Императорская Военная Академия. Поколение одаренных.

– Адептка Лекси, к ректору! – с бодрым воплем врывается в аудиторию дежурный секретарь.

– Какая Лекси? – испуганным хором, практически одновременно откликаются сразу три девушки, что вызывает едкие смешки остальных. Девушки тут же покрываются злым румянцем и расстреливают презрительными взглядами гонца-шутника.

Дописав предложение по тестовому заданию, я отрываюсь от свитка и тоже впиваюсь злобным взглядом в засланца, в очередной раз сожалея о суровом наказании за применение Ока василиска.

Однокурсники оживляются и довольно хихикают, предвкушая старое недоброе развлечение. Тупое и совсем не смешное!

– Адепт, вы первокурсник? – устаревшая шутка и жизнерадостный вид дежурного вызывает раздражение даже у нашего непробиваемого профессора истории и теории магии Белинды Тальен. «Старая пройдоха и та ещё шутница» - краткая характеристика Тальен из подслушанного откровения ее постоянного оппонента профессора Дигворда.

– Я? Нет, с третьего…

– Поздравляю, у вас пересдача по моему предмету. И к завтрашнему дню подготовьте реферат, тема – история Императорской Военной Академии.

Шепотки в аудитории мгновенно стихают, все оценили изящный и жирный намек завязать с подобными шутками.

– А теперь выйдите и повторите то же самое в соответствии с Уставом нашей академии.  

Дверь, повинуясь взмаху руки профессора, захлопывается перед носом неудачливого шутника. Тем временем все четыре Лекси молча возносят Верховным краткую молитву «Пусть это буду не я». Раздается почтительный стук в дверь, и дежурный секретарь официальным тоном возвещает:

– Добрый день, профессор Тальен. Ректор вызывает в свой кабинет адептку Алексию Румейру Вирроуз. Срочно.

Не сдерживаю тяжелого вздоха. Ну почему, как на ковер – так сразу Вирроуз!

Самая глупая, но живучая шутка в академии – «позвать Лекси». Только на нашем курсе целых четыре «Лекси» – я, моя подруга Аш-Раффар, ее высокомерие Борхейм и зануда Карлоу. А если пробежаться по всей академии, то наберется ещё почти два десятка таких счастливиц.

Поэтому мы, живое подтверждение лояльности наших родителей объединенной Империи, откликаемся только на родовое имя.

Кто мог ожидать, что побочным результатом окончания Сумрачной войны станет мода давать старшей дочери первое имя Алексия. Двадцать лет назад Северные драконы – огромные, невероятно мощные, признающие только Первого Дракона, и Южные – уступающие им по силе, зато более одаренные магически, почитающие Мать-Драконицу, наконец сложили крылья, захлопнули пасти, и, согласно учебнику Истории драконьих родов, одержали победу мудрости и любви. То есть победили все.

Во главе новой империи встали равноправные император Шейнар и императрица Алексия при собрании Северного и Южного Прайва. Следом по всем землям прокатилась волна скрепляющих мир династических браков. Императрица приложила немало усилий, чтобы восстановить и объединить драконьи семьи, и даже взяла под личный патронат угасающие ветви огненных – южных Карминов и северных Аш-Раффаров. Сложнее всего было с древнейшими драконьими кланами, чей гонор был сопоставим только с их потерями. Но Алексия, с благословления Верховных Драконов (и в соответствии с тщательно составленными договорами), неустанно сплетала и поддерживала новые родственные связи.

Император Шейнар, в свою очередь, удерживал мир стальными когтями. Бесстрастный воин, хладнокровный северный дракон обладал выдержкой, поколебать которую могло только одно. Его зверь приходил в ярость от вида огорченной супруги и готов был растерзать любого, кто стал тому причиной. Если, не приведи Верховные, Алексия роняла слезинку, расстроенная очередным противостоянием с неким высокородным драконом, не было нежнее супруга в утешении, и все вопросы решались сами собой. На следующий день тот самый дракон целовал изящную ручку императрицы, припадая на брюхо и вымаливая прощение под мрачным взглядом ее супруга.

– Ты огорчил свою императрицу. Мою императрицу. Ее огорчение – моя боль, мой вызов. – Давление зверя императора Шейнара прибивало к земле каждым словом. Даже древняя кровь не могла противостоять его мощи в гневе, заставляя драконов преклонять голову и подставлять шею, подчиняясь сильнейшему. – Чем ты можешь искупить свое непочтение?

И они вымаливали и искупали. Потому что только слово Алексии спасало от вызова на поединок с императором, исход которого был очевиден.

 – Мой император, прошу, умерьте свой справедливый гнев. Я верю в искреннее раскаяние и принимаю извинения благородного лейра, – вступалась за провинившегося императрица. – Огонь Первого Дракона карает отступников, но не оступившихся, а крылья Матери-Драконицы простираются над каждым из её детей.

Голос императрицы Алексии всегда был нежен, но слаб - никогда. Достойная дочь Матери-Драконицы ради сохранения хрупкого мира готова была держать высокородных за горло мертвой хваткой. Но она также понимала, что раны прошедшей войны ещё свежи, а драконы горды и не забывают обид.

– Волей Верховных и мудрым согласием драконьих родов, мы приняли решение укреплять мир для нас и наших потомков. Мы вместе давали обет хранить драконий народ. Вы присягали на верность императору и императрице. Не забыли ли вы свои клятвы, благородный лейр? – Спрашивала Алексия ласковым голосом, поглядывая на супруга.

– Я помню свои клятвы, моя императрица... и благодарен... за снисхождение к моим ошибкам. Приму из ваших рук любое наказание, и буду горд продолжать служить Вам дальше, своей жизнью и своим родом. – Извивался придавленный дракон, понимая, как близко он подошел к грани.

– Принимаю вашу службу жизнью и родом, и не требую виры. Я, императрица Алексия, равная равному, сказала свое слово. В единстве и согласии со своим императором. – Гордая и спокойная Алексия опускала свою ручку в ладонь супруга, и гнев Шейнара утихал при звучании ее голоса.

Законы драконов держатся на праве сильнейшего зверя. Неудивительно, что вскоре все настолько прониклись миротворческой деятельностью императрицы, подкрепленной тяжелой лапой императора, что имя Алексии твердили как охранное заклинание.

…А потом одно маленькое событие положило начало традиции, распространившейся по всей Империи. На первом представлении двору новых членов драконьих родов, знатные лейры с гордостью возвещали имена своих потомков. Рассматривая загорающиеся огоньки на разрастающемся артефакторном древе, император спросил дрогнувшим голосом своего бывшего боевого товарища по квадре:

– Как ты назвал свою дочь, Вирроуз?

– Алексия Румейра, мой император.

– Хм. Красивое имя, друг.