Императрица после смерти

Ненавижу своего отца. Ненавижу и боюсь одновременно. Такое часто бывает в неблагополучных семьях, не правда ли? Только вот мы к таковым не относились.

Я жила в большом шикарном доме. У нас была любящая семья — отец, мать, я…. Для тех, кто нас не знал. На деле же родителям было друг на друга наплевать, и я им была не нужна. Честно говоря, до сих пор не понимаю, почему родители решили завести ребёнка? Не раз думала о том, что для всех было бы лучше, чтобы меня не было.

Мать исправно посещала салоны красоты и фитнес-центры, беззаботно щебетала по телефону или встречалась с подругами. Когда они приходили в наш дом, меня отсылали в другую комнату. Я долго гордилась своей красивой мамой. Высокая, с точёной фигуркой, смуглой кожей и шикарной гривой каштановых волос. Огромные трогательные карие глаза, аккуратный носик и маленький ротик с пухлыми губками. Внешностью я, к сожаленью, пошла явно не в неё и очень долго восхищалась ею — женщиной, сошедшей с обложки модного журнала. Пока однажды не поняла, что она картинка и есть. Красивая, холодная, пустая.

 Отец почти постоянно пропадал на работе. Иногда на какие-то деловые встречи и светские мероприятия брал маму с собой, а я оставалась дома с няней. Честно говоря, я даже не знала, кем отец работает. Как принято говорить — у него был свой бизнес. Он приходил вечером и запирался в своём кабинете. Туда заходить мне было категорически нельзя. Я и не стремилась. Была на редкость послушным ребёнком. Другого от меня и не ждали.

Я не жалуюсь на своё детство — мало кому из сверстников было дано то, что мне принадлежало по праву. Меня отдали в самую дорогую художественную школу нашего города — там заслуженные преподаватели из любой посредственности могли воспитать вполне сносного художника. Мне покупали всё: разнообразные сладости, шикарные игрушки, красивые наряды. Но не хватало самого главного — родительского тепла. Отец проходил мимо, словно я пустое место.

Я очень хотела понравиться своей нереально красивой маме. Но все попытки воспринимались с лёгким налётом недоумения и здоровой долей скептицизма. После чего у меня каждый раз появлялась новая игрушка. В конце концов она сказала, что я её слишком утомляю и, возможно, стоит отправить меня в какую-нибудь закрытую школу подальше от дома. Это было сказано не мне. Я случайно услышала разговор родителей. Отец жутко разозлился. И хоть его аргументом было то, что моя отсылка скажется на его репутации, обрадовалась. «Я ему небезразлична», — думала тогда. Глупая наивная девчушка…

Тогда мне только исполнилось четырнадцать. Я неверно поняла слова отца и решила укрепить свои позиции, заставить его полюбить меня. Показывала ему свои лучшие рисунки. Он на них толком даже не смотрел. Пыталась нарисовать его. Но после брезгливой гримасы, поняла, что мне не дано рисовать портреты, и вообще это неверный путь к цели.

И я решила сделать ему дорогой подарок. Карманных денег у меня  никогда не было, только мелочёвка, которую давали на школьные обеды. Все свои нехитрые сбережения потратила на дорогую пепельницу. Поставила её в отсутствие отца в его кабинете. Прицепила наивную записочку: «Папа, я тебя люблю». Но всё пошло совсем не так, как ожидала.

Вечером обозлённый отец ворвался в мою комнату и долго орал, что я никчёмная, глупая девчонка, неспособная запомнить, что в его кабинет без спросу входить нельзя. Тогда прозвучало много обидных слов, даже не хочется вспоминать их. В завершение он влепил мне звонкую пощёчину, разбив губу.

После этого он меня оттолкнул, особо не церемонясь, и ушел. Именно тогда я впервые испытала ужас — меня бросило в жар, тело покрылось липким потом, а в висках застучали молоточки. Я так и стояла посреди комнаты, пока не подбежала моя гувернантка. Она и приложила холодную примочку на разбитую щеку и губу, пока я пребывала в ступоре. А утром обнаружила осколки пепельницы в урне вместе с осколками разбитой надежды на теплые отношения в семье.

Тогда я чётко поняла, что чужая и нежеланная здесь. И какое будущее меня тогда ждёт? Выйти замуж за папиного делового партнёра, родить ему наследника и до конца своих дней посещать салоны и болтать с подругами о скучной жизни? Это в лучшем случае. Про худшие и думать неохота…

Отец явно хотел сына, а меня считал ни на что не годной недалёкой слабачкой. Ему проще передать свою компанию моему будущему мужу, которого он мне сам же и выберет.

Но хотела ли я сама что-нибудь изменить?.. Скорее да, чем нет. Но сделать это было не в моих силах. Как бы пафосно это ни звучало. Это всё отговорки, скажете вы? Да, мне просто слабо. Я не готова была бросить благополучие ради призрачной свободы.

После моего шестнадцатилетия всё стало только хуже. Отец не стеснялся поднимать на меня руку. Я не понимала, чем заслужила такое отношение? Да и сейчас не пойму. Иногда поводом служило просто его плохое настроение. Мои руки постоянно были в синяках, да и на животе и рёбрах часто багровели ссадины и другие следы побоев. Пожаловаться я никому не могла — однажды пыталась рассказать матери, но она сдала меня отцу. Тогда он избил меня так, что сломал руку. До сих пор затрудняюсь ответить, было ли это случайностью, или он сделал это намеренно? По официальной версии его дочь просто упала с лестницы.

Я уже даже не пыталась разобраться в причинах или как-то бороться с ним. Надеялась, что это лишь такой период, и спустя какое-то время он поймёт, что не прав, и всё прекратится. Но становилось только хуже. Мать он не бил. Лишь меня. После перелома я старалась вообще с ним не пересекаться и уже ни на что не надеялась.

Иногда я всерьёз думала о смерти. И всегда вечерами мечтала, что смогу уехать, буду сильной, смогу жить одна… Но на утро вновь принимала жизнь такой, какая она есть. Смирилась со своей слабой бесхарактерной личностью.

А ещё я рисовала. Много рисовала. Не сказать, что была особо талантливой, но и откровенных каракулей не изображала. Рисование стало для меня отдушиной. На бумагу я могла выплеснуть боль и разочарование, даже протест. Моими любимым героями были сильные самодостаточные личности, которые толпами крушили врагов.

Да, каюсь — книги фэнтези я тоже читала. И хоть в них всё насквозь фальшивило — это намного лучше, чем моя реальность. Вот я и иллюстрировала книги, добавляя что-то своё. Рисунки я прятала в папку. И старалась никому их не показывать.

В продвинутом университете, куда меня отправили после школы, намеренно ни с кем не сближалась — отец ещё раньше предупредил, что не потерпит, чтобы я водила знакомства с кем-то, кого он сам не одобрил. Так и жила, вернее существовала.

 На полочке в моей ванной стояли валерьянка, пустырник и ещё много разных антидепрессантов. Они всегда были у меня с собой. Может, я слегка и превышала дозу, но только они помогали мне по ночам уснуть, а днём смириться с миром, где меня никто не любит, и я никому не нужна… Хотя, нет. Был ещё человек, которому я не безразлична.

 Она папина сестра. Двоюродная, кажется… Её зовут Жанна. Она была пару раз у нас в доме на папочкиных приёмах, и единственная из гостей обращала на меня внимание. С ней уютно, и чувство неловкости быстро проходило. Я даже несколько раз была у неё дома, где всегда пахло красками, растворителями и свежей древесиной от рам для новых картин, которыми уставлено все. Именно эта женщина вдохновила меня заняться рисованием… Но, к сожалению, после очередной ссоры с отцом она стала нежеланной гостьей в нашем доме.

Так бы я и прожила всю жизнь, не привлекая чужого внимания.

Но вмешался случай...

Я сидела и рисовала в своём обычном убежище — на лестнице за большой кадкой с пальмой. Мне приснился великолепный сон. В котором я живу совершенно одна, и никого больше. Ну, ладно, не совсем так. Признаюсь, мне приснилось, что живу в фантазийном мире, в красивом особняке на берегу моря. И никому ничего не должна.

Никто не сможет меня там достать, а значит, никто не сумеет обидеть. Вот и пыталась изобразить на бумаге красками мини-замок, площадка которого нависает над морем. А я стою у парапета и смотрю куда-то вдаль. Ну, при этом ещё наряжена в шикарное средневековое платье. А над особняком (хотя больше похоже на замок), пролетает дракон.

 Хлопнула дверь — отец вернулся. Хорошо бы он меня здесь не заметил. Разве я много прошу? Кто бы только знал, как мне осточертело изображать бездушную куклу изо дня в день! Но надежды пропали зря.

— Златослава! Я сколько раз говорил тебе: не с-смей с-сидеть под лестницей, как нищенка! Иди с-сюда, немедленно! — сразу начал шипеть отец.

Он редко, когда повышал голос — в основном шипел. Это было настолько неприятно, а может, и просто страшно, что я всегда безоговорочно его слушалась. Лучше бы кричал.

 Он уже поднялся по лестнице и остановился почти в конце ступенек. Я осторожно вылезла и нерешительно подошла к нему, бережно прижимая к себе любимую папку с рисунками. В том числе и с незавершённым.

За последний год его отношение ко мне поменялось существенно. Кажется, что он стал меня вдруг ненавидеть. Не раз получала от него удары по лицу практически ни за что. Несильные, но от того ещё более обидные.

 Нет, с кулака ударить он себе никогда не позволит. Что не мешало ему отвешивать мне увесистые пощёчины, от которых я падала, или трясти, больно сжимая плечи, а потом отбрасывая от себя, как нечто противное. Обычно я от этого натыкалась на мебель, набивая себе синяки и ссадины.

Моё имя вообще отдельная история. Где он его выкопал? «Злату — слава». Идиотизм полнейший. Как можно поклоняться деньгам, используя имя ребёнка?! Но, видимо, можно. Мой богатый отец тому пример. Я предпочитала сокращённый вариант — Злата.

 У отца сегодня, видимо, настроение хуже некуда. Надеюсь, он закончит «моё воспитание» быстро. Главное, не поддаться на подначки и ничем не спровоцировать на ещё большую агрессию.

— Ну, чего же ты медлишь, паршивка?! Я не яс-сно выражаюс-сь? — вот и шипящие нотки прорезались.

Неужели мне страшно? Я думала, что за это время у меня уже нет этого чувства, также, как и слёз. Нельзя плакать и бояться, нельзя — не такая уж и слабачка. В конце концов, было б всё настолько ужасно — давно ушла бы. А раз продолжаю здесь оставаться — не так уж и плохо мне тут. Наверное.

— Ты думаешь, что можешь делать всё так, как тебе вздумаетс-ся? Игнорировать мои приказы? Забыла, что обязана мне рождением, а? Отвечай, когда с тобой разговаривают! — вот и первая пощёчина.

Не сильная, но обидная. Хотя какие обиды? Разве я ещё не привыкла? Наивная душа, всё надеюсь, что отец однажды изменится, и мы всей семьёй будем жить долго и счастливо…

Мать при первых звуках его недовольства скрылась у себя в комнате, чтобы потом если что сообщить, что ничего не видела и не слышала, а я всё выдумываю…

— Нет, папочка, что ты! Я не хотела тебя обидеть, я…— начала судорожно оправдываться я. Аж самой стало противно от того, насколько жалобным и заискивающим стал мой голос.

— Что это ты у себя прячешь? Дай сюда! — с этими словами отец выхватил у меня папку с моей нелепой детской фантазией на последнем листке.

— Это что ещё за ерунда?! Да ты совсем на голову больная, рисовать такие бредни?! Я за это платил деньги, отдавая тебя в художественную школу? — и отец начал рвать все рисунки, которые были в папке.

Как будто красная пелена стала перед глазами. Я уже привыкла к его несправедливым обвинениям и угрозам, но рисунки — это единственное, что у меня оставалось в этом мире, чтобы не сойти с ума от одиночества. Мелькнула мысль, что зря я не выпила хотя бы антидепрессант. И я бросилась защищать свои реликвии, не думая о последствиях. Молча принялась выдирать у отца из рук свою папку, стремясь спасти хоть что-то. И совершенно забыла, что в правой руке всё ещё сжимала кисточку с невысохшей краской.

Отец не ожидал от меня такого порыва, и несколько мгновений мы просто перетягивали папку другу друга. С кисточки сорвалась синяя капля краски и упала на белоснежный рукав его рубашки.

— Да как ты посмела мне противоречить?! Ты соображаешь, что наделала? Это одна из моих лучших рубашек! Ты за это поплатишься, дрянь малолетняя! —он со всей силы залепил мне пощёчину.

Я не устояла на ногах. Зря мы спорили на лестнице. Очень зря… Я скатилась с лестничного пролёта и сильно ударилась виском о край мраморной ступеньки. Кажется, что-то хрустнуло.  В стремительно подступающей темноте я успела увидеть в своих руках папку. И на ней — капли крови. «Жаль, испортился рисунок… Но я перерисую», — это была моя последняя мысль. Слабо улыбнулась, представляя, что теперь меня никто не будет трогать, наверное, целую неделю, и я успею закончить этот портрет.

Еще успела услышать возглас отца: «Вот чёрт! И куда же её теперь…», но удивиться уже нет.

Я уснула.

И мне почти не было больно… Уже не больно.

— Апчхи! — я очнулась неожиданно и не поняла, где находилась. Неужели меня так и оставили лежать у подножия лестницы? Иначе откуда бы взяться пыли? Попыталась открыть глаза, но только пискнула от боли, мгновенно пронзившей голову. Нет, лучше ещё немножко полежать. Апчхи! Бог мой, как же здесь пыльно!.. Стоп! Какая пыль? Наша домработница всегда всё тщательно убирает. Здесь не может быть пыли! Значит… я не дома? Нет, глупая мысль. Скорей всего, в падении сшибла вазон с декоративной пальмой. Чёрт, как же болит голова... Похоже, я неслабо ударилась. Лишь бы сотрясения не было.

Превозмогая боль, я открыла глаза. Зря только мучилась — здесь всё равно темно, а глаза сразу заслезились. Я здесь до ночи пролежала? Ничего не понимаю. Неужели отец так и не спустился проверить, что со мной? А мама не забеспокоилась, что меня давно нет? Глаза опять защипало, но уже по другой причине. Хотя, чего я ожидала? За столько лет пора бы уже и привыкнуть. Радоваться надо, что отец меня и дальше не стал избивать, несмотря на потерю сознания. Вот только голова зверски болит. Может и двинул пару раз ногой. Очень уж он разозлился из-за испорченной рубашки.

Честно говоря, теперь страшно вообще ему на глаза попадаться. Наказания избежать не удавалось и за намного меньшие провинности. Или это уже оно и есть? Я заперта в одной из наших нежилых комнат?

Попыталась рукой нащупать лестницу, чтобы встать и дойти до комнаты, но с изумлением ощутила под пальцами лишь пустоту. Когда глаза немного привыкли к темноте, я увидела смутные очертания. Я оказалась в незнакомом заброшенном здании! Зачем отец привёз меня сюда? Хотел от меня избавиться? Должно быть какое-то рациональное объяснение!

Он не может быть настолько циничной сволочью! Но что-то в глубине души подсказывало — может. Его последняя услышанная фраза это подтверждала. От меня избавились, как от старой ненужной вещи.

Выбора не оставалось: нужно выбраться отсюда, понять, где оказалась, и попытаться найти дом Жанны. Она поможет. Или хотя бы пустит переночевать на пару дней. Итак, план готов. Как бы встать ещё… Ох, моя голова…

Собравшись с силами и закусив губу, кое-как встала и добрела до стены. Отлично, по ней можно найти выход, ведь дверь нигде не видно. Пришлось искать на ощупь. Минут через пятнадцать я её нашла! Не думала, что когда-нибудь так обрадуюсь двери…

Выйдя из комнаты, скорее, интуитивно поняла, чем увидела, что вышла в длинный коридор. Так и началось моё гордое шествие. Я проносилась по коридору, распугивая сквозняки и пыль, верно чувствуя свободу…

Угу, как бы не так. То, как я, судорожно цепляясь за облупленную стену, буквально проползала каждый сантиметр, даже ходьбой назвать язык не поворачивался. Но я вдруг поняла, что хочу жить. Нет, не так. ЖИТЬ! И домой я возвращаться не собиралась! Буду жить у Жанны под проценты, найду работу, но отца больше терпеть не стану. И ещё выясню, что у меня с головой — может, заявление в суд напишу. Хотя, что ему стоит откупиться? Но я в любом случае, теперь буду жить свободно! Никто больше не посмеет причинить мне вред!

Я медленно, но верно продвигалась по коридору. По ощущениям прошло около двух часов. По пути я заглядывала в разные комнаты, некоторые из них оказывались сквозными, и я чувствовала, что проброжу ещё долго.

Куда же меня мой любимейший родитель вывез? Сначала думала, что за город в брошенный особняк. Но таких от нашего поблизости не было. Неужели он решил — если я ещё жива, то отсюда уж точно не выберусь и не вернусь? От этой мысли тихо заскулила.

«Нет, я сильная, выберусь!», — оборвала саму себя.

Но как же болит голова... Видимо, сказывались последствия встречи моего виска с мраморной ступенькой. Как ещё так быстро оклемалась после такого — удивительно…

Прошёл ещё час. Или два. Я все так же была без понятия, где находилась. Казалось, я бродила по кругу, по несколько раз проходя одни и те же комнаты. Устав, присела отдохнуть, когда мне как будто послышалось придушённое восклицание. В полной темноте. В здании, где — была уверена — я находилась одна. Откуда взялись силы пулей вылететь оттуда?! Конечно, в призраков не верила, но страх от этого меньше не стал.

Запала хватило ещё минут на двадцать, но головная боль просто сводила с ума. Я даже полностью открыть глаза не могла…

Не знаю, сколько времени прошло. Казалось, я бродила целый день. Или сутки. В здании было всё так же темно. Я в полном изнеможении привалилась к стене…

Всё кончено. Или скоро закончится. Бродить я больше не могла. Последние шаги дались с трудом, я едва держалась на ногах и постоянно ударялась, спотыкалась и, наконец, рухнула. Боль пронзила огненными вспышками. Вспышка… три секунды вдоха… вспышка… три секунды выдоха… вспышка… Эй, это уже меньше трёх секунд! Значит уже точно — всё… осталось только пережить свою агонию… хоть бы сознание потерять, что ли.

 Мысли текли вяло и безразлично. Думать о прожитой жизни не хотелось. Главное — умираю свободной от гнёта своего отца.

— Слышишь, ты! Я умру свободной! — то ли прошептала, то ли просипела…

Закрыла глаза и…

…моё сознание померкло.

Бог мой, как же больно! Голова не может так болеть! Когда же всё закончится? Я ещё несколько раз впадала в забытьё, но каждый раз приходила в себя от жестокой головной боли. Казалось, только она и держала меня на белом свете… в полной темноте и бессилии. Хотелось умереть и больше не чувствовать ни физическую боль, ни боль души от поступка отца… пожелавшего меня убить таким изощрённым способом.

Я решила помочь головной боли прикончить меня и потихоньку забилась затылком о стену, на которую опиралась. Сначала не сильно, набираясь решимости для последнего, убийственного удара. Наконец, новая вспышка боли так прожгла мой мозг, что я, схватившись за висок, наклонилась и… вскрикнув от страха, боли и надежды всё быстро закончить, врезалась головой в стену...

…и неожиданно провалилась внутрь, рухнув на спину. Я свернулась в комок и обхватила руками голову. Удар оказался не таким сильным, как должен был быть, но всё-таки ощутимым. Теперь больно было и в затылке.

— Желание, — низкий пронизывающий голос раздался совсем рядом.

Вот. Уже и предсмертные галлюцинации начались. Значит, я уже на пороге вечности.

— Желание! — прозвучало уже немного раздражённо и требовательно.

Какое ещё желание? Я умираю от головной боли! Все, чего сейчас хочу, чтобы боль исчезла.

— Желание выполнено. Два осталось, — голос бесстрастно констатировал…

…факт! Я с изумлением поняла, что боль ушла! Совсем! Хорошая галлюцинация. Или это уже посмертие, где все желания исполняются? А почему тогда только три? Демо-версия рая? Хреновенькая какая-то…

— Хочу, чтобы здесь было светло!

— Ты уже одно желание списала впустую, осталось всего два, — возразил всё тот же голос. На этот раз в нём проскользнули лёгкие нотки возмущения.

— Я же сказала — хочу, чтобы было светло! В чём проблема?

 Если это не рай, я постараюсь отсюда выбраться. Со светом это получится лучше.

И свет зажёгся! Я оказалась в красивой комнате с задрапированными чёрной тканью стенами, выложенным чёрным мрамором полом и… мерцавшим серебристым шаром, отбрасывавшим блики на помпезное великолепие окружавшей меня обстановки. Шар, что ли, выполняет желания?

— Ты странная. Бродишь по этому этажу уже шесть часов, каждый раз поворачивая возле лестницы. Ты знала координаты моего расположения? — голос доносился определённо из шара.

— Кто ты? Я просто хочу выбраться отсюда. Я просто хочу жить!

К горлу неожиданно подкатил комок. Голова не болела, и умирать расхотелось. И выход, оказывается, был всё время рядом, а я поворачивала… Что за напасть?

— Интересно… Ну, человек, у тебя ещё одно желание. Давай уже, задумайся — чего ты хочешь? Горы сокровищ? Неописуемую красоту? Принца в мужья? Вечную молодость? Какова твоя мечта? — искушал шар скучающим тоном.

А что мне, собственно, терять? Если это только в моём сознании — значит, умираю и мне уже всё равно, а в своём сознании я могу быть кем угодно. Если же это на самом деле… Что ж — всё лучше, чем умирать в неизвестном месте. Итак, сокровища… Ну, была моя семья богатой — и что мне с этого? Отец чуть не убил и бросил умирать. Красота? И куда я дойду? Продадут в рабство куда-нибудь за границу, а перед этим ещё и попользуются всей оравой первые же встречные. Принц? Конечно, лысый, хромоногий и косой. Да ещё и обнищавший, наверняка. Неееет, такого счастья мне не надо. Да и замуж не спешу. Молодость? А  вдруг выйду замуж: наблюдать, как муж и дети стареют, а я остаюсь всё такой же? Увольте. Мечта? Хм… А у меня есть мечта.

— Хочу уметь красиво петь, — интересно, сможет?

— Ты это серьёзно? Отбросить такие заманчивые желания и выбрать… петь? — интересно, у шара может быть нервный тик? В его голосе появились заинтересованные нотки.

— Да. Чтобы, когда переполняют эмоции, была возможность выплеснуть их наружу, поделиться ими с кем-нибудь, — да что там объяснять. Я сама не знаю, как это выразить — просто всегда, с самого детства, очень хотела этого, забиваясь в угол и жалея саму себя.

— Что ж, да будет так. Ты очень забавная. Редко кто находит этот артефакт. И за последние несколько столетий ты — первая с такими мелкими желаниями. Самое интересное — ты желала их исполнения больше, чем иной человек желает сокровищ. Ты не алчна, не мстительна, твои мысли чисты с самого твоего появления здесь. Даже и не подумала отомстить отцу за смерть. Это какая же выдержка, и я… — с запалом говорил шар.

Смерть. Значит, я мертва. И уж точно не дома. Я умерла там, на ступеньках. Надеюсь, меня хоть похоронят как полагается, и мать проронит хоть одну слезинку… Но как я сюда попала?

— Почему я здесь? — перебила я возлияния шара.

— У меня есть догадка. В момент смерти ты думала о каком-то неоконченном деле?

— Дорисовать портрет, — вспомнила я свою последнюю мысль.

— Вот, ты должна была стать призраком. Но твоё любопытство послужило катализатором. Ты должна была дальше лежать в темноте и не пытаться куда-то идти, превращаясь в призрак. Обычно это дело нескольких минут, но ты встала и ушла из зоны преобразования. Поскольку эта зона находится в безвременье, она окружена стихийными порталами. Через один из них  и попала сюда. По идее, от такой боли ты должна была лежать пластом или, в крайнем случае, отключиться уже здесь, в первые же минуты твоего пребывания в замке. Но твоя жажда жить… Редко такую увидишь! — восхитился хозяин замка.

— Когда-то же эта жажда должна была проснуться. К сжалению, поздно… — ответила я немного отрешенно.

— Любопытно… подходит по всем параметрам… и до такого ещё никто не додумался… забавно будет посмотреть на результат… должно быть… — непонятно забормотал шар на грани слышимости.

— И что теперь? Куда мне идти: на реинкарнацию, в мир призраков, третировать живых или просто растворится в окружающей среде? — грустно уточнила я. Да уж, вот и пожила я свободным человеком.

— Ты мне нравишься. Я сделаю тебе подарок. От себя. Будет тебе и свобода, и благополучие, и приключения, и возможность нормально жить, не прозябая в нищете… И принца, может, когда-нибудь найдёшь, — решился шар.

Кажется, всё не так плохо складывается. Может ещё и правда поживу?

— Расизмом не страдаешь? — уточнил шар.

— Нет, — растерянно пробормотала я.

— Отлично, координаты задал. Вектор настроил. На месте всё узнаешь. Только спой что-нибудь напоследок, теперь-то ты умеешь, — попросил шар.

— Постой. Неужели за всё время, что ты здесь, никто из умерших не попытался тоже встать или хотя бы отползти? В жизни не поверю! Сколько людей умирают на войне. Сильных духом, закалённых ребят, а доползла только я? Темнишь, — решилась высказать то, что крутилось в голове.

— Да тут, как бы, такое дело… Примерно в тридцати процентах случаев так и происходит. Иногда возле них действительно открываются эти порталы. Но они просто не могут сюда пройти. Это возможно только для живых, — замялся шар.

— Так может…

— Нет, ты точно там умерла. Я чувствую. Не знаю, как так произошло. Возможно, сбой в системе. Очень уж удачный для тебя сбой. В любом случае, какая разница? Ты здесь, тебе даётся ещё один шанс на жизнь. Так чего копаться в этом? — задумчиво ответил он.

— И то правда. А на счёт желаний... Неужели ты любому, кто сюда пройдёт, действительно выполняешь любые три желания? — не поверила я.

— Ну-у, добраться сюда очень трудно, в своё время об этом позаботился. А желания выполняю — только я вижу все помыслы героя, который сюда пришёл. Вижу его прошлое. Могу спрогнозировать примерное будущее. Исходя из этого, выполняю желания, — в голосе явно прозвучала насмешка.

— Например?

— Был случай, когда сюда попал субъект, который для этого очень много хитрил и подставил многих хороших нелюдей. Потребовал сделать себя самым талантливым, стать любимцем женщин и быть правителем, — мечтательно проговорил шар.

— А ты что? — заинтересовалась я, уверенная, что всё было не так-то просто.

— А что я? Всё так и сделал. Желание клиента — закон, — серьёзно ответил шар.

— Да ну? — не поверила я.

— Ну, да. Талантливей его никого нет. Он может укусить себя за локоть, представляешь? Талантище! И женщины ему проходу не дают. Правда, в возрасте, в котором обычно на внуков глядят, не слезая с печи, так зато какие опытные! И на счёт правления я тоже позаботился. В одной из школ для деревенских детей в его мирке требовался человек, который правит балом. А конкретней — организовывает выпускные. Причём на бесплатной основе, за свой счёт. Ещё и благодетелем его сделал, в качестве бонуса. О как! — довольно рассказал шар.

Я искренне рассмеялась. На душе стало немного легче. Может, всё не так уж и плохо? Новая жизнь, новые правила. Я тихо порадовалась, что не загадала ничего из перечисленного шаром.

— А ты кто вообще? Разумный артефакт, одухотворённая сущность или ещё кто, просто разговаривающий со мной через некое приспособление в виде шара? — заинтересовалась я.

— Ооо, это долгая и неинтересная история. Если судьба — когда-нибудь узнаешь. Тебе скоро уходить пора. А ты мне так и не спела, — уклонился от ответа шар.

Я задумалась. Чтобы спеть? В голове сплошной сумбур. Хотелось бы спеть что-то такое, что передаёт то, что творится сейчас в душе. Но как это передать? Хотя, есть кое-что. И я запела песню Imagine Dragons «Believer».

— Красиво… Ради одной этой песни стоило твоё желание исполнить.

— Как тебя зовут? — решила поинтересоваться я.

— Зови меня Эррор. Может, ещё и свидимся когда-нибудь. Ты действительно забавная. Итак, ты находишься в мире под названием Эльгарц. Там тебя ждёт замок со слугами и земли с твоими подданными. Наведи порядок, создай свою империю — живи так, как хочется тебе, устанавливай свои законы, воюй или налаживай отношения с соседями. Только… не бойся там ничего, — с этими словами в мою сторону потянулось непонятное облако чёрного дыма.

Не бойся? Что он хотел этим сказать? И почему замок пустует без наследников и управляющих, без графа или герцога в конце концов? Почему шар другим не предложил этот замок? Не верю, что являюсь избранной или самой идеальной кандидатурой. Здесь явно чувствуется подвох…

Додумать я не успела.

Меня окутал чёрный дым.

В этот раз всё было не так прозаично. Я не теряла сознание, но меня как бы отрезало от всего мира. Наверное, это явление и называется телепортацией. А, впрочем, без разницы. Мне дан шанс начать жизнь с самого начала. И я им воспользуюсь. Распорядиться бы только подарком с умом.

Сейчас… только зрение придёт в норму…. Хотя… слышу — здесь кто-то есть. Наверное, кто-нибудь из слуг... Только почему молчит… молчат? Меня заметили, это точно... Уже вижу смутные тени... Трое.

— Где я? — да ладно! Это мой голос? У дряхлой вороны и то мелодичней. Хотя звучит грозно. Вроде бы.

Одна из теней подошла ближе. Что-то опять прошелестело в воздухе. Стоп. Кажется, они общаются между собой. Прислушалась. Точно — невнятные звуки стали складываться в слова.

— …зачем делиться? Мы её первые нашли, — сказала первая тень.

— Но это же не по правилам. Нужно сначала узнать, зачем и откуда она здесь, — заспорила другая тень.

Кажется, их на самом деле здесь всего трое.

— Это всего лишь слабый человек. Ещё и светлый, судя по всему, или смесок. Значит, его пропаже никто не удивится, — шевельнулась третья тень с кровожадными нотками в голосе.

— Не торопись. Нужно сначала узнать, как это сюда попало без нашего ведома. А потом можно им и перекусить. Не бойся, мохнатый, тебе тоже перепадёт, — хмыкнул один из них.

От возмущения я даже не обратила внимания, кто это предложил. Они что? Сожрать меня решили?! Не так я себе всё представляла. Может, Эррор ошибся и не туда меня доставил? Внезапно накатила злость. Не для этого я выжила и выбрала себе путь без подчинения сильнейшим! От гнева в глазах прояснилось.

— Только пос-смейте меня попробовать на зуб — мигом выбью! — угрожающе зашипела я.

Трое людей отшатнулись от меня. Они были выше примерно на голову и одеты во что-то непонятное: больше всего похоже на свитер, штаны и накидку сверху. Мёрзнут, что ли? Каннибалы, чёртовы. Совсем крышами поехали. Но что-то в них было неправильное. Чересчур бледные.

 Где-то ещё теплилась надежда, что это всего лишь сон. Хотя, лучше уж такой сон, чем моя прежняя жизнь. Но я отвлеклась, а эти субъекты подошли ближе.

— Ты нас слышишь? — пришёл в себя один из них.

— Ну, вы не особо тихо говорить стараетесь. Где я? Я в замке?

— Да, в замке. Кто ты и что здесь делаешь? Люди не способны слышать на тех частотах, на которых только что разговаривали мы. Почему же ты пахнешь человеком? Какой ты расы? — это уже второй решил подать голос.

В следующую же секунду у меня перехватило дыхание, а шею оцарапали… Мужчина держал меня в крепком захвате.

В голову закралось подозрение, что бог подсунул мне свинью. Осталось лишь выяснить размер предполагаемой хрюши и извлечь из неё бекон. В животе заурчало. Зря я про бекон подумала. Три человека (на это очень надеюсь, может, у них просто экстравагантные гастрономические пристрастия) изумлённо воззрились на меня. Я слегка смутилась.

— Человек. Что вас смущает? Меня сюда отправил Эррор. Сказал, что отныне этот замок и земли принадлежат мне, — меня начинала колотить дрожь.

Не могут у людей так алчно гореть глаза. Куда я попала? Где моя валерьянка и пустырник, когда они так нужны? Я ничего не понимала. А когда не понимала — начинала психовать. Тихо, вдох-выдох, интуиция подсказывала, что слабость показывать нельзя ни в коем случае. Уверенности бы побольше…

— Эррор? То есть, Эрроральд? Он просто издевается. Прислал ЧЕЛОВЕКА! Властитель Тёмных Земель — человек. Это же просто немыслимо! Да ещё и женщина, практически ребёнок! — начал громко возмущаться, вроде бы, первый.

Я же стояла и ничего не понимала. Какие тёмные земли? Мне обещали просто замок и кучку слуг. Может быть, какую-нибудь деревеньку, но не это! Откуда-то пришло понимание, что здесь я не имела права казаться слабой. Они все тут понимают лишь язык силы. Учитывая, что я действительно всего лишь слабый человек, должна заставить их поверить, что властвую по праву… Да нет, бред какой-то!

— Я в это не верю. Предлагаю её просто убить без выяснения обстоятельств.

А вот этого я запомню!

— Не по правилам. Мы обязаны им следовать. Нужно позвать Седрика, чтобы он её проверил, — и с этими словами один из них исчез.

Вернее, не совсем исчез, скорее — очень быстро вышел. Но скорость была явно нечеловеческой. Это привело меня в состояние, близкое к шоковому, сердце заколотилось быстрее.

Без лишних объяснений я поняла, что передо мной нечеловеческие существа. Один из них вампир — это факт. Он слизнул каплю крови с моего виска. Эррор меня вылечил, но последствия не убрал. Судя по ощущениям, я была вся в пыли и грязи, густо перемешанными с моей кровью, недавно сочившейся из раны на голове. Вдруг пришло понимание, что это сугубо личное, и каждая капля моей крови имеет ещё и высшее значение. Вновь накатила ярость, она помогла мне моментально высвободиться из рук вампира.

— Ты ответишь за каждую каплю, взятую без моего соглас-сия! — опять это странное шипение, но вампира поразило.

Жаль, что второго не проняло. Он попытался броситься на меня, быстро преобразившись. Это выглядело захватывающе жутко. Я не знала, какой он расы. Его тело покрылось мерцающей белой чешуёй, ядовитой даже на вид, зрачки стали вертикальными, тело приобрело невероятную гибкость, а пальцы увенчались загнутыми когтями. Он успел царапнуть мою руку прежде, чем кровосос его остановил.

— Стой, вдруг она не врёт? — обеспокоенно шепнул вампир.

— Ты ей веришь, Дэй?! Она всего лишь человек! — предпринял попытку вырваться «белый».

— Мы обязаны дождаться Седрика, — настоял на своём тот, кого назвали Дэй.

После его слов я внезапно успокоилась и доверилась говорящему шарику. Подумалось, что он не обманул. Ему это делать незачем. Зато стал понятен его вопрос о моей принадлежности к расистам. Вампиры так вампиры — не зомби, и на том спасибо. Сомневаюсь, что у властителей положено пить кровь.

 Я огляделась — обстановка выглядела роскошно. Всё под слоем пыли, но было видно и дорогую обивку кресел, и витиеватые узоры на стенах, и, скорей всего, мраморный пол, и резной столик возле… эммм… наверное, это камин.

— Боишься? — вампир смотрел на меня немного удивлённо. Ещё бы! Меня съесть собирались, а я кресла рассматриваю.

— Нет, — абсолютно равнодушно откликнулась я, не прерывая осмотра. Вспомнила о ранке на руке. Чёрт, похоже, он ядовит. Края подозрительно побагровели. — А ты, беленький, ещё долго будешь расплачиваться за свои действия.

Я злорадно расхохоталась.

— Она не может быть Наследницей! Не может… просто — не может, — судорожно бормотал «белый».

Интересно — почему это? Но разберусь с этим позже. Я подошла к креслу и присела на подлокотник. В комнате было темновато. Хотелось света. Много-много света, а то скоро совсем стану кротом. Вспыхнул камин. Мужчины ошарашенно перевели взгляд с него на меня и обратно. Да ладно, парни, сама в шоке!

— Ты — маг? — настороженно посмотрел на меня один из них.

— Нет, не маг. Она — хозяйка этого замка. На ней печать бога. Она — новая Наследница, — раздался голос от дверей.

Там стоял… человек? Не думала, что сквозь людей можно видеть окружающие предметы.

— Седрик. Полтергейст. Управляющий этого замка, к вашим услугам, лэрра, — поклонился он мне.

Это даже не свинья, а самый настоящий мамонт с привеском в виде тонны гов… кхм… органических отходов.

Значит, Наследница... Это должно радовать, но… Пожалуй, воздержусь. Это пока только четверо моих подданных, как же отреагируют остальные? Голова закружилась. Точно, ядовитая царапина. Надо обработать и ни в коем случае не показать слабость или страх. И не надо забывать, что я вся выпачкана пылью и собственной кровью. Хорошо, сама себя не вижу. В это время события в комнате стали принимать интересный поворот.

— Нет-нет-нет. Мы не должны были… — с этими словами передо мной рухнули на колени вампирчик и «беленький». Они меня чуть не опрокинули. Голова кружилась всё сильней. Чёртова царапина! Я со злостью посмотрела на полтергейста и третьего мужчину.

— Вы в праве казнить их немедленно или бросить в темницу и огласить своё решение позже, — чинно поклонился третий субъект пока неопознанной расы. В его глазах читалось беспокойство.

Внезапно сгорбившиеся фигуры у моих ног напомнили мне меня, умолявшую отца не бить. Теперь я стояла «на его месте». Перед глазами всё поплыло…

— Нет…. Нет… НЕТ! — я замотала головой. Казалось, мой рассудок не выдерживает впечатлений от последних событий. Кто-то бережно подхватил меня под руку. — Валерьянка есть?

Меня поддерживал Седрик. Я удивилась, как его рука обрела материальность? Но третий мужчина отвлёк от этой мысли:

— У меня есть немного, — протянул мне дрожащей рукой сухой корешок.

Было не до брезгливости, нужно быстро взять себя в руки. Я торопливо стала жевать, пока, наконец, не почувствовала себя более-менее спокойно. На офигевающие взгляды предпочла не обращать внимания. Хотя взгляд, который на меня бросил щедрый мужчина чем-то настораживал.

— Кот? В смысле оборотень? — решила проверить свою внезапную догадку.

Оборотень растеряно кивнул. Кажется, их валерьяна посильней человеческой будет. Я вдруг чувствовала себя королевой. И обратила своё внимание на полтергейста.

— Проведите меня в кабинет, где я смогу с вами обсудить все дела в моих владениях вообще и в замке в частности. Туда же доставьте лекарства, чтобы вывести его яд, — я неприязненно кивнула на «беленького».

— Я сам могу вывести свой яд прямо сейчас, — с мольбой посмотрел на меня «беленький».

— Приступай. Раса? — кивнула я, решив заодно выяснить его расу.

— Это кирсан, моя королева, — ответил Седрик.

Кирсан взял мою оцарапанную руку и поднёс её к своему рту. Я забеспокоилась.

— Эээ, а что ты собираешься делать? — немного встревожено спросила я и отдёрнула руку.

— Яд нужно высосать через эту ранку. Она сама по себе не закроется, будет постоянно кровоточить и, возможно, расширяться. В моей слюне находится вещество, которое этому помешает, — терпеливо объяснил блондин.

— Делай, что нужно, — я со вздохом вновь протянула руку кирсану.

Едва сдержалась, чтобы брезгливо не передёрнуться, когда почувствовала прикосновение языка к своей коже. Ощущения были… хм… довольно-таки специфичные. Надеюсь, на меня просто так странно повлиял его яд.

Седрик оторвал меня от анализа собственных ощущений.

— За покушение на Наследника, наказание одно — смерть. Вы пожелаете наказать его сегодня? И насколько мучительна должна быть казнь? — деловито поинтересовался Седрик.

 Нелюдь едва заметно вздрогнул, не прекращая нежно водить языком по царапине. Было в этом нечто интимное. Но я отвлеклась.

 Как бы сильно я не злилась, но не была уверена, что когда-нибудь вынесу смертный приговор. Во всяком случае, не разобравшись для начала в причинах поступка. Но и просто так оставить нападение нельзя. Иначе долго не проживу. Значит, нужно ввести другие законы. Надеюсь, у меня получится придумать что-то в меру адекватное.

— Нет. Я — Наследница (довольно странный титул), а значит, законы я могу принимать свои. Их… — я кивнула в сторону вампира и белого, — … судьбу решу позже. Пока они в своих перемещениях ограничиваются этим замком. Это можно устроить? — спросила я, переживая, кто же будет задерживать их в случае чего?

Но мои сомнения развеял кот.

— Позвольте сказать, лэрра. Вам достаточно просто произнести вслух своё пожелание — замок всегда слушается своих хозяев, — пояснил он.

Как всё продумано, однако. Что ж, так намного проще. Зато теперь понятно, почему зажёгся камин. Выяснить бы ещё как далеко распространяются возможности замка, и как он велик. Но это всё потом. «Лэрра». Не слышала, чтобы так к кому-то обращались в моём мире. Хотя, я не дома. Пора привыкать. Сейчас главное — не потерять сознание от усталости и слабости от потери крови. Умереть, сопротивляться смерти, долго терпеть жуткую боль, переместиться в замок нелюдей, подвергнуться нападению и быть отравленной — для одного дня потрясений более чем достаточно.

— Итак, мне нужна комната, где я могу привести себя в порядок, желательно с горячей ванной. Какая-нибудь одежда, обувь и еда. Что-нибудь питательное и хорошо прожаренное, — я отдавала распоряжения Седрику. Он согласно кивнул и приготовился меня проводить.

— Ах, да, чуть не забыла. Достань мне ещё валерьяны, — попросила кота и направилась к выходу.

 Кот как-то заторможено кивнул, но я не обратила на это внимания. Из всех, кого здесь увидела, он вёл себя наиболее достойно. В дверях на минуту обернулась. Вампир и кирсан по-прежнему стояли на коленях. А я ведь даже не узнала их имён. Я хотела запомнить эту троицу и постаралась внимательно их рассмотреть.

Вампир имел лохматую шевелюру иссиня-чёрного цвета. Такую причёску ещё называют «художественный беспорядок». Впрочем, ему она шла. Большие глаза светло-серого цвета на смуглом лице сразу привлекали внимание. Хотелось смотреть в них, не отводя взгляд. Остро очерченные скулы. Лёгкая трёхдневная щетина добавляла пикантной мужественности. Сильные руки. Острые когти слегка портили портрет интересного мужчины. Довершало картину в меру мускулистое тело. Ходячая мечта любой среднестатистической девчонки моего возраста. Наверное. Я ведь не показатель. Увидела бы его на улице — влюбилась моментально. Я бы и сейчас влюбилась, если бы он на меня не бросился.

Кирсан светловолосый. Тоже довольно лохматый, но волосы намного короче, чем у вампира. В этом от канона прочитанных мной романов фэнтези он отклонялся. Хотя, кто знает, какими должны быть кирсаны? Никогда о них не слышала. Сиреневые глаза. Или голубые? Меняют цвет, что ли? Нет, всё-таки сиреневые. Не такие примечательные, как у вампира, но тоже чем-то цепляют. Длинные пушистые чёрные ресницы. Мне бы такие. Абсолютно гладкая кожа без единой щетинки. Черты лица на удивления мягкие, но от этого менее опасным он не кажется. Впечатление немного портит светлый шрам, пересекающий лицо. Ростом мужчина ниже вампира, но выше меня. Худощавый, но в движениях сразу видна нереальная пластичность и сила. На данный момент чешуя уже почти исчезла. Но и она его не портит.

Красавцы оба, что сказать.

На первый взгляд, кирсан намного смазливей вампира. Вот только я предпочту не отлипать от вампирюги и поить того кровью, лишь бы не находиться в одной комнате с кирсаном. И что-то с ними нужно решать.

— Вы не обязаны находиться на этом месте. Можете заниматься своими делами. Жизнь я вашу не отберу. Когда определюсь с приговором — вас вызовут.

И вышла из комнаты, надеясь, что никто не заметил, как дрожат мои кленки. Ох, жизнь, к чему ты меня готовишь?

Шли недолго. Буквально через пару дверей завернули в боковое ответвление коридора и, ещё немного пройдя, вошли в помещение. Комната была богато обставлена: шикарная двуспальная кровать под алым балдахином, старинный комод из тёмного дерева, трюмо… И всё в красном цвете, разных оттенков. Больше всего спальня подходила на роль временного пристанища куртизанки. Хотя привести себя в порядок можно и здесь. И снова в комнате темно. Я грустно вздохнула. Замок тут же отреагировал — в комнате вспыхнули многочисленные свечи. Приятно, однако. Я решила осмотреться.

Ванная комната выглядела великолепно! Пол из чёрного камня, зеркало во всю стену, в углу — ширмочка. Я удивленно приподняла бровь, гадая, что за ней может находиться, отодвинула и… увидела вазу.

 Красивую, из металла, похожего на золото, искусно инструктированою камнями. Наверняка, драгоценными. Только спустя пару минут до меня дошло, для чего она предназначена, но не могла представить себя, использующую её по назначению…. Ну черт! Неужели здесь никто не додумался до унитаза?! А вот вмуровать мини-бассейн размером с джакузи в пол — это они пожалуйста!

— Здесь жила главная фаворитка предыдущего Наследника. Вы можете всё переделать. Желаете прислать служанок в помощь? — заговорил Седрик.

Если не ошибаюсь, меня только что аккуратно попытались макнуть в дерьмо. Нет, с виду всё звучит прилично, но если вдуматься... Хоть я и Наследница, но мне предложили будуар любовницы предыдущего Наследника! Хоть и главной, но всё равно оскорбительно. «Вы можете переделать всё»… Разумеется, могу! И переделаю! Хозяйка я, в конце концов, или где? И без позволения всяких прозрачненьких.

Из всего можно сделать вывод, что Седрику не стоит сильно уж доверять. Подлость не сделает (признал же всё-таки меня Наследницей), но и помогать не будет. Бросив короткий взгляд на него, увидела презрение в его глазах, что лишь убедило меня в правильности своих выводов. Что ж, ладно. Ему пока не за что меня уважать, а к презрению я уже привыкла. Мне нужен союзник, который разъяснил бы основные дворцовые нюансы. Кто бы мог подойти на эту роль?

— Прикажите приготовить мне ванну и озаботьтесь моим провиантом, а также подобающей одеждой. Пришлите служанок и… можете быть свободны. Чуть позже я с вами свяжусь, — я постаралась говорить слегка высокомерно.

Служанки пришли на удивление быстро. У одной кожа оказалась занятного тёмно-зелёного цвета с лёгким коричневым оттенком. Лицо острое, с резко очерченными скулами и излишне тонкими губами. Глаза же, напротив, большие, широко распахнутые, чем-то похожие на глаза инопланетян, как у нас принято их изображать. Только не чёрные, а как будто залиты расплавленным золотом. Волосы жёсткие, чёрные. Фигурка тонкая, по виду девушке всего лет пятнадцать. Очень необычная, но удивительная красота. В руках девушка держала тяжелый поднос, нагруженный едой.

Вторая служанка понравилась мне меньше. Лицо такое же узкое, но злое. Хоть и намного красивее. Растрепанные рыжие волосы, чувственные пухлые губы. Платье такое же, как у первой, но полностью обтягивало фигуру. Про декольте вообще говорить нечего. Будь бы я мужчиной — пришлось бы туго. Надо признать, девушке было что показать. Она пришла с каким-то флакончиком в руках. Проходя мимо меня в ванную, незаметно пихнула в бок первую служанку. Та в ответ лишь грустно вздохнула, продолжая расставлять на столике блюда с едой.

Сразу стало видно, к кому как в замке относятся. Но не мне осуждать. Пока не мне. Сначала надо разобраться во всех делах.

Рыжая служанка, тем временем, откупорила пузырёк. Из него в бассейн метнулся сгусток синего тумана, через минуту наполнив ванную водой. После этого она коротко поклонилась и молча ушла.

Очень хотелось есть, но грязной садится за стол — как-то не по-королевски. Я вошла в ванную и внимательно оглядела себя в зеркало… « Твою ж!..». Слов не нашлось. Но эмоций хватило бы на всех, кто был в замке. Я, конечно, понимала, что после смерти, да по пыльным коридорам прогуливаясь и с разными нелюдями споря по поводу гастрономических интересов некоторых, я не должна выглядеть, словно с обложки модного журнала, но чтобы так…

 В зеркале отражалась жертва особо жестокого маньяка, которая долго пролежала в земле и будто прорвалась на свет из гроба. Свитер порвался, почти обнажив одну грудь и от грязи и крови сменив некогда приятный бежевый оттенок на коричнево-бордовый. Мои и без того фирменно потёртые джинсы порвались и обнажили на колене затянувшуюся рану с засохшей кровью. Края дыры присохли к коже, а сами штаны выглядели не чище свитера.  Волосы свалялись в сплошной колтун. Некогда светлые, теперь они стали бурого цвета и прилипли к виску. Добавляла красоты и паутина, живописно прицепившаяся и на волосы, и на одежду. Присмотревшись, увидела на шее царапину от клыков вампира. Кожа бледная, губы почти синие, глаза лихорадочно горят. Хороша Наследница! При взгляде на ужас в отражении зеркала захотелось навестить золотисто-алмазную вазу за ширмой.

Я подошла к ванне и скинула на пол всю одежду. Она теперь только на выброс. Потрогала воду и сочно выругалась. Неужели нельзя додуматься сделать тёплую ванну?!

Вдруг от воды повеяло теплом, она подозрительно забурлила. Точно! Замок! Как же я могла забыть?! Только немного перестарался — мне не нужен кипяток. Подчиняясь моим мыслям, вода бурлить перестала. Я осторожно опустила в неё руку. В меру горячая, можно купаться. Я погрузилась в воду по шею. Красота!..

Неожиданно дверь отворилась, а я от неожиданности дёрнулась и, потеряв опору, стукнулась затылком о край ванны.

— Простите, лэрра, я вас испугала. Я лишь хотела выполнить свои обязанности. Вы… вы прикажете мне убраться из замка?— опечаленно почти прошептала зелёненькая служанка.

Мне стало стыдно. Расстроила ребёнка. Знала же, что господам обычно помогают принимать ванну.

— Успокойся, не ты же меня толкнула. Как тебя зовут?

— Айрин, моя госпожа, — смиренно ответила служанка, несмело взглянув на меня.

Что-то с ней было не так. Я сделала зарубку на памяти, чтобы узнать о девушке побольше позже.

— Хорошо. Ты хотела… — намекнула я, дав ей продолжить мою мысль.

— Помочь вам помыться, — просияла Айрин.

Но в мои планы не входило столь… хм… тесное знакомство с Айрин, хотя помощь мне была нужна.

— Не могла бы ты просто объяснить, для чего все эти баночки? Я хочу полежать одна, а ты мне позже вымоешь волосы?

— Но так не принято, — растеряно сказала служанка.

— Ничего, я — приму, — улыбнулась я.

Девушка кивнула.

***

Следующий час я отмокала в ванной, не раз прося замок сменить воду. Я перепробовала почти все средства для ухода за кожей и все мочалки разной степени жёсткости. Айрин вымыла мои волосы, попутно делая массаж головы. От удовольствия я даже замурлыкала.

Но из воды надо было выбираться. Об этом мне уже недвусмысленно напомнил пустой не в меру разворчавшийся желудок. Когда я вышла из ванной, служанка подала чёрный длинный халат. Не знаю из какой ткани, но очень тёплый.

Я вошла в спальню. Возле кровати стоял столик, полный разнообразной еды. Пахло всё одуряющее вкусно, несмотря на то, что ни одного знакомого блюда я не увидела. Поэтому  выбрала безобидный на вид салатик (мало ли что они здесь едят) и обратила внимание, что Айрин неподвижно стоит рядом.

— Айрин, садись, покушаешь со мной.

— Простите, лэрра, но я не могу, — несчастным голосом ответила она.

— Почему?

— Не положено.

— Ну, давай я тебе на тарелку сама положу, — я деловито положила на чистую тарелку какую-то бурду коричневого цвета и протянула девушке: — Держи. Теперь положено.

Бурда заманчиво пахла специями и картошкой, но рисковать мне не хотелось.

— Госпожа, слугам запрещено садиться и тем более есть в присутствии господ, — почти плачущим голосом попыталась объяснить Айрин.

— Какой ужас! В моём присутствии можно. И меня, кстати, зовут Злата. Садись, а то я уже начинаю сердиться, — не особо впечатлилась я.

— Спасибо, лэрра Злата, — сделала книксен Айрин и присела на резной стул возле столика, в то время как я устроилась на кровати.

— Айрин, ты знаешь, кто я? — начала издалека я.

— Вы — наша гостья. За последние шестьдесят семь лет — первая. Это может значить, что вы приближённая Наследника. Но никто ещё не видел Наследника, — на одном дыхании выпалила девушка и, смутившись, уткнулась в тарелку.

Я задумалась, не забывая пробовать от каждого блюда по кусочку. Седрик никому не сказал о моём статусе. Это хорошо. Есть время подумать. Только мне нужна информация. Я покосилась на служанку. Она старалась не спешить, но всё равно быстро проглатывала всё, что я ей положила, и украдкой поглядывала на ещё не тронутые блюда. Видно, девушка была очень голодна. Я, как ни странно, уже голода не испытывала.

— Айрин, ешь сколько хочешь. Ты знаешь, как я здесь оказалась?

— Вы появились в одной из комнат замка, где вас встретили лессы Дейярд, Ринальдо и Лоран, — ответила служанка, произнося имена с большим почтением.

Да, уж. Так «встретили», что мало не показалось. С другой стороны, оборотень ко мне отнёсся лучше всех. Даже не будучи уверенным, что я Наследница. Опять же, Наследница — чего? Одни вопросы. Вынужденную роль союзника придётся взять на себя коту.

— Какой ты расы? — уже просто из любопытства спросила я.

Но реакция была странная. Девушка внезапно поперхнулась. По её лицу я увидела, что она чего-то сильно испугалась.

— Шайре, вон из хозяйской спальни! — раздался громкий голос от дверей.

Там стояла давешняя служанка. Айрин вскочила из-за стола и быстро ринулась к выходу, глядя в пол. В дверях рыжая схватила её за волосы и тихо прошептала на ухо, но я услышала: «Ты забыла своё место?! Спускайся на кухню — там тебя ищет Кори. Он заодно и напомнит», — после чего отпустила. Я ошарашено смотрела на эту неблаговидную сцену.

— Простите, госпожа, за то, что вам привелось это увидеть. Она вас больше не побеспокоит. Меня зовут Дайяна, — сделала книксен служанка.

— Что только что здесь произошло? — хрипло спросила я.

— Просто некоторые полукровки иногда забывают своё место. Не извольте беспокоиться, такого больше не повторится. Я — ваша личная служанка. Буду помогать вам облачаться в ваши наряды, приводить себя в порядок утром и вечером и прислуживать за завтраком, обедом и ужином, — ослепительно улыбнулась Дайяна.

Я опешила. Всего некоторое время назад она была совершенно другой. Видимо Седрик (а кто же ещё) рассказал ей, кто есть кто. Или просто намекнул. Судя по всему, интриган тот ещё.

— Почему же ты молчала, когда набирала мне ванну и подала ХОЛОДНУЮ воду? — поинтересовалась я ровным голосом.

— Простите, госпожа, но ведь вы не уточняли какой температуры хотели получить воду. Вы могли сообщить заранее приемлемую для вас температуру воды. И слугам нельзя напрямую обращаться к господам, пока к ним не обратятся. За исключением, конечно, личных служанок. Сейчас мы подберём вам платье, смотрите! — с этими словами Дайяна открыла шкаф.

Там было много шикарных платьев из тканей, похожих на бархат, шёлк, шифон и многие другие, названия которых я не знала. Платья были с корсетами и без. Полностью закрытые и весьма откровенные. Но расцветка особо не радовала. Чёрные и алые тона. И тут я внезапно поняла, что на мой вопрос про Айрин мне так и не ответили, умело перевели разговор в другое русло.

— Дайяна, что не так с Айрин? — твёрдым голосом спросила я.

— Лэрра…

— Злата.

— Лэрра Злата, Айрин всего лишь шайре. Вам не нужно думать о ней. Сейчас она занимается тем, на что она годна, — безразлично пожала плечами Дайяна.

— Я спрашиваю последний раз: Что Не Так с Айрин?! — чувствуя, как меня заполняет глухая злость, свирепо спросила я.

Как бы там ни было, но Айрин мне понравилась больше, чем Дайяна. Она искренняя, в то время как в Дайяне в каждом слове слышится лесть. Да и то, как рыжая пренебрежительно отнеслась к Айрин, мне совсем не понравилось. Я не могла с первых дней изменить совершенно всё. Но эту девочку хотелось защитить. Тем более непонятно почему все против неё так ополчились.

— Её мать — орчанка, отправилась в путешествие по Светлым Землям. Спустя год вернулась беременная. Она сказала, что её изнасиловали, но полукровок никто не любит и орки поставили ультиматум: либо она избавляется от плода, либо ищет жильё в другом клане. Так она и прибилась к нашему замку. Один из воинов — её брат, он просил за неё перед предыдущим Наследником. Её и приняли сюда портнихой. Когда она родила, ребёнку тоже разрешили остаться. Через год мы остались без Наследника, но Айрин с матерью не посмели выгнать — у них было разрешение здесь жить. Поэтому, когда её мать умерла через четыре года от банальной простуды, Айрин осталась здесь жить, выполняя мелкие поручения. Когда нас прислали вам в помощь, я ещё не знала, что вы — приближённая Наследника, и поэтому допустила присутствие шайре возле вас. Но теперь можете не беспокоиться — она своё получит, — мстительно улыбнулась Дайяна.

— Что с ней будет? И кто такой Кори, — попыталась выяснить ещё кое-что я.

— Она с ним часто проводит время. И он от неё отгоняет остальных мужчин, — досадливо поморщилась девушка.

— Этот Кори… он… она с ним… — попыталась как можно культурней узнать об отношениях несчастной полукровки с неизвестным Кори я.

— С ним? О, нет, он её дядя. В большинстве случаев он её защищает, насколько вообще можно защищать шайре. Крупных неприятностей ей никто не доставляет — пусть хоть за это будет благодарна. Да и Кори сам знает, когда она неправа, учит её уму-разуму, — недовольно ответила девушка.

— Он бьёт её?! — начиная закипать, воскликнула я.

— Ну, может, слегка. Не знаю. Синяков никогда нет. Любит, мерзавку. В основном заваливает её работой по кухне. Но сегодня она без распоряжения отправилась к новой гостье — к вам. Любопытно ей, видите ли, — пренебрежительно наморщила нос Дайяна.

— Ты её не любишь. Почему? — констатировала факт я.

— Она всего лишь смесок, а мужиков рядом с ней вертится столько же, сколько и рядом со мной, потомственной суккубой. А она их даже не хочет так, как я, — слегка обижено пояснила она.

Что ж, извечно женская проблема. Я стала выбирать платье. В итоге мне приглянулось… Как называются эти ткани? Ну, пусть будет, как привыкла… шёлковое чёрное, без единого узора. Оно держалось на чёрном, матово поблёскивавшем ожерелье, которое тянулось от лифа к шее. Правда потом оказалось, что это нижнее платье, а поверх него ещё надевается бардовое с разрезом до бедра и с корсетом на талии, но я отказалась. Для домашнего и так сойдёт. Покрутилась перед зеркалом. Выглядело неплохо. Вкупе с моей белой кожей и светлыми волосами — интригующе. Но косметики не хватало. Может быть, до неё здесь ещё не додумались? Жалко, если так, я бы не отказалась, тем более сейчас, когда мне никто этого не запретит. Она бы придала мне возраста и уверенности… Стоило признать: выглядела я в самом деле немного по-детски. Ну ничего, вырасту. Если свои же подданные не загрызут.

Ненароком бросила взгляд в зеркало. Эррор заживил все раны и свёл синяки, полученные мной в день моей гибели, но я уже успела обзавестись новыми. На колене шрам так и остался — однажды отец меня сильно ударил во дворе, я упала на стекло, разрезав сильно колено. Пришлось накладывать швы. На правой руке чуть выше локтя наливался синяк от крепкой хватки вампира. От шеи до ключицы шла багровая царапина. След от уже заживающей царапины кирсана на левой руке виднелся красной полоской.

Нужно позвать оборотня. Я повернулась к Дайяне.

— Когда я здесь только появилась — меня встретили трое: вампир, кирсан и оборотень. Позови, пожалуйста, сюда оборотня, — попросила я.

Суккуба смерила меня презрительным взглядом и, фыркнув, удалилась.

Оп-па! Вот тебе и уважение с почитанием.