ИНУЛА: Крысиная охота

   В каждом из нас живёт маленький демон, который жаждет только одного, чтобы его услышали… 

   Лето ещё никогда не было таким пресным. Невыносимая жара и в без того душном, маленьком помещении. Обшарпаные углы и грязные подоконники. Сквозь старое, пыльное окно пробивается едва заметный луч света. Даже в пещере будет приятнее, чем здесь. 

   От запаха хлорки хочется навсегда перестать дышать. Как жаль, что для этого пришлось бы оборвать свою жизнь.  Психолог, которая  пыталась вдолбить мне в голову "правильные" мысли, хотела, чтобы я видела прекрасное даже в засаленных простынях, разивших  мочой, остатками еды и пота. Адская смесь! Постельное белье стирают, но, наверное, не так усердно, как того предполагает данная процедура. Впрочем, в этом заведении всегда так. Психолог, кстати, уволилась ещё 2 месяца назад... Кажется, ей все же не сильно нравилась эта обстановка и она ушла покорять другие, более приятные места и лечить более покорные и ведомые души. 

 Милая женщина... 

Буду уважать её, хотя бы за то, что решила уйти отсюда. Если бы я имела такую возможность, поступила бы точно так же. Как жаль, что это пока невозможно. Ещё год... год...когда за этим деревянным, прогнившим окном пройдут четыре времени года. К слову, я не люблю ни одно из них. Это место сделало свое дело как нельзя лучше. Зимой здесь настолько холодно, что хочется залезть поглубже даже в это вонючее, засаленное одеяло. Благо заледенелый воздух притупляет обоняние и дышать становится приятнее. Долгожданная свежесть!

Весной,кажется, должно стать легче. Мир просыпается от глубокой спячки, зеленеет трава, все вокруг заполняется мягким, согревающим светом. И только над нашим пансионом, брошенных и обездоленных детей, все ещё висят чёрные и мрачные тучи. Нам от них, кажется, никуда не убежать...
Когда пытаешься разглядеть в этом вечно замыленном окне хоть что-то дальше железного, высокого забора местной “тюрьмы”, я не вижу ничего, что могло бы мне понравится. Да, небо, там вдалеке, не такое серое как здесь. И птицы там пролетают гораздо чаще. Я, даже по утрам, рано-рано когда ещё местная уборщица Клара не достала свои гремящие ведра, слышу едва доносящееся такое звонкое и в то же время успокаивающее пение птиц. Эти моменты самые приятные в моей жизни. Когда-нибудь, я тоже окажусь там, с вами, мои дорогие пташки, за той стороной забора. А пока я все ещё здесь. Тешу себя фантазиями о том, как было бы здорово перерезать весь этот гадюшник мерзких, отвратительных людей. И начала бы я со своей соседки по комнате, которая никогда не убирает свои вещи в шкаф. Они валяются даже на моей половине. Я её ненавижу! Впрочем, как и она меня. Это единственная взаимная вещь между нами.

Второй день августа. Он отпечатается в моей памяти, как наколка, которую в спешке набивают грязной иглой в старом, обшарпанном подъезде. Как чёрная, густая смола обвалакивает лёгкие, с каждой выкуренной сигаретой. Я задыхаюсь. Но пока ещё не знаю об этом. Или знаю, но отчаянно не хочу в это верить. 

Спустя сутки все станет иначе. Спустя сутки эта жизнь и окружение, которым я “наслаждаюсь” каждый день - перестанет существовать. Радуюсь ли я? Возможно…

Поспешно засунув книги в потрепанный рюкзак, я выбегаю из комнаты. Меня встречают мало приятные и бесконечно несчастные взгляды безвольных сирот . “Мы все в одной лодке"—  твержу  себе всю дорогу, пока плетусь к кабинету литературы. Желание причинить боль-защитная реакция больного мозга. Глубина въевшихся в детскую, пустую голову заурядных, утешительных фраз бестолковой, но милой женщины психолога поражала. Удивительно, как ей удавалось, даже в самой гадкой душе видеть что-то святое? Искалеченные души едва ли могут сочувствовать. Прогнившая лодка давно уже шла ко дну. Медленно погружаясь в бездну, я ясно осознавала: мы все когда-нибудь здесь умрем. Больным людям век недолог. Извергам без души и того меньше положено.  

Лично мой ангел уже давно сложил полномочия. Есть подозрения, что его вообще никогда не существовало. Разъедающее  чувство одиночества разлагалось в моей душе, заполняя пустое пространство внутри меня трупным едким запахом. Он разрастался стремительно до вселенских масштабов холодного, отчужденного космоса. Грязная, жалкая душонка. Без права на счастье, любовь и прочие людские прелести. Когда же закончится эта пытка? И когда же, черт подери, начнется бестолковый урок литературы. 

Кабинет, в котором я хотела спокойно отсидеться пару часов, был закрыт на ржавый, и кажется, доисторический ключ времен эпохи возрождения. Я попала в пекло. 

Когда бесхозные дети остаются одни, они творят страшные вещи. И чаще всего под раздачу попадаю именно я. 

Конечно! Кто если не я? Моя странная физическая оболочка пугала абсолютно каждое полу-живое существо в этом убогом мирке. Удивительно, если бы с моими внешними данными, другие люди относились ко мне снисходительно. Возможно где - то. Но не здесь. 

Долго размышляя, где лучше встать,я выбрала место в самом центре длинного коридора, чтобы ещё раз показать окружающим меня людям, что я их совсем не боюсь. Это было ошибкой. Лучше бы я отсиделась где-нибудь в углу с кучкой тараканов, ищущих там хоть что-то отдаленно похожее на еду. 

Как бы я хотела примкнуть сейчас к их дружной семье, и единственной моей проблемой стал бы поиск еды, а не поиск смысла существования в этом мире. 

 Мысли оборвал резкий удар в затылок. Баскетбольный мяч припечатал, едва ли не разможжив голову.  Давящая, звенящая боль разлилась по сосудам. Головокружение нахлынуло градом. Теряя координацию пытаюсь удержаться на ногах. Звериное чувство самозащиты включилось моментально. Сжимая челюсь и кулаки, держусь из последних сил.  Когда боль от удара начала медленно отступать, я прихожу в себя и уверенно  поворачиваюсь к стайке местных авторитетов. Выказываю им свое совершенное безразличие. Конечно, ответная реакция не заставила себя долго ждать.

—Че, смотришь, крыса? — с презрением и ненавистью, кажется, ко всему живому, произносит главарь этой компашки. Юное дарование и лучший игрок баскетбольной команды Крек Доулсон. Ему прощают все его выходки и драки только за его великолепную игру. Именно он и его товарищи по команде приносят славу данному заведению. Конечно, он здесь важная птица!  А как иначе. Ведь он приносит деньги самому директору пансиона, так сильно помешанному на величии и дорогих иномарках.

Не желая вступать с ним в какой-либо диалог я на автомате показываю неприглядный жест. Мой длинный, средний палец красуется перед их мерзкими лицами, ведь это единственное, что они заслуживают. Всего на мгновение я забыла, что лучше лишний раз не демонстрировать свои  шрамы и язвы на руках, но было уже слишком  поздно.

— Фу, убери свои мерзкие руки! — выкрикивает рядом стоящий с вожаком любитель мелкой бижутерии Стиви. Весь увешаный, как новогодняя елка, пирсингом и безвкусными украшениями на руках, шее и бог знает, где ещё, он не вызывает у меня абсолютно никакого интереса или желания что-либо отвечать ему. Мои глаза  неосознанно переключают внимание на нечто более увлекательное.
   Позади  стайки петушков я совершенно точно увидела что-то.... Точнее, кого-то. Синяя кожаная куртка сразу же бросилась мне в глаза. За тёмно-коричневыми волосами, свисающими до плеч, не было видно лица. Лишь уголки его губ выдавали неприглядный интерес ко всему происходящему. Я совершенно точно вижу этого человека впервые. Не хвастаюсь. Но зрительная память у меня развита как нельзя лучше. Кто он такой? Но важнее то, что он здесь делает? В пансионе брошенных и обездоленных детей. Его перевели к нам из другого детского дома? Не похоже. Его синяя, кожаная куртка слишком дорогое удовольствие для обычной сиротки. Да и волосы такой длины никто из приютских детей не носит. Во-первых, замучаешься вшей выводить. Во-вторых, по уставу не положено. Кто же он такой? Этот вопрос становится все актуальнее. Я пытаюсь разглядеть его получше. В моё увлекательное исследование вмешивается противный до боли голос. Этот голос возвращает меня в реальность. 

— Буее, блевать хочется, когда смотрю на нее. — высказывает свое “важное” мнение третий из стайки баскетбольных петушков Фолли Макмилс. 

Кажется, они все это время обсуждали меня, пока я занималась своим мини исследованием синей кожаной куртки.  Меня настолько захватил этот таинственный персонаж, что отвечать третьему по рангу спортсмену и первому по тупости юнцу  мне было абсолютно лень. И я уже хотела продолжить разглядывать своего нового “приятеля”,  как вожак Крек решил подстегнуть на свершения своего же члена команды.

— Да, ладно, че ты?! Иди, засоси альбиноску! — громко и противно смеясь провозглашает он на весь коридор. 

Конечно, он никогда не упустит шанса напомнить всем, кто я такая. Спасибо, Крек! Я не успеваю даже подумать о том, что бы хотела ему ответить на столь беспардонное высказывание, как дружок главаря, третий в списке баскетбольных везунчиков и первый в списке извращенцев Фолли Макмилс налетает на меня всей своей тушей. Первая моя мысль после столкновения с этим убожеством: "Как же от него разит смесью  дешёвого одеколона и пота. Изнуряющая жара и слишком усиленные тренировки не прошли даром. Как жаль, что душ на первом этаже работает только в вечерние часы. Бедолаге Фоллу он сейчас просто жизненно необходим."
Я стараюсь сдержаться, чтобы не оставить на нем свой сегодняшний завтрак. А он же в свою очередь, явно старается сдержать свой страх передо мной, такой ужасной и пугающей бледной девочкой. Как же он смешон. Его глаза бегают как мелкие мошки по окну в поисках укрытия. Он явно боится столкнутся с моим стеклянным и так пугающим людей, взглядом. Что ж тут поделаешь, если мои "горячо любимые" родители наградили меня такой особенностью.
   Конечно, альбиносы бывают разными. Но мне достался целый букет привилегий данного заболевания. Когда к нам приходят интерны из медицинского, я для них лучший экземпляр для изучения и самый важный экспонат. Бедный Фолли, он все же столкнулся со мной взглядом. Кажется ему стало плохо. Врача этому бедолаге и поскорее. Я ощущаю как трясутся его пузатые пальчики. Он явно готов уносить ноги. 

— Фу, нахрен, заражусь ещё! — выпаливает почти присмерти напуганый Фолли. Он показательно толкает меня, но я достаточно легко переношу эту схватку. Он хоть и член спортивной команды, но сил в его коротеньких и потливых ручках слишком мало, чтобы одолеть меня. Он, явно считая себя победителем встаёт в ряды уже гогочуших во все горло жлобов. 
— Слабак" — добивает бедного Фолли безжалостный лидер команды Крек. 

   И в этом я с ним полностью солидарна. Хоть в чем то наши умозаключения схожи, Креки.