Ищите босса

– Прошу ответить вас, Этьен Рост, – величаво, с толикой снисходительности к наивным глупцам, которые необдуманно бросаются в пучину семейной жизни, сказал святой отец.

Жених посмотрел на меня несчастными глазами. А мне захотелось поступить так же, как девчонки на соревновании по магическим единоборствам: подпрыгивать и кричать «Давай! Давай! Давай!». Но церковь все же святое место, пусть в него и занесло чародейку. Поэтому я всего лишь выразительно провела большим пальцем по горлу. Рядом звучно щелкнул приклад ружья. Это отец Этьена подготовился.

– Да, – еле слышно прошептал счастливый новобрачный.

Дальше я святого отца не слушала, а с довольством сытой кошки осматривала гостей. Те в ответ странно косились на меня. Больше всего их смущал отец Этьена, вооруженный, как при охоте на медведя.

– Все, – сухо бросил явный противник браков и звучно захлопнул молитвенник. – Можете поздравить друг друга.

Новоиспеченные муж с женой робко замялись, но вместо них со скамьи первой подскочила я.

– Мои поздравления, – я с дурацкой улыбкой потрясла протянутую руку отца жениха.

– И я тебя поздравляю, – усмехнулся он. Рядом его жена полезла обниматься.

Гости пребывали в шоке и совсем не понимали происходящее, ведь о замене невесты мы не успели предупредить. Ну, бывает. Замотались с изменениями в документах.

Подхватив поистрепавшийся букет, я радостно устремилась к мнущимся супругам.

– Ада, – жалобно всхлипнул уже бывший мой жених.

– Поздравляю, – от души приложила его по лицу пионами. Не настолько я жестокая, чтобы портить ему физиономию шипами в такой день. – Сочувствую, – это уже было Эльзе. И окончательно помятый букет тоже достался ей.

– Спасибо, – пролепетала она. – Если бы не вы, Аделаида…

– Пустяки, – отмахнулась я. – Если бы не этот козел, мы бы все в такой ситуации не оказались. На гулянье уж не останусь, извините.

– Что вы, Адочка, – нежно пропела мама Этьена. – Ну как же так. Ведь меню вы самолично выбирали, музыкантов заказывали, даже иллюзиониста нашли. Едальню отбили у каких-то похорон. Украшения все вы делали. А теперь не пойдете?

– Действительно, – встрепенулась счастливая жена, – Аделаида, мы будем очень рады вас видеть. Не так ли, дорогой? – И хрясь ему моим же букетом по лицу!

– Соглашайтесь, Адочка, – целых пять минут, как свекровь забрала из рук невестки жалкие остатки пионов и тоже выразила свое отношение к сыну оплеухой.

Святой отец бочком ушел куда-то за статую и там затих. Гости с круглыми глазами получали представление, не доходя до едальни.

– Нет, – я решительно качнула головой. – Хватит и того, что вы мне все возместили. Босс, когда узнал об отмене свадьбы, потребовал во второй половине дня явиться на работу. Какое-то важное собрание планирует. Так что плодитесь…, – мой взгляд упал на живот невесты. – Тьфу ты. Вы уже. В общем, счастья вам. А если что – лавка старухи Мелз. Там от блуда хорошие порошки продают. Эх, жалко я в свое время не додумалась этого козла накормить.

Отец сына бить остатками букета не стал, а просто выдал звонкую затрещину.

Из церкви я вышла с гордо поднятой головой и тяжело бьющимся сердцем. И вовсе не из-за поверья, будто чародеек тут молнией по макушке лупит, просто ситуация была отвратная.

Еще вчера утром я считала себя счастливой невестой, пока в мою дверь не постучалась рыдающая девушка с большим животом. И принесла она мне новость неблагую. Этьен крутил романы с нами двумя, причем основную ставку делал на мою скромную персону. От второй отбрехался тем, что надо сначала обзавестись своим жильем, а уж потом бежать в церковь. А то, что у девушки роды со дня на день начнутся, так это ничего. Он ребеночку рад и непременно запишет того на свою фамилию. И вот буквально накануне моей свадьбы бедняжка увидела забытое козлом пригласительное письмо. Ко мне она приползла в поисках вселенской справедливости. У девушки нет родных. Сирота. И как ей жить дальше, а тем более с ребенком, не представляла.

Расстроилась ли я в тот момент? Не знаю. Большой любви к Этьену я не питала. А вот он, по его же словам, умирал без моей очаровательной персоны.

На самом деле у меня это уже третья сорванная свадьба. И первая, которую наныли. Мне казалось, действительно проще выйти за Этьена замуж, чем объяснить ему, почему нет.

Подхватив несчастную девицу под руку, я отправилась в дом к родителям жениха. Явление гарема слегка выбило козла из образа, и он начал орать. На крик прибежал его отец. Он мужик старой закалки, и понятие чести для такого много значит. Несостоявшийся свекор извинялся передо мной чуть ли не на коленях. Все расходы он мне возместил и даже приплатил. В итоге я осталась в приятном плюсе, но с неприятным осадком.

Этьен решил доказать, что он не просто козел, а особо рогатый, и встал в позу, ссылаясь на ошибку и свою любовь ко мне. Отец достал ружье, и сынок быстро согласился с его решением.

Мама бывшего жениха долго не могла прийти в себя, и за очередной чашкой успокаивающего ромашкового чая предложила мне среднего сына. Мол, нельзя такими девушками, как я, разбрасываться. Конечно, я отказалась, но польщенной все же себя почувствовала.

Путь до конторы Дамиана Охта, где я трудилась помощницей на все руки, занимал неспешным шагом около часа. Как назло, светило яркое солнце, и погодка была отличная. Не зря я устраивала свадьбу в начале лета, да еще и гадалок пытала на самый погожий день.

Но в действительности сегодняшний день можно считать удачным: и от очередного козла избавилась, и в финансах не потеряла. Не то что с первой свадьбой. И тем более со второй.

Мне всегда не везло с парнями, это надо признать. Как в восемь лет влюбилась в соседа-идиота, так все и пошло наперекосяк. Возраст прибавляется, а козлы множатся. А лучше бы мозги.

Нет, я не законченная оптимистка, скорее человек, который уже на свои неудачи смотрит с усталой иронией.

Первый несостоявшийся жених, Антуан, был красив и обходителен. Умел очаровать любую девушку на раз. А уж запудрить мозги двадцатилетней дурехе с разбитым сердцем проблем не составило. Ухаживал он красиво. Это уже потом я поняла, что методика была отработана до автоматизма. Предложение сделал. Я даже готовиться потихоньку начала, ведь нам торопиться было некуда, по его словам. А потом грянуло «извини, я не готов для оков», выведенное ровным красивым почерком на клочке бумаги. Ему просто была удобна влюбленная дурочка под рукой, которая быстро надоела, и он легко ушел в поисках новых впечатлений и харчеваний. Козел? Козел!

Второй, Михаил, поймал меня в свои сети через год. Он был взрослым, ответственным и деловым. Работал… где-то. Со свадьбой он предложил не спешить, а накопить и потом уж гульнуть как следует. С отложенными деньгами жених-аферист и пропал. Я не дрогнувшей рукой написала на него заявление в жандармерию. Мне в итоге вернули часть украденного. Совсем немного, ведь Михаил решил шикануть на дорогом курорте. Козел? Козел!

А вот того, кто и женихом-то побывать не успел, я не хочу вспоминать. И в завещании укажу, чтобы на моих похоронах никто не смел произносить имя Николас. Предам его анафеме для своего рода. Он самый козелистый козел из всех козлов!

Но все это дела минувших дней, а сейчас меня ждет любимая работа и ненавистное собрание у Дамиана Охта. А какое еще оно могло быть, если его проводит заклинатель душ? Они личности… неприятные. А все потому, что умершие, когда их призывают, в восторг не приходят. Особенно по материальным вопросам. Мол, мы уже в неглиже по облакам скачем, а вы здесь со своей пошлостью, как пропавшее колье жены. Особенно если ты его при жизни проиграл.

Дело в том, что наша контора занимается нотариальными проволочками, типа помощи в оспаривании завещания. Вот решил сгоряча господин исключить из наследства детей, а после смерти пересмотрел свои приоритеты. Она вообще многим мозги прочищает. Вот и идут безутешные и обделенные родственники к заклинателю душ. Тот дает возможность пообщаться с духом покойного, и, если стороны приходят к взаимопониманию, составляет новый документ со слепком беседы. И уже сей комплект бумажек передается дальше в суд, где в процессуальном порядке происходит оспаривание завещания.

Только зачастую к нам приходят не милые, убитые горем зайчики, а очень мерзкие типы, любовницы, обманутые истерички и прочие асоциальные личности. Но мы действуем исключительно в рамках закона. Попробуй запугай заклинателя душ, и сразу пообщаешься со всей своей семьей. Наверняка у многих в роду есть вредная тетка, на похоронах которой звучал тост «Наконец-то!». И вот ее к тебе прикрепят навечно. Все двадцать четыре часа, каждый день ты будешь слушать ее нескончаемый визг. Так что, как бы не ненавидели Дамиана Охта, улыбаться ему никто не забывает.

Тружусь я в конторе без малого пять лет специалистом на все руки, а по сути – секретарь. Не самая престижная должность для чародейки, но платят достаточно. Недавно встретила знакомую, мы с ней учились в одно время, так она в элитной клинике прыщи клиентам заговаривает. Вот если подумать, то духи куда приятнее для глаз, нежели проблемы с кожей. Зато я могу безнаказанно, например, наложить на особо вредного клиента чары слепоты. Временно, конечно, но наслаждения от этого меньше не становится. А так я не колдунья, нет. У меня даже диплом имеется, где указано что я высокообразованная чародейка, а не ведьма из глухого села.

Контора Дамиана Охта располагается в небольшом здании в историческом центре города. Здесь из окон домов звучит вальс, соседи знают друг о друге все, вплоть до седьмого колена, коты дремлют в тени раскидистых деревьев, игнорируя наглых голубей, а у каждого дома сидит отряд наблюдателей. Бабушки в модных шляпках и с тонкими тростями бдительно следят за каждым прохожим: а не задумывает ли он пакость?

Я спрашивала у босса, почему же он выбрал такое странное место. Заклинатель душ гаденько ухмылялся и охотно пояснял, что если вдруг случится происшествие, свидетелей будет море. Жандармам еще отбиваться от них придется, ведь любая из бабушек захочет стать звездой своего двора.

Старые перечницы отвечали такой же любовью Охту и регулярно писали на него доносы, обвиняя в оргиях, жертвоприношениях и прочих тихих радостях. Но заклинатель душ только улыбался и восхищался их фантазией. Сдается мне, что местный контингент он воспринимал, как аттракцион.

Первой, кого я увидела, переступив порог конторы, была наша несравненная Жоржетта Уинсфор. Несравненная она, потому что лучше не сравнивать. Счастливая обладательница белой шифоновой блузки с пышными руками и жабо, накладного пучка волос, пяти кошек и неприятного характера. Причем лет ей не так и много, тридцать с хвостиком, но выглядит она, словно этот хвостик наступил очень и очень давно. По должности она личный помощник Дамиана Охта, и поэтому считала себя вторым лицом конторы. И совершенно напрасно, поскольку заклинатель душ абсолютно ее не ценил и никак не выделял среди прочих работников. А еще у Жоржетты имелась тайная страсть. Ну как тайная – мы все были о ней в курсе. Любила она нашего Жака-чернокнижника, а тот бегал за девочкой Виолеттой, которая занималась оформлением договоров. Вроде и конторка наша небольшая, а страсти кипят регулярно.

– Пришла? – она недовольно сморщила нос. – Я считаю совершенно безответственным устраивать свадьбу в рабочее время.

Мне, кстати, об этом заявили, еще когда я планировала свою. И вот с тех пор Жоржетта ведет себя, словно я плюнула ей в душу желанием обзавестись семьей. В конторе к моему эпическому провалу отнеслись философски, просто раздали обратно деньги, которые собрали на подарок. Мэтью, наш представитель во всяких инстанциях, еще радовался, что не додумались купить какую-нибудь вазу, а то делить было бы проблемно. Догадаться, что в нотариальной конторе Дамиана Охта работают добрые и отзывчивые люди, несложно.

– День выбирала не я, а Марта, – без зазрения совести сдала я штатную гадалку.

В любой уважающей себя нотариальной конторе должна быть профессиональная гадалка. Кто, как не она, точно предскажет вашу дату смерти? Или определит лучший день для составления завещания.

– А собрание скоро? – перевела я на тему безопасную и Жоржеттой любимую.

– Да кто ж теперь его знает, – отмахнулся от меня Мэтью. Он сидел за своим столом и с деловым видом перекладывал бумаги из одной стопочки в другую. Наши рабочие места с Виолеттой, ним и Жоржеттой располагались в очень просторной комнате-приемной. Отдельные кабинеты были только у босса, чернокнижника и гадалки. И из-за этого Жоржетта бесилась больше всего. – Марта предсказала явление нашего обожаемого клиента…

В этот момент дверь возмутительно наглым образом распахнулась. У любой фирмы есть тот самый клиент, которого хочется не просто убить, а с особой жестокостью и цинизмом. В нашей конторе им стал Ганс Черст. А еще он оказался тем самым случаем, когда заклинатель душ бессилен. А чем он напугает и так чокнутого?

Завелся Ганс Черст у нас примерно пару месяцев назад. Пришел вроде с обычным делом о душевной беседе с преставившимся дядюшкой Августом Толтеном, который по нелепой случайности забыл о любимом племяннике в завещании. Дух призвали, поговорили, родственника восстановили в правах. Но на судебном заседании выяснилось, что закралась ошибка в призыв. Слепок был действительно Августа Толтена, только к Черсту он никакого отношения не имел. Босс призвал не того. Хотя на самом деле это племянник выдал ему заведомо неверные данные. Зачем? Искусство махинации оттачивалось годами, и теперь контора Дамиана Охта должна возместить упущенную выгоду Черсту. Или полностью опровергнуть завещание.

Но заклинатель душ никому просто так денежку не отдаст. У него прибавку к зарплате не допросишься. Жандармерия содрогнулась, когда босс пришел писать заявление о вымогательстве с поддержкой душ обманутых жертв. И теперь следствие ведется, а нервы нам мотаются.

– Где Охт? – рявкнул всклокоченный мужчина с ритмично дергающимся глазом.

– Не могу знать, – мило прощебетала я, складывая губы в улыбку.

– Когда появится? – Черст напряг шею, которая медленно начала багроветь.

– Это вам к Марте, – я само участие и внимание. – Вас записать на прием к гадалке? Ближайшее свободное окно будет через неделю.

– Хватит притворяться! – Черст уже примерялся к моему столу на предмет крепости. Но кулаком стукнуть не успел.

Разбуженный чернокнижник выполз из своей мрачной обители на манер голодного упыря. А учитывая, что он у нас субтильный и вечно бледный, образ получился отличный. Можно подумать, будто он только что сцедил последнюю каплю для очередного ритуала и теперь ищет, у кого бы занять стаканчик гемоглобина.

– А давайте жандармерию вызовем, – мрачным тоном предложил он, почесывая щеку ритуальным кинжалом. И вот из его уст это звучало несколько настораживающее. Думаю, служители закона сильно бы удивились, окажись они в пентаграмме в незнакомой комнате.

– Сами справимся, – отмахнулась от предложения Виолетта, посылая призывные взгляды Мэтью, которые он игнорировал, погрузившись в бумаги.

Я со вздохом полюбовалась на наш дружный коллектив. Жоржетта с придыханием прикусывала губу, облизывая взглядом Жака. Он, в свою очередь, робко улыбался Виолетте, а та плотоядно смотрела на Мэтью. В общем, дамские романы я не читаю. Зачем? У меня и на работе развлечения хватает.

На столе запищал коммутатор. Я подняла трубку и пропела:

– Контора Дамиана Охта.

В ответ мне раздалось гневное сопение и голос Ганса Черста раздраженно произнес:

– Наконец-то! – я медленно подняла на посетителя взгляд. Он прижимал к уху переговорник. – Может, уже кто-нибудь обо мне вспомнит?

– Я о вас прекрасно помню, – буркнул Мэтью. – Вот ознакомьтесь, – Черсту протянули бумажку, – это нам из жандармерии передали ориентировку на вас. Не желаете составить завещание, пока не поздно? Тогда при задержании можете разбить себе голову, и все деньги перейдут наследникам, а не будут конфискованы.

– Разумное предложение, – тут же поддержала его Жоржетта. – Ваши реквизиты у нас уже есть, так что составить завещание можно очень быстро.

– Нет! – Черст нервно смял лист. – Это вам всем понадобится завещание, если я не получу своих денег!

– Оу! – оживилась я, доставая записывающее устройство. – Вот сюда, пожалуйста, – указала пальчиком на динамик. – И почетче. Его вчера уронили, – Виолетте достался укоризненный взгляд, – там кристаллы все перетряслись. Пополним нашу коллекцию.

– Да я вас…! – запальчиво начал посетитель, но угроза захлебнулась благодаря тычку двери.

– Не стойте на пути, – проворчал невысокий сухой старикашка, клюкой отодвигая Черста. – Никакого уважения. А я ведь дослужился до капитана в жандармерии, когда ты, сопляк, еще мамку за подол держал. Я почетный член общества…

– Ваши документы готовы, – рявкнула Жоржетта в попытке оборвать привычную песню. Сейчас бы мы прослушали биографию старика от зачатия до сегодняшнего дня.

– Все учли? – он хитро прищурился и резво устремился к небольшому круглому столу для посетителей. – Не забыли указать, что на похоронах все должны плакать? А кто не будет – ничего не получит.

– Можете проверить, – резким жестом помощница Охта бросила перед ним стопку.

– Само собой, – проворчал старик, ухватив немощной ручкой бумаги. – Вам, жуликам, доверять нельзя.

Ганс Черст в очередной раз решил поискать совести в конторе заклинателя душ и напомнил о себе:

– Я требую…!

Но в этот раз его оборвал звонкий собачий лай. В дверях в эффектной позе замерла дама с претензиями. Претензии были на интеллект и манеры. А как иначе объяснить меховую горжетку у нее на шее в теплую погоду?

Под мышкой дама без возраста, потому что о таком ее спрашивать опасно для жизни, держала маленькую нервную собачку, которая с огромным удовольствием обтявкала всех нас.

– Мои документы готовы? – тонким голосом, не уступающим по громкости собачьему лаю, поинтересовалась она.

И Черста в очередной раз подвинули. Точнее, он сам отпрыгнул от острых зубов миленькой собачки.

– Все, как и просили, – Жоржетта раздраженно пихнула дамочке папку. – Наследница Тутся, – гордая обладательница целого состояния громко тявкнула на свою кличку. – Осталось только провести ритуал по выявлению родственников. Прошу, – и широким жестом помощница пригласила посетительницу в страшную комнату страшного чернокнижника. И все равно, что на него без слез не взглянешь.

Жак выразительно скривился, представляя ритуал поиска всего помета. Но что поделаешь, а то вдруг родственники незапланированные объявятся, начнут права гавкать.

– Вы что, бессмертные? – окончательно растерялся наш любимый клиент. Обычно после следует очередная угроза и его гордое исчезновение. – Я вас предупредил. Будете перед самим Анром отвечать!

Мы озадаченно переглянулись. Особенно смутился чернокнижник, который, как любой человек его профессии, законченный атеист.

– Это кто еще такой? – Виолетта удивленно похлопала накладными модными ресницами. – Божок какой-то?

Она у нас прекрасно демонстрировала аксиому о несовместимости ума и блондинистых волос.

Ответом была громко хлопнувшая дверь.

– Анрами какими-то нам еще не угрожали, – вздохнул Жак и с решительным видом ткнул ритуальным кинжалом в направлении своего убежища: – Прошу.

Дамочка резко отстранила от себя наследницу, и на пол звонко зажурчало мнение Тутси о страшной комнате, где из бедной животины собираются выдавливать каплю крови.

– Аделаида, – Жоржетта неприязненно сморщила длинный нос, – будь добра.

Пришлось вспомнить, что сострадание к несчастным, коим являются сейчас все сотрудники конторы Дамиана Охта, это добродетель, и щелкнула пальцами. Когда твои родители бытовые маги, будь ты хоть трижды чародейкой, магию уборки ты знаешь на отлично.

Рабочий день потек привычным ходом. Я открыла детективный роман и углубилась в чтение. Правда, надолго меня не хватило, и в перерыве между звонками я набрала номер подруги и стала с ней делиться происходящим на страницах.

– Аделаида! – не выдержала вездесущая Жоржетта пассажа об описании расчлененного трупа. – Может, хватит? Ты пугаешь клиентов!

– Серьезно? – я мило улыбнулась очередному старичку, который с интересом прислушивался к моему чтению. – В романе сейчас самая завязка.

– Действительно, – поддержали посетитель и голос подруги из переговорника. – Не мешайте.

Помощница босса попыталась меня осадить едкой фразой о вседозволенности некоторых, но я с милой улыбкой напомнила, что создание приятной атмосферы для посетителей тоже является моей работой. Вон какой старичок довольный!

Дамиан Охт явился ближе к концу рабочего дня, и вид имел весьма всклокоченный.

– Радуйтесь! – он звонко хлопнул в ладоши. – Мы все едем отдыхать!

И вот слышать такое от нашего скупого босса несколько загадочно.

– Дорогая наша Марта, – проникновенно промурлыкал Мэтью, обнимая гадалку за плечи, – а ты, случайно, не в курсе, куда нас везут?

– Нет, – раздраженно фыркнула женщина и сбросила его руку. Она дама с характером, который не пережили уже пять мужей. – Вчера третий глаз отказывался открываться.

От нее несло специфическим душком, прямым текстом указывающим на причину отсутствия связи с космосом. Залитые крепким вином глаза.

У меня и подавно не открывался в данную минуту ни один. В шесть утра на работу выгоняют только изверги. Сам же босс охотно принимал посылаемые в его сторону лучи ненависти сотрудников, и с довольным видом держал под руку дражайшую супругу. И, что примечательно, внешности Дамиан Охт был совершенно незапоминающейся. В толпе, если взгляд скользнет по нему, то не задержится. А вот жена его, Элен, статная красавица, несмотря на возраст, когда уже морщины надо было мазать внушительным слоем пудры. Брак у них был «статусный»: ему красивую, утонченную жену, ей – толстый кошелек. Причем босс у нас тот еще ходок. Можно было бы причислить его к касте рогатых травоядных, если бы Элен тоже не имела любовников. Оба о развлечениях друг друга были в курсе и ревностью не мучились.

– Что смотрим? – Охту надоело быть средоточием зла. – Вещи в багажное отделение, а сами – в самоходку.

Я с тоской посмотрела на наше средство передвижения. Новомодное. И поэтому жутко неудобное. Каждую кочку на дороге прочувствуешь копчиком. Пробежавшись взглядам по попам, я поняла, что наибольший дискомфорт от путешествия получит Марта, поскольку у нее самая большая зона соединения с сидением.

Отдел для багажа крепился к самоходке сзади. Мой опыт легко переплевывает третий глаз нашей гадалки, потому что он неумолим и цикличен. Уверена, кто-то из нас потеряет свой чемодан или сумку.

Вообще, вчера босс заинтриговал указанием взять с собой практичные и закрытые вещи. Мы, конечно, на элитный курорт не рассчитывали, но очень хотелось бы верить, что отдых нам устроят не экстремальный. А то высадят где-нибудь в глуши и скажут топать пешком обратно. Кто пришел – тот молодец. Простое увольнение нынче не в моде.

Внутри салон самоходки выглядел еще печальнее, чем снаружи. Протертые сиденья, замызганные занавески на окнах и отчаянно воняющий труп. Шутка. Трупа не было, но вонь присутствовала.

Любоваться в поездке нам предлагали друг другом, разместив места напротив по трое. Только для босса и его жены нашелся элитный пейзаж на двоих – затылок водителя. Элен это вполне устраивало, сотрудников конторы она рассматривала как людей сорта низшего, недостойного ее лучезарного взгляда, но никогда не хамила. Ледяная вежливость всегда была лучше оплеухи.

Я быстро примостилась у окна, и, прижатая Мартой, задремала.

После трех часов тряски и десятой просьбы остановить по нужде Дамиан Охт зарычал не хуже двигателя самоходки и пригрозил всем выдать детские пеленки. Где он собрался их брать на пустынной дороге, когда с одной стороны лес, а с другой – поле, непонятно.

Еще через два часа народ начал роптать. Назревал бунт, поскольку всем хотелось жрать. «Есть» было километров пятьдесят назад, а сейчас это уже абсолютно непотребное «жрать».

Нам выдали по яблоку, и салон самоходки наполнился мрачным хрустом.

Несмотря на то что коллектив в конторе сложился давно, особых тем для бесед у нас не было. Разве что подоставать и поддевать друг друга. И вот пришел мой звездный час – на свет было извлечено из сумочки новое произведение популярного автора. «Дворецкий сегодня не в духе» только появился на прилавках и был мной урван вчера буквально за минуту до закрытия магазина. Читали мы вслух, по очереди, и в лицах. Описание убийства досталось Жаку. В этот раз уже водителю потребовалось срочно облегчить душу и скинуть груз ответственности, чем он и занимался в придорожных кустах минут тридцать.

Еще спустя пару часов нашего путешествия мое сердце екнуло и нервно затрепыхалось при виде покосившейся вывески «Путеево». Сколько себя помню, она всегда стояла криво.

Каждое лето, начиная с шести лет, я проводила недалеко отсюда в деревне Пыталово. Бабушка моя никакая не чародейка, а самая настоящая колдунья. Мама ее разочаровала даже не тем, что силы хватило только на бытовика, а выбором супруга. Мой отец в понимании тещи был слабаком. Вот они практически и не общались до того момента, как мне исполнилось шесть. Меня замерили, взвесили и признали чародейкой. Вот тут бабушка обрадовалась. Не зря внучку назвали в честь ее бабки. Вот отдельное спасибо за родовое имя, чтобы ему пусто было. Адочка-козявочка прочно пристало ко мне до шестнадцати лет.

На все лето меня отправляли в деревню к бабушке обучаться хитрой науке и получать бесценный опыт. Наука впрок не шла, опыт и подавно, потому что у меня была любовь. С целых восьми лет до шестнадцати. Но потом все кончилось слезами и тихим воем в подушку. А ведь бабушка могла помешать мне сделать самую большую ошибку в своей жизни, но не стала. Я потом неоднократно спрашивала: за что? Но вместо ответа получала скупую улыбку. Чтобы стать хорошей колдуньей, надо остаться без сердца, так она считала. Но я поняла, что лучше быть плохой чародейкой, чем отличной колдуньей.

Бабушка ничего не сказала о моем поступлении в институт, но с первыми летними каникулами к нам пришло извещение о смерти. Родители приняли решение продать дом, в котором она жила, и больше в Пыталово я не приезжала.

Спасибо, босс, удружил.

Я хоть и не сомневаюсь, что тот, чье-имя-предано-анафеме, здесь больше не живет, но вот даже ступать с ним по одной дороге не хочется. Радует то, что до Пыталово мы не доедем, это я и без Марты скажу. Лежит наш путь левее до санатория «Пушистые мишки». На моей памяти там сначала белочки были, потом лисички, зайчики. Но все пушистые, здесь вопросов нет. Вообще, местечко так себе, из оздоровительного свежий лесной воздух и озеро сомнительной чистоты. Пиявки – они тоже полезны для здоровья.

Только направляли в пушистый санаторий людей после нервных срывов и прочих психозов. И с какой целью Дамиан Охт привез нас сюда? Вроде жалоб на душевное здоровье от коллектива пока не поступало. Мы привычно существуем в тесном мирке людей с развитым воображением и неукротимой фантазией. В общем, нам вполне комфортно.

Выползая из самоходки, некоторые передвигались исключительно на четвереньках, и, поминая тихим незлым словом заклинателя душ, но исключительно шепотом, мы полюбовались на большое деревянное двухэтажное здание.

– Только не говорите, что мы тут будем…, – слово «жить» Виолетта так и не смогла произнести.

– Нет, – я в дружеской поддержке потрепала девушку по плечу. Почему-то народ синхронно сделал шаг в сторону. – Здесь всегда проживание было в отдельных домиках. Это головное здание администрации.

– То есть ты знала, – мрачно заключил Жак. Комары, чувствуя конкурента, набросились на открытые части тела гостей.

– А похоже? – я одернула юбку строго костюма. – Просто места знакомые.

– Адусенька, – заискивающе протянул Мэтью, после чего отвесил себе звучную оплеуху. Он бы не усердствовал, а то в синяках уже через час весь будет.

– Не называй меня так! – истерично взвизгнула я и щелкнула пальцами.

Как взрослая и самодостаточная женщина, к издевательству над своим именем я отношусь философски: тихо, молча, проклиная про себя. Но это место неправильно на меня влияет.

– Я понял, – кашлянул Мэтью, – но зачем же так радикально?

Чары защиты от комаров я сгоряча наложила кривовато, и теперь наша компания благоухала полынью и кедром.

– Зато не кусают, – смущенно буркнула я, и спорить со мной никто не стал. Даже Элен только недовольно искривила губы, но смолчала.

А нас поджидала очередное происшествие – мы остались без багажа.

– Да я из них всю душу выну! – грозно рычал Охт и тряс кулаками. – Ворье!

Причина его гнева и нашей скорби скромно висела, обрезанная явно ножами. Все ремни крепления багажа. И главное, ни один из коллектива не мог вспомнить, были ли чемоданы на месте еще в предыдущую остановку.

– А можно я уволюсь? – робко подняла руку Виолетта.

– Только посмертно, – зло бросил босс и ринулся на штурм администрации.

Марта обвела нас тяжелым взглядом. Третий глаз, видимо, растрясло по дороге, поэтому она вздохнула:

– Крепитесь. Выживут только сильнейшие.

Маленькие домики, расставленные в ряд с двух сторон извилистой дорожки, совершенно не изменились за прошедшее время. Я с ноткой умиления посмотрела на резные украшения фронтона.

Распаковка вещей в нашем случае звучало как издевательство. Коллектив, сбившись в кучку, недовольно осматривался по сторонам. На меня старались не коситься, будто я у них ассоциировалась с «Пушистыми медведями».

– А это у нас столовая, – бодрым тоном вещал директор санатория Фредерик Реноа. Глядя на него, сразу понимаешь, почему мишки и почему они пушистые. Ростом он под два метра, веса в мужчине, наверное, центнер, и лохматый, как стог сена. – Кормление строго по времени, – объявил он нашим отчаянно ворчащим желудкам, в которых, кроме надежды, ничего не плескалось.

Ненавязчивый сервис радовал перспективой голодных обмороков.

Я с долей тоски человека, совершенно не нуждающегося в диетах, посмотрела на пустые столы под навесной крышей. Выкорм здесь, видимо, предполагается одних комаров.

– А это место отдыха, – нам предъявили кострище с поваленными вокруг стволами деревьев.

Виолетта неловко переступила ножками в изящных туфельках. Жак со скорбным видом одернул полы пиджака. Мэтью стряхнул пылинку с белых брюк.

– Напомните, зачем мы здесь? – спросила Марта тоном матери большого семейства, когда ей напророчили еще и тройню.

– Чтобы стать дружным коллективом, – босс удивленно взглянул на гадалку, будто сомневаясь в том, что кто-то вообще мог не понять его гениальной задумки, и посильнее сжал локоть жены.

Элен держалась с достоинством королевы, заглянувшей в коровник. Старательно делала лицо «да ничего особенно не происходит», но глаза выдавали панику. Она была хоть и в дорожном платье, но на фоне нашей компании выделялась, словно только спустилась с подиума. Бриллиантовое колье скромно лежало в ложбинке притягивающих мужское внимание грудей и намекало, что-жену-то босс в планы тоже не посвящал.

– А это наше озеро, – с ноткой умиления произнес Реноа, когда мы гуськом вышли на пологий берег. – Для медитативной рыбалки.

– О! – оживился Мэтью. – А что здесь можно поймать?

Никогда за ним не замечала подобного увлечения, хотя пустой желудок и не на такое сподвигнет. Я даже представила, как мы сидим дружно плечом к плечу и смотрим, как вплывает тело Дамиана Охта. Ведь ничто так не сплачивает коллектив, как начальник-самодур.

– Поймать? – озадаченно переспросил владелец этого расчудесного места. – А зачем? Смысл же в том, чтобы сидеть и смотреть на поплавок. А ловля – это уже азарт, нарушение душевного спокойствия.

Если завтра поутру здесь будет обнаружено тело горячо любимого начальника со следами множественных побоев, вся контора окажется совершенно ни при чем.

Проблема с вещами стояла для нас особо остро. Фредерик Реноа обещал подсуетиться и поискать в закромах санатория хотя бы халаты и форму для физических тренировок. Даже собирался послать гонца в ближайшие деревни, благо личные ценности и деньги остались при нас. Тут меня прошибло холодным потом. А всего какой-то день назад я считала, что самое страшное – это очередное разочарование в женихе.

Далее в качестве релаксации и избавления от негативных эмоций, которые транслировались нами во все стороны, было предложено прогуляться в лесу. Территория хоть и большая, но огороженная, так что ничего страшного не случится. Тем более что деревья украшены креативными табличками.

Мэтью опять поразил нас, поинтересовавшись, есть ли в этом лесу грибы, ягоды или орехи, на худой конец, и, получив положительный ответ, ломанулся в редкую чащу с прытью опытного собирателя. За ним, проваливаясь каблуками в дерн, похромала Виолетта. Жак быстро сообразил, и, подхватив ее за локоть, помог догнать первопроходца. Жоржетта недовольно поджала губы, но бросать любимого на произвол клещам не стала. Марта философски заметила, что неплохо бы прикорнуть в теньке деревьев, все равно ничего не найдем. Босс смотрел своим сотрудникам вслед и разве что не махал белым платочком. Потом он нахмурился, беззвучно шевеля губами, пересчитал их по головам и резко крутанулся на пятках, чтобы укоризненно уставиться на меня.

– Я устала, – попыталась воззвать к здравому рассудку.

– Ничего подобного, – решил за меня тиран и самодур. Одним словом, заклинатель душ. – Мы весь день тряслись в самоходке, так что разомни ноги. И вообще, я же для тебя стараюсь. Вместо того чтобы страдать…

– Дорогой, – Элен тронула мужа за плечо, намекая, что не нужно тыкать палкой в открытую рану. Ох уж эта наигранная забота.

– Ах да, – Охт отмахнулся от меня, как от комара. – Иди, – еще и пальцем в сторону леса ткнул.

Меня послали. Именно так я ощущала, пока брела по утоптанной дорожке. Да мне как чародейке, внучке колдуньи просто было стыдно прогуливаться среди деревьев в рабочем костюме. Нет, я не дура, в чемодане были припасены практичные вещи типа свободных брюк и рубашек из толстой ткани, но я же не предполагала, что погружение в отдых будет такое интенсивное.

И чуть не споткнулась от озарившей мой опухший мозг идеи. Я же чародейка! Щелкнув пальцами, уже мысленно потирала ладони и вытирала слюни. Парочка маяков высветилась перед глазами. Я тронула самый большой. Единственный минус поиска, путь он прокладывает напрямую, а не по утоптанной дороге.

Сначала я двигалась достаточно резво, но после встречи с корягой, об которую чуть не сломала ногу, и гадюкой, спокойно дремавшей и мне не обрадовавшейся, стала тщательно смотреть, куда ступаю.

В лесу тихо, слышимость хорошая. Об этом, видимо, и забыли добрые коллеги:

– Да сдался тебе Мэтью, – сердито пыхтел Жак, пока я кралась по кустам. – Ты что, не в курсе, что он с Элен спит?

– Врешь ты все, – голосок Виолетты был звонкий. – Еще скажи, что он с нашей клушей по ночам зажигает. Не зря же от нее очередной женишок сбежал.

Мда, чуткость и понимание – эти слова никогда не встретишь в нашем коллективе.

– Скажешь тоже, – фыркнул в ответ Жак. – Ада для него гораздо больше значит. Мэтью на нее иногда такими глазами смотрит…

Я замерла в скрюченной позе. То есть в любовном многоугольнике конторы Дамиана Охта я тоже участвую, хоть и неосознанно?

– С жалостью, – надменно рассмеялась Виолетта.

Они ушли из зоны слышимости, а я так и не рискнула распрямиться. Какие, право, интересные новости узнаешь, сидя в кустах. Никогда не замечала за Мэтью поползновений в свою сторону. Правда, один раз случайно чашку с чаем опрокинула на его документы, так он смотрел на меня тогда жарко, с желанием прибить немедля.

– Ничего нет, – раздраженный голос Жоржетты раздался откуда-то с другой стороны моего убежища.

– Ищи лучше, – сердито бросил Мэтью.

Прислушалась к себе – никакого трепета от его голоса я не почувствовала. И хорошо. Очередного увлечения козлом мне сейчас только и не хватало.

Некоторое время был слышен лишь шум леса. Вдали какой-то дятел решил разбавить шелест листвы барабанной дробью. А я все так же в кустах. Может, вылезти?

– А ты не в курсе, на кого Охт доверенность написал? – неожиданно громко зазвучал голос Жоржетты. Похоже, наша стальная дама нервничает.

– Понятия не имею, – равнодушно отмахнулся Мэтью, но даже мне было отчетливо слышно, что он врет.

– А когда они собрались в отпуск? – вопрос заискивающим тоном откровенно удивил меня. Но тема с доверенностью была закрыта.

Босс раз в год вывозил супругу на элитные курорты. Обычно отдыхали они пару месяцев, и чтобы дела в конторе не простаивали, Дамиан просил своего знакомого заклинателя душ подменить его. Но право подписи предпочитал оставлять у сотрудников. В том году это был Мэтью, и помощницу эта несправедливость дико злила.

– Мне он не докладывал, – голосом нашего красавчика можно было замораживать мороженое тоннами.

– А может, в этот раз вообще Адке перепадет милость. – И снова без меня не обошлось. Что там хотел сделать босс? Сплотить коллектив? Молодец, задумка была шикарна, только наш серпентарий подвел малость.

– Не называй ее так, – неожиданно резко обрубил Мэтью. Почему-то возникло желание использовать вон тот шикарный лопух по назначению. – Аделаида весьма ответственный работник и заслуживает доверия.

– Ну да, ну да, – снисходительно фыркнула Жоржетта. – Только свадьбу себе никак организовать не может.

– Это лучше, чем сохнуть по доходяге, – насмешливо парировал мужчина. – Причем безответно.

Когда они наконец-то ушли, я со стоном распрямилась. Не лес, а прямо центральная улица города. Осчастливленная новыми знаниями, но еще не решив, как к ним относиться, я поспешила к долгожданной еде.

Маяк не обманул. Он честно, сделав крюк, вывел меня к кухне. В очередной раз самокритично назначив себя дурищей, я толкнула дверь в небольшое помещение. Запахи еды в буквальном смысле сбивали с ног. И не только они.

– Ой! – успела я отскочить от огромной поварешки, которую держала мускулистая волосатая рука.

– Еда по расписанию! – рявкнул повар в замызганном фартуке. – Брысь!

– Ну, будьте людьми, – проскулила я. – Дайте хлебушка хоть.

– На! – меня осчастливили очередным яблоком и захлопнули перед самым носом дверь.

Я с тоской посмотрела на румяный бочок провизии. Мда, а я еще не верила в эффективность диеты, которая гласит: ешь яблоко, а если не хочешь, то не ешь.

Свои пропорции я любила в первозданном виде и издевательств над организмом не приветствовала, поэтому без зазрения совести впилась в яблоко зубами. Несмотря на красный цвет, оно оказалось кислючим. У меня аж слезы брызнули от несправедливости бытия.

Мной было принято непростое решение. Я пошла за столы под навесом, и глазами несчастной сиротинушки принялась сверлить каменную кладку кухни. Авось мои молчаливые призывы кто-нибудь услышит и сжалится.

Из леса стали подтягиваться коллеги. Прогулка вышла у них примечательной.

Жоржетта безуспешно пыталась избавиться от паутины. Ее было столько, что можно подумать о нашествии стада пауков, которые приняли помощницу Охта за большую муху.

Мэтью был зеленого цвета, и его штормило, словно ураган выбрал мужчину своей персональной жертвой. Оказывается, он нашел грибы. И даже один прожевал. Поганки желудку пришлись не по нутру, и теперь беднягу полоскало. Ему выдали ведро, банку воды и пожелали хоть немного этой ночью отдохнуть.

Марта раздраженно чесалась. Оказывается, если прилечь рядом с муравейником, такое бывает.

Жак с Виолеттой были мокрыми. Я сначала даже удивилась желанию искупаться, но потом нам поведали о трухлявом пне, который пнул чернокнижник. Дикие осы слегка рассердились из-за разрушения своего дома и атаковали обидчика. Виолетте повезло больше, поскольку она держалась от мужчины на приличном расстоянии. Но спрятаться от насекомых в озере тоже решилась. Жака было не узнать. Его раздуло так, что глаз видно не было. Уборщица притащила аптечку и обколола его лекарствами, наложила компрессы и отправила отдыхать. Вот сейчас у меня дернулся глазик. А что, более квалифицированного человека в санатории не нашлось, кроме работницы ведра и тряпки?

Ужин мы встретили мрачными лицами отряда смертников. Есть уже не хотел никто, была цель – выжить.

Дамиан Охт с видом заботливого руководителя и умильным взглядом поинтересовался: как нам лес.

– Ничего такой, – пожала я плечами, как менее всего пострадавшая сторона. – Труп прятать есть где.

И вопрос «чей?» молчаливо повис в воздухе.

– А где Элен? – пробурчала помощница, все еще стряхивая невидимую паутину. Первый тик уже есть, а мы и суток в санатории не пробыли.

– Она устала, – босс с сосредоточенным видом зачерпнул ложкой гречку с мясом. – Решила сегодня лечь пораньше. Дорога ее вымотала.

А еще нам выдали по стакану с каким-то мутным настоем. Мое чародейское чутье предпочло в этом определенно оздоровительном месте не пить сомнительные жидкости.

– Это чтобы лучше спать ночью,– охотно пояснил директор «Пушистых медведей». – Просто у нас здесь лес, – он обвел рукой территорию. – Городским сложно уснуть в такой тишине.

– А мы у вас единственные, что ли? – я на всякий случай покрутила головой. Больше на ужин никто не пришел.

– Пока да, – веско сказал Реноа. Мол, радостную весть нам принес. – Только пару дней прошло, как предыдущую группу забрали.

– Куда? – нахмурилась Виолетта. Вот сейчас она больше походила на девочку-практикантку, чем на гламурную красавицу. И декольте не спасало.

– Обратно в больницы, – с доброй улыбкой ответил директор.

Я на всякий случай отставила стакан с настоем в сторону. Что-то не горю я желанием после такого отдыха попасть в больницу. Мне моя нервная система дорога, пусть даже ее робкие остатки.

Умышленно решив не пить настой, а полежать и поностальгировать, вспоминая деревню и бабушку, я не учла, что может стать страшно. Сначала было даже хорошо: тишина, покой, сверчки, Мэтью ревет медведем над ведром. А вот потом я услышала посторонний шум справа от моего домика. Вроде из жилища Охта. Словно кто-то громил мебель. Только что там ломать, шкаф, кровать и табуретку? Вот последнюю я и прихватила в качестве оружия.

Я чародейка, а не боевик, но с табуреткой могу... могу… встать на нее и стишок прочитать. Или заорать, чтобы меня лучше услышали. А учитывая, что оба мужчины, которые в теории могут прийти мне на помощь, сейчас слегка не в кондиции, орать придется громко, чтобы достало до самого административного здания.

Мое воображение уже нарисовало, как я в лучших традициях бойцов подкрадываюсь к окну соседней избушки. Но реальность оказалась куда более шокирующей. Из дверей домика Охта вывалилось тело, по габаритам очень похожее на босса, и рухнуло на траву.

Но стоило мне сделать шаг вперед, как голая ступня скользнула по траве, лишая меня опоры. Затылок вспыхнул болью. Табуретка все же полетела в сторону, а я смачно приложилась головой об небольшую деревянную ступеньку и отключилась. Мне показалось, или я увидела звезды на земле?

Хорошее лето в этом году. Ночи теплые. Это была первая мысль в раскалывающейся голове, когда я со стоном приоткрыла глаза. Вокруг меня серая хмарь, а значит, я пролежала больше часов пяти. Табуретка все также валялась на боку чуть в стороне.

Я пощупала голову, под пальцами обнаружилась засохшая корочка. Отличный отдых в санатории – здоровым не вернется никто.

Осторожно сев, я с трудом повращала головой, чтобы размять затекшую шею. Вроде не тошнит, и мир не кружится. Спасибо чародейской регенерации. Не зря в древние времена рекомендовали обязательно отрубать головы колдуньям, чтобы сюрпризов потом не было.

Белый халат, который я накинула на плечи, преподнесенный щедрой рукой владельца санатория, стал влажным и неприятно лип к телу. С кряхтением, достойным тысячелетней старухи, я с трудом поднялась на ноги. Под босую пятку попал маленький камушек, заставляя ойкнуть и отпрыгнуть.

Вооружившись все той же табуреткой, ведь я не какая-нибудь ветреная девица, чтобы менять свои решения, пошла на разведку. Возле домика босса тело не валялось. Я, осторожно ступая, поковыляла посмотреть поближе. Распахнутая дверь охотно продемонстрировала мне беспорядок внутри. Каким бы вспыльчивым не был заклинатель душ, но громить мебель – это не про Дамиана Охта.

Прежде чем стать объектом шуток в коллективе и прослыть паникершей, я решила проверить домик Элен. Вдруг на супругов нахлынула страсть… Или впечатлительная женщина просто испугалась.

Перебежав на носочках дорожку, я тихонько подкралась к временному пристанищу Элен. Попытка заглянуть в окно все же растревожила ленивую, сонную атмосферу раннего утра. Я завизжала. А кто бы ни завизжал, столкнувшись с огромными глазами на коричневом фоне? А всего-то жена Охта встала пораньше и захотела обмануть природу. Уже без маски из болотной тины и прочих отходах жизнедеятельности упругость кожи не поддерживается. Даже клиники красоты не помогают. Чародейки все же не всесильны, особенно перед временем.

Спустя двадцать минут у места происшествия собралась вся наша контора.

– Ну не бывает таких психов, – уверенно заявил зеленый Мэтью. Сначала он был белым, затем посинел, а теперь сливается по цвету с сочной травкой. – Напасть на заклинателя душ!

– Это с учетом, что псих знакомый, – покачала я головой. – Вот когда босс спит, по нему же не скажешь о специализации? – спросила я у Элен.

Та смутилась и принялась теребить ворот платья:

– Да у нас с начала брака раздельные спальни, – нехотя созналась она, но потом спохватилась: – И вообще, с чего такие вопросы? Я тоже думаю, что с Дамианом все в порядке. Может, он просто пошел на эту… рыбалку медитативную.

– Босс? – я от удивления рот раскрыла. – На рыбалку?

– Ну а вдруг ему захотелось, – дернула плечиком его жена.

– Рыбки? – фыркнула я. – А как же тот факт, что я видела чье-то тело?

– Ну и где оно? – раздраженно спросила Жоржетта, обводя рукой пустое место. – Испарилось?

– Да что мы ее слушаем, – закатила глаза Виолетта. – У Адочки стресс из-за сорванной свадьбы, вот ей ужасы и мерещатся. Ну, или это возрастное.

Ах ты, заботливая гадина! Сама всем врешь, будто тебе двадцать, а на самом деле двадцать два! Я знаю, видела твои документы!

Естественно, все сразу с жалостью посмотрели на меня. Даже искусанный Жак, который сейчас напоминал человека после месячного запоя.

– А погром? – я с грозным видом ткнула в распахнутую дверь. – Мне он, по-вашему, тоже мерещится?

– Вы бы видели, как Дамиан носки по дому ищет, – со вздохом призналась его супруга, – хотя они всегда лежат в одном и том же месте. Один раз запонку любимую потерял, так полы даже вскрыл в комнате.

– Давайте пойдемте завтракать, – внес предложение Жак. – Если босс не объявится там, тогда и будем переживать.

Нашу компанию повар встретил с немым изумлением. Не каждый день можно увидеть людей в стильной одежде и безразмерных резиновых сапогах. Это все, что нашлось из обуви. Мои хотя бы были с нарисованными бабочками и желтого цвета, но со строгим костюмом смотрелись нелепо. Обувь почти всех вчерашние приключения в лесу перенесла плохо. Особенно пострадали ботинки Жака и новенькие туфельки Виолетты. Купание в озере не прошло бесследно, и теперь столь авангардные вещи носить просто невозможно.

Я посмотрела на этих черствых людей, уплетающих за обе щеки омлет, и тоже решила подкрепиться, ведь на пустой желудок переживать за босса неполезно.

– Что это? – презрительно поинтересовалась Элен, отодвигая от себя стакан со светло-коричневым напитком.

– Какао, – мрачным тоном подсказала я. – С пенкой.

– Ух ты, – обрадовался Мэтью, – последний раз его пил лет в пять, наверное.

– Добро пожаловать в детство, – ухмыльнулась Жоржетта, залпом выпивая предложенное. – Фу, какая гадость.

К нашей компании осторожно, бочком приблизился директор Реноа:

– Не переживайте, – он попытался утешить Элен, которая с достоинством королевы взирала на убогого. – На обед будет компот. Из сухофруктов. А к нему молочный супчик. А на ужин у нас сегодня капустные котлеты.

Действительно, переживать не о чем. Потому что это была паника! Сколько мы так питаться будем? В санатории вроде людям психику должны лечить, а не калечить.

Пересчитав нас по головам, Фредерик Реноа нахмурился. Мол, кто посмел нарушить святое – режим.

И новости его не обрадовали. Побег из тюрьмы, пардон, санатория в плане лечения не предполагался. Но охрана сообщила, что из ворот никто не выходил. Директор посмотрел на нас, затем на лес и снова на нас, но все так старательно отводили глаза, что стало понятно – энтузиастов-поисковиков нет.

Жоржетта без зазрения совести сдала меня с потрохами, и следующие десять минут я отбивалась от пылкого поклонника. Очень трудно объяснить человеку, который слышит «чародейка», что искать людей не твоя специализация. Я вчера уже на еду делала маячки. Нет, если вот, к примеру, меня высадить где-нибудь в пустыне, может, и будет толк. Если скелеты под толщей песка не обнаружатся.

Но Реноа, как человек, занимающий должность директора, решил подойти к проблеме не особо заморачиваясь – просто переложил ее на мои плечи. Точнее, отправил меня в Пыталово! К местному ищейке. А я и не знала, что в бывшей бабушкиной деревне завелась такая дичь. Они же при жандармериях обычно обитают.

Я, как любая воспитанная девушка, попыталась отвертеться и воспользоваться мужскими плечами охранников, что им удобнее было нести проблему в Пыталово. Но директор остался неумолим: люди необходимы, чтобы прочесать территорию. Ищейка – это хорошо, но когда еще он явится, а вдруг Охту срочно нужна помощь. Лежит он себе, страдает в овражке со сломанной ногой. А уж после новости, что здесь мне все знакомо, Фредерик Реноа еще и сопровождающего зажал, пинком выгоняя маленькую чародейку на подвиги. И ни одна нехорошая личность из коллектива конторы Дамина Охта за меня не вступилась.

Если бы не резиновые сапоги размера на два больше моего, почти часовую прогулку можно было бы назвать приятной. Я шла знакомой тропинкой, мурлыкала себе под нос песенки и наслаждалась. Интересно, а получится ли с босса вытрясти премию за активное участие в его поиске? А то зарплату не поднимает, а цены-то растут.

С ноткой умиления рассматривала, наверное, целую вечность все тот же еле капающий родник недалеко от Пыталово. Часть деревенских верила, что вода отсюда обладает омолаживающим эффектом, другие – оздоровительным, а третьи приписывали роднику повышенную потенцию. И только небольшая речушка в метрах ста левее скромно умалчивала о происхождение его.

– Неужто внучка Ринки пожаловала? – раздался рядом скрипучий голос, который совершенно не изменился со времен моего детства.

– Здравствуйте, тетушка Уля, – я с опаской посмотрела на старушку. В ее руках была увесистая клюка. Откуда я знала, что она тяжелая? Да приходилось ей по попе не единожды получать. – Не подскажете, где я могу ищейку найти?

– Колдуна-то? – заохала старуха. – Так к дому бабки своей иди. То-то он обрадуется.

– Кто? – нахмурилась я.

Но вместо ответа на меня махнули клюкой.

– Ме-е-е, – из кустов вышел козел и прямой наводкой двинулся ко мне.

– Не подходи! – грозно завизжала я и бросилась наутек.

Вот так детские психологические травмы заставляют скакать сайгаком по чужим огородам взрослую чародейку. Я сама не помню, откуда он взялся, но мама рассказывала, что когда меня привезли сюда в первый раз, состоялась судьбоносная встреча. Стояла я маленькая, жевала морковку, а внезапно из-за появился угла козел. Наклонил голову и пошел на меня рогами. А я же не соображаю – стою и смотрю на диковинку. Боднул он тогда в живот сильно. Напугал так, что меня часа три успокаивали, даже чары бабушки не помогали – я их отражала.

И теперь как проклятие, стоит попасть в деревню – все козлы сбегаются ко мне. Чувствуют обожаемую жертву, поганцы. А в городе обитают другие парнокопытные, которые тоже меня сильно любят.

И вроде я соображаю, что можно в преследователя чарами кинуться, но ноги-то не слушаются и несутся неизвестно куда, но главное, подальше.

Удивились ли жители Пыталово летящей строго вперед девушке в сером костюме с криком «Отстань, противный!»?

– О, Адка приехала, – услышала я насмешливый голос тети Нелли.

В общем, меня здесь помнят. Это радует. Наверное.

Как во время забега я не потеряла сапоги – ума не приложу, но до бывшего дома бабушки я доковыляла уже без сопровождения. Нежно обняв штакетник, я перевела дух.

– Кхм – мужской озадаченный голос прозвучал очень неожиданно.

Я медленно подняла глаза. Молодой загорелый мужчина стоял, раздетый по пояс, возле поленницы и удивленно меня разглядывал.

– Мне бы ищейку, – с трудом пропыхтела я. – У нас босс пропал.

– Где? – он сделал плавный шаг вперед и у меня дернулся глаз.

Нет справедливости в этом мире, иначе такая встреча никогда бы не состоялась.

– Николас? – выдохнула я имя, которое никак не хотело предаваться анафеме.

– Простите? – он озадаченно наморщил лоб. – Мы знакомы?

Вы посмотрите на этого индюка! Все Пыталово меня узнало, а он нет. И вот в такого, с позволения сказать, человека я была влюблена целых восемь лет. Хам!

– Когда тебе было четырнадцать, вы с друзьями лазили на территорию санатория. Вас чуть не поймал охранник. Ты убегал, споткнулся и упал лицом в коровью лепешку, – ровным тоном поведала я. Они тогда не заметили хвостика за собой в возрасте десяти лет. А стоило друзьям броситься в рассыпную, я, естественно, побежала за Ником. И я же ему помогала лицо отмывать. Конечно, после нехорошего поступка парня я жаждала мести, но поведать эту историю почему-то не решилась. А ведь был шанс. Дура я сердобольная.

– Адочка-коз…? – начал он, но мой решительный рык и попытка вытащить штакетник из забора заставили быстро забыть мое прозвище. – Аделаида? Внучка Рионон?

– Она самая! – прошипела я. – Хочешь, я еще парочку сокровенных историй расскажу, чтобы ты полностью убедился? Например, как ты с Олгой собирались вдвоем пойти в лес за малиной, но дохлая крыса все испортила? Или про то, как во время купания голышом тебя змея за причиндалы укусила? Или…

– Хватит-хватит, – замахал он на меня руками. – Все, это точно ты. Наглая, противная…, – штакетник уже был расшатан, – но добрая девочка Ада.

– Ква! – поддержала меня жирная жаба, которая с видом королевы сидела рядом с поленницей.

– А я смотрю, они тебя все так же любят, – елейным тоном заметила я.

– Как и они тебя, – в тон мне отозвался Ник, мотнув головой в сторону. Недалеко от забора жевал травку и косил на меня глазом очередной козел. – Да, подгадила нам твоя бабка.

– А ты, кстати, чего в ее доме обитаешь? – я посмотрела на новенькую крышу. В груди стало тяжело от воспоминаний. Я просила родителей не продавать участок, но кто бы меня послушал. – Неужели купил?

– Откуда столько скепсиса в голосе? – хмыкнул в ответ Николас.

И вот лучше бы он не кривил рожи, потому что сердечко мое привычно спотыкнулось. Этот болван мог обрасти мускулами, стать мужественнее, но мимика-то осталась той же. Нет, прочь воспоминания. Я взрослая двадцатипятилетняя чародейка, у которой украли босса, а не размазня, жадно пожирающая глазами чужие кубики пресса, тем более что к ним в комплекте идет отвратительная личность.

На этом теплую дружескую встречу пришлось прервать, потому что из-за сарая выбежало новое действующее лицо. Оно было условно мужского пола, лопоухое и целеустремленное. В руках парень держал топор.

– Я починил! – радостно закричал он.

Теперь я взглянула на Ника с проклюнувшим уважением. Это надо умудриться сломать топор. Там всего две детали, причем одна из них железная.

И лучше бы он чуть меньше радовался и чуть больше смотрел под ноги, тогда, быть может, после неудачного спотыкания топор бы не полетел мне в лицо. Отличная деревня: отзывчивые люди, животинка добрая, убийства извращенные.

Но я же чародейка. Коротким визгом и взмахом руки, отправила топор… Нику. Тот моей щедрости удивился ругательно и отразил инструмент. Но не в меня, а в сторону. Дощатый сарай, не ожидавший такой подлости и скромно дожидающийся ремонта, со скрипом начал медленно складываться набок, когда одну из опор стены красиво срезало лезвие топора.

Нику снова пришлось эмоционально высказаться и бросить магию в сарай. Строение замерло, но выглядело так, словно раздумывало: сложиться окончательно или подождать?

– Знакомься, Рэми, – как-то обреченно вздохнул Николас, – моя личная кара.

И ведь не обманул. Один год у него было прозвище Костяная Нога из-за того, что я так спешила порадовать предмет своего обожания собранной земляникой, что навернулась с небольшой горки и прямо кувырком врезалась в Ника. Неудачное падение стоило тому перелома. На следующее лето я чудом его не утопила. Парни развлекались прыжками с крутого обрыва. Я не могла остаться в стороне. Но поскольку меня с собой никто не позвал, я дождалась, когда Ник спрыгнет, и из кустов понеслась вслед за любимым, не дав тому даже отплыть. Оглушило мое тельце его тогда знатно. Через год я сорвалась с тарзанки прямо на него. Думала, что меня героически поймают на руки, а в результате мы чудом избежали сотрясения мозга. Или вот был год, когда у парней стало модно носить длинные волосы. Николас до лета исправно растил роскошную шевелюру, пока не приехала я. Еще неопытная соблазнительница, но уже умеющая вихлять бедрами, я шла с пасеки деда Дитера. А парни стащили сбитень и распивали его в теньке леса. И я совсем не виновата, что даже тут меня нашел козел. От испуга я подпрыгнула, банка полетела, и ее содержимое разместилось в аккурат на темных волосах Николаса. Вот зря он тогда решил сначала на меня поорать и вспомнить все прегрешения, может, успел бы добежать до речки и смыть. А так пришлось часть локонов отстригать. С короткой стрижкой на фоне друзей он смотрелся как лысый и целый год потом носил гордое прозвище Череп.

Так что да, я его личная кара.

– Очень приятно, – откровенно соврал парень и покосился на сарай. И беспардонно спросил: – А что вы здесь забыли?

– Ищейку, – раздраженно цыкнула я.

– Ах да, – Ник щелкнул пальцами, – кого ты там потеряла?

– Так и будем через забор разговаривать? – недовольно спросила я, кося глазом на козла. Тот под предлогом поиска травки посочнее подбирался ближе. С другой стороны, к нам двигался зад соседки. Уничтожение сорняков на грядках – отличный предлог для подслушивания. – Может, хоть во двор пригласишь?

– Конечно, проходи. – Мне показалось, или Ник смутился? – Сейчас накину что-нибудь и выслушаю тебя.

Рэми услужливо открыл калитку.

Моя бабушка предпочитала принимать посетителей во дворе с обратной стороны дома, чтобы уберечь любопытных соседок от соблазна свернуть себе шею в попытке подслушать.

Николас решил не менять установившийся порядок, только небольшой столик заменил на более массивный. В голову пришла неуместная идея станцевать на нем зажигательный танец. Иначе для чего такая толстая столешница?

Рэми с преувеличенной осторожностью вытащил из дома… огромный самовар. Я округлившимися глазами уставилась на эту диковинку. В городе уже давно используют саморазогревающие пластины, на которых воду подогреть дело пары минут.

Стол был большой, но парень предпочел поставить махину от меня подальше. Вот это я понимаю умение производить на людей впечатление! Даже завидовать самой себе начала.

Николас вышел ко мне при параде: в свободных штанах маскировочной расцветки и в зеленой футболке. В целом ему шло. Особенно шикарный загар, который только подчеркивал рельеф мускулов. Но сказать несостоявшемуся бывшему-не бывшему о том, что он хорошо выглядит? Пфф, да ни в жизнь! Особенно если на тебе обычный серый костюм и безумные резиновые желтые сапоги в бабочках.

– Так что у тебя случилась, Ада? – небрежным тоном спросил Ник, наблюдая за суетой вокруг самовара. – Кто пропал и где?

Вот же ж сухарь. Хоть поинтересовался бы сначала, как мои дела. Я бы, задрав нос, поведала, что у меня все просто замечательно. Естественно, о сорванной свадьбе не сказала бы, нашла чем бы похвастаться другим. А так пришлось излагать про ночное приключение. Даже уязвить его нечем. Безобразие!

А он открыл блокнот и быстро что-то записывал за мной.

– Значит, ты упала? – снисходительным тоном уточнил ищейка. – И головой, наверное, не слабо ударилась?

– Это ты на что сейчас намекаешь? – подозрительно прищурилась я. И меня сначала чем-то по голове ударили, а потом уже я ударилась.

На меня подняли усталый взгляд:

– Кто сказал, что я намекаю? Прямым текстом спрашиваю: не был ли труп фантазией? Я не первый год работаю ищейкой, чтобы поверить в сбежавшего покойника.

– А может, его унесли? – робко влез Рэми.

– Если хотели скрыть преступление, то погром бы тоже убрали, – чуть насмешливо заметил Ник.

– А может, это два не связанных между собой события? – не удержалась я.

– Обойдемся без помощи… – ищейка вовремя прикусил язык, но слово «дилетантов» повисло в воздухе. – В любом случае нужно запускать маяки от домика в санатории.

– Так чего же мы сидим! – энтузиазм подбросил меня вверх. Колени больно впечатались в столешницу, и самовар подпрыгнул.

– Сейчас чай попьем и пойдем, – все тем же ровным тоном известил меня Николас. – Не могу же я старую знакомую не уважить.

– Чего это? – встрепенулась я, потирая колени. – Очень даже можешь.

Особенно если припомнить, как я ему в десять лет дала кваску попить. Сама делала, старалась. Он потом еще неделю зеленый ходил.

В общем, добренький Ник пугал, ведь ищейка – это маг, а им основы чародейства тоже преподавали. Отравить меня проблемы не составит.

Рэми опасливо пододвинул в мою сторону чашку с ароматным чаем. И вот ожидание на его весьма незатейливом лице рубахи-парня мне совсем не понравилось.

Пока я судорожно пыталась не проклясть, а мирно отказаться от напитка, со стороны калитки послышался женский голос:

– Ник!

Причем с таким придыханием, словно дамочка живет последнюю секунду. Или только что закончила пробежку километров в сто.

– Я работаю, Хельга, – бросил ищейка без особой надежды.

А моя попа тихонечко сжалась, потому что я знаю эту настырную и хамоватую особу. Именно с ее злого языка все Пыталово узнало о моем позоре. Теперь на чашку с горячим чаем я смотрела исключительно как на оружие. Или лучше пойти топор у сарая поискать?

– Да я только на минуточку, – воркующий голос приближался, и его хозяйка не знала о том, что я мысленно уже перебрала все смертельные проклятия, но остановилась на эффективном и простом взрыве. – Пирожков тебе принесла…, – из-за угла дома показалась Хельга. Только вот вопрос: если она взяла в руки корзинку, то почему забыла одеться? – Оу, знакомые лица, – ярко-красные губы расплылись в хищной улыбке. – Адочка.

– Давно не виделись, – несколько грубо отозвалась я.

– Как я рада тебя видеть. – От откровенной лжи перекосило даже Рэми. – Ты выглядишь такой… городской.

В антураже деревни это был не комплимент.

– А ты заболеть не боишься? – отбила я подачу, намекнув на смелое декольте и условную юбку. – Хочешь, я тебе заговор сделаю? Меня бабушка много чему научила.

– Кхм, Аделаида, – напомнил о себе Ник, – я как бы представитель закона.

– И? – я насмешливо фыркнула и ткнула себя в грудь, поясняя для непонятливых: – Чародейка. А осечки… они бывают.

– Смотрю, колечко не носишь, – проворковала злыдня. – Жениха так и не завела?

– А ты умом так и не разжилась? – в тон пропела я. – У тебя пальчики тоже пустые. А что касается замужества, я только позавчера отменила свадьбу. Посмотрела на себя в зеркало и подумала, что такая красота должна еще погулять свободной.

В нашу пикировку влез Николас выразительным кашлем:

– Дамы, напоминаю, мы работаем.

– Ну так пошли, – я исполнительно вскочила на ноги, как бы невзначай отставляя чашку. – Босс сам не найдется.

– Рэми, – вздохнул ищейка, – иди с Адой. Я вас догоню. – А сам выразительно уставился на Хельгу. – Буквально через минут десять.

Я гаденько про себя усмехнулась: могу по старой дружбе ему одну настойку сварить, чтобы десять минут перешли хотя бы в пятнадцать. Но лучше слабительное.