Исчезнувшие меж тремя дубами.

«Уж лучше бы я сортиры драила», – думала Лина, пока шкафоподобный охранник ощупывал её бедра.

Но идти на попятную было уже поздно. Оставалось только стиснуть зубы и надеяться, что подозрения не оправдаются.

Досмотр, наконец, закончился. Поправив одежду, Лина посмотрела на других прибывших. Ну ладно она. Находится здесь по судебному решению. А как же остальные? Денис и Майя, например, обычные волонтеры. Почему они безропотно согласились на обыск? Майя, бедняжка, до сих пор с перекошенным от омерзения лицом. В отличие от Риты, которая сейчас очень напоминала кота, отведавшего сметаны с валерьянкой. Но эта ярко накрашенная девица ещё в автобусе пыталась развести на секс каждого обладателя члена. Небезуспешно. Водитель точно повёлся на её глубокое декольте. И если бы появилась возможность уединиться, воспользовался бы ей по полной.

- Итак, мои дорогие, теперь идём со мной! Покажу, где вы будете жить, – скомандовала Ольга Петровна.

Она была слишком довольная. А блеск шизанутости в глазах и улыбка, отчего-то кажущаяся злобной, не предвещали ничего хорошего.

«Переборщила с таблетками», – подумала Лина, глядя на сопровождающую их круглолицую брюнетку лет пятидесяти. Но не угадала. Хотя догадаться об истинной причине радости Ольги Петровны всё равно было невозможно.

Расселение по комнатам прошло довольно быстро. После длительной поездки в автобусе все устали, а потому разошлись без лишних вопросов и обсуждений. Хотя поговорить было о чём. Например, о чрезмерной охране, не позволившей оставить телефоны даже тем, кто приехал сюда добровольно. Или о подозрениях, что их привезли сюда вовсе не для того, чтобы ухаживать за больными.

Но пути назад не было. По крайней мере, для Лины. И если этот пансионат был западней, значит, судьба решила отыграться на ней по полной.

***

Лина родилась в любящей семье; в маленьком городке Сосновоборск близ Красноярска. Мама преподавала географию, отец работал в Доме культуры. Зарабатывали мало, но худо-бедно справлялись. И временами даже были счастливы.

Университетов в городе не было. Поэтому после школы Лина переехала в Красноярск. Поступила в педагогический, подрабатывала флористом. Нашла парня, который казался надёжным и верным. Не срослось. Верности хватило примерно на год. И ещё пару лет Лина провела в счастливом неведении. Но всё тайное рано или поздно становится явным. Тем более что её благоверный устал заморачиваться с поиском мест для измены и начал принимать девушек в их общей с Линой кровати. Когда та застала его под очередной «наездницей», боль от предательства выплеснулась с такой силой, что соседям пришлось вызывать полицию.

К счастью, тогда всё обошлось. Ни заявления, ни протокола. От этих отношений на память у парня остался лишь фингал, а у Лины клок волос, выдранный у той самой «наездницы».

А потом раздался самый страшный звонок в её жизни. Взрыв баллона с газом уничтожил квартиру родителей, и в момент происшествия они находились внутри.

Эта трагедия почти уничтожила её. Но оказалось, что дальше будет только хуже. Лина вернулась в Сосновоборск, и узнала, что взрыв, скорее всего, произошел не случайно. Будто её родителей убили в назидание. Об этом судачили соседи и другие знакомые.

В полиции, однако, версию не подтвердили. Не было ни улик, ни свидетелей. Да и сама Лина слухам не верила. Пока местные братки не запихали её во внедорожник. Так она познакомилась с Тимофеичем – бритоголовым качком, который промышлял выдачей ссуд и выбиванием долгов.

Встреча была всего одна. Она состоялась в стриптиз-клубе, куда братки отвезли её в полной тишине и атмосфере страха. Там, рассевшись на диване, Тимофеич попивал коньяк. Всем свои видом он показывал, кто здесь хозяин. А когда увидел Лину, облизнулся и с удовольствием предложил ей присесть поближе.

Не удивительно. Даже будучи без косметики, с хвостиком и в джинсах Лина привлекала внимание мужчин. И дело тут не только в красоте внешней. Хотя, надо признать, природа хорошо постаралась, одарив её фигурой с идеальными пропорциями, густыми русыми волосами, высокими скулами, пухлыми губками; да и остальные части тела тоже не подвели. Вот в дополнение ко всему этому богатству её взгляд и улыбка будто светились изнутри. Раньше светились. До того самого звонка.

А теперь свет погас. Но Тимофеича это не заботило. Ему было в кайф, что девочка надломана. Ведь самоутверждаться за счёт слабых так легко и приятно.

Лина послушно села. Она выслушала все претензии Тимофеича. Изучила договор. Похоже, родители действительно взяли ссуду. Но зачем было их убивать, если продажа квартиры покрыла бы весь долг? Разве что «переговоры» вышли из-под контроля... В любом случае, Тимофеич отрицал свою причастность ко взрыву. И в тот момент куда важнее было будущее, а не прошлое.

Поэтому Лина сделала вид, что поверила. Она согласилась на всё. Подливая Тимофеичу коньяк, она улыбалась. Обещала вернуть деньги, даже с процентами. А когда Тимофеич засунул руку ей под рубашку и принялся ласкать грудь, настало время поторговаться.

Терпеливо перенося сальные манипуляции, Лина успешно понизила сумму долга. Торги закончились, и рука Тимофеича поползла в трусы.

- Погоди, милый. Я быстро. Только носик припудрю. Ну... ты понимаешь, – сказала Лина, после чего встала, многообещающе улыбнулась и направилась в уборную.

Тимофеич был доволен. Он знал, что его новая собственность вернётся. Видел повиновение в её глазах, ощущал жажду денег. Он встречал много подобных женщин. Те исполняли любую его прихоть, каждую грязную фантазию. И всё из страха и ради нескольких скомканных банкнот, которые, пускай и ненадолго, но всё же скрасят существование в этом недружелюбном мире.

Ожидание затянулось. Желание сменило негодование. А когда выяснилось, что Лина сбежала, Тимофеич просто взбесился.

Оставаться в городе было нельзя. Ехать на вокзал тоже. Лина не знала, насколько обширны связи Тимофеича. Но понимала, даже если слухи о нём правдивы лишь наполовину, залечь на дно всё равно придётся. И чем дальше это дно окажется, тем лучше.

Недолго думая, Лина притаилась на парковке. Она высматривала того, с кем сможет легко справиться. И когда к одной из машин подошла миниатюрная брюнетка, она подкралась сзади и, приставив нож к горлу, прошептала:

- Тихо! Закричишь – перережу глотку. Ты сядешь за руль, я сзади. Отвезёшь, куда скажу. Будешь паинькой, останешься живой и невредимой.

Брюнетка повиновалась. Уж больно убедительна была Лина. Да и нож, прихваченный с одного из столиков в клубе, оказался хорошим стимулом. Добравшись до Красноярска, Лина отпустила заложницу. А сама поспешила покинуть город.

Автобусом, поездом, автомобилем... Когда судьба отвезла её в Ярославль, Лина надеялась начать новую жизнь. Но сделать это было не так-то просто. Без диплома и рекомендаций, без опыта работы. Она оказалась на мели, и всему миру было плевать. Пришлось улыбаться, флиртовать, привирать. Это помогло с трудоустройством. Однако без последствий не обошлось.

Теперь хозяин магазина, в который устроилась Лина, ожидал благодарности. Конечно, небезосновательно. Но в итоге безрезультатно. Лина не реагировала на его намеки, и шеф решил взять своё силой. Вызвав Лину на инвентаризацию, он закрылся с ней в подсобке. Начал с уговоров, перешёл к угрозам, а после навалился всем телом. Однако зажать жертву не вышло. Лина отпихнула его в грудь и выскользнула. Хозяин же, будучи мужчиной довольно упитанным, потерял равновесие. Не тратя времени, Лина ударила по колену ногой, в кадык кулаком. Била она сильно, но всё же недостаточно. Однако и тех нескольких секунд, которые шеф провёл, стоя на коленях, хрипя от боли, рыча от злобы, хватило, чтобы она забрала ключи и выбралась из чёртовой подсобки.

Далеко убежать не вышло. Запертая на два замка входная дверь в магазин оказалась весомым препятствием. А рычание озверевшего шефа становилось всё ближе.

Лина тоже зарычала. Развернувшись, она повалила один из стеллажей. Затем следующий. В шефа полетели банки, бутылки. Вскоре тому уже было плевать на похоть. Когда Лина добралась до винного отдела, он взмолился. Но было поздно. Вся алкогольная продукция разбилась вдребезги. А одна из чекушек влетела прямо в его широкий лоб; в глазах потемнело.

Однако Лине было плевать. Она вышла из себя и возвращаться не собиралась. Вся накопившаяся боль устремилась наружу. Гнев, в который та превращалась, жаждал лишь уничтожения. Помогла сковородка. Когда её удар отправил обидчика в нокаут, Лина, наконец, успокоилась.

А дальше был суд. Процесс прошёл быстро, ведь Лина признала вину. И ввиду её раскаяния приговор оказался довольно мягок: три месяца принудительных работ.

Что касается хозяина магазина, то ему повезло. Камер наблюдения в подсобке не было, побои зафиксировали только у него. В итоге ни обвинения, ни материальных потерь, спасибо страховой. И при этом он предсказуемо остался недоволен.

Лина, конечно, тоже не сияла от радости. Но она была жива и невредима, по крайней мере, физически. А ещё ей предоставили выбор. Формальный, как выяснилось позже. Но всё же в пансионат её ехать никто не заставлял.

Надо было сразу почуять неладное. Ведь этот высокий миллениал в стильных очках и дорогом пижонском костюме просто не вписывался в окружающую действительность. Да и манипулировал он слишком очевидно. Предлагая места отбывания принудительных работ, с омерзением описывал уборку в наркологическом диспансере, а помощь в частном пансионате для больных и инвалидов сравнивал с отдыхом в санатории.

Лина не то чтобы поверила. Но всё же согласилась; решила, что помогло её педагогическое незаконченное. И это было обоснованно, учитывая, что работа состояла в организации досуга и обучении постояльцев пансионата. Лишь познакомившись со своими будущими «коллегами», Лина поняла, что отбирали их по иным критериям.

Они встретились возле остановки. Восемь молодых людей, которые ещё не знали, что судьба припасла для них. Была там и пара конвоиров. Молчаливых, бдительно наблюдающих, почти не моргающих. Им хорошо платили, и они никогда не задавали вопросов. Хоть и подозревали, что домой их подопечные уже не вернутся.

Автобус пришёл без задержек. Туристический, комфортабельный, только почему-то без вайфая. Вернее, первые минут двадцать интернет был, а затем исчез. И больше не появлялся.

Следующие десять часов пришлось общаться. Иногда это было интересно, иногда познавательно, но чаще попросту утомительно. Но Лина не отключалась. Она внимательно слушала всех. Хотя в итоге полезной информации оказалось не так уж и много.

Во-первых, выяснилось, что наказание здесь отбывает лишь половина, то есть четверо. Это Рита, Антон, Вика ну и сама Лина. Майя и Денис были волонтёрами. А Галя устроилась по контракту. Что касается Сергея, то он с рождения немой и большую часть пути прикидывался спящим, культурно проигнорировав все попытки втянуть его в беседу.

Во-вторых, местонахождение пансионата затерялось где-то на просторах центральной России, и никто из восьмерки раньше там не был. Им сообщили лишь название села – Междубовье. И все почему-то решили, что дальше поможет Гугл. Вот только он не помог. Как и конвоиры, которые по-терминаторски отмалчивались. Водитель же, напротив, отвечал на любые вопросы, однако при этом нёс такую околесицу, что вызывал подозрения в собственной невменяемости.

Была и ещё одна странность. Требования работодателей к здоровью будущих сотрудников оказались поистине космическими. Иначе зачем понадобились все эти обследования?

И чем ближе автобус подбирался к Междубовью, тем больше вопросов мучило Лину. Мысли роились в её голове. Однако их хаотичная пляска не позволяла пазлу сложиться.

А потом автобус остановился. И место вопросов занял страх. Притом возник он ещё до того, как Лина увидела забор. Будто витал в воздухе, окутывая вверенную ему территорию.

- Кажется, мы не туда заехали... – пробормотал Денис.

На лицах остальных читался тот же вопрос.

- Сюда бы ещё табличку «злая собака», чтобы уж точно никто не сунулся. – Рита попыталась разрядить ситуацию.

И действительно, высокий забор, увенчанный колючей проволокой, одним своим видом отбивал всякое желание попасть внутрь. К тому же он был под напряжением. Что лишь усиливало опасения.

Но деваться было некуда. Жизненный путь завёл их сюда, в этот день в это место. Выбор был сделан, решения приняты. Оставалось только идти вперёд и надеяться, что худшее уже позади.