Исцели меня любовью

— Сань, - друг врывается в кабинет ураганом, чуть ли не сметая все на своем пути. — Ты новости смотрел?

— Некогда было, с отчетами с утра сижу, разбираюсь. —  при виде лица Орлова становится не по себе.  Сколько лет дружим, но ни разу не видел его таким встревоженным, дико испуганным. — А что стряслось?  На тебе лица нет.

— Стрельба в ТЦ «Плаза». Десятки пострадавших.

— Какого хера … — тянусь к пульту и включаю плазменный телевизор, висящий на стене.

На одном из центральных каналов показывают репортаж с места событий. Вокруг суета, неразбериха, бегущие люди. Силы полиции оцепляют периметр. Пронзительно воют сирены скорых, подъезжающих к торговому центру одна за одной.

Дрожащая камера выхватывает людей, сидящих, плачущих.  Видны лежащие тела и  лужи крови. Пострадавших выносят на носилках, а погибших упаковывают в черные мешки.

Мать вашу, сколько же можно? Какому очередному ублюдку пришла в голову идея расправиться с ни в чем неповинными людьми. Когда этих уродов начнут обезвреживать заранее?

Закрываю глаза, борясь с подступающей дурнотой.  От такого зрелища любому станет плохо. А на месте трагедии наверняка все выглядит еще хуже.

— Мне Ольга позвонила, — тараторит Леха, расхаживая по комнате. — Она успела уехать из центра за час до бойни. — Сказал ей сидеть дома и не выходить сегодня на улицу. Мало ли, что.

— Правильно сделал, — замолкаю на полуслове, чувствуя, как обмирает душа, а по спине стекает холодный пот.  Карина, еб…. Где она? Вроде же собиралась в этот проклятый центр сегодня.  

Хватаюсь за смартфон, набираю номер. Один раз, второй, третий… Ничего… Лишь долгие гудки и могильная тишина… Блядь. Так страшно мне еще не было никогда.

— Карине звонишь? — Леха, как всегда, чует мой настрой. Мгновенно напрягается и плюхается в кресло напротив. Лицо становится мрачным. Кадык резко дергается.

— Лех, она не отвечает… — никогда не был склонен к панике, но сейчас она поднимается во мне как цунами, грозя затопить все вокруг. – Не отвечает, понимаешь? Она говорила пару дней назад, что собирается за покупками. За чем именно не знаю, не до того мне было, но точно помню, что ехать Кара хотела в Плазу. Она могла пострадать!!!!

— А ну-ка отставить, — резкий хлопок ладони по столешнице немного меня отрезвляет. — Сам женщин знаешь.  Вечно торчат черте где. Она может сейчас быть в Spa, делать маникюр, сидеть в кресле у парикмахера. Да попросту трещать с подругами. Не паникуй раньше времени. Сейчас перезвонит, вот увидишь.

Звонок телефона сначала заставляет меня вздрогнуть, но, увидев номер сестры, высветившийся на дисплее, облегченно выдыхаю. Походу, старею и превращаюсь в параноика. Хотя с такой жизнью это и неудивительно.

— Ну вот, я же тебе говорил, — Леха тоже расслабляется, заметив мою реакцию на звонок.

— Кара, ты где? — взволнованно кричу в трубку, но меня прерывает холодный обезличенный голос, стирая с лица улыбку.

— Здравствуйте. Ковалевская Карина Олеговна вам кем приходится?

— Она моя сестра, — выдыхаю, падая в кресло. Левая рука сжимается в кулак, а внутри все леденеет. Этот голос в трубке не сулит ничего хорошего.

— Ваша сестра находится во второй городской больнице. Ее доставили с огнестрельными ранениями в тяжелом состоянии. Она пострадала от рук стрелка в торговом центре.

Вот и все… С громким звоном моя жизнь разлетается на крошечные осколки.

***

— Саш, что с Карой? — встревоженный голос любимой острием лезвия проходится по коже, но я, как конченый мазохист, наслаждаюсь этим. Пусть говорит что угодно, орет, оскорбляет, но только не молчит. Это для меня страшнее всего. — Я видела ее в списках пострадавших. Это правда? Что с ней? Я звонить твоей маме не стала, побоялась.

— И правильно. Я с трудом смог увезти ее домой и заставить принять успокоительное. Отец присматривает за ней, а я дежурю в больнице. Карину прооперировали, сейчас она в стабильно тяжелом состоянии в реанимации. Пули задели легкое и пробили селезенку. Было обширное внутреннее кровотечение.

— Господи… — в трубке слышатся всхлипы. — Я приеду, как только смогу.

— Не стоит, Яна, — обреченно вздыхаю и говорю то, что считаю правильным. Хотя больше всего мечтаю, чтобы она оказалась сейчас рядом. Но нельзя. Я обещал окончательно уйти из ее жизни. А за свои слова я привык отвечать. – Ты все равно ничем не поможешь. Остается только ждать и молиться.

— Я все равно приеду. Вылечу первым же рейсом, — молчание, а потом тихое… — Не могу иначе. Саш, я предлагаю перемирие. Хотя бы на время. Не стоит купаться в старых обидах в такой момент. От этого легче не будет никому.

— Ладно. Приезжай. Я буду ждать.  Только будь осторожна. Адрес больницы скину сообщением.

— Ты тоже береги себя.  Достаточно с нас уже бед.

Несколько месяцев назад

— Тая, а мы точно успеем? — маленькая егоза вертится на детском сидении, заставляя меня улыбаться до ушей.

Сегодня я опять в роли няньки. Кир недавно вернулся с гастролей и ему позарез нужно было уединиться с женой хоть ненадолго, так что я согласилась пару дней присмотреть за маленькой Вероникой. Тем более что мне это только в радость. Да и съемок у меня на ближайшие пару дней не запланировано.

Мы с утра успели уже побывать в развлекательном парке, покататься на аттракционах и пообедать в любимом детском кафе. Последний пункт на сегодня - спектакль. Пора приучать малышку к высокому искусству. Для нее этот поход первый, поэтому она волнуется и очень боится опоздать.

А я немного не рассчитала время, и мы застряли в пробке. Как же бесит. За три года, прошедших после переезда, так и не смогла привыкнуть к этим жестким заторам. Зато выработала привычку выезжать заранее. Только сегодня этот навык меня подвел. Но надеюсь, что мы все же успеем. Иначе меня смоет водопадом детских слез.

— Обязательно успеем, Никуш. Обещаю. А от того, что ты вертишься юлой пробка не рассосется. Давай лучше споем вместе?

Врубаю записи старых добрых детских песенок, которые еще я в детстве слушала, и мы на два голоса начинаем петь. Местами перевирая слова, фальшивя, но зато с душой.

В итоге нам крупно повезло и приехали в театр мы минут за десять до начала.

Ника рвется вперед как локомотив, таща меня за собой. С трудом удерживаю ее на верхней площадке лестницы и делаю внушение:

— Ник, в театре бегать нельзя. Это невежливо и некультурно. Держи меня за руку и иди рядом. Не вырывайся. Договорились?

— Ладно, — малышка дует губки, но кивает, а я поправляю ей платье и бантики на косичках. Все ярко-розового цвета. Настоящая принцесса. За спиной рюкзачок с единорогом, тоже розовый.

В огромном вестибюле девочка замирает, восторженно рассматривая высокие колонны, позолоту и лепнину, картины на стенах и огромные люстры. Она настолько поражена, что даже замолкает. А это крайне необычно, язычок у Ники работает как мельница, почти без остановки.

Жаль, что хватает непоседу ненадолго. Я отпускаю на минуту ее руку, чтобы застегнуть ремешок на туфле, а когда распрямляюсь, то Ники уже и след простыл.

Сердце моментально улетает в пятки. Черт, черт, черт… Оглядываюсь по сторонам, но девочки нигде нет. Да и народу такая толпа, что затеряться легче легкого.

Зашибись. Я потеряла ребенка. Кир мне голову оторвет. И Женя тоже. И правильно сделают.

«Так, стоп, не паниковать», - пытаюсь подбодрить себя мысленно. Пятилетняя девочка не могла уйти далеко. Она по-любому где-то здесь. Надо искать.

В голове тем не менее крутятся мысли одна страшнее другой. Что если ее кто-то уведет? Мало ли психов сейчас бродит. Или она упадет с лестницы? А если, упаси Бог, она выскочит наружу и попадет под машину?

Методично обхожу огромный зал, лихорадочно борясь с подступающей паникой. Так, если в течение пары минут не найду, то буду подключать охрану и служащих театра.

К счастью, в тот самый момент, когда я почти отчаялась, в глаза мне бросилось знакомое розовое пятно.

Рванула вперед как танк, не заботясь об окружающих. Пару раз пришлось поработать локтями, чтобы пробраться через толпу. Даже извиняться не успевала. В ответ мне летели возмущенные возгласы и гневные тирады, но ребенок в этот момент был гораздо важнее чужого недовольства.

Непослушная девчонка стояла в обществе светловолосой женщины и маленькой девочки, примерной ровесницы Ники.

— Ника, — я бросилась к ней, опустившись на корточки. Положила руки на плечи, легонько встряхнув. — Ты что творишь? Просила же быть рядом. Я чуть не поседела, пока тебя искала!!!

— Прости, Тая, — Ника тут же сделала грустную моську и кинулась мне на шею. — Я больше так не буду. Я тебя нечаянно потеряла.

— Не ругайте ее, — неожиданно вмешалась вторая девочка. – Ника отошла поднять выпавшую куклу. И потерялась.

— Куклу? – с удивлением рассматриваю удивительно хорошенькую светловолосую девочку с пронзительными голубыми глазищами. Что-то в чертах миловидного личика кажется мне неуловимо знакомым.

— Ага, — Ника отлипает от меня и демонстрирует свою тряпичную куклу в забавном платье и чепчике, из-под которого торчат две светленькие косички. А я тяжело вздыхаю, качая головой. Сама же ей эту куклу подарила год назад. С тех пор дите ее из рук не выпускает. – Я отошла поднять Нинель и потеряла тебя. Было много теть и дядь, а тебя я не видела. Я совсем недалеко отошла, честно.

— Ох ты горе луковое, — целую девочку в макушку. — Испугалась?

— Угу.

— Ну вот видите, ничего страшного не случилось. Со всеми бывает. Мою Асю тоже невозможно ни на секунду оставить одну. Ищи потом ветра в поле.

— Спасибо вам, — поднимаю голову, чтобы поблагодарить женщину, которая не прошла мимо потерявшегося ребенка и шокированно распахиваю глаза. — Карина, ты?

— ТАЯ?!! — да уж, из угловатого подростка Кара превратилась в очаровательную молодую женщину. Высокую, стройную, элегантную. На ее лице расплылась улыбка и я моментально удостоилась крепких объятий. На которые ответила с тем же пылом.  – Вот это встреча!

— Да уж, мир действительно тесен. —  опасливо кошусь на девочек, чтобы чего не учудили, пока мы тут радуемся встрече, но те стоят вполне смирно и о чем-то друг с другом шепчутся. Заметив мой интерес, белокурый ангелок делает пару шагов и протягивает мне руку.

— Меня Ася зовут, — и так пытливо меня изучает, задумчиво склонив головку набок. — А вы мамина подруга?

— Да, — киваю и протягиваю малышке руку, которую она с важным видом пожимает. — Только мы давно не виделись.

— Видишь, какое чудо у меня выросло? – Кара притягивает дочь к себе, гладя по волосам. Та улыбается матери, задорно вздергивая бровки, а у меня внутри что-то начинает ныть. Слишком знакомо мне это выражение.

— Не знала бы, что она твоя, подумала бы, что Сашкина дочь. — реально ведь почти точная копия. Такое сходство пробирает до дрожи. На тех фотографиях, что я видела четыре года назад, сходство не было таким заметным.

— Вот и где справедливость, да? Вынашивала я, рожала я, а похожа дочь в итоге на брата. — Карина хмыкает.

— Что уж тут поделать, — пожимаю плечами. — С генетикой не поспоришь.

— А Ника тебе? — Карина не договаривает, делая вопросительный жест рукой.

— Дочь моих друзей. Нянчусь вот помаленьку. В меру своих возможностей. Главное, опять не потерять. — устало потираю переносицу.

— Ну Тая, — начинает канючить мелкая, прижимаясь ко мне. — Я правда больше никуда не отойду.

— Ловлю на слове. И смотри, еще раз пропадешь – родители мне тебя больше не доверят.

По холлу проносится долгий звонок, оповещая о начале спектакля.

— Третий уже, по-моему, — говорит Карина. — Надо идти в зал.

— Что ж, приятно было тебя увидеть. Спасибо, что нашла мою пропажу.

— Да чего уж там. А у вас какие места, кстати? Может, рядом сядем?

—Партер, второй ряд, 15–16 места.

— Блин, у нас в противоположной части зала. — вздыхает, о чем-то раздумывает, а потом кладет руку мне на плечо: — Тая, не уходи после спектакля. Не хочется так быстро прощаться. Может, пообщаемся еще?

— А давай, — решительно даю согласие. Мне тоже хочется с ней поговорить. Столько лет не виделись, а отношения у нас всегда были хорошие. Что бы ни натворил Сашка, Карину это никаким боком не касается. — Встретимся у выхода?

—Заметано.

***

Встречаемся мы у дверей театра ровно через час, дожидаемся, когда схлынет толпа и выходим на улицу. Немного помозговав, решаем устроить совместную пижамную вечеринку. Карина предлагает поехать к ней, поскольку ее квартира ближе, и я соглашаюсь.

Предварительно спросив разрешения у Кира с Женей, конечно. Благо, те обрадовались, что их солнышко соизволило завести себе подружку и охотно дали свое родительское согласие. Про самих девочек уж молчу. Они так возбудились от предстоящей ночевки, что нам едва удалось их утихомирить и рассадить по разным машинам. Вот успели же спеться, малявки.

 Во дворе современного жилищного комплекса, где жила Карина, была шикарная детская площадка. Так что наши непоседы сразу же туда и рванули, с энтузиазмом носясь по горкам-лабиринтам и отрываясь на разнообразных качелях-каруселях.

Только спустя час, и то с большим трудом, удалось их загнать домой на ужин. Зато так вымотались, что уснули почти сразу, даже сказку на ночь требовать не стали.

— Ну что, Тая, теперь можем и поболтать, — улыбнулась Карина, когда мы устроились на кухне. – Какими судьбами в Москве?

От автора:   на литгороде началась НОВОГОДНЯЯ ЭСТАФЕТА. ИГРАЙТЕ В ИГРЫ, КОПИТЕ БАЛЛЫ И ОБМЕНИВАЙТЕ ИХ НА КНИГИ. ИГРАТЬ МОЖНО ЗДЕСЬ
https://litgorod.ru/blogs/prazdnik-k-nam-prixodit-snegopad-podarkov-v-litgorode

— Так жизнь сложилась. — вяло размешиваю сахар в кружке. — Куда закинула, там и приходится вертеться. Лет пять назад и подумать не могла, что буду жить в столице, да еще и разведенкой. Но время хорошо умеет стирать иллюзии. Вот уже почти три года как я переехала сюда. Надеюсь потом и родителей перевезти, чтобы не метаться между городами.

— Мне жаль, что вы с Костей развелись, — Кара сочувствующе накрыла мою руку своей. – Я случайно об этом узнала от мамы и была в шоке.

— Мне тоже жаль, но, увы, ничего уже не исправить, - сама поражаюсь, как я могу так спокойно об этом говорить. Наверное, и правда уже все отболело и чувства отмерли, оставив после себя лишь холодную арктическую пустыню.

— Я видела его недавно с новой женой. Когда ездила в Каменогорск. Не знаю, что он в ней нашел. Типичная пустоголовая кукла с надутыми губами.

— Ну, это его выбор. Не мне его осуждать. — вздыхаю и спешу перевести разговор на другую тему: — Часто в Каменку ездишь?

— Частенько. И родителей повидать, и заказ выполнить. Да и Сашка там свою сеть кофеен открыл. Мама с папой теперь филиалами заведуют.

— Открыл все-таки, молодец, — усмехаюсь, стараясь не подать виду, как меня коробит от одного упоминания имени бывшего друга.

— Да, он тебе рассказывал? – Кара внимательно на меня смотрит, словно пытаясь что-то понять.

— Обмолвился парой слов, когда виделись в последний раз, — ладони сами собой сжимаются в кулаки под скатертью. Будь трижды неладна эта встреча. Насколько иначе могла сложиться моя жизнь, останься я тогда дома с мужем? Впрочем, к чему теперь все это ворошить? Мотаю головой и спешу перевести тему в другое русло. — Значит, ты теперь тоже человек искусства?

— Можно и так сказать. — смеется. — Теперь я свободный художник. Пока еще подающий надежды, но амбиций у меня много. Надеюсь воплотить их в жизнь в полной мере.

— Думаю, все у тебя получится.

— Надеюсь. Пока что преимущественно специализируюсь на портретах. Параллельно берусь отрисовывать артбуки и иллюстрации к книгам. Особенно к детским. Хочешь покажу одну из последних моих работ? Мне автор недавно один экземпляр прислал.

— Спрашиваешь еще. Неси давай.

Через минуту Кара приносит довольно пухлую книжку для дошколят и я восторженно рассматриваю иллюстрации.

— Карин, они потрясающие, — я, в принципе, помню, что Кара и в детстве хорошо рисовала. Талант был виден невооруженным глазом. Но это уже совершенно другой уровень. Видны стиль и рука мастера.

— Спасибо на добром слове, — девушка улыбается, обнимая меня за плечи.  – Твоя похвала для меня особенно важна.

— Поверь, я ими просто так не разбрасываюсь. Ты действительно многого добьёшься.

— Но стоит признаться, что все, чего я достигла сейчас, это все лишь с помощью брата. Он помог мне с учебой, с арендой студии, с рекламой. Клиентов тоже находил. Да и сейчас продвигает меня как может. Про Аську я вообще молчу. Саша практически заменил ей отца.

Ну блин. Все опять пошло по замкнутому кругу. Все снова и снова сводится к Саше. Словно он столп, на котором держится земля.

 Да и чего я вообще хотела? Каринка брата боготворит с самого рождения. Да и он в ней всегда души не чаял, и сейчас, думаю, мало что изменилось. Это меня он уничтожил и растоптал своей ненавистью. Сестра и племянница же для него самые родные люди.

Поэтому мне приходится стиснуть  зубы и слушать истории Карины, удерживая на лице вежливую улыбку. Хотя каждое слово причиняет почти физическую боль.

Осколки былой дружбы снова выползли из ниоткуда и начали впиваться в с трудом залатанное сердце.

Хотя, признаюсь честно, представив Сашку, воюющего с памперсами, с волосами, выпачканными брокколи и исписанным ручкой лицом я не выдержала и расхохоталась. Правда, прикрыв рот рукой, чтобы не разбудить девочек.

— Значит, Ася растет дядиной девочкой? - смахиваю с уголка глаз слезы, выступившие от смеха.

— Еще какой. И характер в него пошел, это уже видно. Видела, сколько машинок и конструкторов в доме?

— Ага.

— Саня ее ими заваливает, а она и рада. Хоть бы раз к кукле потянулась. Так нет же, нос воротит. И платья терпеть не может. Сегодня с трудом заставила надеть.

— Короче, у тебя растет пацанка.

— Именно. – Кара хватается руками за голову, а я улыбаюсь.

— Да ладно, перерастёт еще это. Подростковый возраст придет, начнут нравиться мальчики. Сама потом наряжаться побежит.

— Ой, даже думать про это пока не хочу. Сашку так вообще Кондратий хватит, как только Аське захочется по парням побегать. Ему хватило и моих слез, соплей и незапланированной беременности.

— Карин, — я мнусь, но в итоге все же решаюсь  спросить. – Как так вышло-то, что этот мудак бросил не только тебя, но и ребенка?

— А потому и вышло, что мудак. — пожимает плечами. — Связалась не с тем. Молодая, глупая была. Сама знаешь, как это бывает.

История оказалась печальной, хотя и банальной. Сколько таких историй, трагедий, разбитых сердец в этом мире? Да полно. Молодая влюбленная девушка и прожженный ловелас, намного старше и опытнее ее. Встретились в парке, где она рисовала. Столкнулись, познакомились. Дальше свидания, короткий бурный роман, беременность и разрыв.

Деньги, данные на аборт и суровая отповедь в духе «нечего было ноги раздвигать, сама виновата, а отродье твое мне и даром не нужно», — вот и все, что получила Кара вместо большой и чистой любви.

— Урод, - все, что я могла сказать в итоге. – Не нужен вам с Асей такой муж и отец.

— Я тоже так думаю, — откидывается на стул, прикрывая глаза. – Где только мои глаза были в то время? Знаешь, единственное, чего я боюсь, так это того, что он может однажды появиться и заявить права на ребенка. Несколько раз даже кошмары снились.

— Не бойся, — непроизвольно сжимаю челюсти. — Брат найдет способ, как вас защитить от этой сволочи.

— Да, это меня утешает. Когда есть связи и деньги, то защищаться намного проще. А Санька вообще ему шею свернет в случае чего.

 О да, в этом я ни капли не сомневаюсь. Своих он будет защищать до последней капли крови. Помню, как Ковалевский подрался однажды в клубе, когда какой-то пьяный увалень попытался зажать меня в углу и залезть под юбку.

По-моему, он сломал ему нос, свернул челюсть и вывихнул запястье. Жаль, что потом вмешались дружки того типа и Сане самому хорошо прилетело бы, если бы не вмешалась охрана. А мы потом спешно улепетывали по проулкам, пока не добрались до моего дома. При воспоминании об этом по телу проходит нервная дрожь.

— Тая, прости, если я лезу не в свое дело, – вдруг осторожно начинает Карина. — Но что у вас с Сашкой произошло? Только не говори, что «дружба угасла», «интересы сменились» и прочую ересь. Я уже не подросток. Сама многих людей оставила в прошлом. Потому что действительно пути разошлись, общаться стало неинтересно и прочее. Но причина вашего разлада явно более серьезная.

— Карин, ты преувеличиваешь, — лихорадочно ищу пути к отступлению, но не нахожу. Сказать правду и разбить ей сердце? Что ее брат повел себя как последняя мразь и воспользовался моим доверием, чтобы унизить и отомстить? Что по его вине рухнул мой брак?

Да у меня язык не повернется. Моих боли и горя вполне достаточно, зачем приносить ее другим, умножая вдвойне? Уж мне прекрасно известно, как бывает больно от предательства близких, от горьких разочарований и обид.

Пусть лучше Саша и дальше будет для сестры божеством. Карина страдать не должна, ей и так досталось уже. А наши с ним грехи пусть навеки скроются под слоем пепла.

— Вовсе нет. Я же помню, как тесно раньше вы общались. Как нитка с иголкой, куда одна, туда и второй. Недаром вас мама попугаями-неразлучниками называла. А сейчас что? Да тебя перекашивает от одного упоминания Саши. Я же вижу. И мне грустно от этого.

М-да. А я так гордилась своей выдержкой и умением хорошо держать лицо. А выходит, что лишь тешила себя иллюзией.

— Ладно, Кара, твоя взяла, — морщусь, но продолжаю свою тираду. — Твой брат меня обидел. Сильно обидел. Такое не прощают. Но подробностей я тебе не расскажу, да и Саша тоже. Это не приведет ни к чему хорошему, поверь мне на слово.

— Тая, — лицо Карины становится встревоженным. — Может, вам стоит встретиться и поговорить? Ведь можно же все решить? Я даже не представляю, чем Сашка мог тебе нанести такую обиду… Может, это лишь сплошное недоразумение?

— Кара, — я вздыхаю, поджав губы. – Давай еще раз. Я не хочу видеть Сашу, ни сейчас, ни потом. Ни разговаривать с ним, ни даже слышать о нем не хочу. И он в этом со мной полностью солидарен. Все, что было между нами: и хорошее, и плохое – в прошлом. И пытаться восстановить отношения бессмысленно.

Кара смотрит на меня таким потерянным взглядом, что во мне опять поднимает свою уродливую голову острое чувство вины. Хотя винить себя мне не в чем. Я и так пытаюсь уберечь ее от всей грязи, что свалилась на меня.

Но, видимо, безуспешно. Столько лет не виделись с ней, не стоило и начинать заново общаться. Первый же разговор привел к плачевному итогу. Удивляюсь, как родители наши еще продолжают общаться между собой. Ведь мама и теть Вера точно в курсе произошедшего. Она даже приходила, пыталась извиняться за Сашку. Но я была в таком шоке тогда, что предпочла увильнуть от разговора, а потом старалась и вовсе не пересекаться с Сашиными родителями. Находила предлог, чтобы уйти из дома. А переезд в Москву и вовсе избавил меня от болезненных ухищрений.

Зачем мама подруге рассказала обо всем этом, ума не приложу. Долго допытывалась, злилась, обижалась, но ответа не получила. А потом решила не заморачиваться и забыть обо всем.

Теперь, видимо, и про общение с Кариной придется забыть.

— Мне жаль, — выдавливаю из себя слова с трудом. – Не хотела на тебя все это вываливать.  Наверное, не получится у нас дальше общаться. Да?

— Тая, ну что ты такое говоришь? — Кара приковывает мое внимание к себе, мягко улыбаясь. —Ты меня извини, раз затронула больную тему. И мы с Сашей, слава богу, не сиамские близнецы. Да и больше не живем под одной крышей. Так что устроить так, чтобы вы не пересекались, мне будет несложно. Если ты согласна, конечно.

— Всеми конечностями «за», — сердце радостно екает, а губы растягиваются в счастливой улыбке. Потом, правда, до меня доходит вскользь брошенный намек. – А почему вы не живете вместе? Вроде бы у Саши был дом под Москвой? Если я правильно тогда его поняла.

— Да, Саня давно уже купил дом в одном из элитных поселков Подмосковья. Только мне влом ездить-туда обратно каждый день, да и независимости хочется, в конце концов. Плюс с Кристиной у меня отношения не сложились. Мерзкая она.

— Это кто? — хмурю брови.

— Да невеста его. Та еще стерва. Нет, при Саше-то она вся пай-девочка, а как только он за дверь выходит – превращается в мегеру. И я ей мешаю, и Аська. Каждые совместные выходные теперь сущее наказание.

— А ты с Сашей об этом говорила? – после услышанного к этой женщине у меня развилась заочная неприязнь. — Разве позволит он обижать племянницу?

— Формально мне зацепиться не за что. Ничего плохого в физическом плане она нам не сделала. Все остальное же Саша может списать на глупые женские склоки. Да и не знаю, хочется мне, чтобы он уже успокоился и остепенился, а не носился вечно как в жопу ужаленный. Боюсь я лезть в его личную жизнь.

— Понимаю, — даже не знаю, что сказать еще. Откуда-то возникло жуткое ощущение неловкости.

 — Хотя, Крис не та женщина, которая ему нужна. Ведь не любит он ее, это сразу видно. Терпит только.

— Но жениться, тем не менее, собрался… Значит, какие-то чувства есть.

— А черт его знает, что у них там. Минет, может, хорошо делает… или вагина золотая. Фу, блин. Даже затошнило.

— КАРИНА!!! — круглыми глазами уставилась на нее. Вот от кого, но не от нее ждала услышать такие пошлости.

И да, мне отчего-то стало противно на душе.

—Так, что мы все обо мне, да обо мне. Сама как живешь? Прижилась у нас тут? Ты же фотограф теперь, я правильно поняла?

— Ага.

— Давай теперь с подробностями, мне жутко любопытно.

— Да что тут любопытного? Все как у всех, — развожу руками. —Ничего особенного.

Задумавшись над тем, что бы такое о себе рассказать, мысленно прогоняю в памяти события последних лет. А ведь действительно? Что такого, по сути, произошло в моей жизни за три года пребывания в столице?

После обустройства на съемной квартире пошла устраиваться в Софирэль. Предварительные договоренности, конечно, были с Ланской обговорены заранее. Не стала бы я срываться в столицу без определенных гарантий.

Около месяца я приживалась, вникала в работу агентства, ходила по мастер-классам, заново набивала руку и оттачивала навыки.

Потом начала уже работать полноценно. Первое время занималась чисто студийными сьемками. Портретные снимки, семейные фотосессии, портфолио для моделей. Потом начала заниматься съемками на выезде. А примерно через полгода организовала первый собственный фотопроект под названием «Грани мечты».

Успех был колоссальный. Несколько снимков были напечатаны как в местных, так и в зарубежных журналах. А дальше посыпались заявки и приглашения.

Народа обращалось столько, что приходилось вести записи на пару месяцев вперед. Причем, часть заказчиков выбирала мои работы из общего каталога, предлагаемого студией, а часть приходила через мой сайт, который неплохо так раскрутился.

Старалась брать как можно больше работы, чтобы не было времени сожалеть о былом, не начать тонуть в собственной печали. Временами ощущала себя как хомячок в колесе, но на тот момент меня это вполне устраивало.

Жаль, что эта гонка закончилась для меня физическим истощением и неделей лежания под капельницами. А самое обидное, что и родители, и Кирилл с Женей, и даже сама Ланская объединились и совместными усилиями заставили взять отпуск. Ну и ограничить количество съемок, которые я на себя взваливала.

 На две недели я уехала на Мальдивы и даже впервые не взяла с собой фотоаппарат. Никакой работы, никаких нагрузок. Просто наслаждалась отдыхом, солнцем, морем и горячим песком.

Даже позволила себе немного пофлиртовать с противоположным полом. Впрочем, дальше легких танцев и прогулок по пляжу никому заходить не позволяла. Никаких слишком тесных объятий, поцелуев или намеков на секс.

После всего случившегося мое либидо, похоже, уснуло надолго. Сексуальных контактов не хотелось от слова совсем. Как и отношений с мужчинами в принципе. И не сказать, чтобы я сильно расстраивалась по этому поводу.

Мое состояние я расценивала не как одиночество или затворничество, а как свободу. И меня это вполне устраивало.

Временами, конечно, всплывали мысли о ребенке, но каждый раз думая об этом, я приходила к выводу, что лучше всего будет прибегнуть к процедуре ЭКО. По-другому вряд ли смогу, а время постепенно уходит.

Но решиться на процедуру было неимоверно сложно. Тяжело было решиться обречь малыша на жизнь без отца, а потом объяснять ему, когда тот подрастет и начнет задавать вопросы, почему у всех детей есть папы, а у него не будет. Потому и решила отложить этот вопрос на несколько лет, чтобы хорошенько все обдумать и взвесить. Да и с первоочередными делами и финансовыми вопросами надо было разобраться сначала.

Этим я, собственно, и занялась, как только вернулась домой. Пора было уже обзаводиться собственным жильем. Не знаю, почему тянула с этим до сих пор, отдавая немаленькие деньги за аренду.

Наверное, давала себе время на то, чтобы понять, как быть дальше. Оставаться покорять столицу или возвращаться в Каменогорск под родительское крыло.

Зато когда отчетливо осознала, что в родной город возвращаться не хочу, с облегчением приступила к действиям.

Квартиру выбирала недолго, ограничившись тем же районом Патриарших. Уж больно мне понравилось там. С учетом того, что облюбованной мной трешке требовался капремонт, то обошлась мне квартира по вполне приемлемой цене.

 Поскольку еще нужны были деньги на ремонт, а средства, оставшиеся на счету после развода, были не бесконечны, пришлось все же взять ипотеку, но уже через два года я ее успешно закрыла. Благо, зарабатывала достаточно.

Машину, к слову, купила почти сразу после переезда, выбрав удобный внедорожник от Тойоты. Для моей работы и частых разъездов – самое оно.

И вот год назад я наконец отпраздновала новоселье, переехав в собственную квартиру. Ремонт удался на славу, и квартира вышла просто на загляденье. Особенно мне нравилась спальня. Просторная, светлая, в бело-бирюзовых тонах, с тремя окнами, буквально купающаяся в море света. То, что мне и нужно было.

Я даже на ночь шторы не задергивала. Очень нравилось просыпаться от солнечных лучей, задорно скользящих по лицу. Почему-то это придавало заряд бодрости на весь день.

А еще нравилось забираться с ногами на подоконник, благо, сделали его широким, и сидеть с кружкой кофе, встречая рассвет или наблюдая за струями дождя, стекающими по стеклу и заливающими улицы.

 Все знакомства, которые заводила, были чисто деловыми, в лучшем случае – отдаленно приятельскими. Слишком близко никого к себе не подпускала.

Единственное исключение – Кир и Женька. Они реально стали для меня второй семьей. Просто невозможно было относиться к ним иначе. А поддержку я от них получала колоссальную.  Только благодаря ей, наверное, окончательно не потеряла веру в людей. Отвечала я всем, чем могла. Привязанностью, теплотой, возюканьем с Никой.

 С Киром мы и работать стали вместе, я охотно принимала участие в съемках его клипов и концертов. И это было супер.

Этот проныра в конце концов умудрился выпытать и мою печальную историю. Уж не знаю, как я повелась, но в одно утро, пока мы болтали за кофе, я ему все и рассказала. Ужасно боялась ответной реакции, но тем не менее сидела и выворачивала душу наизнанку.

В самом конце рассказа Кир был мрачнее тучи, а бумажный стаканчик оказался смятым в лепешку.

— Ясно все теперь. Хорошо тебя приложили эти мудаки, раз до сих пор отойти не можешь.

— Моя вина тоже есть в случившемся, как ни крути. — такая реакция меня ошарашила. Боялась я совершено противоположного.

— Лишь в том, что доверилась не тем людям. — внимательный взгляд пробрал до дрожи. — Тая, не давай этим уродам загубить свою жизнь. Твори, мечтай, люби. Не все мужики сволочи. Тебе любой будет рад составить партию. Дай только шанс. Не замыкайся в себе. Да чего уж там, если бы я до одури не любил Женьку, сам бы за тобой приударил. Честно.

— Ой, дурак…

— А что я такого сказал? Тая, у тебя есть все, что нужно мужику — внешность, нормальный характер, ум, умение готовить. Не надо ставить на себе крест. И да, можешь ткнуть пальчиком в кого надо, и я с удовольствием отметелю и твоего бывшего муженька, и бывшего друга. Руки у меня очень чешутся.

— Это лишнее, Кир. Я уже выплыла из того болота, в которое попала. А мордобой ничего не изменит.

— Да? А мне вот так не кажется. Ты все еще словно замороженная ходишь, отталкивая от себя всех, кто хочет подойти поближе.

— На все нужно время, Кир. А на залечивание ран его требуется очень много.

— Если постоянно расковыривать эти раны, они никогда не заживут. Помни об этом.

— Ладно-ладно, не нуди. Пошли лучше, перерыв уже закончился, а нам нужно еще доснять материал.

 После того дня к этой теме мы больше не возвращались. По крайней мере, c Киром. Он пытался повлиять на меня через жену, но Женя в силу своей природной мягкости особо давить на меня не стала, и мужу, видимо, посоветовала сделать то же. За что я была ей безмерно благодарна.

И пусть я немного оттаяла с тех пор, но все равно близких отношений не допускала. Кир пыхтел, старался знакомить меня со своими друзьями, знакомыми. Видя отсутствие реакции с моей стороны, укоризненно качал головой, но не вмешивался. И это, опять же, меня устраивало.

Вот в общих чертах я и обрисовала свою жизнь Карине. Утаив то, что ей знать не следовало. Потом мы поменялись ролями, и я показывала ей свои работы, а та их нахваливала.

— А на личном фронте у тебя как? Появился кто-то? — Кара спрашивает невзначай, между делом, но меня все равно коробит.

— Нет, — качаю головой и пытаюсь не морщиться от неудобного вопроса. — Все глухо, как в танке. Не до отношений мне сейчас.

— Понимаю, все еще тоскуешь по Косте?

— Да нет, наверное, — нервно сглатываю. — По-моему, все уже отболело. Просто не хочу сейчас никого. Пока что мне достаточно работы. Давай закроем тему, лады?

— Да не вопрос. Прости, если мой вопрос тебя задел.

— Проехали. Слушай, — я решительно обрываю тему. — Не хочешь с Асей прийти в следующую пятницу на фотосессию? У меня все забито под завязку, с девяти до семи, но вас я могу поснимать чуть позже. Ася выдержит позднюю съемку?

— Еще как выдержит. Этот энерджайзер так легко не остановить.

— Тогда в пятницу после семи жду вас. Адрес скину в сообщении. И, Кара, постарайся, пожалуйста…

— Не беспокойся, — Карина легонько сжимает мое предплечье. — Брата на хвосте я не прихвачу.

От автора: ну что, девочки? Как вам начало? И да, готовы покопаться немного в мужских мозгах? А то кое-кому очень приспичило выговориться. Пишите комментарии, делитесь впечатлениями.

Александр

— Сашунь, а Сашунь, — ну что с тобой сегодня? — Кристина обвивает меня руками, лезет с поцелуями, а мне больше всего на свете хочется послать ее куда подальше. — Ты будто сам не свой.

— Крис, я чертовски устал за день. Так что давай ты не будешь трахать мне мозг на ночь глядя? — сбрасываю с себя руки с отвратительно длинным маникюром и выхожу из машины, громко хлопнув дверью.

Кристина остается на месте, видимо, ждет, что я открою ей дверцу и помогу выйти. Но джентльмен во мне сегодня умер.

Разворачиваюсь и иду по направлению к дому. Кристина сама пойдет следом, никуда не денется.

Так и происходит. Через минуту за спиной слышится дробный перестук каблуков и сердитое сопение. Но я и на это не реагирую. Все ее уловки и хитрости мне уже обрыдли до тошноты.

— Саш, по какому праву ты со мной так обращаешься? — едва дверь дома закрывается, как она пускается в атаку. — Не знаю, что там у тебя стряслось, да и знать не хочу, но не смей разговаривать со мной в таком тоне!!!

О, а вот это что-то новенькое. Раньше она предпочитала действовать хитрее, грустным личиком, намеком на слезы, обиженным молчанием. А сейчас разоралась как самая последняя мегера. Даже уши заложило.

— Александр Олегович, все в порядке? — Нина, моя домработница, встревоженно выглянула из кухни. Видимо, вопли Крис донеслись даже туда.

— Все хорошо, Нин, — стараюсь улыбнуться изо всех сил, чтобы не напугать женщину еще больше. — Уже поздно, можешь ложиться спать. Мы тут сами разберемся.

Нина хороший человек и отличный работник, которыми не разбрасываются. Ко мне она попала по рекомендации хороших знакомых два года назад.

К чете Смоловых Нина устроилась на работу после смерти своего мужа, тот был военным и погиб в одной из горячих точек, и проработала семь лет, пока те не надумали эмигрировать в Канаду. Ну а они не могли уволить ее просто так, а порекомендовали мне. Арсений знал, что в тот момент я как раз уволил предыдущую работницу, промышлявшую воровством.

Чего Камилле не хватало, я так и не понял. Зарплату я ей платил такую, что можно и жить припеваючи, и на депозит откладывать. Но нет, она продолжала воровать то, что плохо лежит. Я-то ничего не замечал до поры, хотя Кара жаловалась, что цепочку найти не может, что флакон с духами испарился загадочно, что кольцо исчезло, но я отмахивался, полагая, что виной всему женская забывчивость. Наверняка, вещи затерялись в одной из сумок или шкатулок.

А потом мама поймала Камиллу за руку, когда та пыталась стянуть ее серьги с изумрудами, лежащие на косметическом столике.

Камилла плакала, божилась, что бес попутал, что это было один раз и такого больше не повторится, и я простил на первый раз. И даже не уволил, несмотря на недовольство матери. Ну а что? У самого тяжкий груз на совести лежал, так что кто я такой, чтобы судить других за проступки. Каждый может оступиться, вот я и решил дать женщине второй шанс.

Только вот она им не воспользовалась. Не прошло и месяца, как из ящика моего стола пропала пачка денег, которую я планировал вечером передать сестре. Естественно, первым делом я решил проверить Камиллу и приказал охране обыскать ее комнату. Готов был даже извиниться в случае чего, но деньги нашлись у нее в ящике с нижним бельем. Додумалась же. В этот раз даже слушать не стал ее оправданий, сразу же уволил и вызвал ментов. Раз человек хорошего отношения не понимает, пусть несет уголовную ответственность. Достаточно уже наворовалась.

А я быть доверчивым лохом не собираюсь. Бизнес тогда быстро прогорит, если буду прощать каждого зарвавшегося воришку. Так что Нина появилась в самое подходящее время, и я быстро понял, что ей можно доверять целиком и полностью. Недаром Смоловы ее так ценили.

— Крис, угомонись уже, — шиплю сквозь зубы, как только Нина уходит. — Хватит вести себя как базарная торговка. Терпеть не могу глупые истерики. Еще и работников мне пугаешь.

— Вот как ты заговорил, значит? — она подходит ближе, демонстративным жестом поправляет лямку платья. — Думаешь, я терпеть буду такое обращение? Да черта-с два!!! Не боишься, что я от тебя уйду? А вот возьму и уйду, и назад не вернусь. Даже если ты на коленях умолять будешь – не вернусь. Понял?

Я сжимаю губы и окидываю взглядом женщину, стоящую рядом. Ее наращенные волосы, длинные ногти, силиконовую грудь, ресницы - опахала.  И искренне не понимаю, какого хера с ней связался. Она же искусственная напрочь. И физически, и ментально.

Все ее поведение напрочь фальшиво. Все эмоции до единой. Любит ли она меня? Да нет, конечно. Сомневаюсь, что даже симпатию испытывает. Просто ей выгодно быть со мной. Дорогие подарки, крутые курорты, обеспеченная  жизнь.

А ведь когда мы встретились, она была обычной сотрудницей фитнес-центра. И гонору в ней было куда как меньше. Кристина казалась вполне милой девушкой, которую захотелось пригласить на свидание.

А я? Я устал страдать по той, которая никогда не ответит мне взаимностью. У меня и изначально шансов не было, а уж после того кошмара, что ей устроил, Яна для меня потеряна безвозвратно. Да она мне руки при встрече не подаст, куда уж мечтать о большем.

Вот и решил забыться в объятиях милой девушки. По крайней мере, тогда она таковой казалась. Кристина поначалу вела себя как настоящий ангел, очаровала всех, включая моих родителей, вот я и решил не дергаться и через полгода знакомства сделал ей предложение. Все равно жениться рано или поздно придется, хочу я того или нет.

Бизнес надо кому-то передавать, да и родители внуков ждут, а полюбить я больше никого не смогу. Свое сердце я навеки оставил с Яной в той жуткой больничной палате.

Только вот после предложения руки и сердца мою девушку как будто подменили. Кристина оставила работу, предпочитая проводить время в соляриях, салонах красоты и модных бутиках. Начала беспрерывно предъявлять мне претензии, ныть, обижаться по пустякам. То бриллиант в кольце недостаточно большой, то не звоню я ей каждый час, то заставляю присутствовать на скучных встречах, то не везу на острова, когда ей хочется.

Меня со временем это начало раздражать. Я все чаще начал срываться, говорить ей грубости, предпочитал по делам уезжать к родителям в Каменку или подольше задерживаться в «Лагуне», лишь бы поменьше видеть Кристину.

Желание становиться ее мужем, и без того не особо сильное, угасало с каждым днем. А после того как Карина из-за очередной женской ссоры психанула  и вместе с Аськой переехала  жить в городскую квартиру, отношения между нами совсем разладились.

Я скучал по сестре и племяшке, злился, что теперь не могу видеть их каждый день. И все из-за глупых заскоков Самойловой.

 Секс у нас случался все реже, а когда все-таки случался, то оставлял после себя горькое послевкусие. Трахать Крис было ничем не лучше, чем обычную девушку по вызову. Бурная физическая разрядка, но никакого чувства удовлетворения.

И вот сейчас я смотрю на нее и понимаю, что это предел, точка, финиш. Терпению моему пришел конец. Не могу больше видеть эту женщину рядом с собой. И уж тем более детей от нее не хочу. Ничего хорошего такая мать в них не вложит.

— Хочешь уйти? — развожу руками. — Вперед. Тебя никто удерживать не будет. Вещи-чемодан-дверь. Антон отвезет тебя, куда скажешь. Адьес...

Судя по округлившимся глазам и отвисшей челюсти, Крис не такой реакции ожидала. Горько усмехаюсь. Наверное, ждала извинений и очередного дорогущего подарка. А вот хрен тебе, милая. Будешь в следующий раз меру знать, а не пытаться заставить всех плясать под свою дудку.

— Саш, я … — о, а вот теперь пошла актерская игра. Вон как губки задрожали. Страшно потерять тепленькое место, да?

Она говорила что-то еще, но я уже не слушал. Развернулся, поднялся по лестнице и пошел в гостевую спальню. Пусть Кристина в нашей спальне льет свои крокодильи слезы, пакуя вещи. Мне до этого дел нет. Наоборот, на душе странное облегчение, словно я только что вышел из темницы, в которой меня невесть сколько держали.

Да уж. Поистине нет ничего хуже тюрьмы, которую себе строишь сам.

Александр

Оказавшись в спальне, скидываю с себя одежду и растягиваюсь на кровати. Прямо так, на покрывале. Все равно в доме жарко, а возиться с постелью мне совсем не хочется. Заебался за последние дни как галерный раб.

Проблемы в последние недели шли непрерывным потоком. То поставщики прислали испорченный товар, то в одном филиале заискрила проводка, а другой пришлось закрыть на ремонт после прорыва трубы.

Беготня, поиск новых поставщиков, разборка с СЭС и пожарной инспекцией, найм работников для косметического ремонта пострадавшей кофейни. Только сегодня более-менее все утряслось.

Но не успел я расслабиться, как Крис начала вытворять невесть что. А я ведь старался как мог. Выкроил для нее целый вечер, чтобы не дулась за долгое мое отсутствие. Поскольку уже неделю я ночевал не дома, а в своих апартаментах в отеле.

Сводил ее на спектакль, потом повез в один из элитных клубов, в котором она давно хотела побывать. Но ничем не угодил. В театре она сидела с кислой миной, все время порываясь встать и уйти. В итоге я даже толком не понял, о чем был спектакль.

Клубом Кристина тоже осталась недовольна. Все ей было не то и не так: интерьер безвкусный, стулья слишком жесткие, еда слишком простая, персонал чересчур хамоватый.

Последней каплей для меня стал наезд Самойловой на девушку-официантку.  Причем Крис сама была виновата – поправляла макияж, игнорируя всех вокруг, и заехала локтем в поднос. Естественно, Галя, так звали девчонку, поднос не удержала и содержимое коктейлей выплеснулось на Кристину.

Визг поднялся невыносимый. Крис вызвала администратора и начала жаловаться на работницу. Просила немедленно ее уволить, причем без выплаты заработной платы.

От вида беспомощно сжимающей руки Гали, которой даже шанса не дали оправдаться, я вышел из себя.

Рявкнул так, что вздрогнул и дернулся в сторону даже администратор. Кристина же мигом затихла и даже сбледнула с лица, поняв, что где-то переборщила.

Пару раз хорошенько встряхнул истеричку и отправил приводить себя в порядок в дамскую комнату. Сам же в это время встретился с хозяином клуба и уладил проблему, особо попросив не трогать официантку. Ну а Гале напоследок отсыпал щедрые чаевые. За нанесенный моральный ущерб, так сказать. При виде суммы ее глаза стали размером с автомобильные фары, на что я лишь улыбнулся и отослал девушку работать дальше.

Ужин наш после этой выходки накрылся медным тазом. Как только Кристина вышла, я тут же потащил ее на выход и запихнул в салон машины.

Заметив мое состояние, Крис сменила тактику и всю дорогу пыталась меня умаслить.  Извинялась, томно хлопала глазками, норовила положить руку на плечо или  интимно погладить бедро. А меня от этого чуть ли не тошнило. Держался из последних сил.

Ну и у самого дома наконец произошел взрыв. Самойлова показала свое истинное лицо, а я вылил все свое раздражение, которое так долго копил в себе.

Блять, и ведь устал, как собака, но сон не идет.  Лежу и как идиот перематываю события сегодняшнего вечера.

Тряхнув головой, закрываю глаза в надежде поскорее отрубиться, но тут открывается дверь.

— Сашунь? Ты не спишь? — Кристина осторожно прокрадывается внутрь, включая нижний свет.

— Ты что здесь забыла? —  сажусь на кровати и зло смотрю на женщину. Мать вашу, какого хера она ко мне приперлась? Вроде бы все точки над Е уже расставлены. Или Крис все еще на что-то надеется? Ну ничего, ща узнает, что когда точка невозврата пройдена, то отмотать назад уже ничего не получится.

— Саш, ну зачем ты так? — присела на краешек кровати. — Мы оба сегодня погорячились.  Наговорили лишнего. Ты устал, я расстроилась и вспылила. Давай забудем об этом, ладно? Не будем же рвать отношения из-за ерунды?

— Какие отношения, Крис? Какие? - сбрасываю ее руки и резко встаю с кровати. — Товарно-денежные? А все, милая, поезд уже ушел. Мне надоел весь этот фарс. Давно надо было его закончить.

— Нет, Сашунь, нет. Пожалуйста. Ты же не серьезно сейчас? Просто сердишься, да?

Кристина бросается ко мне, протягивает руки. По щекам катятся ручейки слез. Но единственное, что вызывают во мне эти слезы – глухое раздражение.

— Крис, прекрати унижаться. Это отвратительно. И твои истерики все равно не помогут. Я своего решения не изменю. Между нами все кончено.

Я прислоняюсь к стене, скрещиваю руки на груди и закрываю глаза. В комнате повисает гробовая тишина, которая страшно нервирует.

Но тем не менее продолжаю молча ждать, когда Самойлова уйдет. Только ее и это не останавливает.

— Саш, не горячись, а? Давай я сделаю тебе приятно, а потом мы еще раз поговорим?

Распахнув глаза, вижу, как она опускается передо мной на колени и тянется к резинке боксеров.

— Хватит, Кристина, прекрати, — меня от отвращения буквально передергивает. Пытаюсь оттолкнуть ее, но это так же трудно, как вытащить клеща из-под кожи. Освободив мой член из трусов, она начинает его ласкать руками и губами, но от бесконечной нервотрепки устал даже мой младший. Он беспомощно болтается, отказываясь идти на контакт.

Резко выдохнув, грубо хватаю женщину за волосы, отцепляя от себя. Уже намереваюсь наорать, но слова застревают в горле. Потому что вместо выжженных пергидролью волос и водянистых серых глаз я вижу каштановые локоны и лучащиеся светом глаза цвета корицы. Моргаю раз, другой, но прелестное видение не исчезает.

Яна... Девочка моя, родная, любимая, похоже ты навеки вросла в мою душу. И ничем уже не вытравить. Только смерть может мне помочь обрести покой.

Тело на волшебный образ реагирует моментально, и уже через пару секунд ствол в полной боевой готовности. Я понимаю, что это иллюзия, но сам жажду обмануться. Хотя и знаю, что от этого будет только хуже. Закатываю глаза, представляя как нежные губки Яны скользят по члену, играются с ним, вбирая в себя на всю глубину.

— Да, родная, продолжай. Глубже, вот так. — не выдерживаю и сам начинаю толкаться в такой желанный рот. Наматываю длинные волосы на кулак и всаживаю член до упора, достигая самого горла. Двигаюсь быстро и жестко.

Разрядка приходит неожиданно быстро и спустя пару минут я изливаюсь в порочный рот, заставляя партнершу проглотить все до капли.

Жаль, что отрезвление приходит чересчур быстро и вместо Яны передо мной на коленях стоит Кристина. Вся в слюнях, слезах и потекшей туши. Жалкое зрелище. Спешно натягиваю домашние штаны и майку, двигаюсь к выходу. Похоже, спать мне придется сегодня в кабинете.

— Сашунь, ты куда? — за спиной раздается встревоженный голос. — Тебе же все понравилось, да? Между нами все снова хорошо?

— Нет, Кристина, между нами, все кончено. — разворачиваюсь и смотрю прямо в глаза. -  Помолвочное кольцо оставь себе. Мне оно не нужно. Что же до минета, то могу денег на счет закинуть. Честно отработала.

— Сволочь!!! — эта фурия вскакивает и визжит как помешанная. Видимо, поняла, что играть роль невинной девы больше смысла нет. — Бездушная скотина. Да чтоб ты провалился, ублюдок…

Кажется, дальше пошли двухэтажные маты, но я вовремя успел свалить из комнаты. Надеюсь, у этой курицы все же хватит ума утром убраться из дома самой и без скандала. Не хочу вмешивать в это дело охрану.

Как же мне это все надоело. Хотя чего уж жаловаться, сам виноват, надо было отшвырнуть Кристину сразу же, а не позволять отсасывать у себя, но уж больно соблазнительный мираж возник в голове. Соблазнительный и пагубный. Из-за которого уже наворотил дел однажды. Причем таких, которых вовек не исправить.

Запершись в кабинете, первым делом плескаю в бокал элитного виски.  Делаю глоток. Кайф. То, что нужно для крепкого и глубокого сна. Чтобы не видеть и не вспоминать во сне прошлое…

Александр.

— Скажи, а ты не думал, что я могу быть беременна?

— Есть основания для таких предположений? У тебя что, задержка? — скептически выгибаю бровь, при этом тщательно маскируя свое замешательство. Беременность Кристины — это самое последнее, что мне сейчас нужно.

Лихорадочно вспоминаю, когда у нас в последний раз был классический секс. По моим прикидкам около трех недель назад и я тогда надевал защиту. Точно помню, что надевал. Ни женским таблеткам, ни Кристине я не доверял с определенных пор, предпочитая контролировать процесс предохранения сам. Так что она беременной быть не может.

— Нет, пока нет. Но ведь все возможно. Я не буду делать аборт в случае чего. Но и безотцовщиной наш ребенок не будет.

Кристина деловито орудует вилкой, уплетая завтрак, а у меня аппетит пропадает начисто. Внимательно рассматриваю внешне бесстрастное лицо и понимаю, что меня пытаются втянуть в какую-то грязную игру.

Бросаю взгляд в окно, стараясь держать себя в руках. Криками тут не поможешь. Нужно действовать тоньше и хитрее.

— Да без проблем. — смотрю на Крис, отслеживая малейшие реакции. — Своего ребенка я признаю и буду обеспечивать. Нуждаться он ни в чем не будет.

— А как… - Крис тут же отрывается от еды, нервно поджимая губы. — Меня это не устраивает. Ребенок должен расти в полной семье. — и гордо так вскидывает голову. Ни дать, ни взять особа королевских кровей.

Мысленно ухмыльнувшись, откидываюсь на спинку стула. Вот же дрянь, а. Зря я надеялся расстаться по-хорошему. По ходу, эта стервочка так ничего и не поняла. Мало того, что королевной заявилась на завтрак, будто ничего вчера не было, так еще пытается меня обмануть.

Интересно, на что она рассчитывает? Затащить меня в постель по пьяни и залететь? Или залететь от другого и подсунуть мне чужого ребенка? Думает, я анализ ДНК не сделаю? Неужели я настолько в ее глазах похож на идиота? Гребаная лживая сука…

— Прости, — беру в руку мобильник, предварительно прикрыв экран рукой. — Нужно сделать срочный звонок.

— Конечно, Сашунь, — и улыбается так гаденько. Решила, видимо, что выиграла партию.

Ага, щас. Аж три раза. Зайдя в кабинет, порылся в контактах телефона и нашел номер гинеколога Карины. Валерия наблюдает Кару еще со времен беременности Аськой. Отличный спец.

 Коротко обрисовав ситуацию, записал Крис на прием и УЗИ-осмотр. Удовлетворенно хмыкнул. Что ж, она сама заварила эту горькую кашу. Пусть теперь расхлебывает. Правда, придется потерпеть пару-тройку часиков ее заскоки, чтобы Самойлова не учуяла подвох.

***

— Вау, — восклицает Кристина, когда я паркуюсь на стоянке центра «Health  and Spa». — Это и есть твой сюрприз?

Замечательное место, на самом деле. На первых этажах тут расположены бассейн, бани, фитнес центры и залы йоги. А выше – шикарная частная клиника. Где можно пройти как осмотр стандартных специалистов, так и записаться на разные процедуры типа курса детоксикации или интенсивного омоложения кожи. Туда, собственно, я и привел Кристину.

 Самойлова сияла как медный рубль и тесно прижималась ко мне, цепляясь за локоть.  Навоображала, наверное, невесть чего. Что ж, придется спустить  ее с небес на землю. Делать из себя лоха я не позволю.

— Александр, добрый день. — Валерия с улыбкой ждет нас у своего кабинета. — И вам, Кристина, того же. Проходите, пожалуйста.

— Саш, ты меня куда привел? — Кристина смогла задать вопрос лишь спустя пару минут после того, как Валерия скрылась в кабинете. Настолько была шокирована. И у меня от ее вида даже настроение поднялось. Не все же ей мне кровь пить. Пора и по счетам платить.

— Так ты же озабочена своей возможной беременностью, — пожимаю плечами. — Вот и проверим заодно, так ли это. Чего время терять зря? И если ты беременна, — ухмыляюсь, — мы поженимся, как ты того хочешь. Ребенок родится в полной семье.

— А если нет? — о, в голосе актриски прорезались нотки паники. Поняла, наконец, что влипла.

— А если нет, — для вида обнимаю, чтобы персонал принимал нас за парочку, а на ухо  зло шиплю: — Тогда ты собираешь свои монатки и сваливаешь на хер из моего дома. И только посмей еще что-нибудь выкинуть.

— Я не пойду на прием, ты меня не заставишь, — пытается вырваться, но я не пускаю.

— Что будешь делать? Орать на всю клинику? Что тебя принуждают? Ну попробуй, если хочешь опозориться. Пусть думают люди, что у тебя не все дома. Тут и психиатр хороший есть, заодно осмотрит, таблетки выпишет.

— Ненавижу тебя, — смотрит с такой ненавистью, что мне впору самовоспламениться и сгореть заживо.

— Да? А десять минут назад ты хотела за меня замуж. — тяжело вздыхаю. — Слушай, не трепи мне нервы. Что хотела – то и получила. За язык тебя никто не тянул. Так что иди в кабинет и не рыпайся.

— Ладно, твоя взяла, но ты будешь ждать снаружи, — Крис вскинулась, уже стоя на пороге, но я лишь подтолкнул ее вперед.

— Размечталась, — захожу следом и захлопываю дверь.

Во время самого осмотра я нахожусь за ширмой, но в комнату для УЗИ иду следом. Отстраненно смотрю на то, как врач надевает на датчик резинку и вводит его внутрь. Крис злится, пыхтит, но меня это мало волнует. А затем обращаю свое внимание на аппарат, хотя ровным счетом ничего не разбираю в той абракадабре, что светится на экране.

— Что ж, беременность отсутствует. Это сразу видно. Овуляция прошла совсем недавно.

Валерия продолжает говорить что-то еще, но я уже не слушаю. Состояние эндометрия Крис — это не мои проблемы. Пусть делает, что хочет. Благодарю врача и выхожу наружу с чувством глубокого облегчения. Как же отчаянно я блефовал. Черт. Хотя в отсутствии беременности был уверен почти полностью.

— Ты…ты…ты… — Крис появляется в фойе через минут пять, к тому времени я как раз успеваю оплатить прием. — Ты хоть понимаешь, как меня унизил?

— Себя унизила только ты сама. Нечего было разыгрывать спектакль. — обдаю презрительным взглядом и кидаю на диванчик пластиковую карту. — Это твой годовой абонемент в центр. Ходи – не стесняйся. Надеюсь, найдешь себе здесь папика. Добираться дальше будешь сама, мне некогда. Прощай.

— Скотина… — летит мне в спину.

Разворачиваюсь и подхожу к ней, хватая за локоть.

— Мне больно.

— А мне похер. Слушай сюда, — подтягиваю к себе. – Если вечером вернусь и застану тебя в доме, то вылетишь ты оттуда с помощью охраны. Поняла?

— Да.

— Вот и умница. И последнее. Не вздумай распространять слухи. Себе только хуже сделаешь. Можешь говорить, что сама меня бросила. Не сошлись характерами, чувства угасли. Но не более того. Иначе — пожалеешь.

Взгляд у Кристины сейчас как у побитой собаки. И я уже не понимаю, притворство это или нет. Впрочем, это уже меня не касается.

Отпустив ее руку и брезгливо отряхнувшись, направился к лифтам. Определенно, день сегодня обещает быть удачным.

***

— Здорово, — Леха встает и протягивает мне руку, когда я вваливаюсь к нему в кабинет.

— И тебе не хворать, — разваливаюсь в кресле с довольным видом. — Плесни-ка виски, дружище. Нужно кое-что отметить.

— Например? — тот вопросительно на меня смотрит, опершись рукой о стол.

— Я расстался с Кристиной. Окончательно и бесповоротно.

— Да неужели ты прозрел? Аллилуйя! — Леха встает, хлопает меня по спине и направляется к бару. - Такое событие и правда нужно отпраздновать.

— Она и тебя успела достать? — морщусь, принимая бокал.

— И меня, и Олю, — Лекс корчит такую гримасу, что я издаю глухой смешок. — Не понимаю, как ты ее вообще терпел. Мало того, что истеричка, так еще и глупа как дубовая пробка.

— А хрен его знает, почему терпел. — пожимаю плечами. — Дурак был, наверное. Да и поначалу Крис вроде нормальной была.

— Да ни черта. Это она лицо держала, пока тебя привязать к себе пыталась. Потому и манеры изменила, как кольцо на палец надела. Почуяла, что становится хозяйкой положения. Оле сразу ее странности не понравились, как и Каре. Но тебе ж говорить было без толку. Ждали, пока сам одумаешься.

— Да уж, перед сестрой мне особенно стыдно. — выпиваю виски залпом и слегка прокашливаюсь. — Позволил ей уехать с Асей в город. И все из-за этой лживой сучки, мать ее за ногу.

— Ну, — Леха наполняет бокалы по новой и прячет бутыль. — Карине, возможно, так даже лучше будет. Ей нужна свобода, независимость. А ты уж слишком ее опекаешь.

— Я?

— Ты, Сань, ты. Считаешь ее ребенком. А она, между прочим, красивая молодая женщина. Которой пора бы устраивать свою личную жизнь.

— И я ей в этом мешаю, по-твоему? — выгибаю брови.

— В какой-то мере, да. Не будет же она мужиков к тебе в особняк водить. А так у нее будет личное пространство и большая свобода действий.

— Все, не продолжай. Слышать ничего об этом не хочу. Думаю, Кара захочет вернуться обратно, когда я скажу, что Крис больше не появится в нашей жизни.

— Ну-ну, — Леха подозрительно скалится и допивает вторую порцию. — Блажен, кто верует. Впрочем, это все неважно. Главное, что ты избавился от своей стервы. Причем, до того, как она тебя окольцевала. Прикинь, сколько крови она у тебя бы выкачала при разводе? Уж про нервы и деньги вообще молчу.

— Даже представлять стремно. — от воображаемой перспективы меня передергивает. — Давай лучше делами займемся. Что у нас на сегодня?

— Нужно пробежаться по дизайн-проекту кофейни и по сметам. Их как раз только что доставили. Встреча с новыми поставщиками мяса, кстати, назначена на завтра.

— Отлично, — потираю руки. — Давай начнем тогда.

— Сань, погодь. — Леха замирает с кипой бумаг в руках. — Давай вечером в Рэдберри  махнем? Оттянемся как следует в мужской компании. Я Стаса с Владом подтяну.

— А давай, — согласно махаю рукой. — Оторвемся как следует, вспомним молодость.

— Пха, — ржет Леха. — Боюсь, такой подвиг моя печень повторить не сможет и откинется. А запасной у меня нет. Да и по бабам я больше не ходок, сам понимаешь. Оля прибьет. Так что придется зависать по-скромному.

— Каблук, — дурашливо укоряю друга.

— На себя посмотри. — не остается тот в долгу. — Посадил на шею невесть кого. Смотри, вторую такую мегеру не подцепи.

— Ну уж нет, — фыркаю. – Я же не идиот. Да мне в принципе на женщин сейчас смотреть тошно. Так что кончай базарить попусту. Бумаги сами себя не разберут.

— Все, девочки.  Всем спасибо, все свободны. — снимаю с шеи фотоаппарат и упаковываю в кофр. Потираю затекшую шею.   Утомительная пятичасовая фотосессия подошла к концу. И она же стала последней в рамках моего фотопроекта «Живые картины».

— Таяна, поздравляю, — Альберт бросает испачканные краской кисти в банку и улыбается мне. — Руки не подаю, а то изгваздаю всю, сама понимаешь.

— Взаимно, Ал!  Неплохо мы потрудились, правда?

— Неплохо — это еще мягко сказано. — хмыкает. — После таких трудов выставка обязана иметь успех. И никак иначе. Я Лиду притащу обязательно на открытие.

— Да ну? – прищуриваюсь. — А она тебя не убьет потом? Вряд ли ей будет приятно видеть такое.

— Да привыкла она уже за столько лет, — мужчина заливисто смеется. — Знает же, что жанр «ню» моя специализация.  Модели для меня — это не сексуальный объект, а просто полотна, образцы, как для врача пациент – набор органов, костей, мышц и сухожилий.

— Мне этого не понять, — качаю головой, прислоняясь спиной к стене. —  Я бы не смогла вынести то, что мой мужчина прикасается к другим женщинам, причем голым. Пусть даже делает это кистью.

— Значит, художники — это не твое, — ржет, почесывая гладкую как шар для боулинга черепушку. — Слушай, ты бледная какая-то. Кофе не хочешь выпить?  Время не поджимает еще?

Я бросаю взгляд на часы и прикидываю. До следующей сессии два часа, а до места съемки мне добираться минут пятьдесят.

— А давай. Полчаса у меня есть в запасе.

— Тогда я щас руки быстро оттеру и принесу.

  Когда Альберт уходит, я зову Инну и Антона, моих ассистентов, и прошу убрать использованную пленку и прочие  съемочные реквизиты.

Сама же возвращаюсь в кабинет. Да, в агентстве у меня есть свой угол. Довольно просторный, кстати.  Два окна, большой стол и пара кресел, диванчик у дальней стены. Плюс кладовка за второй дверью, где я обычно храню нужные для съемок костюмы и арендованный реквизит.

Присаживаюсь в кресло и прикрываю глаза.   Что-то я как-то выдохлась. Надо, наверное, приостановить запись и вырвать в следующем месяце хотя бы пять полноценных выходных.

Блин, отчего так голова кружится? От усталости? А может, от того, что не поела с утра толком?

Вообще, день сегодня не задался. Все наперекосяк пошло с самого утра.   Вернее даже будет сказать, что с самого вечера. Сперва сидела допоздна, обрабатывая снимки, у которых срок сдачи уже горел, а потом никак заснуть не могла. Видно, сон перебила работой. Да и смутное беспокойство мучило. Уж не знаю, с чем это связано, но какой-то червячок тревоги грыз изнутри, не давая успокоиться и заснуть.

В итоге задремала я уже ближе к пяти утра, чтобы проснуться через три часа и обнаружить, что безнадежно опаздываю. Понеслась как угорелая в душ, при этом умудрившись дважды навернуться на скользком кафеле. Во второй раз упав, неудачно подвернула руку. Ничего критичного, к счастью, но и приятного мало было. Рука побаливала. А это плохо, фотографу одной рукой работать будет неимоверно тяжело.

Перебинтовав запястье, почувствовала облегчение. Видимо, небольшое растяжение заработала. Пустяки, с этим справлюсь.

Поскольку завтракать я уже не успевала, то быстро натянула джинсы, майку с рубашкой и рванула на выход.

На улице середина августа, погода не то, чтобы жаркая, но и не холодная. Приятная сердцу предосенняя теплынь. Заскочив в кафешку, расположенную неподалеку, купила латтэ и сладкую булочку на вынос. Собственно, этим и позавтракала, пока стояла в пробке.

И с тех пор во рту маковой росинки не было. Эх. Надо отвыкать от привычки держаться на кофеине, а то вконец посажу себе желудок. Но пока придется снова обойтись кофе. Заехать на обед я уже никуда не успею.

— Держи, красавица, — Альберт как раз вовремя вваливается в кабинет и с широченной улыбкой ставит мне на стол стаканчик моего обожаемого латтэ с карамельным сиропом и большой круассан с семгой.

— Спасибо, Ал. Ты меня очень выручил. — подтаскиваю к себе круассан и впиваюсь в него зубами. — У меня было сумасшедшее утро. Даже позавтракать не успела.

— Да ешь на здоровье. А то уже прозрачная вся. Свалишься еще где-нибудь.

Альберт Руднев – знаменитый в широких кругах художник, интересный собеседник и просто хороший человек. И нет, он не извращенец, хотя и предпочитает рисовать обнаженные женские тела. Обнаженная натура для него такой же обычный объект как деревенский пейзаж, древняя мраморная статуя или Эйфелева башня.

К моменту нашего знакомства, а это было около года назад, я была уже наслышана о Рудневе, в том числе и от девочек, которых снимала. Причем ни одного плохого отзыва не было. Никто не жаловался на то, что Альберт пристает, распускает руки. Сплошная отстраненность и профессионализм.

Познакомились мы с ним, к слову, на одной из художественных выставок. Альберт произвел на меня хорошее впечатление, и мы продолжили общаться. Жена у него потрясающая, и сразу видно, что он ее любит. Хотя ее полное принятие рода деятельности мужа меня все же поражает.

И вот несколько месяцев назад у меня в голове появилась идея, я позвонила Альберту — тот воодушевился. И это выросло в фотопроект «Живые картины». Он основывался на том, что Альберт рисует на телах натурщиц картины известных живописцев – Ван Гога, Моне, Пикассо, Ренуара, а я потом фотографирую моделей. Вот такой полуэротический проект. Смесь искусства фотографии и боди-арта.

Месяцы работы, десятки моделей, целая команда художников, помощников и ассистентов. И вот сегодня, наконец, последние четыре модели отфотографированы. Проект завершен. Можно выдохнуть.

Для меня это в какой-то степени был вызов, поскольку с обнаженкой я раньше не работала. Но в целом мне даже понравилось. Хотя с мужиками я такое все же проворачивать не рискну.

Минут пятнадцать мы с Алом сидим и болтаем, а потом он убегает по своим делам. Тяжело вздохнув, я тоже собираюсь. У меня через полтора часа съемка в Доме Моды Филатовых. Нужно отснять новую коллекцию одежды.

— Таяна!!! — голос Ланской останавливает меня уже в вестибюле. А сама она стремительно направляется ко мне. — Как хорошо, что ты не уехала еще.

— А что такое? — мгновенно напрягаюсь я. Софья развивает такую активность только в случаях, когда происходит какой-то аврал.

— У нас ЧП!!!

— Что стряслось? — ну вот, так я и знала.

— Лев неудачно упал на съемках и получил повреждение. Вроде бы перелом ноги.

— Кошмар какой, — потрясенно выдыхаю — Как так вообще?

Сколько помню, Лев постоянно участвовал в съемках фильмов, клипов, сцены были самые разные. В том числе и со взрывами. И всегда был осторожен. А тут один раз упал и все? Невероятно!

— Вот именно, что кошмар. Льва увезли на скорой, режиссер матерится, продюсер сыпет проклятиями. Администрация гостиницы нервничает, потому что у них там перекрыто целое крыло. Короче, надо спасать ситуацию. А кроме тебя никто эту съемку нормально не проведет.

— Ладно, допустим, я поеду — вздыхаю, затягивая потуже волосы в хвост. — А что с Филатовыми делать?

— Арину к ним пошлю. Уж насчет этого я договорюсь, не переживай.

— Что конкретно от меня требуется?

— Сделать снимки заключительных сцен, плюс отдельно фотосессию для актеров. Ты сможешь, даже не сомневайся.

— Спасибо за доверие, — морщусь, потирая простреливший болью висок. Блин, все-таки кофе был лишним. Надо было чай пить. — Куда ехать хоть?

— Ресторанно-гостиничный комплекс «Серебряная лагуна». Там тебя уже ждут.

— Куда, простите? — сначала я подумала, что ослышалась. Но нет, Ланская и в самом деле посылает меня в «Серебряную лагуну».

Потрясение было настолько велико, что я с трудом подавила рвущийся из груди крик. А я ведь думала, что хуже быть уже не может. Но жизнь умеет строить подлянки. Причем тогда, когда их совсем не ждешь.

Боже, ну за что мне это все? Почему там? Почему эти гребаные съемки проводят именно в этой гостинице? Мало других мест в столице, что ли? Или это мое личное проклятие?

— Тая, что не так? — в голосе Софьи слышится недоумение. — До Лагуны ты отсюда минут за тридцать доберешься. Я же не в другой город тебя посылаю. Или ты ни разу там не была?

— Не была, — о да, я еще три года тому назад тщательно изучила все адреса Сашиных кофеен, ресторанов и баров. Чтоб, не дай бог, случайно там не встретиться. И это отлично работало. До сегодняшнего дня. — Но адрес знаю. Не заблужусь.

Увы, но объяснить свои проблемы Ланской я не могу. А устраивать скандал без объяснений и портить отношения — не хочу. А значит, придется ехать. Меня бодрит лишь мысль о том, что Ковалевский может в это время быть где угодно. Не привязан же он к одному месту. Может, вообще в Каменке сейчас находится. Я очень хочу в это верить.

— И зря, — сетует София. — Обязательно исправь это упущение. Ковалевский и Орлов создали отличную сеть. Мы с семьей в последнее время ходим только туда.

Горько усмехнувшись, наскоро прощаюсь и иду к машине. Время же поджимает.

Как ни странно, но за рулем я постепенно успокаиваюсь. Почему-то мне кажется, что мы с Сашей непременно разминемся. Ведь только в субботу я встретила Карину. Невозможно же столько времени преспокойно жить в одном большом муравейнике и существовать параллельными курсами, а потом вдруг с разницей в пару дней пересечься и с братом, и с сестрой. Это прямо из области кинематографии.

В общем, настроила я себя на позитивный лад, так что к Лагуне подъезжала вполне себе спокойной. Даже нашла в себе силы осмотреться и оценить экстерьер. Гостиница роскошная, стоит это признать.

Правда, мое спокойствие заканчивается после встречи с метрдотелем, которому я объясняю, кто я и зачем приехала.

— А, вы тот самый фотограф? Пойдемте скорее, я вас провожу. А то Александр Олегович уже вас заждался, а он и так сегодня не в настроении. Буквально рвет и мечет.

От автора: ну что, девочки, ждем встречу?

Александр

— Охренеть, как это вообще могло произойти? — хватаюсь за голову, провожая взглядом отъезжающую от гостиницы машину скорой помощи.

— Сань, не гони волну, — Леха подходит и крепко хлопает меня по плечу. — Ну упал человек, сломал ногу. Так бывает. Ничего слишком катастрофичного не произошло. Вон в мае Сенька-официант навернулся во время банкета, связки порвал, кучу посуды разбил. Ничего, все уладили.

— Так тогда быстро все устранили. Сеню в больницу, посуду в мусорку, гости продолжили праздновать. А тут и так шумиха с этими съемками несколько недель подряд, так теперь еще ажиотаж с несчастным случаем. В фойе целая толпа зевак собралась. Одни любопытствуют, вторые ждут случая, чтобы пожаловаться на неудобства.

— Ничего страшного. Дадим скидку и успокоятся. Рудольфович же сказал, что все оплатит. Мы в накладе не останемся.

— Все равно эти съемки были плохой идеей, — стукаю кулаком о колонну, выпуская пар. — Меня это нервирует.

— Зато это хорошая реклама. Я бы даже сказал оху…й пиар. А он никогда лишним не бывает. По ТВ нас крутить будут, в журналах и блогах тоже засветимся. А фотографа другого пришлют. Рудольфович уже отзвонился кому надо. У нас задержка будет часа на три-четыре максимум.

— Очень на это надеюсь.

— Чувак, ты из-за сеструхи на взводе сегодня, что ли? Так я тебя предупреждал — не дави на нее. Она уже не подросток, которому ты сопли вытирал. Отстаивает свою территорию. Помиритесь потом, куда денетесь.

— Ладно, пошли уже. Разогнать столпотворение нужно. — частью сознания понимал, что реагирую слишком бурно на обыденную ситуацию, но поделать с собой ничего не мог. Внутри бурлило нечто-непонятное, требовавшее выхода наружу. Наверное, и правда ссора с Кариной вывела меня из равновесия.

В принципе, день не задался с самого утра. Точнее, еще с вчерашнего вечера. Я самым непостижимым образом разругался с сестрой. И это первая наша серьезная ссора на моей памяти. Мы никогда особо не ссорились, ни в подростковом возрасте, ни позже. Всегда держались вместе как могли.

Даже когда Кара забеременела, я ей ни слова плохого не сказал. Просто язык бы не повернулся. Злился на того ублюдка, что оплодотворил и сбежал, а не на сестру. До сих пор вздрагиваю, как вспоминаю ее кошмарное состояние в то время. Помогал чем мог, утешал, отговорил от аборта, родителям помогал принять ситуацию и не давал читать ей нотации.

А вчера мы просто взяли и разругались. И из-за чего? Да из-за пустяка, по сути. Все началось еще в воскресенье. Кара с Аськой с утра приехали  ко мне погостить и я понял, как безумно по ним скучал. После обеда начал уговаривать Карину вернуться. Рассказал, что расстался с Кристиной, так что неприятных стычек больше можно не ожидать.

Кара, конечно, обрадовалась, что общаться с Самойловой ей больше не придется, но возвращаться наотрез отказалась. В городе, видите ли, им удобнее. Я решил не давить и дать пару дней на раздумья.

А вчера заявился к ней на квартиру с целью перевезти моих девочек обратно. И снова получил отказ. Обалдел. Начал выяснять причины, но полученные ответы мне показались весьма странными. Я надавил и в ответ полились накопившиеся обиды.

— Слушай, Саш. — Кара сердито хмыкнула. — Раньше думать надо было, когда стерва твоя мне кровь пила и из дома выживала. А сейчас поздно, я привыкла жить в городе. И мне, и Асе так удобнее.

— А как насчет меня? Я же скучаю по вам.

— А кто тебе мешает оставаться у нас на выходные или нам приезжать к тебе? Но на постоянку в Графьино я не вернусь. Саш, я тоже по тебе скучаю, но мне нужно больше свободы и независимости.

— Слушай, Кара, у тебя кто-то появился? Если да, то так и скажи. Лезть не буду. Только не надо этих отговорок про свободу. Скажи хоть, кто он, чтобы я не волновался зря.

— Саша, — Карина сразу вспыхнула. — А давай ты в своей личной жизни разбираться будешь, а в мою не лезь, окей? Я не маленькая уже, свои дела решать буду сама.

— ДА? — тут вспыхнул уже я. — Видел я, как ты в прошлый раз разобралась. Залетела и на аборт отправилась. Такими же методами и дальше решать свои дела будешь?

— Замолчи, — сестра психанула окончательно. — Нечестно меня этим попрекать. Я была молодая и глупая. Сейчас все по-другому.

Короче, наговорили друг другу много чего лишнего и Карина указала мне на дверь. Ну я и ушел, громко хлопнув этой самой дверью.

Ночью спал плохо и с утра это не добавило мне настроения. А дальше вообще неприятности нарастали подобно снежному кому.

По дороге в Лагуну в меня на скорости въехал какой-то пьяный утырок, разворотив моему порше правое заднее крыло и дверь. Естественно, ни о каком примирении речи и быть не могло. Вызвали патрульку, составили протокол. Зато мудак аж протрезвел, поняв во сколько ему встанет оплата ремонта. Со страховкой у типа были проблемы.

Пока ждали ментов, позвонил в страховую, а затем Антону, попросив пригнать к месту аварии майбах, а панамеру потом отвезти на автоэкспертизу в автосервис Демидова.

В Лагуну я попал только к обеду, уже порядком взвинченный. А тут еще эти съемки, актеры, ассистенты, костюмеры. Уж молчу про любопытных постояльцев. Шагу ступить нормально нельзя.

Ну и травма фотографа как вишенка на торте. Марина, администратор, полчаса назад ворвалась в мой кабинет, заявив, что на съемках у нас человек покалечился. Мы с Лехой подорвались, конечно, помчались в отведенное для съемок крыло. Пока Леха выслушивал режиссера и продюсера, выясняя обстоятельства, я пытался успокоить постояльцев и гостей ресторана. Вроде утихло поначалу, но появление скорой и носилок вновь всколыхнуло любопытство.

— Уважаемые гости и постояльцы гостиницы, — я вышел на середину вестибюля, привлекая к себе внимание. — Приношу всем свои искренние извинения за возникшие в связи с проведением съемок неудобства. В качестве компенсации всем будет предоставлена скидка в десять процентов. Что же касается происшествия, то ничего страшного не случилось. Обычный несчастный случай.  Легкая травма. Прошу не переживать и разойтись по своим делам. Не создавайте панику.

Постепенно народ начал расходиться, переговариваясь и сплетничая, а я, облегченно выдохнув, последовал за Лехой в закрытое крыло. К нам навстречу сразу же направился Эдуард Рудольфович Шварц, продюсер сего чудного проекта.

— Александр Олегович, все будет в лучшем в виде. Даже не беспокойтесь на этот счет. Сегодня к вечеру мы все закончим. Нам крайне невыгодно затягивать съемки. И так сроки уже горят. Фильм скоро нужно на постпродакшн отправлять. Насчет оплаты все в силе. Все неудобства будут оплачены.

— А с фотографом что? Нашли нового?

— Да, нашли, — тут же вмешалась ассистентка, молоденькая рыжая девица в смешных очках. — Я созвонилась с Софией Львовной Ланской. Она сказала, что фотограф приедет в течение часа. Замена будет отличная, так что проблем не возникнет.

— Что ж, — удовлетворенно хмыкаю. — Эдуард Рудольфович, вы только уж проследите там, чтобы и второй фотограф не покалечился, не поскользнулся, не порезался. Я могу выделить ребят, чтоб следили за состоянием полов.

— Я прослежу, будьте уверены, — Эдуард сурово хмурит брови и грозит кому-то кулаком.

— А я не поняла, сколько еще нам ожидать? — внезапно рядом с нами нарисовалась какая-то актрисулька, капризно поджавшая губки и скрестившая руки на плоской груди.

— Ровно столько, сколько нужно будет для того, чтобы новый фотограф добрался до места, — побагровел Рудольфович. — А ты, Элла, лучше реплики свои повтори, чтобы дубли не пороть.

— Ой, можно подумать, что я одна запорола пару сцен. Георгиев косячит не меньше.

Эти двое начали препираться друг с другом, а у меня от воплей истеричной девицы разболелась голова. Не знаю уж, насколько она хорошо играет, но по жизни конченая стерва, похоже. И фильмы с ее участием после таких выкрутасов смотреть как-то не тянет.

— Арина?

— Да? — тут же отозвалась рыженькая ассистентка.

— Предупреди метрдотеля насчет фотографа. Пусть проведет его куда нужно.

— Будет сделано Александр Олегович.

Отлучился минут на сорок, но за время моего отсутствия ничего не изменилось. Фотограф еще не приехал, а Элла ходила и срывалась на всех, довела до слез гримершу, чуть не расцарапала лицо партнеру по фильму. Пиздец. Не понимаю, почему съемочная группа с ней телится?  Я толком с ней не знаком, но с радостью свернул бы эту увешанную брюликами шейку. А они терпят.

Черт побери, скорее бы этот блядский цирк свалил отсюда.

— Смешно тебе? — свирепо смотрю на откровенно ржущего Леху.

— Чувак, ну а что еще делать? — пожимает тот плечами. — Нам остается только ждать.

— Может, стоить вставить кляп этой идиотке? Чтоб помолчала хоть немного.

— Привет, а что это у вас тут за шум? — мою гневную тираду прерывает Ольга. Девушка подходит, одаривает меня легким чмоком в щеку и тут же бросается в объятия Лешки. Тот ее крепко стискивает, прижимая к себе.  Отличная все-таки пара. Непонятно только, почему со свадьбой так долго тянули. Только в июле Леха ей предложение сделал. На начало октября церемонию назначили.

— Да тарарам у нас с утра, сама видишь. — Леха обрисовывает  невесте ситуацию, пока я пытаюсь успокоиться.

Жаль, что скандалы и истерики на площадке этому не способствуют.

— Скорее бы уже этот гребанный день закончился, — выматерился, проводив взглядом  оборзевшую актрису, умудрившуюся что-то разбить. — Надоел уже этот кавардак.

— Саш...

— Что, Саш? Ты мне лучше скажи, где носит этого чертова фотографа?  Уже сто раз можно было приехать.

— Чертова фотографа нигде не носит, — он уже здесь… — голос, раздавшийся за спиной, резанул похлеще ножа.

На мгновение застыл, а потом резко обернулся, чтобы встретиться взглядом с той, о ком бредил ночами столько лет, и кого уже не надеялся увидеть.

— ЯНА, — рвано выдыхаю, жадно рассматривая хрупкую фигурку, стоящую в паре шагов от меня.

Такая красивая, деловая, притягательная, но одновременно и такая холодная, такая чужая. Одета Янка в обычные джинсы и майку, поверх которой наброшена рубашка. За спиной рюкзак, на плече кофр с фотоаппаратом. Волосы собраны в хвост, лицо отстраненное, губы кривятся в презрительной гримасе. Ясно, не особо рада меня видеть. И ее можно понять.

Что же до меня… У меня сейчас то состояние, которое обычно называют шоковым. Такое ощущение, что одновременно пнули в кадык, в солнечное сплетение и вдарили по яйцам. Тело будто парализовало болью, не могу ни пошевелиться, ни выдавить ни единого слова, даже вздохнуть — и то трудно.

Единственное, что могу, так это бессильно поедать Яну глазами. Но ее, кажется, это не радует. Она как-то странно усмехается, бросает сердитый взгляд в мою сторону и поворачивается к Лехе с Олей.

— Таяна Гришина. Фотограф, приехала на замену Льву.

— Алексей Орлов, — друг протягивает Яне руку и та с улыбкой ее пожимает. А я в этот момент готов эту самую руку оторвать. Просто потому, что дико, до одури ему завидую. Мне-то руки Яна точно не подаст, и уж тем более  не улыбнется. Да, сам виноват, знаю, но все же это больно — чувствовать лютую ненависть любимой женщины. — А это Оля, моя невеста.

Ольге Яна тоже дарит свою очаровательную улыбку, а мне остается лишь стоять в тени и ловить крупицы отдаваемого другим тепла. В голове же в это время крутится целая карусель вопросов. Как здесь оказалась Яна? Почему приехала на замену? Ведь не могла не знать, что я совладелец Лагуны, сам ей рассказывал четыре года назад. А видеть меня ей явно неприятно. Так почему приехала?

— А вот этот неулыбчивый сегодня субъект — мой партнер Александр Ковалевский.

Веселый голос Лехи наконец выводит меня из ступора.  Я слегка прокашливаюсь, привлекая к себе внимание. Улыбка Яны при взгляде на меня ожидаемо меркнет, и это бьёт сильнее пощечины.

— Мы с Яной знакомы, Леха, можешь не утруждаться представлением, — с трудом извлекаю из пересохшего горла несколько слов.

— Эмм??? — Леха переводит взгляд с меня на Яну, потом обратно. Озадаченно чешет затылок. — Правда,  что ли?

— Правда, к сожалению, — и снова неприязненный взгляд в мою сторону. У Лехи брови поползли вверх, Оля недоуменно захлопала глазками.

Повисла неловкая пауза, которую Яна же и прервала:

— Так, время поджимает, как я понимаю? У меня его тоже в обрез. И так выдернули со своих съемок в срочном порядке.

— Я уже написал Арине, — тут же отреагировал Леха. — Она сейчас покажет куда идти. Вообще же, для съемок отведены главный банкетный зал, несколько номеров и ротонда второго этажа. Только аккуратнее пожалуйста, Таяна. Там скользко и много осколков. Уж не знаю зачем, видимо, это нужно по сценарию.

 — Не переживайте, Алексей. В ходьбе по осколкам я опытный специалист.

М-да. Судя по интонации, это был камешек в мой огород. Тяжело вздыхаю, продолжая рассматривать Яну. Худенькая такая, почти как тростинка. Не ест, что ли, совсем? Конечно, не сравнить с тем, что было в клинике, но и прежние аппетитные формы к ней не вернулись. В это время она поправляет съехавшую лямку кофра, рукав задирается и я вижу перебинтованное запястье. Какого хрена?

— Тая, а что у вас с рукой? — Ольга озвучивает вертящийся у меня на языке вопрос, за что шлю ей мысленное спасибо размером с Эверест.

— Не поверите, — Яна потирает запястье. — Тоже неудачно упала сегодня. Причем, в собственной ванной. День долбанутый какой-то. Все кувырком с самого утра.

— Что, и у вас тоже? — Леха хмыкает, Оля многозначительно стреляет глазками, я просто тихо охреневаю.

Эх, знала бы ты, милая, что буквально отзеркалила сказанные мной пару минут назад слова. Дальше разговор не идет, поскольку в зале появляется Арина, а за ней и Рудольфович. Судя по довольному виду продюсера, с Яной они уже пересекались. А потом и Элла приползает.

— И что, вот ОНА будет меня снимать? — окидывает Яну пренебрежительным взглядом, а я уже держусь из последних сил. Точно придушу гадюку.

— Элла, язык прикуси, — рыкает Рудольфович. — Лучше Таяны тебя никто не снимет, не обольщайся. — и чуть ли не пинками гонит девицу к месту съемок.

— М-да, — тянет Яна, чуть изгибаясь и устало потирая шею. При этом ее грудь так отчетливо прорисовывается сквозь тонкую ткань маечки, что я буквально начинаю давиться слюной. — Кажется, день обещает быть долгим. Неимоверно долгим.

Ну, как говорится, ожидание во сто крат страшнее того, что происходит на самом деле. Вот и встреча с Ковалевским прошла на удивление обыденно. Я не треснула, не развалилась на части, не разрыдалась. А ведь пока метрдотель меня вел по гостинице, я успела накрутить себя до предела. Сердце колотилось, во рту все высохло, ладони позорно вспотели.

Я готовилась к чему угодно – к ядовитым нападкам, презрительным взглядам, издевкам, прямым оскорблениям, но только не к тому, что увидела в итоге.

Мое появление Сашу явно ошарашило, я бы даже сказала поразило. Несколько минут он стоял неподвижно, как мешком из-за угла пришибленный.  На лице была написана крайняя степень охреневания. И это, если честно, меня подбодрило, и я смогла держаться достойно. По крайней мере, мы оба оказались в равных условиях.

Алексей и его невеста мне очень понравились, с удовольствием пожала руки обоим. А вот Сашины взгляды откровенно нервировали. Я старалась на него не смотреть, но спиной чувствовала, что он на меня смотрит. Меня это несказанно злило, но я решила не реагировать. Пусть себе глазеет, главное, чтобы близко не подходил.

А потом началась работа. И едва увидев главную звездюльку фильма, поняла, что легко не будет. Такие особы умеют портить кровь окружающим. И когда я имею возможность выбирать, то чаще всего посылаю этих ЧСВ-шных дамочек в пешее эротическое. Ну и в свой личный черный список отправляю. Но сегодня это не прокатит, придется сжать зубы и терпеть.

И да, уже через полчаса эта Элла сидит у меня в печенках, но я стойко держусь, игнорируя ее подначки. Слава богу, другие актеры более сговорчивы и с ними дело идет быстрее.

— Таяна, чай будете? — в перерыве ко мне подходит Ольга, держащая в руках два бумажных стаканчика.

— Спасибо, не откажусь. — забираю один и присаживаюсь за стоящий у стены столик.

— Таяна, можно будет на ты?

— Да без проблем.

— Знаешь, я ведь давно слежу за твоими работами. Они прекрасны. Только вот ни разу не была на выставке, не срослось. И сегодня увидеть тебя в Лагуне никак не ожидала.

— Я тоже не планировала приезжать сюда, — вздыхаю, возводя глаза к расписному потолку. — Но так уж получилось. Кстати, насчет выставки. Следующую я планирую провести в конце сентября, так что если хочешь, то могу отложить для тебя парочку билетов.

— Еще спрашиваешь, — Оля тут же хватается за предоставленную возможность, и мы обмениваемся телефонами. — Кстати, еще хотела спросить. Ты свадьбы совсем не снимаешь?

— О нет, с этим точно не ко мне.

— Мы с Лешей в октябре пожениться хотим. А фотографа еще не подобрали. Вот и решила спросить.

— Поздравляю вас. — улыбаюсь искренне, довольно милая из них парочка. Пусть будут счастливы. — А если хочешь классного фотографа, то обратись к Антону Воронову. Он лучший по свадебным съемкам. Его профиль можешь найти ВКонтакте. Скажешь, что ты от меня и он выкроит время на вашу свадьбу.

— Уии, как здорово, — Оля буквально пищит, и я не удерживаюсь от смеха. М-да. Когда-то давно и я была такой же влюбленной и восторженной. Верящей в добро и вечную любовь.

В то время счастье мне казалось вечным и незыблемым. Чем-то осязаемым, тем, что можно увидеть и потрогать. Я была уверена в себе, уверена в Косте и думала, что нашему кораблю суждено долгое тихое плавание. Только, увы, мое счастье не выдержало проверки временем и рассыпалось пеплом. Впрочем, к чему сейчас об этом? Тот пепел уже давно развеян по ветру, и ни в сердце, ни в душе не осталось ничего. Одна выжженная пустошь.

С трудом стряхнув с себя мрачные мысли, возвращаюсь к разговору с Олей. Минут десять мы болтаем о всяких пустяках, потом я возвращаюсь к работе, а она убегает по своим делам.

Заканчиваем мы только в восемь часов, и я с огромным облегчением упаковываю фотоаппарат в кофр. Наконец-то этот день закончился. И даже Элла не смогла меня окончательно достать. Хотя и очень пыталась. Только на ее индивидуальную съемку я угробила лишних пятьдесят минут.

— Таяна… — раздается слащавый голосок за моей спиной. Ну вот, помяни черта — он и явится.

— Да? — оборачиваюсь, хмуро глядя на подозрительно веселое лицо этой нахалки.

— Спасибо за съемку, ты отлично потрудилась. Не ожидала, — девушка манерно поводит головой, салютуя мне стаканчиком с непонятным содержимым.

— Что ж, спасибо, — отвечаю коротко и сухо, поскольку ни на грамм не верю в благодарность этой актрисы. Довольно бездарной, кстати. Дублей она запорола немерено. Если бы не высокопоставленный любовник, то ее даже близко бы не подпустили к этому проекту. Даже сейчас в разговоре о мной от нее так и веет фальшью.

Кивнув на прощание, пытаюсь отойти, но не успеваю. Останавливаюсь на полушаге, чувствуя, как по волосам, лицу и рубашке стекают липкие струи.

— Ой, прости, рука дернулась, — Элла в притворном жесте сожаления прикрывает рот рукой, только вот глаза ее выдают с головой. Так и светятся злорадным блеском. Вот же сучка зловредная.

Она уходит, виляя бедрами, а ко мне подбегают девушки-ассистентки, помогая вытереться. Только ни черта салфетки не помогает. На груди темнеет пятно, кожа вся противно липкая, до волос дотронуться невозможно. Чертова газировка.

— Слушай, ты, — догоняю Эллу у лифта, хватая за локоть.

— Эй, ты чего творишь? Больно же! — она тут же надувает губы, начиная злиться.

— Потерпишь. И гонор свой угомони. Думаешь, твои выходки, — указываю на свою изгвазданную рубашку, — будут тебе вечно с рук ходить? Так ты ошибаешься.

— Я же скачала, что нечаянно.

— Эти сказки бабушке своей будешь рассказывать. А на будущее советую не настраивать людей против себя. Когда твоему любовнику поперек горла встанут твои закидоны, он первым пнет тебя под зад. И с твоей паршивой репутацией никто с тобой потом работать не будет.

— Да как ты…

Девица пытается возникать, но я ее больше не слушаю. Нахожу в толпе продюсера и объясняю ситуацию. Благо, с ним мы знакомы давно и находимся в нормальных отношениях.

— Извини, Таяна. На Эллу я давно уже пытаюсь найти управу. Но ты понимаешь сама, чья она протеже.

— Да знаю, конечно.

— Но в этот раз я постараюсь сделать все, чтобы она ответила за свои выходки. У всех есть предел терпения, даже у ее папика. А она не молодеет. Только дурочка не осознает пока, что ее место готовы занять сотни более молодых, красивых и сговорчивых. Думает, что у нее неприкосновенность. Вот и выеб…ся как может. В общем, прижмем мы ее.

— И на том спасибо.

Распрощавшись с Рудольфовичем и съемочной группой, направляюсь к лестнице и нос с носом сталкиваюсь с Сашкой. Непроизвольно отшатываюсь, напоминая себе про самообладание. Он же окидывает меня пристальным взглядом, хмурится. По лицу пробегает тень.

— Элла?

— Как догадался? — хмыкаю.

— Да некому больше, остальные из группы вполне адекватные. Чем это она тебя?

— Колой, похоже, — принюхиваюсь к волосам, покрытым липкой жижей, и морщусь.

— Вот же дрянь. — потирает лоб. — И чего они ее терпят?

— Так она же любовница Верещагина. Он ее и пропихивает везде, где можно и нельзя.

— Да ну? Думал, у него со вкусом получше, — Сашка удивленно поднимает брови вверх, а я в последний момент успеваю подавить зарождающуюся улыбку. Даже головой потряхиваю, чтобы сбросить наваждение. Еще не хватало сейчас снова окунуться в море ностальгии по детству. Четыре года назад я уже попалась на эту удочку и мне хватило одного урока за глаза.

— Ян, пойдем со мной? — Ковалевский отрывает меня от раздумий и указывает рукой в прямо противоположную от лестницы сторону. А я моментально настораживаюсь.

— Куда это? — с подозрением на него смотрю.

— Ну, тебе же нужно привести себя в порядок?

Вообще, да. Нужно позарез. В таком виде ехать не вариант, пусть даже и в собственной машине. Как раз хотела спуститься вниз и переговорить с администратором насчет номера. А тут Сашка со своей помощью. Какая ирония. Четыре года назад он меня даже на порог ванной не пустил, выставив из дома в самом неприглядном виде, а сейчас сам предлагает поддержку? Или это очередной план?

Внимательно смотрю в такое знакомое лицо, пытаясь понять, что он задумал. На первый взгляд ничего плохого не вижу. Выражение лица собранное, серьезное, но не более того. Никакой злости, коварства или злорадства. Взгляд не отводит, смотрит в мои глаза прямо и пристально.

Я же позволяю себе на миг увязнуть в этих голубых озерах. Кто там из классиков говорил о том, что глаза лгать не могут? Чушь собачья. Еще как могут лгать – и передо мной сейчас живое доказательство тому. Такие красивые глаза. И такие лживые. Я жестоко обманулась несколько лет назад, поддавшись их колдовскому обаянию, но больше повторять свою ошибку на намерена.

— Что предлагаешь? — спрашиваю осторожно, чувство такое, что ступаю по минному полю. Один неосторожный шаг — и рванет.

— Провожу тебя в номер. Ты там примешь душ, переоденешься. Запасная одежда, я так понимаю, у тебя с собой есть?

— Конечно. На съемках чего только не бывает. А ты что, ключи от номеров с собой носишь?

— Не от всех, но пара ключей у меня с собой есть. — отвечает уклончиво. — Яна, не смотри на меня так.

— Как так?

— Как будто я маньяк с топором за спиной.

— О нет, Саш, — невольно издаю короткий смешок. — Ты не маньяк, ты намного хуже. А за спиной у тебя может быть и нож, и тесак, и пистолет. Один раз ты мне это весьма наглядно продемонстрировал.

Сашка как-то странно бледнеет, прикрывает глаза. Лицо искажается в гримасе боли. А вот это уже интересно. Ему-то с чего больно? В той ситуации пострадала только я.  Или совесть все-таки замучила? Ну да, совесть она такая, штука весьма коварная.

— Яна, — я не сделаю тебе ничего плохого, — выдает он наконец, взяв себя в руки.

— Действительно, — усмехаюсь. — Хуже уже точно сделать не сможешь. Веди давай.

Я вдруг понимаю, что и правда ничего он мне сделать не сможет. Просто потому, что терять мне уже нечего. Ну, кроме профессиональной репутации. Но тут Ковалевский вряд ли мне подгадит. Да и смысла никакого нет. Себе же больше навредит, нарываясь на скандал. А уж учитывая, что я в некотором роде сегодня ему помогла, приехав на замену после несчастного случая, то тем более дергаться не будет.

Поэтому пропускаю Сашу вперед и спокойно иду за ним к лифту. Бояться мне нечего, а спорить и ругаться нет никакого желания. Слишком вымоталась.

Свою ошибку осознаю только после того, как закрываются створки лифта. Мы вдвоем оказываемся отрезаны от мира, заперты в чересчур тесном пространстве. А оно реально очень тесное, между нашими телами расстояние всего в один шаг.

Взгляд голубых глаз притягивает меня как магнитом, и я снова позволяю себе маленькую слабость: поддаюсь этому странному притяжению. Мы стоим у противоположных стен лифта и изучаем взглядами друг друга. Пытаюсь распознать то странное выражение лица, с которым на меня глядит Ковалевский, но все тщетно. Не понимаю.

Пожалуй, при других обстоятельствах я бы решила, что так может смотреть человек, который безумно скучал, тосковал, ждал новой встречи, но ведь это точно не про нас. Четыре года назад он не просто воспользовался моей слабостью, он методично и хладнокровно размазал меня по стенке, унизил, превратил в шлюху. Так какого черта Саша сейчас так смотрит? Так, как будто нашел редчайший в мире красный алмаз? Какое право он имеет так смотреть на меня?

Лифт медленно едет вверх, а напряжение в кабине растет в геометрической прогрессии. Я распаляю себя все больше и больше. Мне даже кажется, что в воздухе начали мелькать золотистые искорки.

Аура стоящего напротив мужчины подавляет настолько, что уже через пару минут мне начинает не хватать воздуха. Руки начинают подрагивать, а по спине стекают крупные капли горячего пота. Ценой неимоверного усилия все же разрываю наш визуальный контакт и перевожу взгляд на дисплей лифта. Там высвечивается цифра 15.

— А что, пониже номеров свободных не нашлось?

— Нет.

— Врешь, — бросаю короткий взгляд на него и моментально закипаю. Нагло врет, гад такой. Но зачем? — Что за игру ты затеял?

— Расслабься, Яна. Никакого подвоха нет. Я обещал тебе номер, ты его получишь. Не все ли равно на каком он будет этаже?

— Очень трудно расслабиться, когда ты стоишь над душой. Это нервирует. — отворачиваюсь и сверлю взглядом стенку кабины. Даю вырваться на волю своему раздражению и злости. Это хорошо, лучше уж так, чем превратиться в податливую тряпку, о которую снова вытрут ноги.

— Ян…

— Помолчи, Саш, просто помолчи.

Судя по раздавшемуся вздоху, он хотел что-то сказать, но счел за благо воздержаться. Вот и хорошо, вот и молодец. Пусть молчит. А то, в случае чего, я не премину снова вдарить ему в нос. А он и после прошлого раза был сломан. Успела заметить изменение, прежде идеально прямой нос приобрел характерное утолщение и легкую горбинку. Что ж, заслужил. Не сказать, что я порадовалась, увидев последствия своего удара, но и угрызений совести не испытывала. В конце концов, я получила гораздо больше шрамов.

Остаток поездки провели в молчании, а после того, как створки гостеприимно открылись, я первой рванула на выход. Выдохнула, расслабившись. Слава богу, больше свободного пространства, легче дышать.

— А чего лифт узкий такой? — недовольно бурчу, пока Саша ключ-картой открывает дверь.

— Так он для нашего с Лехой личного пользования. Не для постояльцев. Так удобнее.

Ну да, конечно. Негоже хозяевам с простыми обывателями в одном лифте ездить.

Захожу в номер и столбенею. Мало того, что мы в пентхаусе, так номер еще и жилой. В том смысле, что больше походит на квартиру. Оказалась я в шикарно обставленной гостиной с огромным окном во всю стену, за которым открывался потрясающий вид на ночную столицу. Мягкая мебель, шелковые ковры, огромный телевизор с функцией 3D на стене, полки с книгами.

Но это все ерунда, добили меня фотографии на стенах. Снимки Карины, Сашки, их родителей, Аси. А еще кофры и коробки с детскими игрушками. Куча машинок, плюшевых зверюшек, паззлов и прочей прелести.

— Это что такое? — спрашиваю машинально, хотя ответ и так уже знаю.

— Это мои личные апартаменты. Городская берлога, можно сказать. Остаюсь тут, когда нет времени или желания ехать за город. И Кара с Асей тоже здесь бывают часто. Располагайся.

— Издеваешься, да? — вновь вскипевшее раздражение прогоняет начавшую одолевать усталость. В этой треклятой гостинице никак не меньше пятисот номеров. Но он меня притащил к себе. Зачем, спрашивается? В прошлый раз Ковалевский добивался, чтобы я исчезла с глаз долой. Что изменилось сейчас?

— Ян, что не так? — Саша непонимающе разводит руками. Кажется, противоречий в своем поведении он в упор не видит. — Здесь есть, все что тебе нужно, включая набор гелей для душа, скрабов, кремов и прочих ваших женских наворотов. Кара пользуется при случае.

— И на все про все у меня будет десять минут, да, Саш? — я не выдерживаю, застарелая боль выплескивается наружу ядовитой горечью. Перед глазами проносятся события той проклятой ночи, причем так ярко, словно это случилось вчера.

Саша отшатывается, мрачнеет, а через секунду впечатывает кулак в стену. Что, правда глаза колет? Неужели неприятно вспоминать то, что натворил? Опомнился? Моя боль все же не принесла удовлетворения? И думает теперь, что можно пару раз улыбнуться и отмотать все назад? Сделать вид, что ничего не было? Нет, это так не работает.

— Нет, Яна, — отворачивается, отходит к окну, прижимаясь лбом к стеклу. — Время у тебя неограниченно. Можешь даже остаться на ночь, если хочешь. Спальня Кары в твоем распоряжении.

— Надо же какой аттракцион неслыханной щедрости. — кривлюсь, но все же понимаю, что придется принять его помощь. Хоть и не хочется. Ладно, и не такое переживала.

— ПРОСТИ МЕНЯ!!! — от крика, раздавшегося в тишине комнаты, нервно дернулась и выронила рюкзак вместе с кофром, которые только успела снять с плеча. Испуганно и недоверчиво покосилась на Сашу.

В этом крике было столько неприкрытого отчаяния, столько боли и безнадеги, что внутри меня что-то дернулось. Что-то давно забытое, но еще живое.

Саша подходит ближе, сканирует меня взглядом. Глаза его широко распахнуты и полны мрачной решимости.

Пытаюсь выцепить хоть толику фальши во всем этом, но не могу. Непохоже это на игру. Ну или он настолько гениальный актер, а я беспросветная идиотка.

— Что, совесть неожиданно проснулась? После стольких лет? — этот всплеск окончательно погасил мой запал. Устало присела на кресло и глянула в упор на бывшего друга. — Недолго упивался моими страданиями?

— Я не такое чудовище, как ты думаешь. И болью твоей не наслаждался. Как и мстить тебе никогда не хотел. Я тоже сполна намучился.

— Да что ты? – надо же, какой интересный поворот. Прямо как в бразильских сериалах.

— Нам нужно поговорить, Ян, — Саша присаживается на диван, но смотрит не на меня, а куда-то в стену. — Я хочу рассказать, что было на самом деле той ночью.

— А знаешь, чего хочу я? Убраться отсюда поскорее и забыть, что мы встречались сегодня. А может и вообще забыть, что ты когда-то существовал в моей жизни.

Резко встаю с кресла и меня тут же накрывает дурнотой. Жуткое головокружение накатывает волнами, к горлу подступает тошнота. Нет, только не это. Не хочу сейчас показывать ему свою слабость. Отчаянно борюсь с бунтующим организмом, делаю шаг вперед, шатаюсь и … почти падаю в мужские объятия.

— Ян, Яна, ты чего? — звучит над ухом его голос. Руки крепко обвивают талию, прижимая к себе. Горячее дыхание касается щеки. И странное дело, но эти прикосновения не нервируют. Они очень даже приятны. А еще запах. Такой странный и такой знакомый. Терпкий запах табака и сладкие нотки карамели. Он мне о чем-то напоминает. Но вот о чем? — Яна, не уплывай, пожалуйста. Вот, садись давай. Я сейчас вызову врача.

— Не надо никого, — положив голову на подголовник дивана, открыла глаза. Саша сидел рядом со мной и обеспокоенно смотрел своими голубыми глазищами. — Это все передоз кофе.

— В каком смысле?

— В прямом. Мало спала сегодня, почти ничего не ела. А кофе пила много. Плюс усталость от работы.

— Ян, так нельзя. Не доводи себя до изнеможения.

— Саш, а тебе не все ли равно? — огрызаюсь из последних сил. Не могу я так легко принять его заботу, чтобы он там ни говорил о прощении и раскаянии. Видимо, защитная реакция психики.

— Представь себе, нет. — и в следующую секунду я заторможенно наблюдаю за тем, как Ковалевский подносит мою ладонь к губам и целует.

Это прикосновение мимолетно, но эффект такой, будто мне одновременно вкололи несколько кубиков адреналина да разрядом дефибриллятора шарахнули. Даже головокружение исчезло.

Саша встает и отходит от меня прежде, чем успеваю возмутиться его произволу. Потираю ладонь, которую все еще покалывает от поцелуя, а он, как ни в чем не бывало, что-то набирает в планшете.

Я понимаю, что мне надо поскорее приводить себя в порядок и сваливать. Слишком долго находиться рядом с Сашей мне противопоказано. Вредно для нервной системы и самообладания.

— Ванная где? — решаю все же уточнить, потому что из гостиной ведут три двери помимо входной и тыкаться в каждую мне не хочется.

— Вон там, — указывает на дверь, расположенную справа от входной двери. Ага, а те двери на противоположной стене, видимо, ведут в спальни.

— Тогда я пойду, — беру из рюкзака пакет с запасным комплектом одежды и белья.

— Ян, ты уверена? Ты чуть в обморок не упала пару минут назад. — Саша откладывает планшет и хмуро смотрит на меня.

— Уверена. Мне уже полегчало.

— Ладно, но все равно осторожней там.

— Саш, я бы сказала, куда тебе засунуть твою заботу, но ты же это и так знаешь прекрасно. Поэтому распыляться не буду.

Под тяжелый мужской вздох скрываюсь в ванной комнате. Да, возможно, я сейчас веду себя как хамоватая стерва, но другого отношения он к себе не заслужил. Сам виноват.