Имперская Академия Высшей Школы. Сквозь огонь и магию.

Родные стены Академии встретили меня с лёгким недовольством, демонстрируя полупрозрачную голубую рябь защитного контура. Я усмехнулась. Ободряюще, однако. Протиснувшись между кучкой абитуриентов, только подающих свои бумаги для вступительных экзаменов, я поспешила по главной лестнице наверх, чтобы оформить свои документы в ректорате. То, что меня назначат преподавателем в свою же академию, оконченную мною всего два с половиной месяца назад, я и представить не могла. Но по стечению обстоятельств, моя бывшая куратор, Лаодика Мартимайская покинула стены, ставшей ей домом академии, слишком внезапно для всех и отправилась в пространство Вне времени к Моране. 

В честь нее всё-таки поставили пьедестал с фотографией да ее любимыми крокусами. Печальный взгляд застыл, обрамлённый пышными серыми ресницами, алые губы растянулись в улыбке, а ореол коротких каштановых волос, все так же, совершенно по-детски, не желал укладываться. Фотография не двигалась, что было странно, ведь до Мораны Лаодика должна была уже добраться. Что ж, отогнав от себя грустные мысли, я поспешила по лестнице в ректорат. Войдя в длинный коридор на втором этаже, складывалось ощущение, что за этими стеклянными дверями шум просто исчезает, спирается в одно пространство и давит. Никогда не любила здесь бывать.

Мои шаги утопали в мягком ковровом покрытии, не издавая практически никакого шума. Здесь было тихо, хоть за дверями кабинетов по обе стороны шел рабочий процесс. Добравшись до конца коридора, постучала в дверь отдела кадров, и не дожидаясь приглашения, вошла. Скрипучий стул тут же крутанулся и на меня уставилась пара колючих глаз, и прежде, чем госпожа Пеппе успела открыть рот, я резко ее перебила.

– По приглашению меня назначили новым преподавателем Академии вместо магистра Лаодики Мартимайской.

И протянула документы. Послышался недовольный вздох и практически не веря моим словам, скрученными пальцами, старая ведьма забрала мои листы.

– Ишь, что удумальи. Без году неделя, как выпорхнула, да обратньо вернулась, – и в конце так значительно протянула звук с, как змея. Всегда знала, что она змея. А обо мне она уж тоже наслышана была, хотя сюда я никогда не заглядывала.

Пеппе достала лупу, принимаясь читать, что же написано в бумагах, а я нервно стояла, ожидая вердикта. Не взять меня, она не могла, так как на листе красовалась сургучная печать академии, а значит – это личное распоряжение ректора и обжалованию не подлежит. В ожидании, провела взглядом по просторному кабинету, в котором располагались те самые знаменитые Кикиморы, что время у людей крадут, вот и эта старая карга-кикимора, наполовину ведьма темная, то же делала.

Удивительно медленно, словно не смазанная заржавевшая пружина, Пеппе отодвинула бумаги в сторону, выписывая мне пропуск и разрешение для поселения в крыле преподавателей, протянула мне всё готовое и, усмехнувшись, заговорчески подмигнула, отчего я нахмурились, но документы забрала и поспешила покинуть место обитание, пока ещё не вышедших из отпуска кикимор. В стремительном темпе пронеслась по коридору, кажется, поздоровавшись с какой-то новой сотрудницей и упорхнула из главного корпуса в соседнее здание: общежитие.

На самом деле, работёнка то не пыльная: сиди, лекции читай, да в журнале отмечай, а по концу недели – пиши отчёт. Так я думала, да и пока что ничего не изменилось. С преподавателями пообщаться бы, узнать, что да как, теперь-то мы коллеги. В какой-то момент, от этих мыслей тугой комок волнения засел в груди, ноги и руки слегка подрагивали, нервно задергался глаз. Ужас какой! Глубокий вдох-выдох, и так по кругу, пока шла через дорогу к общежитию. Отчего-то так нервозно стало, почувствовала себя маленькой девочкой, которая особо ничего и не знает, да и не смыслит в преподавании, хотя литературы я прочла знатно на эту тему, после того как узнала о приказе.

Лёгкий горячий ветерок трепал уложенные в косу волосы, когда я подошла к знакомым дверям основного корпуса общежития, вошла, сразу же почувствовала привычный за пять лет запах и усмехнулась. Пахло лавандой, окислительными и дезинфицирующими средствами, – в общем, чистотой.

В фойе, за стойкой сторожа, расположилась новая, незнакомая мне ранее, женщина, пристально наблюдающая за мной. На половину орк.

– Здрасьте, мы адептов ещё не принимаем.

– Я знаю, здравствуйте. Я новый преподаватель, а вы тоже здесь недавно?

Охранница кивнула, но подозрительнее смотреть не перестала.

– Мне бы к коменданту, она здесь?

– Триста восьмая, левая.

Кивнула, вспоминая, где ее кабинет, и поспешила по лестнице на третий этаж. Складывалось ощущение, что я вовсе и не покидала академию, а уезжала на выпускные каникулы. Найдя нужную дверь, еле сдерживая улыбку, постучала, а услышав знакомое «Войдите», вошла, попадая в кабинет.

Госпожа Вивьен стояла спиной, копошась в бумагах на столе у стены, и не обращала никакого внимания на вошедшего, лишь строго уточнила:

– Студенты заселяются с начала недели. Нечего мне тут ходить и выпрашивать места до того, пока их не приняли окончательно.

– Да я, если честно, думала одно местечко как раз найдётся.

Услышав мой голос, Вивьен замерла, не сразу, конечно, но быстро, и резко развернулась, в полном недоумении и радости подскочила ко мне, стискивая в объятия.

– Адэлька, моя ж ты прелесть, – громкий поцелуй в щеку и меня выпустили из объятий. – Какими судьбами?

– Да вот, назначили преподавать, – обречённо выдохнула я.

Вивьен Триллен была взрослой женщиной, с возрастом, слегка перевалившим за сорок пять лет, но ее прыткость и любовь к жизни была настолько сильной, что совершенно не оставило на ее лице ни тени возраста, ни морщин. Так что в свои сорок восемь, Вивьен выглядела почти как в двадцать шесть, только в глазах мудрости побольше прибавилось. Усадив меня в кожаное кресло, а сама засуетившись с чаем, Вивьен напомнила мне, как хорошо, что мне удалось растопить сердце грозной ведьмы ещё на первом курсе, и стать, так сказать, то ли младшей сестрой, то ли дочкой, хотя у нее детей то своих и не было.

– Это тебя вместо Лаодики, светла да непорочна память о ней будет.

– Да. Ты мне лучше расскажи, как прошло лето? – Вивьен поставила передо мной чай в заварнике, тарелку с печеньем и конфетами, а потом полезла в холодильник, чтобы накормить меня бутербродами. – Ты ведь отдохнула на песчаных пляжах Солнечного моря?

– О, ты представить себе не можешь, как там было потрясающе! Теплые волны, красивые мужчины, – игриво повела плечиком она.

– Ну и как его зовут? – попивая горячий чай, начала я расспрос.

– Да пока ничего сказать не могу, знаешь, лучше в тайне схоронить. Но он очень галантен, мил и у него аура настоящего мужчины.

– Знаешь, я рада, что у тебя все хорошо складывается. Так, смотри и замуж выйдешь.

– Твои слава да предкам в уши!

Так мы и проболтали некоторое время, пока Вивиен мне не выписала очередную бумагу на пропуск в общежитие и не выдала ключи от моей новой, преподавательской комнаты. Поднявшись ещё выше, на этаж седьмой, я с тяжестью вздохнула. Во мне открывалось некое предвкушение, но и страх, будто меня здесь быть не должно. Успокоив себя тем, что все официально, я зашагала по освещенному магическими лампами коридору, вглубь, рассматривая двери по обе стороны, на которых витиеватым шрифтом были выжжены имена преподавателей и аспирантов академии. Ректорских покоев здесь не было, так как сам глава академии, злой и свирепый дракон Рэйгон Иллиан Тагроэрнан Первый, проживал в отдельном двухэтажном доме на окраине густого парка, а тропинка туда никогда и не вела, сколько бы ты не гулял в этом парке. Зачарованное было, только по приглашению ректора можно было найти нужную тропинку. Что ж, пройдя чуть ли не до конца, я остановилась, заприметив свежо выжженную надпись с моим именем: Аредэль Мириелис Лютиэн-Фалмар. Потянулась пальцем к горячему древу и улыбнулась. Теперь я была уверена, что я не самозванка.

Решительно вставив ключ, я повернула его, и замок щёлкнул. Аккуратно толкнув дверь, вошла в просторные, многокомнатные покои. Да, покои, потому что по-другому это помещение назвать было тяжело. Первым меня встретила просторная гостиная, с небольшим камином слева, где вспыхнул огонь, как только я вошла, подле резного камина, служившего скорее декоративной частью интерьера, а не средством отопления, расположились мягкий новенький ковер, на котором изящно вписывался малый диван в стиле ампир, с двумя креслами той же серии.

Слева, сразу у входа, в углу, стоял небольшой журнальный столик и стул, справа две двери, и слева одна. В комнате было светло от больших, широких окон во всю стену, между которыми висели репродукции знаменитых картин. Свет пробивался сквозь стекла, прыгая солнечными зайчиками по всей комнате, хоть из-за толстых гобеленов мягкого пурпурного цвета, практически ничего не должно было быть видно. Поспешила осмотреть другие комнаты.

Справа две двери. Та, что оказалась ближе к выходу вела в ванную. Собственную! Красивая ванна из белого мрамора красовалась посреди комнатки, выложенной плиткой и сверкала от чистоты. Небольшой шкаф с принадлежностями, раковина с очаровательным зеркалом в утонченной оправе. Вышла вновь в гостиную. Странно. А не перепутали ли мои покои с кем-то другим? Уж слишком роскошно они выглядели. Хотя, вспомнив покои госпожи Лаодики, в которых я была лишь раз, поняла, что для преподавателей здесь явно не скупятся. Зашла в соседнюю дверь, за которой оказалась кухня, с островком-столом посреди и широким окном. Как удачно! Все окна моей комнаты выходили на парк и лес, отсюда даже Драконьи рудниковые горы были видны, хотя только их макушки, но все же.

И наконец, за последней дверью, что расположилась около камина, нашлась спальня, где, собственно, часть камина и имелась. Значит, отопительная всё-таки функция. Большая кровать с балдахином, стол у окна справа, а слева большой шкаф, занимающий маленькую комнатку. Удивительно! Это теперь все мое!

Сколько же было счастья в этот миг! Сколько восторга! За все пять лет учебы в Академии, мне ни разу не доводилось жить в таких шикарных комнатах, хотя студенческие многим уступали, но назвать их ужасными – язык не поворачивался. Для адептов все было в минимализме, но с таким же хорошим ремонтом, только вот ванной у нас не было, даже когда заселилась в отдельную комнату на магистратуре. Общий душ, да и только. Пока училась четыре первых года, жила вместе с двумя соседками, а потом одна, а теперь вовсе одна в больших комнатах. Что ж, возможно, кому-то было бы страшно оставаться в одиночестве, но мне не было, уж страх – точно не для Тёмной.

В какой-то момент я задумалась, а кто же мои соседи, и решительно встала с кровати, направившись в коридор. Странно, но педагогов я не встретила, хотя это было мне на руку. Сразу напротив меня жил неизвестный мне преподаватель Харди Ибот. Кстати говоря, вот что было странным ещё: комнаты адептов были в разных крыльях. Парни жили в северном, девушки в восточном, а преподаватели вперемешку. Что ж, интересно. Слева от меня находилась только лишь одна комната, последняя на этаже, да окно. Запись на двери в эту комнату была поддернута пеленой и размывалась, отчего глаза начали слезиться. Странно. Потерев их, я заглянула к соседу справа, и прочитав имя, ужаснулась, простонав от безысходности.

– Кто бы мог подумать.

Развернулась и поспешила к себе в комнату, закрыв дверь. Вот с кем, с кем, а с этим педагогом, мне встречаться совершенно не хотелось. Но, к сожалению, мы теперь коллеги, так что как отреагирует магистр Марил Дария Гекройц на мое присутствие в «великих стенах наших предков, которые не для бездарностей были воздвигнуты» я уже представила. Отчего мстительная улыбка не покидала меня долгое время.

***

Время неумолимо двигалось быстрее к началу учебного года. Вот уже и адепты заселились в общежитие, вот и я вернулась из города, в котором пропадала всю неделю до учебного года, обратно в академию. На этот раз рябь по стенам прошлась едва уловимым жёлтым цветом. Неужели кто-то сегодня в духе! Вывод один – хранители академии пробудились после магического сна и вновь на страже порядка.

Наслаждаясь красотой пестрых мантий различных факультетов, я, придерживая большие пакеты, на руках, пыталась быстрее донести все добро до комнаты, чтобы освободить руки. Уже доставая ключ, поняла, насколько мне неудобно, и лавируя между возможностью уронить тяжёлые пакеты или ключ, выбрала меньшее из зол. Золотой ключик выскользнул из занятых рук, и я выругалась, придерживая у стены пакеты и переводя дыхание. Вытянула руку, и призвала к себе маленького негодника, который продолжал не слушаться, и я была обречена.

– Возможно, вам нужна помощь?

– Я не понимаю, в чем дело... Не могу открыть дверь.

Рядом со мной появился высокий, коренастый парень. Я оглядела его оценивающим взглядом с ног до головы. Молодой, буквально старше меня на год или два, с густой шевелюрой взъерошенных черных волос, лёгкой щетиной на лице, с закатанными рукавами рубашки и такими же брюками, абсолютно босой.

– Возможно, могу вам помочь.

Мягкая улыбка скользнула по его полным губам, когда он забирал у меня ключ, а в серых, холодных глазах плясали огоньки смеха. Я нахмурилась.

– Вероятно, вся проблема в том, что вы пытаетесь вломиться ко мне в комнату, отчего ваш ключ просто не проходит сквозь магический барьер.

Удивлённо уставилась на парня, затем подняла голову и увидела выжженную гравировку совершенно не своего имени. Прикрыв глаза, уткнулись лбом в дверной косяк и с шумом выдохнула.

– Давайте мне пакеты, а вы откроете дверь.

– Извините, – попросила прощения я, пока Харди забирал у меня пакеты, передавая мне ключ. Вставила в свою замочную скважину сразу же, и замок поддался, и дверь. Вошла, приглашая Харди войти внутрь.

Он уточнил про пакеты, пригласила на кухню, а когда все было поставлено на стол, я улыбнулась, поблагодарив.

– Да бывает, – отмахнулся парень. – В первый день я вообще не туда ушел, а к парням в крыло, но что поделать, свыкнетесь.

– Да, думаю, да. Я Аредэль, можно просто Адэль.

– Харди,– он пожал протянутую мной руку.– Вы новичок здесь?

– А вы? Раньше я вас не видела,– задала интересующий вопрос я, пока разбирала пакеты. Овощи, фрукты, мясо, крупы, – всего понемногу, но необходимо. Чай, кофе, сладости...

– Я уже второй год здесь. Артефактник.

– Я училась здесь пять лет, только вот получила сразу же распределение сюда после окончания магистратуры, да на ведьмовской.

– Ох, вы вместо Лаодики?

Мрачные воспоминания о потерянном кураторе нахлынули вновь, и я успокоила себя силой воли, чтобы не расстраиваться. Кивнула.

– Она была моим куратором, всегда поддерживала и выручала, на здоровье тоже не жаловалась.

– Знаете,– уловив какую-то странную интонацию в его словах, я остановилась, смотря на Харди. Он взъерошил рукой волосы в волнении и посмотрел на меня исподлобья опущенной головы, – это и странно. Я тоже помню, что всегда бодрая она была, да и возраст то ещё молодой для путешествия к Моране.

– Ей всего-то было сто тридцать с небольшим, – подтвердила я. Воспоминания вернулись в тот день, когда я получилась письмо от академии и похоронку в черном конверте.

В тот же день мы все списались, весь выпуск снова был вместе, да только объединили нас ужасные новости. Все тогда задавались вопросом, но ответы так и не нашли. Вот и Харди что-то заподозрил.

– Вы уж извините, что я по больному, только вот не удержался.

– Все в порядке.

Переминаясь с ноги на ногу, Харди улыбнулся виновато, а затем попрощался, желая мне хорошего вечера, и успехов завтра на первой лекции. Что ж, волнение вновь комком сжалось в груди, и я испуганно отшатнулась от стола. Где мои успокоительные капли? Пора принять, а то я так не то, что в обморок, а совсем с ума сойду. Редко, но успокоительное я пила, когда паника захлестывала с головой, и чтобы вернуться, мне было необходимо успокоиться. Магия не помогала, а семейные доктор, отшучивался, пуская сальные шуточки в манере «замуж пора, а то все беды да болячки от отсутствия магии любви в твоей жизни, красавица». Ещё чего! Казалось, что соитие могло решить абсолютно все проблемы! Переключила внимание на отсчитывание капель, выпила горькую суспензию и скривилась.

Да, не спорю, много заклятий, проклятий, да и оборонительная магия держалась на первой ночи соития. Но кровь девственниц ценилась куда больше, а потому, я для себя решила, что пока не найду достойного мужчину – нечего разбрасываться слишком ценными экземплярами.

Ночь прошла быстро, и на утро я чувствовала себя ужасно разбитой, но в то же время бодрой. И вот, первый день настал. Теперь я войду в кабинет не в качестве адептки, а в качестве преподавателя, который этих самых адептов учить и собирается.

Натянув преподавательское платье, а поверх накинув черную юбку, выдающую во мне преподавателя, я надела туфельки, и пока заплетала волосы в простую прическу, мысленно репетировала речь для первокурсников. Закончив собираться, я придирчиво оглядела себя в зеркале, наказав самой себе вести себя адекватно, как положено педагогу. Не просто педагогу: магистру!

Глубоко вздохнув, с преподавательскими лекциями, покинула комнату, отправляясь на кафедру дабы с коллегами поздороваться и журналы забрать. На коридорах главного корпуса сновали разноцветные мантии адептов. Вот пролетает старшекурсник в красной мантии отделения боевиков, со смешком поприветствовав меня; изумрудная мантия, ходившая под руководством ведьмавского факультета, налетевшая на белую, целительскую, извинялась. Явно первокурсники. А выглянув в окно, можно было заметить, как в маленький двухэтажный корпус входят серый поток мантий некромантов. Среди всего этого разнообразия четырех факультетов были и отделения более углублённого изучения, там уже выдавались значки по специальности. Хорошо я знала только ведьмавской факультет, да немного боевого, а все остальные – только направления и слышала, хотя они раз в пятилетку умудрялись менять названия специальностей.

И вот заветная дверь кафедры, где всегда все было скрыто от глаз любознательных адептов, и так эти тайны манили, что я не удержалась и с волнением, быстро бьющимся сердцем, открыв дверь, вошла внутрь. К моему удивлению, педагогов было мало, а из соседних кафедр – совсем никого. Уютное помещение с круглым большим столом почти на всю площадь, несколькими диванчиками по кругу, да шкафами с журналами и документами. А впрочем, все, кто был, тут же уставились на меня.

– Адептка Фалмар, что вы здесь делаете?

– Работаю, госпожа магистр Гекройц. Точнее, будет правильно сказать, коллега магистр Гекройц? – слово «коллега» выделила специально, точно ожидая реакции.

Изумрудные глаза вспыхнули алым, отражая всю ненависть к моей скромной персоне. Странно, в перепалку вступать она не собиралась отчего-то? Магистр, сжала кулаки, чтобы успокоится, а я уже рассчитывала, что в меня проклятие темное полетит, а нет, держится пока что.

Что ж, остальные преподаватели, а это были Харди, магистр Эвелин Сомер Баркот, что вела у нас «Проктятия и заклятия», магистр Леанит Цраркук, забавный старичок, активно бегающий в ректорат пожаловаться на любого провинившегося адепта, особенно во время своих занятий по «Истории и философии магии», а так же Агнесса Пагниан, молодая, тридцати семи лет вампирша, которая обучала зельеварению. Удивительно, смех, да и только, но учитывая ее родословную, смеялись все мало, так как кроме того, что она была вампиром, она была полукровкой, ведьмой, и знала толк в приготовлении зелий и ядов. Вот они то были если и не до конца, то рады меня видеть, поздравили с новой должностью, пожелали успехов да предложили приходить за помощью.

– Все конспекты и программы лежат вот здесь. Лаодика все тщательно складывала, так что материал для работы у тебя есть, – улыбнулась мне Эвелина, показывая в шкафу полку моей предшественницы. Да, отлично!

Я уточнила, где можно забрать журналы, и под тяжёлый взгляд магистра Гекройц, вышла с кафедры, направляясь в ректорат. И снова тяжёлые спертый воздух давил, но видимо, теперь я здесь буду появляться куда чаще, чем за все время обучения. В приемной мне выдали журналы, расписание и ещё листок с требованием о зачислении меня как куратора. Я опешила.

– Простите, а здесь нет ошибки?

– Нет.

– Но какой с меня куратор? Ректор у себя?

– Нет.

Скрипучая, сухонькая старуха даже не обращала на меня внимания. Складывалось впечатление, что в ректорате работают только старые и немощные, да кикиморы. Фу, гадость.

Раздражение накатило волной. Выскочив в коридор, помчалась на первую лекцию. Времени оставалось не много. Пока шла, решила успокоиться, а то нечего нагонять панику на зелёных адептов, того гляди с испугу от моей темной ауры в лазарет загремят. Так что пока приводила свой магический фон в порядок, опоздала на занятие. Нет, не опоздала. Задержалась.

В аудиторию я входила уверенно, заранее решив, что незачем показывать свой страх перед адептами. Мне нужно было заработать авторитет, как писали в научных книгах, чтобы построить правильные отношения.

Адепты замолчали. Я остановилась около стола, сложила все бумаги, в какой-то момент понимая, что оттягиваю время. Подняла глаза на адептов и выпрямившись, поздоровалась, представившись.

– Добрый день, адепты. Меня зовут магистр Аредэль Мириелис Лютиэн-Фалмар. Я буду вести у вас «Защиту от темных искусств» и по совместительству я ваш куратор. Изначально у нас будет курс лекций по введению в этот предмет, а затем – начнутся практические. Если у вас есть вопросы, мы можем обсудить некоторые из них сейчас, в первый день, чтобы позднее я давала непосредственно необходимый для вас материал.

И удивившись самой себе, что голос у меня почти не дрогнул, даже опустился слегка, я мысленно улыбнулась, похвалив себя за устойчивость. Адепты молчали, но не долго, один всё-таки вскинул руку, задавая первый вопрос.

– То есть, мы будем от ходаков и нечести защищаться? А если у нас темная магия в жилах, то мы эту самую нечисть как успокоим?

Я тяжело вздохнула, перешла к столу спереди и села на краешек, сложив руки в замок. Забавные они, однако.

– Весь курс вы будете изучать разные предметы, которые чем-то похожи друг на друга, но всё-таки отличаются. Я веду предмет защиты не от ходаков. С этим на кафедру некромантии, там же можете и упокоить и призрака вызвать. Так вот, здесь вы будете изучать темную магию, ее воздействие и как с ней бороться. Что касается вашего второго вопроса, адепт...

– Тео Марикурс Младший.

– Адепт Марикурс, то я вам отвечу так: я темная ведьма в третьем поколении, как думаете, вы способны противостоять мне?

– Адептка Никки Портиа Таббрис, – с соседнего стола поднялась девушка с рыжими волосами и веснушками на все лицо. Она представилась, я кивнула,– Смотря о чем речь,– Никки словно солнышко или его отражение была. Решила проверить магический фон. Да, светлая, да такая, что аж светилась как та самая яркая звезда.– Если вы темным заклятием кинете – это одно, а если вы фон магический нарушите – это другое.

– Тут то и оно. Для каждого из этих моментов есть свои артефакты, заклятия и проклятия, зелья, но как этому противостоять, исправляя магический фон, находя нити темных заклятий и проклятий. А ещё, как, собственно, использовать свои силы для сдерживания оборотней, вампиров, ведьм и прочей нечести, как нас назвал адепт Марикурс.

Так мы и продолжали дальше. К концу лекции, а точнее ознакомительного занятия адепты оживились, а я рассказала им все, что знала сама, не забыв упомянуть, что лекций будет скудно мало, а больше мы будем уделять внимание практике, так как именно она поможет нам... им усвоить все знания.

Далее у нас был обед, затем ещё одна такая же лекция, но уже с другими адептами, затем курс постарше. А четвертый вообще встретил меня радостными аплодисментами и криками. Да, мы ведь учились практически вместе, помнят они меня хорошо со времён академии, когда вторым курсом были, а я четвертый заканчивала. Пообещали слушаться и вести себя адекватно, да с первым курсом помогать, не смогла устоять, чтобы провести вводную лекцию в форме дружеской встречи. Так и порешили.

В ректорат забежала после лекций снова, но уже воздух не давил, не утяжелял дыхание, а мое настроение не испортила даже старая карга. Забрав список всех студентов разных курсов, я кинула взгляд на закрытую ректорскую дверь кабинета, и поспешила на ужин. После которого должна была быть приветственная речь ректора и его заместителей.

Так и произошло, но вот только я попасть туда вовремя не смогла, да и не хотелось, каждый год было одно и то же. Что нового мог сказать дракон? Разве что, ничего.

В конце, ректор произнес памятную речь о ушедшем преподавателе, отдавая дань памяти, а после все дружно побежала в общежитие, чтобы приготовиться к посвящению в адепты. Посвящение происходило в парке и именовалось как «Валун». Странное название, но имеющее смысл. В парке располагался огромный валун, в котором высеченными на четырех частях света красовались знаки четырех факультетов. Проводили посвящение только четвертые курсы, магистры хоть и знали, что там творится, все равно не вмешивались. Алкоголь, капля крови, чтобы камень тебя принял, клятва, да и веселая музыка и знакомства. Мы тоже посвящались, а при выпуске сами и курировали это посвящение для первого курса, поэтому перед уходом на посвящение, я выловила старосту группы и строго настрого наказала отвечать головой за первый курс адептов, мне же пообещали, что все будет хорошо, а я поверила.

Вечер прошел в тишине, только слегка была слышна музыка из парка, а после полуночи и вовсе стихла. Успокоившись, что все разошлись по комнатам спать, я и сама уснула.

Только вот на следующее утро, во время завтрака, когда я пила чай и болтала с Харди, рядом со мной на столе появилось извещение. Я испуганно поставила кружку обратно на стол и раскрыла его.

– Что случилось?

– Ректор вызывает.

Я нахмурилась. Да что случилось то? И тон главное приказной! Я ж ничего не успела ещё натворить!