Исцелить и не влюбиться! Мой заклятый дракон

Дариус

— Мог бы и постучать, — Кассиан встал с кровати и, небрежно кинув простынёй в раздетую молодую женщину, приказал: — Хватит скулить, прикройся.

Девушка испуганно отползла к самому углу, вжалась голой спиной в темное дерево кровати и дрожащими руками вцепилась в светлую ткань, глядя на брата с диким ужасом. Губы ее дрожали, глаза казались огромными от испуга.

— Я стучал, — прикрыв дверь, ответил я, возвращаясь взглядом к брату. Высокий, почти с меня ростом, худощавый, он не стесняясь своей наготы, потянулся за брюками и принялся натягивать штанину стоя на одной ноге. Девушка продолжала всхлипывать.

— Да замолчи ты уже! — зло рыкнул брат. Девушка закусила палец в попытках послушаться, но рыдания стали только громче. Кассиан раздраженно поморщился. — Пусть пришлют целителя с маковым соком, — потребовал он, будто ждал, что я побегу исполнять его приказ, как расторопный оруженосец.

Учитывая, что бегать я не могу.

— Из нас двоих ноги у тебя, брат. Тебе быстрее сходить за целителем самому, — напомнил я, стараясь не выдать злости тоном.

В отличие от меня Кассиан был здоров. Красив, молод. Все говорили, что он пошел лицом в мать. Обходительный, с хорошим чувством юмора. Ему на роду было написано стать любимчиком женщин и баловнем судьбы. Он в самом деле менял любовниц чаще, чем солдат пехоты изношенные сапоги. Почему они все рыдают и орут в его спальне — вот что было загадкой.

Я понятия не имел, что брат с ними делает за закрытой дверью покоев. Да и не хотел, видит Тиамат! Но вопрос возникал в голове сам собой. Несколько раз я намеренно заявлялся к его любовницам, чтобы убедиться, что на теле у них нет синяков. Чистая кожа и дикий ужас в глазах. Каждый раз целитель давал девушкам успокаивающий отвар и даривший забвение чай. Семья получала откупные. Щедрую награду за то, что их дочь (а иногда и жена) провела ночь в покоях господина.

— Ты пришел полюбоваться на мою голую женщину? — нетерпеливо уточнил Кассиан едким тоном.

Его черные волосы почти сливались с темной обивкой стен. Брат не любил дневного света и никогда не открывал штор. Как и я, он появлялся на людях только вечером. Правда, в отличие от меня не в инвалидном кресле.

Младшему наследнику дома Тиамар повезло больше моего. Болезнь его не коснулась.

— Отец велел тебе возглавить отряд сборщиков в этот раз и отправиться на границу Пустошей. Твари разбушевались.

— И великий император хочет избавиться от неполноценного сына, скормив его нелюдям из пустошей? — брат говорил не таясь, уверенный, что девчонку напоят маковым отваром и она не вспомнит ни ночи с ним, ни этой беседы.

Он прошел к тумбе у кровати. Девчонка отшатнулась как будто от чудовища и заорала.

Кассиан поморщился. Мне показалось, что он вот-вот на нее замахнется и ударит. Я приготовился встать на защиту, не слишком представляя как на своей проклятой коляске подъеду ближе и удержу его от расправы. Брат сжал кулак, но лишь взял с тумбы свой фамильный браслет и вернулся к окну.

— Неполноценный в нашей семье не ты, — рыкнул я, злясь на его мальчишеские капризы. Подумаешь не досталось дракона! Зато здоров и ходишь по земле своими ногами. Я бы, пожалуй, с радостью поменялся участью, если ему так завидно. Кто б спросил моего желания.

— Не для отца.

Кас качнул головой и принялся натягивать рубашку. Впервые за всю беседу в голосе проскользнула горечь.

— Какая необходимость ехать мне?

— Я, как видишь, не способен сесть на лошадь, — разозлившись вконец, я рыкнул и зло ударил по деревянным поручням кожаной перчаткой. Мне приходилось носить их, чтобы не стирать в кровь руки. Брат тоже, кстати, носил перчатки. Как он говорил, из солидарности.

Какая глупость!

— Раньше сборщики обходились без нас, с чего теперь им нужен я?

— Говорят, земля на краю пустоши зацвела. Ты должен посмотреть. Пустоши не плодоносили с тех пор, как отец окропил их кровью Соларион. Выиграв войну, он убил здешнего императора и всю его семью. Люди шептались, что земля теперь проклята и умерла вместе со своими защитниками.

И вдруг цветет. Это могло означать только одно: кто-то из потомков, пусть и не прямой ветви, царского рода остался жив. И кто-то должен это проверить. Только сын рода Тиамар способен учуять магию Соларион. Я уверен, что отцу опять скормили глупую байку, но он все продолжает искать близких родственников убитого царя. Иногда мне кажется, что отец сошел с ума в своей ненависти и гоняется за призраками. Все Соларион мертвы. Это знают даже дети.

— Просто поедешь, посмотришь и скажешь ему, что это очередная выдумка.

Кассиан застегнул свои черные кожаные перчатки и поиграл перед лицом пальцами, как будто разминал их.

— Полети сам. Летать ты умеешь быстрее, чем я ходить пешком. И даже быстрее, чем лучший из наших коней.

Я дёрнулся, желая его ударить.

Кассиан поцокал языком и похлопал меня по плечу:

— Да не злись ты, брат. Я не сказал ничего такого. И скажи уже целителю, чтобы убрали ее отсюда. Этот вой действует мне на нервы.

Игнорируя мое требование вернуться сейчас же, он вышел из спальни, оставив меня наедине с испуганной голой девкой. Девкой, которая даже не вызывала у меня желания.

Ненавижу эту проклятую демонстрацию моей ущербности.