Интервью с последствиями

- Герман, тут такое дело…в офис пришла девушка с ребенком и утверждает, что он твой.

- Что?! Кто эта нахалка? Катя? Врёт она, гони её прочь.

- Да, нет…не Катя…и мне думается леди не врет. Ребенок на тебя похож, Гера.

Штольц выругался и послышался металлический звук.

- Ты там не упал, Штольц?

- Все нормально – ключ уронил. Ладно, Хип. – вздохнул тяжело. – Сколько ему или ей?

- Парень это. Сын, - с нотой гордости произнес Архип. – Ему не более полутора. Вспоминай, Штольц с кем ты был два года назад.

- Да ни с кем я не был! Ты же знаешь, что постоянно на объекте среди буровых и вахтовиков…, - он неожиданно замолк и задумался.

- Ну?

- Ну…был с одной журналисткой, неженка городская, - сказал с нотой недовольства и тут же спохватился. – Хип, скажи, что это не она!? - умоляюще.

- Нет, Гера, это Она: у её интервью есть последствия…

 Праздник оленевода приходился на конец марта и отмечался в день весеннего равноденствия по всему Ямалу, где кочевники-тундровики собирались для общения, решения насущных вопросов и развлечения. Организаторы мероприятия устраивали ярмарки, спонсировали соревнования между оленеводами, где главному победителю дарился снегоход – незаменимый транспорт в тундре.

Погода выдалась солнечная, безветренная. Морозы держались на уровне -8, -12 градусов и снег лежал плотным густым слоем – необходимое условие для забега оленьих упряжек.

Влада Заева фальшиво улыбалась, матерясь про себя на Тукаева – заносчивого якута, миллионера – газодобытчика, что попросту сбагрил ее своему заместителю. Она прилетела из Сургута, почти за тысячу километров, чтобы взять у руководителя "Уренгойгаз" интервью, а он даже не стал разговаривать, открыто ей отказав. Да, Тукаев имел полное право не давать его, но секретарь уверяла, что это интервью реально и трудностей не возникнет. А на деле… Влада, заперев обиду, гордо задрала нос и сделала два шага навстречу идущему к ней мужчине.

Его рыжая борода и усы отливали на солнце золотом; шапка-ушанка из лисы, уши которой торчали в стороны, при ходьбе от ветра пружинили. Он держал за руку девочку лет пяти и открыто ей улыбался, не замечая сторонних взглядов. Высокий, спортивного сложения, мужчина ловко подстраивался под маленькие шажки девчушки и со стороны они смотрелись как отец с дочерью. Влада ощутила укол зависти к той, что родила ему ребенка, и любовь к девочке читалась невооруженным глазом.

Герман Штольц приблизился и на расстоянии несколько шагов от Влады остановился, столкнувшись взглядом с элегантно одетой дамой. На фоне ярких национальных костюмов оленеводов и удобного спортивного облачения гостей, девушка в драповом пальто, цвета оливы, бордового цвета шляпе с широкими полями и на каблуках, выделялась из общего фона, как манекен с витрины бутика элитной одежды среди разношерстных покупателей. И она не сводила с него жадных глаз. Германа в этот момент посетила странная мысль: я ей очень нужен. Надеюсь, фроляйн* не одна из моих бывших подружек, что пережила пластику, а теперь я ее не узнаЮ…

- Дядя Герман, - шёпотом спросила Вера, потянув его за рукав. – Это твоя жена? – и украдкой взглянула на девушку.

 Штольц удивленно округлил глаза.

- Нет, конечно, Вера! Я не знаю эту женщину, - и досадливо поморщился.

Влада слов ребенка не расслышала за гомоном людской толпы и шумом саней по снегу, но по устремленному взгляду мужчины на неё поняла, что разговор они вели о ней. Вера вновь посмотрела на журналистку и разочарованно вздохнула.

- Она красивая, дядя Герман, я пойду к маме, - и, отпустив руку Штольца, побежала в сторону Есении и Архипа.

Влада, проследив за убегающей девочкой, собралась с духом и пошла навстречу к Штольцу.

- Вы Герман Фридрихович? – певчим голосом обратилась к нему издалека, волнуясь, что мужчина отвернется и придётся за ним бежать.

- Да я, с кем имею честь общаться? – произнес он недоверчиво.

- Простите, не представилась, - кокетливо взмахнула ресницами. – Меня зовут Влада Сергеевна и я репортер. Хочу взять интервью для журнала “Дело и досуг мен”, - сделав два шага, приблизилась, обдав Штольца ароматом цветочных духов. – Господин Тукаев сослался на Вас, а сам он очень занят, - и обернулась на стоящего за ограждением Архипа.

Герман невольно проследил за ее взглядом, встретившись с двумя парами искрящихся глаз и понял, что Есения и Архип коварно скинули на него ушлую журналистку и теперь глядя на него, веселятся.

- Так Вы мне уделите время? – настойчиво произнесла Влада, чувствуя себя лишней на этом празднике.

Герман страдальчески закатил глаза, но вновь посмотрев на Заеву, согласно кивнул.

- Уделю. Но позже. Праздник в разгаре, - указал рукой на действие в центре площадки.

- Да, да, конечно, - и обратилась к фоторепортеру, маячившему позади. – Олег, я замерзла, пройдем в машину, пока оленеводы соревнуются.

Штольц смотрел вслед уходящей паре, считая сколько шагов и как делает горожанка, скользя по насту, отметив, как ее придерживает мужчина за локоть.

"Интересно они спят? Квач, (чушь с немецкого) на кой мне нужно это знать?" – тряхнув головой, пошел к Тукаеву.

- Ну что, Штольц, не уговорила тебя дамочка на откровенность? – поддел его Архип. – Поделись с девой как проводишь будни и досуг.

Есения рассмеялась над страдальческим выражением лица Германа.

- Я согласился, - тяжело вздохнул Штольц. – Но что могу говорить, а какая информация под запретом это тебе решать, Хип, - серьезно посмотрел в глаза напарнику.

- Не парься ты, - отмахнулся Тукаев. – Думаешь что-то серьёзное спросит? Что там за журнальчик – чтиво для поездки в метро, да в цирюльнях. Вон, - кивнул на стоящие в центре стадиона оленьи упряжки. - Проведи горожанке экскурсию по традициям оленеводов, ярмарочные товары покажи - чем не досуг газовиков? – усмехнулся, попутно прижимая к боку Есению.

Герман смиренно кивнул и невольно оглянулся в сторону арендованного автомобиля, а, поймав изучающий взгляд Влады сквозь лобовое стекло, задержался, пока девушка не отвела его первая.  Не теряя времени, направился в сторону фоторепортёров.

Подойдя к машине, смело открыл дверцу и, заглянув внутрь салона, поторопил:

- У меня ограниченно время, леди.

Видеооператор заторопился и выскочил из салона. Влада выразительно оглядела Штольца, и подала руку, словно королевская особа, привыкшая к ухаживаниям. Герман усмехнулся и, чуть помедлив, взял ладонь девушки и придержал, помогая выбраться из салона.

Про себя отметил, как терпеть не может манерных особ, считающих, если они прибыли из мегаполиса и вертятся среди элиты, то остальные обязаны им прислуживать. Хотя Штольц и не чурался светских манер и поухаживать за дамой, но в случае с журналисткой у нее имелся сопровождающий и ее общество ему было навязано.
Ссылка на первую книгу цикла
Герман 

Влада

- Для начала я покажу Вам традиции оленеводов, что съезжаются с окрестных посёлков для соревнований, торговли и обмену опытом по добыче рыбы или разведению оленей. Женщины привозят свои изделия на ярмарку для тех, кто запустил свои навыки.

- Олег, - обратилась Влада к оператору, - ты снимай любопытные моменты, а я запишу интервью с господином Штольцем на диктофон.

- Я буду позади Вас идти, Влада Сергеевна. А позже выберете нужное и смонтируем, - ответил ей видеооператор.

- Извините, Влада, но я вынужден Вас поправить, - обратил на себя внимание Герман. – Раз уж вы обращаетесь ко мне официально, нужно говорить: герр Штольц. Я – русский немец.

- Простите, я исправлюсь, герр Штольц, - послала виноватый взгляд Влада и принялась настраивать диктофон.

Герман посмотрел в сторону Тукаева, на Есению с Верой и приветственно помахал им рукой. Получив в ответ от Архипа пантомиму, означающую быстро отделаться от журналистки, широко улыбнулся. Перевел взгляд на Владу, сосредоточив внимание на репортере. Девушка осторожно ступала по утрамбованному снегу на каблуках, обходя выбоины и ледяные горбы, но при этом ее цепкий, не лишенный любопытства взгляд не упускал праздничного представления.

Народ пестрил яркими национальными костюмами – малицей. На ногах местных жителей были надеты кисы; оленьи упряжки также украшены яркими ленточками, косичками и попонами. Желающих помериться силой и ловкостью и среди пришлых горожан хватало с лихвой.

Они остановились у ограждения, за пределами которого у ямальских кочевников шли соревнования: перетягивание палки, прыжки через нарты и метание тынзяна на хорей.

- А что эти мужчины хотят показать, закидывая веревку на шест погонщика? – полюбопытствовала Влада, опираясь руками на перекладину.

Герман отвел взгляд от шоу и, посмотрев на Владу, с жаром пояснил:

- Как что? Тренируются забрасывать лассо на рога оленя!

- А зачем? – округлив глаза цвета мёда, недоуменно переспросила Влада.

Герман испустил вздох раздражения на глупый вопрос журналистки и произнёс:

 - В период гона скота - он приходится на середину осени, готовые к спариванию самцы обезумевают от желания. Могут не есть сутками, но при этом настолько сильны, что двое взрослых сильных мужчин с трудом ловят и заваливают животное.

До Влады дошёл смысл сказанной Германом фразы и она покраснела.

- И поэтому мужчины тренируются. Понятно… А поймав, что делают с оленями? Режут? – поморщилась от представленной картины.

- Зачем режут? – воскликнул Герман и хохотнул. - Кастрируют! И спиливают рога валуху. Чтобы приметным был. Оставляют десять процентов лучших производителей для стада. Остальных на выпас. Ну а уж потом и на убой. Кстати, оленина считается диетическим мясом, - заметил и покосился на Владу.

Герман говорил на эту тему непринуждённо, не опуская мельчайших подробностей.

Влада, слушая откровения Штольца о брачном сезоне оленей и нехитрой операции по лишению яичек у самцов, окончательно смутилась и щеки ее сделались пунцовыми. Штольц заметил реакцию журналистки и улыбнулся.

- А Вы не участвуете, Герман Фридрихович?

- Влада Сергеевна, давайте перейдем на ты. Вы согласны? – поправил и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. - Помоложе был, давал жару коренным жителям Ямала, - довольно рассмеялся Штольц. – Сейчас ленюсь. Без регулярной тренировки этих оленеводов не одолеть.

- Очень интересно. Значит, вы переняли их опыт силовой борьбы. А что делают у них женщины?

- Как что? – удивленно воззрился на девушку. – Детей на свет производят, за хозяйством следят. Собираясь здесь, обмениваются опытом и обсуждают браки между семьями.

- А что, у них до сих пор договорные браки? – слегка шокировано произнесла Влада.

- А как иначе, - пожал плечами Герман. - Живут уединенно и встретить свою пару им крайне сложно. Вот здесь во время празднества старосты кланов подыскивают женихов, - как само собой разумеющееся выдал Штольц.

Влада, возмущенная традициями кочевников, смолкла, следуя за Германом дальше. Несколько упряжек из оленей готовились к забегу по застывшей реке и зрители, активно подбадривали участников мероприятия, скандируя их номера и имена.

Заева, одетая в демисезонную одежду откровенно замерзла, но делала вид, что ей не холодно, боясь если признается, то рыжебородый респондент отошлет ее в авто и на этом ее курс знакомства с досугом и работой промышленника Тукаева завершится. Однако состояние журналистки не укрылось от самого Германа.

“Ну что за выпендрёж у этих городских кукол? Сидят в своих теплых скворечниках и не знают, что здесь суровый климат даже летом?! Оделась, словно май на дворе”.

 Решение к Герману пришло молниеносно.

- Идёмте за мной, - позвал девушку, пробираясь через толпу зевак и видя, что Влада мнется в нерешительности, схватив за запястье, потянул за собой.

- Куда Вы меня ведете? – упиралась девушка, едва поспевая за широким шагом Штольца.

- Если сейчас же не согреетесь – подхватите воспаление! Чем Вы думали, надевая одежду от кутюр? – пренебрежительно окинул взглядом ее наряд. – Вам здесь не Милан с высокой модой. Здесь суровый северный край!

- Не командуйте мной! – возмущалась Влада, но покорно следовала за Германом, признавая правоту мужчины, но не желая мириться с его наставлениями.

Оглядев людские лица, нашла видеооператора и помахала ему рукой, указав, чтобы не терял её и поторопилась за Германом.

Штольц привел девушку во временное жилище северного народа и распахнув полог, широким жестом пригласил в ярангу. Влада опасливо взглянула в её зев, не решаясь зайти внутрь, но Штольц, не дав ей времени на раздумье, подтолкнул девушку и зашёл следом.

Просторный чум дышал гостеприимством и уютом. Внутри пахло смальцем, рыбой и костром. Но ароматы не отпугивали, а наоборот, манили угоститься. В центре помещения разместилась длинная печка-буржуйка. Рядом стоял низкий стол, а по кругу расставлены грубо сколоченные лавки, устланные самоткаными коврами, на которых разместились оленеводы.

“Я пропахну дымом и жиром. Одежду придется выбросить”, - с грустью заключила Влада, не решаясь подойти ближе.

Девушка выделялась из присутствующих, но люди, сидящие у очага, не обращали на неё внимание: они пили чай, курили трубки и лишь мельком взглянув на пришедших, снова вернулись к разговору. Женщины суетились вокруг плиты. Дети играли с бусами, шнурками и смеялись, задирая друг друга. Штольц поприветствовал хозяев чума и указал кивком головы на журналистку.

Влада, заложница интервью, не могла позорно сбежать и чувствовала себя неуютно, находясь внутри жилища ненцев.

- Иди сюда, - перейдя на ты, позвал Герман девушку, приглашая на отдельный стул. – Спиртное пьешь?

- Пью. Чуть-чуть, - покорно кивнула, понемногу согреваясь.

- Отлично, - и пошёл к очагу.

Перекинувшись несколькими фразами с одной из женщин у печки, получил желаемое и вернулся к Заевой.

- Что это? – уточнила Влада, с интересом глядя на керамическую кружку в руке Штольца.

- Морошковая настойка. Попробуй, тебе понравится, - и протянул напиток.

Заева заглянула внутрь кружки и принюхалась. Скептически оглядела ее содержимое: рыжеватая прозрачная жидкость с ароматом ягод и трав отталкивающей не показалась, и Влада, решительно приложив губы к ободку вполне чистой посуды, за несколько глотков опустошила её содержимое. Закашлялась.

Штольц, сдерживая улыбку, потянулся похлопать ее по спине, но тут же убрал руку.

- На вот, закуси, - протянул тарелку с яствами, не вызывающими доверия у горожанки.

Влада, все ещё покашливая, торопливо сняла перчатки. Схватив кусочек поджаристой лепешки, надкусила, заглушая першение в горле.

- Так нечестно! – возмутилась, едва прожевав хлеб. – Она крепкая!

Герман усмехнулся неподдельному возмущению гостьи.

- Зато ты согрелась, - расплылся в довольной улыбке. – И познакомилась ближе с традициями кочевников и досугом газопромышленников. Бери, не бойся, - снова поднес тарелку с закусками. – Это строганина из кеты.

Влада, испив ягодную настойку, ощутила не только прилив жара в теле, но и легкую эйфорию. Голова затуманилась и наступила такая лёгкость, насущные проблемы отступили на задний план и она втайне порадовалась, что согласилась на прогулку с Германом. Где ещё можно вкусить столько непосредственности и культуры, как не на празднике весны, в компании приятного незнакомца, с которым она никогда больше не увидится, и она начала получать удовольствие, не забывая переключать в режим записи устройство.

Герман открыто любовался журналисткой: русые волосы выбились из-под головного убора, упав на грудь волной; светло-карие глаза затянуло поволокой, позволяя её открыто рассматривать, пухлые губы, Герман решил, что хоть и накаченные гиалуроном, но все равно манящие - блестели от масла. Но главное, что из ее манер ушло пренебрежение и надменность. И Герман пожалел вдруг, что у него нет повода задержать ее дольше.

- Ну как, ты отогрелась?

Влада кивнула и попросила еще порцию чудесной настойки, чем удивила Штольца. Но он молча повиновался и принес вновь наполненную кружку.

- Только закусывай. Это она на первый взгляд кажется лёгкая, а потом ноги не держат.

- Вот зачем Вы мне, герр Штольц, - дразняще произнесла, - сказали об этом тогда, когда я уже успела выпить? – и, осмелев, пошутила: - придётся нести меня на руках! – посмотрела кокетливо, склонив голову набок.

Штольц, усмехнувшись, почесал бороду, представив себе картину: он несет пьяную репортершу и заголовок под фото в её журнале: "Посмотрите: как отдыхают наши доблестные газопромышленники, спаивая доверчивых журналисток".

- Давайте руку, Влада, буду Вас страховать, - и потянул девушку со скамьи.

Они подошли к женщинам, что готовили пищу, и поблагодарили за угощение. Герман обменялся несколькими словами с мужчиной-охотником и после они покинули гостеприимный чум. Морозный воздух разом отрезвил Владу и она поёжилась.

- Ты на ярмарке этнических товаров была?

- Нет, - тряхнула головой репортёр, все еще пребывая в расслабленном состоянии.

Штольц еще раз окинул взглядом облик журналистки, задержавшись на открытых ладонях и легкой обуви. Недовольно покачал головой.

- Идём, я думаю там есть то, что тебе нужно, - и пошёл в направлении торговых палаток.

Влада недоумённо проводила Германа, путаясь в догадках о его намерениях, но пошла следом. Добравшись до открытой яранги с атрибутами одежды: обувь, головные уборы и накидки, с интересом посмотрела на ассортимент.

Герман, пристально посмотрел на ноги Влады, прикидывая размер ступни девушки и попросил продавца подать ему приглянувшуюся обувь.

- Примерь вот эти кисы. Смотреть страшно на твои урбанистические сапожки, - и вложил пару сапог из оленьей шкуры в ладони ошарашенной Влады.

- Но мне нравится моя обувь…, - растерянно ответила она, при этом разглядывая сапоги из меха с вышивкой. Не удержавшись, погладила их и восхищенно воскликнула: – Ой, какие они мягкие!

- Девушка, - обратилась к ней продавец этнической наружности. - Присядьте вот на стульчик, примерьте.

Влада послала недовольный, взгляд Штольцу и в другой ситуации она послала бы его открыто и далеко, но сейчас прикусила губу и молча повиновалась, успев уловить на его лице победную ухмылку. Присев на низкую скамью, быстро сняла сапожки и под пристальным взглядом мужчины и продавца надела кисы. Обувь оказалась ей впору, чему Влада немного удивилась. Как незнакомец мог с одного взгляда угадать ее размер?

- Так лучше? – выпрямилась и спросила вызывающе.

- Лучше, - покивал Штольц. – И гораздо теплее.

- Ваш муж такой заботливый, - расплылась в щербатой улыбке продавец кисов, чем шокировала Владу, и она поспешила опровергнуть ее заявление.

- Боже упаси! Он мне не муж, мы едва знакомы! – нервно покосилась на Германа, который вместо того, чтобы поправить заявление продавца, искренне рассмеялся.

- Простите…, но со стороны смотритесь как пара, - растерянно пробормотала женщина, еще раз оглядев обоих.

Штольц смолк и уставился на Владу, а она вдруг вспомнила для чего она проделала длинный путь.

Герман заплатил за кисы под удивленным взглядом Заевой. А на ее желание оплатить самой, отмахнулся.

- Благодарю, герр Штольц. Я все равно верну Вам деньги, когда вернемся к машине, - тихо сказала, принимая свои сапожки из его рук.

- Не стоит. Считайте это подарком от предприятия, Влада, - в его взгляде читалась непреклонность. – Не унижайте во мне гостеприимство. Мне ничего не стоило сделать полезный подарок красивой девушке.

- Хорошо. Спасибо, - согласно кивнула и они пошли дальше по торговым рядам. – Ну что же, досуг я ваш увидела, а что скажете мне о рабочих моментах? Мы увидимся завтра на предприятии? – пытливо вгляделась в его профиль.

Герман остановился и с прищуром посмотрел на девушку, готовый к тому, что его пошлют за полярный круг на его предложение. Выдержав томительную паузу, наклонился ближе и вкрадчиво произнес:

- Если хотите подробно знать, Влада Сергеевна, как и в каких условиях проходят будни газопромышленников, Вам придется отправиться в один из поселков газового промысла, - и вызывающе посмотрел на девушку.

- Что!? Вы хотите сказать, что на этом этапе интервью закончено? – шокировано произнесла Влада.

- Увы, - выпрямился и шутливо развел руками Штольц. - Иначе ничего не поймёте и не почувствуете. А значит неверную информацию подадите в статье, - продолжал глумиться Штольц.

- Да ты издеваешься, фри…, хер Штольц!? – выпалила ругательство Влада и всплеснула руками, не веря в отказ Германа и устроенный им квест по буровым.

- Нет, госпожа Заева, я вполне серьёзен. И если у тебя больше нет вопросов, я прощаюсь.

 Получив в ответ недоумённый взгляд и молчание, Штольц развернулся и пошёл прочь, ощущая спиной стрелы проклятий из уст журналистки.

“Посмотрим, насколько тебе нужно это интервью, Зая,” – улыбнулся Герман.

“Вот скот! Развёл меня, как зелёную, а я морошки вкусила и поплыла…,” – от злости топнув каблучком новых кис.

Спустя три месяца.

Влада горделиво поднялась по откидным ступеням в тамбур вагона и приняла часть багажа из рук собственного водителя. Мужчина помог донести тяжелый чемодан до купе и, пожелав удачной поездки, распрощался с репортером.

Она могла бы позволить себе полететь на самолете до Уренгоя, а там взять вертолет до Ямбурга, но решила, что определенная романтика не помешает, да и комфортные условия в современном поезде играли в плюс выбору езды наземным транспортом. К тому же ей необходимо было подумать о своей личной жизни, а дальняя поездка подходила для раздумий как нельзя лучше.

Влада разместилась на своём месте и огляделась. Судя по разложенному постельному белью и наличию женских вещей: обуви под сидением, спортивной куртке и косметичке, лежащей на краю столика, полностью успокоилась. Это даже интересно: ехать сутки с попутчиком. Одиночество ее пугало больше. Привыкшая находиться в центре внимания и среди многочисленных коллег, брать интервью у людей разных профессий и социальных слоёв – наслаждалась человеческим обществом, ничуть не уставала от людской энергии, а местами даже стремилась к ней.

По возвращению в Сургут, Заева написала подробную статью в журнале о своих впечатлениях, быте оленеводов, досуге местного населения газодобывающего городка, с целью показать, что кроме перспективной работы в околополярной зоне, немало других достопримечательностей, колорита, традиционной кухни кочевых народов. Влада сама жила в предвкушении новой встречи с Германом. Ведь она описала только досуг газопромышленников, а об особенностях работы ей только предстояло выяснить, взяв обещанное интервью у заместителя Тукаева Германа Штольца.

Влада так задумалась, раскладывая вещи из чемодана, что не заметила, как дверь в купе отъехала и появилась её соседка.

- Здравствуйте, – послышался женский голос позади и Влада, уронив кофточку обратно в чемодан, резко обернулась.

- Ой, - приложила ладонь к груди. - Напугали меня! – и нервно хихикнула от собственной реакции.

- Простите еще раз, - без тени улыбки произнесла незнакомка, глядя в лицо Владе и закрыв плотно дверцу, прошла к своему месту.

Влада пустилась в объяснения, продолжая перебирать одежду в чемодане.

- Я совсем забыла, что еду в поезде не одна. Все самолетом, да на машине, а тут выбрала железную дорогу, - принялась оправдываться. - Сейчас уберу вещи со столика, - и, сняв дамскую сумочку и пакет с продуктами, перенесла на свою полку.

Незнакомка выглядела немногим старше Влады: года на три-четыре, не более. Выкрашенные в белый цвет короткие волосы завивались у лица крупными кудряшками, придавая девушке кокетливый вид. Фарфоровая кожа, лебединая шея и тонкие черты лица вкупе с небесно-голубыми глазами выдавали аристократическую природу спутницы. Влада невольно сравнила её с Мерлин Монро, с той лишь разницей, что голливудская актриса всегда улыбалась, а попутчица выглядела напряженной и даже немного расстроенной.

Влада, переключив внимание на новую пассажирку, искоса наблюдала как она складывает постельное белье. Сосредоточенно, задумчиво и не спешит знакомиться ближе. Заева, привычная подмечать множество деталей вокруг себя, особенно в мимике людей, сделала вывод, что у соседки что-то случилось и она не желает делиться эмоциями с первым встречным человеком. Общительная Влада решила, что чуть позже, когда они разложатся и сядут ужинать, она все деликатно расспросит.

Поезд тронулся, размеренно постукивая колесами, провожая безлюдный перрон июньского утра, увозя Владу за новыми впечатлениями.

- Как вас зовут? – спросила Влада соседку, едва сев. – Меня Влада Сергеевна. Можно по имени. Я журналистка, - добавила с гордостью. – Еду к одному известному бизнесмену брать интервью о добыче газа.

Наталья улыбнулась непосредственности собеседницы и легкому её бахвальству, назвала свое имя и нехотя призналась:

 - А я еду к мужу в Яр-Сале, - и глаза молодой женщины подернулись грустью. - Он работает вахтовым методом в поселке.

Наталья не хотела делиться собственными переживаниями с незнакомкой, взглядом давая понять, что сказала достаточно. Но любопытная Влада, забросив невод любопытства, продолжила выпытывать информацию.

- Ой, наверное, давно не виделись? Надолго Вы к мужу? – загорелись глаза девушки.

- Давно, - посмотрела исподлобья.  - На сколько? Ещё сама не знаю, - тяжело выдохнула и устремила грустный взгляд в окно.

Взгляд Натальи говорил о нежелании делиться личным с первой встречной. Либо тема беседы была неприятной и болезненной. Влада чуть не ляпнула: так это же здорово, увидеться с любимым, но вовремя прикусила язык, глядя на наряжённый профиль Натальи.

- Это так романтично! Почти как жена декабриста, - пропела Влада от разыгравшегося воображения. – Правда условия в поселке, наверное, не самые комфортные.

- Да что-то мне не весело от такой романтики, - проворчала Наталья, но Влада, не заметив перемены настроения, продолжала развивать тему.

- Хотела бы я так влюбиться, чтобы на край света за мужем поехать. Хотя…, - тут она нахмурилась и, кокетливо приложив палец к губам, резюмировала: - Нет, пусть лучше мужчина за мной бегает.

- Ну, если влюбишь в себя, - обернулась Наташа, - значит так и будет, - и, сложив руки под грудью, снова устремила взгляд в окно.

- Да, если влюблю…, - и Влада печально вздохнула, вспомнив о мужчине в своей жизни.

 Заева решила, что ни к чему напрягать соседку личными переживаниями, и решила, что остаток пути будет рассказывать за двоих и на нейтральные темы.

На следующий день поезд прибыл до станции Новый Уренгой и Наталья приготовилась покинуть вагон. Она пересаживалась на другой поезд, идущий до Салехарда, а оттуда автомобильным транспортом до поселка вахтовиков.

- Наташа, мне было очень приятно с Вами познакомиться, - просияла Влада. – И рада, что моей соседкой оказалась девушка, а не какая-нибудь бабулечка, кряхтящая и храпящая всю ночь.

Наталья невольно расплылась в улыбке на замечание Влады. Но пришло время прощаться и Наташа сказала:

- Взаимно, Влада, - подняла чемодан с полки и потащила к выходу. Обернувшись напоследок, пожелала: – Удачи вам в интервью с Вашим миллионером.

- Тю, так миллионер тут вот остался, - кивнула на окно, подразумевая город, в который они прибыли – место жительства Архипа Тукаева. – А я еду к вахтовикам! Представляешь? Я – такая…, - самодовольно тряхнув головой, - и рабочие в защитных касках и робах, живущие в вагончиках!

- Тогда сочувствую тебе, Влада.

- Пустяки, - махнула рукой, а потом игриво посмотрела на Наталью. – Будешь читать моё интервью после выпуска?

- Конечно, посмотрю, - заверила девушка. – Ну, прощай, Влада и всего тебе хорошего.

Наташа двинулась по проходу вагона, а Заева вдогонку весело бросила:

- И тебе, Натали, встретить своего любимого мужчину!

Пути девушек, пробывших в тесном купе сутки разошлись, казалось бы, навсегда. Но они ещё не знали, что спустя несколько лет их судьбы переплетутся вновь, где каждая, пережив свою долю испытаний и приключений, приняв новый статус приедет в один и тот же городок.

Широка разлившаяся на десятки километров в июне Обь. Гигантская серебристая лента в оправе темного изумруда елей и сочной зелени берез и лиственниц, просто и прямо, без вывихов стремилась к Карскому морю. Туда же направлялась и Влада Заева, чтобы познать тонкости рабочих будней буровиков газового промысла.

Поезд прибыл на конечную станцию города Ямбурга и Влада, попросив парня-проводника помочь спустить багаж, следом покинула вагон. Таксисты тут же облепили не забранных родственниками пассажиров, наперебой предлагая транспортные услуги.

Влада заранее созвонилась с секретарем Тукаева, узнать о местонахождении респондента Штольца и, получив заверение, собралась в поездку. А по выезду послала электронное письмо на почту Уренгойгазсервис, предупреждая о своем прибытии в город. Поэтому сильно удивилась, когда среди встречающих её не нашла знакомого лица или представителя компании. Мысленно обругав немца последними словами, растерянно взирала на лица незнакомых людей.

Водитель грузной машины Урал, забрав группу пассажиров - вахтовиков, среди которых ехали три женщины, спросил девушку о конечном пункте пребывания. А услышав куда направляется Влада – услужливо пригласил в салон.

- Простите, мужчина, но разве другое такси до поселка не ходит? – и скептически оглядела грузовик.

- В смысле другое? – недоумённо произнес мужчина, забираясь по ступеням.

- Я совсем не хочу вас обидеть…, - взглядом прося прощения и картинно приложив руку к груди. – Но ваш транспорт далек от комфортабельного.

Водитель, не сдержавшись, расхохотался. А отсмеявшись, снисходительно улыбнулся и произнёс:

- Красавица, ты видно впервые за полярным кругом? Здесь нет дорог. Лишь песок и болота. Только грузовики ходят, трактора и треколы.

- Значит, у меня нет выбора? – тяжело вздохнула Влада, вновь поминая недобрым словом Штольца.

Ведь мужчина мог бы облегчить ее приезд, но нагло проигнорировал. Влада мысленно готовила ему кары.

У женщин, при виде ухоженной горожанки, так неуместно смотрящейся среди рабочих, глаза полезли на лоб. А мужчины, по началу растерявшись при виде красавицы, наперегонки стали предлагать свои услуги: поднять багаж, придержать за руку, отвешивали комплименты.

Хозяин грузовика махнул Владе, предлагая более комфортное место в кабине. А когда машина тронулась в путь, принялся расспрашивать.

- И куда это такая роскошная дама едет? Кстати, меня зовут Сергей.

Заева назвала свое имя и начала свой рассказ.

- Я репортер, - просияла в ответ. – Собираюсь писать статью о добыче газа в мужском журнале.

- Ничего себе! И обо мне напишите? О водителях? Без нас ведь вся работа встанет! – заявил Сергей горделиво.

- Конечно, напишу! – радостно прощебетала Влада.

 Водитель восхищенно улыбался, стоило ему посмотреть на пассажирку, но понимал, что ему с такой успешной и привлекательной девушкой ничего не светит. А когда они доехали до контрольно-пропускного пункта, Сергей посмотрел на Владу и спросил:

- Влада, покажите свой пропуск вот этому псу, - кивнул головой на мужчину в униформе, стоящего у будки за шлагбаумом.

- Какой пропуск? – воскликнула беспокойно Заева. – У меня нет пропуска…А что, он обязателен? – округлила глаза.

       Её удивление перешло в испуг и Влада засуетилась: то хваталась за телефон, который едва ловил связь, то лезла в сумочку с документами, но не припоминала чтобы ей Штольц выписывал пропуск. И когда она звонила секретарю Уренгойгазсервис, та тоже ничего не сказала про документ.

       - Гм, - напомнил о себе водитель, настороженно глядя на Заеву, - хотите сказать… что у вас его нет…?

      - Меня не пропустят, да? – часто заморгала Влада, смаргивая подступающие от обиды слёзы.

       Проделать такой путь и все впустую.

       - Ой, Влада, ты только не реви, а, - занервничал и Сергей. – Мы что-нибудь придумаем, - и заботливо похлопал девушку по дрожащей ладони.

       Влада с надеждой смотрела на водителя, покусывая губу.

       - А у кого ты собралась брать интервью?

       - У Германа Штольца, - произнесла с надеждой.

       - Штольц…, есть у нас такой начальник. Морда рыжебородая, - улыбнулся водитель и потер подбородок. – Придется разыграть спектакль перед охранником.

       - Я на все согласна!

       Охранник, проведя процедуру проверки документов и осмотр салона грузовика, пропустил машину в поселок. Самым главным запретом был провоз спиртосодержащих напитков. Дисциплина на объектах была строжайшая и за малую провинность могли не только лишить премий, но и уволить как нарушителя, так и начальника участка.

       Урал, простучав тяжелыми колесами по металлическому настилу въехал на территорию жилища вахтовиков и остановился на площадке перед центральным зданием административного корпуса. Пассажиры тут же высыпали из грузовика, хлопая дверцами и таща чемоданы, тогда как Влада, открыв переднюю дверь и опасливо глядя с высоты, не решалась спустится на землю.

      Водитель, обойдя машину, подошел ей помочь, с сомнением глядя на горожанку. Настолько её модельный образ не вписывался в рабочую обстановку газодобывающего поселка.

       - Дайте руку, Влада, - протянул свою Сергей и девушка, нерешительно ступив на ступеньку, выбралась из кабины.

       Заева, оглядевшись по сторонам, пришла в уныние. Воображаемая романтика, явилась в столь неприглядном виде, что она даже растерялась. Трехэтажные общежития, обшитые простеньким серебристым сайдингом, синие вагончики в несколько рядов и тяжелая строительная спецтехника. Скудная растительность и та большей частью вытоптана подошвами вахтовиков. Территория по периметру, огороженная сеткой-егозой – вот она реальность. Чуть поодаль, за ограждением плотным густым рядом, возвышался хвойный лес, навевающий скорее страх, чем романтичное желание прогуляться в его глубь.

       Сергей вытащил чемодан Влады и пристроил на скамью, терпеливо ожидая, когда гостья привыкнет к ландшафту и скажет куда отнести её багаж.

       Вахтовики, заметив вновь прибывших, высыпали из своих жилищ и курилок, с удивлением глядя на чудное видение.

       Влада, одетая в пыльно-розовый свитерок и джинсовые брючки, в открытой летней обуви смотрелась диковинно. Золотисто-русые волосы, убранные в высокую прическу, обнажали изящную шею, добавляя ее образу нежности и утонченности. И для мужчин, живущих уединенно и подолгу без женщин, являлась очень соблазнительным объектом. 

       По толпе мужчин прокатилась волна восхищенно-вожделенного стона.

      - Эге, - присвистнул один из парней и громко произнес: - Это к кому такая красота прибыла?

       Он смело приблизился к незнакомке. Вынув папиросу из рта, принялся жадно разглядывать Владу.

       Мужчин становилось все больше и они с любопытством разглядывали девушку, словно неизвестную зверушку.

       - Эй, мужики, прошу не обижать нашу гостью, - поспешил познакомить коллег водитель. – Это Влада Сергеевна. Репортёр. Приехала к Герману Штольцу. Он на базе?

       Один из работников махнул в сторону вагончика, где находился Герман, и присоединился к остальным, боясь пропустить разворачивающееся действие.

       - Ни хера себе, - выдал ругательство щербатый низкий мужичонка, задирая на затылок оранжевую каску. – Эт кто она ему? Ни разу не слыхал, что у него есть баба дома.

       - А хер у герра не треснет в недрах такой крали? – выдал пошлость второй вахтовик и другие, подхватив шутку, дружно заржали.

       - А хер у герра на короткой привязи! Умеет наш начальник морду лица держать гордо! – ответил ему коллега.

       - Эй, красавица, - окликнул Владу четвёртый вахтовик. - Дам десять косарей. А если дюжа понравишься, отстегну половину годовой премии! Соглашайся, не поскуплюсь!

       Мужчины вновь загоготали, наперебой предлагая себя и повышая ставки. Но скорее ради веселья, чем всерьез решив снять приезжую незнакомку.

       Влада открыв рот, шокированная высказыванием мужчин, напряжено их разглядывала.  Она и представить не могла что может вызвать подобную реакцию своим приездом.

       Герман Штольц, вышедший из своего жилища, с любопытством уставился на нежданную гостью. Услышав высказывания вахтовиков, прыснул в кулак, едва сдержавшись, чтобы не разделить в голос шутки подчиненных. Обижать девушку не хотелось - бедняжка и так пребывала в шоке от происходящего.

Герману уже сообщили, что в поселок прибыла модная горожанка, по виду больше похожая на модель с обложки женского журнала, чем на новую сотрудницу. И Штольц понял, что неизвестная девушка прибыла по его персону.

       Герман уже и забыл, что приглашал любопытную журналистку на экскурсию по буровым. Предлагая посетить вахтовый поселок, был полностью уверен, что Заева сдастся и не приедет. Да и всерьёз представить его, занятого девицей на опасном объекте немыслимо. На кой ему нужна изнеженная горожанка в тайге? Некогда ему с ней нянчиться.

        Поэтому, когда он получил письмо от секретаря на почту о возможном приезде Заевой, то попросту проигнорировал его. Решив, если не подтвердит согласием, то и девушка не рискнет явиться в поселок. Но увы, Штольц впервые просчитался, недооценив настойчивость журналистки. И теперь он неожиданно столкнулся с серьёзной проблемой: куда селить девушку? И надолго ли она явилась?

   Влада растерянно взирала на скалящихся мужчин. Привыкшая к светскому обществу не нашлась, что им ответить. Настолько их шутки пошло звучали! Водитель Урала разделял всеобщее веселье, но казался единственной защитой от вульгарных вахтовиков. И почему Влада не подумала, что ее ждет в поселке нашествие тестостерона?

    Привлеченная пристальным взглядом в спину, Влада повернула голову и глаза ее засветились надеждой.

  Рыжеволосый мужчина, в вязаном свитере и синем комбинезоне, показался из вагончика и Влада узнала в нём Штольца. Радость, охватившая ее при виде знакомого лица, тут же обернулась негодованием и обидой.

       Как он мог так подло с ней поступить?!

       А мужчины? Они больше походили на похотливых зверей, одичавших за время вахты.

   И как она собирается провести несколько дней в таких ужасных условиях? Влада почувствовала, что не рассчитала силы. И готова была расплакаться от бессилья, но прочитав на лице рыжебородого немца сначала удивление, а позже издевательскую ухмылку, гордо задрала голову. Она не покажет ему вида, насколько ей неприятна ситуация. Начиная от вокзала и заканчивая встречей вахтовиками.

       Герман вышел навстречу гостье, попутно соображая, куда будет пристраивать девушку. От него не укрылся растерянный вид Влады и реакция мужчин на неё. Если уж те зачастую в очередь выстраиваются, чтобы побеседовать с немногими женщинами-рабочими, то при виде Влады у большинства случится гон, как у оленей по осени.

    - Весьма неожиданно, видеть Вас, Влада Сергеевна, - издевательски произнес Герман, подойдя ближе, - в столь неприглядной обстановке. Вы проездом из Парижа? Или желаете позировать на фоне куста* для своего журнала? – поддел Герман, медленно оглядев гостью, акцентируя взгляд на деталях гардероба.

       - И Вам, герр Штольц, доброго дня, - не удержалась от сарказма Влада. – Хочу заметить, что то, как меня здесь встречают не делает вам чести.

      - Да? А как надо было? – поднял брови Штольц и сложив руки под грудью, сказал: - заказать лимузин? Ковры постелить и усеять дорогу лепестками роз?

       Влада обиженно запыхтела, буравя злым прищуром глаз Штольца, желая от души послать куда подальше издевающегося над ней мужчину.

       Несколько десятков пар глаз уставились на них, едва слышно перешептываясь и гадая чем кончиться перепалка. Некоторые, придя позже и пропустив информацию, решили что явилась тайная жена Германа, другие что брошенная им любовница, но в любом случае должно произойти нечто необычное и занимательное.

       Герман, опомнился, что они ведут беседу на людях и поспешил исправиться. То, что он не желал видеть девушку на буровых и нянчиться с ней - это лишь его личные убеждения и другим работникам ни к чему знать то, что творится в его мыслях. Он повернулся к вахтовикам, опуская руки. Напряженно окинув взглядом толпу, строго произнёс:

       - У вас обеденный перерыв? Или перекур?

       Мужчины замялись, никак не оправдывая свое присутствие на площадке.

      - Рабочий день еще не закончен, - окончательно вынося вердикт присутствующим. – Все свободны.

       А потом хмуро посмотрел на Заеву и шумно вздохнув, произнес:

     - А ты, однако настырная, - качнул головой. – Не ждал я тебя, Влада…И, кстати, что за шоу для мужиков ты устроила, вырядившись так? – и указав ладонью на ее внешний вид, скривился.

       - Это все ты виноват, Штольц! – ответила со злостью Влада и напала на мужчину. - Сам пригласил меня, а теперь идёшь на попятную!

       - Да? – усмехнулся Герман. - Ну оставалась бы в своей теплой редакции и не топтала бы каблучками вечную мерзлоту.

       - Ну уж нет, мне нужно это интервью, и я его возьму! Ты обещал, херр Штольц! – и нарочно коверкая обращение, вызывающе посмотрела.

    Оглядев огороженную территорию, каркасные общежития, Герман, признав поражение, сдался. Не отправлять же девушку обратно? Посмотрев вновь на Заеву, сказал:

     - Обещал, значит дам! И, Зая, научись уже правильно произносить обращение ко мне! - и подхватив ее чемодан, направился к общежитию.

    - Я знаю как надо произносить и говорю так нарочно! – крикнула в спину Штольцу.

       Влада возмущенно взмахнула руками, готовая послать его вслух в соседний лес, но вовремя прикусила язык. Единичные работники поселка продолжали пялиться на них, строя свои версии относительно их отношений и истинной причины ее приезда на буровые. В то, что девушка репортер верили с трудом.

   Заева приблизилась к жилым строениям и, остановившись перед фасадом, пристальнее оглядела временное жильё. Каркасный одноэтажный дом на сваях, с рядом одинаковых окон, протянулся на два десятка метров, металлическая, местами поржавевшая лестница, ведущая внутрь – вот оно общежитие для вахтовиков.

       - Ну что ж, добро пожаловать в наше скромное жилище. Прошу на подиум, - ухмыляясь, произнес Штольц, жестом руки указывая на вход. – Держись крепче за поручни, Влада. Надо же додуматься надеть такую обувь, - и презрительно оглядел ее ноги в босоножках на низком каблучке.

       Влада поняла, что Штольц провоцирует ее, подначивает, надеясь, что она психанет и сбежит, не успев и переночевать. Но девушка упорно шла напролом, не прогибаясь под гнетом предстоящих трудностей.

     Тряхнув головой, и посмотрев на Германа высокомерно, она максимально грациозно взошла по ступеням и остановилась перед входом.

       Штольц легко заскочил следом и оказался за её спиной, едва не толкнув корпусом девушку вперед. В нос ударил цветочно-пряный аромат ее духов, от которого разом затуманилось в голове.

     Влада, почувствовав горячее дыхание в затылок, инстинктивно обернулась и их взгляды встретились.

    Герман успел разглядеть черные крапинки на янтарной радужке, длинные мохнатые ресницы, подрагивающие от волнения. Растерянно моргнул и с трудом сглотнул вязкую слюну – настолько неожиданно на него обрушилось волнение от близости с ней.

       - Гм, - прочистил горло, с трудом отведя взгляд, - прошу, - дернул за ручку и открыл настежь дверь, впуская девушку вовнутрь. – Это тамбур и мы здесь разуваемся. Вот сменные тапочки, - указал на трехъярусную стойку, заставленную разнообразной домашней обувью.

       И видя, что Заева не решается взять чужое и воспользоваться, схватив те, что поменьше размером и новее, кинул ей под ноги.

        - Э…, - замялась Влада, - я, что, должна надеть чужое?!

     - Позаимствовать, Влада, - с нажимом ответил Штольц, начиная раздражаться. – Никто не будет против. Но если у тебя есть свои…, то пожалуйста, - пожал плечами.

       Переобувшись в комнатные шлепанцы сам, прошел в узкий коридор и застыл в ожидании журналистки.

       Влада, скептически оглядев полку с чужими вещами, поморщилась от запаха мужского пота, но последовала примеру Германа. Одно радовало, что взятые в прокат шлепки были чистыми и дурно не пахли.

       - Идем за мной. Я покажу тебе как устроена общага, - и не выпуская ее чемодана из рук, пошел по узкому коридору.

         По обе стороны располагались комнаты для вахтовиков с четырьмя кроватями, шкафами для одежды, тумбочками и одним столиком на всех у окна. Светлая обшивка стен, кафельная плитка на полу, еще не успевшая треснуть и затереться – порадовали глаз. А запах стирального порошка в смеси с запахом мужского лосьона не раздражали обоняние и Влада с облегчением вздохнула, испугавшись поначалу что жить ей придется в убогой и пропахшей плесенью и мужским потом коморке.

         - Есть комната отдыха. Обычно мы там собираемся посмотреть телевизор или сыграть в карты. Отметить праздник или днюху кому-то из работников.

         - А где можно искупаться? – задала наболевший вопрос, заглядывая в открытые двери.

         - Душевая чуть дальше. Рядом с комнатой, где проживаю я, - акцентировал Герман, ведя за собой гостью.

         Влада представила как будет принимать душ в мужской среде и сконфузилась. Ей хватило встречи по приезду. И если ее кто-то увидит купающейся…Тут Владу передернуло, стоило ей представить как выстроится очередь подсмотреть за ней голой и шквал пошлых шуток вслед. Но она отогнала непрошенные мысли, решив, что все это бытовые мелочи, не стоящие, чтобы повлиять на ее решение отказаться от интервью.

         Герман добрался до своей комнаты и открыл дверь. Немного постояв у входа и задумчиво оглядев жилье, пригласил внутрь Владу.

         - Будешь жить тут. А я перееду к мужикам в соседнюю. Мой сменщик в отпуске и больше в комнате никто не живет.

      - Спасибо, - искренне поблагодарила Влада, бегло оглядев убранство комнаты. – И прошу меня простить, что потеснила, - посмотрела на Германа с мольбой в глазах.

         - Пустяки, - отмахнулся Штольц. – Я схожу в прачечную позже и принесу чистый комплект белья. На счет душа…, - замялся Герман, - можно попроситься в женскую общагу. Или предупредить вахтовиков, что ты идешь купаться. Во избежание конфузной ситуации…, - нервно выдохнул Герман, на миг представив голую Владу.

         - Хорошо. Я постараюсь купаться в те часы, когда мужчины на работе, - нервно заморгала Влада и спешно отвернулась, чувствуя в воздухе напряжение.

         Сам факт что она заняла его комнату, нахождение среди личных вещей Германа и что она будет спать в его кровати - взволновали Владу.

         Она нервно сцепила пальцы, не зная куда себя деть.

       Герман задумчиво посмотрев на напряженный профиль журналистки, горько усмехнулся. Он подумает о произошедшем позже. Ведь в ее приезде в поселок он сам виноват, опрометчиво пригласив на буровые. И теперь ему придется стать гостеприимным хозяином на время, что она будет здесь пребывать. И чем скорее она возьмет интервью, тем быстрее уедет.

       Репортер вызывала в нем противоречивые чувства. То, что девушка привлекала внешне – несомненно. Но и раздражала достаточно. Своим напором. Уверенностью. Желанием подчинить. А Герман решил, что ни одной женщине не позволит им командовать. После расставания с Катей предпочитал одноразовые отношения с женским полом, сразу предупреждая чтобы не строили на его счет серьезных планов.

    - Даю тебе час на разбор вещей. А потом мы идем на ужин, Влада, - вторгся в ее мысли голос мужчины.

   - Я успею раньше, - задиристо ответила Заева и перехватила у него ручку чемодана.

  - Тогда жду тебя на улице, - кивнул Штольц и исчез за дверью.

  Куст* - кустовая методика добычи газа.

Влада разобрала чемодан с вещами и уставилась на гардероб. Привыкшая к брендовым вещам, поняла, что здесь они никому не нужны и мужчины верно ее восприняли в первую минуту знакомства: она - модель. А еще хуже, как женщину легкомысленного поведения, но никак не сотрудницу или журналистку. Решив, что уже не сделает своей репутации хуже, надела трикотажный обтягивающий топик и сверху олимпийку.

Взяв с собой диктофон и сотовый, вышла из комнаты и огляделась в поисках выхода. Мужчины возвращались с работы и заполняли пространство коридора, хлопали дверьми, шли в душевой отсек. Из комнаты отдыха доносился голос диктора, освещающий новости дня.

- Как устроились? – спросил незнакомец Владу и расплылся в улыбке, загородив путь.

- Спасибо, хорошо.

 - Кого-то ищите или потерялись?

От спецодежды рабочего исходил запах машинного масла и тяжелого амбре и Влада невольно сморщила носик. На что мужчина расхохотался и добавил:

 - Привыкайте, девушка! Здесь Вам не отель Хилтон!

- А где выход? Я немного запуталась, – поспешила отделаться от навязчивого незнакомца Заева.

Мужчина разочарованно вздохнул и указал в конец коридора. Влада, обогнув мужчину, поспешила из здания, стуча каблуками по кафельному полу и слыша слова восхищения, летящие вслед.

Штольц стоял с коллегами в курительной беседке и дымил сигаретой. А заметив Владу, затушил окурок в пепельнице и вышел навстречу. Оглядев внешний вид девушки, криво усмехнулся, но промолчал.

- Столовая вон в том корпусе, - указал на одноэтажное здание с зеленой крышей неподалеку. – Обустроилась? – посмотрел на девушку искоса.

- Если можно так сказать.

- Надеюсь, не выбросила мои вещи в окно, - съехидничал Штольц.

- Думаешь, я настолько мстительная? – насупилась Влада, стараясь идти в ногу с ним.

- Кто знает. От вас, женщин, можно ожидать любого коварства.

- Я даже не прикасалась к твоим вещам.

- Как сказать…, - недоверчиво ответил Штольц. – Но твоими духами пропахнет весь мой гардероб, - произнес недовольно.

- Мадемуазель Коко бы обиделась, услышав твое высказывание, герр Штольц, - едко ответила Влада, а потом добавила: – Может хоть Шанель чуточку забьет мужское амбре в общаге.

Герман хохотнул на реплику Влады и тут же смолк. Он нарочно троллил журналистку, не желая признаваться, как ему понравился ее запах. Он лишь себе мог признаться, как соскучился по аромату женского тела, его шелковой кожи под ладонями и манящим выпуклостям. И сколько бы он не загружал себя работой, природный инстинкт заглушить невозможно. Он уже и забыл, когда в последний раз был с женщиной и когда такая соблазнительная женская особь маячит перед глазами, раздражает ароматом ноздри, невольно поддаешься соблазну плоти.

Герман стряхнул наваждение. Заева приехала по работе и у них сугубо деловые отношения. Точка.

Столовая для вахтовиков ничем не отличалась от стандартного общепита, с той лишь разницей, что большинство её посетителей являлись мужчины. И единичные женщины, находящиеся за стойкой раздатки, лишь подчеркивали гендерное направление работников поселка.

Влада растерянно взирала на скопление мужчин, снующих между столиками, несущих подносы с ужином, шумно беседующих и активно работающих столовыми приборами. Помещение напоминало улей из трудовых пчел, запасающих нектар.

- Идем, Влада, позже рассмотришь обстановку! – грубовато произнес Герман. Схватив журналистку за плечо, подтолкнул вперед. – Жрать хочу до спазмов в животе!

Влада послушно прошествовала к витрине холодильника и принялась изучать его содержимое, пока Штольц брал поднос и столовые приборы.

 Скудный ассортимент из нескольких салатников, небольшие порции сырников и бутерброды с красной икрой Владу опечалили. Зато выбор первых и вторых блюд, простых, банальных и сытных изобиловал.

Рабочие толкались в очереди, галдели и шутили с поварами-женщинами после завершения рабочего дня. На Владу удивленно косились, но помалкивали, замечая стоящего с ней рядом инженера и взгляд, зорко следящий за рабочими и пресекающий на корню любые поползновения в сторону незнакомки.

- Добрый вечер, - обратилась Влада к пышнотелой поварихе. - А из легкого меню это весь выбор? – протянула разочарованно.

Дородная женщина в белом колпаке и синем фартуке, улыбнулась по-доброму и спросила:

- Девушка, Вы видимо новенькая? Мы же кормим работяг! Разве накормишь мужчин овощами и тарталетками. Максимально калорийная еда.

Герман молча смотрел на журналистку, внутренне негодуя. Она в поселке всего несколько часов, а шухеру уже навела с лихвой. Как он выдержит ее присутствие несколько дней?

Он попросил для себя гречку с котлетой, квашенную капусту с клюквой и сочник с чёрным чаем.

- Долго еще выбирать будешь? – спросил Штольц недовольно.

Влада поморщилась от его претензии и попросила положить порцию винегрета, куриную отбивную и компот из сухофруктов.

- А кефира нет? – с надеждой посмотрела на продавца, на что та отрицательно махнула головой.

Влада достала карточку, чтобы расплатится за себя, но Штольц, накрыл ее ладонь своей и резко произнес:

- Я заплачу! Ступай за столик вон к тем колоннам, там я обычно ем.

- Но я могу сама! – удивленно уставилась на него Заева. – Ты не обязан!

- Я сказал, что оплачу, значит, так и будет! – рыкнул зло, давая понять, что очень недоволен.

Влада возмущенно фыркнула, но не стала больше настаивать. Подхватив поднос со своим заказом, пошла в указанном направлении, молясь, чтобы не споткнуться и не упасть к ногам любопытных вахтовиков.

Отыскав свободный столик, разместилась, дожидаясь собеседника. Штольц подошел следом, буравя недовольным взглядом Владу.

- Что? – спросила Заева, глядя снизу вверх.

- Решила покапризничать? – поддел ее Штольц. – Это ты зря, Зая. Нельзя обижать наших поваров, а то забастуют и мы с голоду помрем.

- Я уже поняла, что на правильное питание мне здесь рассчитывать не стоит, - произнесла с укором и принялась за ужин.

- И еще: если я решил за тебя заплатить, не стоит настаивать на своем мнении и ставить меня в неловкое положение, Влада, - произнес Герман с нажимом. – Я понимаю, что ты желаешь подчеркнуть независимый статус феминистки, но это ты будешь делать дома. А здесь позор мужчине, что позволяет своей женщине или гостье платить за себя самой.

Мир суровых и сильных мужчин, избыточного тестостерона и шовинистов – сделала вывод Заева, черкнув себе очередную пометку.