Интервью с вампиршей

Автомобиль остановился у дорогого особняка в старой части города. Жилье здесь могли себе позволить только очень обеспеченные люди. Сама атмосфера здесь была иной. Большие дома, каждый со своей историей, были слеплены между собой внешними стенами – раньше ценен был каждый квадрат свободной земли. Да, у этих особняков были собственные дворики сзади, но по нынешним меркам такое тесное соседство казалось странным. Особенно учитывая стоимость такой недвижимости – за те же деньги легко купить большой участок в пригороде, еще и дом огромный построить. Но, как я и сказала, это был бы пригород.

Припарковавшись у тротуара, взглянула на приборную панель – до встречи оставалось еще около десяти минут. В руках щелкнула зажигалка. Тлеющий уголек вспыхнул ярче, стоило сделать первый вдох. Я приоткрыла окошко и выдохнула густой сизый дым на улицу, откинулась на спинку кресла, смакуя момент.

Природу своей пагубной привычки я не находила. Обычно подобное для людей – маркер на пути саморазрушения. Но мне-то такая роскошь недоступна. Я начинала тогда, когда все были убеждены, что это не просто не вредно, но и полезно. По сравнению-то с другими способами снять напряжение, ставшими популярными и доступными в те годы.

Сделав еще несколько затяжек, я с накатывающим с новой силой раздражением затушила, сминая, сигарету об автомобильную пепельницу. Взяв сумочку, я покинула теплый салон, выныривая в прохладную уличную морось.

У калитки замешкалась – не слишком ли рано? Слышала, этот Месье Фийон ценит пунктуальность. Еще раз взглянула на часы и нажала на кнопку на калитке. Та с продолжительным писком отворилась.

«Без лишних приветствий,» – заключила я и прошла дальше. Дверь оказалась открыта, меня никто не встретил. Особняк утопал в полумраке, не обладал никаким запахом и, если бы не отсутствие пыли, я могла бы подумать, что здесь, пусть он и не брошенный, но давно никто не живет. Оставив слегка сырое пальто на пустой вешалке, позвала:

– Добрый вечер! Месье Фийон? – в ответ ни звука, – Это Эмми Келли. Мы договаривались с вами об интервью.

– Мадам Келли, я жду вас в гостиной.

Я поежилась. От чего–то слегка приглушенный голос показался чуточку знакомым. Быть может, загадочный, держащийся инкогнито Месье Фийон уже встречался мне, но я об этом не знала? Я была бы не удивлена, что он лично посещает мероприятия, попечителем которых является, но предпочитает не раскрывать свою личность.

От того так и манила эта загадка. Интервью обещало стать сенсацией, ведь Месье отказывал всем прочим журналистам.

«Интересно, почему согласился побеседовать со мной? Стоит ли спрашивать?»

Я сделала столько сенсационных историй, прослыла настоящей акулой в этом деле. Еще бы! Ведь у меня было много лет на совершенствование навыка. И, пускай раз в н–ное количество лет приходится полностью изменять личность… Я снова и снова доказывала себе, что талант вечен и является моей неотъемлемой частью.

Расправив плечи и вздохнув, словно набираясь храбрости, я прошла в просторный зал. Голос раздался откуда-то из темного угла. Совсем неподалеку в камине горел живой огонь, но даже от него света не доставало, чтобы раскрыть мне личность фигуры, притаившейся в тени:

– Прошу простить, что не встретил вас лично, мадам Келли. Сами понимаете, я предпочитаю сохранять некоторую анонимность.

– Ничего, – я улыбнулась как можно более непринужденно, – Предлагаю начать? – за вопросительной паузой не последовало возражений.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

– Благодарю, Месье Фийон, – устроившись в кресле, я тут же отложила сумочку в сторону, оставив в руках лишь блокнот с ручкой и телефон, – Вы не против записи?

– Нет.

– Прежде, чем я включу запись, не утолите ли мой интерес? – собеседник притаился, ничего не отвечая. Я подумала, что так он оставляет себе пространство для обходного маневра. Может и не ответить, сославшись на то, что согласия не давал, – Почему вы согласились дать интервью именно мне? На сколько я знаю, из одной только нашей редакции вам поступило три запроса.

Приятный бархатный смех разлился по пространству. Он окутывал, словно обнимал, лаская слух. Я невольно заслушалась, чувствуя, как очаровываюсь невидимкой.

Нечто похожее я уже когда-то испытывала.

Месье Фийон бросил на столик рядом с собой несколько журналов, выпуски которых мне были хорошо известны. В каждом из них были опубликованы мои интервью:

– Есть в ваших работах что-то такое… Неуловимо очаровательное, живое.

Я улыбнулась, опуская глаза на пока еще чистые страницы блокнота:

– Быть может, это талант?

– Я бы назвал это душой.

Я снова ощутила накатывающий мимолетный приступ паники. Какую-то угрозу. Головой я не могла взять в толк, почему начинаю опасаться, но тело словно уже предчувствовало опасность.

«В конце-то концов, возьми себя в руки! Даже если он маньяк, что он сможет сделать?»

– Вы один из немногих, кто умеет различить талантливого художника в зачатке. Стоит Месье Фийону взять под опеку одного из этих несчастных, как на следующий день он просыпается знаменитым. В чем секрет? У вас особенное чутье?

Обхватив пишущий предмет пальцами, я приготовилась делать пометки. На телефоне мерцал красный кружок, оповещающий, что запись идет, но мне нравилось делать пометки от руки. В этом я придерживалась старого стиля, хотя и благами развивающейся цивилизации пользовалась охотно.

– Можно сказать и так. Действительно, некоторые из них оказываются буквально на грани, когда приходят ко мне. Но ведь и я не волшебник. Если человек лишен дара, то он просто погибнет в самом начале на пути к славе.

Я замерла, переваривая услышанное:

– Интересное сравнение… – сделала несколько пометок и взглянула в темный угол, готовясь слушать рассказ Месье дальше.

Привыкнув к полумраку, теперь я могла как следует различить его силуэт. Расслабленную позу, дорогие ботинки, ткань брюк, даже руки, сложенные на подлокотниках. Но лицо… Никак.

– А знаете, – мне показалось, собеседник чуть подался вперед. Ему-то из своего убежища меня было видно хорошо, – Будет гораздо проще, если интервью пройдет в формате беседы. Давайте просто знакомиться. Я буду спрашивать вас, вы – меня. Я думаю, вам не составит труда выделить интересующее из моих ответов. Хорошо, мадам Келли?

– Хм… Почему бы и нет? – я отложила блокнот в сторону, на такой же небольшой столик, какой стоял рядом с креслом Месье. Откинулась на спинку и улыбнулась.

– Пожалуйста, расскажите о своей юности. Почему-то мне кажется, что вы очень изменились. Каким словом вы описали бы себя в… Скажем, в восемнадцать лет?

Я задумалась, но лишь ненадолго:

– Я была… Наивна.