в своей ладони. Так как действительно время в их распоряжении осталось ничтожно мало, Шисуи без каких-либо формальностей и церемоний схватил принцессу за руку, чтобы уже наконец-то вывести ее из этого леса. 

      И к счастью, уже спустя несколько минут стремительного шага вперед в глубь леса, они из него вышли. Темнота, поглотившая все вокруг, впервые за последнее время разбавилась лунным светом и оставленным паломниками огнем. Увидев знакомую деревянную постройку, под крышей которой смирно сидели птицы, принцесса поспешила к ним.

      — Ваше Высочество, стойте.

      Мужчина не позволил ей отступить, схватив ее за локоть. И, оставив непонимание принцессы без внимания, Шисуи бросил недоверчивый взгляд на костер, затем снял с плеча лук и вытянул стрелу из колчана из-за спины.

      — Подозрительно тихо, — натянув тетиву со стрелой, мужчина нахмурил брови. — Здесь кто-то есть.

      — Может, кто-то из паломников вернулся с вечерней службы?

      — Что-то мне подсказывает… это точно не паломник. 

      Пытаясь заметить хоть что-то из того, что так смутило Шисуи, Куруми огляделась. Но царящие спокойствие и тишина вокруг не вызывали в ней никакого волнения или беспокойства. И поэтому решив, что Второй капитан дворцовой охраны лишь проявляет привычную для него осторожность, принцесса высвободила свою руку из его хватки.

      — Как Вы видите, возле птиц никого нет, — она повернулась к нему, встретившись с его взглядом полного сомнений. — Нам следует воспользоваться возможностью и отправить одну из птиц с письмом. Как можно скорее.

      Несмотря на то, что действительно чувствовал явную опасность, недолго поразмыслив Шисуи все-таки кивнул, после чего повернулся к лесу. Вглядываясь в темноту, мрак которой оставался нетронутым светом от костра и луны, мужчина уже был готов в любой момент выпустить стрелу.

      — Идите к птицам. Если заметите что-то странное, сразу же дайте мне знать.

      — Хорошо…

      Наследница нервно сжала свиток с посланием в руке и обошла костер, дрова в котором тихо потрескивали и искрились. Но помня о том, что подобная успокаивающая обстановка, скорее всего, является обманчивой и ложной, принцесса ускорила шаг. Оставив позади себя огонь и Второго капитана, она подошла к птицам и открыла клетку. Так как солнце уже некоторое время скрывалось за горизонтом, а наступившая ночь принялась усыплять все живое, почтовые ястребы не обратили внимания на подошедшую к ним девушку. И только один из тех, чей сон оказался самым чутким, поднял склоненную вниз голову и открыл свои янтарные глаза. 

      Вытянув сверток с посланием из свитка, принцесса сняла висящий на присаде ремешок для письма. Накинув его на смирно сидящего сокола, который в ответ лишь встрепенулся, но остался на месте, девушка принялась закреплять сверток на его груди. Но так как запасу ее терпения и спокойствия уже пришел конец, Куруми ощутила дрожь, что разошлась по всему ее телу и рукам.

      — Вы закончили?

      Все еще не сводя своего взгляда и стрелы с леса, Шисуи подошел к наследнице. Заметив, что девушка столкнулась с какими-то проблемами, он повернулся к ней. 

      — Уже почти… готово, — стараясь сосредоточиться и затянуть пояса так, как надо, Куруми прикрыла глаза и глубоко вдохнула. — Но мои руки… не слушаются. 

      — Всё хорошо, не спешите, — мужчина вернул взгляд на лес, не опуская лук. — Вижу, эта птица Вам доверяет. Уже отправляли с ней письма? 

      — Да… Это почтовый сокол Господина Итачи. 

      Решив завести с ней разговор лишь в целях того, чтобы хоть как-то ее успокоить, Шисуи даже не подозревал, чем он закончиться. Стоило ему услышать ответ наследницы, в котором мелькнуло имя Первого Капитана, как мужчина застыл на месте. Против своей воли он позволил словам принцессы сбить себя с толку и вызвать легкий ступор в теле.

      — Что… — опустив лук, мужчина повернулся к наследнице. — Хотите сказать, он знает об этих птицах?

      — Да, он сам выбрал это место для присады. Поэтому этот сокол знает его в лицо и…

      — Отправьте другую птицу.

      Грубо перебив наследницу, Шисуи заставил ее вздрогнуть и задержать на нем удивленный взгляд. Возникшая серьезность на его лице не только озадачили ее, но и напугали. Девушка безмолвно открыла рот, чтобы задать ему осторожный и уточняющий вопрос, однако от его взгляда все слова встали комом в горле.

      — Ваша Светлость, — вновь обратившись к ней, Шисуи сунул руку в клетку, чем вызвал среди проснувшихся птиц переполох. — Эта птица приучена к тому, чтобы доставлять все послания ему, а не министру Гифу.

      Стянув с сокола ремни, мужчина вернул их в руки застывшей наследницы. Все еще не решаясь заговорить с человеком, чье поведение вызвало вопросов больше, чем ответов, Куруми все-таки сделала над собой усилие:

      — Что Вы имеете… в виду? 

      — Как часто Вы и император отправляли послания с этой птицей?

      — К-каждый раз, когда дело касалось… особо…

      — Важных государственных дел? — закончил Шисуи, заставив наследницу вздрогнуть. — Перед тем, как попасть в руки Министра Гифу, каждое Ваше письмо оказывалось в руках Итачи.

      От очередного свалившегося на ее тела ступора девушка вновь не нашла, что сказать. Новость о том, что Первый Капитан дворцовой охраны прочитывал письма переписки императора и министра соседней администрации, хоть и повторялась в ее мыслях, однако никак не поддавалась объяснению. И когда уже непонимание погрозилось выбить почву из-под ее ног, наследница наконец-то опомнилась: 

      — Но зачем ему… читать переписку и…

      — Все это время он шпионил за императором. Я думал, Вам уже обо всём стало известно.

      — Обо всём? — помимо искреннего удивления на своем лице наследница не скрыла и боль, мелькнувшую в ее глазах. — О чем ещё мне… неизвестно?

      — О том, что приказ впустить воинов Ходзё в город отдал именно он. Первый Капитан императорской охраны. 

      Отчаянно погрузившись всем телом в ступор от услышанной правды, наследница задержала взгляд на глазах Второго Капитана. Несмотря на всю шаткость и серьезность положения, в котором оказалась столица и император, она до последнего надеялась, что все окажется сном. И когда этот кошмар закончится, принцесса вновь будет тайно и безмолвно любить человека, которому верила все эти годы. Однако сколько бы она ни тешила себя надеждами, что Первый Капитан не причастен к государственному перевороту, серьезное и слишком реальное лицо Шисуи невольно возвращало ее к суровой действительности. Учиха Итачи не только предал ее доверие, но и стал причиной, по которой император оказался в шаге от гибели. 

      И пока она пыталась собраться с мыслями и прийти в себя, Шисуи вновь окинул взглядом лес, вражеское присутствие в котором чувствовал всем своим нутром:

      — Куруми-сама, отправьте другую птицу. Сейчас же.

      — Д-да… — тихо отозвалась девушка, дрожащими руками потянув ремни к второму соколу. — Сейчас…

      Она хоть и понимала, что должна взять себя в руки и отбросить все ненужные мысли, но ледяная дрожь волнения и боли не отступала. С юных лет, как только увидела прибывшего на службу воина сегуна, принцесса не заметила, как начала во всем его идеализировать. Ей казалось, что никто не сможет защитить ее кроме него. Переполненная благодарностью Первому Капитану за то, что он лично следил за ее безопасностью, она прониклась к нему не только признательностью и верой. Заметив, что нежный трепет, наполняющий ее тело, возникает лишь при виде этого человека, она осознала характер своих чувств. Разумеется, ее истинное отношение к нему было известно лишь ей самой. Эта была ее тайная искренняя любовь, которая не требовала ответа взамен. Однако теперь, когда он явил свое истинное лицо, она до последнего не могла принять эту жестокую реальность.

      — Готово… — затянув оставшиеся ремни с посланием на груди сокола, Куруми взяла его на руки и повернулась к Шисуи. — Если Министр Ги…

      Возникшая тень позади Второго Капитана лишила наследницу дара речи. Осознав, что кто-то к нему подобрался, девушка уже намеревалась его предупредить, но оказалось слишком поздно. Едва она сделала вдох перед тем, как что-то сказать, Шисуи замер. Ему потребовалось мгновение для того, чтобы понять, что произошло. Увидев глаза наследницы, распахнутые от безмерного шока, он ощутил внезапную боль в груди и не сдержал болезненного вздоха. Тот, кто подкрался к нему со спины, с хладнокровной беспощадностью пронзил его мечом.

      Сделать новый вдох Второму Капитану не позволила собственная кровь, подкатившая к горлу комом. Его тело мгновенно наполнилось тяжестью и напрочь лишилось всех сил. Шисуи затаил дыхание и опустил голову, увидев окровавленное лезвие. И только подумав о человеке, которому могла принадлежать эта катана, ее владелец сжал его плечо.

      — Ш-шисуи-сан… — застывшая на месте наследница видела, как стоящий позади него человек вытягивает катану. — Нет…

      Ощутив, как горячая кровь пропитывает ткань его кимоно на спине и груди, мужчина обессилено повалился на землю. Черное звездное небо перед его глазами, как и весь его взор, начало затягиваться туманом. Отяжелевшее тело незаметно стало легким и даже чужим. От холода, в который погрузился, Шисуи больше не чувствовал ничего. Оставшись наедине со своими мыслями, он лишь слышал шаги возле себя и панический страх в голосе наследницы.

      — Шисуи-сан… — не заботясь о том, что подобная участь может настигнуть и ее, она прижала сокола к груди и бросилась к упавшему на землю самураю. — Только… не умирайте… Прошу…

      — К-куруми-сама… — из последних сил бросив взгляд на плачущую возле него принцессу, Шисуи уже не видел ее лица. — Бе…бегит-те…

      — Нет… Шисуи-сан? Очнитесь… Шисуи-сан!

      — Бесполезно. Он умер. 

      Вздрогнув от раздавшегося знакомого голоса, девушка отпрянула от покоившегося на земле Шисуи и вскочила на ноги. Наконец-то увидев лицо того, кто подло и хладнокровно отнял жизнь Второго Капитана, она отступила назад. Если до этого наследница все еще пребывала в сомнениях, то теперь она увидела все своими глазами. Человек, которого она любила всем сердцем, без колебаний убил своего лучшего друга и напарника по службе.

      — Мне жаль, что позволил увидеть Вам подобную сцену, — Итачи смахнул кровь с лезвия катаны, затем вернул ее в ножны. — Стоило предположить, что он отправится за Вами раньше, чем остальные.

      Спокойный и будничный тон, с котором Первый Капитан императорской охраны принес свои извинения вызвал в теле девушки ледяную дрожь. Ведя с ней разговор едва ли не в светской и расслабленной манере, Учиха поднял на нее взгляд с убитого им воина. И как только наткнулся на отчаяние в ее глазах, он вновь заставил ее вздрогнуть и отступить назад.

      — Он… хотел м-мне п-помочь… — с трудом решившись на ответ, наследница призвала все оставшиеся в ней силы. — Вы… убили Второго Капитана императорской… охраны… Вы отняли жизнь… у своего друга!

      — Как только начал угрожать Вашей жизни, этот человек стал моим врагом.

      — Что?

      Вновь испытав мимолетный ступор от слов, которые услышала, девушка задержала удивленный взгляд на лице мужчины. В беспокойных мыслях, в которых и без того царил хаос, возникло очередное непонимание. Не зная, как должна понимать его слова, принцесса продолжала безмолвно смотреть на самурая. Однако по причине того, что не намеревался ей что-то объяснять и вдаваться в подробности, он опустил взгляд на птицу в ее руках и сделал к ней шаг:

      — А теперь попрошу Вас отдать это письмо мне.

      Прервав ход своих мыслей Куруми опомнилась. Подступивший к ней мужчина протянул ей руку, не смея применять силу, чтобы вызволить почтового сокола из ее хватки. Заполучив за все пять лет знакомства с ней ее доверие, сейчас он не сомневался в том, что она покорно исполнит его просьбу. Однако обратившись к ней несколько секунд назад, Итачи так и не получил никакого от нее ответа. Поэтому все еще нуждаясь в нем, он вежливо решил ей напомнить: 

      — Ваше Высочество? — вновь обратившись к ней, он наконец-то увидел в ее глазах реакцию. — Прошу Вас, отдайте мне послание, которое Вы написали министру Гифу. В нем нет никакого смысла. Сейчас прибытие министра в столицу недопустимо, поэтому…

      Однако недослушав его до конца, наследница с демонстративно проявленным сопротивлением вытянула руки и выпустила птицу. Взмахнув крыльями между ней и самураем, сокол взлетел в небо. Подняв на него взгляд, Итачи не сдержал усталого, но сдержанного вздоха:

      — Мне не следовало забывать о Вашем своенравии.

      Учиха склонился к лежащему на земле другу и взял его лук. И когда следящая за ним наследница увидела, что он поднял стрелу, она не сдержала своего возмущения:

      — Вы… — нахмурив брови и сжав кулаки от злости, Куруми отчаянно пыталась скрыть в своем голосе дрожь. — Вы не посмеете…

      — Я уже Вам сказал, что в прибытии министра Гифу нет никакой необходимости, — Итачи натянул тетиву и направил стрелу в небо. — Отношения императора и сёгуна его не касаются.

      — Да как Вы… Сейчас же опустите лук! Не смейте убивать эту…

      Однако в этот момент поймав взглядом мелькнувшее в небе пятно, Итачи выпустил стрелу. Набиравший высоту сокол, которому только предстояло найти правильное направление, успел сделать лишь один круг перед тем, как потерять равновесие. И когда услышала позади себя шум, Куруми затаила дыхание. Осознав, что это был упавший сокол, которого все-таки настигла выпущенная стрела, она с трудом сдерживала вспыхнувшую в ней ярость.

      — Я должен вернуть Вас во дворец, — бросив лук на землю, Итачи вернул взгляд на наследницу, в глазах которых горела прожигающая его ненависть. — Идемте.

      Однако напомнив ей о предстоящем возвращении, мужчина лишь стал новой причиной ее негодования, от которого наследницу едва не передернуло. Если до этого она могла хоть как-то держаться, то сейчас эмоции грозились напрочь лишить ее чувств. Окончательно осознав, что стоящий перед ней человек подписал императору смертный приговор, девушка лишилась оставшегося терпения:

      — Да Вы хоть понимаете, что Вы сделали? Вы лишили меня шанса спасти Императора!

      — Неизбежного не предотвратить, — ответив ей с прежним терпеливым спокойствием, Итачи отступил в сторону, чем негласно приказал ей идти. — Дни правления Вашего отца подошли к концу.