Инженер в замке верховного мага

Сначала мне казалось, что я все еще сплю. Лежала на широкой кровати, утопая в пышных перинах. Так уютно мне не было даже в детстве. Воздух был пропитан пылью, воском и запахом увядших цветов. Каждый вдох отдавался в голове лёгкой болью, словно тысячи крошечных иголочек покалывали виски. Я зажмурилась, надеясь, что странная комната исчезнет, но она оставалась: тёмные стены с потускневшими обоями, тяжёлые шторы, причудливые тени от канделябра на туалетном столике.

Звуки доносились будто сквозь вату — приглушённый шорох пылинок в лучах света, тихое потрескивание свечей. Всё казалось нереальным, как в полусне. Я попыталась подняться, но комната закружилась перед глазами, словно карусель. В ушах зазвенело, а перед глазами заплясали тёмные пятна. Ухватилась за холодное шёлковое одеяло — оно неприятно скользило между пальцами, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Это была не моя спальня.

Руки тоже были чужие: длинные, бледные пальцы с миндалевидными ногтями, тонкие запястья. Сердце колотилось так сильно, что стало трудно дышать. В груди нарастала тяжесть, будто кто-то положил на неё тяжёлый камень. Я ощупывала лицо: гладкая кожа, тонкий нос, атласные губы. Всё ещё надеялась, что это чья-то злая шутка или недоразумение, но такого просто не могло быть.

Дверь тихо открылась. На пороге появилась девушка в тёмном платье и кружевном чепчике.

— Леди Элайла! Вы очнулись! — с улыбкой сказала она. — Мы так волновались… Вы раздулись как шар из-за после того, как съели то пирожное. Доктор сказал, что это из-за миндаля.

Слова медленно доходили до меня: «Миндаль? Аллергия?» У меня никогда не было аллергии. Мысли путались, будто кто-то перетасовал все чертежи, а я должна была продолжать работу. В голове словно образовалась пустота, где раньше были воспоминания.

— Я ничего не помню, — прошептала я дрожащим голосом.

Это была правда — пустота в памяти, как будто кто-то вырвал важные страницы. Горничная округлила глаза и начала объяснять что-то про поместье лорда Изера, но я уже ничего не слышала. В ушах звенело, внутри сжимался ужас. Я провела рукой по шёлковому платью с тонкой вышивкой. Сложная работа, но такая чужая. Я была в чужом теле и в чужом платье.

Дверь резко распахнулась. На пороге стоял мужчина. Высокий, в велюровом сюртуке, с усталым лицом и внимательными глазами. Сердце застучало сильнее, а ладони стали влажными.

— Леди Элайла, вы живы. Это хорошо, — сказал он рассеянно, как будто решал сложную задачу.

Я тоже была рада, что осталась жива, хоть леди Элайлой и не являлась.

—  Хорошо, —  с готовностью закивала я.

— Это упрощает дело, — он посмотрел на меня с научным интересом, как на любопытное насекомое. — Завтра утром карета отвезёт вас в столицу.

Он уже собирался уйти, но нервно постучал пальцами по косяку.

— Наши условия остаются в силе, — бросил он через плечо. — Не усложняйте.

Дверь захлопнулось с глухим стуком, от которого по спине пробежал холодок.

— Принести вам ужин, мадам? — спросила горничная, но я лишь покачала головой, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

Всё вокруг казалось чужим и враждебным. Ошеломление сменилось тупой болью в висках и тяжестью в желудке. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные птицы. В комнате становилось душно, воздух словно сгустился, затрудняя дыхание.

Но где наша не пропадала?