⏳ Исцеляющая тьмой. Второй шанс ⏳

Первыми вернулись запахи.

Солоноватый ветерок овевал лицо, оставляя шлейф аромата сладкой магнолии и жасмина.

«Надо же, как уютно во Тьме, — меланхолично отметила я. — Никогда бы не подумала. Интересно, а где твари?»

И тут все тело словно молнией пронзило.

Меня засосало в портал!

Я по ту сторону!

Здесь обитают опасные твари в диких количествах, а я лежу, совершенно беззащитная, не способная пошевелиться!

Меня же сожрут сейчас!

Вот забавно получится. Лучшая охотница на монстров, последний некромант королевства была сожрана во сне.

Из груди вырвался нервный смешок. Глаза распахнулись.

Какое-то время я не видела ничего, потом зрение вернулось. Я уставилась на низкий белый потолок с характерным перекрестием балок.

Где-то я его уже видела.

«Наверное, это сон», — пришла почти ленивая мысль. Меня уже кто-то сожрал и сейчас медленно переваривает, а желудочный сок дал такой вот занятный побочный эффект в виде галлюцинаций.

Ну что ж. Можно напоследок насладиться приятным.

Я втянула носом ароматный влажный воздух и закашлялась.

— Танари, вам плохо? Может, воды? — раздался голос откуда-то слева.

Знакомый голос.

Медленно повернув голову, я непонимающе оглядела переминающуюся с ноги на ногу юную девушку в длинной белой рубашке и наспех накинутом тонком халате.

Моя личная служанка, Камала.

Но почему такая молодая?

И вообще она умерла пять лет назад.

Неужели Тьма напоследок позволяет мне встретиться со старыми знакомыми?

Почему тогда именно Камала? Я бы лучше маму обняла…

Мой взгляд отрешенно скользил по убранству комнаты, воскрешая полузабытые воспоминания. Здесь прошло мое детство. Самые счастливые и беззаботные годы. До тех пор, пока всю усадьбу на острове Лантхара не постигла страшная участь: под ней отрылась прореха во Тьму. Прямо в подвале. Обитателей вырезали за несколько минут. Уцелела я чудом — Камала спрятала меня в шкафу и закрыла своим телом.

Да, именно служанке я обязана жизнью. Логично, что она пришла проводить меня в последний путь.

— Доченька? — будто услышав мои мысли, мимо Камалы в комнату протиснулась танна Рангсин. Моя мать.

Я слабо улыбнулась.

— Ты тоже пришла! — прошептала не своим голосом и снова зашлась в приступе лающего кашля.

Он перешел в хриплый хохот — вот же выверт подсознания! Прямо перед тем роковым нападением я заболела. Сидя в темном шкафу, больше всего боялась чихнуть и выдать себя потусторонним тварям. Видение подробно повторяет прошлое, смешно даже.

Лучше бы драконов показало или еще какую вымершую красоту.

— Конечно, пришла! Я спать не могу, переживаю, что тебе плохо станет, а меня рядом нет.

Матушка присела на постель и приложила прохладную ладонь к моему пылающему лбу.

Я сглотнула, не в силах избавиться от навязчивого ощущения реальности.

Разве бывает, чтоб во сне царапало в горле? Если меня действительно переваривает какая-то тварь, болеть должно все.

Влажные простыни подо мной, перекрученная и давящая на спину рубашка. Все как наяву. И в точности как тогда, тридцать лет назад.

В ту злополучную ночь, когда я лишилась всего.

Обозлившись на неизвестную, издевающуюся надо мной сущность, я резким движением перехватила поглаживающую руку матери.

И застыла, уставившись на собственные пальцы.

Тонкие, детские, нежные. Не привыкшие еще держать меч. Да что там — иголку и ту мне не давали, матушка берегла деточку от любых усилий.

Тем сложнее мне пришлось потом.

— Что с тобой, Мара? Ты ведешь себя неподобающе, —нахмурилась танна Рангсин.

Достоинство и приличия ее беспокоили, пожалуй, даже сильнее, чем мое благополучие. В этом состоял единственный матушкин изъян. В стремлении обезопасить меня она соткала пышное защитное полотно, призванное уберечь ребенка от внешнего мира. И столкновение с реальностью меня чуть не сломало.

— Какое сегодня число? — прокаркала я, неотрывно глядя на холеную детскую ладошку.

Голова пульсировала от жара, не позволяя сосредоточиться. Одно я понимала точно: так долго не переваривают.

Раз я до сих пор жива и функционирую, нужно искать другое объяснение происходящему. Даже самое невероятное.

— Шестое каньяна*, — машинально ответила Камала от дверей.

— Доченька, ты меня пугаешь, — нахмурилась матушка. — Неужели лихорадка так сильно на тебя повлияла?

— А время? — не обращая внимания на родительницу, я поднялась на локтях и, опираясь на подушку, села.

Неужели это действительно происходит?

Я вернулась в прошлое! И у меня есть шанс его изменить!

Служанка бросила тревожный взгляд на старшую танну, но ответила:

— Начало первого. Полночь уже миновала.

— Около трех часов, — пробормотала я себе под нос и решительно скинула тонкое одеяло.

Босые ноги коснулись пола и тотчас заледенели. Осень только заявила свои права, но к ночи уже холодает.

— С ума сошла? Тебе же дурно! Получишь пневмонию! Немедленно ложись обратно! — всполошилась матушка.

Я упрямо мотнула головой.

— У нас мало времени. Надеюсь, мне это не снится. Обидно получится.

Поднялась на ноги. Пошатнулась. Верная Камала тут же оказалась рядом, поддерживая и не позволяя упасть. Хотела уложить меня обратно, но я уперлась.

— Нужно в подвал. Проверить, открыт ли уже портал. И послать за некромантами. Тан Киттип сейчас в городе, через час будет здесь, если поторопится. Может, еще кто-то…

Помню, придворный маг был одним из первых, кто примчался на всплеск магического фона. Он опоздал, но самолично вытащил перепуганную насмерть девчонку — меня — из шкафа.

Правда, сначала ему пришлось отодвинуть изувеченное тело няньки.

Которая ко всеобщему изумлению выжила. Разве что перед дождем старые травмы давали о себе знать, да замуж она так и не вышла, хотя поклонники имелись. Стеснялась шрамов.

Камала верно служила мне еще долгие годы, пока не скончалась от черной лихорадки. Увы, лекарства от этой болезни пока не придумали. И лучшие целители оказались бессильны.

Я невольно крепче вцепилась в локоть няньки.

Скорее, наперсницы.

Между нами всего пять лет разницы. Так часто поступают на архипелаге — кто, как не ровесница, поймет ребенка и искренне поиграет с ним?

— Откуда ты знаешь… — начала было матушка, но тут же смолкла. И продолжила уже по-другому, явно не то, что намеревалась сказать: — Что такого может быть в подвале? О чем ты? Какой портал?

Я насторожилась.

Мне еще раньше казалось странным участие тана Киттипа в делах нашей семьи. Он самолично провожал меня на материк и неоднократно предлагал остаться жить с ним.

Я не согласилась. Мечтала увидеть отца.

Лучше бы осталась. Выросла, не развивала дар, вышла замуж за местного…

И погибла бы в следующую волну прорывов.

Через пятнадцать лет архипелаг практически обезлюдеет. А те, кто выживет, запрутся в спешно построенных крепостях.

Тьма поглотит Сомираву почти без сопротивления.

Воспоминания о недавней битве нахлынули без предупреждения, сминая реальность и возвращая меня в… будущее?

— Прорыв справа! — мой адъютант бдительно следил за окрестностями.

Я стиснула зубы, выскребая остатки сил из резерва.

Сварги лезли плотно, словно паста из тюбика. Чувство, что за ними шел некто, кого они боялись сильнее, чем стали. Несмотря на то что здесь их сразу же встречали наши клинки, твари перли и перли, не останавливаясь. Давя массой. Не позволяя продохнуть.

Мы отступили дважды.

Первый раз — когда открылся второй портал, выплюнув не только сваргов, но и ярсвенов. Массивные, неповоротливые туши простое холодное оружие не брало, а боеприпасы у нас закончились еще на первой волне нечисти.

А второй — когда над головами закружили, хлопая кожистыми крыльями, натвиги.

Я успела поставить щит, так что обошлось без жертв. Но парни устали. Мы держали оборону с полудня, близился вечер, а подкрепление так и не пришло.

— Про нас забыли? — пропыхтел Снорри, отражая очередную направленную на меня атаку.

Наше счастье, что твари действовали неслаженно, мешая друг другу и толкаясь.

Будь они чуть поумнее, человечество бы сгинуло лет двадцать назад.

— Не неси ерунды! — одернула я помощника.

Не хватало еще боевой дух команде уронить!

Ребята держались отлично, до сих пор умудряясь отделываться царапинами. Но и те доставляли немало неудобств. Раны, нанесенные порождениями Тьмы, плохо заживают и долго кровоточат, если ими не займется лекарь. Целительские артефакты помогают, но до определенного предела.

И он уже давно миновал.

Я бросила нам под ноги простенькую пентаграмму восстановления. Переждала приступ головокружения. Пришлось залезть в запасы жизненных сил, но позволить себе потерять еще одного бойца я не могла. Слишком много их полегло за эти годы.

— Отступаем в ущелье! — скомандовала, оглядевшись.

Придется отдать тварям долину и вернуться потом с полноценным войском. Его величество Альрик будет недоволен, но переживет. Жаль расположенную здесь деревушку, но местным жителям уже не помочь. Их уничтожили еще до нашего прибытия.

Вот и мы можем не выбраться.

Рисковать верными воинами я не собиралась.

Осторожно ступая по неровным камням, мы двигались к лощине. Я держала щит, оберегая отряд от атак сверху, и тщетно пыталась на расстоянии нащупать уязвимую точку в зеве основного портала. Закрою его — схлопнутся все остальные.

Как всегда.

Пронзительный визг, мелькнувшее зазубренное щупальце, похожее на лезвие косы. Снорри махнул кинжалом не глядя, отсекая конечность. Визг перешел в ультразвук, но отдалился. К сожалению, сварги быстро восстанавливаются. Куда быстрее людей.

Задачей отряда было доставить на место прорыва некроманта. То есть меня. И защитить, пока я его закрываю.

Обычно получалось.

Но отчего-то сегодня Тьма сопротивлялась особенно упорно, не позволяя подобраться ближе и применить мой дар.

— Еще один.

Голос Снорри звучал глухо и обреченно.

Я резко обернулась.

Четвертая прореха между мирами открывалась на моих глазах прямо у входа в ущелье, намертво отрезая нас от спасения. Даже если подкрепление придет, им не пробраться.

Губы искривила злая усмешка.

Похоже, по ту сторону все-таки стоит некто относительно разумный.

Решил взять численностью. Запереть нас в долине и завалить трупами.

Словно знал, что я — последний некромант этого мира.

Других не осталось.

Все полегли в тщетных попытках прекратить безумные налеты нечисти.

Видно, пришел мой черед.

Пульсирующая темнота за прорехой переливалась сотней оттенков черного. Зев портала открывался все шире, но оттуда никто не появлялся. Даже яростно атаковавшие нас монстры отхлынули и притихли.

Окружившие меня парни настороженно оглядывались, не смея расслабиться. Правильно делали. Доверять секундному штилю посреди шторма чревато.

Пауза затягивалась.

Поколебавшись, я сделала шаг к бездонной пустоте.

Вытянутая вертикально вверх, как кошачий зрачок, рамка портала неожиданно расширилась. Распухла, вспенилась сизыми искрами.

И втянула меня в Тьму.

Так я оказалась здесь. В прошлом. Неужели изнанка настолько сильно искажает бытие?

Или у меня все-таки галлюцинации и сейчас я очнусь в чьем-нибудь желудке?

Тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли. Пока есть возможность, нужно действовать, неважно, сон это или явь.

Давить на матушку не стала. Не до того сейчас.

— Под нашим домом зреет прорыв. Он откроется перед рассветом, — отчеканила я, натягивая с помощью Камалы халат.

Куда меня несет? Я даже стоять самостоятельно не могу. Шатает как былинку в бурю. А туда же, людей спасать.

— Прикажи всем уходить! — придерживаясь за стену, выползла в коридор. — Чем дальше, тем лучше. Твари могут разбежаться. И ради пресвятой Лаандары, пошли уже кого-нибудь за некромантом!

— Ты болеешь, Мара, — нахмурилась матушка. — Тебе лучше прилечь. И принять настойку доктора Аксорна. И поспать. Утром поговорим.

— Утром будет поздно, — устало вздохнула я.

И как мне доказать, что вот-вот случится катастрофа?

Призвать магию?

Я привычно потянулась к дару и окунулась в настоящий хаос. Потоки внутри тела еще не сформировались, магия клубилась внутри, не имея выхода и не подчиняясь носителю.

Ну точно. У меня же еще нет ни одной печати. Пусть отец поставил мне неправильную — целительскую — но хоть какая-то лучше, чем никакой.

Сейчас я как ребенок у песочницы с дырявой лопаткой. Могу черпать сколько угодно, но все утечет обратно. А то и бесконтрольно жахнет по окружающим. Еще вопрос, что хуже: некромант, потерявший власть над даром, или прорыв с тварями.

А мне потом дар заблокируют.

Я остановилась посреди коридора и задумалась всерьез.

Времени ставить полноценную печать у нас нет.

Сила моя еще полностью не оформилась, в усадьбе нет никого с опытом нанесения линий основы. Камала или матушка не справятся — тут опыт нужен.

Если довериться дилетантам, рискую остаться магическим калекой.

Нет уж, я до материка потерплю.

Эту задачу никому на целом архипелаге доверить нельзя. На Сомираве в почете руны, наносимые прямо на тело…

Кстати, это выход. Временный, как костыль, но оттого не менее действенный.

Сориентировавшись, я двинулась в сторону библиотеки. Там точно есть кисти, тушь и бумага — мне нужно будет набросать эскиз для Камалы. А еще — свет. Электрические лампы установили недавно и не во всем доме, но для хранилища бесценных фолиантов матушка не поскупилась.

Это ее вклад в мое будущее, как она любила говорить. Знания — лучшее приданое для девушки. Как это соотносится с запретом на обучение магии, я никогда не могла понять. Даже спустя годы.

Умной быть нужно, а показывать этого нельзя. Особенно мужчинам. Как-то так.

— Ты же собиралась в подвал? — не без ехидства уточнила танна Рангсин.

Она по-прежнему следовала за мной тенью, не мешая, но и не собираясь выполнять мои просьбы. За помощью так никого и не послали. Но требовать или орать по этому поводу смысла нет. Сейчас я подросток, без власти и права голоса. Накачают успокоительным и уложат в постель.

А после я тихо погибну, так и не проснувшись — если, конечно, у Камалы не хватит сил запихать мое бесчувственное тело в шкаф. Снова.

— Сначала мне нужен контроль над даром! — отрезала я, распахивая двери и без сил опускаясь в кресло. Безошибочно нашла нужный ящик. Столько лет прошло, а я все помню. Невероятно. — Камала, я сейчас набросаю эскиз, постарайся воспроизвести как можно точнее.

Кисть пропиталась тушью мгновенно.

Первый мазок я сделала сбоку — разминалась, привыкала заново. Рука шла неохотно, от непривычных движений заныло запястье. Но память пересилила.

Из-за того, что основной дар мне определили неправильно, первой печатью была целительская. Ее пришлось дополнять и дорисовывать по ходу дела, но полноценной некромантской она все равно не стала.

В этот раз я не совершу подобной ошибки.

Если доживу, конечно.

— Откуда ты знаешь эти символы? — дрожащим голосом спросила матушка.

Кажется, до нее начало доходить, что дочь не бредит, а очень даже хорошо представляет, о чем говорит.

— Матушка, вызовите тана Киттипа, пока не поздно, — не отвлекаясь от наброска, напомнила я. — Я постараюсь сдержать тварей, если их не слишком много. Но портал закрыть, боюсь, пока что не в состоянии. Тут полноценная печать нужна.

— Ты училась магии? Втайне?

Поставив финальный росчерк, я отодвинула бумагу и критически оглядела рисунок. Вроде бы ничего не забыла.

— Я обязательно вам все объясню. Утром. Если мы все доживем, — пообещала я.

Со стороны, наверное, выглядело забавно — эдакий патетически настроенный подросток со склонностью к драматизации.

Но матушку пробрало.

Пробормотав что-то неразборчивое, она оставила нас с Камалой и вылетела за дверь.

Надеюсь, не за бригадой ментальных целителей.

— Смотри. Эти две руны должны быть на лопатках. Круг обязательно замкни как следует, чтобы промежутка не осталось. По нему будет циркулировать магия. И еще. Вот эти нужно будет повторить на предплечьях, на уровне сердца. Поняла?

— Да, — служанка кивнула не слишком уверенно.

Я знала, что она увлекается рисованием, но одно дело — малевать пейзажи акварелью, а совсем другое — наносить магические символы на живого человека.

Впрочем, выхода ни у меня, ни у нее не было.

Я скинула халат, спустила с плеч ночную рубашку, обнажая спину, и уткнулась лбом в стол.

Подумала, взяла сухую кисть и зажала зубами.

— Давай, — невнятно пробормотала и взмолилась пресветлой Лаандаре, чтобы у Камалы не дрогнула рука.

Круг кистью. По ощущениям — идеально ровный.

Руна «турисаз»* в центре. Дуалистичная, служит как некромантам, так и целителям. Быстро восстанавливает запасы сил, помогает контролировать их расход.

«Гебо» на левой лопатке. Напротив сердца. Усиление дара, очищение и устойчивость магических каналов. У меня их еще нет — как раз пусть образуются. В бою они получаются прочнее всего.

На «эйваз», нанесенной на шестом позвонке, меня скрутило по-настоящему.

Чернила проедали плоть кислотой, закрепляясь на коже. Я стиснула палочку, чувствуя, как хрустят зубы, но не дрогнула. Если дам понять Камале, насколько мне больно, она точно остановится.

А делать этого ни в коем случае нельзя. Рисунок должен быть завершен.

Кажется, под конец я потеряла сознание, потому что служанке пришлось потрясти меня за плечо и повторить вопрос:

— Танари Маранни, вы в порядке? Я вам сделала больно?

Я помотала головой, приходя в себя. По привычке прогнала по телу простенькое диагностирующее плетение — и оно подчинилось! Криво, косо, но сработало!

Каналы, сформировавшиеся вдоль чернильных линий, на глазах наливались магией как прокопанные канавки на заболоченном лугу.

Пожалуй, теперь можно и в подвал. Надеюсь, маменька все-таки кроме целителей позвала и некроманта и у меня появится подмога.

— Оставайся здесь. Я схожу проверю, что в подвале, — распорядилась я, поднимаясь.

Пол качался, то приближаясь, то опасно кренясь. Проводить инициацию во время болезни — не самая удачная идея, но выбора у меня не было.

— Я вас не оставлю! — твердо заявила Камала, подхватывая меня под локоть.

Ей уже восемнадцать, девушка выше меня на голову. Сопротивляться бесполезно. Да и тратить ману на союзников как-то глупо.

Чем спорить, пусть своими глазами взглянет, что происходит.

По привычке на выходе потушила свет — генераторы берегли, энергию зря не тратили. И в неверном свете луны мне показалось, что мимо окна промелькнула юркая тень.

Мгновение — и пропала.

Я нахмурилась и приникла к стеклу.

Никого.

Впрочем, тварь не таилась бы. Они без раздумий бегут на тепло и источник жизненной силы. Поглощают все, что найдут, и несутся дальше, уничтожая все живое на своем пути.

Раз ничего не слышно — ни возгласов боли, ни тревожных сигналов — значит, портал еще не оформился до конца.

Тряхнув головой, я подхватила Камалу под руку.

— Пойдем. Только ни в коем случае не вмешивайся. И не прикасайся ко мне во время ритуала, — предупредила ее, вспомнив, что девушка еще ни разу меня не сопровождала на вылазках.

И вообще о магии имеет смутное представление. Только в разрезе суеверий и традиций, не более. Верной помощницей, практически оруженосцем, она станет лет через пятнадцать.

Когда больше не останется мужчин-некромантов и весь мир обратится к женщинам. Даже таким исковерканным недоучкам, как я.

Впрочем, как раз мне удалось протянуть дольше всех. В том числе благодаря латентному целительскому дару, который из-за соответствующей печати развился в почти полноценный и не раз спасал жизнь мне и моим бравым защитникам.

Дорогу в подвал я вспомнила с трудом. В детстве я здесь почти не бывала — не господское это дело, за продуктами лазить.

А после так и не заставила себя переступить порог усадьбы.

Уехала на материк практически в чем была.

По ногам, обутым в открытые сандалии, потянуло холодком.

Внизу горел свет.

Я насторожилась, но сразу за поворотом выдохнула одновременно от облегчения и возмущения.

— Матушка, я же просила послать за некромантами! — попеняла я, протискиваясь мимо родительницы к запертой двери.

Там лежали продукты долгого хранения, вроде круп и консервов. Вино танна Рангсин не уважала, но для гостей здесь же держала несколько бутылочек.

Это все тварям без надобности. Им свежая плоть нужна. Живая и трепещущая.

— Я послала. Когда приедет тан Киттип, сама ему объяснишь, что за срочность, — нахмурилась матушка. — Вообще-то это неприлично. Могла бы подождать хоть до рассвета…

— Утром будет поздно! — отрезала я, не без трепета поворачивая ключ и открывая массивную створку.

Мне пришлось поднажать, чтобы сдвинуть ее с места. Подготовка на нуле, мышц нет. Поработать над собой придется. Если выживем сегодня. Зато тварям эта преграда на один замах. Запереться и молиться об избавлении — не вариант.

В подвале царили темнота и тишина. Ни звук, ни скрип не нарушали безмолвие.

Мои собственные шаги отдавались эхом вдоль стен.

— Что ты ищешь? — матушка невольно понизила голос. — Вернулась бы ты в постель. Если ты сейчас замерзнешь, точно получишь пневмонию. Целителя я тоже вызвала, но ругать он будет меня, а не тебя!

Я так и знала, что танна Рангсин не удержится и позовет лекаря.

— Людей разбудили?

— Нет, конечно! — возмутилась она. — Тебе приснился какой-то кошмар, мне теперь весь дом на уши поднимать? Хватит того, что тан Киттип приедет. Разбаловала я тебя, придумываешь небылицы и хочешь, чтобы все плясали…

— Тссс! — я подняла палец.

Матушка осеклась.

Лишь когда пауза затянулась, танна решилась прошипеть:

— Ты что-то слышала?

— Нет, просто хочу, чтобы ты помолчала, — честно ответила я.

Жаль, что в свое время не набралась храбрости посетить разоренную усадьбу. Тогда точно бы знала, в какой точке открылся портал. Сейчас приходилось действовать на ощупь, и матушка действительно порядком мешала.

Характерный треск разрываемого пространства резанул слух.

Прорехи недаром так назвали. Они походили на неровные трещины в старом мешке-пространстве, где, правда, хранилось не сено, а Тьма и ее порождения.

Глубже никто из магов не заглядывал, так что мы понятия не имели, что там по ту сторону, на изнанке бытия.

Возможно, там сейчас я. Проживаю последние мгновения в брюхе неведомой гадины или же брежу, плывя в пустоте.

Спину жгло, опровергая все рациональные версии.

Не бывает такого выверта сознания, чтобы во сне ощущалась боль. Постоянная, непрерывная, колючая. Руны успокаивали ноющим клеймом, заверяя, что все вокруг — самая настоящая реальность.

И у меня есть шанс изменить будущее. Спасти матушку. Слуг. Возможно, всю Сомираву.

Об этом я еще подумаю после.

Сейчас нужно действовать, и быстро.

— Отойдите к стене. А еще лучше — идите наверх и выводите людей на улицу, как можно дальше от усадьбы! — скомандовала, не отводя взгляда от ширящейся на глазах прорехи.

Матушка ожидаемо метнулась ко мне — спасать деточку. Но была неумолимо поймана, скручена и утащена верной Камалой.

Вот уж у кого физподготовка отличная. С ней ее дед занимался, он один из сильнейших мечников архипелага. Потом служанка меня натаскивала лучше любого инструктора.

Пока портал небольшой, можно его ограничить. Заключить под купол и дальше закрывать спокойно, чтобы твари не разбежались. Не всегда это получается, к сожалению. Обычно твари разбегаются быстрее, чем мы прибываем к прорехе, и пока их всех не перебьешь, закрыть не получится.

В качестве подручного средства использовала муку. В принципе все равно, из чего сделаны руны — хоть кровью их пиши, хоть маслом, хоть по дереву вырезай. Главное — правильная последовательность и четкость изображения.

Пальцем продырявила плотный бумажный мешок и быстро обошла растущий как на дрожжах портал по кругу.

Пришлось попотеть, вырисовывая в полумраке правильные значки. Освещение подвала оставляло желать лучшего. Электричество сюда не тянули, ни к чему оно. Керосиновая лампа при входе, которую можно было снять и поднести как фонарь к нужной полке — вот и вся цивилизация. Умничка Камала перед уходом подтащила ее поближе, но видно все равно было так себе.

Завершив блокировку, я отбросила опустевший мешок и огляделась в поисках подходящего оружия.

До такой степени привыкла не расставаться с кинжалом, что напрочь забыла прихватить что-то по дороге. Да хоть бы с кухни!

Пришлось довольствоваться мясницким тесаком. Его в незапамятные времена зачем-то загнали в крышку бочки с солониной, да там и оставили. Пришлось попотеть, вытаскивая его. За это время портал оформился полностью и зазвенел на грани слышимости.

Этот пронзительный, нудный звук, чем-то похожий на пение комара, слышали только некроманты. Чаще всего именно по нему и находили прорехи.

Предсказать появление портала невозможно. Ученые пытались выстроить закономерности, применили все возможные теории, но на практике рвануть могло где угодно. Вот и оставалось только искать, локализировать, истреблять тварей и закрывать.

Причем закрыть можно только когда он активен. До тех пор он неуязвим для любых заклинаний и оружия.

Да, пытались и взорвать, и расстрелять, и всячески аннигилировать. Портал все равно открывался, пусть и на покореженном пепелище.

Перешагнув черту, я решительно активировала щит.

Меня накрыло полупрозрачной пленкой, беловатой из-за поднявшейся в воздух муки.

Зайти внутрь можно. Выйти, пока открыт портал — нельзя. Даже после моей смерти блокировка продержится несколько часов, давая время людям укрыться в безопасном месте и вызвать подкрепление.

С трудом удерживая тесак, я оскалилась, глядя на уродливую рожу первой, самой храброй твари.

Что, не ждали?

Сюрприз!

* реальные названия рун алфавита «старший футарк» Северной Европы.

Тан Дарун Киттип очень торопился.

Слуга, посланный танной Рангсин, бормотал невнятное, но оттого лишь более пугающее. Что-то про тварей, руны и младшую хозяйку, у которой так некстати поехала крыша. Парень выразился куда тактичнее, но суть оставалась прежней.

Некромант беспокоился.

Танна Рангсин не производила впечатления ветреной особы, паникующей от каждого чиха. Если уж она попросила о помощи среди ночи, значит, дело действительно серьезное.

Однако обнаружить целую процессию встречающих у порога соседской усадьбы маг был не готов.

Как и увидеть заплаканную, нервно комкающую платок женщину с искусанными губами, в которой с трудом признал сдержанную танну.

— Моя дочь там, — пролепетала она, указывая на опустевшее здание.

Внутри что-то бухало, ухало и завывало. То и дело раздавался зловещий скрежет, словно некто могучий пытался перепилить кандалы и освободиться.

— Помогите ей, молю! — соседка обратила волоокий взор на некроманта, и он не смог отказать.

Да и не собирался.

Лишь уточнил:

— А что там? Кроме вашей дочери?

Вместо ответа танна залилась слезами, уткнувшись в промокшую ткань лицом.

— Она сказала — прореха. Еще что-то про тьму и тварей, — деловито сообщила стоявшая неподалеку служанка.

Выглядела девушка знакомо — кажется, служила няней у младшей госпожи.

По спине опытного мага забегали мурашки.

Сам Дарун вживую прорех не видел, как и тварей, — богиня миловала. Но легенд наслушался изрядно. Особенно тех, что касались войны за единство веры двести лет назад. Тогда, говорят, Тьма сопротивлялась отчаянно, присылая на подмогу приспешникам темнейшей Мараям ужасные создания.

Только дух почитателей светлой Лаандары оказался сильнее. Как и их магия. Они победили и заточили Тьму на изнанке бытия, где ей самое место.

Похоже, страшные истории становятся явью.

До конца в это некромант поверил, только спустившись в подвал, где обнаружил жутковатую картину.

Прореха зияла чернотой около полки с соленьями. Твари наперебой рвались в мир, чтобы встретить бесславный конец от острого лезвия тесака. Вокруг них витала пыль, окрашивая все в мертвенно-серый и обрисовывая плотный магический купол вокруг портала.

Круг был выполнен по всем правилам магического искусства, хоть и кривовато. Присмотревшись, маг заметил на полу символы — два не разобрал, видимо, какая-то модификация.

Однако самое интересное творилось внутри линии.

И это были даже не порождения темной богини — длинноногие, тощие скелетообразные создания с вытянутыми подобиями лиц и острейшими зазубренными лезвиями вместо рук.

— Да отвалите уже, дайте дыру закрыть! Опять сбилась, вот краянгово отродье! — бормотала хрупкая девочка, стоявшая спиной к тану Киттипу.

Одной рукой она отмахивалась огромным, в половину ее роста тесаком от наседающих тварей, другой творила заклинания. На ходу, быстро и уверенно, прямо на глазах некроманта она начертала сложнейшую формулу «Лиоскельд» из четырех рун, которую он сам-то с трудом зазубрил на третьем курсе.

Влила силу, но слегка переборщила. Жахнуло так, что девушку отбросило на щит, а тварей разметало по полу фрагментами.

Опытного мага замутило.

Девица же тряхнула головой и нашарила тесак в полной готовности продолжать бой.

Этого не потребовалось.

Прореха затягивалась, на глазах съеживаясь и светлея, пока не исчезла совсем.

Малышка поднялась на ноги, пошатываясь, сдула налипшую на лоб прядь, подняв облачко пыли, и хрипло закашлялась.

Спустя томительные секунды до некроманта дошло, что это смех.

— О, тан Киттип. Вы вовремя. — Она наконец-то заметила мужчину. Под пристальным взглядом темных глаз маг отступил прежде, чем осознал движение. Вышло инстинктивно — от девочки веяло опасностью посильнее, чем от тварей изнанки. — Надо бы прибраться и меня осмотреть. У меня, кажется, каналы пережгло.

С этими словами танна Маранни — та самая малышка, которую он когда-то качал на коленях, — рухнула в обморок.

Тану Киттипу пришлось призвать все свое мужество и решительность, чтобы приблизиться и поднять девочку на руки. Останки тварей дымились, превращаясь в песок на его глазах. Если бы он не стал свидетелем произошедшего, ни за что не поверил бы.

Но Тьма действительно вернулась.

***

Спину жгло. В груди все ныло как после хорошей заварушки. Кажется, я не рассчитала сил на тренировке…

Вот это убедительный сон был! Что я в одиночку положила целую толпу тварей, а потом еще портал закрыла, и все это будучи малолетней неинициированной соплей без печати.

Хмыкнула, просыпаясь.

Звук вышел непривычно писклявый и хрипловатый одновременно.

Глаза сами распахнулись и вытаращились.

Комната незнакомая. Зато запах… Лантхара, вне всяких сомнений. Эту солоноватую тропическую взвесь я ни с чем не перепутаю.

— Очнулись, танари? Вы нас всех отменно перепугали. Даже целителя, а он уж повидал всякое!

Я с трудом повернула голову на звук.

— Камала?

— А кто ж еще! Тан Киттип строго велел с вас глаз не спускать, да как только очнетесь — его звать… ой!

Служанка всплеснула руками и подхватилась из кресла. Я не успела уточнить, всех ли спасли — до того быстро она улепетнула.

Комната казалась немного безликой. Широкая кровать, нейтрально-бежевые кисейные шторы, такое же покрывало в ногах. За окном — ухоженный сад, где подстриженные по материковой моде округлые кусты чередуются с бурными зонтиками пальм.

Чужой сад.

Несмотря на то что Камала побежала за некромантом, первым ко мне заявился целитель. Проведать, как он выразился.

Минут десять он слушал пульс, прикрыв глаза, и заодно якобы незаметно прощупывал мои свеженькие каналы. Как наждачкой по нервам. Не выдержав, я подсказала вслух:

— Около легких немного забиты. Дышать было особо нечем, везде мука, вот и недобрала силы в этой области. Все остальные в пределах нормы.

— Танари разбирается в магических потоках? — доктор Аксорн, лечивший в свое время мои разбитые локти, глянул на меня не без ехидства.

Знал, поди, что матушка меня не допускает до учебников. И самих учебников по магии у нас нет — я всю библиотеку облазила в свое время. Одни любовные романы да общеобразовательная литература — история, экономика, этикет.

Ничего полезного или интересного.

— Немного понахваталась по верхам, — усмехнулась в ответ, запоздало сообразив, что на нежном девичьем личике гримаса прожженной стервы смотрится, мягко говоря, неуместно.

— Печать вам нужно, танари, — постановил лекарь, аккуратно укладывая мою руку обратно на постель и укрывая одеялом. — Пока полежите, придите в себя недельку. Покушайте как следует. Сегодня на тяжелое не налегайте, бульончик, овощи. А потом — учиться. Непременно! Иначе сами сляжете и покалечите кого.

— Спасибо, тан Аксорн! — искренне и широко улыбнулась я. — Матушке вы сообщите?

— Вы уж как-нибудь сами, танари Рангсин, — передернувшись, посоветовал целитель. — Но в письменном виде рекомендации оставлю.

Трус. Ну да, целители никогда не отличались бесшабашностью. Их дело — сидеть в укрытии и восстанавливать поврежденное. Опять же, матушку мою и вояки со стажем боевых действий побаивались.

Не успела за доктором закрыться дверь, как в нее постучал тан Киттип.

Он явился в сопровождении Камалы. Служанка ненавязчиво устроилась в уголке, на диванной подушке, уступив кресло посетителю.

Врач — он без пола, носитель лечебной магии. А остаться наедине с мужчиной, который тебе не родственник и при этом не целитель — позор и неприличие. Я уже в том возрасте, когда приходится беспокоиться о репутации.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно осведомился тан Киттип.

Учитывая, что я выросла на его глазах, обращение на «ты» логично и допустимо. Не в первый раз я задумалась, что было бы, не родись я. Возможно, матушка вышла бы за соседа и была счастлива.

А возможно, ее выдали бы за правителя соседнего острова. Дед не одобрял всякие «сантименты» и мыслил практично.

Его величество таммават Патум Чантана меня всегда недолюбливал. Можно сказать — ненавидел. Казалось бы, что ему сделала маленькая девочка? До определенного возраста я этого не понимала и на приемах искренне старалась наладить отношения. Соответствовать, вести себя прилично, быть достойной.

Но, лишь переехав в Скайгард, осознала тщетность своих усилий.

Для деда я всегда буду раздражающим свидетельством падения его дочери.

Брак как на архипелаге, так и на материке разрешен лишь с одним человеком. А мой папенька умудрился жениться дважды.

Обосновал свой финт отец просто: это же дикари. Чужие традиции, другая страна. Все не по-настоящему.

А настоящий брак заключил потом, когда вернулся из дипломатической миссии. У меня там, в столице Скайгарда, подрастают сестра и два брата. Причем девочка примерно моего возраста, младше на полгода.

Йор Вальд удрал, когда матушка еще была на сносях. И не видел меня ни разу. Денег не присылал, писем тоже.

Обманутая принцесса ждала долго.

До тех пор, пока не приплыл следующий состав дипломатической миссии и не объявил причину, по которой йор Вальд был вынужден спешно покинуть архипелаг. То есть женитьбу на давно сосватанной ему невесте.

Собственно, только поэтому меня не придушили в колыбели, а позволили матушке со мной удалиться в ссылку в глухое поместье. Зачем избавляться от такого козыря в рукаве при переговорах с материком? Достаточно было намекнуть посольству, какой «подарочек» оставил их предыдущий представитель, и условия договора моментально становились выгоднее, а оплата — щедрее.

— Сносно, — честно ответила я коллеге.

Собиралась добавить «бывало и хуже», но вовремя осеклась.

Мне тринадцать. Пороху не нюхала, на вылазки не ходила, в поле под открытым небом после трехдневной зачистки не спала.

Желательно, чтобы подобного не происходило вообще.

— Откуда ты знаешь… все это? — покосившись на Камалу, не выдержал некромант.

Я неопределенно пожала плечами.

Прямо сейчас предстояло решить один маленький, но очень важный вопрос.

Что делать дальше?

Понятно, что надо предупредить человечество о грозящей ему катастрофе. Как ни пафосно звучит, так оно и есть. Прорехи будут открываться все чаще, выпускать все больше тварей, целые провинции опустеют за считаные годы.

После моей смерти… или что там, в будущем, со мной произошло, вряд ли королевство продержится долго.

Все-таки интересно, как я умудрилась вернуться в прошлое? Накосячила в защите? Перепутала руны, и заклинание сработало не так, как надо? Или вступило в резонанс с Тьмой?

Чисто теоретически любопытно. Но об этом можно и позже поразмыслить. Самое главное — определиться с тактикой прямо сейчас.

Признаться во всем тану Киттипу? Он видел, на что я способна. Может и поверить.

А может и нет.

Провести остаток дней в ментальной лечебнице мне не улыбалось.

Поговорить с дедом? Попросить усилить патрули, увеличить штат некромантов?

Вспомнила кислое, вечно недовольное выражение лица его величества и поежилась. Тан Чантана не жадный. Никогда не жалел денег на содержание матушки или меня. Но в его представлении место женщины — у домашнего очага. И только. Даже если у нее дар некроманта.

А уж слушать бабские советы — ни за что!

До него я не достучусь.

Разве что через того же тана Киттипа. Он вроде бы неплохой специалист, доверием его величества пользуется — иначе его не поселили бы рядом с матушкой. Однако сначала надо самого некроманта убедить в том, что я не брежу.

Попробовать притвориться аватаром богини? Чревато.

Поначалу ложь принесет плоды. Предсказать именем светлейшей Лаандары пару катастроф — например, цунами через полгода смоет несколько деревень. Мне поверят.

И запрут во дворце, чтобы и дальше предсказывала все подряд.

Нет уж, мне еще магии учиться! Желательно на материке, там прогресс быстрее идет. Если на архипелаге в основном пользуются внешними рунами, нанося их как татуировки — наподобие того, что наскоро набросала на моей спине Камала, то в Скайгарде теория магии развита куда сильнее. Там уже давно используются печати, которые ставят прямо на ауру. Набор специальных знаков, усиливающих дар, внедряется в энергетическую структуру и остается на всю жизнь. Снять, свести, как это делают с татуировками, нельзя. И почти невозможно повредить. А на коже любой шрам — уже дефект печати и может привести к катастрофическим последствиям.

Кстати. А это мысль!

— Пра научила, — потупившись, пробормотала я.

Отчасти это даже правда. Пока была жива бабушка моей матери, она много времени проводила со мной и передавала знания как могла.

Это был наш общий секрет. Мой и пра. Ни бабушка, ни мать не унаследовали и капли дара, к тому же дед был категорически против того, чтобы меня учили чему-то эдакому.

Особенно некромантии.

Что способен усвоить ребенок?

Мне было пять, когда пра тихо ушла во сне. Только значение рун объяснить и успела.

Ее толкование отличалось от традиционного, но именно оно спасло меня в свое время и позволило модифицировать печать целителя до почти некромантской.

Так что с чистейшей совестью могу переложить на почтенную танну все остальные свои странности. И почему я сразу не сообразила?

— Танна Майяри действительно увлекалась религией и магическими искусствами. Но мне и в голову не приходило, что она одаренная, — растерянно пробормотал тан Киттип. — Теперь многое становится понятнее.

Да, пра тоже приходилось скрывать свою силу и полученные знания. На архипелаге это не поощряется. Женщинам нужно замуж и детей рожать, а не скакать по буеракам в поисках упырей.

Уважаемой супруге, а после вдове знатного землевладельца тем более не пристало опускаться до подобных низменных занятий. Но наследие предков никуда не денешь. Если в крови пробуждается дар, нужно либо носить блокираторы до тех пор, пока он не угаснет, либо учиться его контролировать.

К тому же некромантия — одна из самых упорных, не поддающихся подавлению разновидностей магии. Так что выбора у пра особого не было. И, почуяв во мне родственную душу, танна Майяри поддержала незаконнорожденную малышку как могла.

— А тесак… — маг помялся, не зная, как сформулировать вопрос, чтобы он не прозвучал глупо.

— Это моя вина, тан Киттип! — неожиданно вмешалась Камала и бухнулась с подушки на колени. — Я показала танари, как защищаться! Молодой красивой девушке нужно уметь постоять за себя!

Я вытаращилась на служанку со смесью недоумения и облегчения. Ее ложь пришлась как нельзя к месту, но владению тесаком и прочими подручными средствами она меня точно не учила! Пока что — нет! Это произойдет куда позже, лет через десять, когда станет ясно, что рано или поздно прорыв снова случится рядом с нашим домом.

Неужели она что-то заподозрила? Я себя выдала? Как?

Камала знает меня, пожалуй, лучше всех, даже лучше матушки. Если кто-то и может с ходу определить, что со мной что-то произошло, то именно она.

— Ты права, — градус настороженности в глазах тана Киттипа снизился до приемлемой отметки. А вот мой, наоборот, зашкаливал. — Но для всеобщего блага не станем обсуждать это в присутствии танны Рангсин.

Мы одновременно поежились, в красках представив, что будет, если матушка прознает о плебейском увлечении дочери. Влетит и ей, и пособникам — тем, кто знал и молчал.

Успокоив таким образом всколыхнувшиеся подозрения, тан Киттип откланялся. Заверил, что не станет нас торопить и мы с матушкой и всеми слугами можем оставаться в его усадьбе столько, сколько потребуется.

Потребоваться может довольно долго, потому что в данный момент под нашим домом собрался цвет магических и обычных войск Лантхары, а после подтянутся еще — с соседних островов. Следы побоища почти испарились, но потревоженный фон никуда не делся, и маги сейчас пристально изучали его, пытаясь понять, что это было и ждать ли повторения.

Не сейчас. Ближайшие года четыре ни одного прорыва не случится, словно Тьма по ту сторону будет собираться с силами для следующего броска. Затем они рванут один за другим, цепочкой, сначала разорив архипелаг и выбив самых сильных одаренных, а после прокатятся по материку, открываясь то в пустыне, то в центре крупного города.

Закрывать их научатся не сразу, и твари разбегутся по окрестностям, уничтожая незащищенных мирных жителей, лишенных малейшего дара. Леса и поля опустеют — твари жрут все, что дышит, не разбирая, разумное оно или нет.

Я мотнула головой, отгоняя тоскливые воспоминания о грядущем, и наткнулась на испытующий, пристальный взгляд Камалы.

— Ни в чем признаться не хотите, танари? — строго спросила нянька.

Вздернув подбородок, я гордо воззрилась на нее в ответ.

Ну не могла она догадаться, что я из будущего! Мне самой в это до конца не верится. А больше никаких прегрешений за мной нет.

Покрошенная армия сваргов не в счет.

— Я ведь знала, я чувствовала! — продолжала Камала.

Я невольно напряглась.

— Вы за мной следили! — выпалила служанка, обвиняюще воздев палец. — По вечерам, вместо того чтобы спать, вы тайком за мной прокрадывались и наблюдали за тренировками! Я слышала шаги, но думала…

Тут она покраснела, глазки вильнули в сторону.

Знаю, что ты думала. Надеялась, что это скуластый и вихрастый Бунсук, помощник управляющего. Подозреваю, так оно и было, потому что я точно за тобой не бегала тогда, а мирно сопела под одеялом.

Спасибо, юный вуайерист, ты обеспечил мне алиби.

Кстати, он ведь в новой реальности выжил!

Может, потому Камала и не вышла замуж после? Хранила верность первой любви? Если так, нельзя их разлучать! Придется оставить верную служанку здесь.

В глубине сознания я уже определилась с основным планом.

Мне нужно в академию. Причем поскорее. Ждать, пока исполнится шестнадцать, — пустая трата времени. Все равно я знаю больше, чем их третьекурсники.

Стремлюсь я туда не только за знаниями и квалифицированно поставленной печатью некроманта.

Там на пятом курсе сейчас учится принц Аксель Тунгрем. Старший брат неврастеничного, инфантильного Альрика. Но именно Альрику в итоге придется возглавить страну после трагической гибели брата на поле боя. Если верить историческим сводкам, наследник трона был храбр, умен и рассудителен. Настоящий король в перспективе.

Если мне удастся убедить его увеличить патрули, усилить вооружение всей страны и набрать побольше некромантов в штат, то у нас появится шанс одолеть тварей.

Сейчас, к сожалению, факультет некромантии — не самый популярный. При наличии малейшего побочного дара — земли, воды или, как у меня, целительства — предпочитают ставить их печать. Все потому, что работы потом почти не найти. Тот же тан Киттип образование получил на материке, дар его крайне силен. Выбора у мужчины не было — никаких побочных ветвей силы, чистый некромант.

И что он сейчас делает? Раз в год объезжает кладбища архипелага, проверяет на наличие призраков и гулей. Чаще всего никого не находит, естественно, и возвращается бездельничать в поместье.

А нет, простите, заниматься садоводством.

Впрочем, его оранжерея действительно впечатляет. Я в прошлой жизни побывала там, прониклась. Особенно уголок с плотоядными растениями из тропиков запомнился.

Так что шансы поступить в академию есть. Конкурса на место точно не будет. Главное, чтобы приняли малолетнюю пигалицу, но тут у меня тоже соломка подстелена.

В лице папеньки.

После сомнительной дипломатической миссии он посвятил больше времени придворным интригам и участию в развлечениях монарха, за что и был возвышен до заместителя министра иностранных дел. А его брат давно занимал должность главного королевского целителя.

Ради того, чтобы отделаться от незаконнорожденной дочери, йор Вальд будет готов на многое.

В частности, поставить печать целителя и спешно выдать меня замуж с роскошным приданым. Мда. Второй раз по этому пути ходить нет ни малейшего желания. Не поймите превратно — муж мне, как ни странно, достался прекрасный. Внимательный, заботливый, неимоверно правильный и скучный, как и положено приличному лекарю.

Он погиб через шесть лет, оставив меня относительно молодой вдовой.

Помогал пострадавшим после прорыва, но не учел, что тот еще не закрыли. Твари напали со спины, добили пятерых и заодно разорвали Эйрика на куски.

Хоронили его в закрытом гробу.

Детей мы так и не завели, хотя пытались.

Много позже я вычитала в древнем манускипте, что зачать новую жизнь женщине с даром смерти безумно сложно. И партнер для этого тоже обязательно должен иметь темный дар. Хотя бы минимальный.

Эйрик был настолько светел, насколько это возможно. Чистый целитель без примесей.

Наш союз был бесплоден по умолчанию, но мы оба об этом не подозревали. Как и мой папенька, когда отдавал меня замуж. Вероятно, йору Вальду на это было искренне плевать, он избавился от обузы и вздохнул с облегчением.

— Прости, — прошептала я, отводя взгляд.

Несмотря на то что подглядывал за Камалой другой, мне все равно было стыдно. За вранье лучшей подруге и помощнице. Но пока я не готова была рассказать служанке правду.

Да что там — я сама в нее до сих пор не поверила!

Камала отправилась за ужином, а я прикрыла глаза, изображая, что сплю, и задумалась.

Легко сказать — собираюсь поступить в академию!

Для начала нужно с острова уехать. Но прежде — доказать, что я самостоятельна, а это непросто. По древнему обычаю совершеннолетние проходят испытание, после которого считаются взрослыми, получают право передвигаться куда им вздумается, работать и прочее.

Деньги не проблема. У меня много украшений, в крайнем случае продам. Матушка всегда считала, что девушка должна сиять. Буквально. И уж чего-чего, а цепочек, браслетов и сережек в сундучке предостаточно. Хватит, чтобы пару лет учиться, снимать жилье — даже в столице —и ни о чем не беспокоиться.

А вот переехать — задачка.

В прошлой жизни меня туда отправили, как посылку. Передали второму родителю, пусть у него голова обо мне болит. Сейчас же формально повода так поступать нет, матушка жива и здорова.

Сердце екнуло и сжалось.

Невзирая на все фанаберии, она прекрасный человек и по-своему меня любит. Оставить ее одну после всех этих лет…

«Если не оставлю, произойдет худшее», — одернула я себя.

Ехать вместе тоже не вариант. Матушка скорее озаботится поиском супруга для меня, чем поступлением в академию, тут они с папенькой на одной волне.

Будто услышав мои мысли, в спальню ворвалась танна Дарани Рангсин. Если она и стучала, я этого не уловила.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, устраиваясь в изголовье и трогая тонкой рукой мой лоб.

Прохладные пальцы мазнули по влажной коже.

Я перехватила ее запястье, как раньше, и прижалась к родной ладони щекой.

Все эти годы мне отчаянно хотелось ощутить материнскую ласку. Почувствовать привычный с детства аромат — нежный, терпкий, цветочный. Матушка принципиально не пользовалась духами, зато ванну с лепестками сезонных цветов принимала почти каждый день.

— Все хорошо. Горло пока болит, и внутри все тянет, —честно призналась я, ожидая законной взбучки.

И та не замедлила последовать.

— Что ты устроила? — осуждающе вздохнула танна Рангсин и покачала головой. — Всполошила тана Киттипа, подняла всю усадьбу. Мы ночь не спали! Еще дед прислал тьму стражей, они весь дом обшарили. Видимо, поверили в твои сказки о тварях. Нельзя так, Маранни! Это неуважительно по отношению к твоему деду. Он ведь теперь переживает из-за твоей выдумки.

Ей что, тан Киттип не рассказал об увиденном?

С одной стороны, так лучше. Не придется оправдываться за тайное изучение магии. А с другой — признаваться все равно придется рано или поздно.

Все-таки некромант — тряпка. Не мог сам поднять эту тему! Теперь мне отдуваться.

— Мам, не переживай. Дед не рассердится, — выбрала я самую нейтральную проблему. — Твари действительно были, с ними разделался тан Киттип. Нам очень повезло, что он успел вовремя.

Вот пусть теперь как хочет, так и выкручивается! Сам промолчал, не мне же отдуваться за подвиг.

Тут матушку пробрало. Она схватила меня за руки, глаза расширились от ужаса:

— Хочешь сказать, под нашим домом бегали чудовища? И ты так спокойно об этом говоришь?

— Все же обошлось, никто не пострадал, — пожала я плечами и почувствовала, как в груди все отдалось болью. Свежие, да еще пережженные каналы — то еще удовольствие. Теперь как минимум неделю мне нельзя перенапрягаться, если не хочу остаться без дара. Но мелкие упражнения на концентрацию и медитации обязательно нужно делать для закрепления протоков. Как ручей, пробивший новое русло, нуждается в источнике, чтобы не пересохнуть и не порасти бурьяном.

— Ты иногда настолько холодна, что напоминаешь своего отца! — неосторожно бросила танна Рангсин.

Я тут же уцепилась за оговорку.

— Кстати, мне бы хотелось его навестить на материке. Можно, я туда поеду весной?

В этом году все равно уже поздно, прием абитуриентов закрыт. А в следующем — самое время. Принцу еще два года пахать — полный курс обучения составляет семь лет.

— Нет, конечно! Что тебе там делать? — возмутилась матушка.

Я вздохнула. Простым путем не вышло. Придется усиленно тренироваться, чтобы сдать тест на самостоятельность пораньше.

Обсуждать грядущее поступление у меня не было сил. Пришлось сделать вид, что безумно устала, что недалеко от истины. Матушка с видимым облегчением заквохтала, пообещала поторопить Камалу с ужином и степенно удалилась.

Одинокая лампа скудно освещала комнату. Яркий свет мне резал глаза, я специально попросила служанку выключить люстру и оставить лишь небольшую горелку. О чем сейчас пожалела.

Потому что густые тени в дальнем углу неожиданно угрожающе зашевелились.

Ну вот мы и добрались до его пушистости!

Позвольте вам представить - Тьмок. Мерзкое порождение тьмы. 

Заклинание распыления заплясало на кончиках пальцев автоматически. Взвыли перегруженные каналы, будто кипятком внутри плеснуло.

Я села ровнее на постели, всматриваясь в сумерки.

— Ну же, — пробормотала себе под нос.

Выпускать магию в пустоту — не самая лучшая затея. Бросаться энергозатратными заклинаниями мне сейчас в принципе противопоказано. Может, мерещится от переутомления, а тану Киттипу потом стену восстанавливать в гостевой спальне.

Если это что-то голодное и потустороннее, значит, есть два варианта его происхождения. Естественный — с ближайшего кладбища. И изнаночный — из прорехи. Во втором случае выходит, что я не до конца закрыла портал, иначе тварь бы испарилась.

Но я совершенно уверена, что все сделала правильно. Угрозы больше нет. Иначе стражники таммавата не бродили бы по территории, а с воплями отбивались от тварей. Причем без особого успеха, потому что боевики без темного дара могут их разве что разозлить или отвлечь. Для уничтожения нужны заряженные некромантом артефакты, ну и сам некромант в идеале.

Значит, ночной гость — всего лишь неупокоенный дух. Гуль бы не выжидал, сразу набросился. У них мозгов на стратегию (засады, маскировка) не хватает. Все мысли о том, чтобы пожрать.

— Выходи, отправлю тебя на перерождение, — мирно предложила я.

Но заготовленное заклинание на всякий случай не убрала. Считайте меня параноиком.

Из теней никто не выбрался.

Я нахмурилась. 

— Боишься? По ту сторону нет ничего страшного. Там просто нет ничего… по крайней мере так говорят, — хмыкнула я.

Жаль, не помню своего пребывания за гранью. Потеряла сознание там — очнулась здесь. Интересно, кто-то уже попадал так же в собственное прошлое? Если да, то никому не рассказывал, это точно. Мне даже легенды о подобном не известны.

— Метаться по границе небытия точно неприятно, так что иди сюда, избавлю тебя от мучений.

— Я не муррррчаюсь! — отозвались из угла тоненьким голоском.

Я аж подпрыгнула.

Духи не разговаривают!

Как и гули, и твари, да вообще вся нежить! Максимум рычат и воют нечленораздельно.

Что тогда это?

Из густого полумрака выкатилось нечто пушистое и замерло у ножки кровати, там, где балдахин касался пола. Помедлило, вытянуло короткую толстенькую лапку и поддело одну из кистей.

Котенок? Обыкновенная хвостатая дворовая живность?

Я чуть не рассмеялась от облегчения. Наверное, у тана Киттипа кошка недавно обзавелась потомством, а оно разбежалось по дому. Мышек ловят.

А голос откуда, из моего воспаленного воображения? Температура, жар, галлюцинации?

— Я тебе не мурррещусь, — сообщил звереныш, укладываясь на спину и принимаясь целенаправленно подбивать лапой нити. — Я теперь твой.

— Мой? С какой стати? Матушка будет против! —ответила я машинально вслух и лишь потом осознала три вещи.

Во-первых, я беседую с животным.

Во-вторых, оно читает мои мысли.

И в третьих, пора принимать отвар и спать. Кажется, психика уже не выдерживает. Слишком многое на меня разом свалилось: попадание в прошлое, закрытие прорехи, разработка магических каналов с нуля. Неудивительно, что организм сдает.

— Меня тоже не спурррашивали, — заявил комок шерсти. — Я не в восторге от нового тела, но что поделать. Надо!

Какое еще новое тело? 

— Кому надо? — вместо этого спросила я.

— Тебе! — наглый комок пуха запрыгнул на постель, устроился около моих ступней и принялся умываться. — Думаешь, ты просто так вернулась? А вот и нет! У тебя теперь миссия! А я буду помогать по мере сил.

Я окинула помощничка критическим взглядом. Мда, мы с ним накуролесим вместе. Весь мир к ногам падет, не иначе.

— И что у нас за миссия с тобой? — спросила с улыбкой.

На самом деле мне начинала нравиться эта игра подсознания. Все не так одиноко. Может, и правда взять котенка? Все равно я скоро уеду на материк. В академию с животными можно — с доплатой, конечно, с малогабаритными и неопасными. Например, питона не пропустят, а мышку — запросто. Главное, чтобы дрессированная, в надежной клетке и не удрала.

Некоторые не очень сознательные маги отрабатывали на питомцах заклинания. Особенно грешили этим целители. Те и по десять мышек за год сменить могли, и больше. Вот вам и нежные-ранимые…

Я, конечно, такого делать не собираюсь, но вдвоем жить веселее.

— Вернуть в миррр темнейшую Муррррраям, разумеется, — выдал котик.

Хорошо, что я сидела.

Очень кстати в дверь постучали.

Пушистик махнул хвостом и нырнул под одеяло. Щекотно прошуршал вдоль ноги, прижался к боку и затих. Я и глазом моргнуть не успела.

Камала принесла целый поднос снеди, словно не юную болеющую деву кормить собиралась, а отряд наемников.

— Это все кухарка тана Киттипа, — извиняющимся тоном пояснила она, заметив мой ошарашенный взгляд. — Целитель сказал, тебя кормить надо, чтобы каналы восстанавливались, вот она и постаралась.

А я сидела молча, выпучив глаза, и пыталась понять: сейчас меня загрызут или попозже, когда служанка подойдет ближе, чтобы сразу обеих?

Котенок притих, не шевелился и не дышал. Сердчишко билось часто-часто, отдавая мне прямо в бедренную косточку.

У тварей нет сердца.

Это живое существо из плоти и крови. Не стоит перекладывать на него мои личные страхи и комплексы.

Я рвано выдохнула, пытаясь совладать с паникой.

Будь благоразумна, Маранни. Тебе просто надо отдохнуть. Утром коты не будут вести с тобой беседы о спасении мира, тени махать лапками, а если повезет, то и вовсе очнешься привычной теткой средних лет на поле боя.

Хотя лучше не надо.

Мне здесь как-то больше нравится.

Я приняла поднос на колени, оглядела изобилие и придвинула плошку с супом. Восстановить силы действительно не помешает.

Камала не собиралась никуда уходить. Устроилась на уже привычной подушке у окна и с умилением наблюдала, как я ем. Пришлось извернуться, выждать момент, чтобы сбросить под кровать очищенное от костей куриное бедрышко.

Свинство, согласна. Но малышу нужно чем-то питаться!

Даже если не заберу его с собой.

Хотя кого я обманываю? Мысленно и место у постели ему обустроила. Под одеялом спать — последнее дело, а рядом пусть лежит, тараканов стережет.

«Не люблю насекомых. Они вязко хрустяууут и к зубам липнут», — пришла чужая мысль.

Я тряхнула головой, чуть не расплескав ложку супа.

Точно надо поспать и отдохнуть как следует.

Камала ушла, лишь убедившись, что я вот-вот задремлю. Ощущение сытости так и не появилось — все ушло на построение полноценных каналов. Но, по идее, через пару дней внутри все устаканится и можно будет пробовать простейшие связки. Не напрягаясь, потихоньку.

До следующих прорех еще долго, но мне же еще аттестат получать! До весны не так много времени, учитывая мое плачевное состояние. Ручки-макаронины, ножки-палочки.

Да еще тренироваться придется тайком, чтобы матушка не прознала!

Иначе запрет меня в комнате, как пить дать. Лишь бы деточка не уехала никуда, опасности себя не подвергала.

Котенок еле дождался, пока за служанкой захлопнется дверь. Прополз по мне внаглую, шумно спрыгнул под кровать, заурчал и впился в мясо, будто месяц голодал. Я укрылась одеялом и под звуки пожирания добычи уютно задремала.

Очнулась рывком, как от удара. Бегло оглядела чужую комнату, залитую ярким утренним светом, не обнаружила врагов и тяжело дыша откинулась обратно на подушку.

Вроде бы выспалась, хотя пробудилась на удивление рано. За дверью царила тишина, лишь из приоткрытого окна тянуло ароматами свежей сдобы.

Кухарка всегда начинает работу первой.

Чувство, что всю ночь пришлось таскать камни, причем бегом. Болело все, до такой степени, что я с трудом сползла с кровати, чтобы добраться до ванной.

Срочно нужна печать! Без нее магичить гораздо сложнее. То, что у меня на спине, заменит ее ненадолго. Чернила въелись в кожу, но все равно постепенно будут размываться. Их необходимо обновлять каждую неделю.

Татуировку делать не хочу — все-таки я девочка. Да и на континенте, стоит надеть открытое платье и обнажить узоры, посмотрят как на дикарку. Мне их уважение нужно, а не презрение. Спасибо, накушалась в прошлой жизни.

Комок шерсти умиротворенно сопел на подушке, воспользовавшись моим отсутствием. Когда только успел перебраться?

Я оглядела довольную мордочку.

— И как мне тебя назвать? Черныш? Ворон?

— Я не птиуууц, — не открывая глаз, возразил мохнатый захватчик.

Чувствуя, что голова снова кружится, я присела на край кровати.

— Ты разговариваешь?

— До тебя еще не дошло?

Еще и хамит, мелочь!

— Я думала, к вечеру переутомилась и словила глюк, —честно призналась вслух. — Похоже, мне еще надо отдохнуть.

С этими словами взяла кота под лапки, чтобы перенести в ноги постели. Да так и застыла, потому что мои ладони окутало знакомое зеленоватое сияние.

Обычная реакция магии некроманта на близость тьмы.

От неожиданности я выронила котенка.

Тот шмякнулся на покрывало, растопырив все четыре лапы и недовольно задрав хвост.

— Чего роняешшшь? — возмутился он.

— Ты из Тьмы! — обвиняюще уткнула я в него указательный палец.

Негодник задрал заднюю лапу и принялся тщательно ее вылизывать.

— Я вчера это сказал. Чем ты слушала? — ехидство в голосе мелкого можно было есть ложкой.

— Но прореху я лично закрыла! Точно закрыла! Где-то есть еще одна? — нахмурилась я, прислушиваясь. Но характерной вибрации не уловила. — Где-то далеко? Получается, по лесам бегают толпы тварей…

— Никто не бегает, успокоуууйся и сядь, — устало приказал малыш, устраиваясь в чинной сидячей позе и обвивая лапки тонким хвостиком. До общей пушистости тот еще не дотягивал и выглядел почти крысиным. — Объясняюууу еще раз. Меня послала темнейшая Мараяууум помочь тебе спасти миуррр. Моя прореха — это ты.

Меня как по голове ударило.

Так вот каким образом я попала в прошлое! Меня богиня лично отправила! Но что нужно от меня воплощению зла? Я не собираюсь переходить на ее сторону!

— Стороны придумали вы, люди, — устало вздохнул котенок. — Нет никаких сторон. Есть свет и его противоположность, тьма. Плоть и душа.

— Хорошее и плохое, — добавила я, вспоминая учения жрецов пресветлой Лаандары.

— А это уже каждый для себя выбирает, — буркнул зверек. — Горазды вы всех под одну гребенку чесать. Что я, по-твоемоуууу, зло?

И вытаращил глазищи, жалостливо сияющие на фоне черного комка меха.

— Не знаю, — строго ответила я, хотя рука сама тянулась почесать паразита за ушком.

«Зло коварно и принимает различные формы», — напомнила себе очередную строчку из священных книг.

С другой стороны, я спала рядом с котенком, а он меня не сожрал.

Подавился бы, конечно, но сам факт.

— В общем, расслабься, я тебя не обижу. Подскажу, если что, с заклинаниями. Письмоууу могу отнести, если недалеко и не тяжелое. Шпионить буду.

Тут пушистик для наглядности взял и растворился. 

После чего совершенно беззвучно материализовался под письменным столом.

— От тебя надолго отходить мне нельзя, растаю. Но сутки продержусь, — деловито сообщил мелкий, с видимым усилием запрыгивая обратно на покрывало.

Я сидела в ступоре и пыталась переварить новость дня.

Всю жизнь сражаться с тьмой и обнаружить, что она твой союзник, — открытие не для слабонервных.

— Но почему богиня сама не закроет прорехи? Зачем она их вообще открывает? — изумилась наконец вслух.

— Это не она. Это вы, — печально вздохнул котенок. —Нарушили равновесие, вот вам и прилетело.

Я потерла лицо, особое внимание уделяя вискам. Головная боль не отступила, но переместилась к затылку.

— Мы? — переспросила. — Мы-то в чем виноваты?

— Изгнали Мараяуум, лишили ее власти над порождениями тьмы. Те мутировали двести лет — и вот набрались достаточно сил, чтобы прорвать завесу между явью и небытием.

Из уст пушистика подобное воспринималось как страшноватая сказка. Мне до сих пор не до конца верилось, что я не сплю и все происходящее вокруг — не красочная галлюцинация.

Однако, похоже, что моя новая реальности именно такова.

Я посланница богини Тьмы.

Кому сказать — не поверят. Но сожгут на всякий случай.

Невольно поежилась, отгоняя обнявший плечи холодок.

Вот теперь мне точно нельзя никому открываться. Даже Камале. Особенно Камале. Служанка яро веровала в светлейшую Лаандару и каждый день Освобождения праздновала с чувством и от души, будто самолично два века назад изгоняла Тьму из всех уголков мира.

Ляпни я при ней, что мне помогает Мараям, наперсница меня лично прикопает.

— И что теперь делать? — растерянно спросила в пустоту.

Но котенок ответил:

— Учись. Борись. В тебе есть то, что поможет выстроить барьер между мирами заново. Главное, не сдавайся. Кстати, можешь называть меня Тьмок.

Я нервно хмыкнула.

— Очень приятно. И что же во мне есть эдакое?

Пушистик развел лапками, совершенно человеческим жестом.

— Сам без понятия.

Прекрасно. Спаси мир, не знаю как. Как-нибудь!