Инквизицию вызывали? Подработка для ведьмы

Если в этом мире и есть истинное зло, то зло это — инквизиторы...

Так говорила драгоценная бабушка Лив — потомственная ведьма и обученная травница в третьем поколении. Впрочем, была в ее размышлениях легкая непоследовательность. Та самая непоследовательность, которая частенько встречается у любой впечатлительной старушки. Инквизиторы, хоть и являлись вселенским злом априори, но заседали в целых двенадцати часах езды от небольшой деревни, где стоял дом ведьмы, поэтому проклинать их постоянно было как минимум неудобно. Да и сами инквизиторы даже не подозревали, что время от времени делят лавры истинного зла с самым обыкновенным бородатым мясником, живущим неподалеку. Тем самым мясником, который подкручивает весы в большую сторону. Бабушка пару раз возмущалась, грозилась наслать проклятий, но дальше этого дело не зашло — мясо у мясника все-таки было отменное, а по поводу весов всегда можно было знатно поскандалить.

Больше странностей за старушкой не замечалось. Кроме одной.

Как-то раз, расчесывая густые белые волосы Лив, она замерла, вознесла руку над головой и громогласно сообщила:

— К брошке присмотрись. Под колбасу клади самый острый перец.

Все это действие заняло от силы минуту, но произвело на внучку неизгладимое впечатление. И хоть бабуля всю оставшуюся жизнь отрицала сам факт случившегося, Лив упорно подсовывала в ее бутерброды мелко нарезанные жгучие стручки. Так, на всякий случай.

В остальном же ко многим мыслям старушки следовало прислушаться. Иные мысли неплохо было и записать. А те, которые касались инквизиторов, следовало выучить наизусть и вспоминать при каждом удобном случае.

Довольно скоро Лив сама смогла в этом убедиться.

Все случилось каких-то полгода назад. Лив к тому времени только исполнилось двадцать, ее брату Альду — двадцать три, а старушки ведьмы уже пять лет как не было в живых. После себя она оставила небольшой дом, книгу заклинаний и молодого волка Валерота, родившегося седьмым в помете и ставшего самым отвратительным фамильяром из всех ныне живущих. Он желал только есть, возмущаться и пропадать где-то месяцами, каждый раз притаскивая после своих отлучек чьих-то чужих котов. На вопрос зачем, он никогда не давал вразумительного ответа. Нравились ему коты и все тут.

Возможно, окажись тогда Валерот дома или не пойди Альд работать к соседу мяснику, отправившему его в город за товаром, и не пожелай Лив заглянуть в магазин со специями в том же городе, этой истории и вовсе бы не произошло. 

Это уже потом, сидя в длинном и неуютном коридоре Следственного Управления Королевских Инквизиторов, Лив вспоминала, что в логово злейших врагов ее привела самая банальная подножка.

— Да пропади ты пропадом! Расставила свои дрыгалки! — возмутился споткнувшийся о ее ногу мужчина.

Лив извинилась. Мужчина недовольно посмотрел в яркие зеленые глаза ведьмы (точно такие глаза были у его бывшей жены, оставившей его без гроша в кармане) и разразился отборной портовой бранью.

Бесплатное представление у фонтана начало собирать зевак. Под натиском незнакомца Лив стушевалась. Народ быстро разделился на два лагеря, осуждая каждого из участников спора попеременно. И в этот самый момент случилось то, что за последующие несколько месяцев полностью перевернет совершенно беззаботную жизнь молодой ведьмы, поставит ее с ног на голову и крутанет на сто восемьдесят градусов по всем осям.

Всего три действия. И первое из них — Альд решил заступиться за обожаемую сестру.

Никто в здравом уме не мог бы назвать его колдуном и уж тем более магом. Магию и Альда отделяла друг от друга бездна, устланная бесплодными попытками колдовать, разбитыми колбами, развернутыми горшками с зельем и парой десятков ударов бабушкиной розгой по мягкому месту. Было еще категоричное высказывание Валерота «наш уж под крыльцом колдует лучше, чем этот кусок мяса», но за это высказывание сам волк знатно получил от старушки и убрался под лавку. Так что по части магии Альд не умел практически ничего. А раз он не был обучен ее применять, то никто не стал обучать парня ее прятать. В конце концов, бабушка даже предположить не могла, что ее внук станет размахивать руками и сыпать искрами прямиком на базарной площади. Да еще и в субботу.

Но Альд удивил всех.

— Что тебе от нее надо? — пробасил он, и в его голосе отчетливо слышался неподдельный гнев. — Перед тобой извинились, вот и иди, куда шел.

Мужчина перестал возмущаться и замер в нерешительности, с опаской поглядывая на яркие всполохи, прокатившиеся по рукам защитника. Магию он видел впервые и понятия не имел, чего от нее ожидать. Да еще и парень перед ним был на голову выше и явно шустрее, так что мужчина решил извиниться от греха подальше. Только сказать толком ничего не успел. Стоило ему открыть рот, как Альд тут же добавил:

— Пошел, тебе говорят, а то сейчас в козла превращу!

Тут-то все и началось. Мужчина рванул вперед, не разбирая дороги. Проходившая мимо женщина завопила на всю площадь “убииивцы, маги убиииивцы”. Народ у фонтана бросился врассыпную. Лавочники с грохотом закрыли ставни и побросали товар в коробки. В одно мгновение площадь опустела, и Альд сразу понял, что совершил что-то невероятно глупое. В конце концов, не зря же их бабушка старалась колдовать только когда никого не было рядом.

— Беги! — крикнул он сестре, а сам бросился в другую сторону.

Лив забежала за угол дома. И когда край ее платья спрятался за глухой стеной, на мощенной городской улице появились инквизиторы.

Их было трое. Возникли словно из-под земли — из самого адового пекла — на своих черных как смоль конях, в длинных плащах, с острыми клинками, надежно закрепленными на поясе с охранными надписями. Они черной молнией промчались по площади и окружили несчастного брата.

Раньше Лив никогда не видела инквизиторов вживую (встретить их, выбираясь раз в неделю в город, казалось невероятно сложной задачей, которую никто, находясь в здравом уме, перед собой не ставил), но одних бабушкиных рассказов было достаточно, чтобы понять: эти люди церемониться не станут. Они не подчиняются ни городу, ни охране, только своему главному и отчитываются исключительно королю. Сердце Лив неприятно сжалось, словно его заперли в крохотную клетку, из которой нет выхода. 

А что будет, если они посчитают Альда колдуном? Если решат, что он представляет угрозу для общества? Если он не сможет объяснить, что произошло на площади? И вереница ужасающих мыслей закрутилась в ее голове.

Один из всадников спешился. Огляделся по сторонам и вальяжно подошел к Альду. Лив застыла на месте, опасаясь смотреть, хоть это и было единственным, что она могла делать. До ее стороны улицы не доносилось даже невнятного обрывка фраз. Это при том, что все четверо активно о чем-то спорили.

Рядом кто-то выглянул из-за угла.

— Видно что?

— Видно, — отмахнулась Лив, — но не слышно, — добавила она и посмотрела на прохожую.

Да это та самая женщина, кричащая про магов-убийц! Лив передернуло от подобной наглости. Злость стала волной растекаться по всему телу и теперь единственное, что спасало прохожую от участи быть проклятой – это близость инквизиции и Альда. Женщина и не представляла, насколько ей в тот момент повезло.

“Глупые люди… Они просто глупые люди…” — вторила Лив голосу бабушки, прочно засевшему в ее голове.

— Вот, точно. Как есть, дураки, — подтвердила прохожая. — У патруля гонору много, а толку от них… Тьфу!

— Патруль? Это не инквизиторы?

Женщина засмеялась.

— Ты из какой деревни выбралась, девочка? Инквизиторы по городам не ездят, мелких хулиганов не хватают, у них дела важнее есть.

Лив выдохнула. Неужели пронесло? Она снова посмотрела в сторону патруля и на этот раз он показался ей не таким зловещим. Вороные лошади оказались некрупными кобылами в серую крапинку, на черных плащах всадников солнечные лучи высветили следы старой грязи, а лицо одного из мужчин вообще выглядело совершенно рыжим в абсолютно не зловещих веснушках.

— Ха-ха, забирают, — с деланным смешком произнесла прохожая. Ее губы расплылись в неприятной улыбке. — Ты ж смотри, смотри, забирают. Ну надо же, а я и не думала даже. Видать, точно колдун.

Лив посмотрела на брата. Патрульный, что был на земле, схватил его за запястье и одним ловким движением натянул веревку, связывая одну руку с другой. Альд в этот момент походил на огромного размера куклу, которую волокли куда-то против воли. В его взгляде Лив прочла натуральное непонимание, страх и крохотный огонек надежды. 

Одним движением патрульный перекинул другой конец веревки через переднюю луку седла, тотчас же схватился за нее сам, взобрался на лошадь и направился прочь с площади. Двинулись они медленным шагом под пристальные взгляды горожан, чтобы теперь каждый мог рассмотреть испуганного “колдуна”, бегущего за бравым патрулем.

— Куда его уводят? — спросила Лив у ненавистной прохожей.

Она бы и хотела сорвать свою злость на женщине, но это точно не спасет брата. А что спасет? Об этом Лив не знала ровным счетом ничего. Как не имела ни малейшего понятия, что ей теперь делать и к кому бежать. Других колдунов, ведьм и магов она не знала — тут бабушка позаботилась. Про инквизицию только слышала. Друзей в городе у них никогда не было. Может, мясник чем поможет, но он далеко, а делать надо что-то прямо сейчас. И без промедлений.

— Ну точно из глухомани, — вскинула руки женщина. — Сейчас к дознавателям повезут. Потом в управление. Потом, если ничего не докажут, домой отправят.

— А если докажут?

— Так ясное дело, что докажут, он же прям на площади колдовал, да еще и в рыночный день. Покупки всем только испортил. Тут против него целая очередь выстроится.

— Так что дальше будет?

— Да все как с обычными преступниками, — ответила прохожая и в ее голосе читалось явное разочарование. По ее мнению, смешивать колдунов с привычными ворами и убийцами было натуральным плевком в сторону мирных жителей. — Судить будут. Но с такими долго не говорят, раз-два и на каторгу.

Лив осела.

— Что с тобой, деточка?

Женщина подошла настолько близко, что Лив стало душно от лавандового запаха ее духов. Она как в тумане видела длинные пальцы прохожей, тянущиеся к вороту ее платья, и пестрый веер, который женщина тут же достала из своей необъятной сумки. С каждым его взмахом воздуха становилось больше, но яркая ткань вызывала сильнейшее головокружение. Лив отчаянно старалась дышать и изо всех сил цеплялась за ускользающее сознание.

— Идите, — неуверенно произнесла она.

— Так куда идти? Вон, позеленела вся, глядишь, сердце сейчас остановится.

— Идите, бабушка, идите.

Женщина на секунду опешила. С громким хлопком закрыла веер и гордо развернулась, ударив Лив своим пышным платьем.

— Бабушка я, — ворчала она, грозно удаляясь, — какая нахалка неблагодарная, я ей помощь предлагаю, а она меня так оскорблять вздумала. Приехали сюда со своих деревень… Нееет, я барону все расскажу, пусть знает, через какие испытания мне проходить в поисках его поджарки… Пусть знает…

Женщина еще что-то бубнила себе под нос, но она уже была слишком далеко, чтобы Лив расслышала хоть слово. Да и не волновала ее какая-то прохожая. Ее заботило теперь только одно – как вытащить брата и что для этого нужно сделать? В туманном трансе она поднялась и посмотрела на площадь.

Люди возвращались к фонтану. Лавочники открывали ставни, перекрикиваясь друг с другом. Мальчики-носильщики выкатили огромные тележки с фруктами, овощами и свежей рыбой. Поднимался шум, он нарастал все больше и больше пока окончательно не превратился в рыночный гам и не накрыл собой всю площадь. Народ вернулся к своим делам и могло показаться, что арест их нисколько не волновал, только разговоры теперь сводились к колдунам, погибшему урожаю и королевскому недосмотру.

Если бы у Лив были друзья, которые знали о ее магии, она бы непременно бросилась к ним. Если бы был хоть один покровитель, который способен поручиться за нее и брата, она бы стрелой побежала к нему. Но никого подходящего не находилось. Она еще раз окинула взглядом площадь и с прискорбием поняла, что нужно идти к дознавателям. Возможно, с повинной.

Неожиданно ее взгляд остановился на горе мяса. Один из мальчиков катил ее на скрипучей тележке к заднему входу магазина.

— Валерот, — как молитву произнесла Лив. — Валерот, — и, сбивая ноги, рванула в сторону выезда из города.

*** 

Валерот пребывал в самом отвратительном состоянии духа. В том самом, в котором чистокровные волки на его месте начинают бегать за шныряющими по лесу охотниками, уравнивая свои шансы на выживание. Говоря проще, Валерот был в натуральной депрессии и любой бы на его месте уже давно сходил и загрыз какого-нибудь первого встречного остолопа. Вот только фамильяр не мог этого сделать. 

К своему великому стыду и огорчению, он от природы не мог по одному своему желанию проявить агрессию к человеку, хоть и очень этого хотел. Поэтому приходилось спасаться от хандры самыми обыкновенными кошками. Они мурлыкали, терлись о его бока, немного успокаивали и уж точно не надоедали со своими проблемами. 

Эта ночь не стала исключением. Но когда входная дверь дома с грохотом распахнулась, он понял, что попытке успокоить начавшие пошаливать нервишки окончательно пришел конец. А вместе с этим, конец пришел и прекрасной дреме, в которой он видел, как бежит по пестрому лесу в окружении дикой стаи. Оставалась еще крохотная надежда на слишком крупные покупки, не позволившие ребятам нормально открыть дверь. Но когда в комнату ворвалась Лив, а кошка, увидев ее, с воплем выбежала в открытое окно, вся надежда растаяла как дым.

— Ты по каким кустам лазила? — важно спросил Валерот, встав на все четыре лапы.

Рост у него был чуть меньше роста обычного волка, а одно ухо свисало, сильно пострадав в драке с местными глупыми псами, но даже так он выглядел грозно и весьма внушительно. К тому же он всеми силами показывал, что терпеть не может телячьи нежности, не склонен обниматься и ненавидит, когда его начинают вычесывать. Все жители дома уважали его выбор. Ровно до этого момента. Сейчас же что-то пошло не так…

Ведьма бросилась на колени и схватила Валерота за шею с такой силой, будто во время полета со скалы ей попался единственный на всю округу куст.

— Ты что, фу, фу, я сказал, задушишь же!

— Его увели!

От вскрика у Валерота заложило здоровое ухо.

— Кого увели? Говори, глупая ведьма.

— Альда. Его увели…

Волк попятился, сбрасывая со своей шеи неуместные руки.

— Так-так-так… Вот это поворот, — он почесался. — Как бы тебе объяснить, раз бабка не объяснила. Тьфу ты, подставила меня старая ведьма. Он взрослый, здоровый, полноценный зверь и в один прекрасный момент он должен был встретить свою прекрасную волчицу с которой ускачет в закат, — Валерот немного смутился, а его черный глаз заблестел в лунном свете. — Ты уточни, ты там про пестики и тычинки уже знаешь? Сколько тебе там стукнуло? Или еще не говорил никто? Хотя кто там тебе говорить мог… — он тяжело вздохнул, во всех красках представляя грядущий неприятный разговор. — Может, утром поговорим?

— Что? — опешила Лив. — Я? Говорил? Что? — нужные слова вертелись на кончике языка, но никак не желали выходить.

— Да, согласен, это сложно понять сразу. У вас у людей столько запретных тем.

— Его инквизиция забрала! — вспылила Лив. — Альд решил за меня заступиться, начал колдовать и тут все произошло. Налетели патрульные, связали и отправили в тюрьму.

Волк сделал шаг в одну сторону. Потом в другую. Вернулся на место и сел.

— Во дурак, во дурак.

— Как только его увезли, я сразу сюда поехала. Или в тюрьму надо было?

— Нет, — отрезал волк, — туда точно не надо. Мне вас двоих потом как вытаскивать? Меня же на живодерню сошлют. Рассказывай, как все было.

И Лив рассказала. Она старалась описать все в мельчайших подробностях, даже упомянула женщину, которая стояла рядом во время ареста, на что Валерот только оскалился. 

А когда рассказ был закончен, волк еще немного походил по комнате в диком смятении, потом уселся напротив окна и задрал голову так, словно собрался выть на луну. Радовало, что в такие моменты он не произносил ни звука, а то объясняться перед соседями за каждое полнолуние было бы той еще задачей.

Прошло не больше пятнадцати минут, когда Валерот оторвался от своего занятия и повернулся к Лив.

— Значит так, — резко сказал он. — Если верить твоему рассказу, то судить нашего мальчика будут, и от этого нам никуда не деться. Ты здесь сиди, не ходи пока никуда, а с самого утра в город поедешь, снимешь себе там комнату и будешь ждать, что решат в суде.

Лив посмотрела с недоверием.

— И все? Мы будем просто ждать?

— Иди за мной.

Волк пошел на кухню, подталкивая потерянную Лив. С одной стороны, он понимал покойную старушку ведьму, желающую всеми силами оградить своих внуков от последствий магии. Но с другой, никак не мог взять в толк, почему нельзя было нормально обучить этих людишек. Познакомила бы их с парой колдунов, показала бы как жабы в котлах варятся, глядишь, и не захотелось бы ребятам дурью страдать. Молодежь нынче привередливая пошла, всякую дрянь с волосами и ногтями пить не станут, только если она не для похудения. И вот на тебе! Попались на колдовстве! И все на его несчастную голову!

— Чтоб тебе там в гробу сквозняки гуляли, — недовольно проворчал он.

— Кому? — не поняла Лив.

— Да никому, — огрызнулся волк. — Открой лучше вон ту дверцу, ключ под перевернутой чашкой.

Лив подошла к кухонному шкафу и впервые увидела небольшую дверь прямо над раковиной. Она могла поклясться, раньше этой дверцы не было, как не было и чашки покрытой толстым слоем пыли.

— Да-да-да, — сразу уловил ее мысли Валерот. — Ты этого ничего не видела, как оно тут возникло не понимаешь и все такое. Чтобы ты там себе голову не ломала, это отвод глаз самый обыкновенный. Пока пальцем не ткнешь, никто и не увидит.

Лив отодвинула чашку и повернула ключ. В этот же момент в стене что-то заскрипело, загрохотало и небольшая дверца с облаком пыли отъехала в сторону, а в нос сразу ударил неприятный запах тухлятины. 

Двумя пальцами Лив достала из темноты белую кость с редкими вкраплениями оставшегося мяса.

— О! — восхитился Валерот. — Так вот он где прятался!

— Кто “он”?

— Не бери в голову. Ты там дальше пошарь… Только это… аккуратно.

Лив откинула кость, стараясь не думать, какому зверю (хорошо, если зверю) она принадлежала. Запах тухлятины немного выветрился, по крайней мере тянуть руку в черную дыру в стене было уже не так мерзко. Ведьма прикинула, что со свечой было бы еще и не так страшно, но под суровым взглядом своего фамильяра решила не озвучивать эту мысль.

Второй она достала нечто похожее на монету, что при ближайшем рассмотрении оказалось довольно неказистым деревянным амулетом на совершенно простой веревке. С одной его стороны была нарисована голова волка, с другой — закрученная труба.

— Это себе на шею надень, — словно между делом сказал Валерот.

— А что это?

— Амулет для связи ведьмы с ее фамильяром. В руку возьмешь, сожмешь, подумаешь, чтобы я пришел, ну я и приду. Бабка тебе передала.

Лив покрутила амулет, посмотрела на волка и тут до нее дошло:

— Так все это время я могла тебя призывать? А ты молчал? Ты почему не сказал? Я сюда на повозках ехала, лошадь по полю ловила, боялась, что тебя не найду, столько часов потратила. А ты, оказывается, мог просто появиться!

— Ой, вот только не надо возмущаться. Ты вообще свои проблемы помнишь? С одной подружкой поссорилась, – жеманно передразнил он, — с другой помирилась, этот мальчик не нравится, этот не обращает внимания, а еще на речку пойду, на речку не пойду. Да я бы самоубился в первый же год, окажись у тебя амулет. Э-нет, дорогуша, давай договоримся так: только важное и только по делу. В остальном я свободен, ты свободна, и никто не лезет в личную жизнь друг друга. Договорились?

Лив кивнула, но злость осталась. В конце концов, она действительно неслась домой сломя голову.

Чувство вопиющей несправедливости оказалось сильнее брезгливости и страха, да настолько, что уже в следующую секунду она не задумываясь засунула руку в схрон и принялась уверенно шарить по его скользкому и неприятному дну.

— И что ищешь? — с интересом уточнил Валерот.

— Остальное, — сказала Лив, трогая в этот момент какую-то липкую жижу. 

— Так нет там больше ничего. Вот, амулет только. Тьфу, ведьма, что с нее взять, — покачал головой волк и пошел к выходу. Только возле двери он остановился, рассматривая свою незадачливую хозяйку, та как раз брезгливо отряхивала руку от слизи. — Действуем, как договорились.

— А ты куда?

— В город побегу. Бабка твоя в молодости ведьмой красивой была. Был у нее ухажер один, потом защитником стал, преступников защищает. Вот к нему и побегу, может, сможет что сделать. Если не помер, конечно. А ты с рассветом уходи и вещи свои забери. Если придут в дом из управления магические вещи искать, надо, чтобы и духу твоего здесь не было. Соседи тебя и не вспомнят, не переживай, об этом уже я позабочусь.

***

С упавшим сердцем Лив ходила по дому из одного угла в другой и собирала вещи. Вещей, к ее удивлению, оказалось не так много. Всего на одну сумку. Бабушкину книгу с заклинаниями она положила отдельно, надежно завернув ее в небольшой отрезок атласной ткани, амулет надела на шею, предварительно несколько раз повертев в руке, и отдельно поставила пару баночек с бабушкиным зельем. Говорили, где-то в городе зелье можно очень хорошо продать. Возможно, волк больше об этом знает.

А под утро, поспав всего несколько часов, она отправилась к дороге, надеясь, что какой-нибудь торговец за пару монет подвезет ее до города. Все это Лив делала очень уверенно, словно всю жизнь только побегами и занималась. Но спроси ее кто-нибудь, что она видела в окно повозки пять минут назад, она бы в жизни не дала ответа. 

Даже ворчливый хозяин небольшой квартирки на последнем третьем этаже длинного гостевого дома, смотрел на нее с подозрением, передавая ключи. Только хорошая плата на месяц вперед смогла убедить домовладельца пойти навстречу.

Окинув взглядом крохотную комнату с одним окном, небольшую кухню с длинной печью и невероятно маленькую гостиную, Лив поняла, насколько же она устала. Так сильно, что ни скрипучая кровать, ни каменная подушка не помешали ей моментально провалиться в сон.

Приезд в город стал вторым событием, которое привело ее в пронизанный мрачным ужасом коридор Следственного Управления Королевских Инквизиторов. Впрочем, Лив не могла этого знать, как не могла знать и того, что пока она спит мертвецким сном, Валерот уговаривает бывшего бабушкиного ухажера взяться за дело несчастного Альда. 

Защитник открещивался как мог, но волк пригрозил вызвать старушку с того света, и тот вмиг согласился.

Лив уже несколько часов не находила себе места. Она ходила по белым высоким ступеням, то беспричинно роясь в небольшой тряпичной сумке, то растягивая рукава своего простого серого платья. Казалось, еще немного и оно треснет по швам, в один момент превратившись в сарафан.

Она должна была что-то сделать.

Хотя нет, все должен был сделать защитник, а она должна просто радостно встретить дорогого брата, до отвала накормить (после тюремной еды он непременно захочет нормально поесть) и вернуться с ним домой в свою любимую деревню.

Мысли о доме, небольшом, но вечно цветущем саде и огромном лесе с другой стороны забора дарили покой. Всего на мгновение. А потом она делала шаг, оборачивалась и видела, как впереди через десяток ступеней огромной каменной глыбой возвышается здание суда.

Четыре колонны венчали его центральный вход, которым никто не пользовался уже лет сто. Между ними возвышались статуи четырех стражей порядка: первого короля, первого инквизитора, первого судьи и первого защитника. Иногда, правда, последнюю статую меняли на статую первого доктора, но потом быстро возвращали назад под натиском общественного мнения.

К слову о последних, горожан этим утром собралось неожиданно много.

К белым ступеням шли вальяжные дамы в длинных пышных платьях с затянутыми до упора корсетами. Вместе с ними по ступеням поднимались горделивые мужчины разнообразной внешности, но в однообразно черных одеждах. Были и люди попроще, женщины в совершенно обычных платьях, мужчины в простых брюках и рубахах, но эта одежда была явно лучшей в их гардеробе. У ступеней появились небольшие палатки со сладостями и сувенирами, а пронырливые мальчишки сновали туда-сюда, выкрикивая последние новости. И глядя на это, можно было с уверенностью сказать, почти весь город собрался посмотреть интереснейшее представление. Благо, хоть билеты не продавали.

— Колдун проводил темные ритуалы в Басторском лесу! — прокричал рядом с Лив мальчик лет семи. — Последние новости! Покупайте последние новости! Эксклюзивное интервью с госпожой, ставшей жертвой колдуна! Последние новости!

— А ну дай сюда, — грозно прорычала Лив, выхватывая у мальчишки газету.

— Хотите узнать все о колдуне? Платите три лара, госпожа, — ехидно заметил мальчонка, не выпуская газету из рук. — Всего каких-то три лара, госпожа, и вы узнаете все об этом страшном изверге и прелюбордейве.

— Да чтоб тебя. Ты хоть слова правильно говорить научись, — вырвалось у Лив и она быстро обменяла газету на три мелких монеты из кошелька.

“КРОВАВЫЕ РИТУАЛЫ В БАСТОРСКОМ ЛЕСУ” — красовалась витиеватая надпись на первой полосе.  А дальше шла длинная статья о колдовстве, порче имущества, использовании магических артефактов и поднимании мертвых из их могил. В совершеннейшем ужасе Лив поняла, что все это написано о ее единственном и любимом брате. А финалом душещипательной истории стал рассказ добропорядочной леди, которую приворожили и заставили уйти от мужа к какому-то заезжему на пару дней менестрелю. Вся в слезах она рассказывала, что ни что иное, как колдовство одурманило ее голову. Сама бы она никогда в жизни не стала делать канат из любимых простыней и сбегать от любимого мужа через любимое окно к какому-то бродячему музыканту. Тот еще и уехал из города  на следующий день даже не попрощавшись.

— Кхм, а ведь быстренько они историю состряпали, — раздался за спиной голос. — Молодцы, ничего не скажешь.

Лив обернулась. Перед ней стоял невысокого роста мужчина преклонных лет. Его лицо было полностью покрыто морщинами, трясущейся рукой он опирался на трость, а другой поправлял прохудившуюся бордовую мантию.

— Фесставир Оливер третий, — представился он. — Я — защитник вашего брата.

— Как вы меня узнали? — с недоверием спросила Лив.

— Ваш не самый… — он сглотнул, подбирая нужное слово, — деликатный фамильяр во всех подробностях описал мне ваш внешний вид. И поверьте, юная леди, — добавил он, бегло оглядев Лив с головы до ног, — я в защите уже шестьдесят лет, я всегда узнаю семью моего клиента. Будь это мать, жена или любовница. Ну или как в вашем случае, сестра. Глаз зоркий, все подмечает.

— А Валерот…

— Он будет позже, — сразу понял Фесс. — Когда все это закончится. Не хватало еще чтобы рядом с местом, где судят колдуна, обнаружили сильного фамильяра. Нет, нам такие осложнения точно ни к чему. А теперь идемте внутрь, милая, идемте. Только у меня сразу для вас есть одно предупреждение: выберите в зале место как можно дальше, чтобы никто даже заподозрить не мог, что вы с тем молодым человеком одна семья. И еще. В любом случае, чем бы все не закончилось, молчите. Ради всех богов и вашей почтенной бабушки, молчите и не подавайте виду, что вы знакомы.

*** 

Внутри здание суда казалось намного больше. Лив неожиданно подумала, что раньше у людей не было никаких интересных занятий, раз они отгрохали себе самое большое здание в городе только для совместного наблюдения за судом над преступниками. И старинные картины на стенах убеждали ее в этой мысли все больше и больше: они были связаны до банальности одинаковым и совершенно незамысловатым сюжетом, в котором вершился суд над старой ведьмой и ее торжественное сжигание на костре. При этом костер разжигали прямо у ступеней суда.

“Неудивительно, что бабушка терпеть не могла города”, — подумала Лив и шагнула к широкой лестнице.

Толпа внутри шумела. Люди обсуждали последние сплетни. В обрывках фраз можно было с легкостью уловить целые предложения из статьи в утренней газете. Кто-то припомнил скандал с менестрелем и той почтенной леди. Другой упомянул, что женщина была какой-то аристократкой. На этом мнения разделились, но все точно сходились в одном: они хотели как можно быстрее посмотреть на того невероятного колдуна, заварившего всю эту кашу.

В зал Лив вошла одной из последних. Огромное помещение уходило вниз лестницей широких рядов, где уже удобно сидели зрители. Высокие окна идеально освещали весь зал, но довольно необычно поднимались прямо к своду. Лив подумала, что так делают в оранжереях, но не в судебных залах. Зато с потолка на всех собравшихся смотрели портреты королей и главных инквизиторов, заставляя содрогаться. А вот это, по ее мнению, уже больше соответствовало действительности.

Шепот возмущения прошел в толпе и Лив обратила все свое внимание вниз.

Из боковой двери вывели Альда. Похудевшего, вымотанного, уставшего, не спавшего несколько дней. Не отводя взгляда от брата, она со злостью сжала деревянное ограждение, едва не сломав его (будь то немного тоньше, вмиг бы треснуло, словно тростинка). 

Нет, она вытащит брата из этого места! Обязательно вытащит, во что бы то ни стало!

Двое стражников провели подсудимого к скамье. Быстрым шагом к нему подошел защитник и ободряюще похлопал по плечу, но Альд даже не взглянул в его сторону. В этот же момент из двери напротив вышел высокий мужчина в мантии черного цвета, и при виде его толпа одобрительно загудела. 

Обвинитель, правильно поняла Лив.

— Заседание суда объявляется открытым, — громко сообщила худенькая девушка, сидевшая за небольшим столом рядом с пустой трибуной.

Двери зала с грохотом закрылись. Теперь кроме судей, обвинителя и защитника никто не мог ни войти, ни выйти. 

— Достопочтенные старшие судьи по делам колдовства и ведьмовства, — объявила секретарь.

Из боковой двери появились трое старых судей в белых мантиях и в идеально белых напудренных париках. Они еле шли, словно вот-вот свалятся на пол и рассыплются в прах, но упорно двигались к своему законному месту. Лениво они забрались по трем небольшим ступенькам на подиум и также лениво заняли свободные стулья за длинным столом.

— Давайте начинать уже, — скучающим голосом сказал судья в центре. — Как-то много у нас в последнее время колдунов развелось. Из других стран посылают, что ли? Куда инквизиция вообще смотрит? Вы, молодой человек, отсюда родом?

Альд поднял голову и хотел было ответить, но защитник быстро надавил на его худое плечо.

— Молчи, — шепотом произнес он. — Отсюда-отсюда, ваша честь, деревня тут недалеко будет. Всего в паре часов езды от нас. У меня и характеристики все есть. Вот, посмотрите, — он передал через секретаря три папки и судьи с интересом принялись изучать страницы. — Парень усердно работает у мясника. Уже несколько лет трудится от рассвета до заката не покладая рук. Стал бы такое колдун делать?

— Достопочтенные судьи, — перебил его речь обвинитель.

Судьи оторвались от изучения бумаг и с интересом посмотрели в его сторону. Толпа в зале сделала то же самое.

— Это какой-то балаган. Мой коллега специально пытается всех запутать. Вас всех, — он обратился к зрителям. — Он пытается убедить вас, что колдуны и ведьмы не могут работать, что они где-то там, далеко в лесу, прыгают голыми на своем шабаше. Но нет! — прикрикнул он. — Нет! Они среди нас. Они могут оказаться вашими соседями, вашими коллегами, даже вашими женами или мужьями. Именно поэтому в Следственном Управлении работают только самые смелые люди с холодной головой. Они не обманываются…

Защитник устало скривился.

— Достопочтенные судьи, — обратился он значительно тише и спокойнее своего оппонента. — Давайте только не будем сейчас петь дифирамбы нашей инквизиции. Если мой дорогой коллега решил продолжать в таком духе, то пусть молодые послушают, а нам бы тогда на обед сходить.

Судьи одобрительно закивали. Выслушивать подобные речи с самого утра явно не входило в их планы.

— Согласен, — сказал судья справа. — Фесставир Оливер третий прямо озвучил мысли достопочтенного суда. Возможно, всем будет лучше, если мы сразу перейдем к сути дела. О доблести наших дорогих инквизиторов мы прекрасно осведомлены и без дополнительных рассказов обвинения.

Лив улыбнулась. А Валерот, оказывается, знает, к кому обращаться в безвыходных ситуациях. Надо будет купить ему самый большой и вкусный кусок мяса, а потом почаще прислушиваться к его советам. 

Тем временем защитник продолжил:

— …у меня есть факты, есть доказательства, что этот добропорядочный молодой человек живет исключительно своим трудом и никогда не был замечен в колдовстве.

— Доказательства? — пренебрежительно кинул обвинитель. — Прошу, мои свидетели.

В зал ввели двух мужчин и трех женщин. Некоторых из этих людей Лив видела в тот день на площади.

— Среди свидетелей есть госпожа, которую заколдовал этот мерзкий колдун и заставил сбежать к какому-то бродячему музыканту.

Фесс откровенно засмеялся.

— Я вас умоляю. За все свои годы я видел столько жен, которых путал бес, заколдовал колдун, вели звезды, ставшие не в том порядке, погода, случай, боги… этот список можно продолжать бесконечно. Хотя, если у него где-то все-таки и есть конец, то последним в списке будет значиться ваш покорный слуга. — Он поклонился под громкие смешки в зале. — И вы, мой дорогой коллега, тоже в списке, насколько я помню.

Обвинитель покраснел. Толпа засмеялась.

— Да как вы смеете!

— Забегая немного вперед, могу сказать, что в ходе допроса нам придется поднять всю подноготную достопочтенной госпожи, рассмотреть со всех сторон ее отношения с мужем и ее знакомство с тем самым бродячим музыкантом. И да-а-а… — Фесс обратился к зрителям. — Мы с вами узнаем каждую секунду той ночи.

В зале одобрительно загудели и засмеялись, судьи тяжело вздохнули, понимая, насколько может затянуться процесс. Обвинитель недовольно поджал губы, видимо, они и не ожидал, что хоть кто-то возьмется защищать колдуна. А одна из женщин на скамейке свидетелей вскочила со своего места и рванула к выходу настолько быстро, насколько позволяли ей юбки.

— Выпустите меня! Выпустите меня сейчас же! — прокричала она двум охранникам.

Судья слева дал знак открыть двери.

— Что ж, — довольно сказал Фесс. — Продолжим. Как я понимаю, на одного свидетеля у нас стало меньше…

И разбирательство понеслось с бешеной скоростью. Все теории обвинителя разбивались о доводы защитника. Пока мужчина в черной мантии раз за разом строил абстрактные и недоказанные гипотезы, Фесс умело апеллировал фактами, играл на публику и судей, уходил от прямых вопросов и разбирал по косточкам каждого свидетеля. 

Это нравилось судьям. Это нравилось людям в зале. Это безмерно нравилось Лив. Фесс был лучшим. И им повезло, что в этой битве он был на их стороне.

К концу третьего часа обвинитель был вымотан. Фесс — воодушевлен. А все в зале суда уверены, что Альд — обычный работник у мясника, который просто оказался не в то время и не в том месте.

— Я думаю, мы можем огласить приговор, — сообщил судья в центре, попросив у секретаря гербовый лист, на котором он своей рукой напишет решение, а потом все трое поставят печати.

По залу пронесся одобрительный гул. Защитник и обвинитель устало сели на свои места. Лив торжествовала. Решение было понятно всем, а его озвучивание и запись на бумаге — простая формальность.

— Стойте! — неожиданно для всех раздался громкий голос.

В зал из темноты прохода вбежал мужчина. Лив не могла рассмотреть его лица, видела только белые волосы чуть ниже плеч, потертый длинный плащ, полы которого едва скрывали меч, и массивные ботинки, полностью вымазанные в грязи.

В три шага мужчина пересек пространство, отделяющее его от обвинителя, и передал тому какой-то предмет.

— Что происходит? — недовольно спросил судья слева.

— Прошу вас, буквально минуту, — ответил обвинитель.

— Достопочтенный суд, — обратился защитник, понимая, что все идет не по плану. — Вы уже начали зачитывать приговор.

— Формально, мы его еще не записали, — ответил судья в центре. — И мне очень интересно, что такое важное заставило прервать работу достопочтенного суда?!  Отвечайте!

— Доказательства, — с гордостью заявил обвинитель, обращаясь сразу ко всем.

Мужчина в плаще прошел к стене. Он встал возле угла, стараясь оставаться в тени. Сердце Лив забилось в бешеном ритме и готово было вот-вот вырваться наружу. Что они могли найти? Какие еще доказательства? Суд ведь почти закончен и за три часа все окончательно убедились в том, что Альд невиновен.

— Инквизиция имеет право предоставить доказательства в любой момент, пока не оглашен окончательный приговор, — напомнил обвинитель. — Инквизиция провела обыск дома подсудимого и нашла ЭТО!

Он поднял над головой небольшой длинный прямоугольный сосуд, на дне которого виднелась темная жижа. Люди в зале ахнули. Кто-то схватился за сердце. Лив откровенно не понимала, что происходит.

— Это кристалл смерти, — с гордостью сообщил обвинитель. — Он был найден в доме подсудимого. В его омерзительном тайнике, который он соорудил в стене.

“Этого не может быть, — подумала Лив. — Я осмотрела весь тайник, там ничего не было. Точно ничего не было”.

Ей хотелось выкрикнуть эту фразу и знай она, что так хоть немного поможет брату, непременно сделала бы это. Но вместо нее закричала толпа. И кричала она совершенно другое. Одно только слово: “Колдун!”

— Виновен, — грозно сказал судья в центре. Его голос эхом разлетелся по всему залу, немного успокаивая толпу. — Виновен. Так и запишите! Запишите, сейчас же! А вам, господин Фесставир Оливер третий, я могу порекомендовать только вернуться к делам, которые вы вели раньше, и не лезть в дела с магией и колдовством.

Лив смотрела на происходящее и видела все словно со стороны. Ноги отказывались слушаться, в голове неприятно гудело, в глазах мелькали белые мошки. Она видела, как встают судью и уходят из зала. Слышала, как секретарь зачитывает записанный приговор. Наблюдала, как обвинитель довольно благодарит мужчину, принесшего кристалл. А тот продолжает стоять в тени. Толпа не умолкает. Неудивительно, только что они лицезрели самого настоящего колдуна и на их глазах вершился великий суд. Она увидела, как Фесс попытался приободрить ее брата, но ничего не получилось.

И все уходят. Все куда-то уходят.

Все кончено — эта мысль была громче самого сильного грома. Все кончено. Она больше никогда не увидит Альда. В ближайшие дни его сошлют на каторгу, но она даже не сможет подойти и проститься, потому что Валерот уничтожил все упоминания о том, что у него хоть когда-то была сестра.

Не чувствуя своего тела, она пошла за толпой. Сначала из зала. Потом вдоль длинной анфилады. По высоким ступеням в сторону парка. 

Там она нашла скамейку и, схватившись за край трясущейся рукой, села. Руки не слушались, на глаза наворачивались слезы. Она не знала, сколько просидела так, в полном молчании, уставившись в одну точку. Очнулась только, когда рядом раздался знакомый голос:

— Ничего не кончено, — произнес Валерот и впервые за все их знакомство положил морду ей на колени.

— Тебя там не было, — отстраненно сказала Лив. — Они все ненавидели его. Абсолютно все. Пришел какой-то инквизитор, и все эти люди в одну секунду возненавидели Альда.

— Мы что-нибудь придумаем. Фесс поехал за ним в тюрьму, завтра мы передадим ему вещи и еду, Фесс попробует выбить для него хорошее место, — понимающе ответил волк, и слыша этот тон, Лив окончательно осознала: спасения нет.

Она посмотрела на серую шерсть. Совершенно ни к месту подумала, что надо бы помыть фамильяра. Взглянула на дорожку, по которой довольно гуляли горожане, занятые своими мелкими проблемами. Ее сердце сжалось от боли и страха.

Поднявшийся ветер принес сорванные листья и прибил к лавке газету.

— Завтра напишут, что колдуна осудили, — сказала Лив, разглядывая первую полосу. — Если уже не написали.

Она потянулась к “Новому Вестнику”.

— Брось это. Не смотри, — попытался остановить ее волк.

Лив ничего не слышала. Она перелистывала страницу за страницей, выискивая новую статью с кучей лжи о брате. Найти бы того, кто это писал, и превратить в жабу, чтобы на своей шкуре почувствовал колдовство.

— Оставь это, — снова попытался волк.

— Не трогай меня, — сорвалась Лив.

— Видишь, нет ничего.

Лив отложила газету и выдохнула. Слезы потекли с новой силой. Она посмотрела на фамильяра, чувствуя себя полной дурой. Посмотрела на последнюю страницу… И увидела…

— Вот же! — едва не закричала она, снова схватив “Новый Вестник”. — Вот! Смотри! Это то, что нам надо!

— Что? — не понял Валерот.

— Да вот же, — она указала на небольшое объявление на самой последней странице. — Вот, написано: “Следственное Управление Королевских Инквизиторов принимает на стажировку помощников инквизиторов. От кандидатов требуется готовность работать в опасных условиях, хорошее владение средствами защиты и нападения, готовность работать сверхурочно и без выходных, готовность к длительным командировкам и к работе в полевых условиях, готовность пожертвовать собой во благо короля и граждан. После испытательного срока будет подписан договор пожизненного содержания работника”. Там я смогу найти того гада, который подставил Альда.

— Спятила, — констатировал Валерот. — Ну все. Как есть спятила. А мне всегда говорили, редкие ведьмы доживают до двадцати пяти, не сойдя с ума. С бабкой повезло, а эта спятила. Сейчас еще догола разденется и пойдет под барабаны в лес плясать, тьфу ты.

— Нет же, — Лив вскочила с места. — Я стану помощником инквизитора. Я узнаю все, что им известно. Я найду того, кто подставил моего брата. Понимаешь? Ты понимаешь? Я смогу повлиять на дело изнутри!

Валерот хотел возразить, но неожиданно для самого себя задумался над таким вариантом.

— А что, это может сработать, — неуверенно сказал он.

— Серьезно? — довольно переспросила Лив и бросилась обнимать фамильяра.

— Эй-эй-эй, тискать не надо, я тебе не местная псина какая-нибудь. Так когда собираешься пойти в это… логово страха, лабиринт ужаса, место убийств и пыток?

— Сегодня, — уверенно ответила Лив, и в ее глазах впервые загорелся крохотный язычок пламени. Подобное пламя появляется только раз, когда одаренная девочка становится настоящей ведьмой.

Именно так, сама того не подозревая, одним своим решением Лив завершила череду случайных встреч, приведших ее в Следственное Управление Королевских Инквизиторов, изменила привычный ход истории королевства и оказалась первой и единственной ведьмой всего Крагона, решившей встать на скользкий путь охотника за головами. 

Узнай о таком повороте первая ведьма, она бы перевернулась в гробу. Так что можно с радостью отметить, что Ульфиору Сантийскую Первую и Страшную сожгли на костре несколько сотен лет назад, а ее прах развеяли по ветру трое служителей. В отличие от Ульфиоры, бабушку Лив никто на костре не сжигал, и если бы она могла наблюдать откуда-то за своей внучкой, то полностью поддержала бы ее решение.

***

Уже через четверть часа, решив не откладывать свой план в долгий ящик, Лив быстрым шагом двигалась в сторону здания следственного управления. Ровно туда, куда вела последняя газетная страница. Еще через полтора часа, знатно поплутав по улицам города, она все-таки вышла к двухэтажному особняку и еще раз сверилась с адресом.

Без сомнений, это было то самое место. И небольшая покосившаяся табличка на прохудившемся заборе из острых пик, обрамленных железным плющом, явно указывала на это. Вот только все выглядело совсем не так, как Лив себе представляла.

Когда-то давно считалось, что ведьмы и колдуны категорически не переносят каленого железа. Со временем от этой идеи отказались, достоверно определив, что любой человек, вне зависимости от владения магией, не будет в диком восторге, если в него тычут железным прутом. Времена изменились, вот только забор остался. Прохудился немного, но стоит.

За забором сквозь неподстриженный газон и кривые кусты к дому вела узкая дорожка. Где-то с правой стороны послышалось ржанье лошадей, и если бы не огромные разросшиеся деревья, животных вполне можно было бы рассмотреть. Вход в дом тоже оставлял желать лучшего. Некогда огромная дубовая дверь теперь еле держалась в петлях, грозясь вот-вот свалиться на голову. На широкой каменной лестнице местами красовались сколы, а окна первого этажа, уходящие в обе стороны по четыре штуки, явно не мылись уже несколько лет. Так что, если бы у входа не было таблички, а в газете не написали точный адрес, Лив бы в жизни не подумала, что именно здесь находится средоточие зла и грозный молот для голов всех ведьм. 

Отойдя от первого шока, она выпрямилась во весь рост, машинально отряхнула платье и потянулась к ручке. 

В эту же секунду дверь с грохотом открылась, и ее чуть не сшиб с ног вылетевший мужчина. Он был на голову выше Лив, в парадной одежде, расшитой золотом, с невероятно белыми длинными волосами. 

“Такими же белыми, как у инквизитора на суде”, — подумала Лив, но сразу осеклась. Мужчина на суде, вне всяких сомнений, был намного моложе. Да и мало ли вокруг мужчин с белыми волосами?

— Проклятый Демиан! — возмущался тот, спускаясь по ступеням. Лив он даже не заметил. — Проклятый, упертый осел! Возмутительный остолоп! Отродье колдуна и топорного заклинания… Не станет он закрывать. Да кто ты такой, чтобы приказам не подчиняться…

Продолжая ругаться, мужчина быстро подходил к калитке, сильно хромая на правую ногу. 

“Точно не он”, — подумала ведьма и снова потянулась к ручке. 

На этот раз все прошло гладко, и она смогла спокойно шагнуть в длинный коридор, заполненный холодной темнотой. 

Вдоль стен тянулся десяток затемненных фонарей, едва освещавших наглухо закрытые двери. Ничего не скрипело, не двигалось, не шелестело. Здесь было тихо, как в вымершем доме, и Лив передернуло от неприятного холодка, прошедшего в этот момент по ее спине. 

И эти люди еще считают страшными ведьм и колдунов? Да в доме ее бабушки всегда было тепло, солнечно и пахло свежей выпечкой. А в этом забытом всеми богами священном месте царят холод и мрак.

Она подошла к первой двери. Немного наклонилась. Прислушалась.

— Эй, ты посмотри, какая шустрая! — в ту же секунду раздался за ее спиной строгий голос. — И куда такая пошла? 

Едва не подпрыгнув от страха, Лив обернулась. Через проход на нее смотрела низенькая и пухленькая старушка в пышном фиолетовом платье, вышедшем из моды лет пятьдесят назад, в пышном чепчике и с огромными круглыми очками на небольшом носе.

— Я по объявлению, — выкрикнула Лив, размахивая газетой.

— Да ты что? На работу что ли? — удивилась та. — Да не может быть. Такая молодая и уже. Ах ты, батюшки, да что ж ты натворить-то успела? 

— Вы о чем? — не поняла Лив. — Я вот, — она снова показала на газету, — по объявлению. Здесь сказано, что вы набираете стажеров. Или я неправильно пришла?

Она посмотрела на совершенно пустой коридор. Если объявление дали давно, а газета решила напечатать его только сегодня, то вероятность вакантного места стремилась к нулю. Это будет очень неудобно, но Лив четко решила, что приложит все усилия, в лепешку разобьется, станет упрашивать эту старушку, но все-таки получит свое место в инквизиции.  

— Да как сказать, — все еще не веря своим глазам, пролепетала женщина. — Я-то вообще не думала, что кто-то явится, а тут сразу двое. Несколько месяцев никого, а тут такой подарок. Еще и девушка. Да и молодая. Ты заходи, заходи, родненькая.

Лив ошарашенно прошла следом.

Старушка гремела связками ключей и двигалась медленнее сонной улитки, ползущей в гору. За это время Лив успела разглядеть надписи на остальных дверях: “старший администратор”, “секретарь”, “канцелярия”. По всей видимости, сами инквизиторы заседали этажом выше, а здесь занимались исключительно бумажной волокитой.

— Ты проходи, проходи, милая, — указала старушка на свою дверь. — Сейчас мы все оформим, а я завтра премию получу. Чудеса, да и только! 

К удивлению, кабинет выглядел довольно просторно и… уютно. Аккуратное окно, выходящее на красивый сад, очень милые занавески цвета морской волны, небольшой письменный стол с идеально сложенными стопками бумаг, аккуратные ящички вдоль стен, с нарисованными на них цветами, несколько мягких стульев для посетителей… На одном из них уже сидел молодой парень лет двадцати с абсолютно рыжей копной волос. Он поднял руку в знак приветствия и довольно улыбнулся.

— Это Нэш, — сказала женщина. — Пришел за двадцать минут до тебя. А это… Ты говорила, как тебя зовут, милочка?

— Лив. Лив Роншер, — Лив с запинкой произнесла свою новую фамилию.

— Роншер? — переспросила старушка. — Какое необычное семейство. Ну ты присаживайся, чего стоять. А я мисс Мод. Так и зовите. Мисс Мод. Два “М”.  Значится так, милые мои. С завтрашнего дня вы будете работать на Великую Инквизицию. Будете помощниками э-э-э… — она достала из-под стола два бланка и поочередно посмотрела на двух кандидатов. — Значит, ты, — она указала на парня, — пойдешь к Демиану. А ты будешь работать с Тарваиром. Великолепные следователи, станут вашими учителями во всем. Но смотрите, спуску не дадут никому. И не приведите Боги, если кто-то из них на вас пожалуется.  

Лив посмотрела на огорченного Нэша. Судя по всему, он был знаком со своим будущим начальством и не испытывал никакого желания с ним работать. А вот Лив о своем не знала ровным счетом ничего. Да и какая разница, когда у тебя есть задача куда важнее, чем становиться сотрудником месяца.

— Хотя нет, — быстро протараторила Мисс Мод. — Ты, — она ткнула пальцем в сторону Лив, — будешь у Демиана, а ты — у Тарваира. Так лучше будет, да.

Нэш едва не подпрыгнул на месте. Лив снова ничего не поняла.

— Так, а теперь, милые мои, расписываетесь здесь и здесь. 

— Что это? — спросила Лив. 

— Стандартная форма, что не имеете никаких претензий ни к инквизиции, ни к королю в случае своей смерти. И завтра в шесть утра приходите на свое рабочее место. Кабинет двести семь. Не перепутайте только ничего. Все поняли?

Нэш и Лив кивнули.

— Вот и славно, — старушка довольно откинулась на спинку кресла. — Неужели я смогу убрать это проклятое объявление.

Из кабинета Лив вышла в полном смятении. Сказать, что она ничего не понимала — это не сказать ничего. Она ожидала длинной очереди кандидатов, большого отбора и конкурса. Искренне боялась, что ее выгонят в первую же секунду или она опозорится на первом же испытании. Да что там говорить, план, который она озвучила Валероту в парке, на подходе к особняку все больше напоминал невыполнимую авантюру. А тут раз — и принята. Может, это Валерот постарался? Хотя он к инквизиции и на километр не подойдет, а тут такое.

— Нэш! Нэш! 

Тот как раз выходил из калитки и даже свернул в нужную сторону.

— Я меняться не буду, даже не проси, — быстро протараторил Нэш, когда Лив его догнала. — И не посмотрю, что ты девушка. Меня таким не проведешь, сестренка. Будем считать, что я за равноправие.

— Ты о чем? — не сразу поняла Лив.

— О Демиане. Я с этим типом работать не стану ни за какие коврижки. Обещай, что хочешь, не буду и все тут. Это же злобный тиран и деспот во плоти. Он своего прошлого помощника чистить конюшню заставил. Три дня! Ты вообще представляешь? Три дня! Это же сколько там… э-эм всякого было?!

— Да я и не прошу, — безразлично ответила Лив. — Я вообще никого из них не знаю, мне все равно.

Нэш посмотрел на нее с недоверием, но увидев совершенно искренний взгляд, немного успокоился и даже заулыбался.

— Тогда рад познакомиться. И чего звала?

— Я спросить хотела. Почему мы одни на вакансию, да еще и так быстро работу получили? В чем подвох?  

— А ты что думала? — удивился Нэш, перепрыгивая лужу. — Что тебя здесь пытать начнут?

— Нет, конечно, но это же инквизиторы. Почетная работа, не подчиняются никому кроме главного и короля.

— Ага, а еще мрут как мухи.

— В смысле?

— А ты не знала? — искренне удивился Нэш. — Самая опасная работа. Говорят, каждый четвертый умирает, а кто не умирает, так год поработает и уходит. Не выдерживают больше.

— И кто же их так? 

— Как кто? Ведьмы, конечно. Еще и колдуны есть, но в основном ведьмы. Проклятий нашлют или еще чего. Никто в своем уме к ним не сунется.

— Настолько страшные? Ты хоть раз в жизни ведьму видел?

— Нет, — признался Нэш. — И не хочу. Они все скрюченные, жуткие, в бородавках, еще и едят всякую дрянь. Брррр…

В Лив проснулось сумасшедшее желание рассказать парню, что рядом с ним идет самая настоящая потомственная ведьма. Правда, без бородавок и предпочитающая исключительно вкусную еду. Но, как ни крути, ведьма. 

— Тогда зачем же ты сюда работать пошел? — спросила она, подавив нахлынувшее желание.

— Не берут больше никуда. Я за три года сменил несколько десятков работ с отвратительной характеристикой. Дураком был, пока родители не заболели. А теперь мне их, да и всех братьев и сестер кормить надо, а нас в семье десять человек и я самый старший. Больше никуда не берут. В общем, мне дорога только в инквизиторы. А ты чего?

Лив задумалась. К своему стыду, она не успела придумать ни одного ответа на этот вопрос. Пока шла, придумала ответы на все что угодно, а на такой банальный вопрос — нет.

— Хочу преступника поймать.

— Достойное желание, — понимающе кивнул Нэш. — Искательница приключений, значит. Ну бывай. Завтра встретимся, если не испугаешься.

Он засмеялся, перешел дорогу и быстро скрылся в проходе между двумя домами. А Лив пошла дальше, пытаясь понять, во что же она на самом деле вляпалась на этот раз.

Подниматься с первыми петухами — сомнительное удовольствие. Особенно, если эти петухи отчаянно бегают по небольшой комнате, взлетают, орут и теряют перья в схватке с голодным волком. 

Именно так этим утром проснулась Лив. Не от приятного запаха еды или свежескошенной травы и даже не от мягкого солнечного света, ласково струящегося в открытое окно, а от мощной куриной ноги, пробежавшей по ее лицу.

— Да что здесь происходит, инквизиторы меня задерите! — прикрикнула она, в ужасе садясь на кровати.

В комнате творилось непонятно что. Вокруг перевернутой мебели летали перья, все вещи были разбросаны как после урагана, половики смяты и загнаны в угол, а посреди всего этого безобразия сидел ошарашенный волк с петухом в зубах.

Он с презрением посмотрел на Лив и недовольно сплюнул.

— А что предлагаешь делать? — спросил он. — Ты, милочка, если собиралась в городе жить, так завела бы магического кота. Он бы у тебя лежал пузом кверху весь день и жрать просил. А я в этих четырех стенах сдохну скоро. Мне охота нужна, простор, понимаешь?

— Ты же сам сказал квартиру снять, — припомнила Лив. — Вот как есть, сказал “едем в город, снимай квартиру”.

— И что? Я теперь должен самого себя на цепь посадить? Э-нет, родная, из свободного волка собаку не сделаешь. Приручить не получится. Я дикий зверь, всегда сам по себе, всегда сам за себя.

Тяжело вздохнув, Лив встала с постели и подняла тушку придушенного петуха.

— Тебе отварить?

— Лучше просто ощипай, — лениво ответил Валерот. — Промой и разделай на пять частей, грудку отдельно, а из потрохов суп свари. Мне, может, завтра утром чего-нибудь этакого захочется. 

Проклиная все на свете, Лив пошла на кухню. До выхода оставалось не больше часа, так что Валерот обойдется без супа. В конце концов, выживает же он как-то месяцами шляясь непонятно где. Вот и в этот раз от голода не умрет. А тушки она порежет — чего зря добру пропадать.

В спешке, пытаясь сделать сразу все: разделать петухов, убрать перья, вернуть на место мебель, помыться, одеться и перекусить — она и не заметила, как волк довольно устроился на своем соломенном лежаке возле окна и теперь с интересом наблюдал за ее паникой.

— А я несколько часов назад с Фессом говорил, — как бы между делом сообщил он.

Лив замерла, опасаясь даже дышать. То, что на плите уже кипела вода на утренний чай ее больше не волновало. 

— Что с Альдом? Что-то произошло?

— Да нормально все с твоим Альдом, — зевнул волк. — Ну как нормально… Как может быть нормально с человеком, которого ссылают на каторгу за преступление, которого он не совершал. Фесс поговорил с одними людьми, те — с другими… В общем, мальчик наш будет работать на кухне. Охрана его трогать не станет, место выделят хорошее. Фесставир там многих знает и очень многие ему в прошлом должны. Так что обижать Альда никто не будет, если он сам не нарвется, конечно.

Лив задумалась. Если многие так сильно обязаны Фессу, то чем вдруг Фесс оказался обязан бабушке и Валероту? Но вслух она ничего не сказала, только с благодарностью посмотрела на волка. Вроде защищать их было его обязанностью, но Лив всегда казалось, что все, что он делает — делает исключительно по собственному желанию.

— Сегодня я попытаюсь добраться до дела Альда и узнать, что за кристалл нашли инквизиторы, — заявила Лив.

— А событие не торопишь? — изумился Валерот. — Думаешь, они так сразу взяли и выложили тебе все дела на стол?

Лив покачала головой.

— Альд, может, и хорошо устроился благодаря твоим стараниям, но все-таки устроился на каторге. Он будет далеко от Крагона и далеко ото всех, кого знает. Чем быстрее я все решу, тем лучше.

Волк посмотрел на нее с сомнением, но промолчал.

— Ой! — вскрикнула Лив. — Время! Я же опаздываю. В первый день опаздываю.

Она сорвалась с места, на бегу застегнула платье, схватила сумку и выбежала за дверь. Но тут же вернулась, чтобы выключить кипящую воду — на волка в этом вопросе не было никакой надежды, а вероятность вернуться в сгоревший дом Лив нисколько не радовала.

*** 

— Кабинет двести семь, кабинет двести семь, — повторяла Лив, быстрее стрелы поднимаясь по ступеням Следственного Управления Королевских Инквизиторов.

Дважды чуть не споткнулась в потемках, всем сердцем проклиная местных служителей. Особенно тех, кто умудрился поставить в этом месте такое скудное освещение. Она бы нисколько не удивилась, узнай, что половина из погибших следователей отдали концы именно на этой лестнице, а не от рук ведьм или колдунов.

— Двести одиннадцать, двести тринадцать, — считала она, пробегая по второму этажу мимо закрытых дверей. Если верить часам, то время ее опоздания уже перевалило за пятнадцать минут, и все из-за одного фермера, застрявшего со своей лошадью и груженой повозкой прямо посреди улицы. — Двести пятнадцать. Двести семнадцать!

Она ворвалась в кабинет, едва не снеся дверь, и, замерев на пороге, неожиданно поняла, что это было крайне неучтиво с ее стороны.

— Ээээ, здравствуйте? — сказала Лив, увидев ошарашенные лица двух девушек.

Та, что сидела на месте у окна, пришла в себя первой.

— А вы кто? — спросила она, совсем немного привстав.

В одном этом движении Лив могла заметить всю грацию кошки, которую только способна природа подарить человеку. А огненные рыжие волосы, длинными волнами ложащиеся на полностью закрытое изумрудное платье, добавляли этому образу загадку.

— Ваша новая сотрудница, — выдавила Лив, понимая, что на таком фоне ее льняное платье и прохудившиеся туфельки выглядят довольно убого. Зато практично для любой работы, тут же решила она и быстро добавила, — вчера Мисс Мод приняла меня на стажировку. Она вам не сообщила?

— Они все-таки взяли третьего секретаря, — с облегчением выдохнула вторая.

Ее образ был абсолютно непримечательным. Она сидела за столом возле стены в сером жилете, накинутом на серое платье, а на ее макушке была завязана плотная гулька из черных волос.

— Ну наконец-то! — с восторгом выкрикнула рыжая, подбежала к Лив, схватила ее под локоть и потащила к единственному пустующему столу. — Неужели мне наконец-то выделили помощницу. Садись, здесь твое рабочее место будет.

— Подождите… — попыталась остановить ее Лив, но девушка и слушать ничего не желала.

Она ловким движением усадила новую сотрудницу за стол и начала переносить папки, бумаги, свертки… Казалось, списку того, что она забирает со своего стола и сваливает перед Лив, не было никакого конца.

— Запомни, — говорила она при этом, — на первые несколько лет тебе придется полностью забыть о любой личной жизни. Ты должна приходить раньше всех, уходить позже всех, обедать очень быстро и быть постоянно в работе. В твои задачи входит перепроверять все бумаги, оформлять договоры, принимать заявления от жителей и отчеты от инквизиторов. Я буду передавать тебе некоторые дела…

— Анет, она не твой личный секретарь, а наша помощница, — перебила ее девушка в сером.

— У меня дел в десять раз больше, чем у тебя, — огрызнулась Анет.

— Потому что ты их не закрываешь, вот они и скапливаются.

— У вас здесь хранятся дела по преступлениям? — уточнила Лив, услышав нужное слово.

— Не все, — добродушно ответила Анет. — Только те, которые ведут сейчас и которые не касаются особо опасных преступников. Те дела хранятся исключительно в тайном архиве на чердаке в комнате под лестницей.

— И почему это тайный архив? — удивилась Лив. — Все же знают, где он находится.

— Потому что ключ от него есть только у инквизиторов, — ответила девушка в сером.

— Именно так, — подтвердила Анет, — а теперь смотри, вот эти все бумаги тебе нужно разобрать до конца дня. И не вздумай меня подвести. И еще, со всеми инквизиторами разговариваешь исключительно вежливо, но очень коротко, а лучше вообще ничего не говори, а то еще ляпнешь что-нибудь не то. Глазки никому не строишь, близко ни с кем знакомиться не пытаешься. У нас тут работа, а не дом для утех. Поняла? А вообще лучше сиди здесь, никуда не выходи, никому на глаза не попадайся.

— Особенно Демиану, — рассмеялась вторая.

Анет бросила недовольный взгляд на свою коллегу и поджала губы. В этот момент Лив стало невероятно интересно, что же не так с этим инквизитором, раз все в управлении обязательно упоминают его имя. Это было важно по двум причинам: первая — именно Демиан должен стать ее начальником. Кстати, где он? Или это она в чем-то ошиблась? Вот только в чем? Ну и вторая причина — он инквизитор, а значит, у него есть ключ от того самого тайного архива под лестницей.

— И не лезь не в свои дела, — заключила Анет. Лив показалось, что это было сказано вовсе не ей. — Занимайся, а мне надо подышать свежим воздухом.

Она взяла со своего опустевшего стола невероятно маленькую сумочку и быстро пошла к двери, пока никто не бросился ее останавливать с расспросами. Ведь именно так по ее опыту поступают все новые сотрудники, которых не пойми где находит Мисс Мод.

Но выйти Анет не успела — в кабинет ворвался взъерошенный Нэш.

— Вот ты где! — довольно выкрикнул он, сразу заметив Лив. — Утро доброе, девушки, — бросил он в центр кабинета, не глядя ни на кого конкретно. — Где тебя носит все утро? Мне уже все рассказали, показали и объяснили. Мисс Мод даже думала, что ты испугалась и решила не приходить, но я уговорил ее, что ты просто заблудилась.

— Но я опоздала всего на пару минут, — попыталась оправдаться Лив.

— Куда?

— Сюда, кабинет двести семнадцать.

— Двести семь! — воскликнул Нэш. — Ну как так! Двести семь!

— Так, вы кто такой и что здесь происходит? — встряла в разговор Анет, явно предчувствуя, что в ближайшее время ей придется самой разгребать свои дела.

— Я — новый стажер в отделе инквизиторов. И Лив, кстати, тоже. Она помощница Демиана.

Бывают убивающие взгляды. Они острые, как острие кинжала и способны пронзить любую броню. Когда ты чувствуешь на себе такой взгляд, то благодаришь богов, что это смотрит самый обычный человек, а не колдун. В этот самый момент Лив испытала подобное неуместное чувство благодарности. Анет с такой злобой посмотрела в ее сторону, что будь между ними что-нибудь стеклянное, оно разлетелось бы вдребезги. Всего секунду, но и этой секунды было достаточно, чтобы ведьма ощутила, как молот только что вознесся над ее головой, а довольные портнихи с веселой песней бросились шить саван.

— Помощница Демиана? — переспросила Анет и выдавила из себя подобие улыбки. Видимо, она посчитала, что так покажется милой, но любому, кто увидел бы ее в этот момент, на ум могло прийти только одно: эта женщина спятила. — Ты и недели не продержишься, — добавила она и вышла, громко хлопнув дверью. 

— Что это было? — после нескольких секунд гробового молчания спросил Нэш.

— Не обращай внимания, — махнула рукой девушка в сером. — Я, кстати, Бестиара. Или просто Бес.

— Бестиара? — удивилась Лив. 

Такое имя она слышала впервые.

— Мои родители были заядлыми путешественниками, а еще любителями диких зверей и экзотических растений. Но, по их мнению, самым восхитительным, что они видели в своей жизни, был какой-то старинный бестиарий, перевязанный цепями и запертый на нижних этажах библиотеки Сонмара, где они когда-то давно учились.

— Где это? — попытался вспомнить Нэш.

— Очень далеко, — махнула рукой Бестиара. — Лучше не спрашивай.

— Это все замечательно, — Лив вклинилась в их разговор. — Но что мне теперь делать? Мне надо куда-то пойти? Найти Мисс Мод? Дэмиана? Что они сказали?

— По этому поводу можешь уже не переживать, — ответил Нэш, и все внутри Лив рухнуло.

Неужели уволили в первый же день? Со стажировки вообще могут уволить или она просто считается изгнанной с позором?

— Дэмиан уехал по срочному делу, он сказал, что если я тебя найду, мне стоит прочесть тебе долгую лекцию про опоздания, а потом передать это, — Нэш протянул три папки.

— Что это? 

— Как что? Дела. За сегодня тебе надо все изучить, разобрать, найти в этих трех делах что-то общее и в целом знать их так, словно ты лично присутствовала при каждом преступлении. А еще выискать все, что нуждается в дополнениях. Я же говорил тебе, что он настоящий зверь. Просто помешан на работе. Кто вообще в первый день дает такое задание?

Лив взяла папки и бегло прошлась по странице с содержанием. Да тут в каждой листов двести, не меньше, ужаснулась она. Неужели в инквизиции все помешаны на невыполнимой работе?

— И мне все-таки интересно, — тем временем продолжил Нэш. — Что не так с этой вашей Анет?

Бестиара засмеялась.   

— Да все нормально с ней. Ни хуже, ни лучше других.

Но Нэш уже вошел в роль инквизитора.

— Тогда почему она на Лив так взъелась? 

На этот вопрос Бестиара ответила не сразу. Сперва она покрутила головой, покопалась в бумагах, отхлебнула свой чай, но поняв, что стажер так просто не отстанет, начала говорить:

— Говорят, что между Анет и Демианом когда-то что-то было.

— С ним? — Нэш удивленно сел на свободный стул. — Он же сын колдуна.

Лив с интересом глянула на Бестиару. Правда? Нет? Инквизитор — сын колдуна? Очень странное сочетание. Хотя чему ей удивляться. Если так задуматься, она вообще оказалась первой ведьмой-инквизитором. 

— У нас тут без доказательств никого ни в чем не обвиняют, — сразу возразила Бес.

“Ну да, конечно, — подумала Лив, — а на моего брата у вас прямо воз доказательств был”.

— О нем много слухов ходит, — продолжила шепотом Бестиара. — Говорят, что он сын колдуна, а еще говорят, что внебрачный сын самого главного инквизитора. И со знатью всей он на короткой ноге, так что некоторые слухи пускают, что Демиан работенку выполняет… всякую, — замялась она.

— В смысле того? — нагнулся перед Нэш и провел себе большим пальцем по шее, словно ножом. 

Бестиара засмеялась. 

— Да ты издеваешься, — понял Нэш. 

— Ну конечно. Кто тебе здесь про инквизиторов говорить будет? А о Демиане так вообще никто кроме главного ничего не знает. 

— Я кое-что точно знаю, — возразил Нэш. 

— Прямо-таки точно? 

— Зуб даю! Он у себя дома родственницу на цепи держит. Говорят, из-за попыток колдовства. Уже очень много лет. У меня знакомый есть, он раньше у одного аптекаря работал, так тот аптекарь поставлял лекарства одному доктору, который работал с другим доктором, который как раз приезжал раз в год обследовать эту родственницу. Как-то они отдыхали в трактире, тот и проговорился насколько там все плохо. 

— А ты знаешь хотя бы, где живет Демиан? — с серьезным лицом возразила Бестиара. 

Азарт Нэша сразу утих. Он задумался, попытался вспомнить разговоры, намеки, сплетни. Ничего.

— Вот раз не знаешь, то и не говори всякое. Никто, кроме главного инквизитора не знает, кто такой Демиан и какая у него история. Возможно, только Анет. Но, как видишь, это нисколько не мешает ей продолжать вить вокруг него свои сети.

— Во дела, — удивился Нэш.

— Так, — твердо сказала Лив. — У тебя, кажется, тоже первый день. Вот и иди, работай. И заодно покажи, куда мне идти.

— А никуда, — пожал плечами Нэш и поднялся со стула. — Мисс Мод сказала, что раз к назначенному времени не пришла, то стола лишаешься, будешь искать себе место там, где задержалась. Но ты не переживай так, ты же его уже нашла. Да еще и в такой очаровательной компании, — он подмигнул Бес. — Все не так плохо, подруга. Бывай, я еще забегу.

*** 

Лив с головой погрузилась в папки с делами. По ее мнению, пока все складывалось весьма удачно. Ей даже не пришлось самой выискивать информацию о преступлениях — все дела принесли и выдали лично в руки, о чем она непременно расскажет Валероту. Оставался только вопрос с Анет. Но, как любая другая девушка, не успевшая на себе испытать ярость ревности, она поддалась логике и подумала, что достаточно показать деловые отношения, как Анет успокоится.

Если бы в тот момент она знала чуть больше о работе инквизиторов и хоть немного поинтересовалась, почему вдруг Демиану потребовался помощник, ее уверенность вмиг бы улетучилась. Но в этот самый момент Лив пребывала в счастливом неведении своего ближайшего будущего и изучала первую задачу в качестве стажера Следственного Управления Королевских Инквизиторов.

Она с интересом перевернула первый лист, второй, третий. Все написанное больше походило на странный детективный роман, которые так любила ее бабушка. Начиналось все с опроса жены потерпевшего. Говорилось, что она плакала, не могла произнести нормально ни слова, только повторяла, что ее муж пошел за зерном. Зачем за зерном ходить в три часа ночи, Лив так и не поняла. Да и при чем здесь колдуны? Они что, его зерно похитили? Или начали заклинаниями сыпать, и он споткнулся раз двести по дороге?

Лив читала дальше. Довольно скоро выяснилось, что семейная пара жила в бедном квартале Крагона, едва сводила концы с концами, и муж нашел выход в городском хранилище, круглый год заполненном зерном. Раз в несколько месяцев, но всегда в три часа ночи, он пробирался за массивные двери амбара и утаскивал оттуда всего один мешок. Если так подумать, то этого человека вполне можно было назвать совестливым вором, берущим исключительно столько, сколько требуется для жизни. Ни больше, ни меньше. Вот и в этот раз он честно поцеловал супругу, вышел за дверь, направился к хранилищу и больше не вернулся.

Лив с интересом перелистнула страницу и тут же вскрикнула, откинув папку в сторону словно ядовитую змею.

Дело упало на пол и раскрылось ровно на той странице, которая так испугала Лив. На ней очень скрупулезно, досконально и явно со знанием дела был нарисован лежащий на зерне мертвый мужчина. Без глаз и с витиеватыми кровавыми узорами по всему телу.

— С тобой все нормально? — оторвалась от своего занятия Бестиара.

Она поднялась с места и с интересом подобрала папку.

— Что с ним? — спросила Лив, пытаясь вернуть утраченное самообладание.

Бестиара изучила изображение, полистала дело и удивленно ответила:

— Да это же Август Маскалин. Как странно. Этому делу уже три года, его же давным-давно закрыли. Зачем тебе вообще его дали?

— Что с ним сделали? — не унималась Лив.

Ей казалось абсолютно ненормальным видеть, как кто-то с таким спокойствием рассматривает изображение изувеченного тела.

— Убил какой-то колдун, — пожала плечами Бестиара и вернула папку. — Преступника, насколько я помню, быстро нашли. Это заклинание мгновенной смерти. Выглядит неприятно, но он точно не мучался. Об этом же писали в каждой газете. Магические преступления уж точно не остаются без внимания “Нового Вестника”, ты должна была о нем слышать.

— Я не из города, — ответила Лив, заставляя себя снова посмотреть на изображение.

— И что? Вестник везде продается. Они всегда нашу работу как под лупой рассматривают, иногда так перевирают, что прямо тошно. Винят, что мы не всех нашли. А мы как будто всесильны? Да у нас сотню лет крупных магических преступлений не было, главный инквизитор хоть и до сих пор в королевском совете, но его голос уже давно веса не имеет. Но все равно все считают, что на нас милости короля рекой льются, а мы свое дело не выполняем. Противно! Неужели, ты действительно ничего такого не читала?

Лив вспомнила, что как-то просила у бабушки выписывать “Вестник”. Но тогда получила кучу газет с рекомендациями по уходу за собой, выбору платьев, советы о том, как стать лучшей женой и невестой. Подруги Лив были счастливы, сама она негодовала, но как-то очень быстро забыла. А сейчас неожиданно поняла, почему бабушка категорически отказывалась покупать эту газетенку.

— Этого просто быть не может, — сказала Лив, пытаясь снова рассмотреть изображение. К ее удивлению, во второй раз разглядывать эту страницу оказалось не так ужасно, особенно, если не думать, что на ней изображен реальный человек. — Ничего не понимаю. Колдовство — это работа с травами, болезнями, скот можно вылечить, человека спасти, урожай поднять…

— Да-а-а, — протянула Бестиара. — Вот только такие ведьмы и колдуны лишь в сказках встречаются. Никто из них не хочет болезни лечить и людям помогать. Они все одержимы своей черной злобой и желанием уничтожить всех и все на своем пути. Кто один раз убить своего врага попробовал, тот уже ни перед чем не остановится. Зато теперь мне понятно, как ты затесалась в наши ряды.

— О чем ты?

Бестиара улыбнулась и в этой простой улыбке Лив могла отчетливо видеть самую настоящую жалость.

— Думала, наверное, что инквизиция на хорошем счету у короны, а сами инквизиторы за несчастными травниками гоняются. Посчитала, что работенка не пыльная. Ты подожди, Демиан тебе быстро расскажет, кто такие колдуны и ведьмы. Он их за версту чует, все о них знает. Если до завтра не сбежишь, конечно.

Лив тяжело вздохнула и вернулась к чтению. Ей искренне хотелось как можно дальше выбросить эти дела, закрыть страницы, забыть изображения на них и просто вернуться в родной дом. Пожалуй, единственное, что придавало ей сил — мысли о брате и надежда на его вызволение. Если бы не это, она бы даже секунды не задержалась в управлении. А еще, читая следующее дело, она никак не могла взять в толк, почему бабушка никогда не рассказывала ей о подобном. Как теперь спасти Альда, если она, оказывается, понятия не имеет, каким бывает колдовство?

Делу во второй папке было два года. И, насколько она поняла, оно тоже было закрыто. Между собой их связывало только смертельное заклинание, оставляющее следы на всем теле человека. Но в этот раз убили женщину, аристократку, в ее собственном доме. На месте нашли подкинутое крохотное одеяльце, а в руке у женщины был нож.

Третье убийство произошло через полгода после второго. Такое же заклинание, только теперь пострадали сразу три человека, возвращавшиеся домой из трактира. Все трое скоропостижно скончались прямо на улице к ужасу местных жителей, радости газет и лишней головной боли инквизиции.

Лив настолько увлеклась, пытаясь понять совершенно новый и пока еще непостижимый для нее мир, что не заметила даже возвращения Анет. Слышала только единственный вопрос “еще не сбежала?” и неоднозначное бормотание в ответ.

— Где находится трактир “Две лошади”? — спросила Лив, закрывая последнюю папку.

К ее удивлению, в кабинет больше не падал солнечный свет, Анет не было за ее рабочим местом, а Бестиара уже собирала сумку.

— Недалеко, через два квартала отсюда, — ответила Бес. — А тебе зачем? Если захотела отметить первый день, то я бы рекомендовала тебе другое заведение.

— А что с этим не так?

— Да как бы тебе сказать, — замялась Бес и поправила свой жилет. — Там весь городской сброд собирается, не самое лучше место, чтобы отдохнуть девушке. Так зачем тебе туда надо?

— В последнем деле сказано, что тех трех мужчин убили возле этого трактира. Я бы хотела посмотреть, поспрашивать. Не просто же так мне эти папки дали.

Бестиара перестала собирать сумочку и с удивлением посмотрела на Лив.

— Не лезла бы ты туда без старшего. Если с тобой что-то случится, это будет огромная потеря для Мисс Мод. Да и вообще, тебе дела дали, чтобы ты их изучила, почитала, познакомилась с работой инквизиторов. Старые дела никто не расследует, на них учатся, они закрыты давно, а колдуны на каторге. Да и нечего тебе в том трактире делать, точно говорю. За свою жизнь бы побоялась.

Лив машинально потянулась к амулету, надежно спрятанному под воротом платья. У нее есть защитник намного лучше какого-то там инквизитора, в этом она точно уверена. А еще она не могла вслух признаться в одной простой вещи: она пытается поверить написанному, но никак не может этого сделать.

— Мне дали задание найти в этих делах что-то общее, — ответила Лив. — Я никого не найду в хранилище и не могу пойти в чужой дом просто так, но я могу разузнать, как все было у трактирщика. Разве нет?

Бестиара пожала плечами.

— Ты отчаянная девушка.

— Спасибо.

— Это не комплимент. Я считаю, что это невероятная глупость и я обязательно доложу об этом Демиану. Он должен знать, что стажер может поставить его жизнь под угрозу своими безумствами.

Она важно поднялась с места и, одарив Лив недовольным взглядом, вышла из кабинета. Как только дверь захлопнулась, Лив подкинула монетку.

— Подскажите мне, духи-хранители, идти или не идти? — прошептала она.

Монетка повисла в воздухе, несколько раз перевернулась и с громким хлопком исчезла, оставив ошарашенную Лив без ответа.

Трактир “Две Лошади” оказался кучкой мрачных домов, построенных в самом тупике у объездной дороги. Собственно, на трактир это походило меньше всего. Постоялый двор был заброшен, дома для гостей покосились, а сердце этого места, где проходило все веселье, скорее напоминало какую-то лачугу, которую никак не могут продать. Только деревянная вывеска, прибитая тремя огромными гвоздями к указателю, силуэты людей, разбивающие тонкие полоски света из забитых окон, и веселая музыка говорили, что это и есть то самое место, которое искала Лив.

Ведьма посмотрела по сторонам. Обернулась. Сюда вела только одна дорога и она проходила ровно между другими домами: никаких поворотов или закоулков, узкая, ровная, на которой с трудом разминутся две кареты. В таком месте преступнику сложно было остаться незамеченным. Но каким-то образом ему это удалось. Самое удивительное, в папке была сотня листов с опросами людей, видевших тела, но не было никого, кто видел преступника.

“Странно все это”, — подумала Лив и двинулась дальше.

Она поднялась по косым ступенькам и потянула за огромную ручку. Дверь не поддалась. Она потянула еще раз. Та стояла намертво, не впуская незваных посетителей. Лив только занесла кулак, чтобы постучать, как смотровое окно со скрежетом отъехало в сторону, а в освободившемся пространстве показалось лицо весьма недовольного мужчины.

— Пароль! — рявкнул он, выискивая своим глазом нового гостя.

— Мне сказали, здесь лучший эль, — уверенно заявила Лив.

— Пароль, — глаз посмотрел на нее внимательно, выжидая.

— Да не знаю я никакого… — возмущенно начала Лив, но тут же осеклась.

В ее руке возникла монета. Та самая, которая всего час назад повисла прямо напротив ее носа и растворилась в воздухе.

— Есть двадцать ларов, — быстро сказала она, мысленно поблагодарив духов хранителей.

Глаз прищурился. Отодвинулся. Вместо него в окошко вылезла огромная рука и тут же схватила подставленные ей деньги. Смотровое окно снова закрылось, зато с диким скрипом распахнулась дверь. Лив обдало теплым воздухом, запахом эля и чрезмерно громкой музыкой. Едва заметно проверив амулет, она уверенно сделала шаг вперед.

Человек за окошком был в два раза выше и в четыре раза шире любого в этом заведении. Ведьма прикинула, что такой детина вполне мог бы стоять на входе вместо двери, загораживая собой проход.

— Я немного разноображу ваш круг постоянных посетителей, — улыбнулась Лив самой приятной улыбкой и двинулась дальше.

Внутри лачуга оказалась намного просторнее. На первом этаже трактира поместилось целых пятнадцать столов и все они были заняты веселыми компаниями: люди кричали, спорили, обнимались, целовались, подпевали музыкантам, жадно ели и не переставая пили. Еще человек двадцать танцевали в проходе и рядом с крохотной сценой. Музыканты в это время играли самую задорную мелодию, какую Лив когда-либо слышала. И от этой мелодии ноги сами готовы были броситься в пляс.

— Танцуем? — подхватил ее за руку парень, но быстро был уведен дальше неожиданно образовавшимся хороводом.

Едва сдерживая желание повеселиться, Лив прошла в глубь трактира. Туда, где за стойкой хозяин заведения только и успевал наполнять кружки и раскидывать отбивные по тарелкам. Чтобы пробраться в эту часть, пришлось применить простенькое заклинание на защиту ног. Но спокойно сев за длинную стойку, Лив поняла, что оно того стоило. 

— Налейте эля, — обратилась она к трактирщику. — Пожалуйста.

Всего секунда и в обмен на пару монет перед ее носом возникла большая кружка до краев наполненная пенным напитком.

“И что дальше?” — подумала Лив, делая пару первых глотков.

Она еще раз осмотрела помещение. Изучила посетителей. Посмотрела на музыкантов. Начать беседу здесь можно с кем угодно, вот только кого бы выбрать?

— Сегодня какой-то праздник? — крикнула она трактирщику.

— С чего вы так решили? — усмехнулся тот, не прекращая заполнять кружки.

— Да столько людей собралось. Вот я и подумала.

— Не местная что ли?

— Только недавно в город приехала. Много слышала про ваше заведение.

Дальше разговор не пошел. Мужчина убежал обслуживать кого-то другого, и чтобы снова привлечь его внимание, нужно было как минимум сделать заказ. Лив прикинула, что ради правды можно пойти на многое. Она одним махом опустошила свою кружку и громко хлопнула ею по деревянной стойке. Трактирщик тут же оказался рядом.

— Еще налейте, пожалуйста. — Язык не совсем точно передавал слова.

Мужчина посмотрел с интересом. Повертел в руках кружку, но спорить не стал. Только в этот раз работал он намного медленнее, внимательно разглядывая новую посетительницу. Лив даже заметила, как он указал помощнику обслужить вместо него кого-то из гостей.

— Может, отбивную?

— Давайте, — кивнула Лив. 

— А барышня к нам одна пришла или где-то кавалер ходит? — спросил трактирщик.

— Я мимо проезжала, — уклончиво ответила Лив. — Вспомнила, что здесь недалеко какой-то маг трех человек убил. Тогда в “Вестнике” про эту историю долго писали. Ваш трактир в каждой газете мелькал. И что-то мне подсказывает, что у вас после того случая посетителей просто немеряно стало. Или я неправа? 

Мужчина пожал плечами.

— Есть такое. Нравятся людям всякие мрачные истории, что поделать? Хотя я бы предпочел об этой истории и вовсе не знать.

— О-о-о-о, так а вы много знаете? Знаете, что там произошло?

Трактирщик недовольно засуетился и от зоркого глаза ведьмы не могло укрыться, как он бросил испуганный взгляд на столик возле стены. Там сидел единственный на все заведение человек, нисколько не желающий веселиться.

— Не видел я ничего. Никаких колдунов не знаю. Что вам поговорить больше не о чем? Или вылететь захотели? Так я вмиг устрою! 

Он бросил отбивную на тарелку и побежал обслуживать следующего клиента.

“А это уже интересно”, — подумала Лив и снова посмотрела на странного посетителя.

Мужчина никуда не спешил. Он сидел за столиком в полном одиночестве, лениво опустошал кружку и читал книгу. Самое интересное, что его не выгоняли, не просили освободить место, а никто из гостей трактира даже не пробовал познакомиться. Вокруг этого человека словно пузырь образовался, в который другие никак не могли попасть.

“Да его все боятся!” — подумала Лив, и ее мысли приняли самый неожиданный ход. Например, она решила, что мужчина вполне мог оказаться опасным преступником. Пусть не колдуном, но точно знающим не понаслышке о творящемся вокруг безумии. Не зря же на него с такой опаской посмотрел трактирщик?

Да и вид соответствующий. Классический тип. Именно таких описывали в бабушкиных книгах. На вид лет тридцать - тридцать пять, острые черты лица, абсолютно черные волосы на первый взгляд небрежно взъерошены, но идеально подстрижены ровно по линии скул, совершенно черные глаза, сосредоточенное лицо, сидит развалившись в дорожной одежде, только плащ скинул на стул рядом. Еще и одиночка.

Нет, увидь такого на улице, Лив бы не подумала, что он связан с преступным миром Крагона. Но все меняют обстоятельства. Можно взять красивое яблоко у милой старушки, но абсолютно точно не стоит этого делать, если яблоко вам протягивает зловеще хихикающая женщина в дорогих одеждах. Так и здесь. Странный взгляд трактирщика, всеобщее веселье и ОН — единственный, кто угрюмо сидит в углу.

Люди двигались по залу в понятном только им хаосе. Десятки пар ног прыгали то в одну сторону, то в другую, подгоняемые невероятно быстрой музыкой скрипки и барабана. Снаружи это было похоже на шабаш. Возможно, ведьмы, собираясь в лесу, вовсе не хотят призывать духов, проклинать людей и творить зло, они просто желают знатно повеселиться и хорошенько выпить в своей большой компании. И что же в таком случае можно сказать об инквизиторах, которые упорно не дают друзьям нормально отдыхать?

Она повела рукой, заставив парочку расступиться: в таком веселье никто и не заметит еще щепотку магии, а ее туфли останутся целыми и невредимыми. Впрочем, одним заклинанием не обошлось. Толпа так и норовила завлечь ее в свое веселье, а объект внимания грозился исчезнуть в любую минуту (до конца его книги осталось всего несколько страниц), поэтому пришлось применить сноровку и немного подтолкнуть людей.

Подобравшись чуть ближе к столику, она поддалась общему танцу, сделала несколько прыжков в хороводе и “упала” прямо на стул напротив странного мужчины.

— Фух, как же жарко! Как же невероятно жарко, — сказала Лив, дергая ворот платья.

В одном из журналов, которые давала ей бабушка, было детально расписано, как на балах следует начинать общение с молодыми людьми. В нем рассказывалось о том, что вас должны представить, а если вы хотите привлечь особое внимание, то можно начинать обмахиваться веером, элегантно теряя сознание. Сотни статей о том, как правильно махать абсолютно неудобной штукой и ни одной о том, как разговорить преступника в кабаке… Пришлось действовать по обстоятельствам, с грубой оглядкой на прочитанные рекомендации.

Как ни крути, но ее приземление все-таки подействовало. По крайней мере, мужчина закрыл книгу и с недовольством посмотрел в ее сторону.

— Давно я так не веселилась! — продолжила Лив. — Неужели здесь каждый день так развлекаются? 

— Только когда еда свежая, — категорично ответил мужчина. — В остальные дни такие вечера — сущее мучение.

Лив засмеялась. Шутка вовсе не показалась ей смешной, но все журналы наперебой рассказывали о том, как сильно мужчины любят, если над их шутками смеются, и Лив решила, что это самый верный способ начать непринужденную беседу. Заодно она смогла рассмотреть надпись на корешке. И название “Смертельные заклинания на трех языках” окончательно убедило ее в правильности выбора.

— Вы увлекаетесь заклинаниями? Это невероятно! — восхитилась Лив и добавила шепотом, немного наклонившись через стол: — Знаете, а я ведь тоже ими увлекаюсь. Но говорят, что в Крагоне — это запретная тема. Вот в месте, откуда я родом, все совершенно спокойно относятся к магии.

— Так вы не из Крагона? — спросил мужчина и сел удобнее, явно заинтересованный беседой. — Тогда откуда?

— Это не имеет значения, — отмахнулась Лив. — А знаете, что важно?

— Что же?

— Что я готова заплатить сто ларов тому, кто мне расскажет во всех подробностях, как произошло убийство трех человек возле этого места. Слышали о нем? Вот только я не имею ни малейшего понятия, где мне найти того, кто хоть что-то видел. Как вообще так получилось, что никто и ничего не заметил?

В знак своей щедрости она подняла руку и махнула трактирщику, чтобы тот принес еще по кружке.

—Очень интересно, — ответил мужчина, довольно улыбаясь. — И зачем вам это? 

Лив наклонилась и прошептала:

— Я собираюсь пойти работать в “Вестник” и прийти туда без лучшего в моей жизни репортажа я никак не могу.

Мужчина задумался. Он смотрел ей прямо в глаза, будто пытался прочесть мысли. Интересно, обученные по всем правилам маги способны читать мысли?

— “Вестник” никогда не выдает свои источники, — сказал он.

— Да, — ответила Лив.

— А сто ларов — это большая сумма.

— Так и есть…

— Ваш заказ, — громко заявил трактирщик, прервав их разговор. — Господин…

— Подожди, — резко осек его мужчина. — Так вы не имеете ни малейшего понятия кто я? — обратился он к Лив. — Забавно, а я подумал, вы собираетесь доставать меня всякими глупыми расспросами.

Трактирщик как можно быстрее ретировался, стараясь даже краем уха не слышать, о чем говорят за этим столом. Лив задумалась.

— И кто же вы?

— Нет, — довольно ответил мужчина. — Теперь это не имеет никакого значения, можете сегодня называть меня просто Мистер “Никто”.

— Меня устраивает, — улыбнулась Лив.

— И я даже могу вам помочь, расскажу все и во всех подробностях. Зачем же такому дарованию зря пропадать? Только я хочу попросить взамен кое-что совершенно другое.

Лив напряглась. Она потянулась к кружке и сделала несколько глотков, пытаясь совладать со своим волнением. В эту секунду мысль пойти одной в трактир, найти кого-нибудь, кто во всех подробностях расскажет ей об убийстве, показалась не такой уж правильной. Если не сказать больше, абсолютно глупой и бессмысленной. Зачем? Не поверила написанному? Ну да, бабушка была хорошей ведьмой, но ведь есть еще и плохие. Обязательно есть. Чем, в конце концов, маги отличаются от остальных людей? И что делать сейчас? Отступить? Сказать, что на такие условия не согласна? Поверить делу в инквизиции? С таким же успехом можно было поверить делу о ее брате.

Она сделала еще глоток, схватила нового знакомого за рубашку, громко выдохнула и поцеловала.

Сказать, что Мистер “Никто” был впечатлен — ничего не сказать. Сперва он не понял, потом поддался секундному импульсу и ответил на поцелуй, но сразу же убрал руки Лив и откинулся на спинку стула, отчаянно пытаясь не засмеяться. Последнее совершенно неожиданно оказалось обидным.

— На всякий случай, я не это имел ввиду.

Лив опешила. Неудобная ситуация получилась. Мог бы хоть ради приличия промолчать. 

— Сойдемся на сотне ларов? — быстро спросила она, чувствуя, как краснеет.

— Пожалуй. И предлагаю уйти из этого места.

Не дожидаясь ответа, он поднялся со стула, накинул плащ, положил книгу в карман, оставил на столе несколько монет и совершенно неожиданно предложил Лив руку. Она колебалась всего секунду.

— Так говорите, что хотите узнать каждую деталь того преступления, — улыбнулся Мистер Никто, как только они сделали несколько шагов вниз по дороге.

Не нравился Лив его тон. И ехидная улыбочка не нравилась. А еще больше выводило из себя то, как он схватил ее за локоть, явно оставляя синяки. В этом всем был только один положительный момент: мужчина, сам того не подозревая, ее поддерживал. Эль оказался ей не по зубам, дорога предательски то приближалась, то отдалялась, вокруг все шаталось и крутилось, а слова никак не желали нормально произноситься. Предчувствуя беду, Лив незаметно потянулась к шее и сжала амулет. 

“Валерот” — призвала она мысленно, но к большому удивлению, даже в мыслях это имя не сразу получилось выговорить без ошибок.

— Эти трое были из банды Мелкого Морта. Грабежи, разбой, скупка краденых драгоценностей, но никакой магии. Слышали о таком? — спросил Мистер Никто, притягивая ее к себе.

— Нет.

— Как вы собрались писать статью, если понятия не имеете, кого убили? Они как раз отмечали в трактире завершение очередного дела. Денег с собой было достаточно, чтобы привлечь внимание более крупной рыбы. Напоив половину трактира, они втроем вывалили на улицу и, шатаясь, пошли в сторону своего квартала. Они встретили свою смерть здесь.

Он резко остановился. Настолько, что Лив развернуло и она со всей силы ухватилась за полы плаща, отчаянно стараясь не упасть.

— Говорите вам интересна магия? Хотите знать, почему никто не видел, как их убивали?

Казалось, этот мужчина был безумен. Он с силой держал ее за платье на спине, как держат котенка, смотрел прямо в глаза и его взгляд не сулил абсолютно ничего хорошего. Лив впервые за этот вечер стало по настоящему страшно. От близости этого человека, от того, как застучали ставни на окнах, поочередно закрываясь. Бах. Бах. Бах. И вот уже каждое окно в домах по обе стороны было отделено от дороги глухой деревянной защитой.

— Вот так все и происходит, — протянул он. — Все прячутся. Этого вам достаточно для начала статьи? Перейдем к кульминации?

— Уберите руки.

— Не сейчас. Зачем останавливаться на самом интересном? Никто не смотрит, никто не заступится. Вы полностью в моей власти.

Лив дернулась. Мужчина не обратил на это никакого внимания. Он продолжал держать ее мертвой хваткой. Ни ударить, ни оттолкнуть. Казалось, он прижимал ее всего одной рукой, но делал это настолько умело, что не получалось даже шелохнуться.

— Отпустите, — понизив голос, сказала Лив, стараясь вложить в это слово как можно больше угрозы. Голова вмиг прояснилась, словно не было ни трактира, ни эля. — Пусть я не знаю, кто вы. Но и вы понятия не имеете, кто я и на что я способна!

— Интересно. Я с радостью посмотрю…

Договорить он не успел. Лив почувствовала, как хватка ослабла. Воспользовавшись секундным замешательством, она оттолкнула мужчину и отскочила в сторону, сразу увидев, что же на самом деле позволило ей сбежать. 

По темной дороге шел Валерот. Он не бежал, не пытался наброситься. Он просто шел. Но при одном взгляде на него любому колдуну стало бы не по себе. В темноте ночи волк казался еще больше, редкие огни, освещавшие улицу, отражались от его шерсти зловещими переливами. Низкий протяжный рык переходил в хриплое дыхание. Оскал оголил белые острые клыки. И видя это существо, любой бы понял, что уже не уйдет живым.

Мужчина попытался схватить Лив, но она уверенно откинула его руку и бросилась к Валероту.

— Стой, глупая! Отойди от него!

Волк уверенно закрыл Лив своим телом, продолжая недобро смотреть на противника.

— Это мой пес, — прокричала Лив.

Оскал Валерота сразу исчез. Он с недоумением посмотрел на ведьму, будто в один взгляд хотел вложить весь богатый словарный запас нецензурных выражений. А та продолжила:

— Если вам больше нечего сказать, то убирайтесь, иначе я прикажу ему напасть.

Мужчина потянул руку к мечу. Увидев это, волк живо схватил Лив за подол платья и попятился. Меньше всего ему хотелось вступать в схватку на улице города, а потом оказываться под прицелом у всех местных охотников. 

— Бефать надо, — прошептал он, продолжая тянуть. — Хлупая, дфунокая федьма, бефи же…

Лив возражать не стала. Валерот был полностью прав: лишние проблемы ей ни к чему. Пригрозить можно, а вот вступать в настоящий бой явно не стоило. И Лив припустила со всех ног, не оглядываясь, только слыша рядом мягкий бег своего фамильяра.

Где-то там далеко на пустой улице оставался тот странный мужчина. Просто стоял и смотрел, так и не обнажив свой меч.

— Пес, говоришь, — возмутился Валерот, когда они выбежали на центральную площадь. — Пес значит? Это мой пес, — передразнил он. — Я тебе пса устрою! Чего тебя вообще в это место понесло? А если бы я зов не услышал? Если бы амулет не сработал? Ты же даже ни разу им пользоваться не пробовала. Я, значит, ее проблемы решаю, а она в город вырвалась, по кабакам шляется! Все, все деньги в сундук положишь и без моего разрешения ни копейки не возьмешь. Пес я! Дожил…

Лив молчала. Ноги подкашивались, руки тряслись, хотелось быстрее вернуться домой и просто уснуть. И самое неприятное, что вставать придется уже через несколько часов. Поэтому она шла молча, полностью соглашаясь со всем, что говорил фамильяр.

*** 

Утро в Следственном Управлении Королевских Инквизиторов оказалось громким. Все словно специально ходили по кабинетам, с грохотом открывая и закрывая двери и отстукивая своими подошвами подобие чечетки. Если бы в коридор привели лошадь и заставили ее танцевать, отчаянно цокая подковами по каменному полу, Лив бы нисколько не удивилась. Сегодня весь мир был против нее.

— А я смотрю, вечер у тебя прошел удачно, — усмехнулась Бестиара, когда Лив в очередной раз налила себе стакан воды.

— Лучше не придумаешь.

— Знакомство с новыми местами? — с интересом уточнила Анет. 

Ее вид сегодня пылал добротой и любовью к ближнему, что весьма настораживало. 

— Мы с подругами собираемся в одном чайном доме, — сообщила она. — Там просто невероятные пироги и самые лучшие коктейли. Если хочешь, я могу поделиться адресом. А еще лучше сходить туда всем вместе. Тебе понравится, обещаю. Можем сегодня и забежать.

Лив с искренним изумлением посмотрела на Анет. И откуда только такая перемена за одну ночь?

— Думаю, ей больше нравятся злачные места, — сказала Бестиара.

— Да? — удивилась Анет. — Что ж, это был бы довольно интересный для меня опыт. 

Да что с ней сегодня, не понимала Лив. Либо за ночь Анет сменила гнев на милость, либо… Лив мысленно усмехнулась. Конечно, Анет хочет проводить с ней время просто чтобы быть в курсе всех дел Демиана. Удобно стать лучшей подругой тому, кто постоянно рядом с объектом твоего внимания. Вот только кто бы сказал Анет, что Лив и сама этого инквизитора еще даже в глаза не видела? 

Не успела Лив подумать об этом, как дверь с неприятным скрежетом открылась, подарив новый приступ головной боли, а в кабинет вошел мужчина. 

Лив чуть сдержалась, чтобы не вскочить. Тот самый Мистер Никто! Такие же острые черты лица, такие же немного взъерошенные волосы, даже одежда почти та же самая, только высокие ботинки начищены до зеркального блеска, а на штанах, рубашке и длинном плаще больше не было ни единого пятнышка грязи.

Лив уже хотела спросить, зачем этот человек пришел сюда, как ее опередили.

— Доброе утро Демиан, — губы Анет расплылись в милой улыбке. — Ты хочешь передать мне документы?

— Не сейчас, Анет, — безразлично ответил мужчина и повернулся к Лив. — Собирайтесь, у нас новый вызов.

Лив не шелохнулась. Даже головой не повела. Не моргнула и глазом. Неужели тот подозрительный тип из таверны и есть инквизитор, с которым ей придется работать? Она ощутила, как пол под ее ногами раскалывается на части и превращается в бездну. Нет, этого просто не может быть! Из сотни мест в этом городе и тысячи людей она умудрилась нарваться на своего же начальника.

Она хотела что-то ответить, но слова никак не желали приходить. В отличие от воспоминаний. Те нахлынули потоком, не давая ей даже немного прийти в чувства. Книга с заклинаниями, “здесь так жарко…”, “я тоже интересуюсь магией…”, сто ларов, поцелуй…

— Вы слышите меня, мисс Роншер? — намного громче спросил инквизитор.

Лив вздрогнула. Срочно надо было что-то ответить. Извиниться? Сделать вид, что ничего не помнит? Сказать, что это была не она? Глупо! 

— Да, конечно. Мне надо собраться… туда… с вами… потому что у нас новый вызов, — повторила она и ее тут же осенило. — А куда собираться? Мы куда-то едем?

Демиан взял одну из папок с ее стола, пролистал с самым безразличным видом и остановился на названии вчерашнего трактира. Правый уголок его губ едва заметно изогнулся, словно он пытался подавить совершенно неуместную улыбку.

— За город, — спокойно сказал он, вернув дело на стол. — Возможно, это займет несколько дней. Поэтому возьмите с собой какие-нибудь сменные вещи, а в дальнейшем всегда оставляйте собранную сумку под столом. В три часа встречаемся на станции под часами. Если, конечно, вы все еще хотите работать здесь, а не в местной газете. Вам все понятно?

— Абсолютно, — подтвердила Лив. — Буду в три часа на станции.

— И еще одно… — его голос стал немного задумчивым. — После того, что вы вытворяли со мной этой ночью, я запрещаю вам кого-либо допрашивать.

Бестиара слишком громко подавилась чаем. На столе Анет что-то разбилось, а Лив сжала кулаки, посмотрев прямо в глаза инквизитору. Издевается, значит. Да еще и при всех.

Убийственный взгляд не возымел никакого воздействия. Демиан не упал с сердечным приступом, не извинился за свои слова и даже не попытался объяснить сказанное Анет и Бес.  Вместо этого он совершенно безразлично посмотрел на всех в кабинете и спокойно вышел, специально громко хлопнув дверью.