Институт неблагородных. Тёмные крылья

“Ну вот и всё, чудо откладывается до следующего года!”

Ада с трудом протиснулась сквозь толпу галдящих абитуриентов, толкавшихся локтями за право первыми посмотреть список зачисленных. Один из них чуть было не выдернул из её пышной рыжей шевелюры прядь волнистых волос.

“Чтобы выжить, здесь надо быть бой-бабой, а не худосочной селёдкой!”— с раздражением подумала Ада, вырвавшись из толпы.

Несмотря на распахнутые настежь высокие окна духота и июльский зной проникли и сюда, в каменный холл.

Девушка растерянно посмотрела по сторонам и отошла в сторону, встав неподалёку от расположенной в тесной нише белокипенной статуи богини с повязкой на глазах. Та держала весы на вытянутой руке, словно хотела их кому-то продать. Платье гипсовой Фемиды вблизи оказалось покрыто сетью мелких трещин, которые не смогла замаскировать даже свежая краска, густым слоем покрывающая богиню с головы до ног.

— Правосудие дало трещину, — произнесла вслух Ада и судорожно вздохнула, отклонив входящий вызов. Рука с зажатым в ней телефоном вспотела, статуя поплыла перед глазами, щёки обдало жаром — Я ещё вернусь!

Ада резко повернулась, и не оглядываясь, вышла на улицу, всеми силами скрывая расстройство и душившие изнутри слёзы.

В поисках тени девушка прогулялась до соседнего парка, где высокие тополя выстроились как солдаты на плацу, вынужденные держать строй и терпеть любую погоду ради глупого правила, придуманного другими.

— Ада, подождите меня, — окликнул её высокий крепкосбитый немолодой человек в сером костюме в вертикальную полоску. Его тёмная шляпа была украшена синим пером, несколько большим, чтобы это выглядело уместным. По внешнему виду, явно иностранец. Девушка занервничала и огляделась по сторонам, но парк был безлюден: желающих получить солнечный удар, кроме неё, не нашлось.

Мужчина вовсе не стремился прибавить шаг, чтобы поравняться с ожидающей его Адой. Он шёл неторопливо, высокомерно глядя по сторонам, словно это вовсе не он, несколькими секундами ранее окликал девушку.

Ада повернулась, чтобы уйти: прохожие, заблудившиеся в центре города, заставленного указателями, сейчас были не её проблемой, да и здороваться, а после долго объяснять направление этому странному и неприятному господину с широкими плечами не хотелось. Пусть, раз такой гордый, сам разбирается! Правда, он окликнул её по имени, довольно редкому, но, скорее всего, просто послышалось, да и сам чудаковатый иностранец вполне мог оказаться иллюзией: под палящим солнцем ещё не то померещится. Девушка продолжала растерянно стоять посреди широкой замощённой красным булыжником дорожки.

Больше мужчина её не звал, должно быть, свернул на соседнюю аллею. Зато ожил телефон, настоятельно прося ответить. Ада сдалась и нажала зелёную трубку:

— Ну, почему сразу не отвечаешь? — послышался недовольный женский голос. — Только не надо устраивать трагедию!

— С чего ты взяла, что у меня есть повод?

На том конце телефона повисла пауза:

— Неужели поступила?

— Нет, — отрезала Ада и замолчала.

— Ну а зачем так говоришь, будто я сболтнула глупость?

— Мама, давай дома поговорим. А лучше вообще эту тему до следующего года закроем, а?

— Опять ты за своё! Хватит упрямиться! Дался тебе этот юридический! Через три года, как диплом получишь, иди и работай на здоровье!

— А ничего что диплом немного не тот?! — огрызнулась Ада и повернулась, чтобы дойти до скамейки, но чуть не натолкнулась на мужчину в полосатом костюме. Того самого, что окликнул её несколько минут назад. Девушка отступила на шаг и опасливо огляделась по сторонам: парк был безлюден по-прежнему. Мужчина же спокойно стоял рядом и пытливым взглядом чёрных, как уголь глаз изучал Аду. Лицо его покрывал загар того неестественно-насыщенного золотистого оттенка, который для неё всегда был недостижимой мечтой.

“Надо вернуться в универ”, — промелькнула мысль. И тут же пришла новая: “Намекнуть бы маме, чтобы в полицию звонила. Да только поймёт ли? И успеет ли полиция? Главное - трубку не бросать!”

— Мама, я сейчас вернусь в университет и посмотрю, есть ли места на платном. А ты не бросай трубку, может, что подскажешь.

— Опять ты за своё! Мы семьёй решили, что Юрочка поступит туда, потому что ему в армию нельзя, у него с детства плоскостопие, а они всё заладили: первая степень, первая степень… А на юридическом военная кафедра. Ты и так студентка, денег в семье в обрез. Ну, это можно понять?! Не маленькая же…

Мужчина неотступно следовал за девушкой, периодически фыркая и хмыкая, будто всё слышал и ждал, пока эта игра ей наскучит.

— Мама, не бросай трубку! — крикнула Ада, пятясь к выходу, но в телефоне уже слышались короткие гудки.

— Теперь-то можно не бежать? — с насмешкой спросил незнакомец басом. Говорил он без акцента. — Пойдём - присядем. Я вымотался, словно быка на высокую гору закинул.

— Что вам от меня надо? — с вызовом спросила девушка, выпятив подбородок.

— Приглашение у меня для тебя, глупой! Что же ещё?

— Я никуда с вами не пойду!

— А со мной и не надо. Я и сам не хочу, ещё здесь работы хватает, — мужчина окинул Аду с ног до головы высокомерным взглядом.

Девушка не переставала пятиться к выходу, бросая отчаянные взгляды по сторонам. Благородных рыцарей-прохожих всё не было, поэтому Ада, как обычно, решила действовать сама.

— Убирайтесь, слышите? — повысила она голос, нахмурилась и распрямила плечи, чтобы казаться сильнее и выше. — Я в полицию обращусь.

— Ну и дура! Уйду - больше не вернусь, слышишь? И не стать тебе судьёй, да оно может и к лучшему. Для правосудия.

— С чего вы взяли, что я хочу им быть? Много вы обо мне знаете!

— Конечно много! Давайте пройдёмся, погода просто чудесная! — незнакомец сделал шаг навстречу и подал руку растерявшейся девушке. Ада жест проигнорировала, но не отстранилась. Незнакомец и впрямь не казался опасным, но лучше быть настороже. В голове мгновенно пронеслись все ужасы, когда-либо услышанные, вспомнились статьи в местной газете про маньяка. — За всеми потенциальными Пришлыми следят. Вы хотите спросить, кто мы такие, так для этого я и здесь. Не надо бояться, мне казалось, вы смелая.

Мужчина улыбнулся Аде, сверкнув глазами.

“Он под наркотиками!” — осенила девушку догадка. — “Поэтому и говорит так странно. Или сектант, фанатик, душевнобольной… Солнце сегодня активное”.

— Я и впрямь могу за себя постоять, — сказала Ада, и когда мужчина, ухмыльнувшись, отвернулся, бросилась бежать по газону, чтобы затеряться между тополей-гигантов и выскочить поближе к дороге. Там и до остановки рукой подать!

Аде казалось, что либо она бежит на месте, либо это какой-то неправильный бесконечный парк, потому как пейзаж вокруг не менялся. Где-то в вышине шумели тополя, словно сговаривались. Дыхание сбилось, мышцы ног свело судорогой, Ада рухнула на ближайшую скамейку, на которую тут же грациозно уселся незнакомец с насмешливым взглядом бездонных глаз, похожих на два омута.

— Настоящая фурия! — довольно произнёс он и откинулся на спинку скамьи, положив ногу на ногу. — Так хочешь на юридический или нет?

Мужчина повернулся к Аде, на секунду ей показалось, что нос и рот слились в массивный клюв, а глаза сделались птичьими. Она моргнула, и иллюзия пропала. “Солнечный удар!” — вздохнула она про себя. Бегать под палящим солнцем сегодня больше не стоило.

— Хочу, — уверенно ответила девушка, ожидая дальнейших расспросов прилипчивого чудака.

— Прекр-расно! Держи билет! — мужчина вытащил из рукава карманное зеркальце в гладкой золотистой оправе. Ада, чтобы не злить его, покорно приняла симпатичную безделицу, машинально взглянув на себя. Зеркало было кривым, искажающим привычный облик, превратив симпатичную молодую мордашку, усеянную веснушками, в бледную вытянутую копию. И глаза удлинились, чуть потемнели, как и у сидящего рядом.

— Мне сегодня везде мерещатся птицы! — вздохнула Ада и посмотрела на то место, где сидел незнакомец, но скамейка была пустой.

— Это и пр-равильно, у нас с вами много общего с пернатыми, — прозвучал бас над головой девушки. Она вскочила, как ужаленная и обернулась. Мужчина приподнял шляпу, выпустив на волю кудрявые пряди синих, как ультрамарин волос. — Я до сих пор, ма вила, не представился: гриффин Хедрик Доден, он же грифон, если говорить о национальности.

— Я никогда раньше не слышала о таком народе, — ответила Ада, склонив голову в знак почтения. От Хедрика веяло силой, и не только физической, к тому же он был галантен и не похож на сумасшедшего или маньяка. А уж тем более на наркомана, промышляющего в поисках очередной дозы. Впрочем, на человека, вращающегося среди юристов - тоже.

— Очень сомневаюсь, уважаемая! О нас здесь слагают легенды! Которые, правда, искажают истину, но между мирами всегда так. Мы вроде химер, но это всё сказки, а правда в том, что встреча со мной сулит человеку раскрытие дремлющих внутри сил. Я приближаю время великой магии.… Только не убегайте больше, всё равно догоню! Давайте ближе к делу, — Хедрик опёрся о спинку скамейки. — Я предлагаю вам отправиться на зовущий вас факультет в Дольний мир.

— Куда?

— Ой, опять всё сначала! — мужчина достал из рукава увесистую тетрадь и открыл её на средине. — Вы - Ада Грекова, двадцати одного года, верно? Можете не отвечать. У меня всегда точные сведения. Мать умерла при родах, отца вы не знали, воспитывались в приёмной семье с младенчества.

Ада замерла: откуда этот чудак так много о ней знает? О том, что её взяли из дома Малютки больше двадцати лет назад не в курсе даже соседи!

— И с мужчинами не ладится, верно? — хитро прищурился Хедрик, оторвав взгляд от тетради, незаметно когда, превратившейся в старинную книгу, украшенную разноцветными камнями, сверкающими под лучами солнца всеми цветами радуги.

— Я сплю или получила солнечный удар, и это всё нереально, — предположила Ада, устав искать правдоподобные объяснения увиденному. Поэтому девушка решила просто расслабиться и досмотреть галлюцинацию до конца.

— Глупости, что за упрямство! Просто тебе не место здесь, ты не такая, как все они, — гриффин обвёл рукой ставший оживлённым парк. На соседней скамейке сидела, обнявшись, влюблённая парочка, украдкой поглядывающая на них; девчонка с фиолетовой чёлкой не переставая хихикала, закрыв лицо ладонями, парень, напротив, пытался казаться серьёзным, то и дело поглаживая ёжик соломенных волос. — Не обращайте внимания! Вы, конечно, можете отказаться, но своей в этом мире всё равно не станете. Увы, вы не человек, ну, по крайней мере, наполовину.

— А кто ж тогда? Вроде бы внешне вполне себе…

— Не человек. Впрочем, вы сами это поймёте, когда окажитесь в Кломмхольме. Или вам объяснит Жилка, куратор курса. И мой вам совет - не доверяйте ей свою честь и совесть. Если они у вас, конечно, сохранились.

Хедрик приподнял шляпу, чуть наклонившись вперёд, и не спеша пошёл прочь, не обращая внимания на насмешливые взгляды прохожих и то, как маленькие дети показывали на него пальцем. Ада прищурилась от яркого солнца, ей показалось, что у грифона вырос хвост, похожий на львиный. Тут-то она и вспомнила, где и в связи с чем слышала название “гриффины”, и бросилась догонять Хедрика.

— Как же мне этим пользоваться? — задыхаясь, прокричала она, протягивая странному Существу зеркало.

— О, вы и этого не знаете? Совсем мракобесие! — не останавливаясь, произнёс Хедрик. — Это билет действителен только сегодня. Ложась спать, посмотрите в него, и суньте под подушку, а пока не заснёте, повторяйте своё имя наоборот.

— Но ведь моё имя наоборот звучит так же, как и обычно.

— Вот видите, вы уже кое-что поняли, — усмехнулся гриффин и помахал рукой на прощание. — И не бойтесь принять правду о себе. Впрочем, смелости, судя по всему, вам не занимать. Удачи!

Ада застыла с зеркальцем в руке посреди мощёной дорожке из красной брусчатки, не обращая внимания на прохожих, бросающих на странную парочку любопытные взгляды. А когда девушка очнулась от задумчивости, Хедрика поблизости уже не было видно.

Обойдя парк, она нигде не встретила странного, атлетически сложенного, крупного мужчины в идеально сидящем костюме в полоску и тёмной шляпе с синим пером. О том, что встреча с ним была наяву, напоминало только кривое зеркальце в золотистой оправе, по-прежнему зажатое в руке Ады.

Придя домой, Ада поглядывала на безделушку, подаренную грифоном, словно ожидала, что когда она в очередной раз откроет верхний ящик письменного стола, зеркальце исчезнет точно так же, как и Хедрик. Тогда можно будет вздохнуть и забыть о странной встрече и совершенно бредовом разговоре. Но “билет” в другой мир лежал на своём месте, и надо было что-то решать.

На шутку это не похоже, но как поверить в параллельную реальность, где существует факультет, предназначенный для неё и самые настоящие грифоны - мифические полуорлы-полульвы?! Однако Ада собственными глазами видела синие волосы, перо, птичий клюв и львиный хвост!

Промаявшись до вечера, но так и не решив, будет ли она выполнять перед сном указания грифона, девушка вымылась, причесалась и распылила на себя и постель полфлакона любимых духов, будто это был её последний день на Земле. Больше откладывать было нельзя. Да и долго находиться в постели, пахнущей как парфюмерная фабрика, удовольствия не доставляло.

Поколебавшись ещё немного, она решилась: в конце концов, может, это розыгрыш, и в парке была скрытая камера? Тогда и вреда от повторений имени на ночь не будет. А если нет? В груди приятно защекотало. Может, Ада будет в том мире принцессой или особой королевских кровей, как рассказывают в старых сказках, читанных в невинном детстве? Девушка усмехнулась, отбросив чушь про Избранных, и достала зеркальце, заботливо уложенное под подушку за полчаса до отхода ко сну. Отражение выглядело странным, но не уродливым, как это обычно бывает, когда смотришься в кривое зеркало. Посмотрев пару секунд, Ада засунула его обратно и, закрыв глаза, стала негромко произносить собственное имя.

Никакого чуда не произошло, спальня не стала больше, стены не придвинулись, угрожая раздавить Аду.

Монотонное звуки погружали в состояние похожее на медитацию, Ада уже не различала в мантре своё имя, ей слышалось, как кто-то рядом радостно повторяет: Да-да-да…

Всю ночь Аде снились тяжелые, муторные сны. Пугающая тёмная комната с невидимыми стенами, сплошь завешанная зеркалами: большими, в рост человека, стоящими на подставках, и совсем крошечными, умещающимися в ладони. Маленькие стеклянные бляшки россыпью лежали на старинном комоде, приблизившись к которому, девушка оказалась в круге из овальной стеклянной глади, поверхность которой ничего не отражала. А маленькие зеркала, лежавшие перед ней, превратились в осколки.

Потом свет погас, чтобы тут же ярко вспыхнуть и ослепить, отразившись от десятков серебряных стёкол.

Ада подбежала к одному из них, но оно исчезло, оставив лишь пустую раму, чёрную дыру, манящую заглянуть внутрь, да там и остаться.

Но страх неизведанного удерживал от того, чтобы ступить внутрь гладкой позолоченной рамы. Так происходило каждый раз, вереница зеркал казалась нескончаемой, пока Ада не наткнулась на то самое, положенное под подушку, в которое и заглянула, а всмотревшись в тень за собственной спиной похожую на два небольших крыла, вскрикнула и проснулась.

Открыв глаза в предрассветную темноту, Ада некоторое время лежала, вслушиваясь в тишину и ловя каждый шорох жалюзи, колеблемых ночным ветерком, врывающимся из щели балконной двери, поставленной на проветривание. Но привычного запаха лаванды, распыляемой аромалампой в её спальне больше не ощущалось, да и мерного тиканья часов в гостиной не было слышно.

— Есть здесь кто? — негромко спросил девичий испуганный голос в дальнем конце комнаты.

Ада затаилась и перестала дышать, окончательно проснувшись. В голове роились и толкались десятки вопросов, задать которые вслух было страшно до тошноты. Справа вздохнули и зашевелились:

— Я, — так же испуганно ответил другой голос, более мелодичный, напоминающий позвякивания колокольчиков. Ада ранее не слышала такой речи, похожей на прохладное журчание ручья в летний полдень.

— И я!

— Я тоже здесь! — вздохнули совсем рядом.

Прятаться в толпе женских голосов смысла не было, любопытство взяло вверх.

— Кто вы? — спросила Ада громко, спугнув шорохи и возвратив темноте царившую здесь до этого слепого знакомства тишину. — Меня зовут Ада Грекова.

Рядом захихикали.

— Что смешного?

— Имя твоё. Странное больно, — ответил тоненький женский голосок, продолжая смеяться.

— А тебя как звать, смешливая ты наша? — Ада начала злиться, забыв об осторожности и страхе.

Девушка не успела ответить, потому что возобновившиеся шорохи и перешёптывания прервал громкий низкий голос очередной незнакомки:

— Хватит кривляться! В темноте каждая может вот так хихикать! Давайте лучше поищем светильники или факелы. Кстати, одежду нам дадут?

— А у тебя что, её нет? — спросили насмешливым тоном сзади Ады.

— Язык прикуси, а то найду и вырву! — огрызнулась громогласная девушка. — Я сплю без одежды, чтобы кожа была эластичнее. Но естественно, это поможет не всем. Красота либо есть, либо и сохранять нечего.

— Злая ты! — ответили несколько голосов из разных мест тёмной комнаты.

Ада приподнялась на локтях и огляделась. Занимался рассвет. Глаза, привыкшие к тусклому свету, пробивающемуся из высокого узкого окна под потолком, различили два ряда застеленных тёмными покрывалами железных кроватей, стоящих параллельно друг другу. На каждой, насколько можно было различить, словно экзотический цветок, лежала или сидела девушка с длинными волосами. Большинство растерянно переглядывались и смущённо прикрывали обнажённые плечи. Некоторые были одеты в лёгкие рубашки, либо совсем простые - с длинными рукавами, либо изящные, похожие на короткие платья, украшенные цветами и жар-птицами, сияющими на тяжёлых тканях в окружающем сумраке. Ада посмотрела на себя: на ней была та же белая пижама с чёрным Пегасом на футболке, в которой она привыкла спать дома.

“Значит, всё это правда”, — поежившись, как от холода, подумала Ада и на всякий случай ущипнула себя за плечо. Она прислушалась к внутренним ощущениям и заметила, что испытывает лишь любопытство и лёгкое возбуждение от происходящего вокруг. Никакой тоски по дому, где всю жизнь чувствуешь себя лишней, особенно после рождения младшего брата.

Продолжало светлеть, словно кто невидимый включал лампочки вверху, а они разгорались всё ярче, пока не перебили свет нового утра. Ада задрала голову, последовав примеру некоторых девушек: высокий потолок в виде конуса светился изнутри. “Башня”, — предположила Ада. — “Царевны в башне”.

Но долго пялиться вверх было сложно: кружилась голова и Ада боялась потерять сознание, да и самое интересное творилось здесь, рядом. Девушки молча осматривали друг друга, одиннадцать соседок совсем не походили одна на другую. Каждая была молода и по-своему привлекательна, на этом их схожесть и заканчивалась. Никто из девушек не задавал вопроса, как они сюда попали, не падал в обморок и не рыдал в голос, поэтому Ада предположила, что каждая находится здесь по своей воле.

— Ну, что вы на меня пялитесь, будто женского тела не видели? — громко и со смешком спросила в дальнем углу та самая девушка, которая оборвала насмешливую соседку Ады, когда та вздумала потешаться над её именем.

Ада подошла к полукругу девушек, столпившихся у крайней к стене койки. На ней, откинувшись назад, на вытянутые руки, и выставив вперёд большую грудь с торчащими розовыми сосками, сидела обнажённая девушка. Длинные гладкие чёрные волосы спускались до средины спины и контрастировали с матово-белой кожей цвета молока. На груди и животе незнакомки красовалась татуировка, изображавшая орла, раскинувшего крылья, доходившие девушке до выпирающих ключиц. Фигура обнажённой девицы была превосходной, однако если придираться, можно сказать, что бёдра могли быть уже, а ноги тоньше.

Аде она сразу понравилась: дерзким видом и нахальным взглядом чёрных глаз, пригвоздившим пару высокомерных особ в тяжёлых рубашках-балахонах.

— Меня зовут Ада! — вышла она вперёд, протягивая руку. — Тебе не холодно?

Черноволосая оперлась на предложенную руку и встала, откинув тяжёлые волосы назад.

— А меня — Далида.

Девушки, стоявшие рядом, испуганно отодвинулись, некоторые стыдливо отворачивались, Ада заметила лишь одну из круга, с кожей голубоватого оттенка и фиолетовыми волосами, которая с доброжелательным любопытством смотрела на происходящее. На ней была тонкая сорочка синего цвета, облегающая хрупкую фигуру, как вторая кожа. Однако заметив внимание к себе, девушка смутилась и опустила миндалевидные глаза цвета спелого ореха.

— Давайте знакомится, что ли? — спросила Ада, обводя глазами просторную круглую комнату и остановив взгляд на заинтересовавшей её инопланетянке. — Кто ты?

— Я? — переспросила девушка, тем самым голосом, похожим на журчание воды, и вмиг сделала испуганные глаза. Через мгновение она тихо добавила: — Селина Визор. Ундина.

Ада чуть не потеряла дар речи, ей так хотелось подойти и дотронуться до новой знакомой, чтобы убедиться, что та не истает, как предрассветное видение. Окружающие тоже уставились на морскую деву, отчего та засмущалась ещё больше, щёки русалки чуть заметно порозовели.

— А хвост где потеряла, ундина? — весёлым тоном спросила Далида.

Девушка только собиралась ответить, как раздался хлопок, и в дальней нише открылась замаскированная ранее под белый камень стен, дверь. В комнату стремительным шагом ворвалась высокая статная женщина, одетая в белоснежную хламиду, открывающую круглые колени. В руках женщина держала позолоченную указку.

— Ну что, малышня, уже разобрались, кто есть кто? — золотоволосая откинула волнистые пряди длинных волос и поправила тонкий обруч на голове. Ада встала в первых рядах, следом за ней, ничуть не смутившись собственной наготы, протиснулась Далида. Вошедшая окинула последнюю внимательным взглядом и довольно хмыкнула:

— Какой интересный набор мне достался! Люблю дерзость и молодость, — произнесла она и обратившись ко всем промолвила: — Меня зовут Жилка Фрирр, вы можете обращаться ко мне “соль”, что значит куратор курса, на каком бы факультете вы в итоге не обучались. Думаю, это все запомнили. Остальное - завтра. А сейчас прошу за мной, я распределю вас по временным комнатам, в которых вы проведете ближайшую неделю до выбора факультета. За мной, малышки!

Жилка повернулась спиной к недоумённо переглядывающимся девушкам, но в дверях остановилась вполоборота и произнесла с лукавой улыбкой:

— И да, всегда забываю с этого начать: Добро пожаловать в Институт Кломмхольм!

— Занятная особа! — произнесла Далида, как только дверь их комнаты закрылась, оставив девушек одних. — А как она проучила гордячку!

Жилка Фрирр вначале решила поиграть в добрую фею и позволила двенадцати новеньким разбиться на пары. Так как они стояли в замешательстве, испуганно поглядывая друг на друга и осматривая ярко освещённый, широкий коридор с бархатной дорожкой цвета дождевых туч, ведущей к широкой лестнице в несколько пролётов, золотоволосая нетерпеливо поиграла указкой и сказала:

— Ну что ж, так я и думала: нам всем нужна твёрдая и любящая рука. Особенно в начале пути.

Обаятельно улыбнувшись, она сделала знак сбившимся в кучу девушкам следовать за ней.

Вопреки ожиданиям Ады, они прошли мимо белоснежной лестницы, свернули направо, туда, где коридор сужался и напоминал гостиничный этаж с рядами расположенных напротив друг друга белых неказистых дверей с табличками. Вместо цифр на них были выведены крупные незнакомые символы.

— Так, ты и ты - сюда, — по-деловому начала распределять девушек Жилка. Указкой она выделяла одну из толпы, и та должна была отойти в сторону. Словно очнувшись от морока, некоторые пытались возразить против выбранной для них куратором соседки, пусть и временной, но все разговоры Соль пресекала грозным взглядом. Он словно пригвождал непокорных к стене и заставлял трепетать в неизведанном ранее страхе. Но очередная молния из глаза кураторши, была предназначена не Аде, а стоящей рядом, расфуфыренной, как королева с богатым приданным, желтоглазой и зеленоволосой девушке:

— Я - из народа измеров, и жить с девой, одетой как…лишайник, не собираюсь, — произнесла она надменным тоном.

Та, к которой относились эти слова, чуть не заплакала. Девушка с волосами мышиного цвета, собранными в толстый пучок на затылке, опустила голову и обняла себя руками, будто хотела закрыть от посторонних глаз свою ночную рубашку, похожую на сеть рыбака.

— О, узнаю злобный дух леса! Впрочем, об этом позже. Не хочешь - живи одна. Я сегодня в хорошем настроении.

Жилка взмахнула указкой в направлении зеленоволосой, и у той мигом исчез рот, словно его стёрли с лица ластиком. Наказанная побледнела и стала ощупывать своё лицо, издавая мычащие звуки. Слёзы градом хлынули из её глаз, которые от этого стали нестерпимо яркими, как два изумруда. Аде даже стало жаль её, но стоило посмотреть на Соль, как она, даже не будучи виновной, захотела склониться перед златовласой и лепетать: “А я что? Я ничего…”

— Я думаю, теперь ты вольна жить вполне одиноко. Говорить-то всё равно не можешь!

Жилка повернулась, чтобы отправиться дальше, но онемевшая девушка рухнула ей в ноги и вцепилась в хламиду, умоляя пересмотреть решение. Соль смерила её сомневающимся взглядом и, вздохнув, махнула свободной рукой. Зеленоволосая вмиг обрела прежний вид и, не веря своему счастью, принялась рыдать в голос.

— Ну и хватит! — поморщилась куратор. — Продолжишь так громко плакать - испортишь красоту. И будет очень жаль!

Жилка наклонилась к прощеной девушке и помогла ей встать. Затем собственноручно вытерла той слёзы и ласково потрепала её по щеке, как добрая тётушка нашкодившего по недомыслию карапуза.

— Простите! — пролепетала зеленоволосая и перестала всхлипывать. — И ты - меня!

Она повернулась к девушке, которую оскорбила и смиренно склонила перед ней голову. Та стало пунцовой и попятилась бы, если б остальные не удержали её на месте.

— Ничего! — произнесла она тихо, со вздохом.

— Надеюсь, вы и впрямь подружитесь! — примирительно произнесла Жилка и широко улыбнулась, сверкнув ослепительно белыми зубами. — Итак, все стали в круг! Вы только что видели, что я умею. Каждая из вас, Пришлых, тоже обладает магией. Какой - узнаем чуть позже. А сейчас запоминаем первое правило: выполнять всё, что я скажу беспрекословно. Вы двое - занимайте комнату, переодевайтесь в приготовленную вам одежду, а мы отправляемся дальше.

— Подождите, Соль! — произнесла чуть слышно девушка с волосами мышиного цвета.

— Да, малышка! Как тебя зовут?

Все взгляды вновь устремились на неё, Аде казалось, что девушка готова провалиться сквозь землю, но та собралась с духом и спросила громче обычного:

— Калиста, Соль. А вдруг, окажется, что кто-то из нас… совсем обычный?

“Ну, по крайней мере, точно не ты!” — подумала Ада, любуясь её изящными кистями и лодыжками. Стоит мужчине увидеть такую девушку: хрупкую и слабую, словно тростинка, как сразу захочется взять её под опеку. “Поклонников, наверное, немеряно было. Все любят слабых”, — с лёгкой завистью продолжила свою мысль Ада и тут же её устыдилась. Свой характер не выбираешь!

— Я сейчас кое-что вам скажу, — ответила Жилка, обводя девушек лукавым взглядом. — И вы убедитесь в своей исключительности: каждая пришла из другого мира, это ясно, однако, мы легко понимаем друг друга. Правда? Пришлые, в которых живёт магия Илиодора, интуитивно, без всякого обучения говорят на едином языке. Конечно, существуют наречия, но если воля Совета забросит вас в подобные обстоятельства, думаю, ими легко можно овладеть.

В голове у Ады опять теснились вопросы: один другого важнее, но, памятуя о том наказании, свидетелем которого ей пришлось сегодня стать, она смолчала. Видимо, так думали и другие. В воздухе разлилось напряжение невысказанных фраз.

— Нет! — словно почувствовав это, произнесла Соль. — Не всё сразу. А сейчас мы закончим заселение и сможем дать друг другу немного отдыха!

Девушки покорно последовали за куратором. Больше осложнений с распределением по комнатам не было. Ада старалась не думать, кого дадут в соседке ей, решив сдерживать свой язык и вести себя кротко, пока не узнает об этом мире чуть больше. В глубине души, он ей уже нравился, как и их куратор, которую она про себя назвала - ФаСоль. Однако предупреждение Хедрика насчёт этой дамы заставляло быть настороже.

Аду и Далиду распределили предпоследними. Обе девушки обрадовались, узнав, что им предстоит делить комнату. По крайней мере, так сказала её новая соседка. И пока причин ей не доверять у Ады не было. Наоборот, ей нравилась обнажённая, во всех смыслах, натура Далиды.

***

Следующий день принёс Аде новые вопросы, хотя кое-что прояснилось уже тем же вечером.

Её соседка, Далида Лонс, готова была рассказать землянке о своей прошлой жизни, но лишь после того, как обе облачились в новую одежду, сложенную на кресле возле каждой кровати. Далида придирчиво осматривала нижнее бельё кремового цвета, похожее на то, в котором Ада любила заниматься бодифлексом, и по недоумённому взгляду девушки землянка поняла, что та не знает, как его носить.

Ада терпеливо объяснила Далиде и показала на своём примере, насколько бельё удобное, не забыв продемонстрировать преимущество отсутствия швов на бюстгальтере.

— Похоже на сбрую, — морщась, заключила обнажённая девушка. — Может, они вздумали нас в мулов превратить?.. Пахать на себе я не позволю и это носить не стану!

— Ну, как знаешь! Тогда привыкай помалкивать!

Далида поняла намёк на куратора и, сопя и чертыхаясь, всё-таки надела бельё, а после вопросительно взглянула на Аду. Та отошла на шаг и кивнула:

— Прям хоть сейчас для мужского журнала снимай!

— И что это значит? — прищурилась соседка и взглянула на Аду с подозрением и недоверием. — Так это нормально или ты вздумала надо мной смеяться?

— Что ты! Это значит, мужчины бы от твоего вида слюни бы начали пускать!

— Ааа, — протянула Далида и улыбнулась, махнув рукой. — Ты про это… Так и пускают, я ведь - суккуб. Ну, то есть должна была ей стать, если бы не родилась бракованной.

Соседка вздохнула и присела на кровать, свесив голову, облокотившись на колени и переплетя пальцы рук на затылке. Ада осторожно опустилась рядом.

— Ты и вправду - демон?

— Не знаю, кто это. Я родилась в Лемурии, у нас есть суккубы, инкубы, нефелимы, но о дэ-эмонах я не слышала.

— Но ты - суккуб?

— Если бы! — Далида подняла голову и мрачно усмехнулась. — Моя мать была суккуб, и тётка, и бабка, а я - нет. Мужской род не особо западал, а те, кому я нравилась, не подходили мим родителям по разным причинам. Короче, я - брак в семье, поэтому когда хвостатый предложил билет сюда, я обрадовалась. Да и моя семейка, должно быть, тоже.

— Тебе тоже грифон дал кривое зеркало?

Далида кивнула.

— Хорошо - показывай, что дальше надевать, — вздохнула она.

Ада помогла несчастной облачиться в холщовое, до колен платье, такого же цвета, как и бельё. Одежда была на удивление удобной и не стесняла движений, хотя с виду и напоминала униформу работниц ткацкой фабрики “Заря”, на которой много лет назад работала бабушка Ады. Девушка подвела соседку к старинному большому зеркалу в резной раме, стоящему у окна. Придирчиво оглядев себя и новую знакомую с головы до ног, Ада осталось вполне довольна увиденным.

— А вы все там ходите без одежды? — спросила Ада соседку. Было очень интересно послушать о других людях, если можно было так назвать тех, кого перечислила Далида.

— Нет, что ты! — та как раз закончила заплетать косу. Она так ловко это делала, быстро и аккуратно справляясь с густыми прядями, что Аде стало стыдно, поскольку максимум, как она могла сладить со своей копной волос - завязать их в хвост на затылке. — Мы ходим в платьях, иногда обтягивающих и коротких, а порой и в длинных, как вот эти, что на нас.

— А под платьем?

— Тонкая рубашка, открывающая грудь.

— А трусы, лифчики? — не сдавалась Ада. Спать совсем не хотелось. Закрытые туфли, похожие на мягкие мокасины, были такими красивыми и удобными, что Ада не желала их снимать.

— Не понимаю.

— Ну, две полоски ткани, которыми мы закрыли низ живота и грудь.

— Аа, сбруя… Нет, такого, слава Вете, не было.

— А как же месячные?

— Я опять тебя не понимаю, Ада. Говори яснее, не загадками.

— Кровь раз в месяц. Оттуда, — девушка выразительно приподняла бровь.

— У тебя идёт кровь раз в месяц? — Далида округлила и без того большие глаза. — Ты порченная что ли? Это заразно?

Ада только махнула рукой и решила пока прекратить расспросы, чтобы не настроить соседку против себя.

— Давай спать, — настроение у Ады испортилось. Месячные ей и самой не нравились, потому что в первый день цикла жутко болел низ живота, но с ними можно было мириться, понимая, что это - неизбежное зло, как приход осени или трата наличности. А если на белом свете есть красивые женщины, которые несправедливым мирозданием избавлены от женских регул, и впрямь впору почувствовать себя порченной. Впрочем, Далиде тоже в чём-то не повезло, как и остальным. Жизнь вообще несправедлива. Всё существо Ады восставало против этого, но что она могла поделать? Хотя продолжала упрямо верить, что всегда можно изменить судьбу, пусть и в мелочах. А роптать - это последнее дело. Как там говорил Хедрик? Она сможет утолить страсть к справедливости, хотя Ада пока не представляла, каким образом.

Соседка ей нравилась какой-то внутренней свободой, раскованностью и наплевательским отношением к чужому мнению. Может, они неплохо поладят или даже станут подругами?

— Везёт тебе. Я рада, что в твоём мире не знают месячных, — тихонько сказала она, когда девушки улеглись постель. Далида по привычке сняла всю одежду, заявив, что даже куратор не сможет заставить её спать в тряпках.

— А я рада, что меня поселили с тобой. На самом деле, я просто душка. В глубине сущности, — зевнув, произнесла Далида, и через пару секунд Ада услышала её мерное дыхание.

“Что же будет завтра?” — предвкушала девушка, пока её саму не сморил глубокий сон. В эту ночь обошлось без кошмаров.

— Начнём, все в сборе! — произнесла Жилка Фрирр, дважды пересчитав по головам собравшихся.

Девушки сидели в квадратном зале, потолок которого подпирали массивные колонны. Ада чувствовала себя, словно на собрании секты, настолько помещение напоминало церковь, только вместо алтаря были кафедра и длинный стол из белого камня, похожего на мрамор. По обе его стороны возвышались статуи выше человеческого роста, выглядящие как живые; они изображали женщин, одни из которых смахивали на горгон, а другие - на птицелюдей, и мужчин со змеиными хвостами, державших в руках толстые книги.

Лавки, на которых сидели иномирянки, стояли в несколько рядов, зал был разделён на левую и правую половину широким проходом, ведущим прямо к столу преподавателей, как их окрестила Ада. За трибуной сидели три человека не старше сорока лет. Женщина в белоснежной рубашке, погружённая в собственные мысли, ни на кого не смотрела, но с первого взгляда было понятно, что она здесь главная. Двое мужчин, сидящих по бокам от холодной красавицы, были полными антиподами друг другу, как суровый аскет-учёный и светский фат.

— Разве нас было не двадцать? — спросила Далида, наклонившись к Аде, и одновременно оглядывая заполняющееся людьми помещение.

— С чего ты взяла, что мы - единственный набор? Возможно, каждую ночь прибывает пополнение. А за неделю могло столько Существ притащиться!

Ада счастливо вздохнула. Время в этом мире пролетело для неё как один миг: она успела сдружиться с Далидой и Селеной - застенчивой ундиной с фиолетовыми волосами. С остальными девушка тоже старалась быть доброжелательной.

Вся подготовка к распределению занимала несколько часов в день, в течение которых Ада выполняла различные задания: от выбора скрытых от её глаз предметов, до интуитивного составления зелий. Приходилось опускать руки в чаны с водой ядовито-жёлтого цвета, пересказывать сны, угадывать будущее неизвестных людей на картинах и слышать своё тело. Были и собеседования, где она сидела в комнате одна, и разные голоса задавали ей, на первый взгляд, весьма далёкие от магии вопросы. Ада старалась отвечать честно и спокойно, но иногда, казалось, что спрашивающие просто стараются вывести её из равновесия. Особенно, их интересовало: знает ли она своего настоящего отца. Девушка лишь пожимала плечами и качала головой. На очередной расспрос, кто дал ей такое имя, она без обиняков отвечала:

— Приёмная мать. Она назвала меня в честь дочери лорда Байрона.

Больше эта тема не поднималась, чему девушка была несказанно рада, хваля себя за верный выбор романтичного ответа, содержавшего лишь одну грань правды: Светлана Грекова была информатиком, и всего лишь отдала через приёмную дочь дань восхищения изобретательнице вычислительной машины и создателю первого языка программирования.

Всё остальное время иномирянки были предоставлены сами себе за одним лишь исключением: им ни в коем случае нельзя было выходить за пределы крыла замка, где проживали вновь прибывшие. Окна комнат были всегда зашторены, Аде хотелось посмотреть, что за жизнь течёт за стенами белокаменного замка, но стоило отодвинуть занавесь, как взгляд натыкался на металлические пики невысокого забора, за которыми до самого горизонта простирался зелёный луг.

И вот сегодня одной тайной станет меньше. Так Ада утешала себя, хотя циничная Далида перед выходом в общий зал мрачно хмыкнула:

— И пятью другими больше!

В глубине души Ада понимала, что подруга права и была благодарна ей за ту неприглядную правду, которой соседка щедро делилась с окружающими.

— Позвольте мне поздравить вас с окончанием недельного испытания, — начала Соль, вызвав мановением указки мёртвую тишину. — Оно было тяжёлым, хоть вы этого могли и не заметить. Сегодня каждая получит метку своего факультета, на котором проведёт ближайшие три года. Разумеется, если подпишет контракт.

Златовласая Жилка, одетая по случаю праздника в длинное белое платье, напоминала счастливую невесту, дожидающуюся жениха у алтаря. Помолчав, она продолжила:

— Я бы представила вам главу этого академического королевства в стенах замка, но она в состоянии сделать это сама. Пожалуйста, гранда Эмма Минос.

Аде казалось, что она присутствует на собрании в Педагогическом университете, где её угораздило проучиться целых два курса. В подобных случаях, полагалось громко аплодировать, что и принялась машинально делать Ада. Она очнулась, когда поймала на себе недоумённые взгляды присутствующих. На задних рядах захихикали, сидящие впереди оглядывались, чтобы посмотреть, кто посмел шуметь. Девушке захотелось провалиться сквозь землю, она почувствовала, что краснеет. Вначале была призрачная надежда, что в суматохе большинство не поймёт, кто явился причиной веселья, но она быстро завяла, затоптанная явными насмешками будущих сокурсниц.

— Тихо! — негромким твёрдым голосом произнесла Эмма, встав в полный рост. Иномирянки пристыжено замолчали. Ада с восхищением посмотрела на тонкую талию гранды, затянутую в кожаный корсет. Главная дама напоминала молодую укротительницу диких зверей: одеждой, подходящей для арены цирка, и манерами, выдававшими в ней человека, привыкшего повелевать мягкой рукой в железной перчатке. Такой не захочешь говорить что-либо поперёк, слишком ледяным был её взгляд, плотоядной - улыбка, а блестящие каштановые кудри казались живыми Существами. Аде почудилось, что перед ней живое воплощение Медузы Горгоны: в этом новом мире то, что раньше считалось сказкой невежественных предков, было такой же реальностью, как Интернет - в родной вселенной землянки.

— Я понимаю, что ты не хотела меня обидеть. Полагаю, в твоём мире этот жест означает приветствие, — начала Эмма с лёгкой улыбкой, которая не вызывала у Ады никакого доверия к этой стройной даме без возраста. — Я - ректор Кломмхольма, а это мои заместители, с которыми вы встретитесь на занятиях, к какому-бы факультету вас не причислили: Мортигер Сеймур- из рода Магов, прекрасный знаток истории права и нынешних законов Илиодора. Будьте внимательны на его уроках и всё хорошенько запоминайте: путь до Стокла, общественной тюрьмы, совсем не так долог, как мнится иным.

Мужчина, сидящий по правую руку от ректорессы, приподнялся и, приложив руку к груди, поклонился сидящим девушкам. Весь его вид выдавал в нём любителя женщин и дамского угодника, он так и стрелял глазами по первым рядам и довольно улыбался.

— Он здесь точно не ради науки, — мрачно усмехнулась Далида.

— Внешность довольна интересная, — добавила вполголоса Ада. — Думаю, студентки сами перед ним ковром стелются.

Далида презрительно хмыкнула и пожала плечами.

— А это мой второй заместитель - Нардик Стенсен, — продолжила Эмма, когда первый гул голосов затих на задних рядах. — Преподаватель танцев и светской этики. Его уроки пригодятся вам не меньше всех остальных.

Нардик, напротив, выглядел как воплощённая мораль и поборник самой суровой добродетели. Орлиный крючкообразный нос и внимательный взгляд серых глаз контрастировали с его ухоженными, почти женскими руками с идеальным маникюром. Профессор чуть привстал и поторопился сесть на место, словно лишние движения были для него в тягость.

— И этот сухарь будет учить нас танцам! — скептически озвучила Ада свои мысли.

— Мне это вообще всё меньше нравится, — откликнулась Далида. — Зачем нам вообще уметь плясать?!

Словно отвечая на её вопрос, ректор добавила:

— Чуть позже вы всё сами поймёте, а пока дам совет: на первом же балу, который мы, по традиции, даём после распределения, у вас, наверняка, появятся поклонники. Слушайте вашу Соль, и не делайте поспешных шагов, способных погубить Пришлую. С другой стороны, Илиодор уважает любой выбор женщины, но особо чествует замужних дам.

— Ой, — послышался огорчённый голос сзади. Ада обернулась, но ещё до этого по нежному переливу интонаций угадала Селину.

Это и впрямь была ундина, фиолетовые пряди её волос были как обычно заколоты спереди так, чтобы всем стали видны крупные серьги с разноцветными камнями, которыми так любила украшать себя девушка. На её лице явно проступило огорчение, будто она ожидала услышать совсем другое. Ада сдружилась с Селеной, как только услышала историю о её красавице-матери, скрывающей ото всех тайну рождения единственной дочери, непохожей на остальных морских дев даже внешне. Эта история тронула до глубины души, потому что была созвучна с её собственной.

Но, тем не менее, пробить стену молчания, которой окружала себя Селина во всём, что касалось её страхов и планов на будущее, Аде не удалось. Ундина с удовольствием слушала размышления и споры двух приятельниц и готовно кивала, если была с ними согласна, но стоило им спросить о ней самой, как она замыкалась и только вздыхала. Далида была уверена, что всему виной несчастная любовь морской девы, оставшаяся в том, покинутом ею мире. И сейчас, увидев выражение лица ундины, Ада впервые мысленно согласилась с соседкой.

— В этом году Пришлых ровно восемьдесят. Восемьдесят девушек, красивых и талантливых. Я желаю каждой из вас найти своё место в Дольнем мире и конкретно в Илиодоре.

Ректоресса с холодной улыбкой села на место и снова приняла отрешённый вид. Жилка, будто только этого и ждала и немедленно приступила к отбору, казалось, предстоящая процедура вызывает в ней трепет и пробуждает любопытство. Жилка молча подошла к первому ряду и попросила девушек вытянуть левую руку вперёд ладонью вверх. Аде не было видно, что происходит дальше: вставать с мест без разрешения правилами не дозволялось. Девушки сидящие впереди поочередно вскрикивали и тёрли свои предплечья, недоумённо их рассматривая. Зал хранил молчание, весь обратившись в слух. Только ректоресса и два её заместителя, казалось, не проявляли никакого волнения, будто происходящее - из тех случаев, которые повторяются из года в год, переставая быть чудом.

Соль проходила между рядами и, едва касаясь позолоченной указкой нежной девичьей кожи, отправлялась дальше. Зал начал гудеть, как растревоженный улей. Рука болела и ужасно чесалась, будто внутри находилось что-то живое, прогрызающее себе путь наружу. Ада посмотрела на Далиду, делающую вид, что её это ни капельки не беспокоит, но было заметно, как она морщится от боли. А потом девушка увидела и знаки, похожие на тёмные крылья, раскрывающиеся на предплечье соседки. Рисунок проступал всё чётче, уже было отчётливо заметно каждое перо, словно он готовился ожить. Подруги уставились на татуировку, затаив дыхание, будто боялись спугнуть магию.

— Как красиво, — произнесла первой Ада, прижимая нывшее предплечье к груди. — И очень подходит к твоей тату. Ну, той, что на груди.

— Покажи, что у тебя!

Ада колебалась. Ей не хотелось показаться трусливой и нерешительной, но сейчас и вправду было страшно: вдруг, её рисунок далеко не так привлекателен?

— Давай же!

Ада выпрямила руку и, увидев точно такую же красивую метку, чуть не расплакалась от радости.

— Мы теперь вроде как одной крови, — заявила Далида с довольным видом.

— А у других что?

Подруга пожала плечами. Ада и сама чувствовала скованность во всём теле, заставляющую сидеть прямо.

Скосив глаза влево, Ада увидела, что зеленоволосая Мара, которую в первый же день показательно наказала Соль, рассматривает на своей руке метку в виде раскидистого дуба.

Тем временем Жилка закончила странную процедуру, которую Ада уже окрестила про себя —“клеймение”, и вернулась на трибуну, ожидая пока гул утихнет.

Девушки замерли и приготовились слушать.

— А сейчас вы узнаете, какой факультет станет вашим домом на ближайшие три года, — произнесла Соль и взмахнула указкой. В воздухе появился рисунок волн, сотканный из синей пыли: ширясь и разрастаясь, он завис над залом, вызвав вздох восхищения, пронёсшийся по рядам и затихнувший где-то сзади.

— Факультет Сирен приветствует своих новых учениц, — произнесла Эмма, встав из-за трибуны и выйдя вперёд. — Идите сюда, не бойтесь.

Девушки потянулись к ректорессе: сначала робко и несмело выходили первые, за ними торопились и прочие, боясь отстать. Всего вышло семеро, в числе которых была и Селена, поднявшаяся с места с таким видом, будто её символ - какая-то ошибка, которую вот-вот обнаружат. Стоило последней девушке ступить на возвышение, как рисунок распался, окутав их облаком переливающейся голубой пыли.

— За вон той дверью вас уже ждут, — произнесла Соль, показав на неприметный выход сбоку от трибуны, когда новые сирены перестали повизгивать и успокоились. Эмма кивнула, её белоснежная рубашка совсем не пострадала от голубой пыльцы, которая сияла на коже и одежде избранных. Ада машинально подумала о том, как это здорово, что законы физики работают здесь немного иначе, и больше нет нужды отвлекаться на такие досадные дела как стирка и уборка.

Настала очередь нового символа: в этот раз им было раскидистое дерево, вырвавшееся из указки Эммы.

— Дриады - воистину, современные богини, умеющие любить всем своим существом.

Эта группа была многочисленна. Ада насчитала двадцать три иномирянки, в числе которых была Мара и та, кого она обидела в свой первый день здесь: тихая, но, как оказалось, талантливая рассказчица Калиста, истории которой настолько чудесны и наполнены необъяснимой прелестью, что вопреки здравому смыслу, им хотелось верить и знать, что где-то есть вечная любовь и преданная дружба.

За ними последовали Саламандры - девушки с волосами, цветом похожими на снег или серый пепел, семнадцать фейри объединились под знаком бабочки с разноцветными крыльями. Зал пустел, и Аду охватило беспокойство: неспроста её оставили напоследок, Далида тоже нахмурилась.

— Ламии, — произнесла Жилка с торжественным видом, будто это непонятное слово означало нечто особенное. Ада, стараясь не думать о тревоге, кусающей за сердце, рассматривала красавиц с чуть раскосыми глазами, символом этой девятки была змея с извивающимся телом в виде трех колец. — Заклинательницы крови.

— Теперь, наверно, и нас позовут! — прошептала Далида, покусывая ногти. Ада оглянулась: осталось одиннадцать претенденток, которые пока не принадлежали ни к одному факультету. Оставшиеся старались держаться независимо и гордо, словно происходящее их совсем не касалось.

“Неужели и у меня такое же высокомерное выражение лица?” — подумала Ада, глядя на девушку, сидевшую на два ряда позади них. Темноволосая, с высокими скулами, она напоминала неприступную азиатскую принцессу, сошедшую с разворота глянцевого журнала о средневековой Японии.

— А теперь, особенный факультет, — произнесла Эмма, переглянувшись с Соль. — Гарпии.

Из двух указок вырвались языки пламени, схлестнувшиеся в воздухе и образовавшие символ - Тёмные Крылья.

— Вот собственно и всё, что вам сейчас надо знать, мои новые ученицы! — Келисия, декан факультета Гарпий, отошла к окну и стала вполоборота, открыв всем предмет своей гордости - длинные ноги, казавшиеся безупречными. — Осталось только подписать.

Ада посмотрела на бумагу, похожую на современный папирус и снова перечитала контракт, призванный связать её с университетом на три года. Её права, прописанные гораздо скуднее обязательств, смущали чуть ли не больше последних.

— Что вас так тревожит? — спросила декан, неслышно подойдя к Аде и встав за е спиной. — Адаманта, верно?

— Ада, госпожа, — машинально проговорила девушка, не смея поднять глаза на красавицу, от которой пахло цветами.

Келисия была живым цветком, предпочитая алый и золотой всему прочему многообразию оттенков. Красные розы, воткнутые по бокам в головной убор, напоминающий остроконечный золотой ободок, никак не вязались в сознании Ады с тем, что она читала о полуженщинах-полуптицах в мифах Древней Греции. Да и наряд декана был более чем откровенным для учебного заведения. С его пышными чёрными рукавами, сужающимися книзу, золотым металлическим корсетом, похожим на доспехи, глубоким декольте, костюм Калисии больше подходил дорогой куртизанке, чем преподавателю ВУЗа. Золотой чокер с алым сердечком довершал намёк на вольные нравы хозяйки.

— Меня надо называть не так, вила Адаманта. Забудь обо всём, что ты знала прежде. Вы все должны обращаться ко мне по имени.

Ада склонила голову.

— И всё же ты не ответила на мой вопрос. Первая заповедь факультета - мы все одного вида, и пока вы не вышли замуж и не перешли в стан мужа, вы должны считать нас своей семьёй, от которой не может и не должно быть больших секретов.

— Кел-лисия, — Ада поднялась со скамьи и взглянула в светло-коричневые глаза декана. Если б та не сказала ранее о своём возрасте, перешедшим грань в полвека, Ада решила бы, что они принадлежат молодой девушке, только что вышедшей в свет и мечтающей о сказочной любви, которая вот-вот станет явью. — Я немного не поняла второй пункт.

— Давай посмотрим вместе. Ааа… Если вы выйдете замуж до окончания Кломмхольма, то автоматически исключаетесь из института. Видите ли, мы воспитываем будущих правоохранителей и судебных советников, а у замужней - совсем иные заботы.

— Но это нечестно! — вырвалось у Ады, продолжавшей стоять. Далида делала ей знаки замолчать и сесть на место, но девушка предпочитала их игнорировать.

Келисия резко обернулась: красная накидка перекинутая через плечи задела сидящих по обе стороны прохода. Декан улыбнулась смущённой улыбкой юной девушки и посмотрела оценивающим взглядом на Аду:

— Узнаю сестру. Справедливость - основа мироощущения любой гарпии, вот только научиться отделять правильное умозаключение от только кажущегося таковым - этому ещё предстоит научиться всем вам. Твой вопрос, Адаманта, относится к теме будущих уроков, которые начнутся сразу после первого бала.

— Расскажите нам о нём, — послышались робкие голоса со всех сторон.

— Сначала - дело. Помните: любая подпись, поставленная гарпией, не может быть отменена ни при каких обстоятельствах! Вы - воплощённое право.

— А что будет с теми, кто не подпишет? — задумчиво спросила азиатская принцесса, на которую при распределении засмотрелась Ада. Вопрошающая и сейчас держалась особняком, полная достоинства и холёной красоты, девушка явно знала себе цену и не собиралась продаваться задёшево.

Келисия обернулась и неслышно, словно пантера перед броском, подошла к сидящей на заднем ряду девушке с замысловатой высокой причёской.

— Остелия, я рада, что мы украли вас из вашего унылого болота.

— Я была наследницей рода и собиралась выйти замуж, — спокойно ответила девушка, продолжая сидеть. Она мельком взглянула на декана и уставилась в пустоту перед собой, словно Калисия была очередной просительницей, домогающейся щедрот властительницы.

— Ты родилась прежде всего гарпией и даже будучи в изначальном мире осталась бы ей, только нераскрытой, — мягко начала декан, повернув голову девушки лицом к себе. Красные ногти впились в белую кожу, но лицо Остелии осталось спокойным. — Постепенно ты бы стала сварливой, ревнивой дурой, которой пренебрёг бы даже последний воин в армии твоего сиятельного мужа, рассказывающего в кругу себе подобных о твоих причудах и странностях. А потом тебя бы заменили на новую: покладистую и понятную, а наследницу ждал бы религиозный замок или больница для сумасшедших.

Калисия отпустила лицо Остелии, сделавшееся бледным, раскосые глаза иномирянки наполнились ненавистью и сдерживаемой яростью. Декан поцеловала девушку в лоб, оставив на нём алый след помады, словно метку, печать новой жизни.

— Это касается и всех остальных. Если вы думаете, что потеряли возможности, счастье или достижения, то смею заверить: заблуждаетесь. Дольний мир - ваша Отчизна по призванию. Ещё стоило бы поспорить, где вы иномирянки: здесь или там, где родились. Ничто не бывает случайным, даже если кажется таковым.

— То есть, мы рождены для того, чтобы стать гарпиями? — задумчиво произнесла Далида, наморщив лоб.

— Вы рождены гарпиями. Это гораздо больше, чем просто завлекаловка для мужчин. Думаю, ты понимаешь, о чём я, — с улыбкой произнесла декан и вышла вперёд так, чтобы её видели и слышали все сидящие. — Тем не менее, решать надо сейчас. Либо вы подписываете и становитесь на три года нашими воспитанницами, либо отправляетесь назад.

Декан пожала плечами и обвела взглядом каждую из одиннадцати. Ада заметила, как она сдерживала ехидную улыбку, от которой у девушки поползли по спине мурашки. Ада почувствовала, что это проверка на прочность и стоит кому-то дать слабину, как последует наказание. Девушка была уверена, что Калисия с нетерпением ждёт, пока кто-то попадётся в расставленные сети. Ада боялась, что это будет свободолюбивая Далида, не приемлющая ограничений и запретов, но подруга смолчала и первой поставила подпись под своим договором, приложив руку со знаком гарпии к шершавому холодному пергаменту.

Ада с облегчением поспешила сделать тоже самое. Вслед за ней подписали и остальные. Остелия колебалась, что отражалось на её ухоженном лице, но в конце концов, она вся будто сникла и сдалась.

Декан выдержала паузу и произнесла с искренней улыбкой:

— Вы даже не представляете себе, как я вами горжусь!

— А что было бы с той, кто отказалась? — не сдержалась Ада.

— Ничего страшного, — спокойно ответила Калисия. — Ей бы просто пришлось заново отвоёвывать право жить там. После переноса, память об иномирянке стирается из скрижалей истории прошлого мира. Такой девушки там будто никогда и не было.

***

Стоило Аде поставить подпись под контрактом, навсегда избавившись от любых сомнений насчёт своего места в Дольном мире, как она почувствовала, словно груз, давивший на плечи, внезапно исчез, стало легче дышать и привольнее жить.

Уже прошло несколько дней, как девушки приступили к занятиям, проходившим на втором этаже. Замок оказался магическим во всех смыслах: внешне он выглядел небольшим и невысоким, похожим на гостиницу в средневековом стиле. Внутри же институт был огромным, стоящим из бесконечных анфилад учебных комнат, выйдя из которых, всякий раз оказываешься совсем в другой части замка.

Учащиеся разных факультетов практически не пересекались друг с другом, разве что на смежных занятиях. В частности, “Магии виновных”, с которой и началось обучение гарпий. Преподавателем оказалась высокая женщина с длинными ухоженными седыми волосами. Персилия Лира, как она представилась группе, состоящей из гарпий и ламий, сохранила былую красоту, которую не портили даже многочисленные морщины, избороздившие лоб. Ада с завистью посмотрела на её ладную фигуру без капли жира, серебристый комбинезон сидел на преподавательнице как влитой, будто она родилась в нём.

— Вам наговорят обо мне всякого, в основном, неправду, поэтому я поспешу сама представиться, чтобы быстрее ввести в курс дела, — начала она свою речь вместо приветствия. — Я - бывший ректор Кломхельма, посветившая ему свою жизнь и умения. Мой предмет имеет к последним самое прямое отношение. Итак, для чего он гарпиям - понятно, они стоят на стаже правосудия, но и ламиям это будет небезынтересно, поскольку, если вы выберете профессию, а не замужество, то найдёте себе достойное вашего племени занятие.

— Ага, кровопийцы-палача, — засмеялись на задних рядах.

Ада и Далида, сидевшие рядом, обернулись. Ламии, державшиеся вместе, дружно зашипели на веселую сокурсницу с блестящими чёрными волосами и не думавшую скрывать, что последняя фраза принадлежала ей.

Персилия, перепрыгивая через ступеньки, ведущие к последнему ряду, быстро прошла назад и ухватила сказавшую за ухо.

— Что там у нас, насмешка?

— Ай, — вскрикнула девушка, из глаз которой брызнули слёзы.

— Не смейся над сёстрами! За вас это сделают представители Истинных рас, как они себя гордо величают.

— Простите меня, — причитала темнокожая девушка, приложив руку к уху, как только его отпустила Персилия.

— А ну, иди за мной, смешливая!

Персилия быстро спустилась вниз, будто за её спиной и впрямь выросли крылья.

— Давай, гарпия не может быть медлительной! Сейчас я продемонстрирую вам один нехитрый приём, освоив который можно быстро узнать, сказал ли вам мужчина комплимент искренне или как обычно нагло соврал.

Трибуны оживились и через мгновенье затихли, обратившись в слух. Никто из девятнадцати сидящих девушек не произнёс ни звука.

Персилия подошла к темнокожей девушке, которая вся сжалась под её взглядом и смотрела на преподавательницу, как кролик на приближающегося удава.

— Обними меня за талию, будто мы танцуем.

Жертва подчинилась, Ада даже с четвёртого ряда видела, как дрожали руки одногруппницы, когда она соединила ладонь с длинными пальцами Персилии.

— Кофе с молоком, — залюбовавшись несмело кружащейся в медленном вальсе парой, произнесла Ада. Несмотря на отсутствие ветра в аудитории, волосы Персилии были всё время в движении, словно парус от лёгкого бриза.

— Что это ты там говоришь? — прошептала в ответ Далида. — Не мешай, сейчас должно быть самое интересное.

Ада снова посмотрела на вальсирующих.

— Скажи мне что-нибудь неискреннее!

— Я … Не знаю что, — пролепетала девушка, сбившись с ритма и начав путать, с какой ноги делать поворот.

— Ну, — протянула Персилия. — Этак тебя второй раз точно не пригласят! Слушай своё тело, доверься ему и улыбайся. Танец у каждой в крови, особенно, призванный понравиться мужчине. Ладно, перейдём к делу. Говори же!

— Вы очень добры.

— О, здесь и определять не нужно, по тону слышно, — засмеялась Персилися, а вместе с ней и девять ламий. — Ладно, остановись.

Девушка встала как вкопанная, отчего чуть не упала на преподавательницу, отошедшую на шаг назад.

— Смотрите, — строго произнесла та. — Кладёте руку на жилу собеседника или собеседницы и представляете кровь, текущую под вашими пальцами. Почувствуете толчок - вам сказали правду. Понятно? А теперь - разбейтесь на пары и попробуйте сами. У вас две минуты.

Персилия указала на круглый циферблат, висящий под потолком над креслом преподавателя.

Ада с Далидой оказались хорошей командой и здесь. У обеих получалось весьма неплохо, за что они удостоились благосклонного взгляда, прохаживающейся между парами Персилии.

— Стоп! — хлопнула она в ладоши, и пары распались. — Меняемся партнёрами.

На этот раз Ада встала в пару с невысокой девушкой со вздёрнутым носиком, придающим её лицу задорное выражение. Девушку звали Рестрика. Как и все ламии, она обладала врождённой грацией, Ада по сравнению с ней чувствовала себя деревянной, хотя минутой ранее, она открыла в себе природную страсть к вальсу.

— Вы с Далидой когда пойдёте выбирать платье? — неожиданно спросила партнёрша, стоило им начать танец.

— Что? — Ада не поняла вопроса.

— Что слышала. Девчонки со второго курса сказали, что завтра-послезавтра нас свозят в магазины бального платья. Всех разобьют на три потока. Когда вы поедете?

— А тебе-то что?

— Видала, как на твоей подруге сидит эта безликая форма? Хочу попасть в ваш поток. Вы мне поможете выбрать наряд, делающий меня неотразимой, а я расскажу вам кое-что об Истинных расах. Мы будем охотиться на них через пять дней. Или они на нас, — девушка вздохнула. — Первое впечатление очень важно.

Ада сжала запястье Рестрики и ощутила под пальцами чуть заметный толчок, который наполнил её радостью победы. Девушка говорила правду. Аде не терпелось поделиться новостью с подругой, но надо было дождаться окончания урока.

Персилия выстроила учениц в одну шеренгу и каждой дала краткое напутствие. Она потрепала Далиду по щеке и улыбнулась. Аде просто кивнула и прошла мимо. Девушка была рада за подругу, но пообещала себе, что станет лучшей студенткой. Зачем ей всё это нужно, она точно не представляла, как и того, что происходит за пределами стен института, но ей так не терпелось попасть на первый в жизни настоящий бал!

Здесь всё должно быть по другому, как в тех романах о викторианской эпохе, где дамы носили пышные платья, а джентльмены были благородны и учтивы, где жила истинная любовь, о которой мечтает каждая девушка в двадцать один год. Жизнь представлялась Аде нескончаемой чередой красочных событий с непременно счастливым финалом. Каким конкретно - Ада не понимала, но уже то, что она получит профессию и, возможно, найдёт достойного мужчину, который будет принадлежать только ей и уважать в своей второй половине личность, стремление сделать мир справедливее, уже замечательно. А самое главное - она чувствовала, что важна для института и этого мира так же, как и он для неё. Ада и другие пришли сюда не просто так!

— Вот именно, — мрачно заключила Далида, выслушав размышления подруги, когда они вернулись в комнату. — Как бы мы не оказались “мясом”!

— Ты имеешь в виду, что нас используют? Но это справедливо: кому многое дано, с того многое и спроситься.

— Я не хочу замуж, — вздохнула девушка и уселась на кровать.

— Почему? Может, тебе кто-то понравиться. Мы молоды, красивы, будем образованны. А не захочешь — так живи в своё удовольствие. Вон, декан и Персилия не замужем…

— Ага, конечно. А бал для чего? Думаешь, нас развлекать? Присматриваться будут. Всё уже порешили.

— А почему ты не хочешь замуж?

— Я… просто не хочу. Вообще ничего, связанного с отношениями.

— У тебя был неудачный опыт? У меня тоже, даже не один раз. Ничего, здесь всё будет по-другому, я так чувствую.

— Неважно, — Далида откинулась на подушку и улыбнулась. — Но за платьем пойду. Эта роба мне уже порядком надоела.

Жилка Фрирр была сегодня ещё более оживлённой и радостной, чем обычно. Она собрала всех отправляющихся по магазинам в большом и светлом холле замка, на потолке которого висела позолоченная люстра, слишком маленькая, чтобы осветить каждый уголок, но подруга рассказала Аде то, что узнала от других девушек: всё это для красоты, свет же исходит из самого потолка. Многое в замке было ненастоящим, только для видимости.

— Так, вас тридцать, а я - одна, поэтому будьте добры - не теряйтесь в городе, — произнесла куратор, пересчитав девушек. Ада решила позже спросить мнение подруги: у Соль и впрямь всего одна белоснежная хламида, которую тщательно выстирывают големы - слуги из голубой глины, оживлённые с помощью магии, или целый шкаф одинаковых нарядов?

— А на чём мы поедем?

— А что делать, если потеряешься?

— У нас и денег нет, — неслись вопросы с разных сторон.

Ада понимала растерянность, царившую в их стихийно собранной группе, куда включили девушек из разных факультетов по принципу “с кем из друзей хочешь поехать?” Девушка уговорила Далиду проситься в первый эшелон.

— А то все лучшие платья разберут! — был её главный аргумент, и подруга сдалась.

И вот они с Рестрикой и Селиной держались вместе, чтобы не потеряться в толпе. Сирена по-прежнему робела и испытывала неприязнь к большим скоплениям народа. Ада понимала, что поездка в магазин, где, должно быть, снуёт масса народу, была для неё мукой и пыталась разрядить возникшее напряжение, не упуская Селену из виду и вовлекая девушку в общий разговор.

— Так, вопросы позже. Наш экипаж уже прибыл, усаживаемся, я постараюсь кратко рассказать обо всём, что вам сейчас надо знать, — Жилка перестала улыбаться и сурово посмотрела на воспитанниц. — Быстро, последнюю накажу.

Девушки поспешили выйти во двор, лишь бы успеть сесть в экипаж первыми. Ранее они ещё никуда не выезжали и теперь всем не терпелось увидеть магазины и выбрать самое красивое платье для самого первого в их новой жизни бала. Ада подозревала, что каждая из них, в глубине души, надеялась встретить здесь суженого, хотя откуда им взяться в таком количестве, а главное - зачем таинственным Истинным расам иномирянки она не представляла и даже не хотела об этом думать. Особенно о том, как выглядят коренные жители Илиодора. Вдруг, кентавры? Попахивает зоофилией, а Ада Грекова хоть и любила секс и эксперименты, некоторые грани переступать была не намерена.

— Сейчас мы окажемся хуже всех! — возвратила девушку из страны эротических грёз в сегодняшний день Далида и потянула подругу к выходу, сердито цыкнув Селине, чтобы та не отставала. Сирена проявила удивительную ловкость и смогла протиснуться сквозь толпу возбуждённых девушек к выходу, следом прокладывала себе путь Далида, увлекая Аду за руку.

— Ну ты и молодец, бесхвостая! — начало было соседка Ады, но осеклась, проследив за рукой Селины, указывающей на длинный экипаж, похожий на лимузин, в который цугом были запряжены три крылатых тонконогих коня, переминающихся с ноги на ногу и нетерпеливо фыркающих.

— Они с крыльями! — протянула Селена, прижав руки к груди, да так и застыв на месте. Её глаза увлажнились, а кожа стала почти прозрачно-голубой.

— Пегасы, — машинально сказала Ада, вспоминая, как маленькой девочкой рисовала в альбоме подобных коняшек, непременно чёрного и красного цвета. А сейчас они стояли перед притихшей группой, такие сильные и гордые, и косили правым глазом на иномирянок, словно перед ними были аборигены с острова Тумба-Юмба.

— Проходим, ногокрылые не кусаются, — нарушила молчание Соль и подтолкнула воспитанниц к открытым дверям серебристого как лёд экипажа. Внутри было комфортно, притихшие девушки уселись на деревянные лавки, стоящие в два ряда друг напротив друга. Мадам Фрирр устроилась на отдельном сидении, походившем на ледяной трон. В этой обстановке её белая хламида и золотистые волосы, рассыпанные крупными кудрями по плечам и по спине, делали Соль похожей на Снежную королеву.

— Мы прибудем через полчаса, — начала она говорить, как только закрытый экипаж мягко тронулся с места. — Не перебивайте, пока я вам не позволю!

Одна из ламий под пристальным взглядом наставницы покраснела и опустила голову, метнув быстрый взгляд исподлобья на соседок.

— В том магазине, куда мы едем, платья вы можете выбрать любые - это подарок Кломхольма. Но я специально не буду вам ничего подсказывать относительно предпочтения Истинных рас. Так сказать, для чистоты выбора.

Экипаж слегка накренился и тут же выровнялся, ощущение твёрдой земли под ногами пропало. Это напоминало Аде полёт на самолёте, поэтому паника быстро оставила девушку, чего нельзя было сказать об остальных. Если бы не строгие взгляды Жилки, сидевшей неподвижно, с идеально прямой спиной, большинство бы, вероятно, начало визжать от страха и удовольствия.

— На всё у вас не больше пятнадцати минут, а после возвращаемся. Каждая получит по два урока танцев с самим Нардиком Стенсоном. И, конечно, инициация.

— Инициация? — переспросила Ада, не обращая внимания на жесты Далиды, призывающие помалкивать.

— Не можем же мы подсунуть благородным нераскрытых Пришлых! Вот так, Адалинда, тебе и прочим предстоит стать настоящими гарпиями или ламиями. А иным - Сиренами, — Жилка повернулась к Селене и ободряюще улыбнулась. — Это просто и совсем не больно. Почти. Ну, так говорят.

— А что будет с теми, кто не пройдёт?

— Восхищена твоим вопросом. Впрочем, Гарпии всегда дотошны и смотрят в суть проблемы. Всё просто: нет инициации — нет Пришлой. Не способные раскрыться отправятся назад.

Жилка обаятельно улыбнулась Аде, будто сказала той комплимент.

— А это? — спрашивала Ада в пятый раз, примеряя очередное платье.

— Не то, — безапелляционно отвечала Далида и скептически хмыкала.

— Попробуй синее, — вставила Селена.

— Ты всегда говоришь синее или голубое! У вас что там, дома, других цветов не было?!

— Не сердись, пожалуйста, Далида, — пролепетала сирена. — Просто эти самые выразительные. Как эмоции, как музыка…

— Всё-всё, понятно.

Вполуха слушая перепалку подруг, Ада и сама понимала, что тёмно-зелёное платье оттеняющее её белую кожу и придающее девушку усталый вид, не подходит. Ада чувствовала сердцем и не могла отделаться от ощущения, что это очень важно: как она будет выглядеть на первом балу. И как назло, всё, что девушка примерила, ей не нравилось.

Ада переоделась в свою форму и вышла в общий зал с намерением схватить первое попавшееся и больше не мучить себя, придирчиво разглядывая отражение, тем более время, отпущенное Соль, истекало.

— Я обойду всё по-быстрому ещё разок и что-нибудь да нарою, — бросила девушка спутницам и, не дав им возразить, отправилась вглубь лавки, лавируя между белокаменными манекенами, на которых было надето готовое платье.

Магазин вызывал в ней безосновательное, но такое глубокое чувство страха, что статуи в любой момент могли ожить или словно в дальнем углу лавки, там, куда не проникал свет, таилась ненависть, смотрящая на девушек из глубины подсобки. По словам Соль там были свалены в кучу и разодраны на тряпки никем не выбранные платья, ставшие ненужными и неинтересными, стоило им перестать быть новыми. Та же участь вскоре постигнет и это великолепие, развешанное по украшенным витринам и разложенное по бархатным подушкам на диванах с позолоченными ножками.

— Чем вам помочь, вила? — подошла к Аде хозяйка лавки, представленная Жилкой как фейри Виванна. — И вашим подругам, я смотрю, тоже требуется помощь.

Лёгкий голубой наряд, состоящий из полупрозрачной ткани, окутавшей тонкую фигуру фейри, казалось был живым облаком, охраняющим Виванну от назойливых глаз так хорошо, что Ада так и не поняла, как она выглядит.

— Вовсе нет, — ответила девушка, сама удивляясь неприязни, которая вызывала невысокая дама с вкрадчивым голосом. — Но спасибо за предложение.

— От которого в моей лавке не принято оказываться.

Аду удивил напор и настойчивость эфирного создания, призванного, по её разумению, порхать с цветка на цветок и пить нектар, пьянея от ароматов майского луга, обласканного первым солнцем, и она предпочла вежливо улыбнуться, соображая как бы поскорее отделаться от хозяйки магазина готового платья.

— Вот и умница! Пойдём - познакомишь с подругами.

Виванна с необыкновенной для тонких пальцев цепкостью и силой взяла Аду под локоть и потащила к примерочным. Длинные ногти впивались в кожу, словно когти хищника, волокущего пойманную и тут же немного придушенную жертву на обед к детёнышам.

— С сиреной познакомь, — услышала Ада шёпот, и фейри тут же громко произнесла: — Я с радостью помогу вам и остальным. Так, с чем мы имеем дело?

Виванна придирчиво оглядела Селену с ног до головы и удовлетворённо кивнула, будто осталась довольна увиденным.

— Кто ты, вила?

— Сирена, — медленно, словно сама не верила в произносимое, ответила Селена, но не улыбнулась в ответ назойливой продавщице.

— Я так и подумала. Хрупкость ты, верно, взяла от матери, а вот нрав… явно не водный. Ну, я совсем не обидчива, — произнесла Виванна тоном, который означал только одно: “Я обидчива до крайности”. — Пойдём, у меня для тебя что-то особенное.

— Но время кончается.

— С Жилкой я всё улажу, не беспокойся.

Фейри схватила Селену за руку и попробовала увлечь за собой, но Селена вдруг проявила характер и заупрямилась, с сисой, которую Ада и не подозревала в ней, девушка отдёрнула руку, получив глубокую царапину - след когтей Виванны. Вместо крови на нежной коже сирены выступила голубоватая жидкость, которая тут же высохла, запечатав повреждение полупрозрачной плёнкой.

— Не тащите меня. Я без подруг никуда не пойду!

Виванна остановилась в нерешительности и даже высунулась из платья-облака, показав всем ярко-синие глазки-бусинки и длинный нос. Фейри окинула взглядом всех троих и подошедшую ближе Рестрику, а потом, издав звук, похожий на хмыканье, махнула рукой и рассмеялась хрустальным переливом.

— Ладно. Но только четверо! И ни одной больше!

Она поманила девушек вглубь подсобки, туда, где жила темнота и, не оглядываясь более, уверенной лёгкой походкой прошла в указанном направлении. Решимость покинула Селену, и она снова посмотрела на подруг вопрошающим взглядом.

— Что это она к нам пристала? — спросила Далида у Ады.

Та пожала плечами:

— Хотела с Селеной познакомиться.

— О, а ты оказывается знаменитость! — проговорила Рестрика, впервые с интересом взглянув на сирену. — Всё это явно не просто так.

— Она меня с кем-о спутала. Может, не пойдём?..

— Вот ещё, — упрямо ответила Ада. — Я сюда приехала за приличным платьем, как и вы все. А эта длинноносая фейри явно хочет нам помочь. Не будем ей в этом мешать.

— А что она потребует в обмен? — спросила Рестрика, растягивая слова. — Неплохо б сразу обговорить условия.

— Стоя здесь, это нам не удастся, — заключила Ада и первой направилась вслед за Виванной.

— Идите ко мне! — услышала Ада Виванну где-то впереди. Тьма окутывала девушку, даже голоса оставшихся в основном зале здесь звучали тише. Воздух подсобки был наполнен ароматом цветов, таким насыщенным, что у Ады закружилась голова.

— Эй, вы здесь? — услышала она голос Далиды совсем рядом.

Ада уже хотела ответить, но не успела: в темноте, откуда ни возьмись, маленькая бабочка, взмахивающая огромными по сравнению с телом голубыми крыльями, стала единственным источником света. Тонкие, будто сотканные из шёлка, они коснулись щеки Ады, девушка от неожиданности отшатнулась, натолкнувшись на Далиду. Та громко вскрикнула, ей вторили голоса Рестрики и Селены.

Когда Ада снова решилась посмотреть на летунью, та уже была не одна: три таких же бабочки держались около фейри, бесшумно взмахивая огромными крылышками. Лунный свет заставлял одежду хозяйки сиять, Виванна легко оторвала кусок от юбки и бросила вперёд, тот вмиг превратился в новое порхающее создание, освещающее небольшую комнату, заставленную сундуками и одинаковыми коробками на бесконечных полках деревянных стеллажей. Фейри проделала это ещё раз, а потом снова, пока не стало достаточно светло. Словно поняв молчаливый приказ хозяйки, бабочки, каждая размером с орлана, поднялись вверх и застыли под потолком, изредка бесшумно взмахивая крылышками.

Благодаря мягкому рассеянному свету комната напоминала пещеру Али-Бабы с нетронутыми сокровищами, а Виванна - голубого джина из арабских сказок.

— Встаньте все сюда! — по-деловому сказала она, указав на место справа, между окованным медью сундуком и тонконогим подсвечником, увенчанным чёрным шаром. — Здесь я храню самое лучшее, что создала за все годы. И щедро делюсь им с особенными Пришлыми.

— Чем же мы заслужили такую честь? — иронически спросила Далида.

— Вы - ничем. А вот за неё - меня просили, — фейри указала на Селену.

— Это какая-то ошибка, — еле слышно пролепетала ундина.

Виванна цокнула языком и засмеялась хрустальным переливом, как серебряный колокольчик:

— Ты скоро освоишься. И это хорошо, что у тебя такие бойкие подруги. Иди сюда, милая!

Фейри протянула длинную изящную руку с чёрными ногтями, будто покрытыми лаком в дорогом салоне, и ободряюще улыбнулась Селене, высунувшись из окутавших её облаков голубой ткани. Сирена приосанилась и сделала шаг навстречу, но руки не подала.

— Для тебя - подарок от родственников, — ничуть не смутившись, Виванна хлопнула в ладоши и оторвавшись от земли, легко, не прилагая никаких усилий, взмыла в воздух, доставая коробку с верхней полки. На секунду зависнув, фейри закружилась, как оторванный лист с дерева в безветренную погоду.

— У меня здесь никого нет!

— Это ты так думаешь, глупышка! Ну, держи! — Передала она коробку Селене так, будто в ней хранилась несомненная ценность. Увидев, что девушка приподняла крышку, чтобы рассмотреть содержимое, фейри хлопнула по картонке. Звук получился таким громким, что Селена и остальные вздрогнули. — В своей комнате распакуй: сказано же - подарок!

— А мы? — подала голос Рестрика, видя, что фейри, окутанная облаком тончайшего газа, направилась к выходу, увлекая за руку растерявшуюся Селену, которая продолжала прижимать к себе доставшуюся в подарок коробку с платьем.

— Ой, простите, совсем забыла!

— А как мы теперь домой попадём? — спросила Далида, скрестив руки на груди. — Наши, должно быть, уже уехали.

— Ни о чём не волнуйтесь. Жилка пришлёт за вами малый экипаж. А насчёт платьев - вы правы: фейри всегда держат слово, — Виванна высунулась из рюшей и воланов. — Выбирайте, какое захотите. Но внутрь чур не заглядывать! Давай начнём с тебя! Ну, кровожадная ламия, что желаете?

— Вот ту, с самого верха! — быстро выкрикнула Рестрика, указав на приглянувшийся ей короб.

— А мне самую дальнюю, вон с того края! — Далида указала на комод в тёмном углу, с единственной сиротливо брошенной на него коробкой.

Ада задумалась, что предпочесть и стоит ли участвовать в слепом выборе. Как так можно, не видеть платья, в котором собираешься отправиться на первый в жизни настоящий бал! Вместо этого она решилась спросить длинноносую хозяйку лавки, которая явно была наблюдательна и наверняка была кладезем знаний об Истинных расах.

— Почему все говорят, что нам так важно понравиться Истинным расам?

— Я закончила Кломмхольм очень давно, милочка, — незамедлительно последовал ответ. — И лектор из меня никакой, не то, что модистка!

— Я настаиваю, чтобы вы ответили! — вмешалась Селена. — Вы же хотели мне помочь! Думаю, эти сведения как раз пригодятся на балу.

— Ну хорошо! — приторно засмеялась фейри. — Так бы сразу и сказали. Только не ждите, что я буду посыпать правду сахарной пудрой. Пришлых будут выбирать, как домашнее животное, способное год за годом рождать Истинных. Но возможно перед самой свадьбой, именно одну из вас забракуют и предпочтут лучшей по происхождению! А теперь берите, то за чем пришли и уходите!

Горячность, с которой высказалась Виванна, обескуражила Аду и стёрла желание продолжить расспросы. Девушка хотела схватить первую попавшуюся коробку, но передумала, сама не понимая почему.

— Можно мне взять то, что в сундуке?

— С чего ты взяла, что там что-то есть? — быстро спросила фейри, как бы невзначай загораживая собой одно из деревянных хранилищ “ветоши”.

Уверенность Ады окрепла, она метнула быстрый взгляд на Далиду, и та сразу вступила в разговор:

— Было сказано: выбрать что хочешь.

— Может, пойдём уже? — озиралась по сторонам Рестрика и поводила плечами, как от холода.

— Ада выберет - и пойдём, — кивнула Селена.

Фейри издала звук, похожий на бормотание и хмыканье одновременно, но отошла в сторону. Сундук не поддавался, хотя никакого замка Ада не обнаружила.

Виванна расхохоталась и оторвала очередной кусок от своего кажущегося бесконечным наряда, ничуть от этого не пострадавшего. Он завис в воздухе, увеличился в размере, будто его кто-то тянул в разные стороны и превратился в голубое покрывало, в которое с легкостью бы завернулись все четыре девушки разом. Оно парило в воздухе как ковёр-самолёт, пока фейри не махнула рукой в сторону окованного медью сундука.

Стоило покрывалу накрыть его, как Ада услышала лёгкий щелчок, говорящий, что засовы с сокровищ Али-Бабы сняты. Девушка нерешительно подошла ближе и, повинуясь жесту Виванны, подняла крышку, оказавшуюся не тяжелее вечерней сумочки, и заглянула внутрь.

На дне тускло мерцало серебром ажурное платье.

Ада вместе с другими новоиспечёнными гарпиями стояла на том самом зелёном поле, куда выходили окна их с Далидой комнаты и заметно нервничала. Виной тому были завтрашний бал, про который не говорил только ленивый, шикарное платье, добытое ей в лавке длинноносой фейри, но которое никак не желало надеваться до заговорённого часа.

Это был прощальный “подарок” Виванны: фейри никак не хотела смириться с потерей столь ценного экземпляра своей коллекции. И последней каплей, переполнившей чашу терпения девушки, стала инициация, для которой они сейчас и собрались.

Вдруг, она не раскроется и как сказала Жилка, отправится восвояси, так и не испытав судьбу, манящую благами этого нового мира, одним из которых могла стать любовь прекрасного принца, представителя таинственных Истинных рас.

— Неужели они и впрямь могут превращаться в драконов или волков? — спрашивали девушки Соль во время совместных прогулок, на которые она сопровождала новых гарпий пару раз в неделю.

— Конечно, почему нет? Вы тоже кое-что сможете. После инициации, разумеется, — прибавляла Жилка и загадочно замолкала.

И вот это время пришло. А значит, Ада должна стать гарпией во что бы то ни стало! Вот только как это сделать, девушка пока не представляла. Она привыкла добиваться всего терпением и беспрестанным трудом, но поможет ли это здесь? Или на всё у неё будет лишь одна попытка?

— Кто хочет быть первым? — спросила Келисия с ехидной улыбкой и переглянулась с Соль.

У Ады всё сжалось внутри, и душой завладел холодный страх неудачи. В мгновении ока перед её внутренним взором промчались картинки, одна ужаснее другой: все прошли, а она - нет или каким-то образом девушка оказалась не гарпией, а таким Существом, для которого и факультета не нашлось в Дольном мире.

Келисия тем временем уже собиралась, что-то сказать, но Ада не дала ей это сделать:

— Я хочу! — вышла она из шеренги, сделав шаг вперёд и подставив разгорячённое лицо ласковому ветерку и лучам закатного солнца.

— О, доброволец! — удивилась декан, улыбнувшись кончиками ярко-красных губ. — Такого не бывало последние…

— Пять лет, — кивнула Соль.

— Почему решилась? — Келисия подошла совсем близко, обдав Аду запахом роз. — С чего вдруг?

— Я хочу быстрее узнать: подхожу ли.

— Ну и прекрасно, — промурлыкала декан, и Ада по мурашкам и прохладным прикосновениям ветра к коже живота поняла, что осталась в одном белье. Келисия, взяв её за плечи, развернула к себе и внезапно обняла. Девушка прикрыла глаза, тело била нервная дрожь. Объятия стали крепче и превратились в оковы. Тонкие руки женщины гладили спину Ады, оставляя следы от ногтей между лопаток. Царапины начали жечь и гореть с такой силой, будто это были ножевые раны. Ада закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон боли, сердце бешено колотилось, словно хотело вырваться из грудной клетки, как птица, мечтающая о небе.

Боль усиливалась, вытеснив все мысли и страхи, превратившись в одно острое желание: чтобы всё скорее закончилось, неважно как. Ада перестала чувствовать ветер и приносимые им запахи луга, слышать голоса и удивлённые возгласы, слившиеся в один крик, причём было непонятно: то ли кричат девушки, то ли она сама, помимо воли и устав от боли, ломающей сразу все кости и сдирающей кожу с обнажённой спины. Ада не могла разлепить веки и не ощущала под собой твёрдой почвы, она парила в пространстве, застряла между мирами, её подвесили на цепях межу небом и землёй.

Боль ушла так же внезапно, как и появилась. Вернулись звуки и запахи, осталась только усталость в теле, которую трудно было объяснить. Так, должно быть, чувствуют себя те, кто весь день работал физически или рожал ребёнка, первенца. Это сравнение наполнило всё существо девушки радостью и сладостным предвкушением. Она снова стояла на земле, которая теперь, Ада уже знала это и без всякого официального подтверждения, принадлежала и ей. За спиной девушка чувствовала крылья, и это не было метафорой.

— Какое мощное раскрытие! — услышала она рядом голос Келисии. — Ты полна сюрпризов, ма вила.

Ада, глубоко вздохнув, открыла глаза в закатные сумерки, наполнившиеся стрекотанием насекомых. Первым, что она увидела, были ставшие тёмными, как наступающая ночь, глаза декана. В них читались удивление и что-то ещё, возможно, гордость.

— А теперь, сделай это осознанно, — произнесла она мягким голосом, как просьбу, обращённую к равной. Ада не до конца понимала, как именно ей надо оторваться от земли, но не хотела так скоро утратить переполнявший её восторг и ещё неизведанную радость момента, которые вскоре исчезнут для неё навсегда, чтобы вернуться к другой гарпии, готовящейся к инициации. Девушка сосредоточилась и ощутила силу за спиной, крылья резко расправились, причинив лёгкую боль, но она была даже приятна.

Взмах! Другой! Крылья наливались силой тысячи рук и ног, ветер крепчал, пряди волос, вырвавшиеся из хвоста, липли к влажным щекам. Третий взмах — и Ада взмыла вверх, как пробка из под шампанского. Луг внизу уменьшался, как и фигуры девушек, сбившихся в тесный круг, Ада посмотрела вперёд, увидев вдалеке горы, царапавшие снежными верхушками небесный свод, сосновый лес с вековыми деревьями, огни города, расположенного неподалёку от Кломмхольма. Там, где сливалась с горизонтом широкая дорога были едва заметны катившиеся самоходные экипажи. Ночное небо тоже было живым: то тут, то там, девушка могла различить кареты, запряжённые пегасами, но их пути лежали далеко от института.

Ада почувствовала зов не как звук, а как лёгкие вибрации, волны, проходящие по телу. Пора было возвращаться. Она спикировала вниз головой и лишь у самой земли мягко опустилась на траву босыми ногами.

— Тише, — встретила её Соль. Жилка кинула тревожный взгляд за спину Ады. — Убирай их.

— Но как это сделать? — с улыбкой спросила девушка, ещё раз аккуратно взмахнув крыльями, как кокетка ресницами.

— Не знаю, у меня таких нет, — Соль пожала плечами и отошла. Ада вопросительно посмотрела на Келисию, стоявшую неподалёку с другими девушками, вновь построенными в шеренгу, и нерешительно сделала шаг навстречу. Стоило Аде увидеть, что декан ей улыбается и совсем не сердится, как она расслабилась и облегчённо выдохнула, опустив плечи. Крылья за спиной пропали, девушка их больше не чувствовала, отчего в груди всё сжалось в комок.

— Я и слова сказать не успел! — удивилась декан. — По крайней мере, одна гарпия у нас в этом году есть.

Келисия обернулась к Жилке и сказав что-то вполголоса, возвратилась к Аде, успевшей послать ободряющую улыбку Далиде. Та в ответ только хмыкнула.

— Иди в комнату, вила. Тебе надо выспаться: завтра предстоит не меньшее испытание. И мой тебе совет, Адаманта: выбери мага. Они наименее болезненно воспринимают женскую силу. А теперь, ступай. И не оглядывайся. Никогда не оглядывайся! Никто этого не стоит!

***

Ада смотрела на Далиду, одетую в нежно-лиловое платье, которое сидело так хорошо, будто шили специально для неё. Со стороны не было заметно никакого волнения, хотя Ада знала, что подруга ждала бал почти с таким же нетерпением, как и она сама. Лишь причины у девушек разнились.

Далидой двигало любопытство и природное желание нравиться, ловить восхищённые взгляды, усиленно делая вид, что ей они безразличны. Ада, напротив, желала посмотреть на высшее общество Дольного мира с тайным умыслом найти среди них благородного не по крови, но по духу. Разочарование в прошлых отношениях, вызванное изменами партнёров с теми, кого Ада считала хуже себя, болезненно ударило по самолюбию, которое отчаянно нуждалось в реванше. “Высокомерная идиотка! — сказал ей Андрей, последний молодой человек, поняв, что Ада не простит интрижку на стороне. — Это нормально, когда мужик изменяет”. Она так и не смогла смириться, а тем более делать вид, что подобное не ранит и можно остаться друзьями, пожелав вчерашнему возлюбленному счастья на стороне.

— Ты что не одеваешься? — спросила Далида, поправляя причёску, над которой долго колдовала приглашённая для этого случая фея с фиалковыми глазами. Ада засмотрелась на красавицу и не сразу заметила, что вместо ног у неё маленькие аккуратные копытца, прикрытые мягкими кожаными мокасинами, служившими ей вместо обуви.

— Я боюсь: вдруг платье мне велико и вообще не подходит!

— Вот и посмотрим. Но я лично в этом сомневаюсь, не зря эта Виванна так в него вцепилась!

Ада вздохнула и достала из шкафа серебристое платье, казалось, сотканное из нескольких слоёв тонкой паутины. Оно было почти невесомым и невероятно приятным на ощупь.

— Что стоишь? Одевайся!

— Сейчас! — ответила Ада и, аккуратно положив его на кровать, сняла форму, бросив на себя в зеркало критичный взгляд.

Видя нетерпение соседки, девушка, не глядя больше на своё отражение, стала облачаться в серебристый наряд. Длина рукавов, аккуратный вырез спереди — платье будто было сшито специально ля неё.

— Ого! — округлила глаза Далида. — Они только твою спину увидят, сразу к ногам упадут! Почему у меня всё так закрыто?!

— Ну прям, — Ада смутилась, потому что и сама чувствовала, что вырез на спине, спускающийся чуть ниже талии, слишком провокационен. И волосы забраны наверх, кроме одной волнистой пряди, которая будет только приковывать взгляды. — У тебя вон как плечи обнажены, обожаю такой фасон! Может, поменяемся? Мне лиловый тоже к лицу.

— Ага, у тебя платье заколдованное! И не думай! Пойдём лучше!

Далида направилась к двери.

— Подожди ещё минуту! — Ада придирчиво рассматривала своё отражение. Платье было превосходным, обтягивающим стройные бёдра и расширяющимся книзу. Девушка даже в смелых мечтах никогда не воображала себя в таком дорогом наряде! — Сюда бы серьги…

— Пойдём - хватит! Ты и так вся сияешь как драгоценный камень.

— Смотри, что шло в комплекте!

— Перчатки здесь лишние.

— Вовсе нет, смотри, как они подходят.

Светло серебристые, ажурные перчатки и впрямь нравились Аде. Она чувствовала себя в них настоящей леди. Будучи ещё подростком, девушка представляла себя на таком балу, где можно было надеть пышное платье, скрыть своё “я” под чёрным домино, а руки облачить в элегантные шёлковые перчатки, доходившее до локтей.

Правда, к платью прилагались короткие ажурные, но Ада была в восторге, усмотрев в этом знак, что всё будет так, как она захочет.

Девушки спустились в холл, где уже царило оживление. Люстра торжественно сверкала тысячами маленьких голубоватых сосулек, ковровая дорожка цветом похожая на море в спокойный день спускалась по лестнице и провожала первокурсниц до порога, чтобы выпустить их в новый мир, начинающийся за металлическими пиками забора Кломмхольма.

Во дворе от света ламп и треножников со светящимися шарами, расположенными вдоль главной дороги, ведущей через сад к массивным кованым воротам, было светло как днём.

Жилка и деканы, разодетые в длинные платья, ректоресса, болтающая с заместителями то ли во фраках, то ли в смокингах — всё это Ада видела и одновременно почти не замечала. Она старалась не отстать от Далиды, которая, видно, поставила себе цель: перекинуться парой ничего не значащих фраз с каждым во дворе, в том числе и с расфуфыренными ламиями и новоиспеченной фейри. Ада подумала, что подруга пытается скрыть волнение за пустыми разговорами с посторонними и намеренно тянет время.

Было душно и муторно, и Ада хотела лишь одного: чтобы все уже расселись по ожидающим за воротами маленьким закрытым экипажам, запряжённых крылатыми конями и оправились навстречу судьбе.

— Если тебя не заметят на первом балу, могут пригласить на втором. Или третьем, — вспомнила она слова ламии Рестрики. — Если конкурентки не обскачут. Следующий год - опять пополнение. Видели третьекурсниц с тоскливыми, как у буйволов в упряжке глазами?

— А что, это правда? — спросила Ада у Селены, когда ламия их покинула. — Мы здесь только вроде товара? И учёба лишь прикрытие?

— Слушай её больше! — встряла Далида и демонстративно хмыкнула. — Змея - она и есть змея! Я совсем не хочу замуж. Стоило ехать так далеко, я и дома могла хомут найти! Вон, Эмма же не замужем!

— Я тоже не хочу! — тихо сказала Селена. — Да и страшно же! Какие они там?

— Это мы вскоре точно узнаем, — ответила Ада с лёгкой улыбкой.

И вот теперь этот вечер настал. Далида косилась на неё с опаской:

— Что ты так разнервничалась? Повеселимся от души, потанцуем, поедим… и пококетничаем. Относись ко всему как к игре.

Ада промолчала, скользнув взглядом по тёмным кустам окружающего замок сада. Не могла же она рассказать новой подруге, как давно мечтала найти равного себе, который бы позволил Аде быть партнёром по жизни, а не красивым приложением к дому с высоким забором. Не стесняясь и не пряча ум за легкомысленной оболочкой только потому, что парни предпочитают видеть рядом беззаботных девушек. Ада же была серьёзной и не любила тусовки, на которых пиво лилось рекой, а мужские взгляды напротив становились всё более сальными и смелыми.

И пусть подростковый психолог твердил о том, что девочка сублимирует нехватку родительской любви за счёт ранних отношений, она с вызовом говорила окружающим, что ищет и достойна самого искреннего чувства, но всегда втайне сомневалась в этом.

Наконец, подошла и их очередь садиться в экипаж цвета морской волны, рассчитанный на пятерых. Этой пятой стала Мара, зеленоволосая дриада, как-то незаметно примкнувшая к компании.

Всю дорогу, занявшую больше часа, девушки промолчали, лишь изредка перекидываясь ничего незначащими фразами. Тему предстоящего бала упорно обходили стороной, каждая смотрела в окно или на свои руки, вздыхала украдкой, и стоило ей поймать чужой взгляд, слегка улыбалась. Далида начала фальшиво напевать весёлую мелодию, больше походящую для портового кабака, чем для приличного общества.

— Может, хватит? — Мара сложила руки на груди и откинулась на бархатную подушку. Селена облегчённо вздохнула и счастливо улыбнулась.

— Приехали! — опередила Ада собравшихся ссориться девушек, указав в окно на сияющую огнями столицу.

Это было именно то, о чем Ада грезила: бальный зал, наполненный светом и красивыми людьми, словно сошедшими со страниц любовного романа. Лёгкая музыка вальса опьяняла и заставляла думать о флирте и любви. Жавшиеся у стен и огромных колонн первокурсницы, более опытные и обжившиеся в Илиодоре иномирянки, смеющиеся и свысока поглядывающие на провинциалок из других миров — здесь было душно и тесно от красавиц в бальных платьях и сопровождающих их кураторш.

Ада сразу заметила среди множества потенциальных невест мужчин: не в меру серьёзных, кидавших спокойные размеренные взгляды на смущающихся девушек. Были и другие - моложе, с наглыми глазами. Они откровенно рассматривали институток, словно выбирали на рынке лучший кусок мяса, желательно свежий, блестящий, ещё пахнущий кровью, недавно бежавшей по жилам.

«Ярмарка тщеславия», — подумала Ада и почувствовала лёгкоё разочарование: было что-то унизительное во всей этой блестящей обстановке а-ля королевский приём, что-то неприемлемое для её самолюбия.

Все эти речи ректорессы и мрачного господина в чёрном с горящими глазами, представленного им как глава города, отдавали пафосом и сладкой ложью, настолько приторной, что в неё даже не хотелось верить. Маги, волкодлаки и драконы - названия Истинных рас были для Ады пустым звуком. Они никак не вязались в её представлении с находившимися здесь, как на подбор, привлекательными мужчинами не старше сорока пяти, которых не портили даже пигментные пятна на виске или лбу. У иных был заметен хищный жёлтый отблик в глазах. Аде на ум пришло сравнение с невольничьим восточным рынком, где богатые эфенди присматривают себе новых рабынь.

— Мне здесь не нравится, — мрачно сказала она Далиде, нахмурив брови.

— Не ной! Ещё и два шага сделать не успела. Надо всех инкубов поближе рассмотреть.

— А зачем? Ты же замуж не собираешься.

— Ну, это не значит, что нельзя пообниматься или пофлиртовать, — озорно пожала плечами подруга и пленительно улыбнулась. Ада рассмеялась: Далида и впрямь была обольстительна, как кокетка, поставившая себе цель непременно выйти замуж в этом сезоне. Это было тем более смешно, потому что не являлось правдой.

— Не бросайте меня! — окликнула их Селена. — Вы же обещали!

— Ну так и не отставай! — цыкнула на неё Далида. — Мы же не няньки. Здесь развлекаться надо, а не жаться друг другу, как птенцы перед змеёй.

— А Рестрика уже этим и занимается, — добавила Ада, заметив танцующую в паре с волкодлаком ламию. — Я пройду сначала в банкетный зал.

— Ну и молодец! — откликнулась Далида. — Я сейчас тоже присоединюсь к танцующим.

Девушка решительно направилась к большой группе институток с первого курса, стоявшей у белой колонны.

— Я с тобой! — решительно сказала Селена Аде, тесный мирок короткой распался, как и компания девушек, всего несколько минут назад вместе робевших у высоких стен городской ратуши, похожей на готический собор. Почти у самого выхода Селене молча предложил руку молодой человек в сером, ладно скроенном костюме, похожий на подающего надежды мелкого чиновника. Ундина, растерянно посмотрев на спутницу и смущенно улыбнувшись, приняла приглашение.

Ада вошла в банкетный зал одна, с высоко поднятой головой и очень обрадовалась, увидев среди немногочисленных собравшихся дриаду Калисту. Но подходить к общающимся молодым людям и разбивать своим не прошеным присутствием дуэт, девушка не собиралась, поэтому, сделав вид, что ей стало душно, отошла к зашторенному окну.

Свет в этом зале, в отличие от предыдущего, был мягким и приглушённым, музыка еле пробивалась сквозь увешанные гобеленами стены. Ада с интересом рассматривала один из них, изображавший сцепившихся в небе драконов: крупного красного и другого, золотого с гривой как у льва и с длинным хвостом, увенчанным жалом, похожим на горный пик.

От картины исходили эмоции гнева и боли, что Ада удивилась, как можно было повесить такое в зале для увеселений. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть детали.

— Это известный сюжет, поэтому его и хранят в каждом доме, включая Городскую Ратушу, — услышала Ада сзади приятный мужской баритон и вздрогнула от неожиданности, что её застали врасплох.

Помедлив с минуту, девушка обернулась, приняв безмятежный вид и жалея, что в этом мире нет настоя валерьянки, который можно “хлопнуть” перед волнительным моментом.

— Скучно здесь? — спросил мужчина и нагло улыбнулся, тряхнув белыми, как снег волосами, словно породистая лошадь.

— Я не люблю толпу, — ответила Ада, посмотрев в тёмные глаза незнакомца. Тот немного опешил то ли от наглого ответа, то ли от абсолютной серьёзности сказавшей правду.

— А что вы любите?

— Когда незнакомцы не мешают мне любоваться прекрасным гобеленом.

Ада понимала, что откровенно грубит и боялась предположить, что ей за это будет, и кто этот самоуверенный наглец, решивший, что имеет право заставать неопытных девушек врасплох. Он, наверное, подумал, что Ада засмущается, опустит глаза и станет что-то лепетать о прекрасном вечере.

— Ну, я на это надеялся. Но не слишком. Вы ведь гарпия, верно? Вам, вероятно, смущение не знакомо.

— Я что, сказала это прямо сейчас?

— Да, — усмехнулся белогривый и стал похож на грифона Хедрика. Такой же широкоплечий, высокий и крепкосбитый. — Вполголоса. Но у меня прекрасный слух, так что вам придётся впредь учитывать это.

— Не придётся, — ответила Ада и демонстративно отошла к длинному столу, на красной скатерти которого стояли блюда с самыми разнообразными яствами. Ада бы с удовольствием выпила красного вина, но напиток, похожий на него, был налит в длинный сосуд из горного хрусталя, наклонить который, не разлив ни капли, было под силу только спортсмену.

— Ну, так и лучше. Мне не надо будет угадывать ваши желания, — не отставал ни на шаг незнакомец, зайдя с другой стороны. Ада чувствовала на себе его наглый бесстыжий взгляд, оценивающий и холодный, как у хищника, присматривающего жертву.

— Что вам от меня надо? — Ада повернулась к молодому человеку и с вызовом уставилась на пигментное пятно в виде голубоватого широкого завитка на правой щеке.

— Я пока вам этого не скажу. И да, правильно заметили пятно. Я - дракон.

— Правда? Я подобных вам иначе себе представляла.

— Какими же?

Ада задумалась, чтобы точнее подобрать слова:

— Бесстрашными, мудрыми и спокойными.

— Я вас разочаровал?

— Наверное. Не только вы, всё вокруг. Этот бал больше похож на рынок, где толпятся жадные до скидок покупатели в надежде первыми урвать недорогие новинки.

Дракон усмехнулся:

— А в вашем мире было не так?

— Конечно, нет. У нас женщина сама решает с кем ей быть и когда танцевать. Устроили тут себе выбор наложниц!

— Мне нравятся такая злость. Вы всегда говорите неудобную и неприличную правду?

— Нет, но сегодня я в ударе.

— А что такое скидка? — неожиданно спросил молодой человек, придвинувшись ближе. Аде стали видны его зрачки, меняющие форму с круглой на кошачью. Голос дракона сделался вкрадчивым, он гипнотизировал и парализовал девушку помимо её воли, Ада хотела отодвинуться, но ноги не слушались, а язык прилип к нёбу.

Мужчина встал совсем близко, но руки не распускал. От него пахло горячей кожей и мускусом. Ада подумала, что он сейчас её поцелует, но дракон лишь смотрел в глаза, словно хотел проникнуть в душу. Это длилось не дольше минуты, но к щекам Ады прилила кровь.

— Отпустите немедленно! — выдохнула она.

— Кого я вижу?! Младший Ладон, — услышала Ада насмешливый голос Соль. — Не пугайте мне Пришлую, Марк! В этом нет чести.

Мужчина отстранился, и морок развеялся.

— Добрый вечер, сиятельная Фрирр, — произнёс дракон вежливо и слегка поклонился. — Мы просто беседовали о сегодняшнем бале. Весело тут, не правда ли?

— Марк, не насмешничайте! Неужели сын пятого Драка подыскивает себе невесту? Я думала, что…

— Всё может быть, Фрирр. Даже если сиятельной об этом не известно, — дракон сверкнул глазами и поспешно отошёл, скользнув на прощанье взглядом по Аде и гобеленовом ковру.

— Пойдём, ма вила. Ты должно быть заблудилась. Я уже чувствую себя пастухом, собирающим разбредающихся овечек., — холодно улыбнулась Соль, вцепившись в руку Ады, и потащила её в бальный зал. Раскланиваясь и улыбаясь, но, всё ещё крепко держа девушку, златоволосая куратор направилась прямо к выходу.

— Мы уходим? — осведомилась Ада. Она начала злиться, что с ней обращаются как с ребёнком, разрисовавшим фломастерами обои в спальне родителей.

— Он просто так не отстанет. И всё одно распугает потенциальных ухажёров. А ты — обычная наивная дурочка!

— Разумеется, Соль. Вам виднее.

— Не дерзи! — шикнула Жилка и вывела девушку во двор, где в ночном воздухе пахло костром, а в тёмном саду кричали, как свора сплетниц цикады.

Соль сделала знак голему, похожему на лилипута. Тот застыл у ворот и, увидев Фрирр, проворно побежал, раскачиваясь из стороны в сторону, пока не скрылся в темноте.

— Драконы для Пришлых - не лучшая компания. Они высокомерны и ратуют за чистоту крови. Ты что, совсем всё позабыла, что я вам рассказывала? Декан дала тебе хороший совет искать мужа среди магов, но он был не для твоей дырявой головы!

Жилка буквально втолкнула Аду в подъехавший одноместный экипаж и прежде чем закрыть дверцу, серьёзно сказала:

— Сиди в комнате и подумай, как сделать так, чтобы о вашем общении с Марком все быстрее забыли. Пришлые - лишь развлечение для драконов. А маги или волкодлаки не станут связываться с замаравшей себя девушкой!

***

— Чем ты её расстроила? — время от времени спрашивала Далида. — Соль так тебя волокла, будто застала за чем-то… неприличным.

Ада упорно молчала или переводила тему. На всех переменах и занятиях, девушки шептались о прошедшем бале, делились впечатлениями, такими свежими и яркими, будто он был только вчера, а не три дня назад. Говорили все, но не она. Далида в отместку тоже не распространялась о том, как провела вечер.

Каждый день в институте приносил столько знаний, что Ада устала удивляться и молча записывала свои впечатления автоматической ручкой с вечными чернилами в толстую тетрадь, выделенную под дневник. Далида первое время пыталась заглянуть через плечо, пока та писала, но получив пару раз отпор, отступила и стала уважать право Ады на тайны.

Девушка и сама подозревала, что обзаведётся парочкой секретов, одним из которых стало письмо того самого дракона, содержащее всего одну двусмысленную строчку, отдающую насмешкой: «Спасибо за доставленное удовольствие». Подписи не было, но Ада не сомневалась, кто являлся отправителем.

Записку прислали на следующий день, с утренней почтой и отдали нераспечатанной. На конверте размашистым почерком было написано: Министерство образования. Гарпии первого уровня, Грековой.

Бумага была плотной и лаковой, почерк крупным, но небрежным, с вензелями и завитушками, более приличествовавшими какой-нибудь романтической девице, чем молодому человеку, представителю «золотой молодёжи». Жилка много чего порассказала ей тем же вечером.

Девушка так и записала: «Драконы высокомерны, заносчивы, жадны и ищут в спутницы равную себе: например, из волкодлаков или магов. Для них важно одобрение семьи, против которой никогда не пойдут. Держись-ка, Ада, от них подальше». Но ей казалось, что помимо прочего она нарушила чьи-то планы, и от этого становилось тревожно.

— Пойдём, мечтательница! У нас растениеводство через двадцать минут.

— Иду! — отозвалась Ада и спрятала тетрадь в стол, предварительно скрепив её своей печатью. Это правило девушке нравилось: подделать рисунок на руке было невозможно, он был сродни отпечаткам пальцев.

Занятие проходило в скромной теплице Флоринды Синкс, дамы в толстых очках, прятавших умные и добрые глаза преподавательницы. Дриады всегда являлись на её уроки первыми и слушали, затаив дыхание, словно та открывала им смысл жизни.

Далида же, напротив, терпеть не могла эти поучения, высказанные неторопливым тоном:

— Растения как мы с вами, только лучше.

— Ритуал благодарности крайне важен в таком миротворческом деле, как выращивание садов.

— Среди растений главное то, какое вам нравится больше…

Ада прошептала на ухо подруге:

— Просто мудрые вирши. Книга афоризмов и только!

— Что это значит? Гадость сказала, да? — хихикнула Далида.

— Адамантия, — громко сказала Флоринда, сняв очки и потерев глаза и переносицу. — Мы все смотрим на вас, как на подающую большие надежды. Не испортите свой высокий балл. Для любой дамы очень важен цветущий сад. Он отражает красоту вашей сущности, поэтому у некоторых растут лишь сорняки.

Дриады дружно засмеялись.

— А можно из растений делать зелья? — спросила Ада то, что её давно интересовало.

— Зелья - это мифы, Сказки для доверчивых гарпий, — оскорбилась Флоринда и приподнялась во весь свой невысокий рост. — Но кое-какому ритуалу я вас научу. Калиста, поди сюда!

Дриада с мышиными волосами в которые теперь были вплетены зелёные веточки, легко поднялась и подбежала к длинному столу Флоринды, заставленного горшочками с землёй. Калиста протянула руки над одним из них, их накрыла маленькими ладонями Флоринда. Обе стали бормотать что-то неразборчивое, отчего у дриады зелёные веточки в волосах зашевелись и принялись извиваться, как змеи. Через мгновенье из центра горшка вытянулся бутон, тут же превратившийся в чайную розу.

Дриады захлопали в ладоши и заулыбались. Гарпии отреагировали сдержаннее, но по блеску глаз было заметно, что фокус им понравился.

— Это ремесло обожают маги. Они, как и мы, приветствуют красоту во всех её проявлениях, но их женщины намного холоднее любой из вас. Так что, пользуйтесь преимуществом.

— А драконы? — выкрикнула Далида, улыбнувшись Аде.

— А драконы - дело другое, — закончила урок Флоринда и показала девушкам, что они могут быть свободны.

— Подожди меня снаружи, — попросила Ада подругу и та, посмотрев долгим взглядом, кивнула.

Ада решилась: пока представился удобный случай прояснить волновавший её вопрос. Она подошла к Флоринде, дающей указания суетящимся за уборкой големам, и спросила, глядя в глаза:

— Почему меня каждый раз называют разными именами, любыми, только не моим?

— Потому что это другой мир, — улыбнулась Флоринда.

— Но ведь остальных Пришлых это правило не коснулось!

— Спросите вашу Соль.

— Она не скажет правду, а Келисия посмотрит так, что больше и спрашивать не захочется.

— И для вашего ж блага, Адалия. Выберите уже себе одно из новых имён и успокойтесь. И мы все успокоимся, — добавила сероглазая дриада дрогнувшим голосом и поспешила удалиться так быстро, как будто за ней гнались стая валькирий.

Следующее письмо не заставило себя ждать, а потом было ещё одно, и ещё. Они не содержали никаких предложений или попыток сблизиться, и тем ещё более будоражили любопытство.

«Ты уже можешь пролететь хотя бы пару длин и не свалиться?»

«Мне понравилось твоё платье цвета кипящего серебра. Рассчитывала на оборотня?»

«Я до сих пор не могу спать, гадая, что такое скидка?»

Ада злилась на иронический тон посланий, но с нетерпением ждала писем, объясняя Далиле, что они приносят оживление в её ставшую размеренной жизнь. Разумеется, она не отвечала, хотя могла бы: в одном из писем был указан адрес. «Если вдруг захочется излить на меня обиду».

— А почему ты не ответишь? — спросила как-то Далида, так пристально глядя в лицо подруги, что девушка покраснела.

— Но ведь это запрещено.

— Во-первых, всегда можно обойти запрет, если очень захотеть. Во-вторых, на это смотрят сквозь пальцы. Большинство ведут переписку, даже если поймают, строго не накажут.

— Откуда знаешь?

— Общаюсь со старшими курсами. И тебе не помешало бы. Узнаешь много интересного.

— Например?

— Да про мир вокруг. Про Истинные расы. — Далида улыбнулась и добавила: — Про драконов.

— С чего ты взяла, что он мне интересен, как мужчина? — Ада подняла бровь.

— Конечно, интересен. Но ты права, на твоём ухажёре свет клином не сошёлся. Да, с драконами и впрямь всё сложно.

— А почему раньше не рассказывала? Не доверяешь?

— Так ты и не спрашивала. А я сама не лезу с поучениями. Мне просто самой было очень интересно узнать, почему так необходимо выйти замуж, и я выяснила, — Далида сделала театральную паузу и посмотрела в окно комнаты.

— Ну?

— Что ну? Я никогда…

— Ага, без просьбы. Выкладывай, давай.

— Среди Истинных много мужчин, а вот с женщинами засада. Их рождается мало, и слабые попадаются. Поэтому нужен приток свежей крови, девушек, способных рожать, помалкивать и благоволить перед величием Столпов общества, — Далида презрительно фыркнула. — Но со мной они промахнулись.

— Почему ты так негативно относишься к замужеству?

— Это что? Технология допроса в действии?

Ада понимала, что невольно использовала последний изученный приём на “Магии виновных”: сначала вызови сильные эмоции, а потом спроси самое важное. Если почувствуешь, что связь разорвалась, значит, подозреваемый лжёт. Самым сложным было ухватить её, и не потерять, отвлёкшись на свои мысли. Не говоря уже о том, что противник может ставить блок.

— Прости, нечаянно вышло. Если не хочешь, можешь не говорить. Больше не спрошу, обещаю.

— Ладно, — проворчала подруга и улыбнулась. — Только дай Безвозвратное слово.

— Конечно, — согласилась Ада, но в душе кольнула обида: подруга могла бы верить ей и просто так. К тому ж секрет, наверное, и яйца выеденного не стоит.

Ада встала напротив Далиды, протянув той руку знаком крыльев вверх. Темноволосая гарпия накрыла её своей так, чтобы их знаки соприкасались.

— То, что сейчас будет сказано в этой комнате, я сохраню в тайне до конца моей жизни, — произнесла Ада, ожидая боли. И та пришла: сначала в виде жжения в накрытой руке, потом покалывания, достигшего кончиков пальцев. Оно стало таким сильным, что девушка вспомнила, как в детстве дотронулась до огромной медузы, когда барахталась у берега Чёрного моря.

— Я принимаю твоё слово, — произнесла Далида и отдёрнула руку. Ада посмотрела, как с метки на предплечье сходит краснота, и она становится такой же, как и была.

— Первый опыт прошёл успешно, — сказала Ада, потирая переставшее болеть предплечье.

— И не говори! Ну, раз взяла слово, придётся сказать, — продолжила Далида. — Всё дело в том, что я не хочу быть игрушкой. Не хочу, чтобы кто-то хвастался моим расположением. И… я боюсь боли при родах, очень боюсь. И секса тоже. Сама мысль о нём мне неприятна. И о том, как мужчина поведёт себя после.

— Может, с тобой просто были грубы? Не все же такие…

— Никто мне не грубил! — огрызнулась Далида, став лицом к окну и притворив створки. — Никто.

— Тогда почему ты решила, что всё будет именно так?

— Потому что это было со всеми, кого я знала дома. Боль, унижение, самоуверенность, разящая от того, кто недавно смотрел восхищённо, а потом он просто тебя избегает. Всегда одно и тоже. Неужели, ты думаешь, что здесь будет иначе? Чувства не длятся долго.

— Ты хочешь независимости. Я понимаю это и где-то даже разделяю. Здесь не обязательно выходить замуж, но зачем отказываться от секса?

— Нельзя отказаться от того, чего у тебя никогда не было, — сказала Далида и повернула бледное лицо к стоявшей рядом Аде.

— Ты девственница?

— Я не тронута и не собираюсь это менять, — ответила бывшая суккуб, поджав губы и опустив глаза. — Давай спать, я устала.

На следующий день Ада получила новое письмо на лощёной бумаге с замысловатым вензелем золотого дракона на шапке: «Приглашаю посмотреть мою коллекцию крошечных единорогов. Есть интересные экземпляры. Через два дня, после вечерних занятий, я пришлю экипаж. Отказа не приму, в противном случае принесу их к тебе в комнату».

***

Еще никто так отчаянно не добивался её внимания, поэтому Аде было приятна настойчивость мимолётного знакомого. Но чувство самосохранения и здравый смысл подсказывали, что избалованный дракон вряд ли влюбился в неё с первого взгляда и без памяти, а также без оглядки на традиции и устои общества. Значит, он преследовал свою, пока неясную для девушки цель. И Ада собиралась выяснить, какую. Просто так, из любопытства.

Она была в холле за полчаса до назначенного времени и с нетерпением прохаживалась по ковровым дорожкам, рассматривая висевшие на стенах картины, преимущественно, портреты покровителей Кломхольма и ректоров с момента его основания почти полторы тысячи лет назад. Чтобы не сорвать свой собственный план и не поддаться искушению, Ада решила явиться к месту свидания в безликой форме института.

А там… Было несколько вариантов: либо она гордо откажется ехать, гордо заявив, что «я не доверяю вам и вообще не такая», либо намеренно опоздает на полчаса и посмотрит, вскарабкавшись на ближайшее дерево, кто приедет и сколько прождёт. Ада подозревала, что всё это подстава или бледноликий дракон решил поразвлечься с первой попавшейся иномирянкой.

«Даже если б и планировала поехать, а я совершенно не хочу, то мне и нечего надеть», — подумала она, разглядывая коралловое ожерелье одной из ректоресс на портрете. «Ну право слово, в одном и том же не пойдёшь же! Моей стипендии вряд ли хватит на хорошее платье».

— Ада, привет! Я шла мимо и подумала… Можно тебя попросить? — услышала она за спиной хрустальный голосок Селены и обернулась.

— Конечно, перестань трястись! Сколько уже прошло, месяц как мы здесь?

Ундина зарделась:

— Ты права. Я всё равно чувствую себя чужой. Словно занимаю чьё-то место. Каждый день просыпаюсь и жду, что сегодня мне об этом скажут. Вообще не понимаю, по каким критериям выбрали именно меня.

— Им видней. Значит, ты не очень прижилась бы в том мире.

— Напротив. Я там была на своём месте. И никто не заставлял меня выходить замуж.

— Разве у вас не принято жениться?

— Нет. Мы вольны выбирать с кем жить и как. От кого рожать тоже… Ты торопишься?

Ада поняла, что слишком часто смотрит на круглые настенные часы над входом. Девушке стало стыдно: Селена ей и впрямь очень нравилась. Притом именно своей ненавязчивостью и тактичностью. Обидеть сирену Ада не хотела, но время, назначенное драконом, приближалось, так Ада и не успеет занять удобный наблюдательный пункт, а прибежать с раскрасневшимся лицом равносильно признанию в симпатии. “Вот ещё!” — подумала Ада. — «Подруга важнее всяких драконов».

— Прости, я просто нервничаю. Пойдём к нам в комнату, Далида будет рада.

Сирена растерялась и принялась отнекиваться:

— А вдруг она спит? Нехорошо получится. Я тебя хотела попросить. Ты же собиралась в свой день проехаться по магазинам? Уже нашла с кем?

Честно говоря, Ада совсем забыла, что приближался первый день, когда первокурсницам будет позволено посетить торговые ряды столицы, но с условием, что девушки не должны разъезжать по одиночке. Далида участвовать в массовым выезде отказалась, заявив , что её эти глупости с покорением Истинных не интересуют, девушка твёрдо вознамерилась делать карьеру, а для начала стать лучшей на курсе.

— Нет, пока не думала. А надо бы. Хочешь - поехали вместе! Далиду в них не затащишь!

— Я поеду, — замялась Селена и с надеждой посмотрела на Аду, выпалив на одном дыхании: — Только и ты поедешь со мной.

— Куда же, если не секрет?

— Я хочу пройти прослушивание в театре “Аллюзион”.

Ада никогда не слышала о таком, но, впрочем, и не особо интересовалась культурой жизнью столицы. Однако, такой шаг вряд ли одобрит Соль.

— Почему ты решила поступить в труппу? Кем? Актрисой?

В голове начал складываться пазл: сирены - признанные мастера искусств, с их факультета выходят артисты, художницы и свахи. Может, будущая слава вскружила голову Селене, и та решила, что может стать артисткой уже сейчас, не дожидаясь окончания обучения? К тому же, это вполне законный способ избежать неугодного замужества.

— Если Соль или кто ещё узнает, вряд ли обрадуются.

— Я всё продумала, не бойся, — затараторила ундина. Её глаза неестественно блестели: — Напрямую подобное правилами не запрещено. Я просто попробую спеть на настоящей сцене. Вдруг, им понравится, и я буду принята в театр статисткой. Выступления по вечерам, я сама всё объясню Соль. Считай это практикой.

— Я и не знала, что ты так любишь петь, — протянула Ада, напрочь забыв о свидании. — Почему ты не говорила?

— Я боюсь разочаровать знакомых. Не хочу фальшивой похвалы, по дружбе. Пусть меня прослушают те, кому я безразлична.

Ада сдалась и кивнула. Такая воля к победе заслуживала уважения. Селена в её глазах превратилась из хрупкой и застенчивой девушки, готовой упасть в обморок от всякого двусмысленного слова, сказанного в её сторону, в железную деву, с порога нового мира бросившую вызов судьбе.

— А знаешь, как мы поступим? — сказала она, почувствовав желание ехать на прослушивание немедленно. — Мы сразу туда и отправимся.

— Нет, Ада. Можем не успеть в магазины, вдруг там много желающих, и ждать придётся долго? Ты же так хотела новое платье!

— Плевать на платье! Сначала дело, потом - шопинг. Да и зачем оно мне? Прельщать некого.

«Теперь точно», — сразу всплыла мысль, но Ада отмахнулась от неё, как от назойливой мухи. Всё равно, у них с мажором не могло быть ничего общего. И жалеть ни стоит: ни его, ни себя!