Искорка для ледяного дракона ❄️

– А ну, вернись, мерзавка! Вернешься – на горох поставлю! Высеку!

Ага, уже стою. Точнее, бегу со всех ног от директрисы Орельи.

Капор съехал на глаза, но я, не останавливаясь, поправила его, крепче стянула шарфом ворот старой куртки и, оглядевшись по сторонам, побежала дальше.

Сегодня особенно прохладно, пронизывающий ветер пробирает до мурашек. Но воздух наполнен ароматами выпечки и сосновых ветвей, снежинки танцуют в воздухе в мягком сиянии городских фонарей и покрывают землю белым ковром, создавая ощущение сказки. Как тут остаться в пансионате?

Я мчусь по припорошенному снегом мощеному тротуару, вдоль ярких, манящих витрин, уличных гирлянд и среди толпы нарядных горожан выискиваю подруг. Припозднилась я сильно, но девочки обещали меня дождаться.

Всё из-за директрисы, грымзы Орельи, которую зовём не иначе, как Орлица. Постоянно она придирается ко мне по поводу и без. Сегодня я всего-то не успела вовремя достать руки из карманов фартука и вытянуть вдоль тела, как подобает. И на тебе – после занятий, когда все отдыхали, гуляли и смеялись, я сидела запертая в классе и переписывала страницы из «Кодекса благовоспитанной дамы». И это в день главной зимней ярмарки, где в предпраздничный вечер, казалось, собрались все жители города!

Несправедливо и обидно. Но я не сдалась и сбежала из-под носа директрисы и классной дамы, выбравшись из окна. И пока не прогуляюсь по ярмарке, не съем рождественский пряник с глазурью, в пансионат не вернусь!

Свернув на людном перекрестке, я поднялась по узкой, скользкой лестнице и, наконец-то, добралась до нашего фонтанчика, где мы с девочками договорились встретиться.

Серая каменная рыбка и небольшая выпуклая чаша под ней, покрытые льдом и снегом, выглядели уныло. Особенно после того, как я огляделась и поняла: девочки не дождались меня и ушли на площадь.

Ну вот, теперь попробуй-ка разыскать их в шумной, галдящей ярмарочной толпе, где яблоку негде упасть. Настроение испортилось, ярмарка уже не казалась таким заманчивым приключением, и, сбавив шаг, я побрела дальше чисто из упрямства. Не возвращаться же в пустой класс, чтобы выслушивать нудный и совершенно бесполезный бубнеж Орлицы.

До площади рукой подать. Уже виднеются нарядные купола ярмарочных палаток, слышится задорная музыка, оживленный людской гвалт. Горожане, что встречаются по пути, улыбаются, смеются, шутят, поздравляют друг друга с наступлением Драконьего Рождества. И только мне одиноко, грустно и зябко.

Поежившись, я поправила соскальзывающий капор, усыпанный холодным снежинками, потерла замерзшие пальцы в варежках и, оглядев взглядом раскинувшуюся ярмарку, ахнула.

Да она занимает целую площадь и часть соседних улиц! Не представляю, где теперь искать Амелину, Роделию, Каррину и других девочек, затерявшихся среди шумных, многолюдных рядов?

Кроме главных ворот, ведущих к ярмарке, есть еще несколько. Пока я стояла и раздумывала, в какие заходить, заметила в вечернем сумраке улицы знакомую высокую фигуру в тёмной куртке. Ух ты! Неужели Жукар тоже припозднился?

«Его, наверно, мастер задержал, заставляя скорее выполнить заказ»,  – подумала я и ускорила шаг, чтобы догнать его.

Мне Жукар, по прозвищу Букаш, казался неинтересным, медлительным тугодумом, но Роделии он нравился. Так что, если догоню, вместе быстрее найдем девочек.

Однако Букаш, обычно нерасторопный, сегодня шагал, как скороход. Догнать его оказалось совсем непросто.

– Букаш! Стой! – кричала я. Однако он не слышал меня. Или не обращал внимания из-за расстройства. Ну не козявка ли Жукар?

Пока он не затерялся среди гуляющих горожан и шумных компаний, я собрала силы и побежала его догонять.

В боку кололо, дыхания не хватало. Я ведь бежала от самого пансиона.

– Жукар! Букашик! – снова позвала его, срывая голос. Помахала руками, но он, рассеянный и тугоухий, даже ухом не повёл.

«Неужто мастер отчитал, и Жукар сильно расстроился?» – предположила самый очевидный вариант и, невольно пожалела парня. Вдруг в голову пришла идея: а что если его немного разыграть? Тогда настроение поднимется и у него, и у меня.

Закусив губу, я из последних сил все-таки добежала до него, подпрыгнула и с силой дернула за шапку.

– Да стой же, Букаш!

Вязаная шапка слетела, и к моему удивлению из-под неё выбились и рассыпались по тёмной добротной куртке, припорошенной снегом, и широким плечам чудесные, белоснежные пряди!

Не ожидая такого, я замерла. А когда обладатель роскошных волос обернулся,  растерянно сглотнула подступившие слюнки и окончательно поняла: это совсем не мой знакомый.

На меня свысока смотрел незнакомый красавец-мужчина. Его мужественные, породистые черты настолько идеальны, что, несмотря на то, что четкие губы на квадратном подбородке сжались в упрямую, надменную линию, а от хмурого взгляда льдистых глаз по спине пробежался табун мурашек, я не могла он него оторваться.

Он словно загипнотизировал меня. А чтобы окончательно вогнать в оторопь, повернулся и навис надо мной несокрушимой скалой, смотря холодно, раздраженно, ну точно господин-аристократ.

Под его заносчивым, колючим взглядом я уже сто раз пожалела, что решила пошутить. Но что сделано, то сделано.

«Сейчас начнет браниться…» – подумала и тихонько отступила на пол шажка, чтобы удрать. А он… Он внезапно насмешливо ухмыльнулся.

– Букашка? Ну знаете, так меня еще не называли, – от раскатистого, бархатного голоса незнакомца с властными нотками ноги задрожали от напряжения. А уж когда зрачки незнакомца вытянулись, я вовсе отшатнулась.

 «Дракон! Это дракон!» – Набатом застучало в голове. Как я только могла спутать его, в строгой дорогой одежде, с мастеровым? Не иначе как из-за драконьего отвода глаз! И вообще, откуда в нашем городишке Драконы?

– П-простите, – пролепетала растерянно, резко развернулась на пятках и бросилась бежать.

Ветер свистел в ушах, юбка из-за быстрого бега задиралась, изношенные ботинки спадали, но я отчаянно удирала, спиной ощущая взгляд дракона, что каленым железом выжигал между лопаток дыру.

***

Лардум – небольшой городок, я знаю его как свои пять пальцев, поэтому от узкой, извилистой улочки, куда меня занесло, легко добралась до западных ворот ярмарки.

Торговые ряды встретили меня ярким светом уличных фонарей, палатками, увитыми хвоей и лентами и даже, о чудо, чудесной магической гирляндой, сиявшей и освещавшей здание магистрата!

– Купи, сдобу! – легонько толкнул меня, зазевавшуюся, мальчишка-лоточник и приподнял поднос с аппетитными булочками с изюмом, от которых пахло цедрой и корицей.

На минуту замялась я, но потом спохватилась: сначала надо посмотреть, что есть, а уж потом прощаться с медяшками, иначе пожалею.

– Позже.

– Потом не будет, раскупят! – крикнул мальчишка в след. А я уже шагала по рядам теснившихся друг к другу палаток, любуясь разнообразными товарами.

Аромат специй и горячего яблочного пунша наполнял воздух, придавая атмосфере праздничный шарм. Местные ремесленники продавали изысканные шали, кружева, яркие резные игрушки, теплые шерстяные вещи, украшения, ткани... Весёлые музыканты играли на инструментах, зазывали народ на представление. Любуясь, я вертела головой по сторонам, но и не забывала о цели. Внимательно осматривала каждую лавку, выискивая знакомые лица среди толпы.

Когда свернула на соседний торговый ряд, на глаза попалась палатка, заставленная разноцветными подарочными коробочками на самый взыскательный вкус: от больших, до средних, поменьше и самых маленьких. Я бы обязательно хоть одну купила, да денег совсем мало. Если выберу коробочку, останусь без пряников и развлечений.

Закусив губу, я вздохнула и хотела уже уходить, как меня подхватили под руку.

– Вот ты где! – засмеялась Амелина, делясь со мной праздничным настроением. В отличие от меня, у нее имелась родня, с деньгами было лучше, и она на ярмарке прикупила несколько подарков. Часть оттопыривала кармашки её пальтишка, а небольшую коробочку с тоненькой позолоченной ленточкой она держала в руке. – Смотри, что я купила! – Однако, подметив моё настроение, осеклась и вздохнула: – На тебе лица нет. Из-за сварливой Орлицы?

– Ты же знаешь грымзу, – уклончиво ответила я и, откинув мысли о спесивом снежноволосом драконе, растянула губы в улыбке и озорно поинтересовалась: – Ну, показывай покупки. И расскажи, чего интересного видела? Я сегодня богачка. У меня есть несколько медяков!

– О, здесь столько всего! – засияла Амелина, поправляя капюшон и рыженькие локоны. – Но сначала тебе следует согреться. Орлица ведь тебя без ужина оставила.

– Оставила, – кивнула я и, вспомнив, как она кричала мне вслед от бессилия, улыбнулась и зашагала с подругой по ярмарке.

О, каким чудесным оказался медовый пунш! Сладкий, терпкий, душистый, горячий. Держа кружечку в руках, я согрелась, совершенно позабыла о глупом недоразумении, а потом, когда мы с девочками увидели каток и, перебрасываясь шутками и снежками, побежали к нему, позабыла о всех дневных невзгодах.

Конечно, после возращения в пансион мне достанется от Орлицы, но сейчас так здорово, весело! Так и верится, что плохое прошло, и впереди ждёт только радость и счастье.

Я с удовольствием каталась по гладкому льду, не замечая кусающегося морозца, промокшего капора, замерзших пальцев и щёк, покрытых снегом коленей и юбки.

– Вот тебе! – замахнулась и с хохотом бросила снежок в Каррину. Сразу же второй комок левой рукой в Роделию. И тут же получила ответочку: рыхлый снежный ком угодил мне в спину, и часть снега попала за шиворот. – А-а! Холодно! – Поежилась я и бросилась удирать от подружек, сговорившихся закидать меня снежками.

Народу собралось на катке много. Пока я петляла, в капор попал холодный снег. От другого кома мне удалось увернуться, обогнув неповоротливого юнца.

Поскользнувшись на глубокой выбоине, чтобы не упасть, я  схватилась за локоть проходящей женщины и, оттолкнувшись, покатилась вперед.

– Бе-е! – показала язык подружкам и, пока строила им гримасы, не заметила, как налетела на кого-то.

– Ой, – отлетев, упала на колени. Больно-то как! Потерла ноги, поправила капор, задрала голову и… ахнула, ведь я оказалась у ног Дракона. Как по закону подлости, того самого!

– Опять ты, –  недовольно прорычал он, хмурясь. Теперь в его голосе, кроме недовольства, чувствовалось негодование. Даже злость. – Уйди с дороги!

– Вот вы и не кидайтесь под ноги. Вы же не катаетесь. Тогда зачем мешаете остальным на катке? – В поисках поддержки огляделась по сторонам, но никого из своих подруг не заметила. Снова были только я и он, странный Дракон, делавший непонятно что на небольшом катке нашего маленького захолустного городка.

– Тебя забыл спросить,– он небрежно отвернулся от меня, замеревшей, как от назойливой мухи. Разве что руками перед носом не помахал. Обидно. И унизительно находиться у его ног, стоя почти на четвереньках.

Щёки запылали. То ли от стыда, то ли от мороза. Я попыталась встать, но не смогла. Лёд такой скользкий, и раскатанные подошвы ботинок разъезжались. Ноги скользили, подгибались из-за скользкости и усталости, и я раз за разом падала.

– Ползи, черепаха, – ехидно напутствовал меня Дракон, поглядывая из-под сведенных светлых бровей.

Одет он строго, но очень дорого. Одни только его сапоги из добротной кожи на меху стоят целое состояние. А каждая пуговица как произведение искусства. Разве что шапка обычная. Тьма бы её побрала. И этого спесивого, избалованного Дракона!

– Смотрите, сами не брякнитесь! – проворчала я и под насмешливым взглядом незнакомца, поползла на четвереньках.

Как назло, уползти быстро и скрыться в толпе не получалось. Снова я чувствовала уничижительный, презрительный взгляд, которым родовитый зазнайка провожал меня, любуясь моей неуклюжестью.

Я тоже не осталась в долгу и, пока переставляла руки и ноги, бранила Дракона на чём свет стоит:

– Тупая башка! Весь ум в волосы изошёл!

Настроение снова стало мрачным, но… там где девчонки, долго грустить не выйдет.

– Элла! Лови! – меня буквально забросали снегом. Подхватив один из упавших под ноги комков, я швырнула в Каррину. Но… угодила… в высокую фигуру.

Ещё не разглядев хорошо мужской силуэт, я уже внутренне была уверена, что это Он. И точно. Из сумрака донеслось свирепое рычание с раскатистыми бархатными нотками:

– Как ты надоела!

– А как же ваша хваленая реакция! И вообще, не надо меня преследовать! – крикнула я в ответ и, рассудив, что достаточно на сегодня испытывать судьбу, покинула каток. Тем более что замерзла, пальцы ломит от холода, деньги почти потрачены. Надо возвращаться в пансион, а по пути успеть купить тот самый пряник!

❆❆❆ Встречаем Новый Год с хорошим настроением. Новогодние истории для морозных вечеров! ❆❆❆

Прогулка по рождественской ярмарке вышла не такой, как я надеялась, однако, возвращаясь в пансион, я всё равно ни о чём не жалела. А уж грызя ароматный имбирный пряник, украшенный цветной глазурью, вовсе улыбалась во весь рот.

Ведь это не мне должно быть стыдно, а Дракону. Как воспитанный джентльмен, он мог бы подать руку. Так нет же, стоял и испепелял надменным взглядом синих глаз, потешаясь надо мной.

Свернув с дороги, наша дружная кампания миновала скромные ворота пансиона, и тут же на крыльцо выбежала взбешенная Орлица и заверещала на округу:

– Явилась, паршивка невоспитанная, нахалка неблагодарная! Паперть и нищенские подаяния ждут тебя с гадким, строптивым нравом. Весной выставлю тебя за ворота, осеню себя защитным знаком с облегчением и устрою праздник избавления!

– Я тоже устрою свой праздник, – проворчала я под нос. Однако Орлица, несмотря на возраст, седину и плохое зрение, обладала отменным слухом и разошлась пуще прежнего:

– Всыплю розгами, мерзавка! Так всыплю, что сидеть не сможешь!

Директриса потянулась к поясу, стала нервно перебирать ключи на цепочке шатлена, выискивая тот, что от комнаты наказаний. Но я знала, что его в связке нет, потому что я собственноручно спрятала его, а ломать добротную дверь Орлице не позволит жадность.

Чтобы скрыть мстительную улыбку, я опустила голову и напомнила:

– Уставом запрещено сечь учениц старших классов.

– Из окна ученицам удирать тоже запрещено! – рявкнула она, морщась.

Любила директриса покричать, отчего у неё начинались  болезненные головные спазмы. Чтобы их избегать, ей надо всего-то держать себя в руках. Но Орлица предпочитает оставаться раздражительной и срываться на нас, ведь большинство учениц её захолустного пансиона – сироты. Уйти нам некуда, пожаловаться некому. Мы полностью в её власти.

Закончилось дело тем, что мадам Орельи утомилась браниться, осипла, а потом, после сытного позднего ужина, что по обыкновению устраивала себе каждый вечер в личном кабинете, угомонилась. Однако же перед сном нагрянула в общую спальню старших учениц и злорадно объявила:

– За непослушание и нарушение правил пансиона Эллария Бартуэ лишается права участия в рождественском представлении и праздничном ужине.

– Ой! – ахнула и зажала рот ладонью Милия, моя соседка по кровати.

– Но мадам… – попыталась заступиться за меня классная дама.

– Всем в назидание! – усмехнулась довольная Орлица, бросив на меня самодовольный взгляд.

Вот это обидно и подло. Кухарка утром похвалялась, что собирается завтра приготовить сладкие слойки, мясные пироги и зажарить несколько гусей…Стоило представить, чем будут угощаться воспитанницы, слюнки заполонили рот, а живот противно заныл от голода. Но досаду я не показала. Наоборот, выше вскинула голову и не издала ни звука.

Да и спорить без толку. Но я обязательно вызнаю рецепты у нашей кухарки, а потом, после окончания пансиона, когда найду работу, буду сама печь сдобу, сама есть и радоваться, что навсегда избавилась от придирок склочной директрисы.

Из-за усталости я уснула быстро, спала крепко, но проснулась рано и долго ворочалась с бока на бок, пытаясь заглушить чувство голода.

Как назло за завтраком, перед началом представления, нам выдали по вареному яйцу и по маленькой чашке кислого компота. Увы, это всё, что я получу до позднего вечера, потому что остальные девочки  сытно пообедают за праздничным столом. И только я снова останусь голодной.

Когда раздался звонок, ученицы всех возрастов стали стекаться в общий зал, украшенный нашими руками. Я не спешила идти, надеясь украдкой ускользнуть, скрыться в библиотеке и там провести время с пользой. Однако директриса выцепила меня, грубо схватила за локоть и лично сопроводила до холодного чулана, где и заперла.

– Подумай, Бартуэ, над своим отвратительным поведением! – попеняла она ехидно и ушла, победно цокая каблуками по коридору.

Сложив пальцы козой, я пожелала грымзе пустого дня, потом показала «длинный нос» и, топнув от досады, уселась на старый, пыльный сундук у облупленной стены, в котором хранилась ненужная рухлядь.

Хорошо, что успела украдкой достать из своих тайных припасов чёрствую горбушку.

Когда надоело сидеть, я встала у окна и, смотря на заснеженный сад, стала грызть её, представляя, что сейчас нахожусь не в коморке, где холодно и затхлый воздух, а на ярмарке… Вокруг яркий свет, искрящий снег и танцующие снежинки… Такие же белоснежные, как пряди надменного Дракона… Ой!

Думать о незнакомце, каким бы прекрасным он ни был, я посчитала глупостью и, мысленно отругав себя за наивный романтизм, занялась обшариванием чулана. Измаралась в пыли, паутине, зато нашла пару книг и занялась чтением. Тем более что мне повезло: я нашла… страшно сказать, любовные романы, которые здесь спрятал кто-то из классных дам. Вот же везение!

Вечером, когда за окном стемнело, а представление и праздничный обед давно завершились, меня наконец-то выпустили из заключения.

На ужин перед сном мы получили по чашке разбавленного молока с крохотной булочкой и после умывания и переодевания, вернулись в прохладную спальню.

Укрывшись тонким стареньким одеялом, я украдкой смахнула подступавшие слезы.

От недоедания я мерзла сильнее обычного, урчал живот…

Скоро Драконье Рождество, но завершается старый год и начинается новый грустно и несправедливо.

Чтобы не дать волю чувствам, я крепко зажмурилась и сомкнула зубы.

– Эй… – пощекотала меня за пятку Милия. – Спишь?

 Я приподняла голову и увидела в сумраке очертания протянутой узкой ладони, на которой лежали несколько четвертинок слоек, которые подруга украдкой принесла мне!

– Мы немного смогли спрятать. Орлица над душой стояла.

– Спасибо!

– Тш-ш! – шикнула она и укрылась одеялом.

Лёжа в темноте, я медленно рассасывала вкусности и смотрела в чёрный потолок.

Неужели так и пройдет вся моя жизнь? Ну уж нет! Я постараюсь сделать что-нибудь эдакое, чтобы стать счастливой вопреки гадким предреканиям Орлицы.

Только утром мне удалось нормально поесть. Но как же тяжело сдерживаться, чтобы не накинуться на кашу, не слопать её быстро и не попросить добавки. Едва не сдалась. Сдержаться смогла, подметив, как Орлица поглядывает на меня. Чувствую, не просто так ехидно щурится.

***

Когда девочки закончили завтракать и отнесли посуду, директриса выстроила наш класс в коридоре и торжественно объявила:

– Как вы знаете, я обещала вам ещё один сюрприз!

Орлица говорила на удивление ласково, почти елейно. Хм… К чему бы?

– В этом году наш достопочтенный мэр приложил особые усилия, чтобы порадовать горожан Лардума чудесным праздником. Вы заметили его старания, когда ходили на ярмарку… – Она вперилась в меня блёклыми глазами.– Так вот, это ещё не все добрые дела господина Шеро. Также он решил провести благотворительный вечер для будущих выпускниц нашего пансиона.

– Ах! – в едином порыве выдохнули девочки. Я бы тоже ахнула, но под колючим взором Орлицы прикусила язык.

– В дни рождественских каникул десять учениц старшего класса, которые не посрамят честь нашего любимого пансиона, проведут вечер в роскошном особняке мэра и получат ценные призы!

– Ура! Ура! – запрыгали девочки, хлопая в ладоши. Я же стояла смирно, потому что оговорку поняла с полуслова. Нас одиннадцать, а речь про десять учениц... Это значит одно: мне визит к мэру Шеро не светит.

Что ж, искренне рада за подруг.

Классная дама Унина увела девочек подгонять наряды, которые директриса великодушно выдала из хранилищ пансиона. Ученицы младших и средних классов, кому повезло иметь родных, под присмотром классных дам разошлись собирать вещи, чтобы провести каникулы дома. Тем же, кому ехать некуда, в том числе я, собрались в общем зале и занялись созданием из цветной гофрированной бумаги цветов.

До праздника весны ещё далеко, но Орлица торопит нас, чтобы сделать много украшений, а потом выгодно продать. В принципе, это не так уж скучно и по-любому лучше, чем вышивать платочки.

Предложение мэра оказалось настолько неожиданным, что у девочек не больше суток, чтобы привести наряды в порядок, подогнать по фигуре, украсить в меру возможностей и вкусов.

Никто не хотел опозориться, поэтому девочки трудились не покладая рук. Я же в это время, не разгибая спины, клеила бумажные букеты. И когда вечером, накануне поездки подруги попросили помочь им: сделать из лент розочки и нашить на лифы и подолы, я про цветы без тошноты думать не могла. Однако подруги в этом не виноваты. Поэтому согласилась.

– Жаль, Эллария, что ты с нами не поедешь, – вздохнула Амелина, потирая ранку от укола иглой. – Мы с тобой одного роста, могли бы похоже украсить наряды, как сестры.

– Ну и ладно, – изображая равнодушие, я пожала плечом, ведь в классе у меня имеются не только подруги, но и враги. Не хочу, чтобы Орлице донесли, что я расстроилась. – К тому же ты рыженькая, Ами. А я брюнетка. Мы не очень-то похожи.

– Ну и что!

– Девочки, как думаете, нам подарки сделают деньгами или отрезами? – вклинилась в беседу Нилья, которую я терпеть не могу. Мелкая, востроносая, похожая на крыску. И характерец у неё такой же.

– Умными книгами, – поддела я её, ненавистную доносчицу и подлизу.

– Это тебя хлебом не корми, дай почитать, а я их не очень-то люблю, – скривила тонкие бледные губы Нилья. – Ведь после окончания пансиона я, в отличие от некоторых… – Горделиво зыркнула на меня. – Выйду замуж. Ткань или что там нам подарят – в приданое сгодится. Очень даже кстати.

– Да уж, неожиданно мэр Шеро решил пригласить нас, – попыталась прекратить нашу ссору Каррина.

– Какая оса его укусила? – поддержала её Роделия.

– Снежная, – проворчала я, втыкая иголку в кремовый лиф, чтобы пришить белую розочку.

Из-за волнения и предвкушения необычного праздника девочки долго не могли уснуть и ночью плохо спали. А утром, когда настало время подъёма, выяснилось, что Милия заболела.

Из-за слабости и жара она последней поднялась, села на постели и, оглядев нас мутными глазами, сипло прошептала:

– Кажется, я никуда не поеду…

Из-за слабости она упала навзничь обратно на постель.

Классная дама Унина побежала за директрисой. Та срочно вызвала тра́вника, но, когда он пришёл, то огорошил всех:

– Покой! Только покой для больной. Иначе я не ручаюсь.

– Что ж, – взволнованно стиснула пальцы наша классная дама, не сводя глаз с красной от жара Милии. – К мэру Шеро поедут девять учениц.

Директриса, возвышавшаяся за её спиной, недовольно поджала губы, нахмурилась. У неё от расстройства даже желваки заходили на поседевших висках. Неужели переживает за Эмилию? Однако я готова поклясться, что такая реакция больше походит не на сочувствие, а на негодование.

– Исключено, – процедила Орлица сквозь зубы после напряжённого молчания. – Я сообщила мэру, что учениц десять. Незачем ему знать, что в пансионе кто-то болеет, иначе мнительный Шеро откажется принимать остальных. Поэтому… – Повернулась ко мне. – Поедет Эллария.

– Но у неё нет платья! – всплеснула руками классная. – И подогнать не успеем.

– Постарайтесь и придумайте что-нибудь, если не хотите потерять место, – прошипела директриса и, развернувшись на пятках, зашагала к двери.

Ещё недавно я очень хотела поехать с девочками, но не ценой здоровья подруги. Кроме того, представив себя в аляпистом платье старого фасона, которое согласно моде прошлых лет щедро украшено цветами, отчаянно завертела головой:

– Мадам Унина, я не поеду!

– Пойдёшь, – отозвалась Орлица, приоткрыв дверь. Она не ушла, оставшись подслушивать под дверью. И вот, не выдержав, выдала себя. – Или сегодня же покинешь пансион!

– Не имеете права!

– Имею.

– Не посмеете!

– Посмотрим, – ухмыльнулась она, растянув морщинистые губы, и громко закрыла дверь.

Как же классная дама переполошилась. Всё из-за обещанных подарков мэра Шеро для учениц, на которые Орлица положила глаз.

Я не жадная, пусть забирает, но ехать в этом? Ни за что!

Изо всех сил я упиралась, сопротивлялась… Чтобы заставить меня надеть платье, классные дамы принялись меня больно щекотать. В итоге я всплеснула руками и… ткань треснула.

– Что же теперь делать? – испугалась мадам Унина, рассматривая образовавшиеся прорехи на спине и лифе.

– Зашивайте на мерзавке как есть! – приказала Орлица, прибежавшая поторопить нас. – Опаздываем.

– Ткань расходится! А другого подходящего платья нет: остальные или короткие, или узкие.

– Что ж, пусть едет в форме. Сама себя наказала.

Как хорошо, что мне позволили переодеться в привычную форму. Она хоть и старенькая, но чистая, аккуратная, с белым накрахмаленным воротничком. И я ни капельки не расстроена. Вот только первая карета с подругами уже уехала, и теперь я поеду во второй.

– Элла, как жаль, что ты без наряда, – вздохнули сестрички Клара и Верния. – Люди подумают, что у нас в пансионе дела совсем плохи.

– Я всего-то еду в обычной форме, – улыбнулась я. Почти все девочки в классе относились ко мне ровно или по-дружески, за исключением Нильи, которую я тоже выносила с трудом. И уж она не преминула случаем, чтобы попытаться расстроить меня.

– Эллария, хватит уже. Голова раскалывается от твоего визга! – зашипела Нилья, чванливо поправляя старенькую кружевную горжетку, которую пошили ещё в прошлом веке. – Ты сама заслужила это.

– Если у тебя нет… – я хотела сказать о вкусе, но не стала, потому что иначе дурно отзовусь о нарядах верных подруг и других девочек. Это я случайно наткнулась в библиотеке на толстый журнал мод и теперь понимала, как устарели наши фасоны платьев. Но другие ученицы гордились нашитыми цветами и радовались возможности посетить особняк мэра. Не хочу портить им настроение, поэтому отвернулась к заледеневшему окну и замолчала.

Карета плавно тронулась.