Иная реальность

Ступеньки быстро пролетали подо мной. По две, не больше. Мышцам и суставам нужно размяться перед пробежкой. Второй этаж промелькнул быстро. Сидевшее на лестничной клетке кошачье племя, издали услышав мой топот, со страхом вжалось в стены по углам. Как всегда, старушки-соседки с утра пораньше выпустили своих чад на прогулку. Снова одной из них двери подъезда распахнуты настежь и приставлен кирпич. Зачем только всем подъездом сбрасывались на установку домофона? 

Последние две ступеньки остались позади. Упражнения по спуску окончились, и началась пробежка. В новых кроссовках на воздушной подушке ноги приятно подпрыгивали, бодро отталкиваясь от дворового асфальта. 

Вечный бзик на спортивную обувь. Вначале каждого месяца меня так и тянет за обновкой. Наверное, уже пар двадцать скопилось, захламили всю прихожую. Досадно, что даже немного поношенные, они, считай, уже ничего не стоят. Столько денег потрачено впустую. Выкинуть жалко и носить не хочется. Зачем, когда куплены новые красавцы и еще круче?

На улице приятно греет солнце, все зеленое, птички красиво щебечут. Если бы я знал, что будет настолько тепло, надел бы футболку. Теперь придется париться в толстовке. Но ничего, возвращаться плохая примета.

В дальнем подъезде открылась дверь. Показался друг детства и бывший одноклассник Олег. Он же Олеже, Оледос. Когда-то гроза на районе. Прирожденный боец. Был лучшим в своей возрастной категории. Рубил всех без разбора, включая старшиков. 

Я посмотрел на часы: шесть-двадцать.

– Здоров. Куда в такую рань? – спрашиваю я, здороваясь за руку.

– Устроился на маршрутку. Третий день, сука, мучаюсь. График с семи до двадцати двух.

– Каждый день?

– Да ну, ты че! Сдохнуть можно! Три через три. Сегодня, если пассажиров за день не прибью, нажрусь, сука, на все выходные…

– Ладно, давай. Удачно отработать.

– Конечно, отработаю. Куда деваться? Давай, пока, Тимон.

Опять весь помятый. По ходу бухает, не просыхая. Ну хоть куда-то пристроился. Как-то, еще давно, я попытался ему объяснить, что все, детство закончилось, нужно находить свою нишу и начинать крутиться, зарабатывать. Есть бабки – человек, нет, считай, бедолага. Как говорится, не мы придумываем правила, жизнь сама нами рулит. 

Но Олег всегда был слишком крутым. «Чтобы я прогнулся под бабки? Тимон, да ты че, попутал?!». Ну, что с него взять – дебил. Кому нужны его понятия? Чуть где поработает и вечно начинает лезть в разборы то с коллегами, то с начальством – не так посмотрели, не то сказали. Кто такого будет держать? Сразу под зад, и Олежа опять в вечных поисках с шишом в кармане.

В отличие от него, все остальные из дворовых кентов бросились типа бизнес мутить, а если не вариант, то нормальные места искать, да заработать. Вначале и я порывался, но благо родители настояли не заниматься ерундой, а получить образование и трудиться по специальности. С другой стороны, они оказались правы, зря, что ли, пять лет реально учился? На третьем курсе отец по знакомству пристроил меня набираться опыта в адвокатуру. Сразу и стаж начал крутиться. Благодаря этому через полгода после окончания вуза я смог получить статус защитника прав страждущих граждан.

Год ушел на адаптацию и понимание профессии. Одно дело – в помощниках бегать, другое – когда ты сам ведешь дела. Поневоле пришлось думать и соображать. Спустя еще год я оперился и только после этого начал реально зарабатывать. Года два по мелочи, ну а потом уже пошел крупняк. Хотя все слишком относительно. Суммы гонораров, сводившие меня с ума пару лет назад, сейчас уже кажутся вполне обычными.

Мне еще нет тридцати. Да, пока далеко не в топе, но уже наработал хорошую репутацию. Профессия такова, что только с возрастом появляется реальная возможность подняться. Лет так после тридцати пяти. Клиенты народ слишком консервативный. Им не нужно все, что молодо-зелено, хотят видеть в первую очередь зрелость. Но ничего, пока нужно держать форму, во всех смыслах этого слова.

Бегать я люблю, даже не помню, когда начал. Виною всему стал отец. Всю жизнь, сколько себя помню, он был сердечником. Вот и меня для укрепления сердечных мышц отец заставлял по утрам бегать. В детстве, помню, я это дело терпеть не мог, постоянно старался отлынивать. Потом уже бег стал для меня само собой разумеющимся, а после – необходимостью. Я будто в какой-то механизм превратился – с утра подзарядился, и хватает на весь день. Жалко, не всегда получается. Примерно через день в будни и один раз в выходные.

Еще люблю грушу долбить. Двадцать раз левой и столько же правой каждый божий день утром и вечером. Если есть настрой, то подольше, что называется, от души. Когда погано бывает, меня прямо за уши от нее не оттащишь, реально поправляет. Весь негатив на нет сводит. Привычка опять же из детства осталась. В то время это было необходимостью. Можешь за себя постоять, значит – пацан, если нет, то теряйся.

Опять же, все благодаря отцу. Мне было семь, как раз в первый класс пошел. В школе подрались с одноклассником. Жили в одном подъезде, а место для драки нашли в классе. Домой я пришел с фингалом во весь глаз. Вот отец и сделал соответствующие выводы. В тот же день он смастерил для меня грушу. В отличие от беготни, колотить ее мне сразу понравилось. Через пару месяцев пацан, с которым мы подрались, куда-то переехал с родителями. Так я больше его и не видел. Но это не мешало мне представлять еще года два, как его кулаками изничтожаю.

Маршрут забегов у меня постоянно один и тот же. Из двора два пути и оба ведут на одну и ту же шумную улицу. Дальше до конца квартала в сторону городской окраины и вбок до реки. Там бегу пару кварталов вдоль набережной по направлению центра и, сворачивая, возвращаюсь домой. Выходит круг минут на двадцать. Иногда, когда времени много и есть настрой, я бегу через пешеходный мост за речку, добегаю до старого бульвара. Но это уже выходит в три раза больше. Считай, целый марафон получается.

Добежав до реки, я свернул и побежал по набережной. Прохожих почти не видно, да и машин мало. Это потому что раннее утро. Я давно подметил, с каждым годом народ все позже встает. Правильно старье говорит, что их место сменяет поросль лоботрясов.

Раньше пробовал вечерами бегать, но слишком много людей, часто пьянь попадается, начинает что-то кричать, нереально напрягает. Каждому в бубен давать задолбаешься. Утром самое лучшее время. И настрой на весь день, и прохожих мало. Никто на тебя не обращает внимания. Вроде как само собой разумеющееся, что у человека пробежка.

Вот и мост показался. Может, на дальний круг побежать? Сегодня у меня времени море. Первый процесс в городском суде начнется только в десять. С другой стороны, мне нужно принять душ, приготовить завтрак, полазить в инете. Короче, опять лень, кого я пытаюсь переубедить? Ладно, так и быть, в следующий раз сделаю большой круг. 

Странно, что на мосту посередине стоит человек – парень в куртке с капюшоном поверх головы. По утрам все спешат, а он стоит и, облокотившись на перила, смотрит на воду. Ладно бы днем, но не в такую же рань. Делать ему, что ли, нечего?

Пробегая мимо моста, наши взгляды на секунду пересеклись. Молодой, на пару лет моложе меня. Что-то у него совсем не то на лице. Усталое и в то же время какое-то буйное.

Я пробежал мимо и скорее из любопытства обернулся. Парень начал перелезать через ограду моста. Я резко развернулся и со всех ног устремился к нему. 

Черт возьми, так и есть – суицидник. Только бы успеть! 

Парень перебросил через поручень одну ногу и принялся перекатываться на животе, поднимая вторую. Благо пока что спиной ко мне.

«Не вздумай сразу прыгать, я успею!», – пронеслось у меня в голове.

Нерешительно или слишком устало тот не спеша перелазил через ограду. Только когда обе ноги стали по ту сторону перил, он обернулся ко мне лицом. Я успел крепко схватить его за куртку. От неожиданности он вскрикнул в испуге.

– Так, все хорошо, а теперь давай лезь обратно, – произнес я, а сам не могу отдышаться. В этот рывок я прямо весь выложился.

– Не мешай, отпусти… Ты ничего не понимаешь… – пробормотал он, глядя на меня рассеянным взглядом. В глазах стояла какая-то непонятная отстраненность.

Теперь я смотрел на него в упор. Вроде не совсем сопляк, лет двадцать пять, не меньше. Худой слишком. Одет неопрятно: куртка чумазая, скомканная. Лицо бледное, какое-то замученное, наверняка со вчерашнего дня не спал.

– Ничего. Будет у тебя еще куча всяких телок. Давай, вылезай, – говорю я, а сам пытаюсь его за грудки вытащить обратно на мост, но тот, как назло, упирается и крепко держится за поручень.

– Какие телки, Тимон, ты о чем?! Это все ненастоящее! Это игра! Ты понимаешь?! Мы все в ней юниты! Ничего этого не существует! Все, что реально, оно невидимое, оно здесь! – неожиданно заорал он и показал на собственную черепушку. – Я здесь и не здесь. Я где-то в другом мире… Это вымышленное тело, это вымышленный мир!

Что это с ним? Глаза красные, но зрачки в норме. Не похоже, чтобы он был под наркотой, хотя, кто его знает.

– Ты просто свихнулся. Вылезай. Тебя подлечат, и все будет…

– Тимон, ты не понимаешь!.. Ты ничего не понимаешь!..

Меня осенило:

– Откуда ты меня знаешь?

– Тимон – нормальная тема, а за Тимошку я в глаз дам! – передразнил он то, как я по мальчишеству выпендривался.

Я стоял и не понимал, откуда он может это знать.

– Если чисто чтоб врубился, то в глаз. Смотришь, реальный чел, то сразу в челюсть и вырубаешь, – продолжил он говорить, стараясь подражать моей интонации. С детства терпеть не могу, когда меня Тимошкой называют.

– Откуда ты это знаешь?! – теперь уже закричал я на него, не понимая, как такое возможно. Я видел парня впервые. Во всяком случае, напрочь не узнавал.

– Я все знаю! Ты даже не представляешь, сколько всего… Запомни, я не дебил… Я покончу сейчас со всем этим гребаным миром и вернусь к себе домой… Мне вся эта игра осточертела. Все гадкое, противное, лживое… Я больше не хочу здесь быть! Понимаешь?! Это мой выбор!

Видя, что он порывается от меня выскользнуть и готов сейчас же прыгнуть вниз, я еще сильнее прижал его к поручню.

– Не знаю, откуда ты меня знаешь, но сейчас я тебя вытащу. Потом еще будешь благодарить, что тебя, дурака, спас.

– Ты мне не веришь?!

– Во что верить? В твою херню?!

Он засмеялся и принялся снимать с пальца перстень. Только в этот момент я увидел на его руке громадный болт.

– На, возьми, мне он больше не нужен. Я все и так понял. Не веришь мне? Надень и все узнаешь. Завтра сам сюда прибежишь или дома в петлю полезешь. Только надень, когда домой попадешь, чтобы прямо здесь не свихнуться, – в нервах произнес парень и всучил мне перстень. 

Я взял его в руку и чуть отвлекся. Воспользовавшись этим, парень с силой дернулся и стал падать. Мгновение и вот он уже рухнул в воду, породив кучу брызг. Течением его тут же унесло под мост. Я кинулся на другую сторону. Барахтаясь, парень выплыл из-под моста. Река несла его по течению дальше вниз.

Мост невысокий, да и речка хоть и глубокая, но неширокая, от силы метров тридцать. Как назло, я плохо плаваю, сколько ни пытался научиться, но еле-еле держусь на воде. 

Оборачиваюсь, смотрю по сторонам. Вообще никого. Бегу по мосту обратно и дальше вдоль берега.

Все, парня не видно. Ушел под воду. Поверху сплошная рябь идет. Снова я оглядываюсь по сторонам. В голове одно – «Кто-нибудь, ну хоть кто-то, помогите!». Вдалеке показалась женщина с коляской. Кроме нее никого. 

Еще немного я пробежал в сторону уходящего течения реки. В воде ничего не разглядеть. Плиты набережной неглубоко утоплены. Они шириной полметра и тянутся вдоль всего берега. За ними ничего не видно, одна мутная темь. Здесь у берега сразу глубина начинается. Что называется, с ручками. Отчетливо понимаю, что даже если он сейчас вынырнет и будет далеко от берега, я его попросту не вытащу. Сунусь в воду и на дно уйдем оба.

Вновь я смотрю по сторонам. Издалека в мою сторону едет машина. Выбегаю на дорогу и машу руками остановиться. Чтобы водитель наверняка не проехал мимо, я преграждаю путь и становлюсь по центру. Только тот притормозил, я бросаюсь к нему. За рулем пожилой мужчина и женщина рядом с ним. Оба с опаской смотрят, не решаясь открыть дверь или опустить стекло.

– Человек упал с моста! Нужно помочь! Вон!.. Вон там упал! – ору я не своим голосом и показываю рукой в сторону моста.

Дверь машины открылась, мужчина быстро вышел.

– Где он?

– Пару минут назад барахтался, но уже ушел под воду, – говорю я на нервах и, перехватив его взгляд, уточняю, – я не умею плавать… Только немного держусь на воде.

Мы вместе встали у берега и смотрим на воду. Кроме нее ничего не видно. Течение не особо сильное. В душе я надеюсь, что парень еще может выплыть.

– Нужно спасателей вызвать… У вас есть телефон? – говорю, а сам начинаю бить себя по карманам в поисках трубки. Опять, как назло, забыл взять с собой.

– А как звонить в службу спасения?

– Наберите сто двенадцать.

Пока он звонит, я подхожу к воде еще ближе, как будто это что-то изменит. Кроссовки свисают с бетонной плиты набережной. Полметра вниз и плещется вода, тихо ударяя о берег. Узкая, неглубоко утопленная плита хорошо видна. За ней вода – сплошь темно-серая муть. Я пытаюсь хоть что-то увидеть и не получается. Одно лишь колыхание воды на поверхности. 

Обернулся. Около остановленной машины стали собираться люди. С десяток человек обсуждает, что произошло. 

Откуда все они взялись? Вроде пару минут назад никого не было, и на тебе, разом столько появилось. Еще останавливаются машины. 

Я снова всматриваюсь в воду. Ну как же так? Ведь только что я держал его за куртку и был на все сто уверен, что вытащу придурка. Какой-то миг, и на тебе – все пропало. 

Нужно было мне в детстве вместе с остальными парнями со двора пойти на секцию по плаванию. Тогда все записались, правда, через пару месяцев так же дружно бросили, зато хоть плавать научились.

Подошедшие люди принялись расспрашивать у меня, как и что произошло. На автомате им отвечаю, что, мол, я пробегал и увидел, как парень прыгнул с моста. Не знаю, почему я так говорю, наверняка боюсь признаться, что не смог его удержать, не смог спасти.

Жалко, что у меня нет с собой сигарет, никогда не беру их на пробежку. До безумия хочется закурить и втянуть в себя побольше табачного дыма. 

Пара человек забежали на мост и оттуда стали высматривать. Еще несколько встали около меня. Но я уже отчетливо понимаю, что все кончено и ничего не вернешь. Драгоценное время безвозвратно упущено. 

Вновь оборачиваюсь. У дороги стала собираться большая толпа. Остановилось с десяток машин. Часть обсуждает, что произошло, другие подходят к набережной в попытке увидеть утонувшего парня или просто поглазеть на то, что случилось.

«Все кончено, уже не спасти», – говорю я сам себе. Продолжать дальше стоять, теша себя надеждой, бессмысленно. Я отчетливо это понимаю и ухожу в сторону дома. 

Иду и чувствую, как от шока сильно бьется сердце. Лицо парня до сих пор стоит перед моими глазами, подобно пелене. Его безумные крики я продолжаю слышать в своей голове.

Дома я первым делом разделся, покидал вещи в гостиной на диван и пошел в душ. Прохладная вода приятно смывала проступивший пот вместе с частью полученного стресса. Вроде понемногу стал успокаиваться. 

После душа я сварил кофе, сделал пару бутербродов с плавленым сыром и колбасой. Завтракал быстрее обычного. Горячий кофе обжигал, но я не сразу это почувствовал. Добавил холодной воды из-под фильтра и так допил.

После я снова пошел в ванну. Почистил зубы и еще раз умылся холодной водой. Снова немного остудился, но адреналин от пережитого до сих пор продолжал нещадно гонять по телу жаркую кровь. 

Если бы я хоть со стороны видел, как парень упал в воду, тогда было бы не так обидно, что ли, а так… Понимаю – не моя вина, но внутри такое чувство гложет, что будто сам допустил ошибку.

Вышел на балкон и закурил. Наш дом построен еще в сталинское время, так что двор давно обжитой, обильно засажен старыми высокими деревьями, сквозь которые в глаза пробиваются солнечные лучи. Легкий прохладный ветерок приносит запахи растений вперемешку с городским смогом. Щебетания птиц уже почти совсем не слышно. Их сменил доносящийся с шумной улицы негромкий гул машин. Внизу из подъездов выходят люди. Многие ведут за руки в садики-школы детей. Доносятся крики малышни и торопящих родителей. Все буднично, как всегда. Жизнь идет своим чередом, и ничего не останавливается в этом мире. 

Докурил, но возвращаться в квартиру мне совсем не хочется. Достал вторую сигарету. В голове вновь раздались крики парня. Часть моего сознания снова прокручивала то, что случилось. Вспомнилось, как он кричал про наш мир и всучил мне какой-то перстень. Только сейчас я вспомнил о нем. Именно из-за перстня так случилось. Не отвлекись на него, я бы все равно его вытащил. 

Что в этом перстне особенного? Что заставило его свихнуться? 

Кстати, а куда я его подевал?

Покопавшись в брошенных с утренней пробежки вещах, перстень я нашел в кармане толстовки. После произошедшего я даже не вспомнил, как его туда положил. Я засел за кухонный стол и принялся с ним знакомиться. 
Перстень оказался нереально большого размера, хоть два пальца сразу засунуть можно. Невольно мне вспомнилось, как парень с трудом его снимал. Странно, он вроде худощавый был и меньше меня в росте. Откуда у него могли быть такие громадные пальцы? Как ни пытался, но я так и не смог вспомнить его руки.
В глаза бросилась старина перстня. Возможно даже его древность, но навряд ли, откуда такому взяться. Видно, что в прошлом его активно носили. Слишком потертый. Цвет какой-то непонятный. Вроде серебряный, но с другого бока кажется уже золотой. Как будто на голограмму смотришь. Куча непонятных вкраплений и вставок из множества других идеально подогнанных разноцветных материалов, выложенных в виде несимметричного узора. На массивной верхушке россыпь мелких камней в виде рисунка. В центре непонятный большой камень, меняющий цвет от угла зрения. На свету он красиво переливается всеми цветами радуги. От него в виде лучей с загибом по часовой стрелке семь ответвлений малых камней разных цветов, но не меняющихся в цвете.
В целом перстень красив, но слишком пестрый. Такие яркие украшения я и не вспомню, чтобы раньше на ком-то видел. Как-никак по работе мне приходится часто общаться с богачами и крутыми блатными. Нужно будет отдать ювелиру, чтобы довел до моего размера. Мало ли, что взбредет мне в голову, может, когда-нибудь захочется поносить. Представляя, как он будет смотреться на мне, я надел его на безымянный палец правой руки.
Перстень ожил и стал шевелиться. Не понимая, что происходит, я машинально попытался его снять, но тот уже принял размер пальца. Голова слегка закружилась, а перед моими глазами рябью пошла бирюзовая волна. Все вокруг стало преображаться. Форма и цвет предметов сделались более яркими, насыщенными, контрастными. Головокружение быстро прошло, и перед моими глазами стали мелькать надписи, цифры, яркие разноцветные полоски.
«Стол: целостность 88 %; возраст – 4 года; материал – клееная щепа, пластик; другое».
«Стул: целостность 74 %; возраст – 4 года; материал – металл, пластик, кожзаменитель; другое».
«Кухонный гарнитур: целостность 79 %; возраст – 3 года; материал – клееная щепа, пластик; другое».
От таких преображений всего вокруг я оторопел и вжался в спинку стула.
«Микроволновая печь: целостность 64 %; возраст – 2 года; материал – металл, пластик, стекло; другое».
«Люстра: целостность 71 %; возраст – 10 лет; материал – металл, пластик, стекло; другое».
«Кружка: целостность 98 %; возраст – 4 года; материал – фарфор; другое».
«Ложка: целостность 99 %; возраст – 3 года; материал – металл; другое».
Что за хрень?!
Я вскочил со стула и принялся вокруг себя все оглядывать. Надписи продолжали появляться, быстро сменяя друг друга. Я схватился за глаза. Потер, зажмурился, но без толку, все это как будто шло из меня, отображаясь перед лицом, невзирая на манипуляции со зрением. Хоть зажмурился, цифры продолжали отображаться передо мной также четко и ясно.
«Холодильник: целостность 81 %; возраст – 3 года; материал – металл, пластик; другое».
«Картина: целостность 63 %; возраст – 12 лет; материал – дерево, лен, масляная краска; другое».
«Кафель: целостность 91 %; возраст – 10 лет; материал – керамика; другое». 
Я опомнился и вновь принялся стаскивать перстень с пальца. Тяжело, будто намагниченный он нехотя поддавался. С трудом освободившись, я машинально бросил его на стол. Яркость в глазах сразу потухла. Зрение вернулось в прежнее состояние. Надписи и разноцветные полоски исчезли. В голове чувствовался стихающий зуд. Руки покрылись гусиной кожей, а волосы на них стали дыбом. Сердце с грохотом колотилось в груди. Я весь взмок.
Что за хрень?! 
Я вновь сел за стол. Перстень уже принял прежний нереально большой размер. В нерешительности я снова взял его в руки. С боязнью, как будто держу в руках гранату, я вновь стал его рассматривать в новом свете. Все в нем было, как и прежде, единственное, что на этот раз я заметил, так это непонятные знаки, скорее напоминавшие буквы, на его внутренней части. Может быть это отдельные слова, как у китайцев – один иероглиф означает отдельное слово.
Неожиданно зазвонивший на столе телефон заставил меня вздрогнуть, отчего я нечаянно выронил перстень из рук. Шмякнувшись о напольную плитку, он издал тонкий звук, похожий на оброненную монету. Пару раз подпрыгнув, он упал в центре кухни массивной верхушкой ко мне лицом.
– Да, слушаю.
– Привет, Тимофей, дежуришь? – послышался голос знакомого следователя Вячеслава.
– Привет. Да… по-моему.
– Только что с поличным взяли шайку жуликов. Квартиры выносили. Через пару часов нужен будет адвокат. Сможешь?
– Опросили уже? Что говорят по поводу… – начал было я, но, уткнувшись взглядом в лежащий на полу перстень, понял, что желание сегодня выходить на работу напрочь отлетело. – Ой, подожди, вспомнил. Сейчас нужно в суд идти…
– Без проблем, я подожду.
Пришлось выдумывать на ходу.
– У меня на сегодня два процесса и оба почти на одно и то же время. Придется кого-нибудь из судей еще уговаривать начать немного позже, чтобы успеть к обоим. Так что это на целый день… Не-е, Славян, сегодня никак.
– Ох… Ну ладно, сейчас остальных буду обзванивать. Не хочется брать идиота… 
– Они согласны заключить договор и оплатить услуги? – скорее машинально спросил я.
– Вроде не собирались. Пока за государственный счет… Ну, а там уже как разведешь.
– Не, реально, сегодня никак.
– Ладно, давай. Буду обзванивать остальных.
Звонок оказался явно кстати. Из-за утреннего стресса и только что пережитого шока рассудок вернулся на место. Сам себе велел собраться с мыслями и сосредоточиться. Голова вновь заработала в нужном направлении, начав рационально соображать. 
Итак, сегодня у меня процесс в десять-ноль-ноль. Предстоит очередной раунд дележки наследства. Нужно будет еще появиться в конторе и… Покопавшись в памяти, иного не вспомнил. Раз дежурю, нужно побыть у себя в кабинете до вечера, но если этого не сделать, остальные дежурные адвокаты будут только рады. Считай, им больше достанется. Как-никак всего дважды в месяц нам выпадает дежурство, и если нет других дел, хоть на консультациях есть возможность заработать. 
Время в телефоне показало семь часов двадцать две минуты. Выключил его, чтобы никто больше мне не мешал. Нужно как следует понять, что это за перстень. Подняв его с пола, я прошел в гостиную и, плюхнувшись на диван, принялся в очередной раз разглядывать. Можно, конечно, взять лупу, но один черт, мне не понять, что за надписи. Даже если я все разгляжу, что это даст? Нужно знать язык, о котором я понятия не имею.
Очередной осмотр ничего нового не выявил. Чтобы узнать, что это такое, оставалось лишь одно – снова мне надеть перстень на палец. Я получил столько непонятных ощущений от первого раза, что второй пробовать мне было до жути боязно, но, тем не менее, любопытство брало верх. Даже более того, мне уже самому хотелось снова испытать те же чувства. Собравшись с мыслями, сконцентрировавшись, я с опаской надел перстень. 
Все повторилось: легкое головокружение; расползающаяся бирюзовая волна, делающая все в комнате ярче и отчетливее для восприятия; множество строк с описанием предметов и их характеристик.
Черт возьми! Этот парень оказался прав, все выглядит так, будто попал в какую-то компьютерную игрушку в качестве одного из героев. 
Мой взгляд остановился на журнальном столике, и перед глазами появился информационный текст:
«Столик журнальный: целостность 89 %; возраст – 4 года; материал – металл, стекло, пластик; другое».
Почему четыре года? Я же его только год назад купил! Но тут же мне пришло понимание, что все это время он мог пролежать где-нибудь на складе. Поймал себя на мысли, что, когда смотрел на столик, все остальные надписи, не относящиеся к нему, незаметно погасли. Задумался над словом «другое», и буквы сменились:
«Производитель ООО «Корх», адрес…; другое».
Увидев также в конце текста слово «другое», я остановил взгляд на нем. Прежний текст исчез и появился новый:
«Конструкция Селезнева А.В. Произведено Ивановым В.Н., Ивушкиным Г.Л. …»
Вот это информация! Так можно докопаться до чего угодно. Я убрал взгляд от столика, и снова появилась куча текста о предметах интерьера гостиной.
Встав с дивана, я принялся бродить по комнате в поисках более интересного предмета для исследования. Выбор пал на старинные французские часы, доставшиеся мне по наследству от деда. 
«Часы настенные: целостность 65 %; возраст – 115 лет; материал – металл, стекло, дерево; другое».
Углубляясь в параметры все дальше и дальше, я вышел на марки сплавов металлов, стекла и видов древесины, из которых те изготавливались. Вернувшись мысленно к надписи о том, кто их произвел, я задумался, как их изготавливали. Неожиданно в отдельном окошке появилось изображение. 
Старик в седых длинных кудрях с мощными окулярами горбатился над механизмом. Картинка сменилась, и он же, собрав часовой механизм, наблюдал за его работой. Следом показалось новое изображение, где тот же старик передавал механизм другому пожилому мужчине в берете. Дальше появилось, как изготавливается деревянная облицовка для часов. Вот они теперь уже вдвоем корпели над часами, вставляя механизм в деревянный каркас. Изображение снова сменилось, и оба мастера, довольные работой, рассматривали готовое изделие.
Мысль о том, что было дальше, услышала в перстне отклик, породив продолжение. В новой картинке появилось, как из фанерного ящика мужчина в старинном костюме достает часы и освобождает их от упаковочной бумаги. Рядом с ним радуется женщина в пышном платье, что давно вышло из моды. К ним подбегают дети. Маленький мальчик, бегая между взрослыми, тоже хочет посмотреть, что разглядывают взрослые. Девочка постарше берет его на руки.
Одни картинки, звука не слышно, но стоило мне об этом подумать, как появился звук. Говорили на французском. Я смутился, что непонятен язык, и вдруг стал понимать речь из картинки, словно те говорили на русском.
– «Люсьен, давай их повесим не здесь, а в столовой, чтобы ты мог по утрам…»
Я задумался над тем, как же часы попали к моему деду, и картинки стали быстро меняться. Вот уже та же женщина стоит в печали, а рядом повзрослевшие дети и другой мужчина.
– «Возьмите эти часы, я совсем недорого их отдаю. У нас сейчас нет денег…»
Следом появилось, как этот мужчина несет их по улице под мышкой. Дальше он уже заворачивает их в газеты и кладет в большой сундук. Тот вместе с другой поклажей едет на повозке. Выгрузка сундука на железнодорожном вокзале и погрузка в грузовой вагон. Появилось изображение, где дымящийся старинный паровоз с кучей вагонов несется вдоль зеленных полей. Дальше сундук перенесли на кузов машины. Город, по-видимому, немецкий. Множество угловатых домов с высокими шпилями. Сундук выгрузили и занесли в новый дом. Уже следующий мужчина заносит его в комнату и начинает выкладывать из него всякий скарб. К нему подходит другая женщина, в умеренно пышном платье, но также давно вышедшем из моды.
– «Ганс говорил, что там должны быть великолепные часы». 
– «Наверное, положил на дно… Да, вот они».
– «Какие они красивые. Давай повесим часы в столовой, чтобы по утрам…»
Тут же картинка сменилась. Люди в военной русской одежде и с оружием бродят по тому же дому. На этот раз он кажется заброшенным и нежилым. Один из них закидывает винтовку за спину и снимает часы со стены.
– «Вот и подарочек домой нашелся».
К нему подходит второй военный и тоже рассматривает часы.
– «Красивые. Я почти такие же вчера нашел».
Вот уже тот же военный укладывает часы в большой чемодан и идет, не спеша, к железнодорожной станции. Только сейчас я понял, что это и есть мой дед. Хоть и никогда его не видел, но узнал по старым фотокарточкам. 
Картинка сменилась, и вот уже мой дед вешает часы на стену. Рядом с ним стоит моя бабушка, любуется ими, радуется. Так непривычно видеть ее молодой. В моей памяти она осталась совсем старенькой.
С изумлением я смотрю на все это, желая увидеть, что было дальше. Снова читая мои мысли, перстень продолжает показывать новые изображения. Вижу, как мой опечаленный отец снимает часы со стены и уносит их прочь. Я понял, что это произошло после смерти моих стариков. Вот он уже цепляет их на стену нашей квартиры. Напоследок вижу себя, когда перевесил их именно на это место.
Я убрал взгляд от часов и сел на диван. Теперь понятно, почему этот парень свихнулся. С таким артефактом немудрено голову напрочь потерять… Но и таких дел совершить!
Я начал представлять и осекся. Возможности перстня пугали своей масштабностью. Это получается, что все вокруг для меня стало как открытая книга. Все, что захочу, я смогу понять, даже увидеть прошлое. А как с будущим?
Вновь я уставился на часы, силясь узнать, что с ними будет дальше. Появилось окошко, в котором замелькали друг за дружкой картинки: мощный взрыв, разнесший в клочья весь мой дом; уходящие под землю все дома вместе с моим; невесть откуда взявшаяся волна, поглощающая собой город вместе с моим домом; пробравшиеся в квартиру воришки, стаскивающие часы. Последним появился старик, что крушит все вокруг. Схватив часы, он кидает их на пол и начинает бить ногой. Он повернулся, и я увидел себя в старости, чем-то разгневанным.
От таких картинок я опешил.
Взрыв, это, получается, будет большая война? Но потом я видел, что дом был целым, и он уходил под землю, дальше вновь целым, но на город надвигалась гигантская волна, и я в старости…
Полученные сведения заставили меня уйти в прострацию.
Почему все так менялось?
Тут, как искра, появилась мысль – «Будущее, его нет, оно как бесчисленное множество различных комбинаций и ответвлений». Получается, в топку всех предсказателей и гадалок. Поэтому их глюки редко сбываются.
И что мне теперь с этим делать?
Часы показывали семь-сорок-семь. К чертям работу. Это же как иметь в руках ядерный боезаряд и бегать с какой-то рогаткой, или быть каким-нибудь супер, даже гипер-гиго-теро-богачом и около перехода семечками торговать. У меня на руке целый ящик Пандоры. Даже, наверное, во стократ круче.
Этот идиот с моста даже не понял, что к нему попало. Как он там говорил? В моей памяти всплыли его слова о том, что наш мир – это игра, а мы все – юниты. От стольких потрясений и сразу я невольно схватился за голову. Однозначно за раз я не могу все это переварить. Тем более, найти какое-то вменяемое объяснение. 
Моя возвышенная радостность резко начала спадать. Пугала необъятность находки для моего нынешнего понимания. 
Я вернулся на кухню и снова сварил кофе. Мелькающие надписи не мешали. Казалось, что я стал к ним понемногу привыкать. К удивлению, узнал, что мой дорогой молотый кофе оказался с подмешанным подвохом в виде тридцати процентов гречки. Включив вытяжку, я закурил, глотая в промежутках по чуть-чуть горячий бодрящий напиток. 
Может быть, все так и есть – мы часть некой игры. «Жизнь – игра» – этот давно услышанный лозунг теперь для меня стал полностью очевидным. Получается, наша бестелесная сущность, которой принято называться душой, помещается в наши тела, и мы живем, не зная, по сути, ничего о нашем мире. Если это так, а оно без сомнений так, то перстень, являясь ключом, позволяет сдернуть занавес, открыть все, что скрыто, узнать, как устроен мир на самом деле.
Может быть, все материальное вокруг нас на самом деле лишь виртуальный мир, управляемый мощнейшей компьютерной машиной. В то, что я и сам являюсь неким виртуальным разумом – точнее, моя сущность, что в действительности сидит в моем теле – мне совсем не верилось. Даже не хотел допускать развитие этой мысли.
Интересно, кто устроитель всей этой игры? Кто делает так, что мы все помещаемся в наши тела? Почему не помним того, что было раньше, ведь наверняка должны помнить? 
Начав задумываться над этими вопросами, я остановил себя, отчетливо понимая, что вхожу в некие дебри, где лишь заблужусь или увязну. Мне нужно взять паузу и срочно выйти на свежий воздух. В топку все мысли. Нужен небольшой перерыв.
Я решил выбраться на второй балкон, выходящий на шумную улицу. Редко там бываю. Слишком многолюдно, но как раз-таки это мне сейчас нужно больше всего, чтобы отвлечься. Не хочу оставаться наедине с собственными мыслями. Попытаюсь просто постоять и ни о чем не думать.
На улице, как обычно, полно людей и машин. Странно, вместо ставших привычными надписей передо мной появилось бесчисленное множество ярких полосок. На зданиях и машинах по одной, а у людей – по три, окрашенные в разнобой в зеленый, желтый или красный цвет. Я сконцентрировался на доме напротив, и желтая полоса исчезла. Появилась надпись:
«Дом многоквартирный, 5 этажей: целостность 68 %; возраст – 42 года; материал – кирпич, металл, стекло, дерево, пластик; другое».
Интересно, а как у людей? Я посмотрел на ковыляющую по тротуару старушку. Две красные полоски и зеленая между ними исчезли, появилась надпись:
«Анна Светлова, 85 лет, рост 159, вес 57».
«Вдова, 3 детей, 5 внуков, 2 правнука, пенсионер».
«Здоровье 31 %, энергия 78 %, настроение 46 %».
О, бабулька, по ходу, еще полна жизни, хоть и здоровье подводит. Вероятно поэтому и настроение небольшое.
У проходившего навстречу ей парня были совсем другие параметры – здоровье 68 %, энергия 58 %, настроение 47 %. Надо же, такой молодой, а уже нет энергии.
Я сразу догадался, что полоски обозначают основные три параметра и окрашены в зависимости от значений. Зеленый цвет – хорошо, красный – проблемы, а желтый показывает среднее значение. Может быть, именно поэтому такие цвета у светофора?
Я задумался о значениях процентовки: как расценивать показатели; есть ли отрицательный процент, если, к примеру, плохое настроение. Перстень откликнулся, дав разъяснения:
«Усредненным показателем является 50 %. Все, что выше, относится к положительному показателю, а ниже, соответственно, к отрицательному. Последние десять единиц в ту и обратную сторону относятся к крайней форме значения».
Получается, показатели в сорок шесть и сорок семь процентов можно считать, как плохое настроение. А что может означать энергия в более расширенном понимании?
«Под значением «энергия» принято считать жизненные силы человека».
Теперь понятно. Получается, что, когда энергия совсем покидает человека, именно тогда принято говорить, что у него опускаются руки, теряется интерес к жизни. А когда значение опускается ближе к нулевому показателю, люди заканчивают жизнь суицидом.
Я задумался о своих статах. Перстень показал: 
«Здоровье 85 %, энергия 81 %, настроение 44 %». 
Понимаю, что параметры здоровья и энергии вполне приемлемые, учитывая, все-таки, возраст. Лет десять назад они наверняка были под сотню, однако мне хотелось бы иметь сто процентов или ближе к тому. С настроением мне было понятно, почему такое низкое, за утро столько всего произошло, и немудрено, что оно могло упасть.
Вот же черт подери! Только сейчас вспомнил об этом. Хотел же просто постоять на балконе и ни о чем не задумываться, а снова начал вести с собой этот внутренний диалог. Я всегда удивлялся, что нас побуждает начинать его вести. Почему и откуда берутся мысли, и что во мне начинает их обдумывать, заводить некий внутренний спор.
Хотел было попытаться вновь остановить начавшийся диалог, как невесть откуда у меня появилась мысль включить телевизор и проверить, как будет работать перстень с изображением на экране.
Как ни странно, информация о самом устройстве появилась, как и прежде, предоставляя для меня исчерпывающие сведения, но по изображению на экране ничего не было, сколько не силился. Попытался то же самое проделать с картинками в глянцевых журналах, но результат оказался прежним. Получается, что я могу считывать информацию только при личном контакте.
Почувствовав, что вновь начинаю грузиться, я остановил себя. Все, хватит мне экспериментов, итак впечатлений и пищи для ума получил более чем предостаточно. Я снял перстень. Вся былая яркость в глазах померкла, статы исчезли. Все вокруг стало как прежде. Появилось даже такое чувство, будто проснулся, а все, что случилось со мной, было где-то далеко во сне. Это позволило задуматься без отвлекающих эффектов перстня.
Мне просто необходимо устроить перерыв и выйти прогуляться, а то такими темпами к вечеру точно имею все шансы умом тронуться, как тот парень, что мне его дал. Самое главное в таких случаях – люди. Нужно побольше общаться и не замыкаться в себе. Будет еще лучше, если я начну работать. Так наверняка все постороннее выбросится из головы, пусть и ненадолго. 
Время на часах показало девять-ноль-ноль. Будет неправильно, если я не появлюсь на судебном процессе, да и клиента подводить не хочется. Как-никак гонорар получил. К тому же, кто его знает, что будет дальше. Может быть, пройдет пара дней, и все эти приколы перстня сами собой прекратятся. Тогда я могу вообще оказаться у разбитого корыта. Карьера успешного адвоката, которую я выстраивал годами, полетит к чертям. Нет, глупо пока забивать на работу. Чтобы не попасть впросак, мне придется заниматься перстнем параллельно, а чтобы было легче, не буду браться за новые дела. Так у меня появится больше свободного времени. Разберусь, что к чему с перстнем, а дальше будет видно, как мне поступить.
Переодеваясь, я выбрал для себя на сегодня джинсы и не слишком теплую толстовку. Надевать пиджак и корчить солидность мне не хотелось. Порывался надеть кроссовки, в которых я с утра бегал, уж очень понравилось в них, но посчитал, что это будет слишком неприличным для похода в суд. Надел туфли. Открывая дверь, остановился. Пойти так, без перстня? Но уж нет!
Я вернулся в комнату и надел перстень на палец. Отчетливо почувствовал, как я начинаю сгорать от любопытства узнать, что при помощи перстня смогу прочесть у давно знакомых людей.

На выходе из подъезда я наткнулся на престарелых соседок. Те уже с утра пораньше расселись на лавочке и о чем-то сплетничали. Никак ночными фантазиями делились.
«Клавдия Лошкина, 75 лет, рост 161, вес 64».
«Вдова, 2 детей, 1 внук, пенсионер».
«Здоровье 36 %, энергия 42 %, настроение 55 %».
Появился перед моими глазами построчно сменяемый текст над головой ближней старушки. Посмотрел на вторую, и аналогичные сведения пошли на нее:
«Авдосья Лошкина, 78 лет, рост 162, вес 65».
«Вдова, 3 детей, 2 внука, 1 правнук, пенсионер».
«Здоровье 38 %, энергия 41 %, настроение 53 %».
– Здравствуйте, – поприветствовал я, как обычно.
– Здравствуй, Тимофей. На работу? – спросила та, что постарше.
Каждый раз, как меня видит, она задает один и тот же вопрос. Уже даже не бесит. Я решил перепроверить полученные сведения:
– А вы сестры?
– С чего это ты решил? – удивилась она.
– Вы обе Лошкины?
– А, это ты из-за фамилии… Она жена моего покойного брата.
– А, тогда все понятно… Да, на работу, куда же еще…
Сведения, конечно, минимальны и малозначимы, но я уже знал, что стоит немного покопаться в характеристиках старушек, и можно многое нарыть, равно как и в любом другом человеке. Но в настоящем мне было не до них. Нужно вовремя успеть в суд.
Как только мой припаркованный седан появился в поле видимости, перстень выдал привычную надпись на неодушевленные предметы:
«Автомобиль: целостность 89 %; возраст – 3 года; материал – металл, пластик, резина, стекло, кожа; другое».
Текст погас и его заменил новый, но уже мигающий ярко красным:
«Внимание! Угроза! Повреждено левое заднее колесо 92 %».
Что это вдруг? Я обошел машину и посмотрел на «травмированное» колесо. Никаких видимых повреждений заметно не было. На всякий случай я надавил на резину. Та нехотя поддалась продавливанию. Накачка вроде в норме, а там кто его знает. В принципе, поездка до суда у меня займет минут двадцать, не больше. Надеюсь, выдержит. А сразу после все-таки нужно будет мне наведаться в шиномонтажку, посмотреть, что с ним приключилось. 
Я сел в машину, и только в этот момент в памяти всплыл прокол переднего колеса в прошлом году. После ремонта мастер на всякий случай перекинул его назад. Наверняка на шине появилась шишка, грозящая вот-вот лопнуть. Задумался об этом, и перед моими глазами открылась картинка, где появилось колесо с огромной шишкой с внутренней стороны. Надеюсь, это уже не собственные глюки. Я понимал, насколько тяжело крутить вечно намертво прикрученные болты, и желания прямо сейчас менять колесо на запасное у меня не возникло. Попробую так…
Стоило мне выехать со двора на шумную улицу, в глаза стало бросаться множество разноцветных полос на все, что только возможно, вокруг. Я сконцентрировался на дороге, и все лишнее погасло. Боясь, что на кочке шина не выдержит, я старался ехать как можно аккуратнее и тише.
К суду я подъехал с запасом в десять минут, но поиски места парковки как раз съели лишнее время. 
Предстояло очередное слушание по делу моего клиента – симпатичной и обаятельной девушки по имени Юля, делившей наследство покойной бабушки с сестрой, также молодой девушкой Лидией. У обеих были права на оставшуюся двушку, если не брать во внимание одно «но». Юлия считала эту квартиру исключительно своей и не желала ее раздела с родственницей никоим образом.
Она уже ждала меня под кабинетом судьи. Я еще не дошел до нее, а перед глазами появились меняющиеся надписи:
«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: ложь, клевета».
«Юлия Ждановская, 28 лет, рост 168, вес 64».
«Сожительство, нет детей, домохозяйка/случайные заработки».
«Здоровье 71 %, энергия 72 %, настроение 57 %».
Первая красная строчка дала повод задуматься. 
– О, привет, Тим, еще нашла документы, – радостно начала она, приветливо расплывшись в улыбке. – Ты представляешь, как повезло! Я отыскала кучу платежек за коммуналку…
Само собой, перед моими глазами всплыло окошко, где появилась картинка со звуком. Покойная старушка, еле передвигаясь по квартире, пыталась догнать убегающую Юлю, прося оплатить коммунальные платежи. Та, хмурясь, ссылалась на занятость, и старушка чуть ли не умоляла ее оплатить, протягивая клочок бумажки с показаниями счетчиков. Достав кошелек, она сказала внучке, что даст еще сверху, лишь бы та сходила.
– …Лидка, зараза, вечно бабушку обкрадывала, что у нее и пенсии не оставалось. Я сама все оплачивала, за свой счет, – продолжала болтать Юля, показывая чеки и квитанции. – Хорошо еще, что у меня такая дурацкая привычка ничего не выкидывать. Кто бы знал, что они пригодятся.
Я взял в руки документы, и появилась новая картинка, где Юля со своим сожителем на старом матричном принтере подделывают чеки, умышленно старят их, придавая дряхлость.
– И вот представляешь, пять лет я за ней ухаживала, и что, теперь все этой прости-господи достанется?
Вновь передо мной появилась картинка, где Юля ругает бабушку, прикованную старостью и болезнями к кровати, что та сходила под себя. Мне стало как-то противно и не захотелось больше этого видеть. Изображение откликнулось на мое настроение и погасло.
Не понимая, что со мной происходит, та продолжала тараторить, убеждая, какой она была примерной внучкой.
Я, заметил сидевшую поодаль Лиду, смирно ждущую начала процесса, и мысленно запросил информацию на нее. Откликнувшись, перстень выдал текст:
«Лидия Зайцева, 25 лет, рост 169, вес 63».
«Не замужем, беременна, случайные заработки».
«Здоровье 64 %, энергия 53 %, настроение 31 %».
Отбросив ненужные сведения, я запросил данные о ее нравственности. Появился длинный перечень ее положительных характеристик, в котором кроме всего прочего значились первыми пунктами: доброта 83 %, отзывчивость 82 % и милосердие 80 %. Остальные пункты шли по убывающему проценту. Слегка пролистнув список и убедившись в его громадности, я удивился полученным результатам.
Задумался о том, как она обходилась со своей бабушкой. Перед моими глазами вновь замелькали картинки. В отличие от Юлии, та была заметно терпимее и ласковее с ней, всячески помогала. Но тут же появилось, как Лида воровала у бабушки деньги, золотые украшенья и награды покойного деда.
Удивился. Вроде параметры неплохие, но ее поступки никуда не годились. Я задумался о том, что побудило ее это делать. Появилось изображение, где Лида помогала молодому человеку при приеме очередной дозы наркоты. Как она вместе с ним продавала украденные у бабушки ценности. Тот ей обещал, клялся, что завяжет. Вот появилась сцена, где Лида сообщает, что бабушка умерла, но парень теперь уже требовал от нее принести деньги. Она убеждала, что не может этого сделать, мол, сестра забрала ключи. В конце концов, они разругались, и он ее бросил.
Думал, на этом все, но следом появилась новая картинка, будто перстень уловил мое желание узнать продолжение этой истории. Лиде становится известно, что ее парня подставили собственные друзья на продаже наркотиков. И вот она уже бегает без конца с передачами в СИЗО. Взяв кучу кредитов, она едет после суда к месту отбытия им наказания, добивается свидания на три дня, но при встрече он вновь ее обижает и прогоняет от себя. В последней картинке Лида после поездки узнает о своей беременности…
– Заходите, – позвала секретарь судьи по имени Ирина, тем самым остановив мой просмотр.
Войдя в кабинет, все расселись и стали ожидать начала слушания.
Судья, сгорбившись за столом, перебирала бумажки. За приставленный к ее столу второй столик, поменьше, села Ирина. Остальные расселись на стулья, расставленные вдоль стен.
Пока не началось слушание, мою голову начали заполнять мысли о сестрах с учетом полученных сведений. Кому из девушек можно было отдать предпочтение? Юля прескверно вела себя с собственной бабушкой, а Лида напротив, была ласкова, но подворовывала. Тут, как говорится, из двух бед мне приходилось выбирать лучшее, посему я отбросил дальнейшие измышления по оценке их действий. Что я им, судья, что ли?
– Лидия Зайцева, а где ваш адвокат? – спросила Ирина.
– Она уже бежит… Сказала, что через пару минут будет… – кротко ответила она. Лида была полной противоположностью сестры, несмотря на внешнюю схожесть.
В наступившей паузе я невольно принялся рассматривать Ирину. Она мне нравилась и внешне, и по характеру. Всегда такая застенчивая. Показавшаяся по ней информация в цифрах была обычной и не привлекла моего внимания. Меня всегда интересовало, есть ли у нее молодой человек, а посему, не в силах сдержаться, я запросил у перстня картинку половой жизни Ирины.
К моему изумлению, она занималась, как подработкой, знакомствами с мужчинами. Подумалось, что она путана, но изображение мне показало лишь трех мужчин в возрасте немного более среднего, последний из которых взял ее на постоянное иждивение. По окончании учебы он помог ей устроиться в суд и до настоящего времени ею пользовался.
Я подумал, что уже все, но следом появилась новая картинка, где она тайком умудрялась в настоящем параллельно встречаться с молодым человеком.
Увиденное зрелище меня сразило. Уж о ней такого бы я никогда не подумал. Всегда представлялась такой стесняшкой.
– Простите-простите, уже прибежала, – войдя, сказала адвокат Лиды под редким именем Сильва. Подмигнув мне, как-никак сидим в одном кабинете, она села подле своего клиента. 
Хоть Сильва и была лет на десять старше меня и имела все шансы нормально зарабатывать, но в нашей среде за постоянную потребность кому-то помогать слыла истинной и прирожденной лохушкой, в связи с чем вечно влачила жалкое существование. Я бы не удивился, если бы узнал, что та, представляя второй месяц интересы Лидии, не взяла с нее еще ни копейки и работала лишь из жалости и надежды, что та ей когда-нибудь все возместит. 
В появившихся на Сильву характеристиках были все те же циферки извещающие об уровнях здоровья, энергии и настроении. Они быстро сменились, и появилась интересная запись:
«Цель жизни – помощь людям, не допускать: леность, осуждение/клевета, прелюбодеяние, чародейство».
Если с первым пунктом она полностью справлялась, то с остальными явно были проблемы. Трудиться в полную силу она, на мой взгляд, не могла из-за кучи подруг, вечно сбагривающих на нее свои проблемы, и слыла у нас заядлой любительницей поговорить, ну или посплетничать, это как посмотреть. А вот последние два пункта стали для меня открытием. Безусловно, я знал о ее интересе к мужчинам, как-никак Сильва была незамужней, но, как выясняется, это носит крайнюю форму, раз прописалось в ее жизненных целях. Да и гадалки, к которым она постоянно бегала, по-видимому, были лишь прикрытием для других, явно недобрых услуг.
Я задумался о наличии собственных жизненных целей, но начавшееся заседание суда прервало мой порыв.
– Слушается дело… – привычно начала судья Анна Сергеевна.
«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: злопамятность».
«Анна Белякова, 55 лет, рост 168, вес 107».
«Разведена, 1 ребенок, 1 внук, федеральный судья».
«Здоровье 38 %, энергия 54 %, настроение 47 %».
Первая строчка меня не удивила. Года два назад, спеша, я отказал ей в просьбе подвезти. Эта оплошность мне впоследствии не раз аукнулась. Прочтя последнюю строку, я сосредоточился на ее низком показателе здоровья. Откликнувшись, перстень представил список органов, где первым значилась печень в 17 % здоровья, далее следовали органы пищеварительного тракта, но уже с большим процентом.
– Сторона Юлии Ждановской, на прошлом заседании вы заявляли, что предоставите доказательства платежей… – прервала мои исследования судья.
– Да, ваша честь, вот все документы, которые мы собрали, – поднявшись, сказал я и, подойдя к секретарю, передал полученные от Юлии документы для приобщения к делу.
– Лидия Зайцева, вы обещали также представить аналогичные документы.
– Да, я искала, но… Но я не нашла… – с той же кротостью ответила она.
– То есть, у вас нет документов, подтверждающих расходы по содержанию, оказанию помощи покойной?
– Были, я помню, но я не нашла… Я сейчас просто… много переживаю. Можно на следующее заседание принести? Пожалуйста… Я обязательно найду и все принесу, – отчаянно чуть ли взмолилась она.
– Хорошо, слушание переносится еще на одну неделю. Попрошу вас найти все документы, касающиеся ваших расходов. Если вы снова не предоставите эти документы, значит, учтем их отсутствие. Вам все понятно? – тяжко вздохнула Анна Сергеевна.
– Да.
– На этом заседание считаю оконченным. Дату и время очередных слушаний уточните у секретаря, – закончила судья и обратилась к Ирине: – Посмотрите по графику, на какое время назначить.
Мне показалось подозрительным поведение Лиды. Слишком какой-то болезненной она выглядела. Как бы у нас из-за этого процесс не затянулся. Мысленно я запросил у перстня информацию о проблемах ее здоровья.
«Беременность 15 недель. Здоровье плода 25 %».
Почему такой маленький процент? Это же в любое время может случиться выкидыш. Дальнейшие поиски проблем показали чрезмерное нервозное напряжение Лиды, вследствие чего у нее повышалось давление.
Тут неожиданно в своей голове я услышал ее голос:
«Вот же стерва, дала бы миллион и пусть бы подавилась этой квартирой. Столько долгов… Господи, да когда же это все закончится…»
Услышанное заставило меня вздрогнуть. Получается, перстень может воспроизводить и мысли людей!
– Я все узнала, – отвлекла меня Юлия. – Заседание назначили на следующий четверг, также в десять. Я только сейчас вспомнила, у меня еще где-то были платежки, что я бабушке металлическую дверь ставила… Может, еще что-то есть. Нужно будет хорошенько снова поискать…
– А ты бы не хотела примириться с ней? – спросил я, а в голове начали крутиться мысли по этому поводу.
– То есть как?
– Дать ей часть от стоимости квартиры и пойти на мировую.
– Ага, сейчас… Она, значит, придет к бабке раз в неделю, плюшку даст и все, а я целыми днями с ней муздыкалась. То одно, то другое нужно… Сейчас мы с мужем договариваемся с ее соседями по поводу…
Перед моими глазами появился красный мигающий текст:
«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: ложь, клевета».
– У нее беременность три месяца и угроза выкидыша. К следующему заседанию она, возможно, сляжет в больницу. Потом с легкостью сможет до девяти месяцев отлынивать от заседаний на законных основаниях. Тогда все затянется еще на полгода. Если вдруг случится выкидыш, то она может начать предъявлять претензии тебе, что ты ее довела до этого, – начал я приводить доводы для острастки и остановился, пытаясь услышать ее мысли. Но, похоже, таковых у нее еще не появилось. Она полностью была поглощена тем, что я ей дальше скажу. – Ты же сама знаешь, что вы по закону имеете равные доли. Пусть и за вычетом всех твоих расходов, но все равно, ты не сможешь накрутить нужную сумму. Я уже смотрел, аналогичная квартира в вашем районе стоит больше шести миллионов. Уверен, если предложишь дать ей наличкой миллион, она хоть сейчас согласится и не будет претендовать на остальное.
– Ты точно уверен, что мы не сможем все отвоевать?
– Однозначно говорить никогда нельзя, всякое может случиться, но чем гадать, лучше с ней договориться сейчас, пока она готова на эту часть… Именно сейчас ей нужны деньги. Всего миллион. Понимаешь? Либо сегодня один, либо через время, возможно, придется отдать три…
– Хорошо… Мне нужно посоветоваться с мужем…
Я обратился к Сильве, чтобы они с Лидой не уходили и немного подождали. Выйдя в коридор, Юля с телефоном пошла в одну сторону, а Лида с Сильвой сели ожидать в другой. 
– Мы готовы ей через два часа выплатить восемьсот пятьдесят тысяч, – сообщила Юля мне по итогам телефонных переговоров. 
– Хорошо, попробую уговорить.
Она демонстративно отвернулась и ушла в сторону, не желая даже смотреть на сестру. Уловив мой взгляд, Сильва встала и подошла ко мне.
– Юля готова через два часа выплатить Лиде восемьсот пятьдесят тысяч, если она согласится на мировую.
– Тимофей, но это же мало…
– Либо сейчас, либо еще будем здесь собираться месяцами… Тебе, кстати, она уже заплатила?
– Да прям. Договорились на тридцать по договору. Я уже ей скинула пятерку, а она никак не может… По пятихатке каждый раз выдает…
– Ну и?
– Пошли вместе уговаривать, – с надеждой в глазах предложила она.
Услышав от нас о таком предложении, Лида согласилась, не колеблясь. Сообщая Юле о согласии сестры, я все же решил немного накинуть для Лиды и добавил пятьдесят тысяч. Та поморщилась, но согласилась.
Дабы не откладывать все в долгий ящик, и пока обе стороны согласились на сделку, мы решили сегодня же со всем этим покончить и заключить мировое соглашение. Договорившись встретиться на этом же месте в час дня, все разошлись. 
Раз выдалось такое длиннющее окно, глупо было терять время в ожидании, поэтому я решил съездить в шиномонтажку и выяснить, что с колесом.
Когда я подошёл к машине, перстень порадовал меня новыми подробностями о целостности резины:
«Внимание! Угроза! Повреждение левой задней шины 94 %».
Значит, уже девяносто четыре…
С опаской я тронулся с места и дальше ехал, не убирая строку о состоянии шины. Увидев издалека рекламу колесного сервиса, я вздохнул с облегчением. Стоило мне остановиться подле ворот, и показатель повреждения достиг угрожающих 97 %.
Из ворот вышел парень чуть постарше меня. Перед моими глазами появилось сообщение:
«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: воровство, неправедность».
«Сергей Филин, 32 года, рост 178, вес 88».
«Женат, 2 н/л детей, предприниматель/вулканизаторщик».
«Здоровье 72 %, энергия 62 %, настроение 57 %».
Я позвал его и сообщил о предполагаемой проблеме. Мастер с энтузиазмом принялся за работу. Что значит, когда сам на себя трудишься. При взгляде на его руки, мне приметились тематические синюшные наколки на руках и пальцах, говорившие об ошибках прошлого.
Как я и предполагал, на шине с внутренней стороны была выявлена громадная шишка, грозящая в любой момент разорваться.
– Вот это тебе повезло! – удивился мастер.
– Наверное…
– Ну, что здесь поделаешь, – начал он, почесывая себя за ухом, – можно поставить повторно заплатку. Обойдется в двести, но если хорошую, то штука. Даю гарантию, что до конца сезона проездишь без проблем. Пойдем, покажу. Так сказать, почувствуешь разницу.
Я сразу почувствовал – сейчас начнет разводить. 
Заведя меня к себе в бокс, Сергей принялся показывать два вида резинового материала, которыми устраняются такие проблемы. Один был в простом прозрачном потрепанном полиэтиленовом мешочке, а второй в красочной аккуратной упаковке. Его россказни о чудесной дорогой резинке походили на трель соловья.
Перстень отреагировал, показав стоимость закупки на оба материала. Вначале я не понял, войдя в ступор, а когда дошло, находчивость и предприимчивость мастера рассмешила.
– Серега, да не морочь мне голову! Это одни и те же резинки. Ты их просто в пакетик положил, и мозг мне напрягаешь. Хорош разводить…
– О! А мы знакомы?! – удивился он. – Что ты сразу не сказал?
– Наверное, где-то пересекались… Я уже не помню, – понял я, что излишне проболтался.
– А, ну ладно, сейчас сделаю нормально, не волнуйся…
Пока он корпел над шиной, я занялся исследованием его характеристик. Перстень выдал новые сведения: 
«Цель жизни – помощь людям, не допускать: воровство, неправедность, праздность, чревоугодие».
«Выполнено – ложь, осуждение/клевета, жадность, убийство». 
Оглядываясь на прохожих, я принялся запрашивать мысленно их цели в жизни. Пятерых исследовал на скорую руку. У всех первым пунктом значилось одно и то же – помощь людям. Остальные цели разнились.
Вернулся мысленно к Сергею, и меня озадачило, почему значились два пункта – воровство и неправедность. По какой причине в выполненном стоят пункты о лжи, осуждении, клевете, жадности и убийстве. Раз Сергей работает, то, скорее всего, покончил с воровством и выбрал для себя путь труженика. Почему этот пункт не был переправлен в строку «выполнено»? 
Тот факт, что он продолжает жить неправедностью, было и так понятно, ведь несколько минут назад он хотел развести меня и забрать больше, чем полагается. С другой стороны, все так делают. Что поделаешь, в настоящем у нас жизнь такая.

В суд я вернулся раньше времени и посему, дабы не стоять истуканом под кабинетом судьи, взял курс прямиком на буфет. Скучавшая за столиком Сильва заметно обрадовалась моему появлению. Я взял кофе с плюшками и подсел к ней за столик. Сразу же перед моими глазами появились уже ставшие привычными характеристики людей в общих чертах: 
«Сильва Иванова, 40 лет, рост 167, вес 72».
«Разведена, 1 ребенок, адвокат».
«Здоровье 71 %, энергия 74 %, настроение 70 %».
– Ой, я так переживаю, хоть бы все сегодня получилось, а то у меня уже скопилось куча кредитов.
– И ты туда же?
– Ну, а куда деваться? Сразу после нового года холодильник сломался. Ну, что, починять его, что ли? Пошла да новый купила. Не будешь же ерунду брать, взяла хороший за семьдесят пять…
– Что так дорого?
– Раз брать, то нужно хороший покупать. Взяла большой. Знаешь, такой высокий, выше меня, двухдверный. Весь под серебристый мрамор. Хорошенький такой! – азартно нахваливала она. – Позолоченные вставочки разные. Очень красивые. Слева морозилка огромная, на всю сторону. Туда даже я могу поместиться, если похудею. А справа…
– Зачем худеть? Можно просто… расчленить и хоть сейчас засунуть.
Сильва остановилась, переваривая услышанное, а как дошло, возмутилась:
– Тьфу ты… Тимофей, ну, что у тебя за шуточки?!
Сильва настолько все это красочно рассказывала, что я невольно принялся представлять ее холодильник. Перед моими глазами появилось окошко с его изображением. Тот действительно оказался громадным красавцем, несуразно смотрящимся в ее скромной кухне. 
– Зачем тебе такой большой, ты же вроде одна живешь?
– Ой, не говори, слава богу, хоть дочка от меня смоталась. Три года с мальчиком встречалась, наконец, решили вместе жить. Может уже, наконец, поженятся…
– Вот. И зачем тогда было такой большой брать?
– Но это вам, мужикам, ничего не надо, а нам, женщинам, все нужно. Так вот, я же тебе недорассказала, купила и уже иду к выходу, смотрю, а на телевизоры акция. Стоит большущий такой красавец. Так он под сотню стоит, а по акции семьдесят восемь. А куда деваться?
Все пытаются нас убедить, что с возрастом приходит мудрость, понимание жизни. Смотря на нее, я удостоверялся в том, что это заблуждение. По мне, так если чего-то не было изначально, то к старости точно не появится.
Поражаясь логике Сильвы, я, тем не менее, решил промолчать и не озвучивать возникшего мнения, дабы оно не пошло в народ с ее едкими дополнениями. И так ляпнул про расчлененку, теперь будет дня два болтать об этом всем подряд, если до этого не забудет.
Звонок Юлии нас прервал. Она сообщила, что привезла деньги и уже подходит к кабинету судьи. Мне пришлось бросить плюшки, к которым я так и не притронулся. Напоследок успел глотнуть кофе. 
Сильва, ну что за натура, услышав о приходе клиентки, как будто ей чего-то не достанется, или Юля куда уйдет, побежала вперед. Пришлось догонять.
Воспользовавшись любезностью секретаря судьи, а именно ее компьютером, мы составили с Сильвой мирный договор между сестрами. После тщательного изучения документ был обеими подписан поочередно, ибо находиться рядом они категорически не желали. После этого денежные средства перекочевали от Юлии к Лидии при нашем адвокатском посредничестве. На этом с судебным противостоянием сестер было покончено.
Садясь в машину с напросившейся доехать до конторы Сильвой, я ощутил заметное облегчение, которое обычно испытываю по завершении каждого дела. На этот раз даже большее, чем обычно, так как я ожидал длительного, минимум, полугодовалого процесса. Такого рода дела, исходя из практики, иной раз вообще могут длиться годами. То же самое прочувствовала коллега, даже куда в большей степени, учитывая, что только сейчас получила свой гонорар.
– Подожди, не трогайся, – попросила Сильва и, достав из сумочки стопочку, принялась пересчитывать деньги.
– Ты же при Лиде дважды считала?
– Ничего ты не понимаешь… Я же должна хоть в руках их подержать. С этими кредитами у меня уже к вечеру их не будет, – слегка расстроившись, ответила она.
Когда Лида вручила ей гонорар, я заметил, как ее настроение подскочило до 95 %, теперь же оно опустилось до 64 % и дальше понемногу падало. Я был более чем уверен, что к концу дня, когда от этой стопочки останется мелочь, оно упадет гораздо ниже балансовых 50 %. Что поделаешь, – это ее расплата за расточительность и жизнь не по средствам.
Лишь однажды, вначале трудовой деятельности, мне пришлось влезть в долги у банка. Выплатив двойную сумму, я раз и навсегда решил больше ни под каким предлогом не влезать в такую кабалу. На месте Сильвы я бы починил старый холодильник и ни в коем случае не покупал дорогущий телевизор. Пусть и без них, зато со спокойной душой жил бы дальше. В крайнем случае, раз сильно хочется, я бы подкопил и только тогда купил.
Следующим пунктом стала адвокатская контора, где мне нужно было обязательно появиться в связи с необходимостью выплаты ежемесячного взноса и сдачи отчетности. Вечно получается это сделать только в последний день. И как назло, каждый раз вспоминаю в последний момент.
У нас оказалось многолюдно, впрочем, как всегда. Посетители и труженики конторы активно сновали по коридору. Тридцать пять раз мне пришлось поздороваться, прежде чем добрался до бухгалтера. Дабы мельтешащий текст не отвлекал, мысленно я убрал его из поля видимости. Сразу после я направился заполнить бумажки к себе в кабинет.
Учитывая, что количество адвокатов у нас больше сотни, мест на всех никогда не хватало, поэтому столы закреплялись за парой тружеников. Свое место я делил с Кириллом – моложавым мужиком лет на десять старше меня, живущим, к тому же, в соседнем подъезде. Он принадлежал к тем людям, которые, дойдя в своем психоэмоциональном развитии лет этак до двадцати пяти, на этом, собственно, и останавливались.
В кабинете помимо Кирилла и приехавшей со мной Сильвы сидела Виктория. Она была моего возраста, хоть и старалась казаться моложе, и принадлежала к тем женщинам, что всегда в активном поиске мужчины своей мечты. Причем неважно, был ли у нее кто-то в настоящем или нет. Даже короткие замужества не останавливали ее душевных порывов. Вероятно, по этой причине успехи в работе всегда для нее оставались вторичной целью, хотя в плане цепкости ума она всегда была на высоте.
Виной всему стал созданный кинематографом, литературой и, самое главное, глянцем некий неопределенный и, по сути, противоречивый идеал мужчины, который в принципе невозможно было найти. С одной стороны, он должен быть суровым парнем, у которого постоянно чешутся кулаки, чтобы вмазать какому-нибудь засранцу, криво посмотревшему на его возлюбленную, а с другой – таким-эдаким слащавым милашкой.
Он должен быть непременно строгим, даже где-то властным повелителем, но слушающим и делающим так, как велит его женщина. При этом, безусловно, обязан быть олигархом или, на худой конец, его сыном, писаным красавцем, от которого, само собой разумеется, все особи женского пола млеют и готовы сразу отдаться, но тот, ни на кого не обращая внимания, будет смотреть исключительно только на нее одну во всем свете.
Самое смешное, что все эти завихрения Вики присутствовали на фоне ее ниже средних внешних данных. 
С порога Кирилл меня встретил бурно:
– О, Тимон, пришел и не запылился. Признавайся, с кем загулял? – вопросил он азартно.
Было видно, что Кирилл находится в наилучшем расположении духа, а в таком состоянии он не мог просто так находиться. Ему обязательно нужно было пообщаться и при этом кого-нибудь задеть. Учитывая его миролюбивый характер, на его шутки обычно никто не обижался.
– С чего это вдруг?
– Тогда почему с утра на квартирных воришек не поехал?
– А, Славик тебя взял…
– Ну, конечно! Это вы, молодежь, все в делах, а нам, старым пердунам, делать по утрам нечего. Конечно, поехал, – высказал он и переключился на Сильву. – Тимошке, знаю, это нахер не нужно, тебе расскажу.
– Он уже всех задолбал… – захихикала Вика.
– Ты не поверишь, Сильва! Нет, ты даже себе не представляешь. Короче. Мужик с женой смотались на неделю проведать тещу в деревню. А у него здесь любовница. Такая, знаешь, вообще шикарная баба, он мне даже фотку показал. Вообще красота, – с наслаждением начал он, продемонстрировав руками огромные женские прелести.
– Да что там красивого?! – вмешалась Вика. – Не грудь, а ведра какие-то…
– Не мешай, ты в этом ничего не понимаешь. Так вот, она ему стала каждый день названивать, приезжай да приезжай, мол, не могу, хочу тебя и все тут. Он жене говорит, что на работе завал, на пару день вызвали. Ну, вроде без него никак не обойдутся, и бегом возвращается. Посреди ночи приезжает, хватает ее и к себе домой привозит. Заходят с ней в квартиру, а там банда орудует из трех сопляков. А мужик весь здоровый такой, колоритный…
Если начало истории Сильва слушала краем уха, то, услышав подробные характеристики потерпевшего, переключила на Кирилла все свое внимание. В отличие от Вики она в своих высоких требованиях к сильному полу давно угомонилась и находилась в поисках просто активного, пусть и женатого мужика.
– …Он как это увидел, как давай всех троих крушить. Ты бы только видела рожи подозреваемых! До мяса раскромсал. Если бы не его баба, которая начала орать на весь подъезд, поубивал бы… Так она умудрилась ему на спину заскочить и, чтобы остановить, всю спину и морду расцарапала, – закончил он рассказ и залился хохотом.
– Кирилл, дай стол, мне пару бумажек заполнить нужно, – не выдержал я, видя, что сам он, увлекшись болтовней, этого сделать не догадается.
– Да, конечно, садись, – ответил он, вставая и уступая мне место. – Так ты представляешь, Сильва! Они же там орали на весь подъезд! Всех соседей перебудили. Теперь все в курсе не только про грабеж, но и про любовницу. Представь, какой будет скандал, когда жена вернется и все узнает?!
Сев за стол, я попытался начать составлять бумаги отчетности. Как ни старался сосредоточиться и углубиться в записи, это у меня слабо получалось из-за шумных россказней Кирилла.
– А ничего не будет, – выдала по результатам обдумывания Виктория. – Если жена умная, то промолчит, а если дура, поскандалит и все равно с ним останется.
– То есть как? – удивился Кирилл.
– А так. Когда он ей лапшу начнет вешать, то та сделает вид, что поверила, – видя непонимание в его глазах, она уточнила: – Предположим, уйдет она от него или выпрет из дома, где она еще такого активного себе найдет?
– Может еще обидеться на него, – вмешалась Сильва.
– Тоже как вариант, но знаешь, особо тоже долго не прокатит. Мужики слишком обидчивых не любят.
– Ну, в принципе, наверное, так… – согласился Кирилл, пытаясь уловить женскую логику.
– Слушай, Кирилл, ты же ни одной юбки не пропускаешь, в том смысле, что чисто поглазеешь так, что до дырок, – начала игриво Сильва. – А почему сам любовницу не заведешь?
– Да ну, ты брось… Это столько расходов!
– А ты найди богатую бабу, мало ли таких, – уточнила Вика.
– Ой, я тебя умоляю. Была уже у меня такая, с ними еще больше геморроя. Это я жене могу духи купить за тысячу, и она будет прыгать от радости, что не забыл поздравить, а этой в десять раз дороже нужно. И это так, что называется, мелочи… Есть такой анекдот…
Тут меня осенило.
– Слушай, Кирилл, а тебе не кажется, что любовница заодно с жуликами? Зачем бы ей так отчаянно нужно было оттаскивать своего любовника? – спросил я, желая его, наконец, заткнуть. Да и за «Тимошку» он должен был ответить. Знает же, что я терпеть не люблю эту кличку.
– А это мысль! – воскликнул он и ушел в прострацию.
Наступила тишина, позволившая сосредоточиться на числах в злосчастной отчетности. На все понадобилось минут пять. Как раз подсчитал количество дел у меня в настоящем, получилось аж шестнадцать. Сам удивился такой громадности. Благо хоть большинство дел были долгоиграющими и не требовали постоянной работы. Стоило мне закончить, и у Кирилла случилось озарение.
– Не, Тимофей, по-любому она была не в курсе. Если бы она была с ними заодно, то пока ехала на квартиру, им бы сообщила. Позвонила или хотя бы эсэмэску отправила…
– Я знаю.
– В смысле? – по-детски вытаращив глаза, спросил он удивленно.
– Зато мы в тишине посидели, – не выдержав, расплылся в улыбке я.
Вика с Сильвой утопили лица в ладонях, заливаясь смехом.
– Вы на него посмотрите… Вот же Тимошка, ай да засранец… Пригрел у себя змеюку за столом…
– Между прочим, сегодня мое дежурство и стол мой на весь день, а твое дежурство было вчера… – уточнил я и, конечно, не мог вновь не отреагировать на «Тимошку». – Кстати, я даже молчу, что твое дежурство было вчера, а никак не сегодня. И еще большой вопрос, на каком основании ты поперся к Славику на кражу… Сильва, вместо того, чтобы хихикать, лучше бы Кирюхе высказала. Сегодня ты тоже дежуришь, а он у тебя бюджетника спер.
– Да, кстати, Кирилл, а какого ты поперся не в свое дежурство?! – взревела она, опомнившись.
Тот раскрыл рот от неожиданности, не зная, что сказать и как оправдаться.
Больше мне с ними делать было нечего. Я оставил обоих выяснять отношения дальше и вышел. Хоть Сильва в работе могла что-то важное недоглядеть или откровенно профукать, а в жизни слыла человеком сердобольным, но в ругани была истинной овчаркой. С другой стороны, как-никак все в одном кабинете сидим, так что конфликт обречен на скоротечность.
Стоило мне выйти в коридор, в глазах появилось надпись:
«Внимание! Пополнились отрицательные характеристики – гордость 0,001 %, злопамятность 0,001 %».
Только сейчас поймал себя на мысли, что как будто свыкся с всплывающими перед глазами надписями и уже их не замечал. Высветившееся красным предупреждение заставило вновь обратить внимание на текст перед глазами. 
Озадаченный последним оповещением, я сел за руль. Получается, поглумившись над Кириллом, я приобрел повышение в своих отрицательных характеристиках. Но почему? Ведь он первый начал обзывать меня «Тимошкой». Что же, получается, ударили тебя по одной щеке – подставляй вторую? Вспомнилось, как вначале моей работы у нас уже был с ним разговор по этому поводу, и я попросил его так меня не называть. Позже пришлось неоднократно еще напоминать. На какое-то время его хватало, но нет-нет он продолжал меня иной раз подначивать. И как мне быть, молчать и терпеть его выходки?
Звонок мобильника прервал мои размышления. Звонила давняя подруга Настя, с которой нас связывало пятилетнее знакомство, а два последних года еще и постель.
– Привет, Тим. Как дела? – послышался ее кокетливый голос.
– Нормально. Как сама?
– Тоже ниче. Увидимся?
– Давай. Во сколько?
– Забери меня с работы в пять, а то у меня машинка в ремонте.
– Хорошо. Буду в пять. 
Задумался над тем, что нас связывает. В принципе, ничего. Когда-никогда консультируем друг друга по необходимости и все. Встречи обычно проходят у нее раза три-четыре в месяц. Чуть болтовни, секс, а дальше я уезжаю домой. Несколько раз я порывался с ней поговорить об отношениях, и каждый раз натыкался на выстроенную ею же стену – «я занимаюсь карьерой, мне не до этого». Трудясь в сфере страхового бизнеса, она явно преуспевала и уверенно взбиралась по иерархической лестнице. А у меня за это время ничего путного не попадалось. По этой причине такого рода связь устраивала нас обоих.
Время на часах показало четырнадцать-тридцать. Возвращаться домой, а потом снова ехать к офису Насти, равно как и возвращаться в кабинет. чтобы дожидаться там, мне не хотелось.
Проходившая мимо девочка с наслаждением ела мороженое. Глядя на ее довольное личико с настроением в 89 %, я вспомнил кафе у центрального парка, в котором продавались любимые с детства пончики. За столько лет все вокруг изменилось кроме их вкуса. Пончики много где делают, но таких вкусных и именно с такой необычной начинкой только там. Сто лет у них уже не был, а вспомнив сейчас, до жути захотел их съесть.

Несмотря на будний день и дневное время в кафе оказалось чересчур многолюдно. В воздухе стоял сладкий аромат вкусностей вперемешку с гулом от посетителей. Я подошел к стойке и обратился к миловидной девушке с повышенным настроением в 87 %. По обыкновению, я заказал чай, десяток пончиков, покрытых сверху шоколадной крошкой и, вспомнив, с каким наслаждением девочка ела мороженое, включил и его в состав заказа. 
Свободного столика на первом этаже не оказалось, и мне пришлось взбираться на второй. Таскаться с подносом никому неудобно, но что поделаешь, самообслуживание. Заметив незанятый столик на балконе, я с радостью кинулся к нему, пока кто-нибудь юркий не опередил, надеясь, что на свежем воздухе можно будет еще и покурить.
В глазах стабильно мельтешили бесчисленные статы всего и всех вокруг. За день я уже несколько раз пробовал их убирать, но те, настырные, через время вновь против моей воли появлялись, посему от безысходности я стал к ним привыкать.
Поудобней усевшись в неудобное подобие кресла из пластика, я первым делом занялся пончиками, пока те не остыли. Аппетитного вида колесики, обильно усыпанные таявшей на глазах шоколадной крошкой, так и просились быть побыстрее съеденными. Надкусив первый попавшийся, я с удовольствием зажевал. Вкус такой же, как и раньше, порадовал постоянством. Съев пяток и запив немного остывшим чаем, я задумался, из чего их готовят. Перстень откликнулся:
«Пончики. Состав: мука, молоко, яйцо, дрожжи, сахар, соль, сода, ванилин. Другое».
Надо же, вроде, как мне кажется, обычный состав, но почему никто не в состоянии такие же состряпать? Столько кафешек в городе, и ни у кого нет даже похожих по вкусу. Уперся мыслью в слово «Другое», и у меня перед глазами появилась подробная инструкция по их приготовлению. Для меня, ни разу не имевшего дела с приготовлением съестного из теста, мало о чем говорящая. Но это знание надоумило меня сделать важное открытие – получается, с помощью перстня можно узнать любой секрет в технологиях. Вот это удача мне упала в руки, а точнее, на палец! От сделанного открытия настроение само поднялось на пять процентных единиц.
Ну, что же, остается считай ничего – придумать нишу, в которой начать крутиться и зарабатывать. Имея в наличии такие возможности, дальше заниматься адвокатской деятельностью мне казалось абсолютно глупой затеей. 
От кружащих голову перспектив мне захотелось закурить. Я достал сигарету и тут же осекся при виде женщин с детьми за соседним столиком. С этими размышлениями уже ничего не замечаю. Подумалось, что стоит мне закурить, и не избежать их причитаний, а то и вообще конфликта. Пришлось засунуть сигарету обратно в пачку.
В конце балкона сидели двое пятнадцатилетних подростков, привлекших мое внимание своей суетой. Оба одетые в спортивные костюмы и ярко красные туфли с торчащими белыми носками, смотрелись не то, что смешно, просто несуразно. Они, заговорщически пригнувшись друг к другу, что-то между собой обсуждали бурно, но негромко. Из любопытства я стал за ними наблюдать. Перед глазами стал мелькать текст их разговора: 
«Ну, че ты, как лошара, пошли, познакомимся».
«Давай лучше других найдем».
«Ты че! Зря, что ли, за ними по парку ходили? Давай цеплять, че ты опять тормозишь…»
Стоило мне подумать о звуке, чтобы не вычитывать текст, и он тут же появился. Я убрал мысленно текст и оставил голоса.
– «Ну их… Смотри, их трое, а нас двое».
– «Да и пофигу, страшную, если че, отошьем».
– «Не, Дюс, чет я не знаю…»
– «Блин, ну ты козел. Нужно было Леху брать, с ним телок лучше всего снимать. Он не то, что ты, тормоз. Эх…»
Разумеется, меня заинтересовало, с кем это они пытаются познакомиться. В противоположном конце сидели три девочки, согласно статам, на год младше парней. Их обильно разукрашенные личики пугали чернотой в глазах. Девочки были наряжены по последнему писку моды в изорванные в хлам джинсы. Никогда не понимал этого глупого направления в моде. Народ смотрится подобием бомжей, если не брать во внимание грязь и жуткую вонь. Я начал смотреть на них, и в голове зазвучали уже девичьи голоса.
– «Смотри, эти придурки в том конце сели».
– «Ой, даже не хочу о них говорить, малолетки какие-то».
– «А, я вспомнила белобрысого, раньше в нашем дворе жил. На год старше меня».
– «Ну, я же говорю, малолетки…»
Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Новая найденная фишка хорошо порадовала.
Кафе располагалось как раз напротив входа в парк, где туда-сюда бродили сплошь одни пенсионеры и мамаши с колясками. Кому еще кроме них в будний день и рабочее время там слоняться.
Увидев вдалеке двух разговаривающих между собой стариков, я попытался на них еще раз потренироваться и послушать, о чем те говорят.
– «А помнишь Федора Яковлевича, с нами работал инженером? Умер месяц назад».
– «Да ты что?! Я сначала подумал, что ты имеешь в виду слесаря Федора Яковлевича. Тот тоже помер».
– «Да ты что?! А помнишь бригадира шестой бригады Федора, не помню, как его по батюшке… Недавно знакомого встретил, рассказал, что и он уже помер».
– «Да ты что?! Мы с ним столько раз ходили вместе рыбачить. Иной раз на рыбалку собиралась вся бригада. Правда, сейчас все уже поумирали…»
Да, малолеток, куда прикольнее слушать. Ох уж эта старость, хотя бы нескоро пришла.
Посчитав, что на этом достаточно заниматься «прослушкой», я принялся доедать остатки пончиков. После них наступил черед мороженого. Как раз подтаяло. Я всегда люблю именно такое, чтобы была густая мягкая масса, а не ледяная глыба, в которую нужно вгрызаться.
За поеданием сладости я вновь задумался о том, как можно заработать на этом перстне. Иметь такие возможности и не воспользоваться – считай грех совершить. Понимаю, вариантов море, но мне нужно с чего-то начинать.
В первую очередь мне на ум пришло найти нефть или еще что-то из природных ресурсов. Начал в себе рассуждать: допустим, найду, и что дальше? Чувствую, сразу стал подвисать. Понятное дело, начнется гемор неимоверный: кому продать, чем доказывать наличие природных ресурсов, как уболтать инвестора на покупку. Еще не факт, что покупатель, в конечном счете, денег заплатит, а не киданет или не заплатит копейки, что произойдет, скорее всего. 
Нет, мне определенно нужно выбрать что-то попроще. И что тогда? Снова завис.
Так дело не пойдет. Начну сначала. Итак, что может перстень из мною открытых возможностей: давать характеристики объектов и людей, залазить в прошлое, считывать мысли, подслушивать на расстоянии. В принципе, возможностей предостаточно, однако что это реально дает?
Конечно, можно какой-нибудь бизнес замутить. Опять же нужны первоначальные вложения. Деньги есть, но это чисто на потратить, а для начала бизнеса явно недостаточно. И главное, это будет слишком долго. Пока разовьешься-раскрутишься, пройдет куча лет.
Блин, прямо засада какая-то с этим перстнем. Столько всего, а на ум ничего путевого не приходит. Скуки ради я стал блуждать взглядом по парку. Вдалеке за ним вместо привычных полос замигала жирная красная точка. Остановился на ней. Погаснув, она сменилась текстом:
«Портал «Начни сначала»».
О, это еще что такое? Задумался о том, что бы это значило, и появилось новое сообщение.
«Портал позволяет вернуться к значимому событию в жизни».
Получается, есть не только мой перстень, но еще всякие порталы и, скорее всего, разные другие артефакты. В том, что их много, у меня уже не было сомнений. За один день столько всего случилось, что перевернуло все мои былые представления о мире, в котором все это время пребывал.
Снова мои мысли уперлись в вопросы бытия. Что есть наш мир? Это компьютерная игра или что-то иное? Может, все действительно материальное, как оно и есть, а перстень лишь считывает и предоставляет информацию?
«Нет доступа».
Вот так, на самом интересном месте и тупик.
Ну, что же, чем рассуждать, лучше мне будет съездить и посмотреть, что собой представляет этот портал. Быстро покончив с остатками яств, я направился к выходу.
Сел в машину, завел мотор, и меня вдруг осенило. Выставив перед глазами перстень, я стал мысленно задавать вопрос – что это такое? 
«Перстень стража».
В голове моментально появилось куча вопросов, сводящихся к одному – кто это такой?
«Нет доступа».
Не удовлетворившись ответом, я заглушил мотор и принялся вновь и вновь вопрошать у перстня то же самое в различных вариациях. Ответ в каждом случае был неизменным.
Разочарованно откинувшись на спинку сиденья, я мысленно спросил у перстня о том, что позволит иметь такой доступ. Перед моими глазами появилось хоть какое-то внятное разъяснение:
«Для доступа необходим Продвинутый уровень».
На тут же возникший у меня безмолвный вопрос о себе появилось новое сообщение:
«Тимофей Кораблев – Основной уровень».
Ответ породил во мне кучу вопросов о том, что это за уровни, как их проходить и вообще для чего все это нужно. Перстень ответил предельно кратким сообщением.
«Повысить уровень возможно при достижении всех жизненных целей».
Вот для чего, оказывается, нужны все эти цели. Ну, что же, позже нужно будет вернуться к ним и узнать, как их достигнуть и получить Продвинутый уровень, а пока мне нужно съездить и найти портал. Вновь заведя мотор, я почувствовал, как любопытство стало все больше меня поглощать. 
Интересно, что собой представляет этот портал?

Недолгие поиски привели меня к заброшенному зданию дореволюционной постройки, выполненному в виде крохотного дворца. Оно ютилось отдельно от остальных домов в окружении разросшейся зелени и было огорожено такой же старой кованой оградой. В центре фасада виднелся парадный вход с четырьмя колоннами, вздымающимися под самую крышу. По обе стороны от него было по шесть симметричных окон.
Некогда красивейший остаток прошлого простоял в долгом запустении, отчего смотрелся уныло. Замысловатый декор и прочая красота по большей части были давно утрачены. Во многих местах штукатурка безобразно оголялась, выставляя на обозрение старую кирпичную кладку. От незнамо какой скульптуры на крыше остались лишь пьедесталы, которые уже и сами грозились от времени окончательно рассыпаться и уйти в небытие.
Сколько себя помню, это загадочное здание всегда находилось в таком состоянии и имело дурную репутацию. Именно сюда приходило множество людей, чтобы покончить со своей жизнью. Вполне вероятно, по этой причине окна на первом этаже и вход были заколочены деревянными щитами, преграждая возможность попасть внутрь кому ни попадя. Однако судя по дырам в них, эти меры особо не останавливали любопытствующих.
Я остановился у обочины и принялся изучать появившиеся перед глазами сведения.
«Дом заброшенный 2 этажа: целостность 22 %; возраст – 142 года; материал – кирпич, металл, дерево; другое».
«Дом построен купцом А.В. Емельяновым в 1876 году по проекту Г.А. Гросса».
Меня заинтересовало, чем купец занимался при жизни. Перстень отреагировал. Перед глазами появилось столько букв, что желание читать напрочь отлетело. Стало и так понятно, что основатель дома был весьма деятельным человеком.
В решетчатой ограде виднелось множество проломов, позволяющих спокойно ее преодолеть. Приметив самый больший из них, я без труда пробрался на территорию, согласно табличке, особо охраняемую государством.
Обойдя историческое наследие прошлого с тыльной стороны, я нашел окно, где некогда прикрывавший его щит был полностью выломан и приставлен к стене для удобного проникновения по нему внутрь. 
Попав в большую комнату, я огляделся. Полов не было, отделка стен сбита по большей части до кирпича, потолок со следами лепнины также во множестве потерял слой отделки, оголяя древесину и сильно прогнувшись, грозился вот-вот рухнуть. Вместо пола толстым слоем лежал всякий мусор. В воздухе стоял запах старой трухи и сигаретного дыма. Откуда-то из дальнего конца здания доносились негромкие голоса.
Через дверной проем я вышел в небольшой коридор. Слева виднелся тупик, а справа выход. Попадавшийся под ноги мусор противно скрипел, разнося по зданию звук моих шагов. По-видимому, меня услышали, и голоса смолкли.
Я пошел дальше, и по обе стороны мне попались еще два дверных проема, за которыми находились пустые комнаты. Лишь заглянув в них и не найдя ничего интересного, я пошел дальше. Коридор закончился выходом в большое помещение, служившее когда-то холлом. Судя по останкам декоративной лепнины и обрубкам скульптуры, когда-то здесь было великолепное убранство. С правой стороны располагалась величественная лестница с остатками мраморной облицовки, ведущая на верхний этаж, напротив нее имелся некогда парадный вход, в настоящем наглухо заколоченный деревянным щитом. Прямо в конце помещения был проем. 
Представив в уме здание с фасадной стороны, я понял, что там должен быть симметричный коридор, подобный тому, из которого я только что вышел, с аналогичными комнатами. Решив, что туда нет смысла идти, я сразу направился к лестнице. С опаской наступая на ступеньки, я стал не спеша подниматься. 
Казавшаяся хрупкой лестница с целостностью в 26 %, грозящая в любой момент рухнуть от старости, оказалась вполне крепкой. Сделав пару осторожных шагов, дальше я стал подниматься с меньшей опаской.
«Внимание! Угроза нападения! Угроза причинения повреждений! Угроза грабежа!».
«Общее количество нападающих – двое».
«Сергей Селин «Селя» – навык бойца 15 %».
«Андрей Горин «Дрон» – навык бойца 11 %».
Из необследованного прохода на первом этаже вышли двое парней, по виду типичные гопники. Оба в потертых трениках и спортивных толстовках. 
– Э! Тормози! Вешаться, что ли, собрался? – заорал высокий, идя ко мне.
«Сергей Селин «Селя», 26 лет, рост 179, вес 78».
«Холост, б/детей, случайные заработки/незаконные заработки».
«Здоровье 69 %, энергия 64 %, настроение 46 %».
– Да стопудово суицидник. Ты на рожу его посмотри… – захихикал второй.
«Андрей Горин «Дрон», 24 лет, рост 175, вес 73».
«Холост, б/детей, случайные заработки/незаконные заработки».
«Здоровье 77 %, энергия 63 %, настроение 55 %».
– Че смотришь? Бабки есть? – вопросил, угрожающе кривясь, Селя.
– Смотри, какой у него здоровый перстак, – удивился Дрон.
«Блин, че я сказал… Теперь Селя или Гиря точно перстак себе заберут…»
Услышал мысли Дрона в своей голове, и надежда на то, что все обойдется, и мы так просто разойдемся, у меня рухнула в одночасье.
Я стал спускаться к ним, мысленно коря себя за такую беспечность. Хотя кто бы мог подумать, что днем я так запросто подвергнусь грабежу. 
– Снимай перстак и покажи карманы, – велел Селя.
Я никогда не увлекался никакими единоборствами, всегда только бегал и колотил грушу, поэтому отчетливо понял, что один на один справлюсь с любым из них, но поединок сразу с двумя резко снижает мои шансы на победу.
– Ты че, не понял, что ли?! – теперь уже заорал Селя, грубо ухватившись за ворот моей толстовки.
Мой правый кулак в челюсть отправил его в глубокий, принудительный сон. У него просто не было иного выбора. Удар этот ставился еще в детстве, а его сила наращивалась годами. Я рванул к Дрону. На эффект неожиданности мне уже не стоило рассчитывать. Подняв руки, он подготовился к драке.
Удар левой ногой в грудь отшвырнул его назад. Силясь не рухнуть на спину, он раскрылся. Левый кулак едва коснулся щеки, но мой правый, промахнувшись, вместо челюсти попал в его нос. Я отчетливо почувствовал, как захрустела его кость вместе с хрящиком. Кровь ручьем полилась на его грудь. Схватившись за нос, согнувшись и уходя в сторону, Дрон заорал:
– Все, все, хорош, хватит…
«Внимание! Угроза нападения! Угроза причинения повреждений! Угроза грабежа!».
«Общее количество нападающих пополнилось…»
Только успел появиться перед глазами текст, как два удара один за другим прилетели мне в затылок. Я опустил голову, отскочил в сторону и развернулся. Теперь передо мной стоял еще один заплывший жиром гопник.
«Сергей Гривов «Гиря», 28 лет, рост 184, вес 135».
«Холост, б/детей, случайные заработки/незаконные заработки».
«Здоровье 68 %, энергия 71 %, настроение 31 %».
– Ну, сука, я тебя сейчас разорву! – заорал он.
Его боевые характеристики находились на минимальном уровне, иначе бы он уже меня вырубил сзади, но внушительные размеры были опасны. Даже не пытаясь начать бой на кулаках, разжав пальцы, он намеревался меня просто схватить. В этом случае бороться с такой громадиной было сверх моих возможностей. Лишь за счет повышенного веса он легко бы мог меня свалить, а как раз этого допустить нельзя. Лег – считай, пропал, тупо затопчут. Даже не нужно будет никаких особых бойцовых навыков. Еще хуже, когда начинают сверху прыгать – в лучшем случае, останешься инвалидом.
Нужно двигаться. Я принялся выхаживать то влево, то вправо, сбивая у Гири прицел. Краем глаза заметил, как Дрон, держась за истекающий кровью нос, подымает кирпич.
Дальше медлить мне было точно нельзя.
Кинувшись к Гире, я ударил его ногой в живот, сбив с него всю спесь. Эта туша оттолкнулась и немного согнулась. Его руки неудобно вздернулись, прикрывая голову. Чтобы по-быстрому его вырубить, мне нужно было рисковать и выходить на ближний контакт. Я немного приблизился, готовясь начать серию в голову, и тут Гиря сам ринулся ко мне. Я успел попасть ему в лоб, прежде чем он ухватился за мою толстовку. Продолжать бить было уже бессмысленно. Не хватало расстояния для замаха.
Гиря поднял голову, и я увидел в его лице отчаянную ярость. Дальше подразумевалась борьба, чего мне нельзя было допустить, учитывая габариты противника. Пришлось идти на отчаянный шаг. Схватив его за олимпийку, я размахнулся и с силой ударил лбом в его физиономию, целясь в массивный подбородок. Удар пришелся на нижнюю часть лица. Тот потерялся, но до конца не вырубился. С носа и губ обильно потекла кровь. Держа его за грудки левой рукой, я принялся долбить правой в голову.
Гиря опустил ее, спрятав лицо и подставляя мне свой лоб, который оказался непробиваемым. Раз пять я хорошо приложиться, а он все не выключался, как будто лобной костью у него было заполнено полголовы.
«Внимание! Угроза быть убитым! Угроза причинения…»
Сообщение заставило меня вспомнить о Дроне. Я повернулся в его сторону, как раз вовремя. Замахнувшись кирпичом, он был в паре метров от меня. Уже на рефлексе я успел отскочить в сторону.
Не ожидая столь быстрого рывка, Дрон ударил кирпичом пустоту. Оказавшись сбоку от него, я ударил ему в голову, попав в область уха. Чуть уплыв в сторону, он сразу закрылся руками и попытался от меня убежать. Я успел схватить его за шкирку и, удерживая правой рукой, принялся бить левой в голову, куда попаду. Извиваясь всем телом, чтобы уклониться от града ударов, он заорал:
– Все, все, хватит…
Но я прекрасно помнил, чем это закончилось в прошлый раз.
Опомнившись, Гиря заорал:
– Ну, сука, я тебя сейчас урою!
Видя, как он приближается, я встал за Дроном, прикрываясь им, как щитом, продолжая держать его за толстовку и бить в голову. Как ни пытался его вырубить, но никак не удавалось из-за мешавших рук и его постоянных увертываний.
Снова двое против одного. Благо у меня небольшое преимущество. «Нужно его вырубить, во что бы то ни стало», – будто приказал я себе. В этот момент до меня дошло, что, прикрывая руками голову, он открывает бока. Я размахнулся и с силой ударил ему в левый бок, попав под ребра. Резкий крик, и Дрон рухнул на пол, потеряв сознание.
Оставшись один на один, Гиря нападать явно заочковал. Как я уже понял, он привык народ запугивать, внушая страх толстыми габаритами. Сейчас же, когда нужно было реально драться, он боялся за авторитет перед своими друзьями и за последствия, которые могут возникнуть дальше. Уже и так нижняя часть лица, начиная от носа, обильно сочилась кровью. В его глазах появился страх, но и злость не уходила. Сжав кулаки у лица, он не знал, как ему поступить.
Зато я уже знал, благо Дрон подсказал. Не спеша, сжимая в стойке кулаки, я стал к нему подходить, готовый в любой момент на него наброситься. Не решаясь напасть первым, Гиря стал отступать. Дойдя до валявшегося кирпича, я его подобрал.
При виде этого глаза Гири переполнились ужасом. 
– А теперь я буду вас, сучар, убивать… – сказал я на эмоциях.
Пятясь и оглядываясь, понимая, что я загоняю его в угол, Гиря взмолился:
– Ну, все, красавчик, ты победил… Все, харе… Я все понял…
«Ну, сука, я тебя еще выловлю…»
Я уже понял, с кем имею дело, и чего стоят их слова. Даже не сомневался, что если сейчас все оставлю как есть и выкину кирпич, то стоит мне отвернуться, Гиря подберет его и с удовольствием размозжит мне голову.
– Ты думаешь, я так просто все оставлю? – спросил я, готовясь хорошенько оторваться.
– А че ты хочешь? 
– Оставь его! – послышался женский крик.
Из того же прохода появились две испуганные девушки. Воспользовавшись их появлением, Гиря кинулся на меня. Вновь не надеясь на кулаки, растопырив пальцы, он успел ухватить меня правой рукой за толстовку. Кирпич плашмя ударил его сверху, заставив рухнуть лицом вниз. Напоследок, крепко держа мою толстовку, в падении он ее порвал спереди.
От испуга девушки вскрикнули, заставив меня очнуться от злобы. В боязни, что перестарался, я опустился над Гирей и пощупал на шее его пульс. Кровь тонкими струйками пугающе расползалась по его голове.
– Ты его убил! – заорала та же девушка.
– Жив, – сказал я, даже порадовавшись за него. Только сейчас дошло, чего бы мне стоило, если бы переборщил.
Следом подойдя к Дрону, на всякий случай я пощупал и его пульс. Кровь в вене уверенно билась, а губы слегка дрожали, будто тот что-то шептал в своем беспамятстве. К Селе мне подходить не пришлось, тот уже очнулся и пытался встать, но это у него пока что плохо получалось. Его глаза бегали по сторонам в непонимании, что происходит.
Дальше мне здесь находиться не имело смысла.
Возвращаясь к машине, я заметил, что толстовка впереди и под мышками сильно изорвана. Повсюду на ней осталась кровь гопников. Благо прохожих поблизости не было, и я никого своим видом не напугал. Я сел в машину и положил руки на руль. В глаза бросились костяшки на кулаках, сбитые в кровь. Я опустил козырек и посмотрел на себя в зеркало. Хоть лицо осталось чистое, без ссадин и следов крови, но в верхней части лба под волосами я нашел небольшую припухлость.
Что ж, легко еще отделался. Не хотелось даже себе представлять, что бы со мной было, если бы где-то допустил ошибку. В лучшем случае, я бы лишился наличности вместе с перстнем и получил чуток оплеух для острастки, чтобы не побежал жаловаться в полицию, а в худшем, нашли бы очередного суицидника. Особо разбираться никто бы все равно не стал.
Я взглянул напоследок на заброшенное здание, на котором вновь появилась манящая надпись:
«Портал «Начни сначала».
Что поделаешь, на этот раз, где он именно находится в здании, найти мне не удалось. В следующий раз обязательно прихвачу с собой травмат. Время на часах показало шестнадцать-двадцать пять. В таком виде мне поехать к Насте, или успею съездить домой и переодеться?

Анастасия внешне была весьма привлекательна. Дарованные ей природой и родителями внешние данные в виде красивого личика, высокого роста и стройного тела она всячески не только поддерживала в надлежащем виде, но и улучшала, насколько это было возможно.
Помимо салонов красоты с их бесчисленными процедурами по омоложению и наведению внешнего лоска, она постоянно занималась и тем, что скрывал ее кожный покров, посему регулярно посещала занятия по фитнесу с йогой, а между ними обязательно наведывалась во всевозможные бани, сауны, не забывая и о массажах. Причем все это делалось не абы как, а строго по составленному расписанию, согласованному со специалистами. К этому стоит добавить здоровое питание, редкое и умеренное употребление спиртных напитков и полный отказ от курения. Так что она была еще та конфетка.
Под стать этой сладости был и фантик. Настя имела талант выбирать подходящие для нее вещи и вдобавок – их сочетать. Я надеялся, что ей хватало материальных ресурсов на такие постоянные громадные траты, но глубоко в себе понимал, что столько в ее среде невозможно заработать. Где-то был подвох, не иначе как в виде тайного спонсора.
Если ее внешние данные были безупречны и доводили до умопомрачения, то внутреннее содержание меня смущало. В ней чувствовалась некоторая холодность вперемешку с потребительским отношением не только ко мне, а скорее ко всем, кто ее окружал. Оно никогда не было явным, лишь чувствовалось, и это немного меня от нее отталкивало.
С опозданием в десять минут я подъехал к Настиному офису, в свежей рубашке. Ее недовольное личико я увидел еще издалека. Сев в машину, она уже приготовилась начать высказывать претензии по поводу столь длительного опоздания, когда увидела кровавые раны на моих руках. 
– Что случилось?
– Гопникам не повезло…
– Кошмар! Это случилось прямо средь белого дня?
Что ей сказать? Пожал плечами, мол, куда деваться, бывает и так.
– Куда поедем?
– Домой, конечно. Нужно чем-то обработать раны. У меня где-то перекись была…
Пока Настя возилась с моими руками, я принялся изучать ее статистические данные.
«Анастасия Бахулина, 27 лет, рост 174, вес 64».
«Разведена, б/детей, директор филиала страховой компании».
«Здоровье 71 %, энергия 68 %, настроение 58 %».
Сведения о прежнем замужестве для меня стали неожиданностью, равно как и новое назначение. Насколько я помню, год назад она хвасталась своим повышением до уровня заместителя, которое мы символически отметили походом в кафешку. Ну, что же, конечно, порадовался. Настя всегда рвалась делать карьеру. Вот, собственно, и результат трудолюбия и целеустремленности.
– Не знал, что ты руководишь филиалом, – все же не выдержал я.
– Кто тебе проболтался?
– Кто-то на хвосте принес.
– Да, уже второй месяц.
– И молчала? 
– А чтобы ты особо нос не задирал…
– С чего это вдруг?
– Кого имеешь… Я имею в виду, в прямом смысле этого слова, – сказала она с напыщенной важностью и игривым кокетством.
– Ты подняла мое эго до небывалых высот. Завтра всем расскажу, с кем сплю.
– Не вздумай ничего говорить! 
– Да шучу я.
– Кстати, мне на следующей неделе дадут служебную машину, – с важностью сказала она и задрала носик.

– Прямо с водителем?
– Ну, а как же? По статусу положено. Я уже сегодня второй день собеседования проводила с будущими кандидатами в мои водители.
– И как?
– Пока не могу что-то путевое найти. Одни сопляки малолетние да старье.
– А тебе кто нужен? 
– Чтобы не совсем старый, с головой дружил, ну и мужиком был. Мало ли, что может случиться. Чтобы мог отпор дать, а то разные ситуации могут возникнуть с этими клиентами. Вечно чем-то недовольные…
– А, так еще чтобы и телохранителем был?
– Типа того. У тебя никого нет на примете? Не хочется со стороны первого попавшегося брать. Официальная зарплата тридцать и от меня сверху десятка.
– Я так, на прикидку, не знаю. Подумать надо.
– Ну, что сидим? В душ пошли…

* * *
Когда выходил от Насти, она, как обычно, попыталась чмокнуть меня в губы, но, чтобы ее не обижать, я переиграл. Обняв, чмокнул в щечку и на этом, собственно, простился. 
По пути домой мои мысли поглотились обдумыванием того, что стало известно о ней благодаря перстню.
Итак, Настя, как оказалось, крайне редко испытывает оргазм при обычных условиях, и это невзирая на продолжительность ласк и последующих утех. Данный аспект меня несказанно удивил, так как она всегда проявляла явную страсть и безмерную энергичность. Как выяснилось, это были всего-навсего имитации. Это заводило ее саму, но не до необходимой разрядки.
Мои предположения, что у нее еще кто-то есть, сбылись сполна, причем вдвойне. Как оказалось, у нее были сразу две любовные связи – с боссами, курирующими ее в работе по различным направлениям. Анастасия умудрялась все делать так, что те даже не догадывались о ее других отношениях. Именно этим и был вызван ее бурный рост по карьерной лестнице.
Истинным шоком для меня стали ее настоящие сексуальные пристрастия. Как я выяснил, со мной за два года она смогла достичь пика наслаждения всего пятнадцать раз, в то время как с последним своим престарелым пятидесятисемилетним любовником только за этот год – двадцать семь. Статистика дала шестьдесят семь процентов. Узнав об этом, я не мог удержаться и не посмотреть, как это удалось старичку. В показанной перстнем картинке я увидел абсолютную его пассивность и безмерное трудолюбие Насти. Как выяснилось, ее в интиме заводила некая телесная дряхлость. Благо картинку посмотрел после всего.
Напоследок, уже прощаясь, она охаяла мой перстень, обозвав цыганским барахлом, и посоветовала от него поскорее избавиться, дабы не позориться. Мол, если есть желание носить такого рода украшения, нужно купить что-то пристойное. Ее замечание меня изрядно рассмешило. Знала бы она, что это за перстень в действительности. Но этим я как раз делиться с ней, безусловно, не собирался.
Добравшись до дома, я полностью созрел в решении, что это была наша последняя встреча. Прекрасно понимал, что хоть и не намеревался с ней строить серьезные отношения, но, увидев ее с другими мужчинами и зная о продолжении их связи, я просто не смогу дальше с ней быть. Раз хочет карьеры, пусть занимается. Жаль, что путь наверх для нее настолько тернист.
Первым делом, пройдя на кухню, я заварил чай. Пока он остывал, переоделся в домашние треники с футболкой и смазал раны на руках кремом после бритья. Легкое жжение доставило даже приятность. Мне представилось, как обеззараживающие элементы борются с полчищами страшных микробов, заполонившими вскрытую плоть. 
Ужиная бутербродами, поймал себя на мысли, что сегодняшний день мне показался длившимся безмерно долго. Столько всего произошло, что казалось, он никогда не закончится. Сейчас, когда он был уже на исходе, я даже порадовался, желая побыстрее улечься в кровать и уснуть. 
Покончив с едой, я почувствовал еще большую усталость и вялость, требующие сейчас же поспать. Часы показали двадцать-сорок пять. Слишком рано для сна. Хорошо знаю себя – ночью, ближе к утру, проснусь и буду бродить, не зная, чем себя занять до утра. 
Перейдя в комнату, я улегся на диван и погрузился в размышления о перстне. Запросы о его происхождении блокировались отсутствием доступа, равно как и мои вопросы о том, что за игра творится на земле, а самое главное, кто ее создатель. Это меня интересовало больше всего, но пока что было недоступно. Снова оставив вопросы бытия на потом, я решил погрузиться в более насущные проблемы – собственные характеристики. Оценивать, понимать других всегда проще, не то, что себя. Имея на пальце беспристрастного критика, мне было грех им не воспользоваться в самопознании.
Вспомнив, что перед нападением мне поступил тревожный сигнал оповещения, в котором была графа о навыках бойцов гопников, я запросил свой уровень. Перстень оповестил о 18 % навыке. Цифра меня немного расстроила. Не то, что считал себя круче, скорее хотелось быть таковым и иметь выше процент. Я запросил сведения об остальных навыках. Перстень представил настолько громадный список, с подробным описанием каждого умения начиная от способности ходить и ползать до бог знает чего еще, что, дойдя до пятисотой строки, я плюнул и свернул его. Немного подумав, я запросил обычные сведения на себя.
«Тимофей Кораблев, 29 лет, рост 179, вес 80».
«Холост, б/детей, адвокат».
«Здоровье 79 %, энергия 70 %, настроение 48 %».
Тот факт, что к концу дня основные значения просели, меня не удивило. Я сам чувствовал, как за столь насыщенный день слишком устал.
«Цель жизни – помощь людям, не допускать: скупость, неправедность, гордость, злопамятность».
«Выполнено – прелюбодеяние, блуд».  
Если с выполненными целями у меня проблем никогда не было, так как сроду не страдал буйной любвеобильностью, да и желаний обладать женой или подругой ближнего своего не имел, то с целями жизни были явные проблемы.
Не то чтобы я относил себя к алчным, но, как говорится, не в сказке живем, нужно иметь что-то в кармане, и чем больше, тем лучше. По этой причине, если есть возможность заработать, то почему бы и нет, равно как и зачем быть слишком расточительным человеком и выкидывать деньги не пойми на что и куда.
Тут мне вспомнилась коллекция собранной спортивной обуви. Ну, что поделаешь, это моя слабость, считай, увлечение. Должен же я в чем-то проявлять щедрость.
Гордость и злопамятность вызывали во мне кучу вопросов. Почему я не могу быть доволен собой, когда у меня что-то получается, тем более, если получается лучше, чем у других? Почему должен прощать нанесенные обиды? И как такое вообще можно забывать?
Эти пункты для меня в целом были понятны, но при детальном рассмотрении непонятны совершенно. Как тогда жить, следуя этой белиберде и сохраняя достаток и самоуважение? 
Данное меня навело на мысль – а зачем мне вообще сдалось выполнение этих самых целей. Все живут и ничего, как-нибудь и я проживу.
«Выполнение всех жизненных целей позволяет перейти на следующий уровень».
Тут вспомнилось из раннее полученного, что у меня Основной уровень. Получается, если я выполню свои цели, то смогу достичь Продвинутого уровня. Сам собой появился вопрос о том, когда я умудрился выполнить прежние цели по прелюбодеянию и блуду. Будто ведя со мной диалог, перстень отреагировал новым сообщением:
«В графе «Выполнено» указываются выполненные цели за прошлые жизни».
Новые сведения заставили меня задуматься. Получается, что я в настоящем проживаю на земле вторую жизнь?! На мои заключения перстень откликнулся новой записью:
«Вы проживаете на земле 24 жизнь».
Прочитанное откровение заставило уйти меня в прострацию.
От избытка эмоций я вскочил и принялся расхаживать по комнате. Стало быть, уже двадцать четыре раза я мучаюсь, проживая очередную жизнь в этом мире. Чем же я занимался все эти жизни?
«Первые 5 жизней ушли на выполнение цели – блуд; следующие 8 жизней на – прелюбодеяние. Последние 11 жизней ваши цели неизменны».
Новые сведения внесли еще больше сумятицы в мою голову.
Из этого можно заключить, что я уже одиннадцать раз топчусь на месте!
Допустим, выполню я эти задания, и что будет после этого? Сразу получу Продвинутый уровень?
«После выполнения данных целей будут даны новые».
Так это будет все длиться до бесконечности? Сколько всего целей?
«Полный список жизненных целей: праздность, ложь, осуждение, клевета, чревоугодие, леность, воровство, скупость, лихоимство, неправедность, зависть, гордость, гнев и ярость, злопамятность, убийство, чародейство, блуд, прелюбодеяние, содомия, ересь, жестокосердие».
На столько целей обычному человеку и ста жизней не хватит…
«На достижение всех целей требуется сотни жизней на земле в зависимости от стремления и желания их достичь индивидуума». 
А что происходит после смерти?
«После смерти физической оболочки бестелесная часть индивидуума возвращается в отстойник на десятилетие, где он успокаивается и осмысливает прожитую жизнь. После этого снова возвращается на землю».
Так почему я обо всем этом ничего не помню?
«Для доступа ко всем воспоминаниям при воплощении необходим Продвинутый уровень».
А что следует после Продвинутого уровня?
«Для доступа необходим Продвинутый уровень».
Снова я наткнулся на тупик, однако понимаю, что уже полученных сведений и так более чем предостаточно.
Странное чувство – до сих пор не верится, что все это происходит со мной. Будто не явь, а сон какой-то снится. С самого рождения и по недавнюю пору у меня сформировывалось свое представление, и сейчас этот мощный фундамент с взращенными стенами ломался с большим трудом. Столько раз сегодня убеждался, что перстень с его эффектами – это не глюк, но, тем не менее, у меня оставалось, пусть и легкое, чувство недоверия. 
Я вышел на балкон и закурил. Свет звезд заставил меня задуматься, а что там, высоко в небесах? Что есть галактика и вселенная?
«Для доступа необходим Продвинутый уровень».
Сообщение перстня заставило меня вновь уткнуться в закрытую дверь.
Докурив, я вернулся на диван. Столько новых открытий согнали с меня остатки желания спать. Я снова погрузился в раздумья по поводу допущенных ошибок. Мне хотелось понять, что я сделал не так в своей нынешней жизни. Перстень отозвался, подарив мне их изображение со стороны за все двадцать девять лет в обратном порядке. 
На первой же картинке появился нынешний день и моя помощь Юле. Я аж раскрыл рот от такой неожиданности. Что еще не так?
«Ошибка – допущена неправедность по отношению к Лидии».
«Продолжать?»
«Да\Нет».
И как это понимать? Я же просто выполнял свою работу и помогал клиенту. Все так делают… И что мне делать? Как работать?
Перстень проигнорировал мой вопрос. Далеко внутри я понимал, что в этой ситуации поступил неправильно по отношению к Лиде. Неосознанно я даже выторговал для нее лишние пятьдесят тысяч, но что поделать, если не то, что работа, все так устроено. В монастырь, что ли, мне уходить или еще куда подальше от людей, чтобы все эти цели выполнить…
Я продолжил просмотр. Картинки быстро замельтишили, сменяя одни ситуации на другие, а вместе с ними менялись пояснительные надписи, где везде первым словом значилось «Ошибка».
При виде расставания с одной из своих бывших девушек, Леной, появилась меланхоличная грусть.
С ней мы встречались еще будучи школьниками. Спустя полгода как-то по-глупому расстались. Прошло года два, и мы, вновь случайно встретившись, опять стали встречаться. Прошла пара месяцев, и как-то по-дурацки все получилось, мы опять расстались. Когда уже оканчивал учебу в университете, судьба снова свела нас вместе, но ненадолго. Через полгода мы окончательно разошлись. Больше я ни разу ее так и не увидел. 
Если и есть в мире любовь, то это была у меня именно к Ленке. Больше таких чувств я никогда и ни к кому не испытывал. Вспоминая о ней, я с усмешкой подумал, что если бы сейчас вдруг невзначай ее снова увидел, то скорее был бы за продолжение нашего когда-то прерванного романа.
Перстень не стал оставаться безучастным к моим воспоминаниям и откликнулся новыми важными сведениями:
«Для достижения индивидуумом предназначенных целей дается помощник – супруг/супруга. Вместе они могут достигнуть целей и пройти все испытания, уготованные во время земной жизни».
Надо же… Вероятно не зря говорят про две половинки. Тогда кто моя?
«В проживаемой 24 жизни индивидууму Тимофею Кораблеву была дана половина – Елена Спасская».
Это даже меня не удивило. Казалось, что я всегда это знал. Не зря же судьба нас трижды сводила.
В голове у меня завертелись мысли – как исправить эту ошибку. Само собой мне вспомнилось, что у нее была подружка, которая в настоящем замужем за одним из старых приятелей. Я решил не медлить и позвонить. На часах было двадцать один-тридцать пять. Поздновато, но не старику же я звоню, в самом-то деле.
– Привет, Антон. Это Тимофей. Узнал?
– Дароф. Сто лет тебя не видел. Как жизнь?
– Все так же, воюю в судах. Как сам?
– Кружусь, как заведенный.
– А чем ты сейчас занимаешься?
– Так же, автозапчастями… В прошлом месяце второй магазин открыл. Так что работы пипец…
– Поздравляю. Первый у тебя, помню, был на выезде…
– Да, он самый, а второй открыл, где техцентры на канале.
– Молодец. Дай бог, чтобы все было удачно.
– Спасибо.
– Я помню, твоя Яна дружила с Ленкой Спасской. Не знаешь, как ее найти?
– Решил кредит взять?
– А она кредитами, что ли, занимается?
– Она, кстати, сейчас, топ-менеджер банка. Правда, хоть убей, не помню, как ее должность называется. Но если нужно взять кредит, к ней лучше обратись. Может, по старой дружбе поможет. Я же благодаря ей взял кредит и смог открыть второй магазин. Дали без проблем и по минимальному проценту.
– Она, наверное, уже замужем, куча детей… – попытался я обыграть, чтобы мой интерес не звучал столь явным.
– Да, вышла замуж. Сейчас она Журавлева. Есть ребенок.
– Ну, ладно, спасибо, что подсказал.
– Да не за что. Приятно было тебя услышать.
– Взаимно. Пока.
Особо ее замужество не расстроило. Браки бывают разные. А ребенок… ну, куда деваться, время идет, каждый живет своей жизнью и что-то приобретает. Раз это Лены ребенок, значит, будет и моим.
Еще немного порассуждав в уме, я принялся запрашивать у перстня сведения о Ленке, но тот безмолвствовал. Еще раз я убедился, что он работает непосредственно при личном контакте с кем или чем-либо.
Уточнив еще раз у перстня, действительно ли Лена единственная в моей жизни половина, или возможно еще раз встретить кого-то, тот однозначно сообщил, что супруга дается раз и на всю жизнь.
Получается, что если у нас вновь не сложится, ни у меня, ни у нее не получится пройти все испытания и достичь жизненных целей. В это мне верить не хотелось, равно, как и продолжать думать по этому поводу. Захотелось как можно быстрее дождаться утра. Я уже решил, что со спозаранку помчусь в банк и попытаюсь там с ней встретиться. Надеюсь, у нас все получится. В преддверии нашей встречи в моей душе появился трепет. Как ни старался все эти годы позабыть ее, но сейчас все отложенное, потаенное и, казалось, давно позабытое нахлынуло на меня всем скопом.

В кроссовках на воздушной подушке ноги приятно подпрыгивали, отталкиваясь от тротуара. Поворот, немного пробежал, снова поворот, и вот я уже бегу вдоль набережной. Как обычно, на пути встречаются лишь единичные прохожие. Даже машины – редкость. На часах уже половина седьмого, а город все никак не может проснуться. 
Я только вчера здесь пробегал, а такое чувство, что пролетела неделя. Время как будто стало ползать по циферблату.
Утро выдалось солнечное, но густые облака то и дело его укрывали, забирая себе всю теплоту. Небольшой ветерок носил по улицам остатки ночной прохлады. Футболка слишком активно раздавала тепло, и, чтобы не замерзнуть, мне пришлось увеличить темп забега. 
Заметив прохожего на мосту, я невольно насторожился, но тот, неспешно миновав середину, поплелся дальше, на ту сторону речки.
Интересно было бы поболтать с тем парнем, давшим мне перстень, насколько далеко он успел продвинуться в его познании. В моей памяти всплыли его крики о трех днях, спустя которые я сам решусь расстаться с жизнью. Ну, что же, первый день миновал, а желания продолжать дальше жить у меня отнюдь не убавилось. Случилось даже большее, к обычному людскому стремлению быть частью мира у меня добавились цели и желания их выполнить.
Разуваясь в прихожей после пробежки, я посмотрел на скопившуюся обувь. Может, парочку кроссовок оставить себе, а остальные раздать страждущим? Вроде как начать бороться с пороками, называемыми целями жизни. Позже нужно будет подумать над этим.
Я сделал кофе и оставил его стынуть. Прохладный душ приятно бодрил после пробежки. Далее растирание полотенцем до пунцового цвета кожи, сушка волос, и вот я уже готов к утреннему приему пищи. Пара бутербродов с печенью трески на сливочном масле, сверху по веточке кинзы и укропа, и вот, собственно, завтрак готов к употреблению.
Не успел толком начать, как в дверь кто-то настойчиво позвонил. Долгая трель подначивала быстрее идти и открывать. В недоумении, кто бы это мог быть, я пошел встречать ранних гостей. Глазок показал двоих, один из которых был в форме полицейского. Моментально в моих мыслях появилось предположение, что кого-то из вчерашних гопников я все же ненароком прибил. Неужели заявления на меня накатали?
– Здравствуйте. Тимофей Кораблев? – спросил сотрудник в форме и, увидев мой кивок, ибо рот был занят дожевыванием, продолжил: – Мы к вам, можно пройти?
Раскрыв пошире дверь, я впустил их в квартиру. Посчитав, что на кухне будет неудобно говорить, я пригласил полицейских в гостиную. Рассевшись на диване, они внимательно оглядели комнату и меня самого, приметив травмы на руках, посему смысла их прятать уже не было. Сев в кресло напротив, я принялся изучать появившуюся статистику, начав с сотрудника в форме.
«Сергей Линник, 34 года, рост 177, вес 79».
«Женат, 2 н/л детей, участковый».
«Здоровье 61 %, энергия 64 %, настроение 42 %».
Бегло я ознакомился с одним и тут же переключился на второго.
«Сергей Коробов, 31 год, рост 175, вес 76».
«Разведен, 1 н/л ребенок, оперуполномоченный УР».
«Здоровье 62 %, энергия 85 %, настроение 48 %».
– Нам стало известно, что вы вчера были свидетелем падения молодого человека с моста, – начал разговор участковый.
– Да, я по утрам бегаю. Случайно увидел…
«Внимание! Угроза клеветы, оговора! Угроза привлечения к ответственности за несовершенное деяние!»
Глаза опера были прикованы к моим сбитым костяшкам на руках.
Предчувствуя недоброе, я запросил у перстня сведения о причинах возникших подозрений. В появившемся окошке какая-то старуха рассказывала полицейским, что видела, сидя дома у окна, как я с парнем поругался и скинул его с моста, а после стал зазывать людей на помощь. Закончилась изображение тем, что полицейские, уходя от нее, глумились над ее маразмом. Участковый сказал оперу, что та давно слаба умом. Сейчас, увидев мои руки, эти подробности они стали уже трактовать в ином свете.
– И как все произошло? – спросил опер, не сводя глаз с моих рук.
Раз такое дело, я решил не юлить, а рассказать, как было на самом деле, тем более, ничего противоправного не совершил.
– Я, как обычно, с утра бегал. Пробегая по набережной мимо моста, увидел стоявшего на нем парня. Еще подумал, что ему там торчать в такую рань? Чуть пробежал, обернулся, а он уже стал перелезать через перила. Я сразу к нему. За малым успел схватить.
– И что дальше? – бегая по мне глазами, спросил опер. – Как он в итоге в воде оказался?
Что ему ответить? Решил продолжить говорить, как есть, за исключением перстня.
– Он стал кричать, что наш мир не настоящий, что все здесь виртуальное…
– Наркоман, что ли? – вмешался участковый.
– Навряд ли. Такой контингент мне хорошо знаком. Он был весь помятый, бледный какой-то… Наверняка всю ночь не спал, но вменяемый…
– Откуда такие познания? – уже даже агрессивно спросил опер.
В этот момент я себя укорил. Нужно было сразу представиться. Я достал и предъявил свое удостоверение. С интересом ознакомившись, они переглянулись. По ходу каждый из них сделал соответствующие выводы – с наездами так просто не прокатит.
– Так вот, он был не под алкогольным или наркотическим опьянением, это точно. Хотя… Но во всяком случае, явных признаков не было. Также он не был невменяемым, точнее будет сказать, он полностью осознавал, что делает. Он намеренно хотел покончить с собой и броситься с этого моста. Когда я его держал, я был уверен, что несмотря ни на что его вытащу, но, как назло, он меня отвлек. Я на какой-то миг отвернулся, и он, буквально вырвавшись из моих рук, кинулся в реку.
– Как он отвлек? – спросил участковый.
– Что именно сказал? – вмешался опер, сменив агрессивный тон на деловой.
– Что-то типа «вон» или в этом роде… Он сказал это быстро, я даже не понял и отвел взгляд скорее на рефлексе. В этот момент он рванулся и выскользнул из моих рук, – ответил я, при этом жестами продемонстрировав, как все произошло.
Видя, что их глаза не сходят с моих рук, я все-таки решил уточнить по этому поводу, тем самым покончив с их предположениями.
– После этого инцидента я поехал в суд, где встречался со своим клиентом, далее было еще судебное разбирательство. После этого я поехал к себе в адвокатуру, где меня видела еще куча людей, а уже вечером немного не повезло. Здесь недалеко подошли гопники, хотели забрать деньги. Пришлось немного помахать руками.
«Надо будет проверить…»
Услышав мысли опера, я решил пойти на контрмеры.
– Честно говоря, не очень хорошо их запомнил. Темно было, но, если вам нужно для отчетности, я могу написать заявление. Поищите, может да найдете их…
– Ну, они же у вас ничего не забрали, получается, и претензий нет… – осторожно выронил участковый.
– Они подошли, стали с меня требовать деньги, схватились за меня и порвали одежду… Состав преступления налицо, а не смогли завершить свой преступный замысел они по независящим от них обстоятельствам. Так что это чистой воды грабеж, через покушение квалифицируется… Но я прекрасно понимаю, что их будет трудно найти. Было к тому же темно. Я плохо их разглядел, поэтому не буду морочить вам голову и обойдусь без заявления.
Это заметно порадовало участкового, так как, судя по всему, это был его район, а следовательно, висяк по грабежу мог повеситься на него, но опер, которому это, по всей вероятности, было безразлично, не унимался.
– Хорошо, допустим, ну а почему не предприняли мер по его спасению?
– То есть как?
– Почему его не вытащили из воды? Что вы вообще делали после падения парня в воду?
– Хм… А что можно было предпринять? Вы хоть сами задумайтесь. Насколько мне известно, спасать утопающего очень сложно. Если не знать, как это делать, он будет в воде бросаться на вас и утащит вместе с собой. Но это так, что называется, к слову. А по делу, я почти не умею плавать. Я даже навряд ли смогу переплыть эту речку…
– Допустим. Но как вы можете объяснить, что когда вас стали расспрашивать, вы всем говорили, что, пробегая мимо, увидели, как человек упал с моста, а вот сейчас говорите, что пытались его спасти, и он вырвался у вас из рук.
– Да какая разница?! Вы поймите, после случившегося у меня был шок. Я был уверен, что его спасу… Честно говоря, в тот момент даже не очень хорошо помню, что говорил… Скорее всего, на автомате.
– Но, тем не менее, ваши действия не очень понятны… Вы, как заявляете, став очевидцем, не стали дожидаться приезда сотрудников полиции для разъяснений произошедшего, а просто ушли… Как-то, знаете ли, настораживает…
Въедливость опера не по делу начинала напрягать. В моих глазах поверх его головы продолжали стоять его основные характеристики:
«Здоровье 62 %, энергия 85 %, настроение 48 %».
Я задумался, как бы утихомирить его пыл. Если бы его повышенная энергия, которую он тратит на глупости, упала хотя бы на десять процентов, это заметно его остудило бы.
Моему изумления не было предела, когда проценты энергии стали на глазах снижаться, остановившись на отметке «75». Это открытие повергло в приятный шок. Получается, что я могу не только видеть статы, но и менять их по своему усмотрению! Как же я раньше не попытался этого сделать?! Посчитав значение все же великоватым, мысленно я задал ему понизиться до 35 %. Цифры послушно убавились до заданной отметки.
– Так как вы можете это разъяснить? Тем более, что по закону вы обязаны сообщить о случившимся преступлении… – не унимался опер. 
Было заметно, что ему стало дурно в связи с таким скачком энергии. Возможно, заболела голова или появилось головокружение, так как, схватившись за лоб, он принялся его усиленно тереть. 
Его глупая настойчивость начинала меня бесить. Я решил узнать о ее уровне. Перстень известил записью в 78 %. Мысленно я понизил цифры до 50 %, но тут же, спохватившись, на всякий случай все-таки снизил еще до 30 %.
Сразу после я стал запрашивать все, что только приходило на ум – внимательность, мышление, активность, инициативность, находчивость, ответственность, принципиальность, решительность, терпеливость, энтузиазм, трудолюбие, уверенность в себе. Все показатели на автомате я снизил до одной и той же отметке в 30 %. Такие качества как скромность, тактичность, этичность я, наоборот, возвысил до максимальных 100 %.
Преображения в параметрах нашли отклик в его лице. Оно на глазах стало меняться. От былой уверенности не осталось и следа. Передо мной сидел человек с лицом несчастного и обиженного на судьбу человека. Особо причудливо смотрелись вздернутые брови у переносицы, придававшие ему жалобный вид.
Убедившись, что теперь он полностью готов, я стал отвечать на его вопросы:
– Признаюсь честно, как есть. Я был уверен, что спасу его. Когда он выскользнул, я не то, что расстроился, я был просто шокирован случившимся. Хуже всего, что в тот момент больше никого не было рядом, чтобы помочь спасти этого бедолагу. Минут через пять-десять собралась толпа, но уже ничего нельзя было поделать. Случившееся меня очень сильно затронуло… Я больше не мог морально там находиться и вернулся домой. По поводу несообщения… В рассматриваемом случае не было никакого преступления, случилась трагедия, человек покончил с собой… Тут уже ничего не поделаешь…
– Да, не говорите, такая ужасная смерть… – поддержал опер.
– Вы нашли его? Выловили?
– Пока еще нет… Течение, да и такая глубина… Мы, пожалуй, пойдем. Простите, что вас побеспокоили. Не будем тратить ваше время. Извините, если что…
Проводив гостей и закрыв за ними дверь, я безмолвно вскрикнул «Ес-с-с!». Меня переполняло ликующее состояние: нашел новую важную фишку в перстне и выпроводил надоедливых полицейских. В приподнятом настроении я сделал пару шагов, и перед глазами появилась надпись:
«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,001 %».
В памяти всплыло, что чародейство входит в список жизненных целей, с которыми мне нужно бороться. Я побежал на балкон, ведущий во двор, и принялся выглядывать в сторону дверей подъезда. Спустя немного времени, оттуда вышел участковый, а следом за ним заметно осунувшийся опер.
Я принялся в спешке по памяти запрашивать измененные параметры, доводя до выше усредненного, в 70 %, так как напрочь забыл о изначальных величинах. Мне вспомнилась настойчивость, мышление, инициативность, энтузиазм, трудолюбие, ответственность и терпеливость.
Полицейские сели в свою машину и тронулись с места. В памяти всплыли завышенные скромность и тактичность опера, которые я понизил до 50 %.
Машина скрылась за углом, и его статы погасли. Хоть так успел исправить. Я вернулся на кухню и сварил еще кофе. За поеданием остатков завтрака я вновь погряз в собственных мыслях.
Перстень преподнес новый сюрприз. Получается, что я могу менять настройки людей. А если могу делать это с другими, то и с самим собой – тем более. Это стало отрадным открытием. Вновь запросил собственные характеристики, и перед моими глазами появилось:
«Здоровье 81 %, энергия 79 %, настроение 69 %».
Мысленно задал на все 100 %. Цифры быстро поскакали в росте, остановившись на максимальных показателях. Я отчетливо почувствовал, что полон энергии и настроения. Появилось такое чувство, что еще чуть-чуть, и я запорхаю на крыльях. Посчитав, что это чересчур, я все же настроение снизил до 70 %. Нельзя постоянно пребывать в такой эйфории.
В этот момент, как взрыв, у меня появилась мысль – ведь так можно все свои цели выполнить, тупо дав им команду на исполнение.
Я снова запросил свои цели.
«Цель жизни – помощь людям, не допускать: скупость, неправедность, гордость, злопамятность».
Мысленно я принялся силиться, что все исполнено, начав с первого пункта.
«Недопустимое действие».
Вот, что называется, и приплыли… 
Допивая кофе, я вспомнил, как вчера пришлось драться с гопниками, и рассмеялся. Попадись те мне сегодня, мог бы силой мысли без труда изничтожить троицу. Можно было снизить их здоровье, сведя его до нуля, и тем самым заставить сдохнуть на месте, или понизить до минимума энергию, превратив троицу в безвольных овощей. 
Размышления породили активность фантазии. Я уже представил, как можно было, подкорректировав характеристики, сделать из гопников интеллектуалов. Стали бы в этом заброшенном доме собираться, как прежде, но уже с книжками, читать их там друг дружке, обсуждать сюжетную линию, меняющийся характер, искать трагизм и прочую дребедень.
На мои фантазии перстень отреагировал новым сообщением:
«Недопустимое действие».
Что именно недопустимо?
«Основной уровень дает возможность изменить характеристики человека на непродолжительный период».
А как менять характеристики, чтобы они оставались постоянными?
«Для доступа необходим Продвинутый уровень».
Снова этот гадский Продвинутый уровень. Постоянно в него упираюсь.
Подумалось, возможно, ли мысленно заставлять людей делать так, как мне захочется.
«Недопустимая функция. Волю человека невозможно корректировать».
Сообщение меня удивило, породив кучу вопросов, сводящихся к одному – почему характеристики можно изменять, а заставлять людей выполнять что-то нельзя.
«Корректировать характеристики и тем самым добиться от человека желаемого действия возможно. Сама воля находится вне действия системы».
Так и есть, получается, мы здесь и не здесь. Нас можно изменять как угодно, но то, что находится внутри наших тел – недосягаемо.
Черт подери, суицидник оказался прав!

Звонок мобильника застал меня за увлекательным баловством. Стоя на балконе, я игрался с людскими характеристиками. Так сказать, реабилитировался за ущерб, причиненный человечеству в виде бедного опера. Исключительно увеличивал процентовку здоровья, энергии и настроения у горожан.
– Алло, Тимофей, это Карлов. Не отвлекаю? – послышался голос постоянного клиента.
– Отнюдь. Весь во внимании.
– Есть разговор. Нужно сегодня встретиться до обеда. Сможешь?
– Да, конечно, – ответил я и посмотрел на время. Часы показали десять минут десятого. – Во сколько? Я сегодня полностью свободен.
– В одиннадцать заеду к тебе в конторку. Сойдет?
– Договорились.
Карлов был весьма деятельным человеком, но не совсем везучим. Постоянно встревал в откровенные неприятности. Всему виной была одна пренеприятнейшая черта в его характере. Несмотря на степенный пятидесятилетний возраст, он всегда стремился получить все и сразу, терпеть не мог ждать, отчего регулярно страдал.
Вот и в настоящем, по всей вероятности, он снова во что-то вляпался. Ну, что же, он всегда был солидным клиентом с достойным размером гонорара. Новость о предстоящих доходах меня по обыкновению порадовала.
До встречи у меня оставалось уйма времени. Я вернулся на балкон и продолжил поднимать основные статы населения. Особо никого я не выбирал, ориентируясь по цветным полоскам над головами, в случае обнаружения у кого красного цвета сдвигал показатель в сторону увеличения. Настроение я поднимал исключительно до 65 %, чтобы те не свихнулись от невесть откуда взявшегося верха наслаждения, энергию до 100 %, а вот со здоровьем вышла проблема. Показатель поднимался не особо высоко. Не более 20-30 % к уже имевшемуся показателю. У молодежи получалось поднять выше, а со стариками была прямо беда. Иной раз цифры увеличившись на пару единиц и ни в какую не хотели подниматься больше. И перстень, как назло, не реагировал на мои мучения.
Когда часы показали 10:20 я хотел было закончить это дело и начать собираться ехать на встречу с Карловым, но при виде еле ковылявшей по тротуару сгорбленной старушке, у меня появилась интересная мысль.
Я запросил на нее у перстня обычные статы и попытался изменить возраст.
«Для доступа необходим Продвинутый уровень».
Даже не удивился полученному результату эксперимента.
Собравшись на встречу, в прихожей я надел новые кроссовки и привычно посмотрел на себя в зеркало перед выходом. И тут на меня вновь снизошло озарение – а что, если с помощью перстня изменить свою внешность? Не зная, как самомодифицироваться, я представил себя немного выше ростом. Взял для ориентира пять сантиметров и принялся мысленно силиться.
«Для доступа необходим Продвинутый уровень».
Тьфу ты…
Лишь только садясь в машину, я вспомнил, что с Ленкой так и не встретился. Еще утром помнил и собирался, но неожиданный приход полицейских внес сумятицу, заставив меня о ней напрочь забыть. При мысли о ней, меня снова посетили приятные чувства, а предвкушение неминуемой скорой встречи вызывало даже сейчас взволнованность. Раз сегодня у меня не получилось, то завтра нужно будет обязательно с утра съездить.
В контору я добрался с пятнадцатиминутным запасом, и мне сразу повезло со свободным машиноместом на парковке. В кабинете бездельничали исключительно женщины – Сильва, Вика и пяток коллег женского пола из соседних кабинетов. Поздоровавшись с ними, по всей вероятности, я ненароком спугнул их стайку. Все лишние упорхнули в свои кабинеты. Я сразу почуял очередные интриги.
– Что обсуждаем? – вопросил я из любопытства.
– Да так… – с кокетством сказала Вика.
– Говорят, скоро похолодание будет… Тучки сгущаются…, – завуалировано успела вымолвить Сильва, пока не уткнулась в пристальный взгляд Вики.
Мой возбужденный интерес от столь интригующей прелюдии не мог остаться не удовлетворенным. Я запросил у перстня картинку преддверия моего прихода в кабинет. В открывшемся окошке появилось изображение, где женская шайка обсуждала вопрос о смещении председателя адвокатуры. 
Наш топ-лист лучших адвокатов на шестьдесят пять процентов состоял из мужчин, но в отличие от женской части был раздроблен или представлял крошечные группки, в то время как дамы, хоть и постоянно срались между собой – иной термин для их повседневных перебранок трудно подобрать – но представляли собой сплоченную массу, тем более, когда стоял вопрос о гендерном противостоянии. Учитывая, что женщин в нашем коллективе значительно больше, по всей вероятности, для старого председателя дни его пребывания на посту были сочтены, так как данная должность была выборной.
– О, уже все собрались, – зайдя в кабинет, сказал Кирилл и, посмотрев на меня, ткнул пальцем в мою сторону. – А тебе я этого никогда не прощу!
– А причем он? Нужно было в свое дежурство… – вмешалась Сильва.
– Да я не про это. Вчера, когда тебя подвозил, нас снова видела жена. И вот вечером она заявила мне претензии. Типа раз у тебя шашни с Сильвой, то я с тобой разводиться из-за этого не буду, но с этого момента вольна делать все, что мне заблагорассудится. Раз я ей изменяю, то и она теперь может…
– Нормально… Но в принципе логично, – заключила Вика. – А, кстати, вот, пожалуйста, о чем я тебе вчера говорила?
– Какой нормально?! Коллегу подвез, и такое безобразие случилось!
– А я тут причем?! – возмутился я.
– Если бы ты не сказал про дежурство, то мне не нужно было бы реабилитироваться перед Сильвой и, как следствие, ее подвозить. Чувствуешь? Это все дедукция, а не халам-балам.
– Я чет не поняла, это если бы я тебя просто так попросила подвезти, то ты бы меня на фиг послал?! – выпучила глаза Сильва, готовясь к очередному нападению на Кирилла.
– Он бы стал отмазываться, что ему срочно нужно ехать в другую сторону, – захихикала Вика.
– Я хоть раз тебе отказывал, когда ты просила?! – гневно возмутился Кирилл. 
– Ну, я так… Хочешь, я ей сейчас позвоню и все объясню? – тут же успокоившись и решив помочь, предложила Сильва.
– Только хуже сделаешь… Тогда она точно будет уверена, что у нас роман… Я пошел другим путем, – и, видя наши заинтересованные лица, продолжил: – она же до сладкого у меня вообще… за уши не оттащишь. Я сразу в магазин и купил мороженного, два кг. Так мы его за вечер вдвоем съели. На неделе день рождения у тещи. Там, понятно, будет хороший стол. Наедимся до отвала. А сегодня торт куплю. И такой, чтобы она не отвертелась… Ничего, через неделю откормлю, она и нахер никому не нужна будет…
– Ну, ты изверг какой-то, – выдала Вика, ошеломленная его коварным планом.
– А куда деваться, раз такие ультиматумы мне ставятся.
– Она же у тебя и так пышечка, разжиреет, что ты с ней делать будешь? – удивилась Сильва.
– Ничего страшного, свое же. Двадцать лет вместе живем. Какая уже разница…
Звонок Карлова заставил меня отвлечься от болтовни коллег. Во избежание лишних ушей я вышел в коридор. Как всегда, здесь толпился народ. Пришлось выйти на улицу и там взять трубку.
– Тимофей, извини, не успеваю. Буду через час, – послышался его голос на фоне дорожного шума.
– Хорошо, буду ждать. 
Я положил трубку в карман и закурил. Что поделаешь, подожду. Ради такого солидного клиента можно и целый день прождать.
Смотря на пиццерию напротив, я почувствовал срочную необходимость перекусить. Дома все равно из съестного ничего в готовом виде не имелось, нужно было заниматься приготовлением или, как альтернатива, снова бутерброды, посему решил сходить поесть здесь. 
В столь ранний час, внутри оказалось мало посетителей. Из многообразия видов пиццы я сделал выбор в пользу проверенной и любимой – с ветчиной и грибами. Не в силах удержаться, я заказал еще картофель фри и большой стакан газировки. Уже рассчитываясь, я дополнительно взял маленький стаканчик с молочным коктейлем.
Бойкая девушка за стойкой с потрясающей естественной энергетикой в 92 % весь заказ аккуратно сложила на подносик, взяв который, я принялся высматривать для себя пристанище. Мне приглянулось место в самом углу. Там и расположился.
Сел лицом к залу, и все заведение предстало перед моим взором как на ладони. С десяток посетителей второпях набивали желудки. Никто из них не вызвал во мне любопытства, поэтому я занялся тем, ради чего сюда заглянул. 
Я взял в руки кусочек порезанной свежеиспеченной пиццы. Тот оказался еще слишком горячим. Ждать, пока остынет, мне не хотелось, а кушать уже не терпелось, посему стал употреблять, чередуя с залпами холодного коктейля и газировки. Слишком увлекшись, о фри я вспомнил на последнем кусочке. Это не помешало и его включить в чередование. 
Со стороны это все, вероятно, напоминало своего рода жонглирование едой. Пару раз я ошибался, запивая газировку холодным коктейлем, и наоборот, но, в конечном счете, ничего мимо рта не пронес. Быстро покончив со всеми яствами, я почувствовал, что не насытился. Это коварство организма мне давно было известно. Нужно чуть выждать, чтобы все внутри разложилось по полочкам.
Снова обратившись к стойке с непомерно энергичной девушкой, я взял добавки в виде чая с пирожным. Я знал, что когда процедура чаепития окончится, до моего мозга, наконец, дойдет, что съедено предостаточно, и он отреагирует сигналами о насыщенности.
С десертом вышла беда. Крохотная сладость исчезла за два прикуса, оставив на пальцах вкусный крем вперемешку с крошками, породив во мне на съестное второе дыханье. Сей порыв я остановил усилием воли, а как смог совладать с собой, принялся его топить горячим чаем. 
Я не сразу заметил эту женщину. Она принесла за соседний столик поднос и вернулась к стойке, где в инвалидном кресле сидела девочка. Женщина привезла ее к столику, и они начали трапезу. 
Девочка на вид лет семи-восьми оказалась, несмотря на недуг, весьма активной. Видно было, что она очень любит не столько саму пиццу, сколько выбираться из дома. Оно и понятно, прикованной с детства к креслу, ей хотелось не только проводить время в домашних стенах, но хотя бы время от времени куда-нибудь выбираться и знакомиться с миром, в котором она живет.
Скорее на автомате жуя пиццу, она рассматривала все по сторонам с радостью и большим интересом, несмотря на то, что вокруг, собственно, не на что было смотреть. По всей видимости, для нее этот поход в пиццерию был неким праздником.
Перстень отреагировал на мой интерес, убрав полоски и выдав обычные статы:
«Дарья Коробова, 9 лет, рост 115, вес 27».
«Ребенок, учащаяся».
«Здоровье 37 %, энергия 75 %, настроение 92 %».
Кроме здоровья все в ее характеристиках было в порядке. Мысленно я стал увеличивать проценты здоровья. Дойдя до 50 %, цифры остановились. Получилось так же, как и ранее. Мне не хотелось на этом заканчивать корректировку девочки. Ладно, когда дело касалось пожилых людей, но этому ребенку мне хотелось помочь во что бы то ни стало.
Я стал мысленно запрашивать у перстня причину, по которой не могу поднять здоровье ребенка.
«Дальнейшее увеличение уровня здоровья невозможно из-за блокировки. Сбои в работе организма:
- Опорно-двигательный механизм 65 %.
- Нервная система 42 %.
- Строение скелета 40 %.
- Мышечная ткань и связующие элементы 35 %».
Я принялся мысленно снижать каждый из пунктов сбоя до нуля. Цифры стали падать в числе, но не до конца. Опустившись до 10 %, дальше цифры не хотели снижаться. Покончив со всеми сбоями, как получилось, принялся вновь поднимать уровень здоровья. К моей радости усредненный показатель сдвинулся с некогда мертвой точки, быстро достигнув 85 %, после чего вновь намертво встал.
Дарья, до этого так радовавшаяся, не понимая, что с ней происходит, притихла и стала испуганно смотреть на свои ноги. Те, еще минуту назад безжизненно стоявшие на подножке коляски, стали дергаться. Не веря своим глазам, с опаской она стала их трогать и с изумлением воскликнула:
– Мама, я их чувствую! Я могу встать! Я буду ходить!
Мамашка, не понимая, что происходит, бросилась к ней. 
– Даша, успокойся… У тебя что-нибудь болит? Сейчас мы вернемся домой… Все будет хорошо… – взволновалась она не на шутку.
Посетители и работники пиццерии, оторвавшись от своих дел, принялись на них глазеть, не понимая, что происходит. 
Будто ничего не слыша, продолжая смотреть на свои ноги, девочка уже не могла усидеть. Ухватившись за материнские руки, она встала. Обе не верили в происходящее. В их глазах было столько радости, что от их избытка полились слезы.
Силясь, Даша сделала свой первый шаг и, видя, что он у нее получился, следом сделала второй. Ноги, хоть и дрожа с непривычки, но уверенно ее слушались.
Наконец поняв, что происходит, посетители повставали со своих мест.
– Боже! Девять лет! Все девять лет я молилась, господи, я верила тебе… – чуть ли не крича, воскликнула мать.
– Я теперь буду ходить, как все?! – радостно, до сих пор не веря в то, что происходит, закричала Даша.
Ее уровень настроения подскочил до 100 %, а следом за ним энергия поднялась до 89 % и продолжала расти. Лишь уровень здоровья оставался прежним.
То, что произошло, и у меня вызвало бурю радости. За девочку, за ее родителей, и за то, что у меня получилось сделать невероятное. Я не мог больше сидеть на месте. Встав, я пошел на выход. Проходя мимо них, я напоследок посмотрел на их счастливые лица, ничего не подозревающие о причинах чудесного исцеления, и мысленно пожелал обеим большой удачи. 
На улице свежий, пусть и немного загазованный, ветер приятно обдувал лицо. Мне не нужна была их благодарность. Я почувствовал кайф от того, что смог помочь. Причем не просто в чем-то мелком, а в поистине большом и важном деле. У меня получилось сделать то, что в принципе невозможно совершить.
Я почувствовал, что пребываю в полнейшем шоке, сравнимом с тем, когда впервые надел перстень, даже в большем. Сейчас он продемонстрировал удивительную, поистине ни с чем несравнимую возможность. Чего стоит власть, деньги, слава, когда ты немощен или смертельно болен? По сравнению со здоровьем иное меркнет, становится вторичным и неважным в одночасье.

Когда подъехал Карлов на своем новомодном автомобиле представительского класса, я уже созрел в решении касаемо своей дальнейшей жизнедеятельности. Сев к нему в машину, прежде чем озвучивать свои намерения, я вначале хотел выслушать, что у него стряслось. 
– У меня возникли… Но давай вначале по порядку. В общем, появилась некая интересная тема, и я решил попробовать. Там куча проблем с оформлением, ну, я начал, чтобы посмотреть, как там дальше будет. Если все нормально, то уже оформить, а если… – начал он разговор, как всегда, осторожно и тщательно подбирая слова.
– Я, в принципе, уже понял предысторию.
– Ну, да… Так вот, сейчас возникли с этой темой проблемы. Я вроде как договорился поверхностно, люди готовы озвучить, но… Короче, нужен человек, не вызывающий подозрений, для окончательного разговора. Тариф, как и раньше, сотка. Пятьдесят сейчас, остальное, как все закончится. Бюджет на этот раз будет ограничиваться в размере…
– Подождите, дайте немного подумать.
Как только он начал говорить, у меня перед глазами появилось окошко, где изображение показало большой цех с кучей оборудования. Как я понял, производилась расфасовка всяких круп. Картинка быстро сменилась, и вот уже по цеху бродили представители правоохранительных органов. Дальше появилось изображение, где Карлов уговаривает молодого сотрудника уладить возникшие неприятности. Тот соглашается, но заметно нервничает в разговоре.
Мне показалось слишком подозрительным его поведение. Кроме этого мне бросилось в глаза, что другие сотрудники полиции, как только тот стал разговаривать с Карловым, будто специально ушли подальше в сторону, чтобы им не мешать.
Я запросил сведения об этом молодом сотруднике, но перстень, как и прежде, проигнорировал мой посыл.
– Мне нужно увидеть того человека, с которым вы договаривались.
– Да без проблем. Можем по какому-нибудь поводу напроситься.
– Значит, звоните.
– Сейчас, что ли?
Поймав мой кивок, он принялся звонить и договариваться. Особо повод не подбирался, было упомянуто лишь о необходимости встречи.
По дороге я попросил Карлова взять инициативу при общении с сотрудниками в свои руки и потянуть разговор как можно дольше. Благо он не стал задавать лишних вопросов.
На проходной нас встретил тот самый молодой сотрудник из показанной перстнем картинки. На его вопрос, кто я, Карлов ответил как есть – его адвокат. Тот отреагировал спокойно. Пока шли, принялся изучать его характеристики.
«Андрей Семипалов, 28 лет, рост 177, вес 79».
«Разведен, 1 ребенок, стажер ОБЭП».
«Здоровье 86 %, энергия 72 %, настроение 52 %».
Мне сразу бросилась в глаза его должность. В принципе сразу все стало понятно, можно было разворачиваться и уходить, но, тем не менее, я решил, раз приехал, то выкачаю из него всю интересующую информацию.
В кабинете мы с Карловым сели на предложенный Семипаловым неудобный диван. Мой клиент начал с погоды, а после переключил разговор на автомобили. Опер поддерживал беседу, но по лицу было видно, что ему не терпелось перейти к сути нашего появления.
Дабы не терять время зря, я запросил картинку с изображением того, что предшествовало приходу сотрудников полиции в цех Карлова. В появившемся изображении мои предположения подтвердились. Семипалову, проходившему службу в ППС и рвавшемуся перевестись для улучшения материального положения в ОБЭП, руководство предложило стать подсадной уткой в этом деле. Он должен был развести моего клиента на взятку и тем самым заработать себе новую должность. Даже сейчас, когда Карлов позвонил и договорился о встрече, к нашему приезду был подготовлен этот кабинет, где были в спешке установлены две скрытые камеры и, само собой разумеется, микрофоны. Все остальное было для полицейских вторичным. Закрытие цеха было скорее поводом для того, чтобы спровоцировать владельца на активные действия в их интересах. 
Не выдержав, я спросил, перебив их разговор:
– А вы все в стажерах, или уже на должность поставили?
– Да пока… – начал было он и осекся, не зная, что сказать.
Дальше высиживать не имело смысла. Я встал и тем самым показал Карлову, что нам пора. Мы попрощались с провокатором и покинули кабинет, оставив в полном недоумении о целях нашего визита его и остальных корпевших над этим делом сотрудников полиции.
– Я что-то не понял… – начал клиент, садясь в машину.
– Что тут понимать? Вас разводят на взятку, а я вас уберег.
– То есть как? Ты понимаешь, на каких людей я вышел…
– Ну, и зачем тогда вам сдался этот стажер?
– Он стажер? – удивился Карлов. – Мне сказали, что через него можно решать все вопросы.
– Что я вам могу сказать… Для вас остается два варианта. Первый – это искать другие выходы, но, боюсь, все закончится тем же, раз сейчас начались такие подставы. Второй вариант – дать им возможность закончить свое расследование и направить дело в суд. Там будет уже легче если не закрыть дело, то смягчить статью… И, безусловно, нужно прекратить общение с этим опером, иначе вас разведут. Беседы только в присутствии адвоката, строго по вызову повесткой.
– Наверное, ты прав… Ну, что, берешься?
– К сожалению, нет. Но не потому, что не хочу или чего-то опасаюсь. Мне необходимо взять тайм-аут в работе на пару месяцев. Нужно кое с чем разобраться.
– Проблемы?
– Скорее вынужденная необходимость. Отложить не могу, и параллельно с работой совмещать нет возможности.
– Как знаешь… Но я вот не понял, как ты догадался, что это подстава?
– За это я и получаю гонорары… – можно сказать, намекнул ему я.
– Да, кстати, – вспомнил или понял намек Карлов и, вытащив из кармана бумажник, отсчитал шесть пятитысячных. – Этого достаточно?
– Вполне. Если нужна будет консультация, то всегда обращайтесь.
– Так что бы ты мне посоветовал сделать?
– Сколько проработал цех? Мне нужны цифры по изъятым ценностям.
– Два месяца, но все документы я хранил отдельно. Изъяли только за последние пару дней. По деньгам это примерно двести тысяч. Еще триста по готовой продукции. По сырью не более сотни. Хорошо, что поставщик, еще тот козел, как всегда, подвел и вовремя не доставил. Так бы за миллион ушел.
– Значит, скорее всего, будет административка. На уголовку им потребуется большая сумма. Да и доказательств собрать кучу. Если еще потянете время, они упустят эту возможность.
– Ты прав. Документов нет, а реализованную продукцию через неделю считай, всю раскупят. Чем будут доказывать…
– Для них закрытие цеха – это вторичная цель, скорее приманка. Им, главное, нужен результат по взятке. Тупо галочка, что они раскрыли очередное преступление. Посему сами принимайте решение.
– На всякий случай, еще недельки две покормлю их обещаниями, а после сделаю вид, что не было никакого разговора, – рассуждал он вслух. – Спасибо, Тимофей, выручил.
Напоследок, прощаясь, я запросил сведения о его терпении. Уровень оказался в 15 %. Уже выйдя из машины, поинтересовался его деловой хваткой. Этот показатель составил 86 %. Собственно полученные цифры меня не удивили.
Когда-то он был моим первым серьезным клиентом. В то время мои гонорары не превышали двадцатку, за которую приходилось еще и горбатиться месяцами в судах. А с ним за три дня я провернул дело и сумел заработать сразу тридцать тысяч. Спустя неделю новое дело и снова та же сумма. Потом, правда, на полгода он пропал, но после снова ко мне обратился. Благодаря его рекомендациям мне удалось заполучить многих солидных клиентов.
Как бы ни было жалко, но в работе мне необходимо взять небольшой перерыв. Нужно во что бы то ни стало со всем разобраться, а пока…
Войдя в свой кабинет, я застал врасплох Сильву с Викой. Те что-то вдалбливали Кириллу. Я сразу понял, разговор касался смещения нашего председателя. С моим появлением обе сразу смолкли.
Вот же засранки. Что значит женская тактика – взять одного мужика и всеми правдами и неправдами склонить на свою сторону, добившись его согласия. После этого также отдельно второго и так далее. Я знал, что со мной такой разговор они начинать точно не будут, учитывая мои хорошие отношения с руководителем. 
– Что, Кирилл, совращают на смену Николая Ивановича?
Троица обомлела. По всей вероятности, это было большим секретом. Уловив в его глазах испуг, я понял, его уже основательно обработали.
– Держись, крепись и не поддавайся, – не в силах сдержаться, съязвил я.
– С чего это такие глупости… Мы вообще о другом… – сконфуженно ответила за всех Вика.
– Я так и понял… У меня для вас предложение. Я ухожу в вынужденный отпуск, но у меня шестнадцать незавершенных дел. Условие пятьдесят на пятьдесят. Кто хочет?
– А что за дела? – спросила Вика. – Гемор небось?
– Признаюсь честно, как на духу – разные.
– Давай, я что-нибудь выберу для себя… – осторожно сказала Сильва.
– Предлагаю сразу всем скопом. Беру на себя клиентов. Я сам их обзвоню и договорюсь о смене. И сразу предупреждаю, по отдельности не дам. Сами понимаете, так мне смысла нет раздавать. Три дела геморройных, еще три долгоиграющих, а остальные уже более-менее нормальные.
В течение получаса я рассказал обо всех делах, и с горем пополам троица у меня их разобрала. Еще часа полтора заняло обзвонить клиентов и уговорить о моей смене. Как на лучшем варианте, я остановился на резком ухудшении самочувствия и необходимости выезда на лечение. Видно я был столь убедителен, что поверили все, включая коллег. Спустя два часа, когда все закончилось, я вздохнул с облегчением.
– А что с тобой, Тимофей? – осторожно, с сочувствием в глазах спросила Сильва.
– Плохо мне, Сильва, – с напыщенной грустью сказал я. Видя, что те смотрят на меня уже как на обреченного, не выдержал, – кушать хочется.
Короткий смешок, и теперь Вика заинтересовалась:
– Не, правда, Тимофей, что случилось?
– Нужно на пару месяцев взять перерыв.
– Да уж, слушайте его больше. Я когда выходил покурить, видел, как он с Карловым куда-то уезжал. Видно что-то собрались вместе мутить… – предположил Кирилл.
– Точно! – обрадовался я озвученной версии. Можно было не тужиться и ничего иного не придумывать. 
– И на дежурства не будешь выходить? – заинтересовалась Сильва.
– Два месяца надеюсь здесь не появляться совсем. Может, больше, а может, меньше.
Напоследок, чтобы никто из них не передумал, заодно, можно сказать, бонусом я увеличил всем уровень настроения, энергии и здоровья до 60 %. Сильве досталось чуть больше. Я уменьшил ее добродетельность, а расчетливость, наоборот, повысил до усредненного значения, дабы привела в порядок свои дела и больше не ввязывалась в истории с займами. 
Я не мог пройти мимо кабинета председателя, чтобы к нему не заглянуть. Они с отцом были в дружеских отношениях, и именно благодаря его помощи я в свое время получил и статус адвоката, и собственно место в этой конторе. Постучался и зашел.
– Здравствуйте, Николай Иванович, решил заглянуть…
– Привет, присаживайся.
– Зашел сказать, что беру на пару месяцев отпуск… Мне нужно.
– Что случилось?
– Все нормально. Можно сказать, решил отдохнуть.
– Ты можешь прохлаждаться, сколько вздумается, но про ежемесячные взносы не забывай.
– Точно. Хорошо, что напомнили. Сейчас зайду в бухгалтерию и заплачу наперед.
– Не расскажешь? – с заботой в глазах спросил он.
– Пока нечего. Но я не только из-за этого зашел… Женская часть плетет заговор.
– Мне уже сказали… – каким-то безразличным и уставшим голосом сказал он и откинулся на спинку кресла. – Честно говоря, мне все равно. В этом году будет уже шестьдесят пять, так что если коллектив проголосует против меня, то я особо не расстроюсь. Надо же когда-то и на покой выходить. Буду дома сидеть и подрабатывать консультациями.
– Я хоть и буду на отдыхе, но на собрание приеду. Во всяком случае, на мой голос можете полностью рассчитывать.
– Спасибо, Тимофей, – сказал он, и наконец на его лице появилась улыбка.
Заглянув напоследок к бухгалтеру и внеся предоплату на два месяца вперед, я со спокойной душой покинул родную адвокатуру. Всегда радовался новым делам, это означало пополнение в моих доходах. Даже если клиенту после что-то не нравилось, или проблема как-то сама собой разрешалась, гонорар всегда оставался при мне. В исключительных случаях возвращалась часть, но не больше половины.
Сейчас же, избавившись от всего разом, я испытывал неописуемое облегчение. Словно камни разгрузил. Ведь дела редко разрешались быстро. Иной раз они могли длиться годами, переходя от одного иска к другому, не говоря о кучах кассационных и апелляционных жалоб.