Раздумья Андрея прервал нетерпеливый сигнал сзади. Светофор уже горел зеленым. Включив поворотник, он продолжил путь в офис своей небольшой фирмы. Возвращаясь от клиента, он прокручивал в голове организацию дня рождения сына,которому уже через неделю исполнится 12 лет.

Приехав в офис, услышал, как Юля, менеджер согласовывала с клиентом смету на строительство загородного дома. Андрей заварил кофе и открыл сайт с подборкой свежих новостей по категориям, которые он настроил под свои интересы и принялся просматривать заголовки.

«Сильнейшая магнитная буря накрыла планету уже сегодня»

“Северное сияние можно было увидеть в Москве: горожане делятся уникальными кадрами.”

“В Приморье зафиксированы перебои со связью...”

“Сенсационное заявление дипломата: международные отношения достигли точки невозврата.”

“Курс биткоина обвалился на 15%: эксперты предрекают конец эпохи криптовалют.” - (А на следующей неделе напишут о его росте и "золотом веке".)

Каждую неделю одно и то же, - мысленно усмехнулся Андрей, скользя взглядом по заголовкам. - То магнитная буря "самая мощная в истории", то в любой сфере жизни грядёт "коллапс уже завтра". Кликбейт стал фоновым шумом современности, навязчивым и паразитарным и превратил новостную ленту в лотерею, где выигрышем была крупица правды.

За окном стоял солнечный теплый майский день и стоило бы подумать о вылазки на выходных за город к берегу Японского моря с друзьями и семьей чтобы стереть будничную суету из головы. После затяжной зимы и прохладной пасмурной весны еще не было подходящей погоды для этого мероприятия и учитывая увеличившийся сезонный спрос на строительство и ремонт загородных домов, видимо предстоит еще не скоро уделить отдыху хотя бы пару дней.

Телефон на столе тихо завибрировал, Андрей предпочитал не использовать рингтоны, так как постоянные звонки клиентов, сотрудников и друзей по поводу и без создавали бы постоянный шум, нервирующий всех вокруг. Частые звонки научили Андрея держать телефон рядом на постоянной основе и соответственно надобности в рингтонах просто не было. Звонила Лена, его супруга, видимо хотела спросить, что приготовить на ужин и поделиться бытовыми новостями.

- Да, ленчик?

- Андрей, нужно уже определиться с днём рождения Кирилла, давай вечером головы сложим. Мне тут уже четвёртое смс от детских центров пришло. Такое ощущение, что их маркетологи соревнуются, кто предложит идею беспощаднее. Один предлагает «квест в стиле зомби-апокалипсиса» для подростков, другой - «арт-вечеринку с витражами по стеклу». Они там с катушек слетели? Только что пришло предложение с «вечеринкой в стиле стимпанк»... Андрей, они вообще представляют, что это такое?

- Ага, все придут с медными трубами и в шестерёнках, - рассмеялся Андрей. - Ну, зомби-апокалипсис мы устроим им сами, если согласимся, - фыркнул Андрей. - Мне вот вариант с дачей у Егоровых по душе. Свежий воздух, шашлык, взрослые за столом с нормальной едой, а не с остывшей картонно-сырной пиццей… Дача, однозначно.

- ...И мы не будем пялиться на часы в ожидании, когда же этот «праздник» закончится, - подхватила Лена. - Но дорога... два часа туда, два обратно. Целый день на это убивать.

- Вечером обсудим всё в спокойной обстановке. Постараюсь сегодня вырваться пораньше.

- Договорились. Целую, мы ждём. О, и кстати - на ужин будет твоя любимая жареная камбала с хрустящей картошечкой.

- Лучшая новость за сегодня! Тогда я тем более рвану с работы сломя голову. Пока, солнце!

После разговора у Андрея немного поднялось настроение, он считал подобный быт приятным и теплым для сердца. К тому же Лена вероятно тоже склоняется к варианту с дачей, Егоровы уже не один год предлагают провести день рождение сына на их дачи, да и в гостях у них Андрей с семьей были в последний раз на новогодних праздниках. А тут и повод будет снова собраться и более качественно организовать день рождение сына.

Закончив с рабочими делами и попросив Юлю закрыть офис после ее ухода, Андрей направился к своему автомобилю, по пути ища в телефоне нужную подборку музыки под его текущее настроение. Он уже представлял, как плавно поедет по знакомым улицам под негромкий джаз, отгораживаясь от дневной суеты.

Но едва он выехал со стоянки, его планы начали рушиться.

Навигатор на смартфоне, обычно мгновенно прокладывающий маршрут, который помог бы объехать пробки на центральных улицах, вдруг завис. Вместо привычной голубой линии на экране крутился значок загрузки. «Опять сеть ловит плохо», - с досадой подумал Андрей, постучав пальцем по стеклу телефона. Он привычно свернул на свой обычный маршрут, полагаясь на память.

Однако чем дальше он двигался, тем очевиднее становилось, что дело не в плохом сигнале сотовой связи. Пробки, которые навигатор обычно успешно объезжал по дворам, сегодня стали для Андрея полной неожиданностью. Он угодил в многокилометровую западню на проспекте Столетия Владивостока, где велись дорожные работы - о них он узнал только сейчас, увидев оранжевые конусы и знаки.

Положение усугублялось тем, что светофоры на нескольких перекрестках, видимо, из-за сбоя, перешли в режим мигающего желтого сигнала. Вместо четкой регуляции движения возник хаос. Водители, лишенные привычных указаний, не могли определить очередность проезда. На перекрестках образовывались «пробковые узлы», которые никто не мог разрулить. Раздавались нетерпеливые и нервные гудки, водители кричали друг на друга через открытые окна.

Андрей сжал руль. Его джаз теперь казался неуместным, и он выключил музыку. В воздухе витало ощущение нарастающего беспорядка. Он попытался проверить ситуацию на дорожных онлайн-картах, но и они либо не грузились, либо показывали устаревшие данные.

«Что за черт? - в голове промелькнула первая тревожная мысль. - ни Яндекс.Карты, ни даже Гугл... ничего не работает. Как в старые добрые времена, с картой на коленях?».

Он попробовал позвонить Лене, чтобы предупредить, что задержится, но вызов не проходил - в динамике раздавались лишь короткие гудки «занято». Смс с текстом «Доеду поздно, пробки» тоже не отправлялась, зависнув со статусом «Отправляется».

Пришлось пробираться наугад, полагаясь на интуицию и отрывочные воспоминания о схеме объездных путей. Он сворачивал в незнакомые дворы, надеясь срезать путь, но лишь терял время в узких проездах, заставленных машинами. Город, еще утром такой предсказуемый и покорный, внезапно стал лабиринтом, в котором все ориентиры исчезли.

Он добрался до дома намного позже, чем планировал. Припарковался на привычное место напротив окон квартиры. Двор с парковочными местами был на 2 дома и с соседями, у кого был автомобиль, было негласное правило не занимать чужие места и это правило Андрей рад был поддерживать, так как это было удобно всем. Андрей с облегчением выключил зажигание. Первое, что он увидел, посмотрев на телефон, было сообщение от оператора: «Временно ухудшена связь и доступ в интернет в вашем регионе в связи с мощной магнитной бурей. Приносим извинения за временные неудобства».

«Магнитная буря... - мысленно усмехнулся Андрей, вспоминая утренний кликбейтный заголовок. - Ну надо же, в этот раз они оказались правы».

Он еще не знал, что эти «временные неудобства» - лишь самые первые, робкие симптомы начинающейся агонии его привычного мира.

Поднявшись на пятый этаж его уже в открытых дверях встречала супруга.

- увидела твою машину во дворе. На его немой вопрос ответила Лена.

Андрей зашёл и закрыв за собой дверь обнял Лену.

Из комнаты выбежал Кирилл с возгласом, - папка, ну ты чего так долго, пошли уже конструктор собирать.

- привет кирюх, сейчас с мамой поужинаем и сразу к тебе в комнату, добро?

- ага, я тогда пока коробку открою. - с улыбкой убежал он в комнату.

- ждал тебя, хотел с тобой вместе коробку с этим конструктором открыть. Сказала Лена.

- на дорогах тихий ужас сегодня твориться, навигатор не работает, пробки не мог быстро объехать, да и со связью кошмар твориться.

- я хотела Дианке Егоровой позвонить и обсудить детали проведения дня рождения Кирилла у них на даче и не смогла дозвониться и сообщения в мессенджерах не доходят. взволнованно сказала Лена и добавила. - Виноградный юпитер видимо.

- и не говори. - Ответил Андрей и пошел переодеваться в домашнее.

Поужинав, Андрей ушел в комнату сына чтобы помочь ему со сборкой конструктора. Ему не смотря на его 38 лет, до сих пор нравился весь процесс строительства из этих мелких пластиковых деталей.

- Пап, держи вот эту штуку, - Кирилл протянул маленькую пластиковую детальку. - А то она не вставляется. - Не вставляется, или не хочет вставляться? - Андрей примерился, аккуратно надавил - деталь с тихим щелчком встала на место. - Вот видишь. Просто нужен правильный угол. - Круто!, - с восхищением констатировал сын, принимаясь за следующую страницу в инструкции. - Мама говорила, ты до свадьбы ей целый шкаф собрал, и он до сих пор не развалился. - Мама немного преувеличивает. Он один раз все-таки развалился, когда мы его перевозили. Но я его быстро реанимировал. - усмехнулся Андрей. - Круто. А когда я вырасту, я тоже так смогу? - Кирь, ты у меня и так уже можешь. Просто нужно терпение. И еще знание, что силой давить - последнее дело. Лучше найти подход.

Закончив со сборкой Андрей оставил сына играться с результатом их совместного труда и направился к жене в соседнюю комнату.

- что на этот раз собрали? Спросила она.

- звездный истребитель

- у него скоро место закончиться на полке для ваших игрушек. - сделала она акцент на слове "ваших" и улыбнулась.

- вторую полку повешу. Так же с улыбкой ответил Андрей. - у нас еще осталось вино?

- да, сейчас налью, и себе тоже.

- спасибо, а я пока на балкон, проветрюсь.

- бросал бы ты уже. Сказала Лена имея ввиду привычку Андрея вечером выкуривать по 2, 3 сигареты. - ты же все равно уже бросил как полгода назад.

- обязательно брошу, но не сегодня. Ответил он.

Андрей вышел на балкон и закурив поднял взгляд на темнеющее вечернее небо. С балкона было видно центральную улицу с оживлённым трафиком, но вечерами он старался абстрагироваться от суеты и несколько минут смотрел на небо, размышляя о том, есть ли ещё кто то разумный там за миллионами километров от его взгляда.

На балкон вошла жена и дав ему в руки бокал с вином встала рядом, молча ища глазами место куда смотрит Андрей.

Спустя минуту она сказала:

- может летом возьмём палатки и на море с ночёвкой? Ляжем ночью на песок и будем смотреть на звёзды, там их лучше будет видно чем в городе с кучей фонарей.

- обязательно солнце. Так и сделаем. Ответил он.

- ладно я пойду сериал посмотрю, куряка. Поцеловав его в щеку вышла она с балкона.

Андрей уже готовился ко сну, как его позвала Лена. Ее голос прозвучал приглушенно и странно отстраненно. - Андрей, посмотри... это что, северное сияние?

Он подошел и замер. Небо за окном было чужим. Оно не просто переливалось оттенками сиреневого и синего. Оно пульсировало, как гигантский синяк на теле ночи. Свет был неестественно густым, почти осязаемым, и от него не становилось светлее - лишь тревожнее. - Не думаю... - голос Андрея сорвался на шепот. - Это не наше сияние. И цвет... он живой. Чувствуешь? Затем его рука сама потянулась к телефону. Он уже листал экран, игнорируя отсутствие связи. Яндекс.Новости - кеш часовой давности. Телеграм-каналы - тишина. Радио онлайн - ошибка подключения. - Черт, да почему ничего нет! - он встряхнул телефон, будто от этого мог появиться сигнал.

Его грызло странное, почти физическое чувство - информационный голод. Мир за окном сошел с ума, а он не мог узнать правила, по которым теперь надо жить. - Все ведущие новостные порталы, все блоги... молчат. Как будто ничего не происходит. Так не бывает.

Он почувствовал. Тишина за окном была не ночной, а мертвой. Пропал гул машин с центральной улицы. Не слышно было даже лая собак. Город затаился, ослепленный этим немым, пульсирующим кошмаром. - Красиво, - прошептала Лена, и ее плечи вздрогнули от порыва внезапного холода, исходящего от стекол. - И... страшно. Слишком страшно.

- Насчет красиво, согласен. А вот второе... - он не договорил, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тревога, тихая и холодная, подползала к сердцу. Андрей обнял ее, чувствуя, как учащенно бьется ее сердце. Его собственная тревога, уже не тихая, а леденящая, сжимала горло. - Глаза закрываются, а спать... не хочется, - признался он, и это была правда. Сон казался теперь опасной уязвимостью.

- Завтра все узнаем, - Лена сказала это, но сама, кажется, не верила. Ее взгляд, прилипший к окну, был полон немого вопроса.

Андрей потянулся к шторам и задернул их, как бы пытаясь отгородиться от происходящего, но призрачное сияние пробивалось в комнату, отбрасывая на стены неспокойные, сиреневые тени.

Через некоторое время после всплеска адреналина появилась усталость и сонливость, и сон требовал обратить на него внимание.

- Спокойной ночи, люблю.

- Встретимся завтра, солнце, - ее шепот почти утонул в гнетущей тишине.

Если наступит завтра, - невольно мелькнуло у него в голове.

Мелодия на будильнике буквально с силой вытащила Андрея из липкого сна, который рассеялся моментально, но оставил после себя тягучее и неприятное послевкусие в душе. Он с трудом открыл глаза. В голове стоял тяжелый туман, будто он не спал, а всю ночь таскал мешки с цементом.

«Так, у меня есть минут 30, чтобы рвануть в офис и успеть подготовиться к встрече с новым и достаточно состоятельным клиентом», - промелькнула первая, самая важная мысль дня. Он привычно потянулся рукой к соседней подушке, чтобы потрепать Лену по плечу своим утренним «Привет, солнце», но рука легла на холодную ткань.

«Наверное, уже отвезла Кирюху в школу и поехала на работу», - с готовностью объяснил он сам себе, пока брел в ванную. Утро было его территорией - быстрым, функциональным, почти милитаризированным. Он умылся ледяной водой, пытаясь смыть остатки тяжелого сна, и побрился на автопилоте, прислушиваясь к необычной тишине. Слишком тихой для их новостройки, в которой прекрасно слышно любой бытовой шум соседей. Ни топота детских ног сверху, ни привычного гула дрели, ни даже хлопанья двери лифта.

«Странно, - мелькнуло в голове. - Все соседи решили сегодня выспаться?» Мысль показалась ему забавной.

Он вышел на кухню, и его взгляд сразу упал на чистую, блестящую столешницу. Ни крошки, ни капли от вчерашнего ужина. Ни его любимой кружки на привычном месте. «Красавица, - с теплотой подумал он о Лене. - Видимо, вчера так устала, что даже не оставила мне посуду. Или, наоборот, всё убрала до блеска, пока я спал». Оба варианта его устраивали.

Тишина была настолько гнетущей, что он щелкнул выключателем на маленьком телевизоре, висящем на стене напротив обеденного стола. Экран ожил, и тишину разбавила бодрая песня на музыкальном канале, который обычно включала Лена, пока готовила ужин. Значит, с электричеством всё в порядке. Отличный знак перед важным днем.

«Ну, хоть что-то работает как надо», - пробормотал он, наливая в чашку кипяток и высыпая в него две ложки растворимого кофе. Он пил кофе стоя, глядя в окно. Во дворе не было ни души. Ни проезжающих машин, ни прохожих, ни даже бродячих кошек, однако все парковочные места были заняты. «Не иначе, сегодня вселенский день тишины или какой то праздничный день о котором он забыл?», - усмехнулся он про себя, списывая всё на редкое стечение обстоятельств.

Андрей и не мог подумать связать ночное событие со странным свечением в небе и сегодняшнюю давящую тишину. Эти вещи существовали в его сознании в разных, не пересекающихся вселенных: одна - красивая аномалия, вторая - бытовая неурядица, пусть и пугающая своим размахом.

«Связь... Новости...» - пронеслось в голове, и рука сама потянулась к телефону в кармане.

Экран по-прежнему показывал заветные палочки сети. Казалось бы, вот он, признак жизни, лучик надежды. Он лихорадочно открыл новостное приложение. Лента загрузилась, но что-то в ней было не так. Он пролистал вниз, потом еще.

Сердце замерло.

Все новости были датированы прошлым днем. «Курс биткоина обвалился...», «Сенсационное заявление дипломата...», «Магнитная буря...». Последняя запись, попавшая в ленту, была сделана в 1:47 ночи - короткий репортаж о перебоях со связью в отдельных регионах.

Утренних выпусков не было. Вообще. Ни одного.

Он переключился на другой крупный портал. Та же картина. Новости, обновленные до двух часов ночи, и - обрыв. Тишина. Он открыл третий, четвертый... Все как по команде оборвались на одной и той же временной отметке. Социальные сети - последние посты были полны удивления и восторга перед «северным сиянием», кто-то выкладывал смазанные фото, кто-то шутил про инопланетян. И всё - молчание. Хроника застыла, как мамонт в вечной мерзлоте.

Телефон в его руке был не средством связи, а надгробием. Он показывал полный сигнал, но за ним не было никого. Ни редакторов, ни журналистов, ни блогеров. Никого, кто мог бы написать хотя бы одну строчку, один заголовок, один вопросительный знак.

«Временные проблемы со связью», - упрямо успокаивая себя и почти вслух произнес он эту спасительную, такую понятную фразу. Да, конечно! Магнитная буря. Вчера навигатор глючил, сегодня интернет лег. Серверы упали, провайдеры чинят. Бывало же такое, в меньших масштабах. Сейчас поеду в офис, там на рабочем компьютере более тщательно проштудирую интернет.

Выйдя на улицу, его обдало непривычно тёплым воздухом. Тишина, прежде царившая в доме, теперь окружала его со всех сторон. Она была густой, почти осязаемой. Ни рёва моторов на ближайшей трассе, ни гудков, ни даже отдалённого гула города. Лишь лёгкий ветерок шелестел листвой в дворовых кустах.

Андрей направился к своей машине, припаркованной во дворе. Его шаги по асфальту отдавались в этой тишине слишком громко. Он окинул взглядом ряды машин. Стеклянные глаза иномарок пусто смотрели на него. Во всём дворе он был единственным движущимся объектом.

Лёгкая тревога, та самая, что пряталась где-то глубоко внутри, шевельнулась. «Что за цирк с конями? - подумал он с раздражением. - Все разом решили на работу пешком пойти? Или маршрутки перестали ходить, и все на остановке толпятся?»

Он сел в свою машину, хлопнув дверью. Звук был таким оглушительным в этой тишине, что он вздрогнул. Повернул ключ зажигания - двигатель завёлся ровно и послушно. Хоть что-то работало как надо. Он включил магнитолу, настроенную на его любимую волну. Из динамиков полилась та самая бодрая песня, что звучала утром из телевизора. Знакомый голос пел о любви. Андрей выключил звук. Музыка казалась сейчас кощунственной на фоне всеобщего оцепенения.

Он выехал со двора на пустынную улицу. По обеим сторонам стояли вереницы припаркованных машин, создавая призрачное ощущение обычного утра. Но на проезжей части не было ни единого движущегося автомобиля. Светофоры на перекрёстке мигали жёлтым, отсчитывая время для несуществующих потоков.

Андрей медленно катил вперёд, не в силах оторвать взгляд от сюрреалистичной панорамы. Его мозг, уже отбросивший шутки про «вселенский день тишины», лихорадочно искал логичное объяснение. Масштабная эвакуация? Но тогда были бы сирены, спецтехника, следы хаоса. Учения? Но до этого никто не доводил.

«При временных проблемах со связью люди не испаряются. Они суетятся, ругаются, занимаются своими привычными делами. Здесь же не было никого. Вообще.» - Подумал он.

Стоя на перекрестке, ожидая зеленый сигнал светофора, Андрей заметил что дорога была совершенно пуста кроме одного автомобиля, который уперся в стену здания частично заехав на тротуар и его двигатель мерно работал. Затем он присмотрелся к круглосуточному магазину по правой стороне дороги. Дверь была распахнута настежь. Внутри горел свет, освещая полки, забитые товарами. Но за прилавком никого не было. Ни продавцов, ни покупателей.

И тут его взгляд упал на смартфон, лежащий на асфальте прямо перед входом в магазин. Кто-то его уронил. Рядом валялась дамская сумка, из которой вывалился кошелёк. И самое странное что он увидел, это куча одежды рядом. И он вдруг вспомнил. Вспомнил, как небо накануне пульсировало неестественным сиреневым светом. Вспомнил тихий ужас, подползающий к сердцу, который он тогда так старательно отогнал мыслями о «завтрашнем дне сурка».

И тут осколки мозаики в его сознании сдвинулись, сложившись в чудовищную, невозможную картину. Ночное сияние. Молчащий город. Пустые машины. Работающий телефон, но мертвый интернет.

Щит рациональности разлетелся вдребезги, и ужас, настоящий, ледяной и бездонный, наконец хлынул внутрь, вытесняя все остальное.

Сердце Андрея пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Лёгкая тревога превратилась в леденящий ужас, который пополз по жилам, сковывая тело.

«Лена... Кирилл...»

Он резко развернул машину и нажал на газ, забыв про офис, про встречу, про всё. Ему нужно было домой. Сейчас же.

Пока Андрей гнал домой, игнорируя сигналы светофоров, мир за окном превратился в размытое пятно. Его единственной реальностью был смартфон, прилипший к потной ладони. Палец судорожно тыкал в иконку «Лена» снова и снова. Он уже не слышал самих гудков - лишь собственное сердце, колотящееся в такт этому монотонному, безнадежному звуку. Длинные гудки. Слишком длинные. Они звенели в его ушах похоронным звоном, подтверждая самый страшный страх.

«Кирилл…» - он пролистал список контактов, машина выписала опасную дугу, чудом не задев припаркованный фургон. Тот же результат. Длинные, бесконечные гудки, уходящие в никуда. В пустоту. В тишину, которая была страшнее любого сигнала «абонент недоступен».

Подъехав к дому, он не искал место, не парковался. Он бросил машину посреди проезжей части двора, перегородив ее. Андрей даже не подумал о том, чтобы заглушить автомобиль и закрыть дверь. Он просто рванулся с места, оставив железного коня с тихо рычащим двигателем, словно раненый зверь, испускающий последнее дыхание посреди неестественной тишины двора. Единственное, что имело значение, было там, за стеклами его квартиры на пятом этаже. Андрей бежал к подъезду, не чувствуя под собой ног. Его дыхание было хриплым и прерывистым, а в голове стучала одна-единственная мысль, смешанная с мольбой: «Только бы дома… Только бы они были дома…».

Открыв дверь в квартиру Андрей замер на мгновение. Тишина. Та же самая, давящая, что и на улице, но здесь, в стенах родного дома, она была в тысячу раз невыносимее.

«Лена! Кирюх!» - его голос, хриплый от страха, разносился по пустой квартире, поглощаясь мягкой мебелью и портьерами. Он метнулся в их спальню, и взгляд его упал на тумбочку возле кровати.

Там, рядом с недопитым бокалом вчерашнего вина, лежал мобильный телефон Лены.

Сердце Андрея провалилось в абсолютную пустоту. Весь его мир сузился до этого маленького темного прямоугольника. Если телефон здесь... это значит, она его не взяла. Она никогда не забывала свой телефон. Никогда. Это было продолжением ее руки, связью с работой, с ним, с миром.

Трясущимися пальцами он схватил аппарат, 7 пропущенных от него…

Он отшвырнул телефон, и тот мягко упал на ковер. Эта простая, бытовая деталь - забытый, мертвый телефон - была страшнее любой мистики. Это было материальное, неопровержимое доказательство того, что ее уход не был запланирован. Она не уехала на работу. Она не отвозила сына в школу. Она... исчезла. Буквально в ту самую секунду, когда это произошло, она была здесь, в этой комнате, рядом с ним.

Он ворвался в комнату Кирилла. Его взгляд метнулся к кровати сына, к столу, к полкам. Андрей упал на колени и заглянул под кровать, в яростной, отчаянной надежде, что мальчик, напуганный, мог спрятаться там.

Под кроватью, в пыли, лежал планшет. Любимый планшет сына, с которым он не расставался, его окно в мир игр.

Андрей медленно вытянул его. Холодный, черный, безжизненный экран. Он был мертв, как и надежда Андрея.

Откинув одеяло на кровати сына, он увидел его пижаму.

Она лежала словно ее только что разложили, будто она была надета на невидимый манекен, который вдруг испарился, оставив после себя лишь пустую ткань. Не скомканная, не сброшенная впопыхах, не сваленная на пол в спешке.

Андрей замер, не в силах оторвать взгляд от этого жуткого, безупречного силуэта. Его мозг, уже смирившийся с исчезновением, теперь столкнулся с новой, непостижимой деталью. Это не было похоже на бегство или похищение. Это было... растворение. Бесследное и мгновенное.

Он медленно, почти боясь нарушить этот порядок, протянул руку и коснулся ткани. Пижама была мягкой, прохладной... и абсолютно пустой. В горле встал комок. Он представил, как его сын, его Кирюха, лежал здесь всего несколько часов назад, дышал, мечтал о звездолетах... а потом просто перестал существовать, оставив после себя лишь призрачный отпечаток своего существования.

Он отшатнулся, споткнувшись о брошенный на ковре конструктор. Детали звякнули под ногами, и этот обыденный звук в звенящей тишине прозвучал как взрыв. Он стоял, тяжело дыша, вглядываясь в идеально расправленные рукава пижамы, и наконец осознал всю чудовищную правду.

Это не был конец света со взрывами и толпами бегущих людей. Это было нечто иное. Тихий, бескровный, тотальный апокалипсис, который забрал всех, но оставил вещи нетронутыми. Забрал жизнь, оставив пустую оболочку.

И тогда, наконец, его разум, до последнего цеплявшийся за надежду, сдался. Он медленно опустился на колени посреди комнаты сына, в их уютной, чистой, абсолютно мертвой квартире. И в звенящей тишине, он сидел на полу сжимая в одной руке телефон жены, а в другой - планшет сына. “Они оба были здесь, дома”. Они не уехали и не спрятались. Они просто... исчезли. Оба. Вместе.

“Сука… Что происходит?” - Его крик взорвал тишину, ударив в стены и отскочив обратно оглушающим эхом. Он выбежал в гостиную, схватил с полки вазу - которую им подарили знакомые на годовщину свадьбы - и запустил её в окно. Стекло брызнуло осколками, но за ним не послышалось возмущённых криков. Только тихий шелест ветра, и работающий двигатель его автомобиля во дворе.

Андрей тяжело дышал, опершись руками о спинку дивана. Глаза застилали слёзы ярости и беспомощности.

Тишина в квартире зазвенела с новой, невыносимой силой. Он остался один. Совершенно один.

Это был конец его привычной жизни. Конец, который пришел тихо и красиво, переливчатым светом в ночном небе, пока все спали. И он, Андрей, остался единственным в этом новом, безлюдном мире, кто не просто проснулся, а проспал сам апокалипсис.

Он не знал, сколько простоял так, выключенный, пока из двора не донесся новый звук - двигатель его машины, проработав на холостых до последней капли бензина, захлебнулся и заглох, а за окном уже было сумрачно.

На ватных ногах Андрей добрался до кухни. Рука сама потянулась к холодильнику. Он не искал еды - потухший разум требовал чего-то другого. Анестезии. Забытья.

Дверца холодильника отворилась с тихим шипением, освещая его лицо мертвенным светом. На полке дверцы, стояла бутылка дорогого коньяка. Подарок клиента после завершения строительства ему загородного дома. Они с Леной собирались открыть ее в какую-нибудь особую дату.

«Лена. Прости меня. Я не думал, что это будет так» - Прошептал Андрей, выкрутил пробку и приник к горлышку, сделав несколько жадных, больших глотков. Алкоголь обжег горло, ударил в голову теплой волной, но не принес обещанного забвения. Он стоял в центре своего мира. Их семейной крепости. На полках холодильника - следы их жизни: любимый сыр Лены, сок, который пил Кирюха. А в руке - бутылка, которая должна была быть выпита вместе с Леной. Он глубоко, с усилием вдохнул. И выдохнул. Дрожь в коленях понемногу утихала, сменяясь тяжелой, свинцовой решимостью.

Он подошел к окну, глядя на безжизненные улицы. И в душе вместо паники и беспомощности вдруг вспыхнуло новое чувство. Оно поднималось из самой глубины, сметая страх и отчаяние. Оно было холодным и острым, как лезвие. Месть.

Не против людей - Против тишины, которая забрала их. Против небес, холодно наблюдавшими за его болью. Это новое в нем стало замещать все эмоции, делая его опасным. Его взгляд стал холодным с отчетливым посылом: «Я еще здесь. И у меня есть вопросы».

Он вошел в прихожую и посмотрел на свое отражение в зеркале. Из него смотрел не Андрей, муж и отец. Из зеркала на него смотрел «Последний» хранитель пустого мира. И его молчание было уже не криком о помощи, а обетом. В нем горело пламя, которое тишина не могла погасить. Пламя мести.

Вечернее небо окрасилось оттенками сиреневого и синего, но Андрей уже не испытал страх, лишь злость и решимость разобраться с самой жестокой тайной в его жизни и найти ответ на самый главный вопрос “Какого хрена…”.

В городе, где царила гробовая тишина, где даже лай собак казался нарушителем спокойствия, оглушительно ревел двигатель автомобиля проникающий сквозь разбитое стекло в гостинной, который вернул Андрея в реальность. Состояние было максимально разбитым. Пока он пребывал в алкогольном сне, его душу терзали кошмары, сменяющие друг друга: Лена, зовущая его из пустоты, Кирилл, превращающийся в пыль у него на глазах. Еще не открыв глаза, он со всей ненавистью выругался в адрес очередного «мамкиного дрифтера».

Близость Приморского края и его прибрежных городов к стране восходящего солнца способствовала процветанию культа лютого тюнинга японских автомобилей. Увеличение мощности двигателя порой до запредельных значений, спойлеры, обвесы, яркая раскраска и обязательно громкий выхлоп, пугающий прохожих. Обычно он относился к этому со снисходительной улыбкой днем и с тихой агрессией ночью. Так как эти индивидуумы не чурались пронестись в 2 часа ночи по улицам города собирая проклятия просыпающихся людей. Однако сейчас этот рев был похож на плевок в лицо его горю.

Он резко сел, и комната поплыла перед глазами. Голова раскалывалась. Но через секунду его пронзила мысль, от которой похмелье мгновенно улетучилось, сменившись пока хрупкой надеждой, что все что ему почудилось вчера был лишь сон и его Лена и Кирюха рядом с ним, в соседней комнате. Сердце Андрея заколотилось, пытаясь вырваться из груди.

Он рванулся к окну в котором была дыра с рваными стеклянными краями и увидел как на перекрестке дороги которая примыкала ко двору дома наворачивал круги тот самый «мамкин дрифтер». Ярко-оранжевый Nissan Silvia с огромным спойлером и раздутыми колесными арками. Его двигатель ревел, из выхлопной трубы валил сизый дым. И самое главное - в нем сидел человек. За рулем, живой человек.

Андрей замер, не в силах оторвать взгляда. Это была не просто машина. Это была заявка. Вызов. Кто-то еще выжил. И в этом новом, пустом мире, где каждый выживший должен был быть братом, этот кто-то вел себя так, будто только что выиграл гонку по улицам мертвого города.

Чувство мести, холодное и ясное, что зародилось в нем накануне, вдруг обрело цель. Оно столкнулось с новой реальностью. Он был не один. И правила игры только что кардинально изменились.

Андрей не помнил, какие слова он кричал из окна своей квартиры, чтобы привлечь внимание водителя этого «Пепелаца». Горло само рвало наружу какие-то хриплые, бессвязные звуки, но он тут же понял - в оглушительном реве мотора его просто не слышно. Этот звук был не просто шумом. Он был стеной, физическим барьером, отрезавшим его от единственного живого человека за сутки.

И тогда им овладела единственная, всепоглощающая мысль: УСПЕТЬ.

Он как пуля вылетел из квартиры, даже не притворив дверь. Он не чувствовал холод кафеля под босыми ногами, не видел ничего вокруг. Лестничный пролет он пролетел, почти не касаясь ступеней, вцепившись в липкие перила. В ушах пульсировала одна лишь мольба, обращенная к вселенной: «Не уезжай, подожди, черт тебя дери, подожди же!»

Он врезался в тяжелую дверь подъезда, оттолкнул ее с такой силой, что она, ударившись об ограничитель, с грохотом отскочила обратно. Он выскочил во двор, на холодный асфальт, и его босые ноги резко заскользили по мокрой от утренней росы поверхности.

- Стой! Эй, стой! Я здесь!

Андрей сделал последний отчаянный бросок, но было поздно. Шины с визгом сорвались в пробуксовку, запах паленой резины ударил в нос, и оранжевый силуэт рванул с места, растворяясь в лабиринте пустых улиц со скоростью, немыслимой для вчерашнего мира.

- НЕТ!

Андрей замер посреди перекрестка, тяжело дыша. Глухой рев мотора быстро затихал в отдалении, оставляя после себя лишь звенящую, предательскую тишину и запах гари. Он посмотрел на свои грязные, пораненные о щебень босые ноги. И впервые за эти сутки не чувствовал боли. Лишь ледяную пустоту провала, еще более глубокую, чем одиночество.

Он упустил его. Возможно, единственного.

Просидев неопределенное время на прохладном тротуаре в тишине, которую разбавлял лишь тихий свист сквозящего между домов ветра, он наконец поднялся. Движения его были медленными, механическими. Он побрел обратно к своему дому, не смотря по сторонам и тем более в пустые, мертвые окна домов.

Во дворе Андрей подошел к своему автомобилю, он был похож на спящего зверя. Он мог бы поехать по улицам города и попытаться найти своего коллегу по несчастью, но в баке не осталось даже паров бензина он был стерильно пуст и нужно было пешком дойти до ближайшей АЗС, найти канистру, умудриться выкачать из резервуаров горючку, потом тащить этот драгоценный груз обратно… Часы. На это уйдут часы. А за это время оранжевый призрак мог уйти за горизонт.

Мгновение он колебался, сжимая ключи в кулаке так, что металл впивался в ладонь. А потом мысль об этой иллюзорной погони оставила его. Сгорбившись, он отступил от машины. Не сейчас. Не таким уязвимым - босым и пустой батареей в телефоне.

Он отложил попытку. Но не отменил.

Он механически захлопнул дверь и нажал кнопку на брелке. Машина коротко пискнула, мигнув фарами, подчиняясь древнему ритуалу. Для чего? - промелькнуло в голове. Привычка, мышечная память, заставляющая выполнять действия из мира, которого больше нет.

Но палец всё ещё лежал на брелке. И тут до него дошло. Учитывая последнее событие...

Где-то здесь, в этом каменном некрополе, бродил тот, кто выгуливал свой «Пепелац». А значит, могли быть и другие. Возможно и не союзники - в мире, где всё обнулилось, чужие могли быть скрытой угрозой.

И тогда этот бессмысленный писк сигнализации приобрёл новый смысл. Он был не защитой, а вызовом. Колокольчиком, повешенным на дверь в ожидании гостя. Пусть знают - здесь кто-то есть. Здесь есть чья-то собственность. И её хозяин теперь играет по новым правилам.

Андрей скользнул в темноту подъезда где пахло пылью и остывшим бетоном. Он поднялся на пятый этаж и запер за собой дверь, повернув ключ два раза. Ритуал безопасности из мертвого мира.

Квартира встретила его тем же молчаливым укором. Но теперь в этом укоре была новая нота. Он подошел к разбитому окну в гостиной, поднял с пола бутылку коньяка. Сделал глоток. На этот раз алкоголь не горел. Он был холодным и безвкусным, как вода.

Вскипятив воду в чайнике Андрей приготовил себе обжигающий черный, горький кофе. Просто удар крепости, чтобы прожечь остатки сна и похмелья. С дымящейся кружкой он направился на балкон, там еще оставалось несколько сигарет в пачке.

Разум его, целые сутки содрогавшийся от ужаса и сюрреализма, наконец, выдохся. Истерика и отчаяние достигли своего пика и опали, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Теперь требовалось нечто иное. Не эмоции - холодный, методичный расчет.

Нужно было тщательно обдумать происходящее и постараться привести метающиеся мысли в относительный порядок. Не просто осознать масштаб катастрофы, а проанализировать ее. Составить хоть какое-то подобие плана дальнейшего взаимодействия с новой реальностью.

Первым делом Андрей хотел понять хотя бы примерный масштаб происходящего, но все новостные сайты и социальные сети молчали. И тогда ему пришла в голову мысль, балансируя на самой грани между помешательством и надеждой - простой, телефонный звонок.

Он отыскал свой телефон в недрах квартиры, завалившийся между диванных подушек. «Твою ж мать, 2%», - прошипел он, увидев красующуюся иконку разряженной батареи. Схватив кабель зарядки и удлинитель, он воткнул его в розетку в комнате и потощил кабель удлинителя на балкон, не в силах ждать в четырех стенах. Нельзя было терять ни секунды, пока эта безумная надежда еще теплилась.

Вернулся на балкон и дрожащими пальцами отыскал в контактах номер телефона матери. Длинные гудки… Несколько минут он прислушивался к монотонному звуку, в котором металось всё его отчаяние. Каждый гудок был как удар молотом по стеклянному колпаку, под которым он оказался заживо погребен. Он представлял, как телефон звонит в далекой квартире его детства, разрывая такую же мертвенную тишину. И в этой тишине никого нет…

После автоматического завершения звонка, он, не раздумывая, снова нажал на иконку трубки. И снова. И еще раз. Он уже не слушал, он просто совершал ритуал, последнюю попытку пробить стену, отделявшую его от прошлой жизни. Пальцы сами тыкали в экран, а взгляд был прикован к безжизненным улицам, словно он ждал, что в ответ на его безумие хоть кто то отзовется.

Следующие попытки дозвониться ближайшим родственникам и знакомым не дали никакого положительного результата. Он прошел по всему списку - сестра в Новосибирске, дядя в Питере, лучший друг детства, с которым не виделись пять лет как он уехал покорять Финляндию. Одинаковый, отлаженный как часы механизм небытия: либо длинные, безнадежные гудки, либо пресловутое, хладнокровное: «Абонент временно недоступен».

Каждый раз, его палец судорожно дёргался, чтобы снова набрать номер. Это был уже не звонок, а нервный тик, попытка пробить брешь в стене, которой не существовало. Он сидел, сгорбившись, на балконном полу, прислонившись к стене, и телефон в его руке казался не связью с миром, а прибором, с безжалостной точностью фиксирующим конец света.

Он откинул голову назад и зажмурился, но слёз не было. Внутри всё выгорело дотла. Оставалась лишь пустота, густая и тяжёлая, как смола. И в этой пустоте медленно, неумолимо созревало окончательное, бесповоротное понимание.

Масштаб. Он его понял. Это была не локальная катастрофа. Не кризис в отдельно взятом городе или даже стране.

Это было повсюду.

Тишина в эфире, пустые улицы, безответные телефоны - всё складывалось в единую, чудовищную картину. Исчезновение было тотальным. Абсолютным. Планета оказалась вывернута наизнанку, и от её многомиллиардного населения не осталось ничего, кроме эха в автоматических сообщениях.

Практически без мыслей и эмоций, движимый лишь остаточным инстинктом, Андрей начал методично набирать все контакты подряд. Бывшие клиенты, случайные рабочие связи, поставщики, сантехник Вадим, менеджер из банка... Палец сам скользил по экрану, совершая бессмысленные движения. Он уже не ждал ответа. Он хоронил их. Каждый гудок в пустоте был цифрой в чудовищном уравнении, которое он уже решил.

И вдруг... в динамике что-то изменилось. Не бесконечные гудки, не автоответчик. Послышались короткие помехи, щелчок, и затем - тихий, сдавленный голос, в котором смешались страх и недоверие:

- «А... Алло? Андрей?»

Сердце Андрея провалилось в абсолютную пустоту, а затем выстрелило в горло с такой силой, что он не смог издать ни звука. Он лишь сильнее вжался в стену, не в силах поверить, боясь, что это лишь слуховая галлюцинация.

Посмотрев на набранный контакт в телефоне, он прочитал: «Антон, СТО Субару». Тот самый автослесарь с сервиса возле его офиса, парень с вечно замасленными руками и спокойным чувством юмора, который полгода назад мастерски уговорил его не экономить на замене цепи ГРМ. Андрей тогда с неохотой расстался с внушительной суммой, но позже был благодарен. Они тогда обменялись контактами «на всякий случай».

И этот «всякий случай» наступил с таким размахом, что обоим и не снилось.

Андрей, стараясь дышать ровнее, вернул телефон к уху. Голос с той стороны, пробивавшийся сквозь легкий треск помех, теперь был единственным звуком живого мира.

- Антон? - наконец выдавил он, и его собственный голос показался ему чужим, сиплым от неиспользования. - Это... это Андрей. Тот самый, с “фориком”. Ты... Ты где? Ты в порядке?

- Андрюх, че вообще происходит? - с нервным смешком ответил Антон.

- Задница вселенского масштаба! - пробормотал Андрей, чувствуя, как по щекам сами собой катятся слезы отчаяния и дикого, иррационального облегчения.

- Ты где сейчас? Давай я подъеду, нам нужно поговорить. Я уже сутки ни с кем не общался, чувствую, еще немного - и свихнусь. - голос Антона стал серьезнее, смешок исчез

- Я сейчас дома. - Блин, Антон же не знает моего адреса. - На Кирова 45, как скоро будешь? - С надеждой в голосе спросил Андрей. - А то я тут уже мысленно прощальную речь перед воробьями репетирую.

- Уже выезжаю, пробок на дорогах нет, так что минут через 10 буду у тебя. - Было слышно в телефоне как Антон открывает дверь автомобиля и заводит двигатель.

Закончив разговор, Андрей снял телефон с зарядки. Функция быстрой зарядки едва справлялась - за время его отчаянных попыток достучаться до мира батарея набрала лишь жалкие проценты.

Он вышел с балкона в гостиную, и взгляд его, скользя по комнате, цеплялся за вещи, хранившие память рук жены и сына: недочитанная книга на подлокотнике кресла, забытая на столе машинка... Он не мог долго задерживаться на них. Когда-то привычный, комфортный и безопасный мир в рамках их квартиры теперь казался ему мавзолеем, где были похоронены эмоции, надежды и воспоминания.

Обувшись и засунув телефон в карман, Андрей вышел, повернув ключ в замке с непривычным чувством окончательности. Распахнув тяжелую подъездную дверь, он замер на пороге, невольно прислушиваясь. Тишина была физически давящей, оглушающей после недавней оглушительной суеты города.

Он присел на холодные ступени крыльца, закрыл лицо руками, пытаясь собраться. И вздрогнул, сердце пропустило удар, когда что-то мягкое и теплое коснулось его плеча. За долю секунды до того, как вскочить, он увидел рядом с рукой рыжего кота, который терся о его бок.

- Твою ж мать... - выдохнул он, обмякнув. - Ну нельзя же так пугать.

Сердце еще бешено колотилось, но рука уже рефлекторно потянулась погладить кота по голове, и в этом простом действии было странное успокоение.

- Ты откуда такой взялся? - тихо спросил он, тут же осознав абсурдность ожидания ответа. Кот был ухоженным, не пугливым. - Сбежал из квартиры?

Кот вдруг насторожился, повернул морду в сторону выезда со двора. Андрей тоже прислушался и уловил едва различимый, но приближающийся шум двигателя.

- Спокойно, это свои, - Андрей продолжил гладить кота, и в его голосе впервые зазвучали слабые нотки чего-то, отдаленно напоминающего надежду. - Сейчас поговорим с дядей, покумекаем, что тут происходит. Глядишь, и появится какой-никакой план.

Андрею было 38 лет, но на вид ему можно было дать чуть меньше - сказывалась привычка двигаться энергично и та особая, деловая живость, что не давала обрюзгнуть. Но в состоянии покоя, в тени усталости под глазами и в сети мелких морщин читались все его сорок два. Годы, проведенные не в кабинетном затворе, а на стройплощадках и в переговорах с клиентами, закалили его осанку - плечи были расправлены даже сейчас, в момент полного упадка.

Его лицо, обычно оживленное готовой шуткой или заинтересованным вопросом, сейчас осунулось и огрубело. Загорелая кожа побледнела за сутки стресса, но в глубоко посаженных глазах, все еще жил цепкий, аналитический огонек. Это был взгляд человека, привыкшего не паниковать, а искать решение. Руки - сильные, с коротко подстриженными ногтями, но без грубых мозолей рабочего - продолжали гладить кота.

От него исходила аура человека, который еще вчера был центром притяжения в любой компании, умел зарядить бригаду уверенностью и найти общий язык с капризным заказчиком. Сейчас эта внутренняя сила была приглушена шоком, но не сломлена. Она копилась внутри, как сжатая пружина, ищущая точку опоры. Его смелость, всегда уравновешенная расчетом, теперь проверялась на прочность испытанием, которое не снилось в самых смелых его фантазиях.

Во двор, плавно закатываясь на малой скорости, въехал потрепанный внедорожник Toyota Hilux Surf 1995 года. Он остановился, и из него вышел Антон. Он на секунду застыл, увидев картину: Андрей, сидящий на ступеньках в позе полного изнеможения, и рыжий кот, невозмутимо дежурящий рядом, словно они давно знакомы.

Антон стоял, засунув руки в карманы потертых рабочих штанов. Ему было всего двадцать четыре, и два года опыта на СТО не успели отлить в нем грубую уверенность старого мастера, но и робости новичка уже не было. Движения его были спокойными, немного замедленными, будто к любому действию он сначала прикидывал вектор усилия. Высокий, чуть сутулящийся, он напоминал молодого волкодава - еще не набравшего окончательной мощи, но уже понимающего свою силу.

Его лицо, еще сохранявшее мягкость юности, казалось сейчас неестественно осунувшимся. Темные волосы были всклокочены, будто он часто проводил по ним рукой - жест беспокойства, который он старался сдерживать. Глаза, обычно ясные и внимательные при разборе двигателя, сейчас смотрели на Андрея с немым вопросом, в котором читалась не детская растерянность, а тяжесть, неподъемная для его возраста. В них была трезвая, пугающая ясность - он уже успел понять масштаб катастрофы, но его разуму не хватало жизненного багажа, той внутренней брони, чтобы эту ясность принять. Он был спокоен, но это было спокойствие человека, зашедшего в тупик и не знающего, куда сделать следующий шаг.

Антон молча подошел и протянул руку для приветствия. Андрей, не поднимаясь, чтобы не спугнуть кота, пожал ее.

- Присаживайся, третьим будешь, - кивнул Андрей на свободное место на ступеньке.

Какое-то время они сидели втроем, окутанные звенящей тишиной, каждый погруженный в свои мысли. Молчание прервал Антон, его голос прозвучал неестественно громко:

- Как думаешь, это только у нас? - Он не уточнял, имел в виду город, край или всю планету. Вопрос висел в воздухе, и без того переполненном невысказанным.

- Я обзванивал всех подряд в телефоне, - медленно и тихо начал Андрей, глядя куда-то в пространство перед собой. - После того как я дозвонился тебе… я просто остановился.

- Я пока только своим родителям и паре друзей позвонил, - признался Антон. - На остальных… сил не хватило. Есть мысли, какого хрена случилось-то?

- Я много думал на эту тему. Целый день. И кроме бредовых гипотез… ничего.

- Поделишься? - попросил Антон, и в его голосе слышалось не просто любопытство, а настоятельная потребность услышать хоть какую-то версию, пусть самую безумную.

Андрей тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. - Ну, слушай. Вариант первый: нас, по недосмотру, забыли в параллельном мире. Вариант второй: молниеносная, супер-пупер-мега-эпидемия неизвестного вируса, который просто испарил людей. Вариант третий, - он кивнул на кота, мурлыкающего у его ног, - мы втроем массово галюцинируем. Или… четвертый. Я один в коме, и это просто «мой» персональный конец света. - Он с горькой иронией сделал акцент на слове «мой».

Антон свистнул, в его глазах мелькнуло что-то то ли от страха, то ли от странного облегчения. - Однако… Я, конечно, фантазировал на эту тему, но не настолько глубоко. Твой «мой» конец света… он почему-то самый жуткий.

Кот, словно соглашаясь, ткнулся мордой в ладонь Андрея, требуя продолжения поглаживаний. Двое мужчин и кот сидели на ступеньках подъезда, затерянные в безмолвии мира, в котором они остались единственными дебатирующими философами, пытающимися разгадать величайшую загадку вселенной, не имея на руках ни единой зацепки.

- У тебя кто ушел? - Андрей специально старался смягчить слово для описания исчезновения близких родственников, но оно все равно повисло в воздухе тяжелым камнем.

Антон молча потянулся к пачке сигарет в кармане рабочей куртки. Рука чуть заметно дрожала, достал две, одну протянул Андрею.

- Родители... - выдохнул он дым. - И... Катя. Невеста. - Он произнес это слово с таким надрывом, что стало ясно - для него она уже была женой. - Завтра должны были выбирать обручальные... - Он резко, почти яростно стряхнул пепел. - Звонил, пока телефон не сдох. Сначала на ее, потом... на их. Везде... гудки. - Он замолк, сжимая зажигалку в кулаке так, что костяшки побелели. - А у тебя?

- Лена. И сын, Кирилл. Ему двенадцать...через неделю должно было исполниться. - Голос Андрея сорвался, и он сделал глубокую затяжку, чтобы скрыть дрожь. - Дома их вещи... всё на месте.

Они курили молча, слушая, как тишина впитывает их боль.

- И что будешь делать? - наконец спросил Антон, и в его голосе, помимо тоски, проступил какой-то новый, металлический оттенок. - Какие планы? Сидеть тут с котом или есть идея?

- Есть одна мысль, - Андрей прищурился, глядя на свой автомобиль. - Но для этого нужно найти бензин. А потом... Потом буду искать ответы. Не могу я просто так сидеть, на жопе ровно. Нужно понять, что произошло. Почему все исчезли и зачем мы остались.

- У меня есть несколько канистр полных на СТО, - сказал Антон, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучали нотки деловой уверенности. - Давай сгоняем и в машине дальше поговорим. В движении думается лучше.

Он поднялся, отряхивая ладони о бока штанов, и кивком показал в сторону своего видавшего виды внедорожника, будто приглашая не просто в транспорт, а в свой мобильный штаб. В этом простом предложении был не только практический смысл, но и первый шаг к действию, к союзу, к тому, чтобы перестать быть жертвами, застывшими на пороге пустого дома.

Андрей поднялся следом и, взглянув на кота, обратился к нему: - Извини, мохнатый, мы по делам поедем, а ты беги по своим делам.

Кот, словно поняв каждое слово, лениво потянулся, блаженно выгнув спину, и неспешно направился к ближайшему кусту, совершенно не обеспокоенный глобальными планами двуногих.

Андрей с Антоном переглянулись, и в воздухе на мгновение повисла лёгкая, почти забытая улыбка. В этом абсурдном прощании с котом было что-то очищающее - крошечный островок нормальности в море хаоса. Развернувшись, они уверенными шагами направились к внедорожнику, чтобы наконец перейти от слов к делу.

Выехав со двора, Андрей увидел вдалеке, над линией крыш, поднимающиеся столбы дыма. Они были разной толщины и цвета - от густого, черного и масляного до светлого, почти белого. Очагов пожара было не менее пяти. Они медленно ползли в неестественно чистое небо, как свечи на гигантских, безмолвных поминках по городу.

Антон заметил взгляд Андрея, упершийся в эту зловещую картину. - Это уже который час так, - его голос прозвучал приглушенно внутри салона. - С утра. То тут, то там. Без людей всё само по себе гореть начинает. Проводка, наверное... Или еще что. Или... - он не договорил, но мысль висела в воздухе: Или кто-то еще, как мы, уже начал устраиваться в этом новом мире. И делает это с огнем.

- Так все же, что ты решил делать? - спросил Антон, переводя взгляд с дымящихся руин на дорогу.

- В районе Де-Фриза есть коттеджный поселок, - медленно начал Андрей, оглядывая пустынные улицы. - Там мы с бригадой в прошлом году построили один дом. Фасадные работы должны были закончить этим летом. - Он на секунду замолчал, вспоминая. - Владелец уже завозил туда технику, мебель... планировал переезжать в конце сезона с семьей.

- Думаешь, обязательно куда-то переезжать? Дома всё же всё своё, родное... - начал Антон, но замолчал, увидев выражение лица Андрея.

- Не могу, - голос Андрея прозвучал сдавленно. - Эти стены... они меня добьют. Каждая вещь там кричит о них. О Лене. О Кирилле. Их нет, а их вещи - есть. Их запах... - Он резко тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. - Чтобы найти ответы, нужно сначала самому не сойти с ума. - Мне нужны стены, которые не будут со мной разговаривать. По крайней мере, какое-то время. Пусть будут чужие, пусть бездушные. Главное - тихие.

- Ты знаешь, в чем ты прав? - негромко произнес Антон, глядя на призрачный город за стеклом. - В том, что нельзя сдаваться. Даже когда кажется, что весь мир против тебя.

Он повернулся к Андрею, и в его глазах читалось понимание и решимость.

- Мои родители... и Катя... - голос его дрогнул, но он продолжил: - Они бы не захотели, чтобы я просто сидел и ждал, пока сойду с ума в пустой квартире. И твои... они бы тоже хотели, чтобы ты боролся. - Антон сжал кулаки на руле, словно находя опору в этом жесте. - Так что давай сделаем это. Найдем твой дом в Де-Фризе. А потом... - он выдержал паузу, - потом будем искать ответы. Вместе.

- Есть еще несколько причин для переезда в дом, - продолжил Андрей, уже более собранно. - Электричество скоро пропадет. Подстанции сами не работают - никто их не обслуживает и не мониторит. А значит, кончится мобильная связь, интернет, водоснабжение... Город превратится в каменную ловушку без света и воды.

Он посмотрел на Антона, оценивая, понимает ли тот всю серьезность положения.

- А в том доме - можно поставить генератор, и уже есть скважина с насосом, и септик. Полная автономия. И забор, кстати, двухметровый. - В голосе Андрея снова появились деловые нотки.

- Уже похоже на полноценный план, - усмехнулся Антон, и в его улыбке появилось что-то похожее на надежду.

- Это не план, - поправил его Андрей, но уголки его губ тоже дрогнули. - Это только начало. Но каждый долговременный проект начинается с фундамента. Фундамент - это крыша над головой, вода и электричество. Всё остальное... - он махнул рукой в сторону пустынных улиц, - всё остальное будем планировать по ходу.

Антон переключил передачу, и машина плавно ускорилась. - Сначала дом. Потом разведка. Потом... посмотрим. Как минимум, у нас будет тихое место, где можно спокойно подумать. Без этих... - он кивнул в сторону окон, - без этих горящих памятников.

- Кстати, совсем забыл рассказать, - Андрей ненадолго оторвал взгляд от дороги. - Этим утром, перед тем как я начал свой обзвон всех контактов, я видел одного... выжившего.

Он коротко усмехнулся, но в звуке не было веселья.

- Просыпаюсь от рёва. Думаю, глючу. Выглядываю в окно - а на перекрёстке оранжевая «Сильвия», залитая в обвесах, вовсю дрифтует. Вокруг - ни души, полная тишина, а этот тип наваливает по кругу, как будто на соревнованиях. Шины воют, мотор орёт... Сюрреализм полный.

Андрей покачал головой, вспоминая.

- Я полетел босиком к этому перекрестку, но не успел несколько секунд он газу дал и растворился. - Андрей бросил взгляд на Антона.

- Так что да, мы тут не одни. И некоторые чувствуют себя в новом мире... - Антон не успел договорить.

С правой стороны на перекресток вылетела темная иномарка. Она пронеслась в нескольких метрах перед их капотом, зацепила правым колесом бордюр, подпрыгнула и с глухим ударом врезалась в фонарный столб.

Антон резко ударил по тормозам, машину повело в сторону. Почти не сговариваясь, они выскочили из салона и бросились к месту аварии.

- Ну как так то? - сквозь зубы выдохнул Андрей, наблюдая как из под капота валит пар. - Дороги пустые, а этот идиот такое устроил.

Они подбежали к смятой машине. Пахло горелым маслом и бензином. Водитель, молодая девушка в спортивной куртке, бездвижно сидела, пристегнутая ремнем безопасности, ее голова была запрокинута, а лицо было в крови.

Андрей распахнул дверь. - Антон помоги вытащить ее…

Девушка была без сознания, но дыхание ровное. Аккуратно расстегнув ремень безопасности, они вынесли ее из машины и уложили на асфальт подальше от места аварии.

- Смотри-ка, - Антон указал на заднее сиденье, где валялись два чемодана, рюкзак и несколько пакетов с едой. - Видимо, не мы одни собрались подальше от города.

Андрей осмотрел девушку: видимых серьезных травм не было, лишь ссадина на брови из которой видимо и стекала кровь по лицу девушки. Если бы не сработавшая подушка безопасности и пристегнутый ремень последствия были бы очень серьезными, подумал он. - Надо бы "скорую" вызвать... - начал Антон и тут же споткнулся о собственную фразу. Скорых больше не было. - Есть аптечка у тебя в машине? - спросил Андрей у Антона.

- Нее, - виновато ответил он, разводя руками. - Всегда собирался купить, но как-то...

Андрей сжал губы, осматривая место аварии. Его взгляд упал на багажник иномарки. Антон увидел куда он смотрит.

- Есть идея, - Антон подбежал к своему автомобилю, несколько секунд покопался в его недрах и направился к багажнику разбитой машины. - Побудь пока с ней. - Бросил он Андрею проходя мимо с монтировкой в руках.

Пока Антон с лязгом и скрежетом пытался поддеть замок багажника монтировкой, девушка пришла в себя. Ее глаза медленно открылись, на мгновение в них отразилась лишь пустота, а затем - прилив паники. Она метнула взгляд по сторонам, пытаясь понять, где находится, и ее испуганный, полный слез и недоумения взгляд уткнулся в глаза Андрея.

- Ты... кто ты? - прошептала она, и голос ее дрожал. - Где я? Что случилось?

Она попыталась приподняться, но Андрей мягко, но настойчиво удержал ее за плечо.

- Ты попала в аварию. Лежи спокойно, не двигайся. Твой автомобиль врезался в столб. С тобой все в порядке, у тебя лишь ссадина на лице, - говорил он максимально спокойно и ободряюще, стараясь не напугать ее еще сильнее. - Меня зовут Андрей, а вон тот парень с монтировкой - Антон. Мы пытаемся тебе помочь.

В этот момент раздался громкий хруст, и багажник с подачи Антона наконец-то поддался. Антон судорожно перебирал все что было в багажнике в поисках аптечки, его суетливые движения прервал крик Андрея.

- Антон! - резко позвал Андрей, не отрывая руку от плеча девушки.

- Нашел, раздался победный крик Антона. - Из багажника донёсся звук рвущегося пластика. Антон, не церемонясь, выломал крепление аптечки и бегом направился к ним, сжимая в руках красную сумку с белым крестом. - О привет… проснулась красавица? - Удивленно сказал он подходя к ним.

Девушка смотрела на них широко раскрытыми глазами, и Андрей почувствовал, как её тело начинает бить мелкая дрожь. Сейчас главное было не дать ей впасть в шок.

- Всё хорошо, - повторил он, глядя прямо на неё, стараясь своим спокойствием компенсировать ее начинающуюся панику. - Сейчас обработаем тебе ссадину, и ты сразу почувствуешь себя лучше.

В этот момент Антон положил раскрытую аптечку на асфальт рядом. Его руки всё ещё дрожали, но в глазах появилось любопытство.

- Я думала... я одна тут осталась, - выдохнула она, и по её лицу ручьём потекли слёзы облегчения и накопленного ужаса смешиваясь с еще не до конца застывшей кровью на лице.

Андрей мягко сжал её плечо, пока Антон вскрывал упаковку с антисептическими салфетками.

- Нет, не одна, - твёрдо сказал Андрей. - Мы с Антоном тоже... застряли здесь. Как тебя зовут?

- Аня, - прошептала она, сжимая его руку так, будто это единственная нить, связывающая её с реальностью.

Она была той, кого в ординаторской звали «спокойным штормом». В двадцать пять лет - аспирантка, подававшая огромные надежды в хирургии, Аня носила свою хрупкость как защитный кокон, внутри которого скрывалась стальная воля. Её присутствие в любом помещении ощущалось не громкостью, а плотной, сосредоточенной тишиной, которая сама по себе требовала внимания и уважения.

Её руки - нежные, с длинными пальцами пианистки, но с цепкой, уверенной хваткой, выдававшей в ней будущего виртуоза скальпеля, - всегда были спокойны. Даже сейчас, в мире, где рухнуло всё, её ладони не дрожали. Она сжимала и разжимала их, будто проверяя, не изменился ли закон всемирного тяготения, не отказали ли мышцы.

Её сдержанность была не холодностью, а глубочайшей концентрацией. Карие глаза, обычно погруженные в изучение анатомических атласов или сложных схем, сейчас анализировали новую, чудовищную реальность с тем же методичным, почти клиническим вниманием. Она старалась не позволять эмоциям захлестнуть себя - этот навык был отточен в операционной, где каждая секунда стоила жизни.

Сейчас, в этом хаосе, её собранность была таким же инструментом выживания, как молоток Андрея или гаечные ключи Антона. Она еще не знала, какую операцию предстоит выполнить на этом умершем мире, но её разум уже готовился к работе, отсекая панику, оставляя лишь чистый, незамутненный анализ. В её молчаливой стойкости была та самая сила, которая могла оказаться важнее любой физической мощи.

- Аня, голова не крушиться? Можешь пошевелить ногами? - мягко попросил Андрей.

Аня медленно перевела взгляд с неба на Андрея. Глаза её уже были ясными, но в глубине плавала тень недавнего шока.

- Немного кружиться, ноги и руки вроде впорядке, - её голос прозвучал тихо, но твёрдо. - Я в порядке.

- Ты можешь подняться?

Она сделала медленный, глубокий вдох - точь-в-в-точь как перед началом сложной операции, чтобы насытить кровь кислородом и очистить разум. Затем, опираясь на его руку, плавно поднялась на ноги. Она на мгновение пошатнулась, но не потому, что была слаба, а чтобы проверить равновесие, оценить работу вестибулярного аппарата.

- Есть признаки легкого сотрясения, но не критично - отчеканила она, уже глядя на Андрея взглядом коллеги, а не спасённой. - Спасибо вам.

Она отпустила его руку, демонстрируя, что держится сама, и потянулась за салфеткой в руках Андрея.

- Есть зеркало? - её вопрос прозвучал уже деловым голосом. Шок отступал, и на его место возвращалась ясность хирурга, готового к работе.

- В машине есть, - ответил Антон. - Может, кофе? На СТО есть клиентская зона с кофе машиной и безлимитным кофе. - Уже на ходу к машине он говорил своим новым знакомым, пытаясь вернуть хоть каплю обыденности в безумную ситуацию.

Аня села на переднее сиденье и откинула козырек с зеркалом. Её движения были точными и экономными. Она осмотрела своё лицо с тем же профессиональным вниманием, с каким изучала бы рентгеновский снимок.

- Надеюсь, теперь мы без приключений доедем, - усмехнулся Антон, закрывая свою дверь.

- Куда доедем? - с недоумением спросила Аня.

- У Антона на СТО нужно канистры с бензином взять, чтобы заправить мою машину.

- И перекусить не мешало бы. - Добавил Антон.

- Можно я с вами? Не хочу снова оставаться одна. - Дрожащим голосом спросила Аня.

- Не вижу никаких проблем, - спокойно ответил Андрей, обмениваясь с Антоном коротким взглядом понимания. В её вопросе не было неуместности - только простой страх одиночества в пустом мире.

- Только можно я вещи свои заберу из машины?

- Мы сейчас поможем тебе.

Перенеся рюкзак и сумки с вещами в машину Антона, они снова разместились в салоне. На этот раз Аня села на заднее сиденье рядом со своим скромным скарбом, будто создавая себе небольшой островок безопасности.

Антон тронулся с места, и вид разбитой машины Ани быстро скрылся за поворотом. На несколько минут в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Аня, закончив с креплением пластыря, смотрела в окно на проплывающие мимо пустынные улицы. Её лицо было спокойным, но пальцы всё ещё слегка сжимали край сиденья.

Вдруг она нарушила молчание, обратившись к Андрею: - Скажите... а вы не заметили в городе признаков организованной эвакуации? Военные, МЧС, хоть какие-то указания для населения?

Её вопрос прозвучал не как проявление надежды, а как запрос специалиста, пытающегося собрать воедино картину произошедшего.

- Вообще ничего такого я не видел, думаю Антон тоже. Мне кажется ничего подобного и рядом не было, так как слишком быстро это все произошло.

- Извините уважаемые что вмешиваюсь, но ты мне скажи, - обращаясь к Ане, Антон с любопытством спросил. - Как ты умудрилась попасть в такое нелепое ДТП на пустой дороге?

- Я водить не умею… - Ответила она. - У меня и прав то водительских нет и небыло.

Вот те раз. - Удивился Антон. - А куда ты так летела тогда?

Аня не ответив отвернулась к окну и отстраненно вглядывалась в проносящиеся дома и магазины. Андрей заметил ее отстраненность и оставленный вопрос без ответа, обратился к Антону.

- Давай не сейчас, - тихо, но твёрдо сказал Андрей, встретившись взглядом с Антоном. - Дай человеку прийти в себя. Сейчас выпьем кофе и спокойно всё обсудим.

Антон кивнул, сжав руль. В салоне снова воцарилась тишина, на этот раз более комфортная. Аня продолжала смотреть в окно, но плечи её постепенно расслаблялись.

Через несколько минут показалась СТО. Антон плавно зарулил на территорию и заглушил двигатель.

- Ну что? - он обернулся к пассажирам, пытаясь вернуть лёгкость в голос, - Кто как кофе пьёт? У нас тут, можно сказать, эксклюзивное обслуживание. Последний бариста города к вашим услугам.

Его шутка прозвучала немного натянуто, но создала необходимую паузу, давая всем передышку перед трудным разговором.

Внутри СТО было так же оглушительно тихо, как и снаружи. Не было привычного шума гайковертов, свиста пневматики, грохота опускающихся домкратов. Молчали огромные вентиляторы, замерли подъёмники с застывшими на них автомобилями. Воздух пах маслом, резиной и тишиной, в которой слышалось только их собственное дыхание и осторожные шаги.

Антон, словно хозяин, повёл их вглубь сервиса, мимо рядов с инструментами, аккуратно разложенными, будто мастера всего лишь вышли на перекур.

- Канистры там, - он кивнул в угол, где у стены стояло пять двадцатилитровых пластиковых канистр. - Полные, слава богу. А кофе машина и аптечка - в клиентской, через дверь. Предлагаю сначала выпить кофе и не помешало бы чего нибудь съесть.

Андрей подошел к кофе машине и, нажимая на кнопки, спросил через плечо:

- Эспрессо, американо, капучино? Выбор, можно сказать, царский. Только вот молока, наверное, уже нет. - Он попробовал запустить аппарат. Машина гудела, замигали лампочки, и через несколько секунд потек густой, ароматный кофе. - Антон, что там со съестным?

- Сейчас гляну в холодильнике для персонала, - отозвался Антон, направляясь в подсобку.

Андрей налил кофе по трём пластиковым стаканчикам, нашёл на стойке сахар и направился к диванам и столу где уже расположилась Аня.

Горячий напиток обжёг губы, но это было почти блаженство - знакомый вкус в абсолютно незнакомом мире.

Вернулся Антон с разделочной доской и пакетом в руках, положил на стол и стал нарезать колбасу с хлебом. На доске легли аккуратные ломтики.

- Холодильник работал, - пояснил он, нарезая. - Не разморозилось ещё ничего. Забираем всё, что можно унести.

Они ели молча, почти жадно, осознавая, что этот простой бутерброд с колбасой может быть последней нормальной едой в ближайшее время. Кофе и еда немного согрели и придали сил.

Аня, допив свой кофе, поставила стакан и внимательно посмотрела на обоих. - Спасибо Вам еще раз.

- Да не за что. - Пожав плечами ответил Антон пережевывая очередной кусок бутерброда.

- Аня, как себя чувствуешь? - Поинтересовался Андрей.

- Уже лучше.

- Ты как готова, рассказать нам свою историю?

- Да, - вздохнула Аня, отворачиваясь к окну. Её голос стал ровным, отрешенным, но в нём слышался стальной стержень. - Я была в ночную смену в больнице. Шла операция. Уже четвёртый час. Аппендицит с перитонитом, пожилой пациент…

Она замолчала на секунду, её пальцы непроизвольно сжались, будто снова держали скальпель.

- Всё шло штатно. Анестезиолог докладывал о стабильных показателях. И вдруг… Павел Васильевич, ведущий хирург, падает на пол. Не споткнулся. Не схватился за сердце. Просто… сложился, как пустой мешок. И в тот же миг - анестезиолог и медсестра. Без звука. Одновременно.

Аня поежилась, будто от сквозняка.

- А пациент… начал словно растворяться. Прямо на столе. Ткани… таяли. Не в кровь и гной, а в… в ничто. В воздух. Не оставив после себя ни капли жидкости, ни кусочка плоти. За несколько секунд от него осталась только пустота.

Андрей и Антон в ошеломлённом молчании смотрели на Аню, не смея прервать её рассказ. Тишина в клиентской зоне СТО стала ещё гуще, теперь наполненная ужасом, который был куда конкретнее призрачного исчезновения. Это было свидетельство очевидца.

Она обвела их взглядом, и в её глазах читалась не только боль, но и недоумение от своих же слов.

- Я вышла в не стерильную зону операционной и там нет никого, только одежда персонала валяется на полу. В коридоре, в палатах, на посту не было ни одной живой души. Все просто... перестали существовать. В одно мгновение. Ни паники, ни криков. Тишина.

Она сжала стакан так, что пластик затрещал, Аня опустила голову.

- Люди умирают по-разному. Но так... чтобы просто исчезнуть, раствориться... Этого в учебниках нет. Этому нет объяснения.

- Однако. - Нарушил повисшую гнетущую тишину Антон.

- У этого должно быть объяснение. - пробормотал Андрей, скорее самому себе, чем им. Он подошёл к окну, упираясь ладонями в подоконник, и его взгляд, казалось, пронзал пустынный двор, пытаясь найти в нём какую-то, пусть безумную, логику. - Не может быть, чтобы вселенная просто взяла и... стёрла людей. Должна быть причина. Физическая, химическая... чёртова аномалия. - Подумал вслух Андрей. - Ты обратила внимание в какое время это произошло?

- 3:27 ночи.

Все замолчали, и в звенящей тишине почти слышно было, как мысли Андрея сталкиваются со стеной невозможного. Потом, почти шёпотом, вырвалось: - Лена, Кирилл…

Андрей повернулся к ним, и в его глазах отражалась тягость понимания абсурда и ужаса.

- Мы живы. Это факт. Значит, мы чем то отличаемся от тех кто… - Андрей сглотнул ком в горле. - Кто исчез или нам просто чудовищно не повезло остаться.

Аня внимательно слушала, кивая, а затем тихо добавила, словно подхватывая его мысль:

- Когда я выбежала из больницы... небо было странным. Сиреневым. Переливалось. И вчера ночью... я видела то же самое. - Её взгляд, полный немого вопроса, метался от Андрея к Антону: - вы видели?

- Мы видели, - коротко подтвердил Андрей, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уверенность, пусть и мрачную. - И я думаю, что это связано с исчезновением людей.

Антон, до сих пор молча переваривавший услышанное, наконец перевёл дух и, чтобы разрядить леденящую атмосферу, задал более приземлённый, но от этого не менее важный вопрос:

- Ты говорила, что не умеешь водить и прав у тебя нет. - Обратился Антон к Ане меняя тему разговора. - Так куда же ты решила уехать?

Аня вновь опустила глаза на пустой стакан и ответила. - Мои родители живут… - Она запнулась. - Хочу верить что еще живут в Благовещенске. Я… я хотела домой. - Её голос дрогнул. - Взяла машину у Альбинки. - у нее на секунду появилась презрительная гримаса на лице. - Наша заведующая отделением, мразь редкая и по совместительству любовница главврача. Я сидела дома сутки, пыталась дозвониться до родителей и друзей, затем решила собрать вещи попытаться доехать домой. Вернулась в больницу, взяла ключи от машины у Альбинки в сумочке. Да, я угонщица, можете меня осуждать, но я очень хотела домой.

- Мы и не думали тебя осуждать. - Твердо сказал Андрей. Антон кивком головы добавил к его словам.

- Я даже не знаю, как включить дальний свет. Просто жала на газ и смотрела на стрелку на экране навигатора. А когда увидела вашу машину, не справилась с управлением.

Она подняла на них глаза, и в них стояли слёзы, которые она больше не могла сдерживать.

- Я хотела к маме. Больше мне ехать было некуда. - Она немного помолчала и спросила. - Что вы планируете делать?

- Мы с Антоном сейчас возьмем бензин и поедем заправлять мою машину. А дальше в планах прокатиться в коттеджный поселок на Де-Фризе, вероятно перебираться будем туда. Там уже будем думать что и как дальше. Я так понимаю отговаривать от поездки домой тебя нет смысла?

Аня промолчала не поднимая головы.

- Могу лишь предложить на время перебраться с нами в коттедж, там уже мы с Антоном обучим тебя основам вождения, чтобы ты наверняка доехала домой в целости и без приключений.

- Ага, объясним и покажем как колесо менять, если проколешь в дороге, да и хоть какие то базовые вещи обслуживания автомобиля ты должна знать. - Добавил Антон.

- Спасибо вам. - Она подняла взгляд, и в её глазах, ещё влажных, появилась новая, хрупкая решимость. - Ваше предложение… насчёт коттеджа и уроков вождения. Я принимаю его. Потому что сейчас это единственный разумный план, который сейчас может быть. - Она медленно встала. - Пока я буду учиться, я могу быть полезной. Я врач. Умею оказывать помощь, знаю фармакологию. В новом мире, каким бы он ни был, это тоже может пригодиться.

Она посмотрела на Андрея, потом на Антона, и в её глазах была надежда.

- Тогда предлагаю не тратить время. Антон, пошли загрузим канистры в машину. - Андрей кивнул в сторону ремонтного помещения.

- Я а пока соберу всё полезное из аптечки и холодильника. - Сказала Аня им вслед.

Через десять минут они уже стояли у внедорожника Антона.

- Так, - выдохнул Антон, вытирая лоб. - Теперь к твоей машине, заправим и в путь.

Они сели в машину, и на этот раз атмосфера в салоне была другой. Не паническое молчание и не тяжёлые признания, а сосредоточенная тишина. Даже Аня, глядя в окно, казалась не отстранённой, а анализирующей каждый метр пути, ища взглядом следы присутствия людей после той роковой ночи.

- Мне кажется, пожаров в городе стало больше, - Антон прервал тишину, кивнув в сторону горизонта, где в нескольких местах поднимались густые столбы чёрного дыма.

Аня пристально смотрела на один из дымящихся районов. - Ветер дует в сторону центра, - заметила она тихо. - Если не будет дождя, пожар станет неконтролируемым. Город превратится в гигантский костёр за неделю.

- А нам тут делать нечего, - отрезал Антон, прибавляя газу. - Наша задача - выжить, а не играть в пожарных в городе-призраке.

Андрей молча кивнул, соглашаясь. Его взгляд был прикован к дороге, но мысли явно были где-то ещё - возможно, в том горящем районе, где когда-то могла быть квартира его друзей или знакомых.

Припарковавшись во дворе дома Андрея, они вышли из автомобиля. Тишина здесь была ещё более зловещей - знакомая, домашняя, и оттого её мертвенность резала глубже.

- Я пойду соберу вещи. - Андрей кивнул в сторону подъезда. - минут 10-15 подождите.

- Давай ключи от машины, мы пока с Аней заправим твой “форик”, чтобы не тратить время.

Андрей достал ключи из кармана и бросил их Антону. Тот поймал их на лету, коротко кивнул и принялся вытаскивать канистры из своего внедорожника.

Андрей поднимался по лестнице на свой этаж. Его шаги отдавались эхом в каменном мешке лестничной клетки, и каждый звук казался предательски громким.

Тем временем Антон и Аня приступили к заправке. Ритмичное журчание бензина, наполняющего бак, нарушало мёртвую тишину двора, звуча почти кощунственно громко. Аня помогала как могла: её тонкие, но уверенные пальцы крепко держали воронку, а взгляд непрестанно скользил по тёмным подъездам и окнам.

Внезапно её внимание привлекло движение в кустах у самого подъезда. Что-то тёмное мелькнуло среди листвы. Она замерла, сердце ёкнуло.

- Антон, - тихо позвала она, не сводя глаз с кустов.

Тот мгновенно насторожился, повернув голову туда, куда смотрела Аня. Из густой зелени сирени появилась сначала осторожная полосатая морда, а затем и всё тело - крупный рыжий кот с белыми «носочками» на лапах. Он вышел на асфальт, неспешно потянулся, выгнув спину дугой, и уселся, свернув хвост бубликом. Его жёлтые, чуть раскосые глаза с абсолютным безразличием наблюдали за странным ритуалом двуногих.

Уголки губ Ани дрогнули, на её лице на миг мелькнуло выражение, в котором смешались удивление и нежность.

- Кот, - прошептала она, и в её голосе прозвучало облегчение. В этом новом, пугающе пустом мире где исчезли люди, животные казались последней нитью, связывающей с прежней, понятной реальностью..

- А, это ты, хвостатый, - фыркнул Антон, возвращаясь к работе, но его взгляд на кота был почти дружеским. - Дождался, значит. Сиди смотри, только не вздумай мешать.

Кот, будто поняв, мотнул головой и принялся вылизывать лапу, демонстративно игнорируя их. И в этой сцене была такая важная крупица нормальности.

Андрей поднялся на свой этаж и замер напротив двери, словно перед ним была невидимая стена. Рука с ключом дрожала. Воздух в подъезде казался густым и спёртым.

Ключ с лязгом вошёл в замочную скважину. Поворот - слишком громкий щелчок. Он потянул дверь и переступил порог.

И тут его накрыло. Густой, удушающий ливень воспоминаний, запахов и тишины, которая кричала о том, что их больше нет. Запах её духов, смешанный с ароматом вчерашнего ужина. Слёзы хлынули мгновенно, горячие и беззвучные. Он не рыдал, просто стоял, прислонившись к стене, и позволил им течь, смывая тонкий слой шока, под которым клокотала невыносимая, первобытная боль. Он закрыл глаза, но под веками видел их - Лену, смеющуюся на кухне, Кирилла, бегущего по коридору с криком «Пап!».

«Нет. Нет, нельзя сейчас. Нельзя», - повторял он про себя, пытаясь взять себя в руки. Он с силой протёр глаза кулаками, оставив на коже влажные, солёные полосы.

- Десять минут, - хрипло сказал он вслух пустой квартире. - Только десять минут.

Он двигался по квартире, как автомат, подавляя новую волну боли, которая поднималась с каждым знакомым предметом. Из шкафа в коридоре бросил в рюкзак футболки, пару прочных штанов. Рука сама потянулась к шкафу Лены, но он резко одёрнул её. «Нет. Только своё. Иначе не выйду отсюда».

В комнате сына на ковре валялась маленькая, ярко-красная деталька от конструктора - какой-то красный прямоугольник. Он поднял её. Пластик был прохладным и гладким. Он сжал деталь в кулаке так, что её грани впились в ладонь, и сунул в карман. Не реликвия, нет. Амулет. Напоминание, ради чего нужно держаться.

На комоде в гостиной стояла фоторамка. Пляж, прошлое лето. Все трое, загорелые, смеющиеся, с мокрыми от моря волосами. Лена прижималась к нему щекой, Кирилл корчил рожу в объектив. Он вынул фотографию из рамки, аккуратно спрятал в одном из карманов рюкзака.

Последней остановкой снова была их спальня. Откинул край одеяла, и в складках белой простыни что-то холодно блеснуло. Её обручальное кольцо. Она никогда его не снимала. Никогда.

Он поднял кольцо. Металл не был холодным. Он хранил смутное, обманчивое тепло - то ли остаточное от её руки, то ли от его собственного бешеного пульса. Он не стал рассматривать его. Просто сомкнул ладонь, вжав гладкое золото так крепко, что очертание отпечаталась на коже. Это не был сувенир. Это была печать. Клеймо утраты, отмеченное на его руке, которая теперь будет сжимать рукоять инструмента, руль, оружие.

Затем, медленно и осторожно, словно совершая тайный обряд опустил кольцо в самый глубокий карман своих походных штанов.

Он встряхнул кистью, как бы стряхивая остатки слабости, и потянул за лямку рюкзака.

Взгляд его упал на разбитое окно в гостиной. Вчера, в приступе ярости и отчаяния, он швырнул в него вазу. Теперь зияющий проём смотрел на город острыми, кривыми зубами стекла. Сквозь него в комнату врывался уже не только свет, но и тишина - густая, звенящая, давящая.

Он не мог оставить его таким. Это была брешь. Не только для холода, но и для того чувства беспомощности, которое могло ворваться следом.

Он нашёл в тумбочке коридора рулон широкого скотча. Звук, с которым отрывалась полоса - резкий, рвущий, оглушительно громкий в абсолютной тишине квартиры, - казался кощунственным. Каждое «трррах!» било по нервам, словно он насиловал тишину этого места. Но он методично, полосу за полосой, крест-накрест, заклеивал разбитое им же самим окно. Он не пытался сделать аккуратно. Грубые, неровные полосы серебристой ленты натягивались на рану стекла, запечатывая пустоту внутри и снаружи. Это был не ремонт. Это был ритуал консервации. Консервации боли, воспоминаний, всей его прошлой жизни. Заклеить, чтобы не дуло. Чтобы больше не смотреть туда, где осталось всё, что имело значение. Последний резкий отрыв скотча прозвучал как точка.

Он отступил на шаг. Вместо вида на город теперь было матовое пятно. В нём смутно угадывалось его собственное искажённое отражение - одинокое, с рюкзаком за плечами. Он кивнул этому призраку в стекле. Всё. Пора уходить.

Рюкзак был собран. Время вышло. Он больше не смотрел по сторонам. Развернулся и вышел, закрыв дверь. Вышел из квартиры, на этот раз навсегда. Щелчок замка прозвучал как приговор. Но в кармане у него лежала деталька конструктора, кольцо и фотография. Теперь он мог идти дальше.

Когда Андрей вышел из подъезда, его встретила картина, столь невероятная в новом мире, что на мгновение он замер, забыв дышать.

На асфальте, посреди мёртвого двора, сидела на корточках Аня. Она нежно, почти медитативно гладила рыжего кота с белыми лапами. Кот, мурлыча так громко, что звук был слышен за несколько шагов, с достоинством жевал протянутый ему кусок колбасы.

Рядом, прислонившись к капоту своего внедорожника, стоял Антон. Сигарета дымилась у него в пальцах, а на лице - не ухмылка и не гримаса усталости, а самая настоящая, спокойная улыбка. Он смотрел на кота и Аню, и в этом взгляде не было ничего, кроме простого умиротворения.

Этот кусочек жизни - почти домашний, почти нормальный - врезался в Андрея с такой силой, что у него перехватило горло. Это была не сцена из прошлого. Это была сцена из возможного будущего. Хрупкого, но живого. Он сделал шаг вперёд, и гравий хрустнул под ногой.

Аня подняла на него глаза, и её лицо тоже озарила лёгкая, неуверенная улыбка.

- Он вернулся, - просто сказала она, почесав кота за ухом.

- И колбасу выпросил, хитрец, - добавил Антон, делая последнюю затяжку и бросая окурок. - Ну что, капитан, груз приняли? Можем выдвигаться?

Андрей кивнул, с трудом находя слова. Он сжал в кармане руку, чувствуя под пальцами след от кольца, но боль уже была другой. Не разрывающей, а... напоминающей.

- Да, - сказал он наконец, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. - Всё принял. Выдвигаемся.

- Ребята, можно я возьму с собой кота? - Аня умоляюще посмотрела на Андрея и Антона, не прекращая гладить рыжего мурлыку. Тот, будто поняв суть вопроса, прекратил жевать и уставился на мужчин своими жёлтыми, неумолимо-спокойными глазами.

Андрей и Антон переглянусь. В этом новом мире эта маленькая просьба о милосердии была, пожалуй, самым человеческим поступком, на который они ещё были способны. Они почти синхронно кивнули.

- Ладно, команда пополняется, - с усмешкой сказал Антон. - Только смотри, чтобы этот хвостатый не стал тут главным по пайкам.

- Спасибо! - лицо Ани озарила настоящая, детская радость. Она бережно подняла кота, который, к всеобщему удивлению, не оказал сопротивления, а лишь устроился поудобнее на её руках.

- Езжай впереди, показывай дорогу, - сказал Антон Андрею, с грохотом закрывая багажник своего внедорожника. - Мы за тобой. Только не гони, а то наш новый пассажир, - он кивнул на кота, - к укачиванию может быть не готов.

Андрей сел в свой уже заправленный Subaru, посмотрел в зеркало заднего вида на машину Антона, в окне которой мелькнуло рыжее пятно, и впервые за долгое время почувствовал не тяжесть, а странную, почти неуместную лёгкость. Они выезжали из города не просто как беглецы. Они везли с собой крошечный осколок жизни.

На выезде из района «Заря» в сторону пригорода, Андрей неожиданно свернул на парковку полупустого торгового центра. Антон с Аней, следовавшие за ним, припарковались рядом и уже потянулись к дверям, но замерли, заметив, что Андрей не спешит выходить.

Он сидел за рулём, задумчиво уставившись в сторону главного входа. Массивные стеклянные двери были разбиты - не просто треснуты, а выбиты, будто их взломали тараном. Рядом, на асфальте, валялись мятые картонные коробки, пустые упаковки от бытовой техники и какая-то тёмная тряпка, напоминающая куртку.

Андрей медленно вышел из машины и жестом показал Антону присоединиться к нему.

- Смотри, - тихо сказал Андрей, указывая подбородком на разбитые двери.

- Проверим? - спросил Антон, и в его голосе не было ни страха, ни бравады - лишь простая, деловая готовность.

Андрей кивнул, уже доставая из-под сиденья тяжёлый монтировочный ключ. Он коротким жестом показал Ане остаться в машине с котом и пригнуться.

Аня, прислушиваясь, прижала к себе кота.

- Вы думаете, там кто-то есть?

- Или был, - мрачно добавил Антон, его взгляд тоже стал осторожным, сканирующим тёмные проёмы магазинов за стеклом.

- Только разведка, - тихо бросил Андрей. - Заходим, смотрим, слушаем. Никаких геройств. Если что-то не так - сразу отходим к машинам. Понятно?

- Понятно, - так же тихо ответил Антон, хватая из своего багажника увесистую кувалду, которая до катастрофы использовалась для выправления рычагов подвески.

Они двинулись к разбитым дверям, ступая почти бесшумно, держась на расстоянии друг от друга, чтобы не стать лёгкой мишенью. Воздух вокруг казался густым и враждебным. Разбитое стекло хрустело под ногами. Запах пыли, сырости и чего-то кислого, возможно, испорченной еды, ударил им в нос.

Андрей замер у самого входа, прислушиваясь. Из темноты торгового центра не доносилось ни звука. Только их собственное дыхание и отдалённый шум ветра за спиной.

Он кивнул Антону, и они, плечом к плечу, переступили через порог, исчезнув в чёрном зеве торгового центра.

Первый этаж встретил их картиной бессмысленного разрушения. Витрины, где ещё пару дней назад красовались цветы, смартфоны, хрустальные вазы и прочие мелочи для подарков, были не просто разбиты. Их уничтожили с особым, почти ритуальным усердием. Осколки стекла покрывали пол густым, хрустящим ковром. Горшки с орхидеями опрокинуты, земля размазана по полу. Пластиковые коробки от телефонов раздавлены тяжелыми ботинками, экраны превращены в мелкую крошку. Здесь не рылись в поисках ценностей - здесь просто крушили, ломали, топтали, вымещая слепую, неконтролируемую ярость на беззащитных предметах.

Андрей и Антон переглянулись. В глазах Антона читалось то же самое, что и у него: это была работа не мародёра, а человека на грани срыва. Или нескольких таких людей.

Они двинулись дальше, стараясь не наступать на осколки, но это было невозможно. Каждый хруст под подошвой отдавался в звенящей тишине зала громче выстрела. Они шли сквозь последствия чьего-то личного апокалипсиса, случившегося уже после всеобщего.

Андрей указал на неподвижный эскалатор, уводящий вниз, в полумрак минус первого этажа. Именно там находился продуктовый гипермаркет.

Они подошли к верху эскалатора. Ступени застыли навеки, превратившись в металлическую лестницу. Оттуда тянуло холодом и спиртовым запахом.

- Тише воды, ниже травы, - пробормотал Антон, делая первый шаг на застывшие металлические ступени эскалатора.

Они начали спускаться, каждый звук их шагов гулко отражался от стен. Этот спуск внезапно ощущался как метафора чего-то большего - спуска в чрево нового, тёмного и голодного мира.

Свет в торговом зале супермаркета был приглушённым, будто кто-то оставил работать лишь аварийные лампы или часть люминесцентных линий. В полумраке гигантский зал казался ещё более огромным и пугающим.

Запах стал отчётливее и сложнее. К сырости и тлению продуктов примешивался резкий, едкий дух спирта - не медицинского, а дешёвого алкоголя, будто кто-то разбил несколько бутылок.

Картина на полках подтверждала худшие предположения. Здесь царил не просто беспорядок, а настоящий хаос. Консервные банки валялись на полу, пачки с крупами и макаронами разорваны, их содержимое рассыпано и растоптано. В проходах, среди всего этого хлама, валялись пустые бутылки из-под водки и лимонадов, обрывки упаковок.

Но самое странное зрелище ждало их в одном из боковых проходов, между стеллажами с товарами для дома. Там, среди разгрома, стояла одинокая походная раскладушка. Она была аккуратно разложена, на ней даже лежало сложенное одеяло.

Рядом, на импровизированном «прикроватном столике» из опрокинутого ящика, стояли несколько бутылок дорогого коньяка и виски - не разбитых, а почти полных. И несколько тетрапаков с соком, аккуратно расставленных в ряд. Это был островок почти буржуазного порядка в океане хаоса.

Андрей и Антон в полном недоумении застыли, разглядывая эту сюрреалистичную картину. Кто-то не просто ворвался сюда, круша всё подряд в припадке ярости. Кто-то обустроил тут себе временное жилище, причём с налётом специфичного «шика» - громить магазин, но пить только марочный алкоголь и закусывать соком. В этом была какая-то чудовищная, извращённая логика безумия.

Их размышления прервал звук - негромкий, но явственный в тишине. Со стороны служебной двери, ведущей в подсобки, кто-то напевал бессвязную, тягучую мелодию. Шаги были тяжёлыми, шаркающими.

Андрей и Антон молча замерли в тени стеллажа, превратившись в статуи. Прижавшись к полкам с бытовой химией, они ждали появления хозяина этого странного лагеря.

Из-за угла прохода показался человек. На вид ему было лет пятьдесят. Он был одет в мятую футболку с грязными пятнами разного происхождения и цвета, и в тренировочные штаны, растянутые на коленях. Его волосы всклокочены, лицо осунувшееся, небритое. Он замер, увидев их, и медленно, с трудом, попытался сфокусировать свой мутный, заплывший взгляд на двух незнакомцах, посмевших вторгнуться в его личное царство хаоса.

На его лице не было страха или агрессии. Скорее, глубокая, пьяная недоумённость и усталое раздражение.

- Это что за покемон? - Пробормотал Антон глядя на причину этого хаоса.

- Ты кого бегемотом назвал? - прохрипел человек и не уверенной, но твердой походкой направился к ним.

- Не вздумай, - Андрей резко, но тихо остановил Антона, видя, как тот уже напрягает руку с кувалдой. - Смотри на него. Он не опасен. Он просто... сломан.

Человек, тем временем, неуверенно, пошатываясь, приблизился. В его руках не было оружия, только полупустая бутылка коньяка.

Всё произошло за долю секунды. Пьяный, сделав неожиданно резкое движение, занёс руку с бутылкой, целясь в висок Антона. Инстинкт сработал быстрее мысли.

Андрей, стоявший ближе, молниеносно шагнул вперёд, перехватил занесённую руку выше локтя и резко вывернул её в сторону, выбивая бутылку. Человек, потеряв равновесие и точку опоры, с глухим стуком рухнул лицом на грязный, липкий пол.

- А-а-а! Отпусти, сука! Я тебя порву! - он захрипел, пытаясь вывернуться из железной хватки Андрея, брыкаясь и швыряя в их адрес поток бессвязных, хриплых угроз. От него пахло перегаром, потом и отчаянием.

Антон стоял наготове с кувалдой, но не бил. Вид этого жалкого, бессильного существа, бьющегося в истерике на полу среди консервных банок, вызывал скорее омерзение, чем ярость.

- Всё, успокойся, - сквозь зубы процедил Андрей, не ослабляя хватку, но и не причиняя дополнительной боли. - Никто тебя не тронет. Лежи спокойно.

Мужчина перестал сопротивляться и Андрей выпустил его руку из захвата. Тот полежав еще немного сделал попытку подняться на ноги, но у него ничего не вышло и Андрей без особых усилий помог ему встать на ноги.

- Ты... ты кто? - он уставился на Андрея, пытаясь поймать взгляд. - Вы все... опять пришли? Всех забрали, а вы... опять?

Его слова были бессвязны, но в них сквозил не злой умысел, а растерянность и какая-то детская обида на мир.

- Мы не причиним тебе вреда, - спокойно, чётко произнёс Андрей, держа руки на виду. - Мы просто возьмем еду и воду.

- Еда... - человек махнул бутылкой в сторону зала. - Бери... всё бери. Всё равно всё сгниёт. Они всё сломали. Часики... - он зациклился на одной мысли, и его взгляд стал отстранённым.

Антон медленно опустил кувалду, но не выпускал её из рук. Он смотрел на этого человека с брезгливым сожалением. Он был не врагом, а ещё одной жертвой, только сломавшейся иначе.

- Зачем же ты погром устроил. - Спросил Антон у обезумевшего человека.

Тот перевел свой мутный взгляд на него.

- Ты ничего не перепутал? - Вопросительно и с наивным взглядом спросил мужчина. Но не получив ответа продолжил. - Приходили тут вчера два пиздюка годов по 20 наверное. Крушили от души. Придурки. Я их хотел вразумить, но эти суки битой по ребрам и бедру ответили. - Он приподнял свою футболку под которой красовалась огромная гематома на весь бок.

- Херасе! - резко выдал Антон, разглядев огромный, сине-багровый синяк, покрывавший почти весь бок мужчины. - А ты крепкий однако, ещё на нас полез с кулаками.

Мужчина горько усмехнулся, и в его мутных глазах на мгновение мелькнула тень былой злости.

- А чего мне... терять-то? - прохрипел он, опуская футболку. - Все забрали... всех. А эти... - он махнул рукой в сторону разгрома, - пришли тут своё кино крутить. Последнее, что осталось... тоже испоганили.

Он замолчал, и его тело обмякло на полу, будто из него выпустили последний пар. Теперь он выглядел не буйным, а бесконечно усталым и опустошённым.

За спинами Андрей и Антона послышались тихие шаги заставив их резко развернуться и приготовиться к неожиданному удару.

- Кошмар! Что тут произошло? - С удивлением и ужасом на лице, Аня задала вопрос в пустоту.

- Блин, Аня! - выдохнул Антон, опуская кувалду, которую уже снова успел поднять. Сердце колотилось где-то в горле. - Ты же должна была ждать в машине!

Аня стояла в нескольких метрах от них, прижимая к себе кота. Её лицо было бледным, глаза огромными от ужаса, которым дышала вся атмосфера этого места. Она обвела взглядом разгромленный зал, груду бутылок, синяк на боку полулежащего на полу мужчины.

- Я... я услышала крики, - проговорила она, запинаясь. - Подумала, что вам нужна помощь. Что... что тут произошло?

- Ничего хорошего, - мрачно ответил Антон, бросая последний взгляд на жалкую фигуру на полу. - Тут уже была вечеринка до нас.

Аня, не слушая окриков, решительно подошла к лежащему мужчине и присела на корточки рядом, не брезгуя грязным полом.

- Андрей, подержите, пожалуйста, кота, - её голос прозвучал не как просьба, а как спокойное врачебное распоряжение, на которое не должно быть возражений.

Андрей, подавив вздох, молча принял из её рук кота и отступил на шаг, превратившись в напряжённого часового. Антон стоял рядом, не выпуская кувалду из рук.

- Как вас зовут? - мягко спросила Аня.

Мужчина медленно повернул к ней голову. Казалось, её спокойный голос и ясный взгляд прорезали алкогольный туман. Его взгляд, ещё недавно мутный и злой, смягчился, в нём появилась какая-то отеческая, растерянная нежность. Уголки губ дрогнули.

- Степан... Степан Валерьевич Оденцов, - прохрипел он. Потом, пристально вглядевшись в её лицо, добавил шёпотом, полным искреннего изумления: - Ты... ангел?

- Меня зовут Аня, - она чуть улыбнулась, но глаза её уже аналитически изучали огромную гематому. - Степан Валерьевич, как вы себя чувствуете? Больно дышать?

- Анюта... - он выдохнул её имя, и в этом звуке была вся его накопленная тоска и усталость. - Дышать... терпимо. Ребра, наверное, поломали... те уроды.

- Антон, - голос Ани прозвучал чётко и профессионально, отсекая все сомнения, - мне нужна чистая ткань для повязки. И лёд. Если в каких-то холодильниках ещё работает свет, возможно, там остался сухой лёд или хотя бы замороженные продукты. Пожалуйста.

Антон с колебанием посмотрел на Андрея. Тот, всё ещё держа кота, который теперь мурлыкал у него на руках, коротко кивнул. В глазах Андрея читалось: *«Делай, как она говорит. В этом её территория».*

Антон с лёгким стуком поставил кувалду на пол и без лишних слов направился вглубь сумрачного торгового зала, его шаги быстро затихли среди стеллажей. Он исчез в полумраке, оставив Андрея сторожить Аню, а ее - сосредоточенно изучать травму человека, который несколько минут назад пытался их ударить, а теперь смотрел на неё, как на чудо.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги