Исцелю тебя, дракон!

— Ты даже не представляешь, как приятно сбыть тебя с рук за такую стоимость!

Мой дядя и по совместительству опекун, Рэнис Тавел, стоял в двух шагах от меня. Он дежурно улыбался проходящим мимо гостям, при этом нервно потирая большим пальцем массивный родовой перстень, когда-то принадлежавший моему отцу, и теперь заменявший ему совесть и честь.

Он волновался. Ещё бы! 

Его долги карточным домам столицы давно превысили реальную стоимость нашего особняка. По его меркам я оставалась последним ценным активом семьи. 

До моего двадцать первого дня рождения оставалось около восьми недель. Именно после этой даты власть опекуна должна была полностью испариться по законам Империи, а моя магия целителя стала бы принадлежать только мне.  

Рэнис прекрасно понимал это и отчаянно спешил. Ему нужно было успеть выгодно продать меня до наступления совершеннолетия. 

В толпе гостей показался Оттар Брун, мой потенциальный покупатель. 

Грузный мужчина настойчиво пробирался сквозь зал, расталкивая менее знатных лордов своей тростью с серебряным набалдашником. Его взгляд безошибочно нашёл меня, опустился к босым ногам и оценивающе пополз вверх. 

Полупрозрачная синяя ткань платья струилась до самого низа, оставляя открытыми ступни. В Империи Авэрн это был древний в своей откровенности обычай. Отсутствие обуви у подопечной служило прямым знаком для знати: девица из благородного рода чиста, лишена права голоса и готова перейти в руки нового хозяина. 

Я испугалась сального взгляда, но усилием воли подавила инстинктивное желание отступить за резную колонну. 

Печать надзора привычно кольнула основание шеи. 

Магический ошейник, так я его назвала. Символ покорности, нанесенный на кожу советом попечителей в день смерти моих родителей десять лет назад, слегка нагрелся из-за того, что я попыталась ссутулиться. 

Магия дяди мгновенно заставила меня выпрямить спину и поднять подбородок. Покорно подчинилась, зная по опыту, что малейшее сопротивление вызовет резкий приступ боли. 

Внезапно двойные двери в зал распахнулись. Музыканты сбились на полтакта, фальшиво растянув ноту, а гул голосов стих, сменившись напряжённым шёпотом. 

Вошедший мужчина разительно отличался от разодетой столичной знати. 

Высокий, затянутый в белую рубашку и красный жилет. Его длинные темные волосы были распушены, а лицо с резкими чертами сохраняло абсолютную сосредоточенность. Он явно не был приглашен на этот вечер, но распорядитель лишь вжался в стену, не смея преградить дорогу. 

Я перестала дышать, намертво вцепившись пальцами в складки платья. 

Он был похож на одного мужчину из моего прошлого. Прошлого, которое не давало мне покоя все эти годы.

Три года назад, подгоняемая чутьём целителя, я нашла умирающего мужчину в лесу за нашим летним домиком, куда дядя сослал меня, чтобы я подумала о своем неподобающем поведении. У мужчины было множество ран, но самая большая — разорванная грудь. Жизнь стремительно покидала его тело. 

В ту ночь я сорвала печати со своего дара, заплатив за чужую жизнь самую высокую цену, на которую была способна. Тот незнакомец выжил, но я сбежала до рассвета, так и не узнав его имени. 

И вот теперь этот человек стоял посреди зала, будоража воспоминания. 

Брун недовольно остановился из-за заминки у двери. Благодаря этому у меня появилось немного времени, я сделала осторожный шаг назад, уходя в спасительную тень колонны, переводя сбившееся дыхание. 

Двое аристократов неподалёку, увлеченно переговаривались между собой, не замечая лишних ушей. 

— Граф Нортэй явился лично, — усмехнулся первый, поправляя кружевной манжет на запястье. — Говорят, Изнанка на востоке снова активна. Его отряд остался без лекаря после прошлого прорыва, вот он и ищет замену.

—Разве Имперская Академия не должна была выделить ему подкрепление? — спросил второй. — Похоже Дракон совсем теряет хватку, раз пришел искать помощи на светских приемах.

В голове быстро выстроилась спасительная цепочка фактов. 

Изнанка — то самое мёртвое пространство, откуда в наш мир постоянно прорываются твари, жаждущие лишь живой плоти. Заставы сдерживают их атаки, а этот граф, судя по всему, командует одной из них. 

Но главным для меня было другое правило, прописанное в сводах Империи. 

Военное положение. 

Закон, подписанный Императором ещё во времена первых прорывов, гласил: если действующая армия решает, что конкретный маг жизненно необходим для защиты границ, любой гражданский договор аннулируется. Военная нужда всегда перебивает брачную сделку. 

Не обращая внимания на перешёптывания гостей, граф Нортэй прошёл через весь зал и решительно толкнул стеклянные двери, выходя на открытый балкон. 

Отступила ещё глубже в тень. 

Даже, если это он, то мужчина не должен ничего помнить о том дне. Я должна была этим воспользоваться.

Печать на шее стала горячей, предупреждая о слишком большом расстоянии от опекуна, но я терпела жжение. Выскользнув в боковой коридор, миновала пустую курительную комнату и вышла на балкон с противоположной стороны. 

Ночной воздух сразу же остудил открытые плечи. 

Граф стоял у перил, опираясь на них руками и смотрел на восток, туда, где за грядой гор небо всегда имело неестественный фиолетовый оттенок из-за близости нестабильных порталов Изнанки. 

Собрав остатки смелости, медленно подошла к мужчине. 

— Господин Нортэй. 

Он повернул голову. Движение вышло удивительно плавным, выдавая идеальную координацию хищника. 

Светлые глаза встретились с моими. В них не отразилось ни узнавания, ни удивления. 

— Мне известно, что вы ищете лекаря, — я старалась говорить ровно, тщательно контролируя дрожь в голосе. — Мой дар невелик, но я обучена полевым основам. Выкупите мой контракт у опекуна по праву военного времени, и я поступлю к вам на службу. 

Вся подобралась в ожидании ответа. 

Я ждала вопроса о моей квалификации, требования доказать силу или хотя бы насмешки над тем, что столичная аристократка, просится в грязь и кровь имперских границ. 

Но вместо этого граф опустил взгляд, прошёлся по моему платью, а затем на мгновение задержался на босых ногах. 

Нортэй оттолкнулся от перил, после чего просто отвернулся и зашагал обратно в зал. 

Он не произнёс ни единого слова. 

Мой единственный план провалился. Граф даже не стал со мной разговаривать, сочтя предложение недостойным своего внимания. 

Я развернулась к дверям, собираясь вернуться в зал, и в этот самый момент печать на шее вспыхнула невыносимым жаром. 

Резкая боль прошила позвоночник, выбивая воздух из легких. Я упала на колени, судорожно пытаясь сделать вдох.