ИльРиса. Подарок Богов.

Глава 1.

- Айсира, ты держишь? – взволнованно закричал Бриенн, высокий темноволосый мужчина, чувствуя, что артефакт нагревается сильнее, чем должен.

- Все в порядке, - наигранно спокойно заверила красивая молодая девушка, не обращая внимания на текущий по лицу пот. – Не торопись, я его держу.

- Эйлирис меня убьет, если с тобой что-нибудь случится, - уже тише пробормотал Бриенн, продолжая настройку артефакта. – Еще минут пять! - перекрывая все нарастающий гул снова крикнул он, чтобы подбодрить свою напарницу. – Почти закончил.

- Бриенн, что-то не так, - обеспокоенно высказался Дрихнар – самый взрослый из присутствующих. – Артефакт нагревается слишком быстро. Стабилизируй его!

- Не могу пока, - протянул Бриенн, заканчивая плетение одного заклинания и тут же начиная следующее. При этом мужчина удерживал огромный силовой поток, источаемый крупным розовым камнем, установленным на постаменте в центре зала. – Не поддается, - вынужден был признать он.

- Тольфин! – тут же позвал Дрихнар, понимая, что ситуация выходит из-под контроля и принимает крайне опасный поворот. – Уводи всех из академии! – распорядился он. - Срочно!

- Магистр, что такое? – замер юноша, в волнении глядя на мерцающий камень, манящий, притягивающий взор независимо от желания.

- Я тебе что сказал? – прорычал Дрихнар, вырывая парнишку из задумчивости. – Ну-ка живо! Чтобы вмиг никого в радиусе ста метров не было!

- Дда, сейчас, - моргнул Тольфин, сбрасывая наваждение. – Сделаю! - молодой парнишка умчался, напуганный тоном наставника.

- Айсира, ты как? – взволнованно поинтересовался Дрихнар, пытаясь подхватить нити, которые ронял Бриенн, одновременно с тем обеспокоенно поглядывая на самую сильную портальщицу всего Рашииса. Девушка выглядела неважно. Судя по виду, она уже была на грани. Силы утекали стремительно, а в последние две минуты просто нескончаемым потоком. Осязаемым потоком.

- Полминуты, - прохрипела она. – Больше не смогу.

- Бриенн, замыкай! – тут же скомандовал Дрихнар и в этот же момент грянул мощнейший взрыв.

Артефакт не выдержал нагрузку и выплеснул накопленную энергию. Не использовал ее, чтобы открыть окно в другой мир, как планировали собравшиеся в этом зале ученые, а затопил ею все вокруг. Однако Айсира этого уже не видела. Как, впрочем, и Бриенн с Дрихнаром. Мощнейшим выбросом всех откинуло на невероятное расстояние. Открыв глаза, каждый догадался, что их затея все же удалась. Они сумели открыть межмировой портал. Если быть совсем уж откровенными, то даже несколько. Каждый из присутствующих очнулся уже не на Галлее, планете, где они родились и выросли, а совершенно точно в другом месте. Бриенну и Дрихнару повезло больше Айсиры. Их выбросило в дружелюбный к магическим созданиям мир, наполненный пусть и не привычными им потоками циани, однако все же не пустой, бездушный, лишь выкачивающий остатки энергии.

Айсира же открыла глаза на узком деревянном топчане в крохотном домишке с одним окном. И тут же девушка заскребла пальцами по шее, глаза ее в ужасе округлились, девушка едва дышала. Нет, воздушная смесь подходила ей безупречно, дело было в другом. Циани - силы, позволяющей ей дышать, жить, взаимодействовать с миром всю ее жизнь больше не ощущалось. С огромным трудом Айсира сумела успокоить колотящееся сердце, она свернулась калачиком, стараясь унять слезы бессилия. Она больше не чувствовала своей второй ипостаси, она больше не чувствовала своих сородичей, в душе у нее будто угас огонек, питавший ее жизненные силы.

Девушке в некотором роде повезло. Выбросило ее не посреди океана или тайги, не упала она и в глубокое ущелье, Айсира оказалась на окраине человеческого поселения. И это оказалось не единственным ее везением, ведь девушка не осталась на улице, Айсиру подобрала молодая вдова, живущая тут же, неподалеку, практически на окраине деревни. Марина, так звали ту женщину. Она обнаружила Айсиру поздним вечером. В порванном платье, но при этом с кучей украшений, без сознания девушка лежала на холодной мокрой земле и не подавала признаков жизни. Марина, убедившись, что незнакомка все же дышит, пусть и рвано и коротко, перенесла девушку к себе и незамедлительно вызвала фельдшера. Вместе они привели девушку в себя, но Айсира, дезориентированная и сбитая с толку ничего не смогла им пояснить, даже когда немного успокоилась. Вообще, если не обращать внимания на наряд незнакомки, вполне можно было бы решить, что перед ними бродяжка, наркоманка. В пользу версии, что девушка находится под воздействием каких-то наркотических или психотропных веществ, явно указывали и расширенные зрачки, и бессвязное непонятное бормотание. А когда она, едва открыв глаза, стала остервенело драть на себе одежду и царапать шею, Марина даже испугалась.

Светлана Владимировна, местный фельдшер предложила вызвать полицию, пусть бы они и разбирались со странной девушкой, невесть откуда взявшейся в их деревне, но Марина отказалась. Она чувствовала странную близость с найденной незнакомкой. Ее внутреннее чутье, на которое Марина привыкла полагаться, подсказывало, что перед ней не просто та, кто нуждается в помощи и поддержке, а та, кто поможет самой Марине пережить недавнюю утрату. Выпроводив любопытного медработника, хозяйка небольшого деревенского домика сумела лишь напоить девушку чаем, от еды та отказалась. Создавалось впечатление, что она все еще не пришла в себя, не понимает ни где она, ни, возможно, кто. Так и не произнесла ни одного мало-мальски понятного слова. Снова свернулась калачиком на узкой Марининой кровати и забылась тяжелым сном.

Следующие два дня незнакомка отказывалась и от еды, и от воды. Девушка будто хотела умереть. На контакт не шла, интереса к внешнему миру не проявляла, с кровати не вставала даже. На третий день Марина едва ли не силой накормила потерявшую желание жить девушку, после чего та снова забылась тяжелым сном.

Постепенно состояние Айсиры стало улучшаться. Умереть быстро, как она и планировала, у девушки не вышло. Назойливая Марина и вовсе не давала погрузиться в пучину отчаяния, постоянно вырывая ее из состояния апатии. Айсира потеряла счет времени, однако в какой-то момент будто очнулась ото сна. Марина, обрадованная необычной активностью незнакомки, предложила ей свои штаны и футболку на смену изорванному платью, помогла вымыться в теплой воде, привести спутанные шикарные волосы в порядок.

Айсира не понимала ни слова из то быстрой, то замедляющейся речи Марины, так же, как и Марине был неизвестен язык, на котором роняла редкие скупые фразы найденная странная девушка. Теперь уже Марина догадалась, что незнакомка не бормочет бессвязно, а просто говорит на другом, неизвестном девушке языке.

Несмотря ни на что Айсира чувствовала, что скоро ее жизнь оборвется. Каждый день, прожитый на Земле, а именно сюда забросило несчастную, она мучилась от осознания потери. На Галлее остался ее муж, ее семья - родители, сестра и брат. Осталась ее работа, но самое жуткое – остались ее крылья. Будучи довольно образованной, Айсира отчетливо понимала, что не сумеет вернуться обратно. Она оказалась в совершенно лишенном циани мире. Мире, который тянул остатки этой жизненно важной энергии из нее самой. И сил бороться, а главное желания у Айсиры не было. Она чувствовала ежедневную опустошенность и обреченность. Она хотела, жаждала, чтобы все закончилось как можно скорее.

А потом вдруг выяснилось, что Айсира беременна. Сказать, что она была шокирована этим открытием – значит не передать и малой толики ощущений, что испытала Айсира в тот момент. Теперь у девушки появился смысл существования, она обрела мощнейший стимул, чтобы продолжать жить. Айсира вспоминала все, что знала ранее, все, что могло дать ей хоть какой-то ответ на самый важный вопрос – сможет ли ее дитя выжить в безмагическом мире? Продержится ли малыш столько, сколько необходимо ее родной Галлее, чтобы притянуть свое дитя обратно?

Марина, до того несколько месяцев мучавшаяся от тоскливого одиночества после смерти мужа, почувствовала в найденной незнакомке родственную душу. Необходимость заботы о другом живом существе давала ей смысл, утраченный с трагической потерей. Одиночество девушки на время отступило, а большего ей и не нужно было. А то, что они говорят на разных языках… две девушки поймут друг друга и без слов.

Открытие, что Айсира беременна шокировало обеих. Девушки только-только учились понемногу понимать друг друга. Марина радовалась обретенной подруге, несмотря даже на то, что поговорить толком они не могли. Айсира решила хоть немного ассимилироваться в новую среду, стала выходить из домика, пыталась помогать Марине вести нехитрое хозяйство. Правда для Айсиры, что жила всю жизнь в достатке, быт которой обеспечивали обычно слуги, было все в новинку, но девушка легко обучалась новому, а Марина ей в этом помогала, лишь посмеиваясь иногда над полнейшей беспомощностью Айсиры во многих абсолютно обычных для Марины вещах.

Ночами Айсира стала часто выходить из домика, она садилась на крыльцо и подолгу смотрела на звезды. Если бы кто-то видел ее взгляд в тот момент, не смог бы остаться равнодушным к невыразимой тоске и печали, что ясно читались в глазах девушки. Айсира обнимала живот двумя руками и что-то тихонько мурлыкала себе под нос. Теперь, когда она окончательно приняла, смирилась с тем, что попала в безмагический мир, совершенно лишенный циани, очевидно понимала, что долго ей не протянуть. Теперь девушка лишь молила Матерь-создательницу и Отца-созидателя только об одном, чтобы ее ребенок успел родиться до того, как ее сознанию предстоит покинуть бренную оболочку. И чтобы малыш оказался достаточно сильным, сумел приспособиться к непростым условиям жизни в этом странном мире.

Денечки шли один за другим, девушки вместе перезимовали и также вместе встретили весну. А в начале лета у Айсиры родилась чудесная здоровая девочка. Выразительные зеленые глазки в обрамлении огненных кудрей не могли бы оставить равнодушным никого. Светлана Владимировна - фельдшер, что приходила навестить будущую мамочку время от времени, не сумела убедить девушку отправиться в родильный дом, и она разрешилась от бремени на новой кровати, купленной взамен прежней, больше походившей на узкий деревянный топчан.

Айсире повезло попасть на Землю в своем привычном образе. На ней было богатое платье, в ушах поблескивали драгоценными камнями серьги, на пальчиках привлекали взор изящные искусной работы колечки, а запястья украшал неимоверной красоты и сложности браслет. В волосах притаились шпильки с драгоценным навершием, а шейку обвивало скромное колье. Айсира без сожалений отдала все свои украшения Марине для продажи. Все, кроме браслета, символа любви ее мужа, Эйлириса. Это единственное, с чем она не готова была расстаться, да и не могла. Брачный браслет нельзя снять, пока брак существует. Пока они оба живы. Айсира даже мысли не допускала, что Эйлирис захочет расторгнуть их союз и пригласит в их дом другую.  Все остальные украшения ей жалко не было. Девушка понимала, что никак иначе не сможет отплатить Марине за доброту и гостеприимство.

Девочка, названная ИльРисой, росла здоровым ребенком, что не могло не дарить Айсире радость день ото дня. Она продержалась очень долго. Последний год, день ото дня мучаясь от сжигающей, выпекающей изнутри жажды циани, Айсира молила Матерь-создательницу еще об одном дне со своей дочерью. И Богиня неизменно дарила ей еще время. Айсира занималась с дочерью, рассказывала о Галлее, учила этикету, языку, ежедневно понимая, что ИльРиса не останется на Земле. Если Айсира хоть что-то понимает в устройстве мироздания, Галлея обязательно притянет свое дитя обратно. Так устроен мир. Это похоже на приливную волну. Во время взрыва артефакта произошел огромный выброс, разбросавший присутствующих в зале портальщиков по разным мирам. Циани выплеснулась подобно огромной волне. Но любая волна обязательно вернется, как бы далеко на берег она ни забралась.

Айсира написала множество писем своей дочери, начав их писать еще до рождения малышки. В письмах она рассказывала все, что ИльРисе требуется знать, чтобы найти своего отца, своих бабушку с дедушкой, все, что поможет ей выжить. Ведь Айсира не знала, где именно окажется ИльРиса, вернувшись, не знала она и того, сколько времени отмеряно ей самой милостивой богиней. Чему она не могла научить дочь – это управлению циани. Ведь это как учить играть на скрипке без инструмента, практически невозможно.

Все было прекрасно, Айсира сумела привыкнуть к выпекающей ежедневной жажде, научилась отрешаться от неприятных ощущений, не обращать на них внимания. В какой-то момент ей даже показалось, что она сумеет продержаться достаточно долго… ради дочери, ради ее малышки. Подкосило девушку неожиданное событие, после которого она уже не сумела оправиться, не смогла бороться и дальше. Слишком было больно, слишком горько. Ведь однажды ночью ее браслет расстегнулся…

Глава 2.

- Илриса? – усмехнулась кучерявая девчонка, поудобнее устраиваясь на толстом бревне, лежащем у колодца сколько я себя помню. – Что это вообще за имя такое?

- Нормальное имя, - нахмурилась я. – Саму-то как зовут? – с интересом рассматривала задаваку. Раньше ее не видела, видимо из города к кому-то приехала, - решила я.

- Елизавета, - задрав нос, представилась девочка.

- Приятно познакомиться, - выдала заученную фразу.

- Чего? – шмыгнула Елизавета, с недоумением поглядывая на меня.

- Так принято отвечать в светском обществе при знакомстве, - чуть свысока посмотрела на новую знакомую.

- Каком… обществе? – совсем растерялась Елизавета.

- Тебя что, не учили этикету? – заинтересовалась я.

- Эти… чему? – снова переспросила сбитая с толку девочка.

- Хорошим манерам, - перефразировала я, присаживаясь рядом на поваленное дерево и готовясь прочитать новой знакомой лекцию о необходимости знания тончайших граней этики поведения в обществе. На эту тему я могла говорить очень долго, просто повторяя слова мамы. Уж от нее-то я наслушалась достаточно нравоучений на эту тему. – Этикет – это обобщение правил поведения в обществе в любой ситуации, - деловито сообщила я. - Существуют определенные требования к внешнему виду, манерам, общению и прочим особенностям поведения. У разных народов такие правила могут различаться в соответствии с их культурными особенностями, но могут меняться и в рамках одной культуры.

Отвлекшись от своей увлекательной речи, я посмотрела на удивленно открывшую рот новую знакомую. Именно в этот момент я решила взять над ней шефство, пропадет же одна! Так и вырастет необразованной. Мимо нас прошел дядька Егор, погоняя своих козочек в сторону дома. Он частенько использовал недопустимые словечки, обращаясь к несчастным животным. Мама запретила мне эти слова слушать и запоминать. Поэтому я изо всех сил старалась не вслушиваться в его бормотания и покрикивания.

- А ты откуда все это знаешь? – отмерев и проводив козочек взглядом, спросила Елизавета.

- Меня мама учит, - охотно кивнула я.

- Странная она у тебя, - тихо заметила девочка. – Моя мама говорит, что твоя мама блаженная.

- Моя мама не такая как все, - согласилась я. – Но она не блаженная. – Несмотря на ранний возраст я знала, что это слово означает. – Просто мама приехала издалека, там все не так, как здесь.

- А твой папа где? – с присущей детям непосредственность, поинтересовалась Елизавета.

- Он… остался там, откуда приехала мама. Но скоро мы вернемся к ней на Родину. И к папе.

- А мой папа сам от нас ушел, - тихо поведала девочка. – Мама говорит, мы ему больше не нужны, он нас больше не любит.

- Как это? Он же твой папа, он всегда будет тебя любить! – уверенно возразила я.

- Правда? – с надеждой уставилась на меня Елизавета.

- Правда! – подтвердила я.

- Так ты скоро уедешь? – вернулась к расспросам новая знакомая.

- Уеду, - уверенно кивнула я. – Мама говорит, это может случиться в любой момент. Даже сегодня или завтра. А может и через год.

- Как это? – удивилась Елизавета.

- Не знаю, - пожала плечами в ответ, немного слукавив.

На самом деле мама говорила не совсем так, но повторять ее слова мне было категорически запрещено. Мы живем втроем – мама, тетя Марина и я. Вот уже семь лет. Я родилась здесь, в деревне Псарьки, но мама и правда не отсюда. Она попала в это место не по собственному желанию. Все сложно. Мама не просто не из этой деревни, она даже не из России и более того… не с Земли.

Моя мама очень умная, целый магистр по изучению основ построения порталов и взаимодействия с другими мирами. Вот! Несколько лет назад, еще до моего рождения, мама проводила научный эксперимент, который… пошел не так, как нужно. И маму выбросило из родного мира на Землю. Как же мне хотелось рассказать новой знакомой, что мама на самом деле самая настоящая волшебница и я тоже волшебница. Просто на Земле нет магической энергии – циани, поэтому мы не можем здесь творить всякие чудеса, а в своем мире мама много чего умела, даже летать! Правда… в это даже мне не слишком верится, но не может же мама меня обманывать! Она постоянно говорит, что нужно немного подождать и наш родной мир – Галлея обязательно призовет нас обратно. Просто притянет и все, даже на автобусе не нужно будет ехать. А может, папа спасет нас раньше.

Про папу мама мне очень много рассказывала. И я точно знаю, что папы всегда-всегда любят своих детей! И мой папа меня любит, хоть и не видел ни разу и даже не знает, что я есть. Мама редко описывала его внешне, хотя это тоже, а больше рассказывала какой он. Обнимала меня перед сном и рассказывала, какой папа умный и добрый, и образованный, столько всего умеет! И мне не терпится с ним познакомиться. Не знаю, отчего так, но мама ни разу не упоминала, кем он работает, говорила только, что служит при дворе владыки. Да-да, не смейтесь, именно владыки. И не абы какого, а владыки лиаров. И мама лиар, и я тоже. Нет, подождите, это мальчики лиары, а девочки лиарии. Мама как-то нашла в одной книжке картинку с красивым огромным драконом, улыбнулась и сказала, что лиары почти такие же. Я немного запуталась, когда она мне это рассказывала. Вроде как когда лиар влюбляется сильно-сильно у него вырастают крылья, самые настоящие, и он может летать. А у детей крыльев не бывает. И если не любишь никого – тоже не бывает. Как это только, никого не любить? Вот я маму очень-очень люблю. И папу, хоть и не видела никогда. Значит, и у меня будут крылья. Правда, я маминых крыльев никогда-никогда не видела, а она папу сильно любит и меня тоже любит.

Только вот мама постоянно заставляет меня учиться. Дома я перевожу все разговоры между мамой и теть Мариной. Потому что мама по-русски очень плохо говорит, а теть Марина совсем не говорит на рашиисском – родном языке мамы. Вот мне и приходится два языка учить. И читать, и писать я на двух сразу учусь. Одному меня теть Марина учит, другому мама. А еще манеры, этикет, математика, география, но не земная, а Галлеи, теория циани и куча всего прочего. Теть Марина часто ворчит, что мама дурью мается, и требует, чтобы оставила ребенка, меня то есть, в покое, но я ей это не перевожу.

Зато мы с мамой много времени вместе проводим, много разговариваем. А слушать мамины рассказы о Галлее – вообще мое любимое занятие! Только вот в последнее время мама плачет часто. Что-то случилось плохое, мама не говорит что. Но я-то вижу! Вечерами я сажусь рядышком и глажу маму по волосам, я очень боюсь ее потерять. Скорее бы Галлея притянула нас обратно, может там маме станет лучше. Теть Марина ругается на маму, заставляет к доктору ехать, только мама не хочет, отмахивается только. Она теперь из дома редко выходит и плачет постоянно, когда думает, что я не вижу.

Она будто прощается со мной. А недавно сняла с руки свой браслет, с которым никогда-никогда не расставалась. И мне на руку надела. Он болтается, конечно, но мама запретила снимать. Прям строго-настрого! Сказала, что это мое единственное доказательство теперь. Только я не поняла, о чем это она. Еще показала целую стопку писем для меня, я каждый день видела, как она их пишет. Это все инструкции для меня. Как себя вести на Галлее, как найти папу, бабушку с дедушкой. И я вдруг поняла, что мама не надеется вернутся домой. Она лишь готовит к этому меня…

Целую неделю я не отходила от мамы ни на шаг, старалась не давать ей плакать и тосковать. Развлекала, показывала успехи в учебе. Мне казалось, что если я буду все время рядом, ничего плохого не случится, я смогу ее защитить. От всего, даже не знаю, от чего. Я почти перестала спать, охраняя мамин тревожный сон. Теть Марина вдруг тоже стала плакать, так чтобы я не видела. А я не понимала, что происходит, мне все время было страшно.

Однажды ночью мамы не стало…

Глава 3.

- Илриса, ну ты идешь? – притопнула ножкой Лизка. – Сколько можно ждать?

- Иду, Лизок, сейчас только дочитаю, - я уже засунула одну ногу в кроссовок, а второй все никак не могла нащупать, при этом не выпуская из рук учебник.

- Илриса, ну сколько можно? – Лиза, не выдержав, выдернула учебник у меня из рук и хлопнула его на тумбочку у двери. – Ты и так все знаешь! – заявила она. – Сама можешь лекции вести вместо Станислава Андреевича. Пошли, мальчики заждались уже наверняка!

- Не нравится мне этот Дима, - поморщилась я, доставая второй кроссовок из-под тумбочки. – Какой-то он слишком любезненький.

- Ты сейчас серьезно? – ахнула Лиза. – Да весь курс за ним увивается, а он за тобой вот уже два месяца ухаживает, и ты заявляешь, что он слишком любезненький? – передразнила меня подруга. – Ты вообще отдаешь себе отчет, что произнеси ты эту фразу в толпе его прихлебательниц и вряд ли живой выберешься, - фыркнула девушка.

- Знаешь, я, наверное, не пойду, - выразила свои сомнения я, замерев у входной двери. – Он мне не нравится, ну правда!

- Риса, хватит! – рассердилась подруга, выталкивая меня и замыкая дверь. – Ты хочешь, чтобы я с Виталиком вдвоем на озеро отправилась? 

- Нет, конечно, - устыдилась я. – Прости.

- Ты не переживай, - мы уже спешно спускались по ступенькам. – Димка очень воспитанный, он не станет тебе докучать больше обычного, если ты дашь понять, что не принимаешь его ухаживания.

- Все-таки я на тебя положительно влияю, - заулыбалась я, слушая витиеватые фразы подруги.

- Иди уже, Этикет! – улыбнулась девушка. – Это не твоя заслуга, а тети Айсиры, пусть земля ей будет пухом.

Воспоминания о маме заметно испортили и без того неважное настроение. В этот момент мы вышли из подъезда. На залитой солнцем подъездной дорожке обнаружился старенький фордик, около него, прислонившись к капоту, стояли двое молодых людей. Они о чем-то между собой разговаривали, но тут же прекратили, стоило им заметить нас с Лизой, вышедших из подъезда.

- Привет, девчонки! – отсалютовал Виталик, Дима же в это время открыл пассажирскую дверь и извлек два скромных букета. Передал один другу, со вторым подошел ко мне.

- Привет, - застенчиво улыбнулся он, передавая цветы. – Это тебе.

- Спасибо, - я зарылась носом в сверток с пятью ромашками. – Они чудесные, - искренне заверила я. – Люблю ромашки, они похожи на маленькие солнышки.

- Рад, что смог тебе угодить, - разулыбался Дима.

Лиза точно не была рада ромашкам, но старалась не показать вида. С улыбкой приняла букет и уже усаживалась в машину на переднее пассажирское кресло. Виталик занимал водительское кресло. Мне не оставалось иного, пришлось усаживаться на заднее кресло, Дима устроился рядом и за дорогу несколько раз пытался уложить свою ладошку на мою оголенную коленку. Бесило жутко.

Мальчики поставили нас в известность, что мы едем на озеро Хайнуш, за город. Ну Хайнуш, так Хайнуш, поблизости от города было не меньше десятка озер, это ничем не лучше и не хуже других, разве что расположено дальше всех. Купальники мы с Лизой захватили, парни сообщили, что взяли все для пикника, через стекло пригревает солнышко, я закрыла глаза и задремала, положив букетик на колени, чтобы прекратить наконец поползновения назойливого поклонника.

Проснулась от того, что машина остановилась, а радио перестало работать вместе с тем, что Виталик заглушил двигатель. Потянулась и, сонно сощурившись, выглянула в окно. Виталик умудрился подъехать практически к самой воде, остановив свой фордик под группой небольших деревьев.

- Мы отсюда точно сможем уехать? – усомнилась я, открывая дверь и осматривая рыхлый песчаный грунт под ногами.

- Точно! – засмеялся водитель. – Уедем, не переживай.

- Риска, красота какая! – раскинула руки Лиза, глядя в сторону озера. Тут сложно спорить с подругой. Хайнуш – озеро пусть и не самое большое, зато вроде самое глубокое, вода чистая, но прогреваться должна хорошо. Сто лет уже не плавала, - с предвкушением подумалось мне.

- Ребят, спасибо, что вытащили нас, - искренне поблагодарила парней. – А то и правда в городе засиделись, так можно и все лето просидеть.

- Илриса, - притворно нахмурилась подруга, подкалывая меня. – Ты ли это? Или напекло в машине? Так Виталик вроде кондер включал…

- Да ладно тебе, - рассмеялась я, топая к озеру. Сбросила кроссовки, торопливо стянула носки и погрузила ступни в прохладную в первый момент воду. – Супер! – не удержалась от выдоха.

Природа – то, что неизменно радовало меня. Всегда, в любой ситуации. В самый хмурый день, когда кажется, что все из рук валится достаточно выйти на улицу и прислониться к дереву любому или босыми ногами по травке пройти – и все, хандра отступает, новые силы появляются, сразу хочется снова жить. Это у меня с самого детства.

Лиза за моей спиной о чем-то переговаривалась с Виталиком, я не прислушивалась, а потом услышала приближающиеся шаги.

- Купаться? – подойдя со спины предложила подруга.

- Давай.

Я первая сбросила легкие летние брюки и футболку, оставшись в купальнике, и вошла в воду. Поначалу казалось, что прохладная вода обжигает раскаленную кожу, но чем глубже я заходила, тем лучше мне становилось. Наконец, набралась смелости и нырнула с головой, а потом и вовсе поплыла, не обращая внимания ни на что. Есть только чистая, прозрачная вода и я. Быстрыми гребками разрезая водную гладь, даже не заметила, как достигла противоположного берега. Оглянулась – Лизка барахталась где-то там, далеко. Подруга не очень хорошо плавает, далеко от берега удаляться не рискует. А я, отдохнув немного, поплыла обратно.

Мы еще немного поплескались с Лизой у берега, когда я вернулась и решили выходить. На берегу, в небольшом переносном мангале парни уже жгли привезенный с собой уголь.

- О, у нас будут шашлычки? – предвкушающе потерла руки Лиза.

- Баранину взяли, - самодовольно улыбнулся Виталик. – Я сам мариновал, пальчики оближешь! Ты такого шашлыка никогда не пробовала, гарантирую!

- Кто такого никогда не пробовал, так это Риса, - рассмеялась Лиза.

- Почему? – не понял парень.

- Так Риса у нас веганка. Мясо не ест.

- Серьезно? – опешил прислушивающийся к разговору Дима.

- Ничего, я у вас картошку видела, - поспешила вмешаться я. – Запечем в углях.

- Да ты только попробуй! – вмешался Виталик. – После моего шашлыка никто веганом не сможет остаться!

Это случалось всегда, в любой компании. Стоило только новым знакомым узнать, что я не ем мясо, все тут же начинали убеждать меня, как много я теряю. Я уже привыкла, поэтому даже спорить не стала, только улыбнулась и отошла в сторонку, подставляя мокрое тело солнышку. Купальники-то мы надели с Лизой, молодцы, а вот полотенца забыли.

Я давным-давно, еще с самого детства решила для себя, что не стану никому ничего объяснять про свой выбор не употреблять в пищу мясо. Ну как я могу объяснить всем вокруг, что чувствую животных? Я их ощущаю как разумных, могу с ними общаться, да, конечно, не словами, но мы понимаем друг друга. И как после этого я стану их есть? Сложнее всего было с теть Мариной. Мама быстро поняла меня и приняла мою позицию, а вот теть Марина долго еще пыталась подсунуть мне мясо. Частенько обманом, добавляя незначительное его количество в привычную пищу. Все, чего она добилась такими действиями – моя глубокая обида. Последний раз она пыталась, когда мне было лет одиннадцать. После того, как я пригрозила, что уйду из дома, она сдалась, хоть и не одобряла такого отказа от животного белка.

Но я не отказываюсь совсем от животной пищи, с удовольствием ем яйца, пью молоко, употребляю все молочные продукты, мед, в общем все, что дают животные или насекомые, не причиняя им при этом боли и вреда. Рыбу, кстати, ем. Хотите смейтесь, хотите нет – а я ее не отождествляю с животными. Для меня пчелы более разумные, чем форель или креветки. Такая вот я странная.

- Илриса, - со спины подошел Дима и приобнял за талию. – Как водичка?

Повела плечами от непрошенного контакта и отступила на два шага, размыкая его руки.

- Теплая, - хмуро ответила парню, без спроса распускающему руки.

- Пойдем, вместе поплаваем? – предложил он, снимая футболку. Под ней оказался вполне себе достойный торс, в меру подтянутый, даже кубики в наличии. Парень, явно рисуясь, потянулся, показывая себя во всей красе и медленно стянул шорты. Оглянувшись, поймала заинтересованный взгляд Лизы. Она просто пожирала глазами Диму. Это меня удивило, ведь подруга вроде как с Виталиком. Она до того ни разу не упоминала, что Дима ей нравится. Наверное, просто получает эстетическое удовольствие, - решила я.

- Я только вышла, - повернулась к Диме. – Пока не хочу.

Парню ничего не оставалось, как самому отправиться к воде. Но я на него уже не смотрела, ну вот не нравится он мне. Внешне довольно привлекательный, характер тоже вроде ничего, общительный, веселый, да только не екает ничего, а я так не могу! Не хочу без чувств, и все тут!

Глава 4.

- Стой, Илриса! Да стой, не трону я тебя! – гнался за мной ставший вмиг пугающим давнишний знакомый.

Ветки хлестали по лицу, а я продолжала мчаться вперед. Лиза осталась далеко позади, думаю, она и не заметила моего отсутствия, полностью поглощенная Виталиком. А вот сам парень явно видел разошедшегося не на шутку Диму. Видел, но никак не помешал, не повлиял, напротив, всячески старался отвлечь подругу, чтобы она не обращала на мои трепыхания внимания. Так что сбежать в тот момент для меня показалось лучшим выходом, что я и сделала.

Петляющая тропинка вела прочь от озера, где мы устроили пикник. Причем до поры все шло вполне мирно. Ребята предусмотрительно прихватили большой плед, который решено было постелить на землю. Они привезли заранее замаринованное мясо и овощи, картошку, которую мы после запекли в углях, оставшихся после приготовления шашлыка. Что меня насторожило – это две палатки, которые ребята установили, пока жарилось мясо. Мы с Лизой в это время плескались в теплой воде, а когда вышли, палатки уже стояли, а парни откупоривали бутылку горячительного. И это было отнюдь не пиво или вино.

Я успела сообщить, что не намеревалась оставаться с ночевкой до того, как был сделан первый глоток, но Виталик просто рассмеялся, заявив, что в город сегодня никто возвращаться не собирается и махнул стопку. Лиза опешила не меньше меня. Совершенно точно знаю, что их отношения с Виталиком не успели дойти до совместных ночевок, а меня с Димой вообще не связывало ничего, кроме его настойчивых ухаживаний.

В общем, мы категорично заявили, что тогда палатки делятся на мужскую и женскую, на что парни лишь переглянулись и не стали комментировать. Но уже к вечеру стало понятно, что вся ситуация спланирована ими с самого начала. Вся цель этой поездки – как раз-таки совместная ночевка. Дима весь день приставал ко мне, не давал и шагу ступить, в воде постоянно лапал, якобы под видом игр. Мне все это быстро надоело, но угомонить назойливого поклонника никак не выходило. Парни приговорили поллитровую бутылку на двоих, и теперь им море было по колено.

Мысли проносились в голове, я судорожно пыталась сообразить, что делать с навязчивым поклонником. Ну вот куда я бегу на ночь глядя? Не хватало только заблудиться тут! – сердилась сама на себя, однако останавливаться не торопилась. Дима меня еще не догнал только по той причине, что я постоянно занимаюсь бегом, а он, хоть и тоже спортом не пренебрегает, судя по фигуре, однако выпил все же изрядно, и ноги у него явно заплетаются. Приняв непростое решение, сделала большой круг и решила вернуться к костру и палаткам, а главное, к Лизке. Дима, побегав, надеюсь, немного растряс хмель и пыла у него поубавится.

Сил и у меня заметно поубавилось, дыхание сбилось, я бежала на чистом упрямстве и нежелании попасться Диме посреди леса. Вот уж точно хуже некуда. Разбудила в нем азарт погони, неизвестно чем это может закончиться. Внезапно парень сделал мощный рывок и почти схватил меня за руку. В панике дернулась в сторону и не заметила сама, как оступилась. Кубарем покатилась по земле, к счастью, не повредив никаких конечностей. Дима тем временем приблизился на критическое расстояние. Он стоял надо мной, тяжело дыша, смотрел мутным взглядом, а я не могла понять, успокоился парень или распалился еще сильнее.

- Поможешь встать? – тихо спросила подрагивающим от волнения и сбитого дыхания голосом.

- Что? – парень качнул головой. – Конечно! – он протянул мне раскрытую ладонь, которую я с некоторой опаской приняла.

- Спасибо, - я все еще смотрела на него настороженно, каждую минуту ожидая нападения.

- Илрис, ты прости меня, - не выпуская моей руки, попросил парень. – Я не хотел напугать. Ты мне и правда нравишься, неужели не поняла еще?

- Дим, давай вернемся к нашим? – ушла я от темы.

- Илриса, - Дима вдруг прижал меня к себе, обхватывая двумя руками. - Ну давай поговорим.

- Ты пьян, - непроизвольно поморщилась я. – Поговорим утром, обещаю. А сейчас пусти меня.

- Ну неужели я тебе нисколечко не нравлюсь? Ну вот совсем? – не унимался Дима, заглядывая мне в глаза.

- Дима, отпусти меня! – твердо потребовала я. Вместо того, чтобы выполнить, что прошу, полуголый, как и я парень прижался еще крепче. Потянулся ко мне, но я мотнула головой и его губы прошлись по шее. – Дима, хватит! – я уперлась ему в грудь. – Ты делаешь только хуже! Мне неприятно и страшно.

- Прости, - покачал головой парень все же отстраняясь. – Идти можешь? Не ушиблась?

- Все в порядке, - быстро заверила я, отходя на шаг. – В какой стороне лагерь, как думаешь?

- Там, - он указал куда-то вбок.

- Уверен?

- Я раньше спортивным ориентированием занимался, так что да, уверен.

- Ладно, пошли тогда, а то скоро темнеть начнет.

- Давай руку, пока снова не упала, - и он без спроса заграбастал мою ладошку.

Вырываться не стала, и так радовалась, что отделалась малой кровью. Минут через семь мы вернулись к палаткам. Лизка, предательница такая, преспокойненько плескалась с Виталиком в озере. Я только стрельнула на нее недовольным взглядом и ушла в палатку. Дима забрался следом.

- Что ты делаешь? – опешила я.

- Да ладно тебе, пусть Лиза с Виталей ту палатку занимают. Обещаю ночью не приставать! – поднял он руки, будто сдаваясь.

- Нет, так не пойдет! – твердо заявила я. – Я буду спать тут либо с Лизой, либо одна. Мы вообще не соглашались оставаться с ночевкой, собирались вернуться вечером, нам к экзаменам готовиться нужно.

- Илриса, ну нельзя же так, - укоризненно посмотрел на меня Дима. – А где я тогда спать должен? У костра, чтобы меня комары сожрали ночью?

- А это твои проблемы! – жестко заявила я. – Со мной в одной палатке ты спать не будешь точно!

- Рано еще, - перевел тему парень. – Пойдем посидим у костра. Поболтаем. Можем искупаться еще разок, до темноты полчаса точно есть. Сейчас вода самая теплая должна быть, - уговаривал он. – Как парное молоко.

- Ладно, - немного поколебавшись, я решила, что лучше сейчас выйти, а то мы так тут вместе и останемся.

Выбрались по очереди, Дима топтался рядом, не отходя ни на шаг. Хмыкнула и пошла к воде. Лиза с Виталиком отплыли немного в сторону и целовались там, тесно сплетясь конечностями. Неужели уговорит ее на совместную ночевку? – мелькнула мысль. Вода и правда была чудесная, теплая, манящая, какая-то особенно мягкая, что ли. Плыть было одно удовольствие, так что я проплавала пока солнце окончательно не село, и сумерки не сменились ощутимой тьмой. Дима давно уже вышел из воды. От костра, который мы развели не на голой земле, а в мангале для безопасности, доносились громкие голоса, смех. Причем Лиза смеялась едва ли не больше парней. Выбравшись на берег, отжала волосы и в очередной раз пожалела, что не взяла полотенце. Теперь обсохнуть будет сложнее, нежели днем. Ладно, немного погреюсь у костра и переоденусь в свои вещи. Спать буду в них. Понятное дело, что помнутся сильно и завтра буду похожа на пугало в мятых вещах и со стогом на голове, но это самое меньшее, чего стоит опасаться этой ночью.

Свой букетик ромашек я не стала оставлять в машине, жалко стало цветочки, завянут же. Рискнула прикопать их чуть в отдалении. Лизка видела, но не комментировала никак, только посмеивалась, глядя на мои ухищрения. Подойдя сейчас к посаженному кустику, с удовлетворением отметила, что выглядят они довольно неплохо. Полила их немного водой из озера, пришлось в стаканчике пластиковом носить, погладила листочки и пошла к костру и всеобщему веселью.

Судя по всему, бутылка у парней была не одна, потому как градус веселья просто-таки зашкаливал, да и Лиза, как мне кажется, приобщилась к общему разгулу. Подруга сидела на коленях у Виталика, они то и дело подолгу целовались и оба казались абсолютно довольными жизнью. Дима при виде меня подскочил и расправил плед, готовя место рядом с собой. Присела, поджав ноги к груди.

- Илриса, ты где пропадала? – отвлекся на минуту от Лизы Виталий. – Мы тебя почти потеряли.

- Она немного не от мира сего, - хихикнула явно подвыпившая подруга. – Риса, надо поговорить, - она поднялась и подошла ко мне.

Пришлось тоже встать, мы отошли немного от парней, но Лиза не слишком понижала голос, когда сообщила, что приняла решение ночевать с Виталиком в одной палатке.

- Дима сказал, что не станет к тебе приставать, если сама не захочешь, - закончила она свою речь.

- Лиза, ты уверена? – напряглась я. – Ты же не планировала этого. Подумай еще раз. Ты выпила, Виталик тоже, никакой защиты с собой не взяла, - увещевала я подругу.

- Да ладно тебе, Рис, - махнула она рукой. – Виталик предложил съехаться, когда вернемся. Он мне нравится, я ему тоже, пора уже взрослеть.

- Лиза, ты пьяна, - предприняла я очередную попытку. – Такие решения все же лучше принимать на трезвую голову.

- Девочки, - из полумрака выступил Виталик и приобняв подругу потянул ее к костру. - Мы соскучились уже. Илриса, хватит нотаций! – цыкнул он на меня. - Лиза – взрослая девочка и сама в состоянии принимать решения.

Подруга охотно положила голову ему на плечо и пошла следом за парнем. Виталик внезапно передумал и свернул к палатке, установленной чуть поодаль от костра. Оба забрались в нее, а мне не оставалось ничего иного, как вернуться к Диме. Идти переодеваться сейчас я посчитала крайне глупым. Остаться обнаженной даже ненадолго было откровенно страшно. Мы еще посидели у костра, парень при этом вел себя на удивление нормально. Не старался подсесть ближе, обнять или облапать. Мы спокойно разговаривали. Дима рассказал о себе, где учился, где сейчас работает, о том, что сестра замуж выходит через две недели.

- А пойдем со мной на свадьбу? – предложил он.

- Дим, - поморщилась я. – На такие мероприятия с близкими ходят. Мы с тобой даже не встречаемся, а ты меня на мероприятие, где все родственники соберутся, приглашаешь.

- Так давай начнем встречаться, - тихо уронил парень и все же подсел немного ближе. – Илриса, ты мне правда нравишься. Уже давно, - Дима взял меня за руку, но осторожно, будто боясь напугать.

- Может, это от того, что я единственная не падаю при виде тебя в обморок от счастья? – хмыкнула я.

- Нет, - качнул головой Дима, не удержав улыбку. – Это от того, что ты такая необычная, не похожая на других. Я тебе столько о себе рассказал, теперь твоя очередь, - сменил тему парень.

- Что ты хочешь узнать? – я все же отняла руку и обняла колени, подтянув их к груди.

- Замерзла?

- Нет, - покачала головой. – Купальник давно высох, ночь теплая, да и от костра жар идет.

- Откуда у тебя такое необычное имя? Оно что-то означает?

- Все называют меня Илриса и в паспорте также записано, а ведь мама дала мне другое имя – ИльРиса, - грустно улыбнулась я, вспоминая маму. – Она говорила, что ИльРиса – значит «подарок Богов». Но, когда мама с теть Мариной ездили получать свидетельство о рождении для меня, сотрудница, которая оформляла документы то ли не расслышала, то ли еще по какой иной причине записала меня как Илрису. Мама поначалу еще звала меня ИльРисой, но потом тоже перестроилась на имя из свидетельства.

- Твоя мама иностранка? – уточнил Дима.

- В некотором роде. Прости, Дим, мне не хочется об этом говорить. То, что известно мне, то, во что я верила в детстве – это нечто совершенно невероятное. Я не хочу насмешек, да и просто вспоминать не хочу.

- Извини. Хочешь пить?

- А сок остался?

- Выпить точно не хочешь? – предложил Дима, на что я только отрицательно головой махнула. Я вовсе не ханжа какая-то, спиртное пью иногда, но не с целью напиться, захмелеть, а с целью насладиться напитком. Ну вот как можно наслаждаться вкусом водки? Да и компания должна быть располагающая. С теть Мариной мы иногда можем позволить себе по бокальчику домашнего вина после ужина. Я к ней редко приезжаю теперь, но когда видимся – можно и побаловать себя.

- Только сок, если остался, - уточнила я.

- Должен был остаться, - засуетился Дима. - Сейчас налью, подожди.

Дима встал и отошел немного, пошурудил пакетами, а спустя пару минут передал мне пластиковый стаканчик с апельсиновым соком.

- Спасибо, - с благодарностью приняла напиток.

- Я был на последнем курсе, когда ты поступила, - разулыбался Дима, - и прекрасно помню, что ты сразу же стала легендой всего потока. То, как ты чувствуешь животных – это просто нечто невероятное. Ты с детства с ними взаимодействуешь?

- Ну, я выросла в деревне. У теть Марины было небольшое хозяйство и да, все животные поголовно будто тянулись ко мне. Я потому и стала вегетарианкой, оттого что просто не могу употреблять в пищу тех, кого считаю разумным. Хотя есть люди, которые легко едят лошадей, а ведь они очень, ну просто очень умные! – у меня аж слезы на глазах выступили, так мне всю жизнь было жаль благородных животных. - Дядь Миша, - чуть успокоившись, продолжила я, - наш сосед держал пчел. Так вот, с момента моего рождения все его пчелы постоянно кружились у нас во дворе. И ему даже пришлось договариваться с теть Мариной и к моим годам десяти все его улики стояли у нас на заднем дворе, - рассмеялась я воспоминаниям. – Я ходила туда безбоязненно, а теть Марина даже перестала малину собирать у забора, потому что там такой гул постоянный стоял от множества пчел! Жуть! Но меня они не трогали, наоборот, постоянно прилетали новые и вообще тем пчелкам у нас было очень хорошо. Дядь Миша нарадоваться не мог на количество выкачиваемого меда, но он первый бочонок демонстративно отдавал мне, прямо там, у ульев, иначе работать спокойно не мог, пчелы не давали, сердились.

- Невероятно просто! – воскликнул Дима. – Я всегда считал тебя удивительной, но даже не знал, насколько ты… потрясающая!

В палатку идти этой ночью я не решилась, так и просидели у костра всю ночь, в какой момент я заснула, и сама не помню. Но вот пробуждение было не из приятных…

Глава 5.

- Эй, ариса, ты живая? – сквозь гул в ушах услышала я. Глаза открываться не хотят, голова тяжелая, мысли вязкие.

Непослушными руками потерла лицо, снова попытавшись разлепить глаза. Медленно наплывают воспоминания о вчерашнем. Неужели Дима все же осмелился меня опоить? – пришла тревожащая мысль. Иначе как еще объяснить плачевное состояние?

- Ариса, - снова послышался приглушенный, как сквозь вату, голос. – Вставай! – меня непочтительно пнули в бок. – Нельзя тут лежать, это земли лиара Рэйзенара. Ты ж не нашенская вроде? Вставай, говорю! – снова распорядился голос.

Сделала глубокий вдох, досчитала про себя до трех и рывком распахнула глаза, буквально заставила себя это сделать. Тут же полоснуло ярким светом, но я лишь слегка зажмурилась. Оперлась руками о землю и приподнялась, обозревая окрестности. Итак, что я имею? Какой-то хмурый мужик присел передо мной на корточки и с интересом уставился… куда это он уставился? – возмутилась я, переводя взгляд на себя. Я была в купальнике. Раздельном обычном купальнике, словом, почти голая. Кроме вышеназванного предмета одежды лишь на руке красуется браслет, с которым я никогда не расстаюсь. Мамин, единственный, который она не разрешила продать и настояла, чтобы я носила его всегда, начиная лет с семи. До этого украшение носила она сама, и браслет на ее руке сидел будто влитой, даже не двигался. Но потом что-то случилось, и мама его сняла. Но лишь для того, чтобы украшение сменило владелицу. За прошедшие годы я так привыкла к милой вещице, что не расставалась с ним ни на ночь, ни в душе, в общем, никогда. А мужик тем временем нахально блуждал по мне плотоядным взглядом. Причем браслет, это последнее, что он видел, судя по блеску в его глазах при взгляде на мои верхние девяносто. На инстинктах попыталась прикрыться руками, но что можно прикрыть таким способом? Странно, но пронизывающего холода я не чувствовала. Не жарко, скорее свежо. Снова потерла глаза, стараясь вернуть ясность мысли.

Что-то я не пойму, где я. Лежу неподалеку от рощицы какой-то что ли. А где озеро, палатки, Лизка и парни? Ну не могли же они бросить меня здесь одну?

- Лиза! – закричала я, одновременно пытаясь подняться на ноги. От моего крика мужичонка отшатнулся.

- Чего орешь? – проворчал он. – Ох, срамота! – одобрительно поцокал языком мужик, когда я со второй попытки все же поднялась и превозмогая тошноту и ломоту во всем теле выпрямилась.

- Лиза! – снова во всю мощь глотки заголосила я. А потом решила обратиться к новому знакомому, спросить, где озеро. И только сейчас поняла, что приготовилась задавать вопрос на том же языке, на каком и он говорил со мной. На языке, который я прекрасно знаю с детства, но говорила на нем лишь с одним человеком – моей мамой. – Скажите что-нибудь! – ткнула пальцем в мужика.

- Чегой? – опешил он. Ведь я обратилась к нему по-русски. И он не понял! – Девка, пошли-ка я тебя к своей бабе отведу, може какое платье свое даст. А пока на вот, - он стал стягивать с себя верхнюю рубашку, оставаясь в тонкой нательной. И передал ее мне. Несмотря на легкую брезгливость, приняла вещь с благодарностью.

- Спасибо, - выдавила из себя слово на языке, которым не пользовалась больше пятнадцати лет. – Где я? Что это за место? – натягивая рубашку, решила спросить.

- Так на землях лиара Рэйзенара, - растерянно повторил мужик. – А сама-то ты откуда, девка?

- Сложно сказать, - честно ответила я. А сама думала, думала, вспоминала все, что слышала в детстве от мамы, все, что со временем стало казаться просто выдумкой, сказками.

 - Лиар Эйлирис Туаро Роасиир Грос далеко отсюда живет? – дрожащим голосом задала вопрос, чувствуя себя сумасшедшей, произнося имя, которое мама заставляла зубрить и называть ежедневно, пока оно не стало отскакивать от зубов. И совсем не ожидала услышать ответ. Даже онемела в первый миг.

- Девка, ты чего? – отступил на шаг мужик. – В столице он живет, где ж ему еще быть-то? Лиар Туаро – советник владыки. Где владыка, там и он, значится.

- А Лиар Рэйзенар, он кто?

- Так наместник этих земель, кто же еще?

- Простите меня, - вдруг спохватилась я, вспоминая правила, вбитые мамой с детства. - Я не спросила о вашем имени и не представилась сама, - чуть склонила я голову. - Виной всему моя некоторая растерянность в связи с обстоятельствами моего пробуждения.

- Так ты чего ж из этих, - растерялся мужик, - из благородных что ли? – тут его взгляд медленно остановился на моем запястье, том самом, которое украшал вычурный браслет.

- Меня зовут Илриса, - представилась я, опуская имя рода, что слышала от мамы. По нескольким причинам. Во-первых, все еще не могла до конца осознать, где я и что вообще произошло, а во-вторых, имя моего отца слишком известное и представься я, заяви о нашем родстве с лиаром, который даже не знал, что мама была беременна… Лучше пока сохранить все в тайне. А выдумывать имя рода тоже не хочется, поэтому решила ограничиться лишь именем.

- Никос я, - буркнул новый знакомый. – От мужа что ль сбежала? – нахмурился он. - Так ты ариса или лиария? – прищурился Никос, решив все же прояснить важный момент.

- Арис Никос, называйте меня просто Илриса, - предложила я, уходя от ответа.

- Да и ты меня просто дядькой Никосом кличь, не принято у нас арис приставлять, - чуток расслабился мужик, указывая направление.

Мы прошли по широкой, неплохо утоптанной тропинке мимо поля с какой-то культурой, какую прежде мне видеть не доводилось, миновали редкую рощицу и поднялись на пригорок. Тут на обширном поле паслись рогатые животные. Крупнее козы, мельче коровы, идентифицировать их я не сумела, несмотря на все мое образование.

- Дядька Никос, - окликнула я торопившегося мужчину. – Кто это? – ткнула в неизвестных животин, стоило ему обернуться.

- Зухолы, - махнул Никос. – Мелкие пока, недавно вывелись.

- Вывелись? Не живорожденные что ли?

- Из яиц зухолы лупятся, - Никос даже остановился. – Совсем необразованная что ль? – участливо поинтересовался он. – Да ниче, в деревне быстро уму набираешься. Пошли скорее, пока на дороге нет никого.

Прошли еще немного, внизу стала видна деревенька. Несмотря на жаркую погоду трубы в домах чадили ароматным дымом, по мере приближения отчетливее слышались обычные деревенские звуки – шум животных, крики людей, повизгивания детишек. На улице и правда было малолюдно. Все встреченные провожали нас заинтересованными взглядами, несколько женщин увязались следом, держась на некотором расстоянии. Никос, завидев слежку, нахмурился и прибавил шагу. Я почти бежала за ним, босым ногам, знаете ли, не слишком-то комфортно, но делать нечего, терплю.

Наконец мы подошли к обычному бревенчатому домику, крытому деревянными досками, крепко подогнанными друг к дружке. Доски цвет имеют зеленоватый, видимо покрыты чем-то от влаги, - подумалось мне. Домик притаился чуть в отдалении от калитки, услужливо распахнутой передо мной Никосом и тут же захлопнутой перед носом любопытствующих особ, что проводили нас до самого дома и теперь замерли неподалеку, переговариваясь между собой. Обсуждали совершенно точно нас с Никосом. Мой вид произвел неизгладимое впечатление на любопытных дам.

На шум из дома вышла нестарая еще женщина в широких штанах, наподобие шаровар, приталенной яркой рубашке и цветном платке. Она вытирала руки простым полотенцем, похожим на льняное.

- Чего уставились? – гаркнула она на женщин за калиткой. – Тут вам не лицедейство какое, расходитесь давайте!

Женщина чуть посторонилась, и мы с Никосом прошмыгнули внутрь дома. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Отошла ото входа в сторону, да там и замерла, не зная, как быть и что делать дальше.

- Ты не бойся, - попытался приободрить меня и сам заметно струхнувший Никос. – Дизара громкая, да безобидная.

- Да что ты! – женщина вошла в дом и как раз застала окончание фразы. – И что за срам ты привел в наш дом? – окинула она меня пристальным взглядом. Уверена, от Дизары не укрылась ни рубашка Никоса на мне, ни голые, босые ноги, ни браслет на запястье.

- Ариса Дизара, - решила я представиться сама, - меня зовут Илриса. Ваш муж меня спас. С вашего позволения, я бы не хотела вдаваться в подробности того, как оказалась на окраине леса практически обнаженной. Мне бы передохнуть и мысли в порядок привести, а после я вас покину.

- Так тебя обидел что ли кто? Неужто снасильничал? – понизила она голос и всплеснула руками.

Я покраснела и потупилась, даже не зная, как реагировать. С одной стороны, я явственно видела жалость и участие, пришедшие на смену недоверию и антипатии, а с другой – совсем не хотелось такое на себя наговаривать. Как выкручиваться быстро сообразить не вышло, Дизара сама для себя все решила.

- Никос, давай-ка за лекарем в Житец! – скомандовала она. – Да городового кликни! Матерь-создательница, какое несчастье! – качала головой женщина.

- Ариса Дизара, не нужно! – испугалась я. – Не нужно лекаря и городового тоже. Я… не хочу.

- Огласки боишься? – сделала свои выводы женщина. – И то верно. Так и быть, давай-ка воды согреем, смоешь с себя… все, да и поговорим.

- Вы не совсем правильно все поняли, - пискнула я, немного напуганная напором женщины, но та и слушать не стала, замахав на меня руками.

- Не хочешь говорить, так и не надо. Искупаешься, похарчим, а там сама решай – что говорить, а что умолчать. Никос, корыто за ширмой наполни, вишь… лиарии скупаться надобно.

Глава 6.

После банных процедур в небольшом деревянном корыте, Дизара со стеснением предложила мне свое старое платье.

- Вы, лиария, не смотрите, что ношеное, - вдруг перешла на вы она. - Оно чистое, да и ткань хорошая, крепкая.

- Почему вы зовете меня лиарией? - с улыбкой принимая платье, задала вопрос.

- Да что ж я, слепая что ли? – всплеснула руками женщина. - И кожа у вас мягкая да светлая, и говор слышно сразу. Тока благородные так разговаривают. Да и браслет на ручке непростой носите.

- Ариса Дизара…

- Да что вы мне все ариса да ариса, - перебила женщина. – Не принято у нас так. Просто Дизарой и зовите.

- Тогда и вы меня просто Илрисой называйте, - предложила я.

- Точно? – прищурилась хозяйка.

- Да, - улыбнулась в ответ. – Спасибо за платье, оно очень красивое.

- Да где там красивое! – засмущалась Дизара. – А что это за тряпочки? – она подняла мой купальник, вогнав меня в краску.

- Я сама постираю, - протянула руку за своим имуществом.

- Да разве ж мне трудно? – не поняла моего маневра женщина. – Вы не бойтесь, я аккуратно пожмакаю, не порву чай.

Отобрать предмет гардероба не вышло, пришлось смириться. После меня накормили сытным завтраком – мелкие яйца, чуть крупнее перепелиных, домашний хлеб и сыр я с удовольствием съела, от похлебки еле-еле отказалась.

- Вы, Илриса, коли так снедать будете, до обеда-то не дотянете, - горестно заметила Дизара.

- Благодарю вас, Дизара, завтрак был очень вкусным, - я поспешно встала из-за стола, пока радушная хозяйка еще что-нибудь не предложила.

- Да что там вкусного-то? – удивилась женщина. – Что Никосу для охоты приготовила, то и вам дала.

- Дядька Никос на охоту собирается? – заинтересовалась я.

- Не на зверя, - вмешался мужчина. – Слязнов я ловить буду.

- Слязнов? – глупо улыбнулась я. – А кто это?

Дизара посмотрела на меня с заметной жалостью. Как на убогую.

- А пошли со мной, - предложил Никос, поднимаясь. – Сама и посмотришь.

Никос продолжал обращаться ко мне на ты, и это было привычнее и легче, чем общаться с его женой. Стоило мне представить, что придется остаться с ней наедине, как я спешно закивала головой, соглашаясь на охоту на непонятных созданий.

- Чи сдурел, Никос? – фыркнула Дизара. – Куда лиарию тащишь?

- Все в порядке, - торопливо заверила я. - Я сама хочу пойти. Дизара, а нет ли какой старой обуви? - я скосила глаза на собственные босые ноги.

- На палатях штиблеты Марси должны старые валяться, ножка-то у вас маленькая, узкая, у него такая лет в десять и была, а потом в рост попер так, что не остановить.

- Марси, это ваш сын?

- Сынок наш, - разулыбалась хозяйка. – Охламон каких поискать! Да вот съехал от стариков, к жинке в хату перешел. У той старики померли оба, хата пустая, токма они и живут теперича. Гляну, може и штаны какие его завалялись. На слязнов разве можно в платье-то?

Дизара ушла из комнаты, а я выдохнула. Переглянулись с дядькой Никосом и обменялись понятливыми улыбками.

- Она у меня только с виду грозная, - потирая бороду, заметил мужчина. – А так баба добрая, в беде никого не оставит.

Пока Дизары не было дядька Никос успел мне рассказать, кто такие слязны и зачем они ему нужны. Он их не убивать собрался, а отлавливать. Слязны – это такие насекомые размером с полпальца взрослого мужчины, то есть довольно крупные, веселенькой светло-зеленой расцветки. Насекомых этих давно уже научились одомашнивать. Дядька Никос ловит их, сажает в специальные короба из соломы и глины и продает на рынке в Житеце. Насекомые эти сродни земным пчелам, судя по всему. Дядька Никос достал маленький горшочек с тягучей густой красной массой, по вкусу отдаленно напоминающей мед. Жожь – и есть продукт, получаемый от слязнов. Попробовала с опаской, вдруг аллергия начнется, хотя раньше со мной такого не случалось, но мало ли. Мир другой, растения опять же иные, да и жожь эта такого ядреного цвета.

- Сладкая очень, - заметила я, запивая угощение обычной водой.

- Так затем и собирают ее, что сладкая, - крякнул дядька Никос. – Ты что же и жожь никогда не пробовала?

- Не доводилось, - честно ответила я.

- Вот, смотри, - Дизара, только войдя, сразу заняла почти всю комнату. И не потому, что она такая крупная, а скорее, стоило ей только войти, женщина тут же подавляла всех вокруг. – Нашла корочки старые Марсины, еще целые. На удивление прямо. Да был год, когда он вдруг как вымахал, а мы ему только-только обувку новую справили, да обшили. Вот оно на палатях и провалялось столько времени, да все равно пригодилось значится.

Обувь мне подошла прекрасно. Корочки – кожаные туфли на деревянной подошве. Штаны десятилетнего парнишки оказались коротки, зато в талии отлично, две рубашки, что принесла Дизара немного в груди поджимали, но носить можно.

- Тебе только это, - Дизара протянула мне отрез ткани. - Перси перевязать надобно.

- Что? – не поняла я, по инерции принимая ткань.

- Ну это, - зарделась женщина. – Не носят у нас так одёжу бабы. Перематываться надо.

- Грудь перевязать нужно? – наконец дошло до меня.

- Я и говорю, перси нужно затянуть.

Так, ясно, перси – это грудь, но слово мне не знакомо. Однако я безропотно перевязала не туго требуемое место, теперь и рубашка лучше села, переоделась, обулась и вышла к ожидающему дядьке Никосу, он ждал за дверью, во дворе.

- Ты теперь совсем как нашенская, - заметил он, увидев меня. – Бабам в деревне скажу, племянница ко мне приехала, чтоб вопросов лишних не задавали.

- Конечно, - кивнула я. – Я не против.

- Ты, это, смотри, слязны они в листве-то и не видны почти, - продолжил инструктаж дядька Никос. - Кусают дюже болюче, поначалу-то на щипок похоже, а после укуса место распухает, чирий раздувает огромный со слизью вонючей да болит жуть как. Если укусов много, можно и кончиться, а уж от боли намучаешься перед смертью! – спокойным таким бодрым голосом рассказывал мужчина.

А меня передернуло от перспектив, да мысль мелькнула, может, ну ее, эту охоту? Лучше, может, к Дизаре вернуться? Но я упрямо продолжила топать рядом с дядькой Никосом. Мы прошли деревню насквозь, провожаемые заинтересованными взглядами множества женских глаз. Мужчин и не видно, только детишки, изредка подростки, да женщины. Они примолкали, завидев нас, а стоило нам удалиться хоть немного, за спиной слышались обильные шепотки, торопливые переговоры вполголоса, а кто и вовсе не стеснялся – говорил, не скрываясь.

- Никос, - дорогу нам преградил высокий взрослый мужчина, в возрасте уже, еще и борода седая да длинная лет ему добавляет, однако стариком назвать встреченного язык бы не повернулся. Мужчина, судя по виду, привык командовать, излучает силу и уверенность в себе. Это чувствуется и в развороте плеч, и в широко расставленных ногах, и во взгляде, каким он сверлил нас с Никосом. – Ты куда девку ведешь? – громко поинтересовался мужик.

- Здоровьица, Фирел, - поприветствовал Никос. – В лес идем, слязнов охотить.

- Как это? – крякнул Фирел. – А девка тебе там зачем?

- Племянница то моя, из Лисовиков утром приехала. Не видались давно, вот и поговорим в дороге.

- А бабы сказывали, голая она утром по деревне хаживала! – напирал Фирел.

- Тю, злословницы! – сплюнул на землю Никос. – Скупаться она решила, да одежу в речку-то утянуло, а неча на край класть! – Никос хмуро на меня посмотрел, а я прям прониклась, потупилась и разве что ножкой не шаркала. – Так в моей рубахе шла, а не голая, слушай ты этих пустобрех! – махнул он рукой.

- Ты, Никос, прости, что расспрашиваю, знаешь же, в ответе я за всех, должен знать, ежели что случается.

- Да я разве возражаю? Все ответил честь по чести, сам хотел вечером зайти, да ты опередил. Ладно, Фирел, идти нам надобно, а то слязны на ночевку попрячутся, сам знаешь, они после полудня недолго гудят.

- Заходи, Никос, - освободил дорогу Фирел. - Побалачим, племянницу бери, познакомишь.

- Она у меня девка образованная, да сговоренная уже, - возразил Никос. – Дома будет сидеть! – рубанул он и зашагал дальше по тропинке.

До самого леса мы больше не разговаривали, Никос хмурился своим мыслям, а я размышляла о своем незавидном положении. Что произошло, что меня перенесло в этот мир? Или все произошло, как и говорила мама, то есть меня просто притянуло обратно? Странно, столько лет прошло. Честно говоря, я верила маминым рассказам только в детстве. После ее смерти еще пару лет ждала чего-то такого разэтакого, а потом постепенно решила, что все было игрой. Нашла для себя объяснение ранней смерти мамы и пришла к выводу, что она просто болела чем-то тяжелым и неизлечимым, и потому придумала для себя и меня заодно другой мир, разговоры о котором нас сблизили, позволили нам провести кучу времени вместе в обсуждениях, в изучении другого языка, традиций и особенностей придуманного мира. Да, мама с малолетства вбивала в меня нормы этикета, абсолютно не соответствовавшие обстановке, в которой я жила. Но я все учила без пререканий и с большим усердием.

Стоит отметить, что воспитана я была так, что мне и в голову не приходило возмущаться, сомневаться в ее словах или идти наперекор. Учила все не жалуясь и прилежно, не жалея сил. А теперь вот, идя за дядькой Никосом с волнением вспоминала, перебирала в памяти все, что слышала от мамы. Столько лет прошло, как можно восстановить в памяти то, что учила лишь в детстве? Чудо уже то, что язык не забылся. Но тут большая заслуга в том, что я все детство «работала» переводчиком между мамой и теть Мариной, постоянно пользуясь рашиисским. Если я все правильно помню, страна, бывшая родиной мамы как раз Рашиис.

- Дядька Никос, - окликнула я мужчину.

- Чегось? – не поворачиваясь спросил он.

- А как ваша деревня называется?

- Тиллиорка, - спокойно ответил Никос.

- А это Рашиис? – рискнула спросить напрямую?

- Девка, да ты чи сильно умом-то повредилась? – Никос остановился, и я чуть не налетела на него, так как шли мы по узкой тропе один за другим. – Рашиис, конечно, как же иначе-то? – с недоумением смотрел он на меня.

- Дядька Никос, - решилась я открыть часть правды. – Не нападали на меня никакие разбойники. Порталом меня перебросило, потому и не знаю сама куда попала.

- Так ты точно лиария, что ли? – вытаращил глаза Никос. – Вот это ж попали мы с Дизарой, - он привычным уже жестом почесал бороду. – От мужа убёгла, да? – ласково поинтересовался мужчина.

- Нет! – я решительно пресекла новую волну домыслов. – Я ни от кого не скрываюсь, но и рассказать все как есть пока не могу. Дядька Никос, я могу быть полезной, вот увидите! Если позволите – поживу у вас немного, а потом уйду. А пока некуда мне идти, - тихо закончила я, разводя руками.

- Делаа, - протянул мужчина. – Ладно, гнать тебя и так никто не собирался, живи, - постановил он. – Тока чтоб проблем у меня не было с мужем твоим, али с батькой, идет?

- Не будет никаких проблем, дядька Никос, - повеселела я. – Спасибо вам!

- Да разве ж за то благодарят? – махнул он рукой и пошел дальше. – Зря я тебя в лес потащил, а ну изранишься, что тогда с тобой делать? – бурчал Никос на грани слышимости. Я в ответ только молчала, думаю, мужчине нужно выговориться, вот он сам с собой и бормочет.

Глава 7.

Дядька Никос – рисковый мужик! Я это поняла сразу же, как только мы в лес зашли. Слязны летали то тут, то там, не заметить их было сложно, даже несмотря на то, что цветом с листвой сливаются. Они и по дороге к лесу попадались, но так как сидели в траве в основном, я на них внимания особо и не обращала, погруженная в собственные мысли. Потом уже, когда много увидела, соотнесла с теми насекомыми, которых уже замечала пока шли. Слязны издавали звук, не схожий с привычным жужжанием, они скорее гудели, особенно когда собирались в кучки. На некоторых деревьях прямо на окраине леса, высоко, на уровне трех-четырех человеческих ростов виднелись домики этих насекомых. Никос нес с собой свое сооружение из глины и соломы, и то, что висело на дереве было очень похоже на его рукотворное творение.

Стоило только дядьке Никосу приметить на дереве первый же домик слязнов, он скинул свою котомку, что нес до того и приготовился лезть на дерево. Я в полном шоке смотрела, как немолодой уже мужчина ловко карабкается по шершавому стволу все выше и выше, без труда выбирая место для ноги или руки, а иногда и подтягивая себя повыше, чтобы дотянуться до очередного удобного места.

- Ты, девка, отошла бы, - крикнул он мне с высоты, когда до домика слязнов ему уже было рукой подать. – Не дай Создательница уроню, ох и зададут тогда они нам жару!

Я и понять ничего толком не успела, стояла несколько минут таращилась на мужчину, как Никос домик с дерева все же уронил. То ли закреплен тот был слабо, то ли просто не удержал. Словно в замедленном кино я наблюдала как плавно падает глиняно-соломенный шар, стукаясь в полете о ветки. И вот он с треском достиг земли. От удара, естественно, раскололся и из него стали вылетать слязны. Куча! Множество! И как они только уместились в относительно небольшом домишке? – посетила шокирующая мысль.

- Беги! – отчаянно заорал Никос. - Беги, девка! К речке беги!

Разозленные слязны ринулись было сначала вверх, к нарушителю их спокойной жизни, но он уже ловко окуривал себя каким-то вонючим дымом. А мне не дал! – обиделась я, во все глаза смотря на настоящую тучу слязнов. Насекомые покрутились немного вокруг Никоса близко, однако, к нему не подлетая, и устремились ко мне. А я вдруг вспомнила пчелок дядь Миши и запела. Почему именно запела? Да потому что именно за этим они и прилетали к нам во двор с самого моего детства. Стоило мне начать петь, как жужжащая туча селилась где-нибудь поблизости. Слов моя песня не содержала, скорее мотив. Поначалу рваный, цепляющий за душу, после становящийся более минорным и наконец перерастающим в горловые звуки.

На слязнов подействовало. Они довольно быстро перестали метаться и будто прислушивались. Уж не знаю, слышали они звук или улавливали какие-то вибрации, а только действия этих крупных насекомых нисколько не отличались от действий земных пчел. Не переставая петь, я подняла с земли один из брошенных Никосом заготовленных домиков и открыла верхнюю крышку. Легонько постукивая по горловине своеобразного сосуда, довольно быстро привлекла внимание слязнов, что охотно стали залетать в новое жилище. Уместились все. Как только я в этом убедилась аккуратно прикрыла отверстие крышкой и вскоре закончила петь.

- Ну ты, девка, даешь! – Никос оказывается уже спустился, а я и не заметила. – Ловко ты их! – восхищённо прицокнул мужчина. - Никогда такого не видел! Вот сколько живу, ни разу даже не слыхал о таком даре! Что ж сразу не сказала, что со слязнами договориться умеешь?

- Это случайно вышло, - скромно потупилась я. – Что ж вы мне-то дым свой вонючий не дали? – в свою очередь попеняла я мужчине. – А если бы они меня загрызли?

- Прости, - понурился Никос. – Твоя правда, виноват. Не подумал тебе палочку шфеха дать.

- Шфеха? – переспросила я. - Что это?

- Да вот, - Никос вытащил целую связку тонких прутиков. – Шфех у всех, кто слязнов охотит должен быть. Дюже они его дым не переносят, да сама ж небось видела.

- Видела. Они сначала к вам ринулись, а как вы шфех свой зажгли, так сразу ко мне все и устремились! – обвинительным тоном высказала Никосу. - А отчего он задымился так скоро? – не сумела подавить любопытства я.

- Дык поджег я его, - удивился Никос. – Как же по другому-то?

- Вы огнем управлять умеете? – продолжила я допрос, усаживаясь прямо на землю.

- Ты девка точно не нашенская! Как же ж я огнем сумею управлять, ежели я арис простой? Зажечка у меня с собой, - и он продемонстрировал мне устройство, с помощью которого и поджег тонкий прутик. Два камешка продолговатых, разделенных тонкой пластиной. Все это в коробочке аккуратно лежит. Стоит только камешкам соприкоснуться – искрят.

- Здорово! – искренне восхитилась я необычным приспособлением, возвращая зажечку владельцу.

- Странная ты, девка, - в очередной уже раз поцокал Никос.

- Дядька Никос, не нужно меня девкой звать. У меня ведь имя есть. Илриса. Так и зовите.

- Да больно мудреное имя у тебя, дев… Илриса. Ладно, еще один слёток у меня с собой есть, али устала?

- Не устала, - покачала отрицательно головой. – Хотите еще слязнов поискать?

- Конечно. Этих-то ты скоренько в слёток загнала, времени полно до заката, успеем.

- А давайте! – махнула рукой, поднимаясь.

Мы не стали углубляться в чащу, а шли вдоль кромки леса. Никос высматривал домики слязнов на деревьях, а я просто по сторонам глазела. Природа на Галлее похожа на земную. Трава зеленая, листья на деревьях тоже. Небо голубое, солнце вдали виднеется вполне себе желтенькое. Животные вот с насекомыми отличаются, но тоже не слишком. Но о природе местной мне только предстоит узнать, мама о таком вообще не рассказывала. Ни о растениях, ни о живности, что здесь водится. Вот о погоде мы с ней говорили. Рашиис – государство лиаров, место с довольно приятным климатом, довольно теплым, но не знойным. Дождей в меру, засухи нет. И все это заслуга местного населения. Некоторые лиары могут на климат влиять. Не так, чтобы прямо на месте ледника Африку устроить, но выправить, смягчить – это им вполне по силам. Нам, - мысленно поправила сама себя. Я ведь тоже лиар, то есть лиария. С ума сойти, неужели мамины рассказы все же правда? В голове, если честно, не укладывается!

Может, я все же на солнышке перегрелась или Дима меня напоил чем-то, что я теперь лежу где-нибудь под кустом и галлюцинации рассматриваю. Могут они такими реалистичными быть или не могут? – лениво размышляла я, пока из грез не вырвал голос Никоса.

- Дев… Илриса, гляди-ка еще один нашли! – мужчина, задрав голову, рассматривал крупный глиняно-соломенный шар высоко в ветках.

- Опять полезете? – тоже задрав голову, поинтересовалась я.

- А ты, это, - Никос потер бороду, - не можешь их позвать просто? Ну как в тот раз?

Перевела взгляд на мужчину:

- Ну, давайте попробую, - с небольшим сомнением протянула я. – Давайте мне этот свой домик для слязнов.

- Слёток.

- Что?

- Слёток это, - протягивая мне шар, пояснил Никос.

- Да какая разница! – в волнении махнула рукой. – Дядька Никос, вы бы отошли чуток в сторону и палочки свои наготове держите.

- Понял! Я тогда вот за те деревья зайду. Тебе-то шфех оставить?

- Да. На всякий случай.

Никос полез в карман и достал связку прутьев.

- Тут тока это, - снова затеребил бороду мужчина. – Зажечка-то одна у меня. Ты огонь сама умеешь звать? – с надеждой во взгляде поинтересовался Никос.

- Не умею, - пришлось признать. – Ладно, оставляйте себе свои вонючки. Справлюсь. Если что, буду кричать и звать на помощь.

Никос отошел немного и скрылся за деревьями, а я присмотрелась к улику на дереве, открыла слёток и запела. Очень быстро слязны не только из домика, но и просто сидящие поблизости стали слетаться ко мне. Охотно, будто загипнотизированные, залетали они в домик, приготовленный Никосом. Мне осталось лишь закрыть крышку.

- Век жить буду, а такого не забыть никогда! – довольно потирал руки мужик. – Эт я бы их ловил до самой темноты, да еще и половина разлетелась бы! Такой охоты богатой никогда у меня не было. Спасибо, дев… Илриса, спасибо! И помогла, и развлекла.

- Да ладно вам, мне ведь не сложно. Теперь домой или еще поищем?

- Можно было бы поискать, да я больше двух слётков с собой никогда не беру. И так второй токма на случай, если первый разобью. А чтобы оба да полнехонькие! – Никос довольно подошел ближе и принял у меня из рук глиняно-соломенный шар.

- Им там тесно. Не задохнулись бы, - заволновалась я.

- Так токма до дому, а там я их в деревянный ящик пересажу, да завтра же на рынок в Житец. Со мной-то хочешь? Наряд може какой подберешь себе.

- Да откуда ж у меня деньги на наряд? Видел же, дядька Никос, в чем я была. Негде было золото прятать.

- Так поровну выручку поделим, - Никос потряс слётком. – Заслужила!

- Арисе Дизаре не нужно говорить о том, что я вам рассказала, ладно? Не стоит ей знать о моем происхождении и как я попала в Тиллиорку. Я, если не прогоните, у вас немного поживу. Отца мне нужно найти, но тихонько так, чтобы слухи не пошли.

- А кто ж батька-то? – по-простому поинтересовался Никос, все еще увлеченно потряхивающий один из слётков.

- Не поверите, - вздохнула я.

- Чего ж не поверю? – удивился Никос, останавливаясь и в упор глядя на меня. – Говори, чё уж там.

- Лиар Эйлирис Туаро Роасиир Грос – мой отец, - скороговоркой выпалила я.

- Врешь! – ахнул Никос, невольно отступая на шаг. – Сам советник владыки?

Посмотрела на него с укоризной, но мужчина и сам уже понял, что ляпнул. Потупился и только буркнул, что случайно вырвалось. От шока. До дома никаких вопросов Никос больше не задавал, шли молча.

Глава 8.

Этой ночью мне приснился сон – кусочек прошлой жизни, эхо воспоминаний. Первый зачет по практике в универе. Я ведь почти закончила сельскохозяйственный, два экзамена осталось и защита диплома. Хотя, знания все же при мне, а это самое главное. Пригодятся ли они в этом мире? Животные-то другие совсем, да и растения…

- Почему они всегда тебя слушаются? – изумлялась Лиза, глядя на то, с какой легкостью я взаимодействую с абсолютно любыми животными.

Вот и сейчас вся группа не могла ни с какого бока подступиться к лошади, ведущей себя довольно агрессивно и нервно. Преподаватель, принимающий у нас зачет по практике, из последних сил сдерживался, чтобы не начать орать, даже странно, что он молчал, обычно-то вел себя, как бы помягче сказать, погромче, что ли. Семь человек по очереди пытались осмотреть несчастную кобылу, пока я не выдержала.

- Станислав Андреевич, да сколько ж можно ее мучить? – обратилась вполголоса к мастеру практики. – Несчастной вот-вот жеребиться, нельзя тут толпиться и тыкать ее!

- Туаро, что нужно сделать, чтобы помочь кобыле? – оживился преподаватель. Одногруппники отошли от лошади на два шага и замерли.

- Да ничего! В покое оставить! Все идет, как и должно, она сама справится. А вот лишнее внимание ей сейчас только во вред. Не понимаю, зачем вообще бедную мучить в такой момент? – возмутилась я.

- А затем, Илриса, что только ты заметила интересное положение этой кобылы. А остальные буду заново сдавать зачет по живородящим млекопитающим! – пригрозил мастер. – Студентка Туаро права, кобыла вот-вот ожеребится, отойдите все в сторону и замрите. Никаких резких звуков и движений. Илриса, а вы тогда подходите ближе, раз уж поняли, что происходит. Поможете ей, если что пойдет не так.

Взяла в стороне бинт, перемотала осторожно, стараясь не потревожить, кобыле хвост, чтобы не мешал и тоже отошла. Никакая помощь сейчас будущей матери не нужна, а нужен только покой, ну не любят лошади, когда в такой момент кто-то рядом толчется! Они тогда могут оттягивать до последнего, а это вполне способно повредить обоим - и кобылице, и еще не рожденному жеребенку. Но, стоило только всем отойти и создать для кобылицы иллюзию уединения, как процесс начался. К счастью, все прошло гладко и уже через сорок минут я аккуратно разрезала пузырь, потому что сам он не лопнул, но это ничего, бывает. Кобылица и сама могла бы, но тянула что-то, то и дело напряженно посматривая на толпу тихо переговаривающихся студентов. Жеребенок родился один, в полном порядке, по крайней мере визуально никаких отклонений я не нашла. Вскоре встал на ноги, кобыла тоже поднялась, вылизала детеныша. Теперь подождать немного, понаблюдать, станет ли он сосать молозиво и дождаться последа. Кобылы вообще и сами прекрасно справляются с процессом воспроизводства потомства, но присутствие ветеринара все же желательно. Одного ветеринара, а не толпы студентов, - окинула хмурым взглядом одногруппников.

Вечером мы обсуждали с Лизой этот случай, а заодно вспоминали кучу других, когда животные сами тянулись ко мне, доверяли, успокаивались даже те, кто вел себя агрессивно по отношению к другим. Расскажу вам еще один случай. Мы с девчонками как-то поздно вечером возвращались из универа, жили тогда в первой нашей съемной квартире, снимали на пятерых, так было дешевле. Ну и условия все-таки получше, чем в общаге. В общем, время было уже вечернее, стемнело, устали все сильно, ну и решили срезать через стройку. Обходить ее нужно было вокруг, километр точно к дороге прибавился бы, а нас четверо, маленькая толпа, так что никто не возражал. Но мы очень быстро поняли, что зря так пошли, потому что примерно на середине пути навстречу нам вышла стая агрессивно настроенных собак. Это была именно стая, которой правил вожак. Собаки скалились, обходя нас со всех сторон, беря в кольцо. Все девчонки жутко перепугались. Даже я. Все-таки с такой явной агрессией животных я еще не сталкивалась. Ситуация изменилась, стоило только первому из псов сделать несколько шагов по направлению ко мне. Он пригнул голову, но не прямо, а как-то набок, будто стараясь избавиться от какого-то давления и приближался ко мне.

- Стой! – на автомате выкрикнула я, выставляя перед собой ладонь. – Уходите! Мы вас не тронем. Мы не претендуем на вашу территорию, только пройдем мимо и все. - Не знаю, откуда взялись эти слова и эта уверенность, с которой я их произносила. Боялась я в тот момент точно не меньше остальных девчонок.

Позже они рассказывали, что у виска не крутили, заслышав мои слова, только чтобы не делать резких движений. А так каждая решила, что я спятила от страха. Однако собаки все как одна перестали рычать, пес, что двигался ко мне, остановился и лег на землю. В это же время от стаи отделился самый крупный пес, очевидно вожак, и неторопливо пошел ко мне. Мы все замерли. Животное обнюхало мои ноги и легонько ткнулось носом в ладонь.

- Привет, - с небольшой опаской погладила жесткую шерсть. – Давай дружить? – дрожащим голосом выдавила я. Но страх с каждой секундой отступал. Пес боднул меня крупной головой, побуждая гладить дальше. Я присела возле него на корточки и посмотрела в умные глаза. Животное не выглядело истощенным, они просто жили на этой стройке и охраняли территорию, вот и все. У меня, к сожалению, не было ничего, чем я могла бы угостить пса, поэтому просто еще немного погладила его и поднялась. – Девочки, - повернулась к дрожащим за спиной одногруппницам. – Бояться нечего, идемте.

И первая показала пример, двинувшись прямо в стаю собак, разошедшихся при моем приближении и радостно поскуливающих. Каждую я немного потрепала по холке, и мы покинули территорию стройки.

- Как ты их так? – выдохнула пораженная Светка, у которой вся тушь по лицу размазалась. От страха у нее по лицу текли слезы, которые девушка просто растирала кулаками, даже сама того не замечая. – С детства жутко боюсь собак, - призналась Света. – Я уж думала все, загрызут нас всех, - выдохнула она.

- И я тоже порядком струхнула, - шмыгнула Лиза, моя подруга с самого детства. – Они так агрессивно себя вели, а потом в один момент переменились, ты их будто заколдовала, - повернулась она ко мне. – Как ты это сделала?

- Ты же знаешь, ко мне с детства все животные тянутся, - пожала плечами. – Хотя я тоже поначалу испугалась.

- Да по тебе и не скажешь, - усмехнулась Наташа, самая взрослая из нас, она в аграрный поступила уже после рождения первого ребенка.

Все мы на ветеринарном отделении учились, но я еще ходила на дополнительные лекции по ботанике и агрономии. Причем бесплатно. У нас на первых курсах агрономия была в программе лекций, и я на ней показала себя с хорошей стороны. После этого меня пригласили посещать их дополнительно. Отказываться не стала, в жизни все может пригодиться. К тому же, я и с растениями прекрасно взаимодействую, не только с животными. Комнатные цветы у меня растут и цветут, будто в джунглях, садовые деревья и кустарники у теть Марины плодоносили на зависть всем Псарькам, а агроном наш – дядь Миша просил меня несколько раз заночевать прямо на поле.

Можно смеяться, можно считать совпадением, да только я однажды сбежала из дома. Мне тогда только-только четырнадцать исполнилось, с теть Мариной повздорили сильно. Из-за пустяка, конечно. Я и ушла в психах. До позднего вечера бродила по деревне, даже в лес ходила, грибов набрала. Умаявшись, забралась в гущу кукурузы, едва початки выдавшей, да там и заснула. Наутро поле вокруг меня было не узнать. Создавалось ощущение, что прошла не ночь, а несколько недель. Стебли кукурузные стали намного толще, нежели были. Листья жирные, сочные, початки набрались, зерна в них увеличились. В общем, дядь Миша меня сам нашел на том поле. Поначалу за уши оттаскал, чтоб кукурузу не мяла, а потом извиняться приходил. В деревне-то все знали, что у нас самые крупные яблоки, самая ранняя клубника и малина во всей деревне. Вот дядь Миша и связал мою ночевку на поле с внезапно вымахавшей кукурузкой. Ну и просил потом на поле плохо взошедшей пшеницы переночевать. Засеял он ее по всем правилам, но внезапно ударил мороз, да довольно ощутимый. Вот дядь Миша и цеплялся за соломинку. Теть Марина его выгнала взашей, конечно, когда он пришел с такой просьбой, но мне уже пятнадцать было, я по-тихому отпросилась к Лизке с ночевкой, вот мы вместе и разбили палатку на пшеничном поле. Дядь Миша нам охрану приставил – двух своих племянников, буржуйку установил, чтобы мы не замерзли. В общем, сработало. Наутро поле было не узнать. Меня за спиной ведьмой стали называть, но я внимания не сильно обращала. В пятнадцать все это казалось сказкой, волшебным приключением.

А потом и вовсе я в универ поступила и из Псарьков уехала, наезжая только время от времени на каникулы. Проснувшись, я все перебирала и перебирала светлые воспоминания, глядя сквозь мутное окно на занимающийся рассвет. Легла я вчера рано, потому и проснулась с рассветом. Выспалась. Прошедший день и ночь слегка примирили меня с изменившейся реальностью, притупили осознание. Я старалась разбудить в себе те ощущения, которые испытывала в разговорах об этом мире с мамой. Это были лучшие часы моего детства. Только мы одни, мама и я. Никто-никто не мог понять, о чем мы говорим, это было только наше время, ее и мое. Рассказы мамы походили на волшебную сказку, чарующую, манящую. Как же мне хотелось поскорее попасть на Галлею, поскорее очутиться в этом волшебном мире, увидеть все своими глазами. А потом мамы не стало…

И мир подернулся серой пеленой. Некому было говорить со мной на рашиисском, некому было рассказывать о волшебном мире, некому было требовать, чтобы я следила за речью и манерами. Спасла меня Лиза. Ее семья тогда только-только переехала в Псарьки. Родители развелись, и мама с Лизой вернулись к ее бабушке. Наши истории были во многом похожи. Только она своего отца знала, видела, росла рядом с ним, но он все равно ее бросил. Ни разу за все годы так и не приехал навестить свою дочь, полностью поглощенный новой семьей. Так что две одинокие девочки поддерживали друг друга. Она частенько даже ночевала у нас, а я у них. Мы ходили в одну школу, сидели за одной партой, вместе поступили в сельскохозяйственный. Лизе нравилось помогать, лечить, но в медицинский на бюджет она не прошла, а денег на платное отделение у семьи не хватило, поэтому решила стать ветеринаром. Конкурс тоже приличный, но мы поступили, справились! Позже стали снимать квартиру в складчину. Как она там без меня?

Лизе я о Галлее не рассказывала, никому не рассказывала, кроме теть Марины. И то только после смерти мамы. Думаю, теть Марина поверила. В свою очередь она делилась воспоминаниями о том дне, когда нашла маму, как они узнали, что мама ждет малыша, дне моего рождения. Многое совпадало, думаю, подспудно теть Марина что-то такое и подозревала. Речь мамина опять же, совершенно отличная от земной. Язык, не похожий ни на какой другой. Да и внешне она сильно отличалась. Девушка в таком платье, дорогих украшениях в такой небольшой деревеньке, как Псарьки могла оказаться только по волшебству, - улыбнулась я, вспоминая эти слова теть Марины. Только по волшебству…

Для Лизы будет ударом мое внезапное исчезновение, а вот теть Марина должна понять. Вселенная, прошу тебя, сделай так, чтобы мои родные, любимые, дорогие мне люди никак не пострадали от моего исчезновения! – взмолилась я, не зная, к каким богам обращаться, чтобы быть услышанной.

Глава 9.

- Что, дев… Илриса, со мной на рынок поедешь?

- Нет, дядька Никос, не поеду, - отрицательно качнула головой, отставляя пустую кружку в сторону. - Боязно мне. Останусь, если Дизара против не будет, - бросила взгляд на хозяйку. - Может по хозяйству сумею помочь.

- Дело твое, - спокойно кивнул Никос, поднимаясь из-за стола. - Дизара, собрала забутовок-то мне? – кликнул он жену.

- Собрала, собрала, - вытирая руки полотенцем, спокойно ответила хозяйка, подавая мужу небольшой сверток, перетянутый бечевкой. – Тянешь ты сегодня, Никос. Так и места тебе не достанет на ряду!

- Не бреши почем зря! – по-доброму, без зла откликнулся мужчина. – Не сильно-то я и чухаюсь. Димис сегодня тоже в Житец сбирается, вместе и поедем. У него кляча-то побойчее.

- Никос! – послышался окрик с улицы.

- Живее поворачивайся, Никос, а то уедет Димис без тебя! – снова разворчалась Дизара. – Уже истомился ждать поди!

- Будет тебе, Дизара. Гостью нашу не забижай, а я поехал. К вечеру только и буду.

Хозяин резво выскочил из дома, подхватил с травы глиняные шарики со слязнами и поспешил к ожидающей телеге.

- Дизара, а откуда у дядьки Никоса еще два домика со слязнами?

- Слётка? Так вы ж вчера набрали, - не поняла женщина.

- Но ведь мы только два домика заполнили, а у него четыре с собой.

- Два, да полных до отказа. Никос их и поделил, вот четыре-то и вышло. Никос-то рассказал мне по-тихому, что это вы слязнов приманили. Да не бойтесь! – заметив, что я напряглась, махнула Дизара. – Не стану я про то по деревне брехать. Тока и вам, коли не хотите, чтобы все узнали, тишиться надо поболе. А то оно знаете как. Одна баба прознает, все, считай, что вся Тиллиорка в курсе!

- Дизара, чем я могу вам помочь? Вы не думайте, я все умею. И готовить, и стирать, и подмести или полы вымыть.

- Что это вы удумали, лиария? – в негодовании всплеснула руками Дизара. – Как же я вас заставлю полы мне мыть? А после что делать стану, когда все узнают, кто в моем доме гостил? Нет уж! Вон на солнышко можете выйти, прогуляться. До речки спуститься, ежели желание есть, а по хозяйству я и сама управлюсь!

- Дизара, мы ведь договаривались, что вы меня просто по имени называть будете, - мягко напомнила я.

- Дык не принято так. Да и как это, вы ко мне уважительно, а я по имени, как Никос? Да он, орф шелудивый, небось и не понимает, кто у нас в доме гостит, а я-то вижу, что не простая вы лиария. Ручки вон какие холеные, и говор правильный, а за столом как себя ведете, никогда такого и не видала. Мы то люди простые, ложку взял и все. А вы вон и ножичек обязательно, да на маленькие кусочки все изрезаете.

- А давайте договоримся, что я к вам на ты стану и по имени, но и вы ко мне тогда также, - предложила компромисс. - Идет?

- Не смогу я, - отвернулась Дизара. – А потом как мне людям в глаза смотреть, после того как лиарии тыкала?

- Тетушка Дизара, - подошла я к женщине со спины и приобняла ее за плечи. – Вы сами того не ведаете, только с дядькой Никосом от беды меня уберегли. Вы теперь мне самые настоящие тетушка и дядюшка, так и стану обращаться. А вы уж ко мне по-простому, как к племяннице любимой, договорились?

- Ой, шельма! – восхитилась Дизара. – Ну, коли племянница, тогда иди во двор, зухолам воды налей.

- Все сделаю! – шутливо козырнула я и пошла на выход.

Погода сегодня выдалась прекрасная. Несмотря на раннее утро, солнце светит уже ярко, пригревая довольно ощутимо. Двор у Дизары с Никосом не слишком большой, но ухоженный. Никаких цветов или других украшений, дорожки отсыпаны мелким камнем, за домом хозяйственные постройки, неподалеку крытый колодец. Решила сначала пойти на живность взглянуть. Подворье у моих спасителей оказалось небольшое. Три зухолы, покрупнее тех, что я видела на поле пасущихся. Эти животные любой корове в росте фору дадут. Подошла ближе, потрогала длинные витые рога. Интересные какие! – хмыкнула про себя. Дядька Никос упомянул, что они вылупляются из яиц, это же просто потрясающе! Какого же размера яйца они несут и сколько за раз? И как часто? Почитать бы об этом. Книги в Рашиисе точно есть, также как и школы, и академии для одаренных, это мне мама рассказывала. Вот немного осмотрюсь, пообвыкну и придется папеньку искать, хоть и царапает что-то душу при мысли о нем. Ведь недаром же у мамы браслет расстегнулся.  

В соседнем загоне бегали мелкие птички с обрезанными крыльями, похожи чем-то на земных перепелок, только клюв больно грозный, не соответствует размеру пернатых. У них и корм насыпан, и вода налита. Прошлась еще дальше к последнему загону. Здесь, привалившись к стенке загона, полулежала старенькая лошадка. Отличий от земных собратьев на первый взгляд немного, чуть иная форма головы, ноги покороче, а может, это просто особенность породы. У нее тоже и корм был, и вода. Только видно ничто уже несчастную не радовало, больно стара. Как же Никос ее запрягать хотел? Телегу я видела, стоит себе неподалеку от забора. Обычная деревянная телега, видно, что пользуются ею регулярно.

Ну да ладно, сказано зухолам воды налить. Вернулась к колодцу, с трудом набрала воды в большое деревянное ведро, тяжелое и само по себе, а уж с водой так и подавно и потащила к загонам. Одним ведром не обошлось, пришлось трижды сходить, пока поилка не заполнилась доверху.

Закончив с порученным делом, решила выйти за ограду, но не в сторону улицы, а в противоположную. Толкнув редкую деревянную калитку, с удовлетворением увидела большущий огород, засаженный от и до. То есть, получается, маленький двор, это еще не весь участок Никоса и Дизары. Вот этот вот огород тоже явно относится к хозяйству семейства. Прошлась по узким вытоптанным дорожкам, погладила листочки неизвестных мне культур. Полюбовалась на плодовые деревья и кусты. Сейчас пока еще ничего не плодоносит. На деревьях наливаются соком маленькие зеленые плоды, на кустах тоже совсем пока еще незрелые неизвестные мне ягоды. Из земли торчат ухоженные кустики, какие-то подвязанные, другие окученные, третьи накрыты большими листьями от излишнего жара. Растения все исключительно полезные, судя по виду. Сорняков на первый взгляд не видно. Очень мне спокойно стало среди этих зеленых грядок, будто снова у теть Марины на огороде оказалась. Стоит только закрыть глаза и вдохнуть этот свежий, напоенный ароматами деревни воздух, как сразу душа разрывается от ностальгических воспоминаний.

Интересно все-таки, что это за ягодки такие? Я присела у грядки с кустиками, что недавно только отцвели. Листочки не совсем зеленые, с небольшими красными вкраплениями, но ощущаются здоровыми, значит просто окрас такой. Положила руки на землю рядом с кустиками и прислушалась к природе. Я никогда не задумывалась, как выходит, что клубника у теть Марины зреет раньше, когда я рядом и благодаря чему случаются прочие чудеса, а сейчас внимательно прислушивалась к себе.

Внезапно я услышала, хотя нет, не услышала, почувствовала вибрацию и какие-то волны. Что-то, недоступное слуху, но явно различимое, стоило только настроиться. Эти волны и вибрации все больше стали напоминать мне какой-то мотив, и я принялась напевать, тихонько сама для себя и для этих вот кустиков, перед которыми я замерла. Очень быстро сумела поймать ритм, подстроиться и теперь звуки, издаваемые мной, стали громче. От нехитрого мотива резко улучшилось настроение, я почувствовала прилив бодрости и даже какую-то эйфорию, что ли. Я пела для кустиков, для всего этого огородика, но, главное, я пела для себя.

Не знаю, сколько прошло времени, я просто потеряла его счет, но открыв глаза, огородик я не узнала. Сначала был шок, но чем больше я смотрела вокруг, тем лучше становилось у меня на душе. Наконец, на лицо наползла хулиганская улыбка. Вот так вот, глупо улыбаясь, смотрела я на то, что натворила. Сомнений никаких – все это сделала именно я. И вот эти ярко-оранжевые ягоды, разом поспевшие на всех кустиках, и вот эти вот крупные плоды лимонного цвета на ближайшем дереве, и те синие, похожие на виноград, а еще самые разные овощи и корнеплоды… И как раз от осознания именно этого факта настроение взлетело до небес. Я все-таки волшебница! – билась в голове настойчивая мысль. Не сумела сдержаться и радостно и легко рассмеялась.

Все, что росло на этом огородике внезапно созрело и теперь мне нужно как-то объясняться с Дизарой. Сорвала для храбрости несколько кисленьких ярко-оранжевых ягодок и пошла сдаваться.