️ Исцеляющая тьмой. Вторая жизнь ️

За вздымающейся пеной волн постепенно проступали очертания величественного Торсхольма.

Я с утра заняла позицию на носу корабля и вглядывалась вдаль.

По словам капитана, путь до столицы Скайгарда редко занимал больше недели. Но из-за шторма нас немного снесло вдоль берега, потому корабль припозднился. Зато у меня была возможность полюбоваться видами скал, перемежаемых бескрайними лугами с мирно пасущимися стадами овец и коров.

Тишина, благодать.

В отличие от архипелага Сомиравы, материк еще не испытал на себе прелестей прорывов, а потому безмятежно процветал.

Если верить тому же капитану, выходцу из Скайгарда, то все произошедшее на Равиньяне не что иное, как страшные слухи, распускаемые невежественными островитянами.

То, что я тоже из них, его нисколько не смущало.

Прямо-таки предвкушаю визит в столицу. Там все такие незамутненно уверенные в собственной правоте, что просто прелесть.

— Танари, простудитесь! — на плечи легла невесомая шаль.

Камала не отходила от меня ни на шаг. По ее версии — следила, чтобы хозяйка ни в чем не нуждалась. Но я видела по глазам, что верной помощнице страшно. Она никогда не покидала родного острова. Для нее и поездка на Равиньян была стрессом, а уж в чужую страну с иными порядками — и подавно.

— Все равно сейчас переодеваться придется, — вздохнула я. — И тебе тоже.

Мода континента отличалась от архипелага не в лучшую сторону. Там, где южные танны выбирали гладкие, струящиеся ткани и свободный крой, соответствующий фигуре и не стесняющий движений, обитательницы Скайгарда предпочитали создавать себя сами. Весьма причудливыми методами.

Один корсет чего стоит!

Затейницы.

Единственная польза от войны с тварями, которую я могу навскидку назвать, — что женщинам позволили выбраться из душного плена шнуровок, накладок и прочих ужасов. Причина самая банальная: если город атакуют, влезать в триста слоев некогда. Красота уступает практичности, если речь идет о выживании.

Не могу сказать, что с нетерпением жду начала прорывов… но в какой-то степени грешна.

Камале повезло чуть больше. Служанки всегда одевались сами, потому их наряды чуть более удобны и их можно натянуть без посторонней помощи.

Сначала я даже крутила в голове идею притвориться горничной, но с сожалением от нее отказалась.

Мне нужно вызывать в однокурсниках уважение, а не жалость или брезгливость. Хватит и клейма «островитянка», как любезно напомнил мне капитан. Если еще и бедной притворюсь — заклюют.

Теперь, оглядываясь назад, я отчасти понимаю отца.

Не в том, что он бросил матушку и женился второй раз. Вовсе нет. Тут ему оправданий быть не может.

А вот в своем поспешном замужестве я его винить перестала.

Почти.

Одинокая девица из глухой провинции, без денег, со слабым даром — ведь некромантию мне тогда еще не разблокировали толком, а целительства во мне пшик, — на какое будущее я могла бы рассчитывать? Тем более на материке, где ни знакомых, ни друзей.

Эйрик оказался идеальной партией.

Добрый, отзывчивый, покладистый. Настоящий целитель. Несмотря на то что выдали меня за него практически силой, возненавидеть супруга я так и не смогла.

Мы стали лучшими друзьями.

Он прикрывал меня перед обществом, защищал от ядовитых нападок кумушек, нанял учителя по этикету, предоставил свободный доступ в библиотеку и больницу, где вел прием. Я помогала ему вести записи о пациентах, а когда начались прорывы — о пострадавших и раненых. Эйрик уважал меня, доверял моим суждениям, разрешил поступить в академию на целительский факультет — неслыханная по тем временам вольность для замужней йорры.

А после не вернулся из боя.

Мне даже не позволили его толком оплакать. То, что осталось от веселого, жизнерадостного молодого мужчины, хоронили в закрытом гробу.

— Нам пора, танари. Берег уже близко, — вырвал меня из задумчивости голос Камалы.

— Ты права. Пойдем. И зови меня йоруна.

— Звучит как-то неприятно, — поморщилась горничная.

— Это с непривычки. Через недельку перестанешь путаться, — утешила я.

Сама я перестала путаться лишь после замужества. Все потому, что мачеха очень уж бесилась, когда я называла ее «танна Лайса».

Маленькие невинные удовольствия, в которых так трудно себе отказать.

Два часа спустя я степенно покинула корабль.

Лично капитан изволил проводить внучку таммавата до сходней и пожелал мне удачи в начинаниях. Видимо, на зажиточных островитян его неприязнь и презрение не распространялись.

Контраст с моим предыдущим приездом — из той, прошлой жизни — приятно поражал.

Тогда по трапу спустилась испуганная сирота. И отношение окружающих к ней было соответствующее. На лицах я видела в основном жалость и сочувствие.

Сейчас же в глазах дам мелькала зависть, а в мужских — намек на интерес. Что-то вроде «когда эта малышка расцветет, на аромат слетится множество пчел».

Мне теперь всего четырнадцать, понятно, что для полноценного внимания со стороны противоположного пола еще рановато.

Но ровесники откровенно засматривались.

Несмотря на то, что таммават официальным письмом уведомил папочку, что отправляет дочь бывшего посла в столицу, учиться в академии магии, и просит со стороны последнего всяческого содействия, на причале меня никто не ждал.

Я помнила всех слуг дома Вальд в лицо, но на всякий случай подождала, пока толпа встречающих окончательно не поредеет.

Нет. Все-таки не приехали.

Хоть что-то по-прежнему.

Уголок стабильности в бушующем океане времени.

— И как мы теперь? — с тревогой в голосе вопросила Камала, с опаской косясь на наш багаж. Три увесистых саквояжа, два мешка и куча коробок. Сами точно столько всего далеко не утащим.

Прежней версии меня пришлось идти пешком через полгорода. Благо вещей у меня тогда было немного. Самый минимум.

Сейчас же я щелкнула пальцами, и с противоположной стороны улицы к нам ловко подрулил новомодный кэб-авто.

— Привяжи это все покрепче, будь любезен. — Станг, мелкая серебряная монетка архипелага, перекочевала в ладонь водителя.

Тот окончательно ожил и засуетился.

Пусть скайгардцы не признают жителей архипелага Сомирава за равных, наши деньги они уважают.

А я больше не изгнанница, неприкаянная дочь безвременно погибшей затворницы-принцессы. Я признанная внучка таммавата, танари Рангсин-Чантана.

Еще и с доступом ко всем хранилищам и сокровищницам посольств на материке.

Очень обеспеченная танари. То есть йоруна.

Самой бы привыкнуть.

Я величественно вплыла в пахнущий медью и пылью салон.

Камала задержалась — проследить, чтобы ничего не забыли второпях. Проверила крепления на открытом багажнике и лишь после этого присоединилась ко мне.

— Вы уверены, тана… йоруна, что эта штука безопасна? — прошептала она.

— Относительно. Но я же некромант! — хмыкнула я. Но при виде стремительно сереющего лица горничной тут же поправилась: — Все будет хорошо, не переживай. Это новая модель, доработанная.

— Йоруна разбирается в авто? — донесся до нас удивленно-восхищенный голос водителя с переднего сиденья.

Формой артефактный самоходный аппарат напоминал все тот же кэб, только вместо крепления под упряжку впереди гордо высился здоровенный короб с мотором.

Первые версии частенько перегревались в долгих поездках и взрывались, что доверия к новинкам не добавило. Но эта уже из новой партии, в систему добавили охладитель и датчики давления. Максимум, что нам грозит — встать посреди улицы.

Но и без этого обошлись.

Дневная жара сменилась вечерней прохладой, длинные тени легли на дорогу, когда авто-кэб остановился у городского особняка Вальдов.

Я расплатилась и попросила оставить багаж у крыльца.

Учитывая, как радо меня было видеть это семейство в прошлой жизни, сейчас я рисковать не хочу. Тогда мне реально было некуда больше пойти, потому приходилось терпеть скотское отношение. Сейчас же никто не мешает развернуться и отправиться в лучшую столичную гостиницу.

Камала потянула за колокольчик над дверью и отступила в сторону.

Забавно будет, если они притворятся, что их нет дома.

Все аристократы весной безвылазно торчат в столице. Сезон балов, приемов и поступление отпрысков в академию. Моя сводная сестра как раз в том возрасте, чтобы посещать сии мероприятия вместе с родителями. Еще не на выданье, но уже скоро.

Пару в высшем свете Скайгарда подыскивают с малолетства.

— Вы к кому? — дворецкий непривычно возвышался надо мной более чем на две головы.

Неплохой, в общем-то, дядька. Будет оборонять особняк до последнего, закрывая собой господ.

Ему даже надгробия толком не поставят.

— Добрый день… — чуть не добавила «фрон Фригг» по привычке. Мы же еще не знакомы! Не палимся, следим за собой. — Я к тану Вальду.

— К тану? — переспросил дворецкий.

— Да, я его дочь с архипелага Сомирава. Вы, должно быть, слышали?

И улыбнулась как могла невинно.

На лице слуги не дрогнул ни один мускул.

— Прошу вас подождать немного. Меня не предупреждали о визитах сегодня, — выдал он и собрался было закрыть дверь перед моим носом.

Но вовремя подставленная нога ему этого не позволила.

Есть своя прелесть в местной моде. В открытой обуви Сомиравы я бы на такое не осмелилась: мне дороги мои косточки. А вот удобные осенне-весенние ботиночки, пусть и немного старомодные, как раз пригодились.

— Вы же не хотите, чтобы дочь хозяина стояла на крыльце, как последняя попрошайка? — вкрадчиво пропела я, оттягивая створку обратно.

Глаза все еще крепкого мужчины выпучились от усилия.

Да, я применила магию. А как иначе? Слабая девушка должна уметь за себя постоять всеми доступными способами.

— Мы подождем в холле, — заверила опешившего дворецкого, просачиваясь мимо него. — Багаж пока оставьте при входе, мало ли нам все-таки не удастся договориться с папенькой.

Чемоданы вплыли ровным рядочком и построились в башню, добив слугу окончательно.

Он проблеял нечто невнятное и метнулся на поиски йора Вальда.

За спиной тихо хихикнула Камала.

— Ловко вы его.

— Погоди радоваться. Основная битва еще впереди, — хмыкнула я в ответ, хотя губы сами растягивались в предвкушающей улыбке.

Отыграться за годы унижений и презрения хотелось нестерпимо.

Хозяин дома не торопился, выждал с полчаса. Наверное, рассчитывал сбить меня с толку, заставить нервничать.

Но добился лишь противоположного.

Я успокоилась, как перед боем. Задача ясна, план есть. Буду действовать по обстоятельствам.

Наконец звонко прицокала горничная и позвала меня «в кабинет».

Конечно, темы внебрачных детей в гостиной не обсуждают.

Помню, для сводных мое существование оказалось немалым шоком. А вот супруга, Лайса Вальд, знала и раньше. Видимо, ее все устраивало — обеспеченный муж при солидной должности и родословной. Чего еще желать приличной девушке из аристократии?

А что где-то там, на островах, его ждет первая жена, это дело житейское. Подумаешь, дикарка какая-то. Та далеко, а Лайса — вот она.

Камала осталась у чемоданов.

Во-первых, ни к чему ей участвовать в разборках, а во-вторых, за вещами стоит присмотреть, чтобы не подложили лишнего. А то потом начнется: обвинения, вызов служителей правопорядка, обыски… не надо нам такого.

Шурша юбками, я следовала за горничной на третий этаж, поглядывая по сторонам и умиляясь про себя. Ничего не изменилось! Да и с чего бы?

Я попала сюда в прошлой жизни примерно за полгода до сегодняшнего дня. Тогда тоже был сезон балов — праздничных, в честь окончания года.

Видимо, этой пытки мне все же не миновать.

— К вам просительница, — возвестила служанка, распахивая дверь кабинета и пропуская меня вперед.

— Не просительница, а гостья. Причем долгожданная, не так ли, папенька? — бодро поправила ее я, переступая порог кабинета.

Йор Вальд восседал за массивным столом, мрачно поглядывая то на меня, то на супругу. Та устроилась в кресле, а больше сидячих мест в небольшом помещении не было.

Недолго думая, я изобразила магический каркас и опустилась на слабо мерцающую подушку.

Вот еще, стоять перед ними, как провинившаяся сирота.

— Не много ли ты на себя берешь, деточка? — сквозь зубы осведомилась йорра Лайса.

— Не припомню, чтобы я тебя ждал, — пробормотал отец.

Дверь с негромким стуком закрылась и наступила тишина.

— Как же вы не ждали, когда мой дедушка заранее отправил вам письмо с уведомлением о получении? — нежно промурлыкала я. — Кстати, имейте в виду, что его величеству поступило аналогичное.

С лица папеньки сошло еще немного краски.

Достаточно шокирующую новость о том, что он женат дважды, общество еще снесет. Слухами земля полнится, подозрения давно витали в воздухе, но из-за такого пустяка семейству Вальд в приглашениях не отказывали.

Обитателей архипелага на материке не признают за равных, считая отсталыми дикарями. Потому брак с матушкой так легко сочли недействительным. Собственно, о нем и не знал наверняка почти никто до моего приезда. Разве что руководитель дипломатической службы его величества да сам король Айрунн Тунгрем.

Не сказать, что они были в восторге.

Женитьба — личное дело каждого, но не когда она затрагивает международные интересы. А Сомирава под соусом оскорбленной добродетели вытребовала достаточно послаблений и уступок, чтобы разозлить короля как следует.

Так что почти сразу же после свадьбы йор Вальд своей хлебной должности лишился и года три прозябал в провинции, тратя накопления и жалуясь на сложную судьбу. Лайса бесилась, но, поскольку уже родила дочь, развода просить не могла. А там и его величество смилостивился и вернул опального придворного на должность заместителя министра торговли — все-таки специалистом папенька был отменным, пусть и козлом по жизни.

Так вот: если повторный брак знать еще переварит, то внебрачная дочь — это не просто скандал. Это скандалище!

Зачем же я потащилась к Вальдам, если могла спокойно снять номер в лучшей гостинице, не торопясь найти жилье на съем и жить припеваючи на деньги деда?

Все из-за того же общества, чтоб его Тьмок покусал.

Всех по очереди за самое нежное.

Отношение к обитателям архипелага в Скайгарде, мягко говоря, пренебрежительное. Я для них сейчас нечто среднее между безработной горничной и диковинной обезьянкой.

В частности поэтому редко какие маги осмеливаются обучаться в академии на материке. А если и поступают, держатся особняком до последнего курса, а после сразу же уезжают.

Это не мой случай.

Мне нужны связи, знакомства и принятие аристократии. В их глазах лучше я буду внебрачной дочерью йора, чем чистокровной островитянкой с полноценной семьей.

Такая вот извращенная логика, под которую тем не менее нужно подстраиваться.

На Сомираве мне достаточно было поговорить с дедом и убедить его в серьезности ситуации. Здесь же сначала придется доказать всем и каждому, что я чего-то стою. А прислушиваться к мнению дикарки они не станут по определению.

Все-таки во мне тлела надежда, что прорывы прекратились и дальше пойдут по прежнему расписанию. То есть еще есть время. Немного, но есть.

И тратить его на борьбу с предрассудками — глупость несусветная.

Нет, начинать с нуля слишком муторно. Так что придется семейству Вальд послужить мне стартовой площадкой.

— И чего ты хочешь, милочка? — высокомерно вопросила Лайса. — Денег? Кров? Дорогой, пусть она идет в город, выделим ей немного на простенькое жилье. Где-нибудь в общежитии для работниц фабрик.

— Благодарю за щедрость, танна Лайса, — склонила я голову, удовлетворенно отмечая краем глаза ее недовольную гримасу. — Но в деньгах я не нуждаюсь.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Вашу фамилию. Ваше покровительство. Вашу поддержку в высшем свете, — спокойно перечислила, глядя отцу в лицо.

В прежнем варианте истории я была полной сиротой. Выкинуть меня из дома означало опозориться окончательно, показав себя снобом и бессердечной сволочью.

То есть никто не мешает ими быть, но демонстрировать сии качества на публику — ни-ни. Дурной тон!

Сейчас же я богатая наследница, любимая внучка таммавата.

Многие аристократы не видят дальше собственного носа, однако его величество точно не идиот. И портить отношения с архипелагом не станет. Стоит мне пожаловаться на нехорошее отношение со стороны отца, йора Вальда мигом прижмут.

И он это понимает.

— Не много ты о себе возомнила? — взвизгнула Лайса, но под тяжелым взглядом супруга замолкла.

— И надолго ли тебе это нужно? — холодно осведомился отец.

Настоящий торгаш до мозга костей. Прямо к сути сделки. Не зря его король ценит.

— Не очень. Закончить академию, и хватит.

— Около десяти лет…

— Меньше, я собираюсь поступать уже в этом году.

— Ты не слишком ли молода для этого? — нахмурился папенька. — Возможно, у себя на островах ты считалась сильной одаренной, но не забывай, что здесь не архипелаг. В академии придется многому учиться. Сумеешь ли ты…

Вряд ли его беспокоили мои оценки. Скорее, не опозорю ли его доброе имя глупостью и поспешностью. Мало заявиться на вступительный экзамен и даже сдать его. Самое тяжелое начинается позже.

Я выразительно качнулась на призрачном стуле, и йор Вальд поперхнулся спешно заготовленными возражениями.

— В свете не принято так откровенно демонстрировать магию, — сморщила нос Лайса.

— Лучше демонстрировать магию, чем дурной характер,— куснула я в ответ.

— Девочки, не ссорьтесь, — примиряюще улыбнулся папенька. — Мы теперь одна семья. На какое-то время. Но, дорогая моя…

— Маранни, — подсказала я, хотя в письме все было четко прописано.

— Маранни, милая, ты наверняка понимаешь, что вывести тебя в свет — это расходы? Наряды, все эти безделушки женские… ну, Лайса тебя просветит. Семья сейчас не может себе позволить лишних трат. Надеюсь, ты войдешь в наше положение. Либо ты будешь сидеть дома, выходя только ради учебы, что не лучшим образом скажется на моей репутации. Пожалей уж старика!

Все-таки уважаю я его изворотливость и умение приспособиться к любой ситуации. Мигом смекнул, что отвертеться от дочурки не удастся, и нашел способ нажиться на нежданной гостье.

Без платьев и прочей мишуры я бы вполне обошлась, но статус… Надо соответствовать. А заодно и помогать материально нуждающимся родственничкам. Эдакая взятка.

Помнится, в прошлой жизни на мне экономили как могли. Отдали старые платья мачехи, чуть ушили — вот и готова невеста. Я и за то была благодарна и искренне считала отца спасителем.

Что ж. Пришла пора отплатить той же монетой.

— Разумеется, папенька. Я понимаю, — обращение прозвучало издевкой, и чета Вальд это отлично уловила. — Мне хватит средств покрыть расходы на мое содержание.

— Еще еда и слуги! Не забудь! — воодушевилась Лайса, обрадованная возможностью переложить траты на кого-то другого.

— Все слуги и вся еда? — склонила я голову набок, якобы размышляя.

— Конечно! Ты же будешь считаться нашей дочерью. У тебя должно быть все самое лучшее!

— Хорошо. Тогда я сегодня же дам объявление в газету о найме персонала. Думаю, в столице найдется достаточно выходцев с Сомиравы, ищущих работу…

— Это еще зачем? Наши слуги прекрасно вышколены! — возмутилась мачеха.

— Затем, что у меня должно быть самое лучшее, — флегматично вернула ей ее же слова. — А что может быть лучше родных, знакомых лиц и привычек? Да, и нужно будет выстроить в саду теплицу. Я привыкла к южным фруктам. Здесь, на севере, такие не водятся.

Лайса схватилась за сердце.

Сад наполняли розы во всем их многообразии. За ними пристально следили, их холили и лелеяли. Кроме них, на территорию особняка удалось попасть лишь редким деревцам, служившим скорее фоном для цветочного великолепия.

А чтобы что-то строить, придется вырубить часть кустов.

На такое йорра Вальд пойти не могла.

— Пожалуй, не стоит увлекаться. Это же всего на пять-шесть лет, — метнув красноречивый взгляд на супругу, вмешался отец. — Думаю, мы сможем прокормить одну девочку. И слуг заменять ни к чему. Зачем тебе лишние траты? Подумай о таммавате. Он не обрадуется, если ты начнешь транжирить его казну.

— Тронута вашей заботой, папенька, — пропела я.

Ну что ж.

Наряды я уж как-нибудь себе обеспечу, возможно, поделюсь безделушкой-другой с сестрой. И хватит.

— Фрон Фригг проводит тебя в твою комнату, — махнул рукой йор Вальд, показывая, что аудиенция завершена. — И объяснит правила нашего дома. Отдельно прошу не демонстрировать так явно свое превосходство. Это невоспитанно.

— Вы про магию? — развеяв стул, я поднялась.

Ну да, припоминаю, что одно время маги континента чуть ли не стыдились своего дара. Особенно некроманты — те вообще считались изгоями общества, хуже бродяг.

Ой, это ж папенька еще не в курсе, какую печать я собралась ставить…

Все от пропаганды жрецов Лаандары. Мол, богиня любит всех одинаково, потому нечего выделяться и кичиться тем, что дано от рождения.

Вот богатством — да, потому что его заработал либо ты, либо твои предки умом и старанием.

Не всегда, но кто там будет разбираться!

Вот и сияли на приемах драгоценностями и роскошными платьями все вперемешку — и йорры, и фрекки. Только последних было куда меньше, потому что пробиться без дара на вершину аристократической лестницы крайне сложно.

Вера верой, а практичность никто не отменял.

Из кого получится лучший генерал: из того, кто отлично владеет стратегией и мечом, или кто еще и поджарить врага может на расстоянии одним заклинанием? А министр какой ценнее — тот, что лишь разглагольствует, или тот, что в свободное время лично помогает выращивать урожай, контролируя погоду?

Да и наследственность дело сложное.

Браки между одаренными и обычными людьми почти не заключались. Разве что в виде исключения, по большой любви или благодаря толстому кошельку неодаренного. И дальше все зависело от удачи. Родятся наследники с магией — повезло. Нет — нет.

Иногда сила всплывала через несколько поколений. Тогда магу приходилось пробиваться самому, либо поступать на службу.

Мой будущий-бывший супруг как раз из таких сюрпризов судьбы. Пусть его семья и зажиточна, появления на свет ребенка с силой целителя никто не ожидал.

А вот в роду его величества огненные маги — норма. Оба принца учились на боевом факультете, окончили с отличием. Только старший применял дар на практике, тренировался вместе с гвардейцами, а младший предпочел дальше пойти по теоретической стезе.

Потому Аксель сгинул, а осторожный Альрик возглавил страну.

Вместо «осторожный» многие воины применяли эпитет «трусливый». Но я скорее одобряла стратегию молодого короля.

Стране нужна надежная власть. Особенно в тяжелые моменты. Не дело, чтобы наследник рисковал собой на передовой.

Это, пожалуй, первая мысль, которую я собираюсь вбить в дурную башку Акселя.

Дворецкий ждал меня за дверью и без лишних вопросов сопроводил сначала в холл, где я забрала чемоданы и успокоила Камалу, а после в гостевой флигель. Видимо, отец все-таки выдал инструкции на случай, если я останусь.

— Почему мы идем в эту сторону? Здесь же явно никто не живет, — оценив слои паутины по углам, удивилась горничная.

— У папеньки, похоже, давно гостей не было, — громче, чем нужно, заметила я. — Ну ничего. Сейчас слуги разберутся. Все-таки не каждый день приезжает внучка таммавата всея Сомиравы.

Спина фрона Фригга напряглась, но более он ничем свое внимание не выдал.

Никто на самом деле не собирался убираться, да и в покоях царила атмосфера запустения — влажноватое, попахивающее затхлостью белье, сквозняк, пыль.

Устроив чемоданы аккуратной стопкой, я оглядела спальню и решительно развернулась к дворецкому.

— Мы с моей служанкой пойдем, погуляем в саду. Погодка стоит чудесная! А к нашему возвращению здесь должно быть чисто и уютно, — отчеканила я.

— Но йорра Вальд… — заикнулся было он.

— Йорра Вальд вряд ли захочет, чтобы я разбрасывалась заклинаниями на улице, — мило улыбнулась я, взмахивая ресницами. — Мне нужно пустое помещение для практических занятий магией, кабинет для учебы и две спальни — мне и Камале. Она моя помощница, я без нее как без рук. Вы что, хотите, чтобы мне было некомфортно здесь?

— Нет-нет, йоруна! — поспешно заверил меня дворецкий, в красках представив, как я случайным заклинанием уничтожаю любимый розовый куст хозяйки дома. А потом в особняк является разгневанный посол Сомиравы в сопровождении гвардии его величества, чтобы проверить условия содержания их наследницы. — Мы сделаем все, что в наших силах.

— Чудненько.

Мы с Камалой под ручку проплыли мимо несчастного дядьки и, прихватив накидки, направились к выходу. В доме я по-прежнему ориентировалась неплохо. А уж флигель мне знаком до боли.

Только в предыдущей жизни убрать и облагородить его так и не потрудились.

Можно было бы устроить грандиозный скандал и потребовать поселить меня рядом с хозяевами.

Но зачем?

Вдалеке от лишних глаз и ушей куда спокойнее.

Тем более мне действительно нужна будет практика. А сводная сестра имела нехорошую привычку пробираться тишком туда, куда ни в коем случае пробираться нельзя.

Раньше-то речь шла о туалетном столике в гардеробной, откуда она стащила пару серег и кольца, подаренные мне на помолвку йором Бергом. А сейчас я планировала разложить на полках вместо обуви и шпилек книги с проклятиями. Тут уж упреками и скандалом не отделаешься. Жива б осталась!

Солнце почти скрылось за горизонтом, но облака все еще пылали алым и бордовым. Цвет роз в таком освещении казался насыщеннее, глубже и бархатистее. Я любовалась природой, попутно составляя план на ближайшее будущее.

До вступительных экзаменов две недели. Но сначала мне нужно договориться об установке печати и пережить саму процедуру. Останься я на Сомираве, мне нанесли бы татуировки, но пока хватало и временных рисунков на спине.

Без полноценного раскрытия дара вряд ли я сумею убедить преподавателей, что меня можно зачислить в академию.

Рановато, конечно. Обычно печати наносят после совершеннолетия. Настоящего, не формального. Но мне ждать нельзя.

— Как хорошо, что я тебя нашла! — ворвался в мои мысли знакомый голос.

— Танна Вальд, — я не отказала себе в удовольствии и присела в грациозном реверансе по всем правилам скайгардского этикета.

Камала изобразила книксен.

Мачеха и стоявшая за ней девочка чуть младше меня дружно насупились.

— Йорра, попрошу запомнить. Ты более не на островах,— высокомерно вздернула нос Лайса. — Познакомься. Это моя дочь, Хильда. Надеюсь, вы подружитесь.

— Здравствуйте, — прошелестела сестра — едва слышно, как положено воспитанной йоруне, и тоже присела.

Далеко не так изысканно. Подросток, что с нее взять.

— Разумеется.

— Мы завтра собираемся к модистке. Думаю, тебе тоже не помешало бы обновить гардероб, — мачеха смерила меня критическим взглядом с головы до ног и поджала губы.

Ну да, не по последнему писку журнальных стандартов, но вполне достойно. Сдержанно, строго и в то же время не слишком старчески. Кружева на рукавах и воротнике оживляют наряд.

Классика. Всегда ее предпочитала. Не нужно панически бегать каждый сезон в попытках соответствовать.

Но у папенькиной супруги на этот счет совершенно другое мнение.

Удивительно, как отец до сих пор не разорился.

Лайса меняла наряды чуть ли не каждый день, ежегодно полностью обновляя содержимое шкафов. Видимо, отрывалась за полуголодное существование в те годы, что семейство Вальд было отрезано от государственной кормушки.

Слуги справились поразительно быстро. Когда мы с Камалой вернулись в покои, те сияли и благоухали. Чемоданы горничные не трогали, хотя учитывая отметки на щите — попытались. Впрочем, быстро сообразили, что совать руки куда не просят ни к чему.

На ужин я переоделась в домашнее платье архипелага. Не собираюсь давиться в корсете дома!

Судя по тому, как вытаращилась Лайса при моем появлении, подобных вольностей юные девушки себе обычно не позволяли.

— Огиль, ты еще не успел познакомиться с нашей гостьей, — грузно приподнялся папенька. — Это твоя сводная сестра, Маранни.

Надо же, все-таки запомнил!

— Приветствую, отец, танна Лайса, танари Хильда. Счастлива познакомиться, тан Огиль, — прочирикала я, вновь заученно приседая.

На репетиции правильного наклона корпуса и положения ног ушло почти все наше плавание. Не хотелось ударить в грязь лицом перед мачехой. А перед инициацией было не до повторения материковых манер.

— Сестра? — нахмурился подросток.

В отличие от шебутной Хильды, парень в прошлой жизни предпочитал держаться от меня подальше. Не дразнил, но и не общался. Делал вид, что меня не существует.

Подход, который я всячески поддерживаю и в этот раз.

— Ошибки молодости. Подрастешь, поймешь, — пробурчал йор Вальд.

— Не советую подобным образом отзываться о матушке,— отчеканила ледяным тоном, устраиваясь за столом и раскладывая на коленях хрустящую от крахмала салфетку. — Брак был освящен в храме, тому есть свидетели. Вы пребывали в здравом уме, никто вас не принуждал.

— Милая, это неподходящая тема для обсуждения за столом, — свистящим шепотом напомнила Лайса, а лица подростков нескрываемо оживились.

Кому в нежном возрасте не хотелось хоть краешком глаза заглянуть во взрослую жизнь? Все эти кипящие страсти и интриги… Это с возрастом понимаешь, что лучше было бы не лезть и ничего интересного там нет.

— Конечно. До тех пор, пока тан Вальд выбирает выражения, я не стану поднимать этот вопрос, — чинно потупилась и опустила ложку в суп-пюре. Судя по пряному аромату, грибной.

Кормили в особняке всегда отменно. Даже непрошеных гостей. Тут не поспоришь.

Папенька покрылся пятнами от моего вольного тона, но ввязываться в разборку не стал. Чуял за собой вину и понимал, что убедить меня в своей праведности будет сложновато.

Это на материке даже храмовники воспринимали подобные финты с пониманием, мол, побывал у дикарей, поддался их животному очарованию, с кем не бывает. Крупное пожертвование, выправленный документ — и вот йор Вальд уже свободный птиц, волен жениться на ком вздумается.

Причем матушку о том даже не соизволили известить.

А уж про обывателей вовсе молчу. Те бы не осудили, соврати посол принцессу архипелага вообще без бракосочетания. Еще и похвалили бы: «Какой очаровательный молодой человек, ни одна дева не устоит!» До тех пор, пока речь не идет об их собственных дочерях, аристократия удивительно всепрощающа.

— И надолго она к нам? — продолжал допытываться Огиль.

— Лет на пять, не более, — ответила я, не дожидаясь пока папенька откроет рот. — Не переживайте, надолго не стесню. Мне только академию закончить, дальше как-нибудь сама.

Как раз совершеннолетней стану. На последнем курсе можно будет вовсе съехать, квартирку подыскать.

Это на Сомираве мой сертификат об инициации — гарантия самостоятельности. А на материке мне ни поселиться одной не позволят, ни нанять слуг, ни оформить покупку недвижимости, даже визит к модистке не оплатить. Ничегошеньки.

Незаконно — и все тут. До восемнадцати жди.

— Ты собираешься поступать? — парень смерил меня скептическим взглядом. — На кого?

В голосе Огиля звучало сочувствие.

В его представлении я не иначе как сошла с ума, что оставила уютный родной архипелаг и собираюсь добровольно нырнуть в пучину презрения и унижения, уготованную выходцам с островов.

— Я разве не говорила? Во мне проснулся дар некромантии.

В звенящей тишине Лайса отчетливо всхлипнула. А папенька оглушительно громко уронил ложку.

Я невозмутимо подтянула ближе поднос с запеченной в ягодном соусе уткой и принялась отпиливать от нее ножку. Вообще-то это должны делать слуги, но те были слишком заняты приведением мачехи в чувство. Лайса показательно осела на пол, благо он чистый, и отказывалась приходить в сознание несмотря на все снадобья и притирки.

— Откуда в тебе… такое? — дрожащим голосом уточнил йор Вальд.

Будто не про магию, а про глистов спрашивал.

— В пра, скорее всего, — пожала плечами. — Точно не в вас.

— Не смей об этом упоминать прилюдно! Это же пятно на репутации… Зачем я только согласился тебя принять?! Хильде еще партию подыскивать, кто на ней женится, с такой-то сестрой?!

— И зачем так нагнетать? — хмыкнула я, отправляя в рот здоровенный кусок бедрышка и зажмуриваясь. На островах отдают предпочтение сладковатым и острым маринадам. Соскучилась по кислинке материковых блюд. — Подумаешь. Не родная же сестра. Одним скандальчиком больше, одним меньше. Наоборот — есть шанс, что ее заметят.

— Ты понятия не имеешь, каково жить в опале! — прошипела неожиданно очнувшаяся Лайса. Она села так резко, что чуть не разбила лицо склонившейся над ней горничной. — Мы три года ютились в крошечном провинциальном домишке! Новой ссылки я просто не переживу!

Тут несчастная закатила глаза и снова демонстративно и драматично потеряла сознание.

— Я выросла на отдаленном острове. При дворе нас с матушкой презирали и ни во что не ставили, так что мы переехали подальше, чтобы не мозолить глаза деду, — негромко, но весомо произнесла я. — Не могу сказать, что мы нуждались, но точно не купались в роскоши. Не говоря о дурной славе, что следовала за нами по пятам. Не стоит мне рассказывать, что такое жить в опале. Я там родилась. Из-за вас в том числе.

— И теперь отомстишь? — прохрипел йор Вальд.

— Нет. Зачем? Все же наладилось. У таммавата я теперь любимая внучка. Вы тоже вроде бы неплохо устроились. А что дар у меня не самый популярный — ну что ж. Это моя проблема. Не ваша. Как вы правильно заметили, демонстрировать магию в обществе не принято. До моего поступления никто не узнает, какое именно направление я выбрала. А после… пусть попробуют что-то сказать.

И усмехнулась так, как всегда делала перед атакой тварей. Хищно и предвкушающе.

Единственным тонким моментом моего плана был вступительный экзамен. Его следовало сдавать с уже выставленной печатью. А значит, в ближайшее время мне нужно озаботиться надежным магом-целителем, который мне ее обеспечит. Причем не болтливым, потому что от традиционной печати некроманта та, что я заготовила как образец, отличается довольно сильно. И объяснить причину изменений будет непросто.

— Ты действительно не собираешься нас уничтожать? — неверяще переспросил папенька.

Я покачала головой.

— Зачем мне это?

— Позлорадствовать?

— Возможно, в аристократической среде на материке так принято. Но я с островов. Мы предпочитаем прощать, если ошибки пытаются искупить. Вы приняли меня в своем доме, предоставили кров и защиту. Я в свою очередь не стану вредить вам.

Через пять лет или даже скорее все наши дрязги станут неважными, как прошлогодние листья. Но рассказывать об этом еще рано. Тем более отцу — он точно решит, что я либо сошла с ума, либо пытаюсь таким замысловатым образом испортить ему репутацию, распространяя бредовые слухи. Подожду пару лет, если повезет.

Если не повезет — то первого прорыва.

Так что печать нужно ставить как можно быстрее.

— Спасибо, — искренне поблагодарил меня йор Вальд.

Лайса вползла при помощи горничных обратно на стул и хлопала глазами, не понимая как реагировать. Дети наблюдали за нашим диалогом, приоткрыв рты и переводя взгляд с отца на меня и обратно, как во время игры в мяч. Пожалуй, таких страстей в особняке не кипело еще никогда.

— Не за что, — пожала плечами, позволяя наконец заменить тарелку на десертную. — Это не значит, что я вас простила и прониклась к вам дочерней любовью. Но в данный момент нам выгоднее сотрудничать. Вы же меня понимаете?

— Еще бы, — эхом отозвался папенька.

Подобный подход ему знаком и близок. Ты можешь до смерти ненавидеть конкурента, но если объединиться на время выгоднее — скажем, отправить общий караван с товаром или нанять в складчину охрану, — то засовываешь эмоции поглубже и делаешь, что должно.

В качестве финального аккорда беседы в гостиную величественной походкой вплыл Тьмок. Запрыгнул мне на колени, спихнув салфетку, и показательно затарахтел.

— Это еще что за… — отец благоразумно не стал завершать мысль, наткнувшись на мой многозначительный взгляд.

— Это мой кот. Надеюсь, вы не против. Он никого не побеспокоит и драть мебель не будет. Не будет же?

Я потянула хитреца за ухо.

Гостеприимству тоже есть предел. Как бы семейка Вальд меня ни раздражала, нужно соблюдать нейтралитет, а порча имущества ни к чему хорошему не приведет. Только к лишним тратам денег таммавата — компенсировать ущерб-то придется.

— Ладно, не будет, — проурчало порождение тьмы в моей голове. — Но с них мя-у-ско!

— Он обещает вести себя хорошо! — радостно подтвердила я вслух.

Йор Вальд животных терпеть не мог. За исключением разве что лошадей, и то на расстоянии упряжки.

Но прикинув все за и против, выдавил кривую улыбку.

Будь это настоящий кот, я бы заперла его в комнате и не выпускала, опасаясь, что из него сделают варежки. Но это же Тьмок! Он сам из кого хочешь макраме сплетет.

Так что со спокойной душой выпустила его бродить по усадьбе и прилегающей территории.

Покои же обвесила на ночь охранками, и не зря.

Камала безмятежно посапывала у себя, а я трижды просыпалась, как музыку для души слушая отборный мат шепотом на разные голоса. Родственничкам очень уж хотелось знать, что я эдакого привезла в чемоданах. Но спросить — ниже их достоинства, потому послали слуг, тайком.

Утром половина горничных прятала обожженные ладони в перчатках. Отец за завтраком сидел мрачнее тучи, пока я не завела разговор о деньгах.

— Оформите, пожалуйста, разрешение на распоряжение финансами. Я собиралась сегодня с утра в банк, — прощебетала с невинным видом.

Лицо йора Вальда моментально разгладилось и помолодело.

Поскольку я несовершеннолетняя, просто прийти и потребовать открыть счет не могу. Нужно разрешение от старшего родственника. В случае если бы мы не договорились с отцом, таковым мог бы считаться глава посольской миссии, но решать каждый чих через министерство — еще то удовольствие. Проще уж тихо, по-семейному.

— Можешь перевести всю сумму на мой счет! Я буду выдавать тебе понемногу, — щедро предложил папенька.

Всю сумму — это он облезет. Но чуток поделюсь.

Я собиралась придерживаться нехитрого правила, сформулированного одним из моих защитников.

Кто девушку кормит, тот ее и гуляет.

Старый вояка выражался далеко не так деликатно, но в данной ситуации, поскольку я не мужчина, его вариант неприменим.

— Я открою свой счет, но вам тоже непременно переведу. В конце концов, я не могу сама оплатить обучение в академии, — тактично увильнула от прямого противостояния, не уточнив цифр. Пусть думает, что хочет.

— Вызову мою модистку? — полувопросительно протянула Лайса.

— Нет, лучше после банка сразу заедем в ателье фрекки Хоклинд.

— О-о-о! — выдохнула мачеха благоговейно.

Я назвала лучшую мастерскую, услугами которой не стеснялась пользоваться королевская чета. Записывались туда загодя, и, скорее всего, нас развернут на пороге, несмотря на родство с таммаватом.

Но шла я туда вовсе не за платьем.

Нет, я знала самый постыдный секрет владелицы.

И собиралась этим знанием бессовестно воспользоваться.

Отец выделил нам от щедрот экипаж, сам отправился на работу в кэбе. Подозреваю, что заботился он не о моем удобстве, а о Лайсе. Но какая разница, главное — результат.

В банке нас сначала встретили настороженно. Но услышав, кто я, и увидев верительные грамоты и разрешение от йора Вальда, стремительно прониклись ко мне всяческим уважением.

Вышли мы оттуда уже через час. В сумочке покоилась кредитная книжка со множеством листочков и лимитом, от которого глаза мачехи до сих пор не впучились обратно. Они с сестрой то и дело переглядывались, молчаливо уточняя друг у друга — не померещилось ли им.

Если честно, я чувствовала себя немного неуютно.

К деньгам я всегда относилась прохладно. В частности потому, что в них не нуждалась. За исключением короткого периода проживания с отцом, в остальное время меня баловали либо матушка, либо муж. А после стало уже не до роскоши. Государство щедро платило за закрытие прорех, только вот тратить заработанное было особо некуда. И когда? В перерывах между боями я успевала восстановить резерв и отоспаться. В подаренной его величеством резиденции я ночевала реже, чем в буераках.

По ступеням ателье фрекки Хоклинд я поднималась, готовая к сражению, как в старые добрые денечки.

И не ошиблась.

Хозяйка встретила нас лично, была мила и любезна, но непреклонна.

— Дорогая моя, создать платье для внучки таммавата Сомиравы — настоящая честь для меня, но увы — запись закрыта до осени! Ничего не могу поделать! — разводя руками над дымящимся чайничком и пирожными, пропела фрекки Хоклинд.

— А я к вам не за платьем, — дернула плечом я, невозмутимо отпивая из чашки обжигающе-терпкую жидкость. Ух, ядрено заварили!

Рядом надрывно закашлялась не ожидавшая такой подлости мачеха, но я не обратила на нее ни малейшего внимания.

— За чем же тогда? — тон модистки похолодел до температуры замерзания.

— Скорее, за кем. Вот за ней!

Все это время я не сводила глаз с двери, ведущей в мастерскую. Работницы сновали туда-сюда, раскладывали ткани, подбирали нитки и примеряли наметки на личные манекены клиенток.

Нужное лицо я вычислила не сразу. Ида Моэн выглядела куда моложе, чем когда мы с ней познакомились. Ее шоколадные локоны еще не посеребрила седина, а взгляд, хоть и усталый, не потух от безнадежности.

Значит, я вовремя.

— Йорра Моэн, подойдите на минуточку! — воззвала я во всю мощь легких.

А она у меня немаленькая. На поле боя пока что командовать не смогу, но швеи дружно подпрыгнули.

— Какая из нее йорра? Недоразумение одно, — прошипела хозяйка ателье, теряя остатки благовоспитанности. — Зачем она вам?

Хрупкая, болезненно худая женщина подошла ближе, нервно комкая рабочий фартук.

— Слушаю вас, — пробормотала она, опасливо косясь на фрекки Хоклинд.

— Хочу предложить вам работу, — доверительно наклонившись вперед, сообщила я. — Постоянную. С проживанием для вас и вашей семьи.

— У меня матушка лежачий инвалид. Боюсь, это будет не слишком удобно, — взгляд бедняжки забегал.

Еще бы. Променять не очень-то сытую, но стабильную должность в именитом ателье на непонятную авантюру, предложенную первой встречной, — не самое разумное решение. А йорра Моэн всегда действовала, опираясь на логику и совесть.

Придется на них и надавить.

— Не переживайте. Ваша матушка получит лучшее лечение. Все, что можно купить за деньги, и немного сверху,— пообещала без сомнений и паузы.

— Это неожиданно… мне нужно подумать, — почти беззвучно пролепетала швея.

— Думайте. Но недолго. — Я поднялась, поправила юбки. — Болезнь вступает в агрессивную стадию. Боюсь, у вашей матушки не слишком много времени. Без квалифицированной помощи ее не станет уже через год.

— Откуда вы знаете? — с подозрением прищурилась йорра Моэн.

В уме ей не откажешь, даже в стрессовой ситуации соображает она быстро.

— Я наводила справки. Мне нужно самое лучшее. И я это получу.

Короткий взгляд в сторону фрекки Хоклинд. Та отводит глаза.

Почти вся вышивка, тонкая и изысканная, фирменная деталь известнейшего ателье столицы, выполняется руками йорры Моэн. Слабая магичка с воздушным даром, она виртуозно управляется с несколькими иглами разом, создавая настоящие шедевры.

Платят ей при этом слезы. Только и хватает на оплату сиделки для матери и небольшой квартирки в не самом благополучном районе. Ну, на еду что-то остается, но не так много, оттого она и худая как скелет. Еще и дар высасывает дополнительно.

Давно бы перешла в другое место, но увы — характер у фрекки Хоклинд не сахар. Это с нами она разлюбезна, а своих работниц держит в жестких рамках. Надумай Ида уволиться, нового места бы не нашла. Ее просто никуда не взяли бы, опасаясь мести влиятельной хозяйки ателье, водящей знакомство с королевской семьей.

Мне же на ее знакомства плевать. Я принцу не один воспитательный подзатыльник задолжала. В новой жизни верну с процентами.

Но сначала помогу йорре Моэн спасти ее матушку. А заодно заведу одно очень полезное знакомство.

Старший целитель столичного госпиталя. Лейф Берг. Дядя моего мужа… бывшего мужа. И его наставник по совместительству.

А еще приличный маг с внушительным резервом, опытом установки печатей и достойным воспитанием. Дядя Лейф уважал клятвы, приносимые лекарями в день выпуска. Оберегать, спасать жизни и не распространяться о тайнах пациентов.

Идеальный претендент на установку мне печати.

Стоило нам оказаться за порогом, Лайсу порвало на тысячу маленьких разъяренных йорр.

— Ты… как ты могла меня так опозорить! — зашипела она гадюкой. — Нас теперь с дочерью здесь никогда не примут! Еще и ославят среди придворных, как шантажисток и вымогательниц!

— С чего бы? — изогнула я бровь, поправляя перчатки.

Торопиться некуда.

Прямо сейчас за дверями идет бурное обсуждение дальнейших перспектив. И если я не ошиблась в йорре Моэн (а она всегда была решительной и категоричной), ради матушки та вполне готова шагнуть в неизвестность. Тем более она знает, что я права. Справиться с этой болячкой могут немногие целители, не у всех хватит сил. Благо дядя Лейф как раз из их числа.

Возможно, муж… будущий… тоже сумел бы. После должного обучения. Но пока что он к работе не допускается. И опыта нет. Молод еще.

— Ты посмела угрожать фрекке Хоклинд! Отказалась от ее услуг! Да к ней очередь стоит из самых благородных дам! Что ты вообще понимаешь в нарядах? Деревенщина! Как мы теперь на балу покажемся? В нас все пальцами тыкать будут — те, кого выгнали из лучшего ателье! Изгои!

— Вы закончили? — холодно поинтересовалась я.

— Нет! — рявкнула Лайса, тяжело дыша, но вопреки своим же словам замолчала.

— Ну и славненько. Не спугните нашу личную швею. Йорра Моэн?

— Д-да, — дрожащим голосом подтвердила неслышно подошедшая мастерица. — Скажите мне сразу — вы же не пошутили? Вы правда можете мне помочь?

Обращалась она по очереди то ко мне, то к Лайсе. Понятно почему. Откуда у мелкой пигалицы средства и уверенность в себе? От взрослых, само собой.

— Разумеется, я не шутила. Я никогда не шучу с жизнью,— криво усмехнулась я, взмахом руки подзывая свободный кэб. — Прошу. Займемся здоровьем вашей матушки не откладывая. Уважаемая танна Лайса, к обеду не ждите. К ужину, скорее всего, тоже.

Мачеха только успела открыть рот, чтобы разразиться очередной тирадой, как нас уже и след простыл.

Жила йорра Моэн недалеко от ателье. Крошечная мансарда на самом верхнем этаже многоквартирного дома, подниматься к которой пришлось по бесконечной лестнице. Даже я подустала к последнему пролету, что уж говорить о пожилой женщине. Та, наверное, и не выходила уже несколько лет.

Как ни странно, характерного запаха безнадежности и болезни не ощущалось. Едва ощутимо пахло травами, в том числе успокаивающими. У приоткрытого окна сидела щупленькая старушка и старательно вывязывала тонкими спицами кружевной узор.

Если бы я не знала, что матери йорры Моэн всего пятьдесят, решила бы, что той за сотню.

— Доченька, это кто? У нас гости? Что же ты не предупредила, у нас и угостить нечем! — подхватилась было она, но тут же с тяжелым вздохом снова осела обратно в кресло. — Ноги не держат…

— Не беспокойтесь, прошу, — взмахом руки остановила я зарождающуюся суету. — Мы сейчас соберемся и отвезем вас в центральную больницу. Вам срочно нужна помощь.

Глупые замечания о том, что нельзя было запускать недуг, оставила при себе. Лучше от них никому не станет, только в йорре Моэн пробудят тщетные угрызения совести. Сделать она все равно ничего не могла.

Непроходимость магических каналов — штука сложная и плохо изученная.

— Зачем в больницу? Не надо, — замотала головой старушка, в панике глядя на дочь.

— Мам, у йоруны Вальд есть деньги, — твердо заявила швея. — Я готова работать на нее бесплатно всю жизнь, если ей и правда удастся тебя спасти.

— Ну зачем же такие крайности? Вам будет назначена достойная зарплата. Точно больше той, что вы получали в ателье. Работы будет много, тут не поспорить, зато вам не придется беспокоиться о здоровье вашей матушки.

— Вы так уверены в том, что ее удастся спасти? — вполголоса переспросила йорра Моэн. — Я боюсь надеяться…

— Мы сделаем все возможное, — твердо заверила я.

И немножечко невозможного, если потребуется.

Сборы были недолгими. Уже час спустя мы поднимались по белоснежным мраморным ступеням центральной больницы.

Тут нас и встретили первые сложности.

— Йор Берг занят! Он не принимает! — вздернув хорошенький носик, заявила дежурная медсестра.

— Сегодня его приемный день. Я уверена, — возмутилась я.

Тут, конечно, с моей стороны косяк. Нужно было сначала заехать в больницу и договориться о встрече. Но как бы это выглядело со стороны, откажись йорра Моэн от сотрудничества?

Впрочем, сейчас оно выглядит не лучше.

Можно, конечно, предложить денег. Тогда нас, скорее всего, запишут на ближайшее время. Но будет ли то лично йор Берг или же один из его заместителей? Вероятно, второе. И ничем они не помогут — не та квалификация.

Нет, нужно пробиваться к дяде.

Но как? Не воевать же с этой фифой. А медсестра уже явно приготовилась к обороне.

На крыльце наметилось оживление. Подкатило сразу три кэба, из которых на руках принялись выгружать постанывающих пострадавших.

Издалека послышался характерный тревожный вой сигнальной системы.

Медсестра забыла про нас и засуетилась, готовя бланки для регистрации. Нажала на кнопки под панелью, подавая знак врачам приготовиться. Собиралась было прогнать нас от греха, но я уже оттащила обеих женщин в коридор.

Чтобы не мешались под ногами — раз, и не затоптали их — два.

Ближайший приемный покой был пуст и темен.

— Подождите здесь. Я за вами скоро вернусь, с врачом! — пообещала им.

Сама же подскочила к стойке как раз вовремя, чтобы услышать заполошный отчет одного из водителей:

— Авария на фабрике! Много пострадавших! Сейчас еще привезут!

Сердце ухнуло в пятки, во рту пересохло.

Я вспомнила эту аварию. Точнее, ее последствия.

Почему-то мне казалось, что она случится позже… а, ну конечно, для меня все сдвинулось по датам на полгода.

Артефакт, отвечавший за нейтрализацию биологических отходов, не выдержал и рванул. Древняя развалина давно держалась на постоянных ремонтах и запчастях, ничего удивительного на самом деле. Не заменили, потому что новый стоит денег, и немалых.

Несколько пациентов с ожогами разной степени, двое ослепших, множество мелких осколочных ранений.

Ничего страшного.

«Могло быть и хуже», — выдохнут следователи.

И будут в корне неправы. Основная проблема раскроется позже.

Прямо сейчас сквозь трещины в полу яд просачивается в подземный водосток. А оттуда его разнесет по всей столице.

В тот год смертность среди магов возросла в шесть раз. Лекари не сразу поняли взаимосвязь, а пока разобрались, пока начали работать с проблемой, драгоценное время было упущено. Оставалось лишь бороться с симптомами, не с причиной. Специфический состав бил в основном по одаренным, изрядно сократив их количество. Сильнее всего пострадали целители.

В частности, потому мне и посчастливилось отхватить выгодную партию. Девушек благородного происхождения с магией жизни почти не осталось. Выбирать супругу было не из кого, вот и взял замуж меня.

На негнущихся ногах я последовала за первой каталкой со стонущим рабочим. Из-под простыни, что наспех набросили сверху, капала тягучая зеленоватая жидкость.

Машинально залезла в стол к дежурной, не обращая внимания на ее возмущенные вопли, вытащила тряпичную маску и нацепила, чтобы не надышаться дрянью.

Их обычно применяли при работе с открытыми ранами или остро-заразными больными. Не тот случай по протоколу.

Но надеюсь, меня послушают.

— Жидкость крайне токсична! Особенно для магов! Прошу всех надеть маски или отойти подальше! — заорала во всю глотку, радуясь про себя, что успела отвести семейство Моэн в относительно безопасное место.

— Ты что несешь? Хочешь панику посеять? — накинулся на меня какой-то молодой целитель. — У нас тут все маги!

— Вот и примите меры! — огрызнулась я. — В изоляцию всех тех, кто с фабрики, и полную дезинфекцию в коридоре! И отправьте посыльного в отдел спецслужб, нужно изолировать и обработать место происшествия!

— Что за суета? Какие посыльные? — прогремел недовольный, но такой знакомый и родной голос дяди Берга.

Я украдкой выдохнула.

Начальство здесь. Главное, теперь убедить его, что я не сошла с ума, и поторопиться со спасательной операцией!

— Девочка несет какую-то ерунду. Утверждает, что поступившие сейчас больные токсичны, — вытянулся в струнку целитель.

— Не они, а жидкость на них, — поправила я. — В ее составе активный белок некротин, что вступает в реакцию с магическими каналами, дестабилизируя их структуру и вызывая спонтанные энергетические выбросы, вплоть до гибели носителя.

Я бессовестно смошенничала, отбарабанив краткое резюме научной работы, которую сам же йор Берг напишет два года спустя. Он за то удостоился медали и личной признательности короля.

Ничего, перебьется. Зато сейчас больше людей выживет.