Искупительный грех

До своей женитьбы Ян не верил в Бога. Да и вообще считал все это ерундой. Но иногда, наступает момент, когда ты понимаешь, что есть то, что сильнее тебя. И возникает потребность открыть душу, перед кем невозможно лукавить. Говоря с Богом, тебе не удастся обмануть Его или себя. И тогда, ты выворачиваешь душу наизнанку и словно вскрываешь нарыв, источающий гной. За пять лет своего супружества Ян молился больше чем за всю свою жизнь. Он не ходил в церковь, потому что не верил в нее и в служащих там людей. Но он молился Богу. 

Но, как и все люди, он был эгоистичен и просил милости для себя. Молил не забирать у него то, что дороже ему собственной жизни. Оставить жить ту, кто и является жизнью для него. Его жену - Мелину. 

А сейчас он не мог даже и этого. Ян уже ничего не просил. Просто сидел в палате, впитывая такие знакомые больничные запахи, и держал холодную руку в своей ладони, тщетно пытаясь ее согреть. Смотрел на свою жену и жалел, что не может просто расплакаться. Видел ее бледное лицо, круги под глазами, худые руки, исколотые капельницами, и чувствовал, как чувство вины, непомерным грузом давит на плечи. 

В том, что произошло, была только его вина. Ян всегда потакал всем прихотям жены. Еще когда они были детьми, он выполнял все ее желания. Они играли только в те игры, в которые хотела играть девочка, не обращая внимания на насмешки соседских мальчишек. Когда выросли, они вместе поступили учиться туда, куда пожелала она. Когда поженились, они переехали жить в тот город, который выбрала его жена. Всегда все было так, как хотела Она. 

И в тот день, когда она решила, что готова стать матерью, он был счастлив. В то время, на втором году своей супружеской жизни, он считал себя самым счастливым человеком на планете. Он безумно любил свою красавицу-жену, которая носила их первенца. Он занимался любимым делом, и думал, что так будет всегда. 

А потом все изменилось. Мел потеряла ребенка, на пятом месяце беременности. Но они пережили это, потому что были вместе и верили в будущее. Но второй выкидыш подкосил Мел. Глубокая депрессия затягивала ее все глубже, и Яну иногда казалось, что он не сможет вытащить жену из нее. 
Но новая беременность стала тем, что подарило им надежду. Мел была безумно счастлива, и словно парила по небу, а не ходила по земле. 
Удар судьбы был неумолим. Ребенок умер во чреве матери, и Мел пришлось рожать его, зная, что она не услышит его первый крик. 

А потом наступили дни бесконечных обследований, лечения и безрезультатных попыток забеременеть. И вновь надежда. Но такая короткая и мимолетная... 
И сейчас он сидит перед, лежащей на больничной койке, женой, желающий чтобы она скорее очнулась и, вместе с тем, боясь этого момента. 
Как вновь смотреть в ее наполненные болью глаза, являющиеся полным отражением его собственной боли. Как в сотый раз повторять, что все будет хорошо, когда сам в это не веришь. И как сказать "нет", когда она попросит еще один шанс. 

Но он должен будет сказать "нет". Даже если она будет впадать в ярость и бить посуду, угрожая покончить с собой. Он не должен соглашаться на новую беременность, даже если она будет плакать. А ее слезы были словно яд для него. 
За последний год его жена стала совсем другой. Что-то безвозвратно ушло, он это понимал. Но Ян все равно любил ее. Он любил ее даже сильнее чем в юности, сильнее, чем в первые дни их брака. А еще он чувствовал вину перед ней. Что не сдержал клятвы сделать ее счастливой. Вместо этого каждый раз убивает ее, позволяя уговорить себя на новую попытку. 

Но больше он не допустить такого. Больше он не позволит ей забеременеть. Он готов жить без детей, но не готов жить без Мел.

Острый запах псины ударил в ноздри, а влажный нос, лохматой зверюги, холодил щеку. 

- Пошла вон, гадкая скотина! 

Ну и чертовщина. Пересохший язык, словно намертво приклеился к небу, и к досаде его обладателя, гневного окрика не получилось. Да и какая разница, все равно псина бы не отстала. Этот пес был чрезвычайно настырным. И ведь даже не был его собственным. Прибился к нему пару месяцев назад, и не в какую, не хотел уходить. Он был страшен как смертный грех. Хромой, одноглазый и весь облезлый, он был прекрасным символом жизни Яна, отражением того, в кого превратился он сам. 

Мужчина знал, что надо встать и выпустить его на улицу, но одна мысль, о том, что надо шевелиться, наполняло все тело болью. И он предпочитал терпеть настырного пса, тыкающегося в него мордой, и слушать поскуливание, чем вставать. 

Кажется, он забылся еще на пару минут, погрузившись в забытье, потому как следующее что он услышал, было подвывание и скрежет когтей по древесине. 

- Иду, черт возьми!- прохрипел мужчина и застонал, с трудом сев на диване.- Когда-нибудь я пристрелю тебя, шелудивый пес. 

Комната закружилась перед глазами, а в голове словно разорвалась граната. Проклятое похмелье. И почему за несколько часов блаженного забытия он должен расплачиваться такими муками? Утешало одно - терпеть не долго. Если все сложится хорошо, то уже через несколько часов он вновь пошлет к черту весь этот мир. 

Только вот у псины, что подвывала под дверью, не было ни капли сочувствия к страданиям хозяина. Ян на не твердых ногах поднялся и поплелся в прихожую, на ходу пнув пару, брошенных на полу, пустых бутылок. Впрочем, это было лишь ничтожным элементом того беспорядка что творился вокруг. 

Ну, твою же мать! Кажется, он вновь крушил мебель в пьяном угаре. Такое с ним бывало не часто. В основном, он просто напивался до такой степени, что падал там, где его колени подогнуться. Или отправлялся в местный бар, и, усевшись за дальний столик, весь вечер и полночи глушил выпивку, жалея себя и ненавидя всех вокруг. Но бывали дни, когда он становился неуправляемым. Тогда местные старались держаться от него подальше. И не, потому что он представлял для них опасность. Просто все знали, что ему надо выпустить пар. И просыпаясь по утрам в комнате, где вся мебель была перевернута, Ян уже не удивлялся. 

Открыв перед псиной дверь, Ян пару минут стоял, не двигаясь, наблюдая за тем, как Бродяга мчится в сторону ближайших кустов. Оставив дверь открытой, Ян побрел в душ, на ходу прихватив полупустую бутылку с виски. Ледяные струи должны были освежить его и привести в чувство. 

По крайней мере, он надеялся, что будет чувствовать себя чуть лучше чем, если бы его прокрутили в мясорубке. 

Включив воду, Ян присел на край ванной и отхлебнул из горлышка обжигающий напиток, раздражая пересохшее горло. Искушение напиться было слишком велико. Хотелось вновь забыться и перестать ощущать себя ничтожеством. В другой день он может и позволил себе подобное, как бывало не редко, но не сегодня. Сегодня он должен быть в более или менее приличном виде. Сегодня приедет его брат, чтобы в очередной раз прочитать ему лекцию о том, какую не правильную жизнь ведет его старший брат. И что пора вернуться домой, в родной город и их семейный бизнес. Но в первую очередь, брат приедет просто убедиться, что он все еще жив. Что он не помер в какой-нибудь канаве.

Пара часов. Всего пара часов и он вновь сможет напиться. Это было все, что ему нужно. А пока надо было принять душ, побриться. Напялить костюм и в очередной раз убедить брата, что он в порядке и продолжает жить. И плевать, что это жизнь не стоит и дерьма, что он выгребает из конюшни, в которой работает, пытаясь заработать на дешевое пойло, только названием напоминающее виски, что он когда-то пил. 

Ян поставил бутылку на пол и стянул футболку, небрежно бросив ту на пол. Джинсы, одетые еще вчера утром, и порядком перепачканные, последовали за футболкой. С трудом превозмогая боль в каждой мышце, мужчина забрался под обжигающе ледяные струи. 

Пара часов. Ему надо продержаться еще пару часов 

Никто не удивился, когда Ян, побритый и одетый в костюм, вошел в двери маленького ресторанчика. Городок был маленьким и за три года, проведенные им среди местных, он успел стать своим, как бы сильно он не противился этому. Выбирая захолустный городок, Ян не подумал о том, что ему вряд ли удастся затеряться среди местных жителей, когда испокон веков тут каждый друг друга знает и приходиться то крестным, то братом, то троюродным или двоюродным племянником. По наивности, Ян решил, что посмотрев на его поведение и образ жизни, люди отвернуться от него и оставят в покое, позволив захлебнуться в собственной боли. Но он не думал, что его пьянки подтолкнут местное сообщество кумушек взяться за спасение заблудшей души, и они зададутся целью поставить его на путь истинный. Они даже присели на уши своим мужьям, намереваясь воздействовать на него через мужчин.

Это было бы смешно, если было бы не так печально. Яну не нужны были друзья, не нужна была нормальная жизнь. Он жил так, как заслуживал, не иначе. И не собирался ничего менять. Вскоре страсти по его социальному возрождению поутихли, и все встало на круги своя. Если не учитывать, что его по прежнему жалели и стремились при случае сделать внушение о том, что такому молодому и привлекательному мужчине не пристало губить себя в расцвете сил.

И так же все прекрасно знали, зачем он пришел в ресторанчик, владелицей которого была, самая упрямая женщина, из всех. Она относилась так же к тем, кто не оставил попыток вернуть его к нормальной жизни. И сейчас, завидев его, со своего места за барной стойкой, она словно корабль, плыла к нему, расправив все паруса. Это была широкой души женщина, с не менее широкой талией, но с железным характером и острым языком. Ее объемные формы колыхались при ходьбе, а красного оттенка волосы, словно маленький костер полыхали над добрым лицом.

Она подошла, и, не смотря на свой небольшой рост, очень шустро и метко шлепнула его по щеке.

- Явился, наконец!- вскричала Полли.- Дрянной мальчишка! Я уж боялась, что тебя съели дикие псы. Ты не показывался в городе две недели. Тебя не видели даже баре у Ло. Если бы ты не явился сегодня, я бы точно отправилась к шерифу.

- Он здесь?- без предисловий спросил Ян.

- Конечно, здесь, а как же иначе. Уже час дожидается тебя.- не обидевшись на отсутствие приветливости с его стороны, ответила Полли, зная, что сейчас ничего другого и нечего ждать.

Она знала, что через час сможет вволю поворчать и посетовать, а так же попытаться скормить ему половину меню, но в данный момент лучше оставить его в покое. Но, тем не менее, пока он шел к одной из кабинок, в направлении которой указала Полли, она не упустила возможности воззвать к его совести.

- Вот удивляюсь я, как могут два брата так отличаться друг от друга.- ворчала женщина, семеня за Яном, пытаясь подстроиться под его широкие шаги.- Один такой ладненький, вежливый. А другой просто дикарь. И когда только ты перестанешь дичиться и станешь приветливей? Уверенна, с такой внешностью, будь ты чуть помягче, отбоя бы от девок у тебя не было. Да я и сама, будь на десяток годков помоложе, не отказалась бы прогуляться с тобой.

- Ну, вот видишь, Полли. Тебя мне уже не заполучить, а других мне не надо.- ответил Ян, входя в импровизированную кабинку, где его уже ждал мужчина в темном костюме.

Брат Яна всегда отличался умением стильно одеваться. Весь его внешний вид говорил о роскоши, не переходящую в напыщенность. Волосы были лишь немного темнее, чем у Яна, а вот глаза имели один оттенок зеленого. Оба высокие и прекрасно сложенные, они отличались характерами на столько, насколько были похожи внешне. Майк всегда был любимчиком родителей, не стремясь к этому ни единого дня. Своей покладистостью и терпимостью к окружающим, Майк получил симпатию и любовь всего их окружения.

Ян же всегда был бунтарем. И не по тому, что хотел насолить родителям или что-то доказать. Просто не желая соперничать с братом, да и понимая тщетность этого, он еще с юности решил привлекать их внимание иным способом. И если брат выбирал белое, то Ян выбирал черное. И так во всем. Единственное в чем они всегда были едины, так это в любви и уважении друг к другу. Наверное, по этому, Ян только брату дал знать, где находится и позволил раз в месяц приезжать к нему.

Ян сел напротив Майка, стараясь не обращать внимания на облегчение, промелькнувшее на лице брата. Как понял Ян, Полли уже сообщила, что он не заходил к ней две недели, чем заставила брата волноваться. А если учесть, что и на звонки брата он не отвечал, то его страх был понятен.

- Неужели так трудно ответить на звонок! - без предисловий, и не нужных формальностей начал Майк, всматриваясь в, хоть и побритое, но хранившее отпечаток бурных дней, лицо Яна.- мог бы просто ответить, послав меня к черту, но дать знать, что не валяешься в придорожной канаве! И где вообще твой телефон?

- В придорожной канаве.- сухо ответил Ян.

- Ты намеренно заставляешь нас волноваться?

- Волноваться? А что вас волнует? Что я пущу пулю между глаз? Брось, Майк. Я уже сказал, что не буду пытаться делать это. Так что успокойся, брат. Дождусь своей смерти.

- Усердно способствуя ее скорому приходу?

- А вот это уже не твое дело, Майк!- рыкнул Ян, не желая обсуждать свой образ жизни с братом.

Это было табу. Все на что Ян был согласен - это посидеть с Майком в кафе несколько минут. Если все шло более или менее хорошо, то иногда они выпивали по чашке кофе, и Майк рассказывал, как поживают его жена и племянники Яна. И немного о родителях. Но не более.

- Ты по-прежнему пьешь?

- Я же сказал, не твое...

- А чье?! Чье, черт возьми!? Ты мой брат и я не могу смотреть, как ты гробишь свою жизнь! Хорошо, мое мнение тебя не интересует, но пожалей отца и мать!

- Я это и делаю. Я убрался от вас подальше, чтобы вы не видели меня таким. Что еще тебе от меня нужно?

- Чтобы ты вернулся...

- И что дальше, Майк?! Что дальше? Жить так, словно и не было ничего? Словно не было ее никогда?

- Нет, Ян. Конечно, нет. Мы все помним твою жену. И ты помни. Но ты должен...

- Я никому, ничего не должен! Теперь, уже нет! Я был должен Ей! Своей жене. Был просто обязан! Но оказался не способен уберечь ее. Теперь ее нет, а ты мне говоришь, что я должен жить дальше! Ну, так я и живу, Майк. Живу. А как, вот это уже не твое дело.

- Я понимаю, Ян. И все равно это не правильно. Мне все время кажется, что я занимаю чужое место. Я сижу в кресле, в котором должен сидеть ты. Руковожу фирмой, которой должен руководить ты. Ты мой старший брат, Ян. И ты нужен мне.

- Я у тебя есть, Майк. Но я не вернусь.

- И что же дальше, брат?

- Как и всегда, Майк. Ты уедешь, а я останусь.

- Будешь и дальше выгребать навоз, когда как тебя ждет директорское кресло...

- Мне пора.- отрезал Ян, вставая с обтянутого искусственной кожей стула.- Рад был повидаться.

Ян, не оглядываясь, вышел из кабинки, а брат не пытался его остановить. Он знал, что тот не обернется.

***

- Мне и правда, пора, Полли. Я все равно не смогу насытиться на месяц вперед, так что перестань суетиться. Лучше дай чего-нибудь для Бродяги. Он-то уж точно оценит твои блюда по достоинству.

- Прекрати пытаться обидеть меня, мальчишка. Но ты прав. Этот страшный пес куда покладистей тебя и благодарный. Сейчас соберу ему, что-нибудь.

Полли направилась на кухню, где суетились повара, оставив Яна в основном зале, за столиком, заставленным разной едой, наблюдать за слаженной работой официантов. У Полли был уютный ресторанчик, но по атмосфере напоминал маленькое кафе. Теплые оттенки бежевого и красного придавали ему какой-то домашний вид. Все посетители могли смело называться завсегдатаями, и чувствовали себя тут как у себя дома на кухне, зная друг друга в лицо. Даже Ян, прожив здесь всего три года, мог многое рассказать о каждом из посетителей, что сидели сейчас за столиками. Но единственное чего ему хотелось, это скорее убраться отсюда, остаться вновь одному. Или на худой конец в компании лошадей, которых ему предстояло сегодня почистить. Но он послушно дожидался хозяйку ресторана, носившего ее имя. Потому как она была единственной жительницей этого города, которую он не стремился обидеть.
Только ей он позволял читать ему нотации. Именно ей удалось устроить его на работу в конюшню к ее брату. И дом, в котором сейчас жил Ян, он купил у Полли.

Ян просидел еще минут пять, в ожидании Полли, когда услышал шум у выхода. Он обернулся и увидел, как в двери ресторанчика вошла девушка. Но не это заставило Яна сжаться на своем стуле, желая оказаться отсюда за сто километров, и в то же время безотрывно вглядываться в ее лицо.

Яну показалось, что он сходит с ума. И это было поистине сладкое сумасшествие. Он словно вернулся назад в прошлое. Туда где было все иначе. Туда где он смотрел в будущее, думая, что оно встречает его с распростертыми объятиями.

Его жена. Господь всемогущий! Перед его безумным взором стояла его жена! Те же невероятно рыжие волосы, непослушно падающие на лицо. Те же темные раскосые глаза. Такого же небольшого роста и худенькая, она была одета в такую ему привычную одежду. В длинную свободную юбку и простую блузку. Девушка встряхнула огненной гривой и отвернулась, придерживая для кого-то дверь. Солнце засверкало в ее прядях, ослепляя мужчину. И Ян, в полубезумном бреду, вскочил со стула и на негнущихся ногах пошел к ней. К той, что, как он думал, ушла безвозвратно.

Перед глазами стоял туман, а кровь в ушах ревела, оглушая Яна. Ничтожное расстояние в несколько шагов, от его столика до входа, сейчас казалось Яну непреодолимым. Наконец подойдя, он, не думая ни о чем, схватил девушку за плечи, даже не ощущая, что его руки дрожат. Резко развернув ее к себе лицом, Ян жадно вгляделся, ища знакомые черты. Он готов был признать, что спятил, лишь бы снова увидеть ее.

Отрезвление было болезненным. Таким болезненным, что Ян с трудом сглотнул, проталкивая застрявший ком в горле. Девушка и правда была поразительно похожа на его жену. Но ее глаза, имея тот же оттенок, были более взрослыми, словно в них поселилась вековая усталость, а маленький носик был весь усеян золотыми веснушками, тогда как его Мел всегда прятала лицо от солнца, опасаясь солнечных отметин. И это была не его жена. Ян продолжал сжимать плечи девушки, не обращая внимания на ее попытки освободиться. Он уже видел страх в ее карих глазах, но был не в силах разжать пальцы. Слишком близко было блаженное безумие, и слишком скорым отрезвление.

- Мама.

- Мама, это кто?

- Отпустите маму!

- Уберите от нее руки!

Это было сродни удару. Мама? Ян отпустил девушку так резко, что та пошатнувшись, инстинктивно хотела ухватиться за него, в попытке удержать равновесие. Но Ян отскочил от нее словно от прокаженной. Он смотрел на детей, окруживших девушку, и чувствовал, как его проспиртованное сердце начинает кровоточить. Две девочки, лет четырех, совершенно одинаковые, и невероятно похожие на девушку, смотрели на него, враждебно насупившись и испуганно прижимаясь к ногам матери. Мальчик, почти подросток, встал перед Яном, загородив собой еще одного мальца, лет шести. У его видения были дети. Дети!
Яна захлестнула волна боли. Эта девушка не могла быть его женой. Не могла, как бы не была на нее похожа. У его бедной Мел не было детей. Не было и уже ни когда не будет. И у него тоже. Никогда.

- Что тут происходит?- прогремел голос Полли.

Ян обвел воспаленными глазами всех собравшихся. Полли, с беспокойством переводившую взгляд с него на перепуганную девушку, окруженную детьми. На детей, предупреждающе выпятивших губы.

Но вновь посмотреть на девушку, так сильно похожую на Мел, Ян не смог. Он выскочил из ресторана как безумный.
Выпить. Ему надо было выпить, иначе он сойдет с ума. Иначе его голова просто взорвется. Виски. Бутылка или две, а может и три. Вот все что ему было нужно, чтобы пережить еще один день

Несколько секунд, Линда не могла пошевелиться. Она стояла и, как безмолвная кукла, смотрела вслед удаляющемуся мужчине, пока ресторанная дверь медленно не закрылась за ним. Она понимала, что должна что-то сказать детям или женщине, что хмурилась, оглядывая ее с ног до головы, сложив руки на необъятной груди, но не могла. Словно мышка, парализованная гипнотическим взглядом удава. А потом она услышала тихое:

- Он ушел, мама?

И это привело ее в чувство. Линда быстро обвела детей взглядом и, заметив их тревогу, попыталась взять себя в руки.

Сердце все еще тревожно билось в груди, но на лице Линды была уже веселая улыбка. Только спустя пять дней изнурительного пути, она вряд ли сможет обмануть даже четырехлетних близняшек, не говоря о старших мальчиках. И они наверняка больше не поверят в ее "Все будет хорошо". Особенно, после того, как она сказала это в последний раз, им пришлось идти пешком три часа под изнурительным солнцем, из-за того что их машина сломалась, о чем и возвестила черным дымом из-под капота.

Ее ржавая старушка видимо посчитала, что с нее достаточно кочевой жизни хозяйки. Линде было до слез жаль машину. И даже не по тому, что без нее им вряд ли удастся добраться до следующего города, где возможно до сих пор жил ее сводный брат. Надежды, конечно, было мало, а связь с ним была давно потеряна, но это была последняя надежда Линды. А только Господь Бог знал, как ей нужна была эта надежда.

Линда тряхнула рыжей гривой, чтобы сбросить с себя липкий дух отчаяния, что уже давно подбирался к ней. Но это было бы слишком большой роскошью для нее. Разве имела она право пролить хоть одну слезинку, когда на нее смотрели четыре пары детских глаз.

Стараясь не обращать внимания на неудобство, из-за вцепившихся в ее ноги близняшек, Линда улыбнулась Саймону, самому старшему из детей, но он, как и обычно, не ответил ей тем же, и она в поисках взаимности перевела взгляд на Курта, словно приклеившегося к руке брата.

- Ладно, дети.- как можно беззаботнее сказала девушка.- Поздоровайтесь с миссис... ммм... - Линда посмотрела на женщину, сурово смотревшую на нее.

- Полли Дойл.- отчеканила та, учительским тоном.

- С миссис Дойл.- повторила Линда.

Но ни кто из детей и не думал последовать ее указанию. А Линде стало жутко неудобно в образовавшейся тишине ресторана. Те немногие посетители, что занимали пару столиков и не думали наслаждаться едой. Им, по-видимому, было куда интереснее наблюдать за развернувшейся картиной у входа.
Девушка смущенно опустила голову и наткнулась взглядом на запыленные сандалии и ноги, а еще и полинявшую от частых стирок юбку. Линда так же знала, что и ее легкая блузка выглядит не лучше, и осознавала, как она выглядит. Как они все выглядят. Хотя дети были одеты куда лучше нее. Совсем недавно, они купили Саймону джинсы, а Курту и девочкам новую обувь, и, по крайней мере, их сандалики не были перетянуты проволокой как ее собственные. Хорошо, что ее юбка чуть длинновата, и почти полностью скрывала ступни.
Но все равно они, пыльные, усталые и растрепанные не совсем подходили к интерьеру этого маленького ресторанчика.

Снаружи он выглядел куда скромнее. Простое деревянное здание и белая вывеска с черной надписью "У Полли", не давала представления о том, что ждет внутри. Хоть ресторан и не отличался роскошью, но был таким чистеньким, уютным и светлым, что Линда чувствовала себя здесь инородным телом. Но как бы ни хотела она уйти и избавиться от неловкости, она не могла. Прежде всего, ей надо было думать о детях. Они устали и проголодались.

- Простите, миссис Дойл.- Начала вновь Линда.- Дети немного... растеряны. Тот мужчина, он... В общем, мы хотели бы пообедать.

- Это вряд ли.- отчеканила в ответ женщина и шумно дунула на красную челку, падающую на глаза.

Линда опешила от такой категоричности. Она пару раз открыла и закрыла рот, в безнадежной попытке что-то сказать. Но если честно, то от усталости она буквально валилась с ног. И все чего она хотела сейчас это хоть на минуту присесть и выпить хоть глоток воды. И ей было очень нужно накормить детей.

- Но разве это не заведение, куда приходят люди, чтобы поесть. Мы просто что ни будь перекусим и...

- Я ни за что не позволю хоть одному из вас сесть за столик моего ресторана...

- Но...

- Пока вы все, как следует, не умоетесь. И советую поторопиться. Скоро ленч и вам вряд ли посчастливиться отвоевать хоть местечко.
Туалетные комнаты справа.

И пышнотелая хозяйка ресторана довольно проворно, для своих габаритов, поспешила прочь, в направлении двери с надписью "Кухня". Линда смотрела ей в след и не могла сдвинуться с места. Второй раз за последние двадцать минут, Линда впадала в такое состояние. Видимо, две бессонные ночи не прошли для нее даром. Из ступора ее вывел Саймон.

- Ты спятила? У нас нет денег, чтобы тут есть.

- Саймон, не дерзи, пожалуйста. И ты напрасно волнуешься. У нас еще остались деньги, и мы вполне можем пообедать тут. Тем более выбора у нас нет. Идти искать что-то другое мы не можем. Малышки устали и им нужно поесть.

- Мы можем купить что-то простое в магазине. Молока и хлеба, например.

- Снова?! Я не могу кормить их только молоком и хлебом, Саймон. Им нужна и нормальная еда. Суп или что то еще.

- Не хочу фуп.- сказала Сара, наконец-то отрываясь от ее ног.

- Говори- ф-у-у-п! А не фуп! Да мама?- подала голос и Дора, как обычно поправляя сестру, коверкая слова точно так же.

- Да, детка. Правильно - суп.

- Все равно не хочу. Сама говори свой фуп. Хочу писать, мама.

- Ох! Пойдемте со мной. Надо поспешить.- засуетилась Линда, взяв девочек за ручки.- Саймон, пожалуйста, давай не будем сейчас спорить. Помоги брату умыться. Хорошо?- примирительно попросила Линда.

- Можно подумать у меня есть выбор.- пробормотал Саймон и повел Курта в мужской туалет.

Линда последовала его примеру и повела девочек в соседнюю туалетную комнату.
Войдя, Линда несколько секунд наслаждалась прохладой помещения.

- Хочу писать, мама.- жалобно проговорила Сара, в то время как более расторопная Дора, уже, сосредоточенно нахмурив лобик, пыталась снять штанишки.

Линда за несколько минут помогла девочкам и вымыла их ручки и лицо, душистым мылом, которое стояло возле умывальников. Потом выкроила пару свободных минут, чтобы привести в порядок себя, пока девочки развлекались, испытывая на прочность сушилку для рук, подставляя и отстраняя от потока воздуха ручки.

Девушка посмотрела на себя в зеркало, и едва удержалась, чтобы не застонать. Она была похожа на бродяжку. А с другой стороны, она и являлась ей по сути. Иначе, чем бродяжничеством, их кочевую жизнь не назовешь. И если месяц назад, у них был хотя бы дом на колесах, то теперь и этого даже нет. Развалюшка стояла теперь брошенная на обочине дороги, которую так и не смогла преодолеть.
Линда открыла воду и погрузила руки в прохладную воду, стараясь отвлечь себя, умыванием. Она вымыла лицо и руки, а затем постаралась пригладить непослушные рыжие лохмы. Вот только полинялую юбку и блузку не преобразишь с помощью воды.

Линда посмотрела на себя в зеркало и только теперь обратила внимание, что на руках, в тех местах, за которые ее держал незнакомец, стали проступать следы пальцев. А это значило, что завтра там будут синяки.
Вспомнив, горящий взгляд, зеленых глаз незнакомца, Линда ощутила дрожь. Он не на шутку испугал ее, схватив так неожиданно. А от его взгляда ей захотелось спрятаться куда-нибудь подальше. Он смотрел на нее так, словно от того что он видит, зависит его жизнь. А потом все изменилось. Ни когда она не видела такого, и вряд ли увидит еще. Как за одну секунду, полные надежды глаза, становятся мертвыми. И перед тобой все те же цвет и форма, но содержания как будто нет.
Линда поежилась и по привычке тряхнула волосами. Затем быстро, не давая себе больше времени на упаднические мысли, собрала пряди в узел.

- Девочки, милые, пойдемте. Саймон и Курт уже, наверное, нас заждались.- позвала Линда дочерей, прерывая их веселое щебетание.

Линда была рада небольшой передышке. Она пообещала себе, что сполна насладиться обедом, а потом подумает и решит, как быть дальше. Она что ни будь придумает. Обязательно придумает. Как всегда.

— Ты так и будешь делать вид, что все хорошо? И наши скитания это веселенькое приключение?

Слова Саймона застали Линду врасплох. Конечно, она уже привыкла к его пессимистичным высказываниям, но сейчас, когда она, покормив девочек и проследив чтобы и Курт съел все, до последней крошки, с наслаждением пила свой чай, позволив себе на секунду расслабиться, не ждала нападения. Еще и по тому, что не знала чем ответить на этот выпад. Она могла сочинить красивую историю, про новые земли и ожидающее их светлое будущее, и провести малышей, но не Саймона. Он знал, что они бегут в никуда. Но Линда, не хотела бы говорить об этом при младших детях.

Не найдя лучшего решения, Линда с укором посмотрела на Саймона.

— Какие такие скитания, Саймон. Ты же знаешь, мы едем к моему брату. Я уже рассказывала, какой у него большой дом. Нам там обязательно понравится. Вот увидишь.

И не решаясь посмотреть Саймону в глаза, Линда обхватила холодный бокал с чаем, рассматривая кубики льда на дне. Но подросток не позволил ей уйти от разговора.

— Если он не вышвырнет нас оттуда.- слышала Линда. - Что-то сомневаюсь, что он будет рад своей блудной сестричке с выводком детей.

— Саймон! Я не позволю тебе так разговаривать со мной! - воскликнула Линда, в тщетной попытке произвести на Саймона впечатление взрослого опекуна.

Только вот этого сложно, когда тебе самой от силы двадцать семь, а перед тобой пятнадцатилетний юноша.

— Да? И что ты сделаешь? Оставишь меня без ужина?- насмешливо прокомментировал он в ответ, приподнимая одну бровь.- Сомневаюсь. Пока что это только себя ты моришь голодом.

Это был удар ниже пояса. Девушка так надеялась, что он не обратит внимания на это. Но, видимо напрасно. Тем более Саймон всегда был внимателен к ней. От его взгляда ни разу не ускользал ни один синяк или царапина. И он не упускал случая обратить на это внимания, не смотря на то, что прекрасно понимал, как отчаянно она пытается скрыть их.

А теперь, именно когда она так нуждается в поддержке, и надежде, он не упускал случая напомнить ей, в какой отчаянной ситуации они находятся. И как могла она предположить, что он оставит без внимание тот факт, что она мало ест. Но Линда не собиралась признавать истинную причину отказа от еды, поэтому сделала вид, что ничего особенного в этом нет.

— Это не так.- как можно беззаботнее произнесла девушка, поправив прядь волос, упавшую на лицо.- Ты знаешь, я немного расслабилась и набрала пару лишних килограммов. Не мешало бы немного похудеть.

— Ну да, конечно.- фыркнул Саймон.- Кому ты морочишь голову! Если ты сбросишь еще пару килограммов, то не сможешь добраться даже до выхода из ресторана, не говоря уже о каком то мифическом брате.

— И не какой он не мифический. Как только мы доберемся до туда, тебе станет стыдно за то, что сомневался во мне.- пытаясь перевести тему, возразила Линда.

— Ты не ешь, потому что у нас нет денег?

— Саймон!

— Я прав? Так?- настаивал он.

— Саймон!

— Зачем ты потащила меня и Курта с собой? Ты могла уехать с Дорой и Сарой. Так было бы проще.

— Не говори так, Саймон. Ты знаешь, что я не могла уехать без вас. Вы моя семья. Девочки, и Курт. И ты тоже Саймон. Особенно, ты. И если бы я оставила вас, мне вовсе не было бы проще.

— Ты должна была уехать без нас. Ты просто глупая, если не понимаешь это. Когда он вернется и не найдет нас, думаешь он просто уляжется спать?

— Саймон, пожалуйста, давай не при детях.

— Да мне все равно! Ненавижу все это.- хлопнул ладонью по столу Саймон и быстро поднявшись, направился к выходу.

— Подожди! Куда ты?

Линда не обращая внимания на то, что некоторые посетители с интересом наблюдают за ними, еще несколько раз позвала Саймона, но он уже скрылся за дверью. Девушка посмотрела на детей, с беспокойством смотревших на нее.

— Курт, милый, присмотри за сестрами. Я вернусь через минуту.- попросила Линда мальчика, не ожидая ответа, зная, что Курт не ответит.

Когда девушка выбежала на улицу, Саймона уже не было видно. Усталость, накопившаяся за долгие дни, разом легла на плечи и Линда под ее тяжестью согнулась пополам. Слезы, потекли по щекам, и она была не в силах их остановить.

— Саймон.- всхлипнула она, продолжая искать подростка глазами.- Вернись. Пожалуйста, вернись.

Как же ей хотелось просто упасть в пожелтевшую пыль под ногами, и завыть от отчаяния. Все напрасно. Все это было бесполезным. У нее ничего не получиться. Не получиться дать детям больше, чем у них было до этого. Она не в состоянии даже просто прокормить их. У нее осталось денег только на то, чтобы купить билеты на автобус, следующий до города, где живет ее брат. А что если Саймон прав. Что если брат не захочет помочь ей, или он просто уже там не живет. Куда она пойдет с детьми и без гроша в кармане. Даже на то чтобы найти работу, требуется время. Да и жить им негде.

Возвращаясь в ресторан, Линда с трудом натянула улыбку. Девочки сразу же наперебой затараторили, жалуясь друг на дружку. Курт же смотрел на нее серьезными глазами, в точности такими же, как и у Саймона. И их глубокая синева так напоминала ей тяжелый взгляд их отца. Того, кто не оставил ей выбора, заставляя бежать, сжигая за собой мосты.

***

Ян устало стянул платок с головы и вытер им пот с лица. Затем сунул влажную ткань в задний карман джинсов. Ему нравилось, что работа выматывает его, не оставляя ни времени ни сил, чтобы о чем то думать. Он знал, что когда вернется вечером домой, то выпив пару стаканов виски, просто отключится, до следующего утра. И проснувшись, вновь пожалеет, что оно наступило.

Ян достал пачку сигарет и, вытряхнув одну, зажал ее между зубами, но не торопился ее поджигать. Он находил удовольствие уже в том, что ощущает привкус хорошего табака во рту, а хорошие сигареты были единственным, что он сохранил из прошлой жизни. А еще ему нравилось смотреть на раскинувшиеся поля с загонами для лошадей, раскинувшимися на несколько акров земли.

Работая здесь, Ян мог по нескольку часов избегать общения с людьми или сводить его к минимуму. Просто зарабатывать на жизнь столько, чтобы хватало на кое какую еду и выпивку. Он не смотрел в завтра и даже не думал об этом, потому что знал, что его завтра будет таким же никчемным и ненужным ему, как и сегодня.

Ян, присел на траву, облокотившись спиной о дерево, намереваясь использовать свой перерыв, чтобы немного вздремнуть. Голова все еще болела после вчерашних возлияний, да и встречи с братом, не проходили бесследно.

А потом он вспомнил девушку, так похожую на его жену. Вернее он вспомнил, как увидев ее, вспомнил образ той, которой уже нет. И засыпая, не мог разобрать, кого видит отчетливее, Мел, в милом платьице и шляпке, с любовью улыбающуюся ему, или испуганную незнакомку, с растрепавшимися кудрями, испуганно смотрящую на него.

— Эй, мистер!

Ян приоткрыл глаза и увидел перед собой подростка, с вызовом смотрящего на него сверху вниз. Его вид показался Яну знакомым, но он не удивился, он мог не один раз видеть его в городе.

— Чего тебе?- как можно агрессивнее поинтересовался Ян, намереваясь побыстрее избавиться от нежеланного общества мальчишки.

— Я хочу найти работу. Ведь на этом ранчо требуются работники? У кого мне спросить об этом.

— Уж точно не у меня, парень. Так что отправляйся куда шел.

Ян увидел как парнишка, нервно засунув руки в карманы изрядно поношенных штанов, воинственно задрал подбородок.

— Откуда вы знаете Линду?-

Ян непонимающе выгнул бровь. Линду? Он не знал ни какой Линды. Даже в баре, куда он порой захаживал, кажется, не работало ни одной девушки с таким именем. Довольно необычным для этой местности.

— Какую Линду, парень? Шел бы ты отсюда, побыстрее.

— Почему вы накинулись на нее? Что вам от нее нужно?- продолжал парень, видимо не осознавая, что не стоит дерзить незнакомцу.

Ян уже хотел послать мальчишку к черту, когда до него дошло о ком он говорит.

Перед глазами вновь всплыл образ рыжеволосой девушки. Линда. Ян вслух, словно пробуя на вкус, произнес это имя и ему понравилось, как оно играет на языке. Он постарался вспомнить лицо этой девушки более отчетливо, но вместо этого вспомнил лицо жены. А воспоминание о ней всегда делало его уязвимым. Сейчас было не время и не время для этого. Вот когда он придет домой, и сделает первый глоток спиртного, тогда он сможет отдаться этому чувству сполна. Но не сейчас.

Ян быстро встал, отряхнул джинсы.

— Пошли, парень. Отведу тебя куда надо. Но не обещаю, что тебя возьмут. Слишком ты молод.

— Возьмут.- уверенно заявил парнишка, следуя за Яном.- Должны взять.

Работа у Яна была изматывающей. К концу дня все мышцы и члены болели так, что в самую пору было завыть. Но для него эта боль была сладкой. Своей интенсивностью она хоть немного перекрывала ту удушливую пустоту, что давно угнездилась за грудиной. И каждый день он старался измотаться так, чтобы еле доползти до кровати. А работая с животными, не было необходимости притворяться или через силу изображать приветливость. На конюшне он мог просто работать мускулами, а большего от него и не требовалось. Но сегодняшний день не задался с самого утра, так с чего он взял, что его вторая половина сложиться иначе.

Да, иногда работы было слишком много, но он ведь не жаловался. На кой черт, спрашивается, ему дали в помощники надоедливого мальчишку. Он и свое собственное общество переваривает с трудом, так что говорить о болтливом подростке. Хотя, с "болтливым", он явно перегнул палку. Особой болтливостью парень не отличался, да и вообще был довольно угрюм. Он молча выполнял ту работу, которую ему поручал Ян, довольствуясь односложными указаниями, а тот в свою очередь не более многословно давал понять, что работа выполнена. И все равно Яну эта ситуация не нравилось. Он хотел быть один, он уже привык быть один, и не желал это менять. А если учесть, что на конюшнях он проводит большую часть дня, то и мальчишку ему придется терпеть весь день.

К тому же его бесило, что он не оправдал его ожиданий. Точнее выразиться, что он оказался гораздо выносливее, чем Ян ожидал. Он намеренно завалил его работой, чтобы напрочь отбить всю охоту оставаться тут. Но паренек упорно исполнял все, что Ян ему поручал, чем злил его еще больше.

Ян задал корм двум гнедым и выпрямился, отбросив опустевший мешок. Обернулся на трудившегося подростка, отметив с каким трудом тот тащит ведро с водой. Черт! Ян почувствовал нечто, похожее на чувство вины. Парень был явно не из тех подростков, которые играют в футбольной команде или хотя бы ходит в спортивную секцию. Саймон был худощавым, может даже слишком для своего роста. Но довольно вынослив, Ян это уже понял. А еще очень настороженным. Стоило Яну подойти со спины, или слишком тихо, парнишка нервно вскидывался, и, кажется, даже задерживал дыхание на миг. А его сжатые кулаки явно свидетельствовали о том, что он приготовился защищаться. Конечно, у него не было оснований доверять Яну, но такая реакция показалась ему все равно странной. Но мужчина не позволил себе задумываться над этим. Его рабочий день закончен и единственное что он желал, так это вернуться домой и сделать большой глоток виски. И он был чертовски рад, что кроме облезлого пса, его там ни кто не ждет.

- Эй! Парень! Закругляемся!- крикнул он, сделав характерный жест, покрутив пальцами над головой.- Пора по домам.

Какое то странное выражение промелькнуло на лице подростка. Он как то озабоченно посмотрел на узкую тропу, что вела к главным постройкам и к дому их работодателя, а оттуда и в город. Но потом его лицо снова приобрело угрюмое выражение и он, поставив ведра в сарай, запер его на засов.

Потом подошел к Яну.

- Деньги за сегодняшний день получишь завтра. А на сегодня свободен. Завтра в девять.- сказал Ян и, не задерживаясь, направился к тропе.

- Завтра? Почему завтра? Я думал, что мне заплатят сразу. Мне сказали, что у меня почасовая оплата.

Ян обернулся, явно не радуясь проволочке. Но растерянный и одновременно сердитый вид парня, остудил его пыл.

- Это так, парень. Но тут так принято. Это как гарантия того, что ты вернешься и завтра. Так что, иди домой, хорошо поешь и выспись. Завтра день будет не легче сегодняшнего...

- Но мне нужны деньги сегодня.- упрямо заявил Саймон.- Сегодня, понимаете.

- Прекрасно понимаю, но ни чем не могу помочь. Придешь завтра, парень.

Но парень казался совсем выбитым из колеи. Он яростно сверлил глазами Яна, словно это он не хотел отдать ему его деньги.

- Что!?- бросил Ян.- Не я устанавливаю правила, и уж тем более не плачу зарплату. Так что ты можешь торчать тут до седьмого пришествия, толку от того мало. Лучше иди домой и отдохни.

- Да катитесь вы к черту!- вдруг крикнул парень, и, пнув несуществующее препятствие, побежал в противоположную сторону.

Ян опешил не столько от дерзости мальчишки, сколько от силы разочарования и отчаяния, промелькнувших на его лице. Ян, сам не зная, зачем делает это, и что заставило его, побежал за ним.

- Стой! А ну ка остановись! - но Саймон не обращал внимания на его крики. Тогда Ян остановился и гаркнул:- Стоять!!!

Парень замер и обернулся. Он весь подобрался, словно для прыжка и расставил ноги пошире, явно для того чтобы увереннее стоять на земле.

Ян подошел вплотную к нему и достал бумажник. У него и самого там было не густо, но он вытащил от туда несколько бумажек и протянул их Саймону.

- Вот, возьми. Завтра отдашь, когда получишь свой заработок. И советую больше не дерзить, а то не задержишься тут долго. Понял. Мне плевать, но судя по всему, тебе эта работа нужна. Так что прибереги свой нрав для мамочки, сопляк.

Ян больше не желал смотреть в потрясенные глаза Саймона, и зашагал прочь. Чертово утро закончилось не менее поганым вечером. Сегодня ему понадобится больше чем пара глотков.

Малышки уснули, измотанные долгим днем, положив свои рыжие головки на колени матери. Линда перебирала их огненные кудряшки, время от времени поглядывая на Курта, неподвижно сидевшего на краю скамейки, так как девочки заняли большую ее часть. Мальчик безотрывно смотрел на дорогу, и Линда прекрасно знала, кого он ждет.

Вечер давно приглушил все краски, пока не стерев их совсем. Небо, еще недавно полыхавшее закатом, стало тускнеть, прогоняя этот день туда, откуда возврата нет. А Саймона не было до сих пор. Сердце Линды уже в который раз сжалось от беспокойства. Если с ним что-то случится, она сойдет с ума.

Как то так вышло, что из всех своих детей, а они были ее детьми, сильнее всех она любила Саймона. Или вернее сказать, любила она всех одинаково, но за Саймона болела ее душа. Когда она впервые вошла в их дом, Курт был еще совсем крохой, и у Линды было много времени впереди чтобы подарить ему столько любви и заботы, сколько будет в ее силах. А вот детство Саймона уже не вернуть. И тогда, в их первую встречу, десятилетний мальчик, поразил ее взглядом взрослых глаз. Он умелыми движениями стирал перепачканные штанишки Курта, пока тот, весь измазанный, ел что-то похожее на кашу. Когда она вошла, он выпрямился над тазиком, и с вызовом глянул на нее. Он был такой взъерошенный и худенький, что желание его как следует откормить угнездилось в сознании Линды. Она полюбила этих мальчишек с первого взгляда. И это лучше любых обещаний убедило дать их отцу шанс.

Откуда ей было знать, каким кошмаром обернется ее жизнь.

Прогнав не прошеные воспоминания, Линда протянула руку и обхватила напряженные пальчики Курта. Он посмотрел на нее огромными синими глазами и она, поднеся его ручонку к губам и поцеловав, ласково сказала:

- Не волнуйся, Курт. Саймон скоро вернется. Он знает, что мы никуда не уедем без него, а значит, он вернется. - Линда и сама не знала откуда взяла уверенности сказать это так, чтобы ее голос не дрожал.- А мы подождем. Мы и с места не сдвинемся, пока он не вернется. Я точно знаю, что он скоро придет. Ты и сам знаешь, дорогой, что он ни за что на свете не оставит тебя.

От облегчения и радости, осветившей глаза мальчика, Линда едва не заплакала. Курт же ободренный ее словами, подобрался к ней поближе, задев коленкой Сару, но та лишь перевернулась на другой бок и снова засопела. Курт же уткнулся носом в плечо Линды, обхватив ее шею ручонками. Девушка погладила его по темным волосам, перебирая их пальцами.

- Я люблю тебя, Курт. Очень люблю.- сказала она и почувствовала, как мальчик крепче прижался к ней, что явно означало, что он отвечает ей взаимностью.- Может, поспишь немного? Мы попросим Сару немного подвинуться, уверена, она не будет против.- мальчик покачал головой.- Нет? Ну, хорошо. Тогда поболтаем, ладно? Хочешь, расскажу тебе какую-нибудь историю? - радостный взгляд ребенка ответил за него.- Тогда слушай...

- И долго вы будете торчать тут?

От неожиданности Линда вздрогнула и напряглась, готовая защищать детей. Линда сразу узнала владелицу ресторана, миссис Полли Дойл, но это ее не успокоило. Ее строгий вид и руки, упертые в бока, не сулили ни чего хорошего. Линда не понаслышке знала, что когда человек сердит, он может причинить боль. Девушка положила руки на дочерей и тихо позвала их по именам. Те тут же открыли глазенки, почувствовав тревогу матери, и привычно подскочив на коленки, прижались к ее бокам. Курт пробрался ей за спину.

Кажется, женщина была ошеломлена их реакцией, потому что сердитое выражения лица стремительно изменилось на изумленное. Потом она вновь нахмурилась, но ее сочувственный взгляд, словно лезвием, полоснул по расшатанным нервам Линды. Девушка отвела взгляд.

- Простите.- как можно спокойнее произнесла Линда, но ее голос выдавал ее с головой.- Мы, конечно же, уйдем. Только подождем кое-кого и уйдем.

- Что-то, этот кое-кто, не сильно торопится. И тебе не кажется, что заставлять весь день детей торчать на этой скамейке не совсем правильно.- категорично заявила женщина, кивнув на жавшихся к Линде детей.

- Я согласна, конечно. Но мы не собираемся и дальше тут сидеть. Как только мой старший сын придет, мы...

- При всем желание тот паренек не может быть вашим сыном.

- Он мой сын. - почти по слогам повторила Линда, чувствуя как паника овладевает ей.

Женщина каким-то странным взглядом окинула Линду и детей, а потом в течение минуты смотрела в глаза девушки, словно пытаясь что-то рассмотреть в них.

- Ладно.- сказала она, наконец.- Пошлите со мной. Сил уже нет смотреть, как вы тут рассиживаетесь.

- Нет!- вырвалось у Линды прежде, чем она смогла подавить страх, так отчетливо прозвеневший в голосе.- Я не могу... Если вы хотите, мы уйдем прямо сейчас...

- Вы пойдете со мной. - твердо заявила хозяйка ресторана.- И это больше не обсуждается.

Линда словно в поисках спасения стала осматриваться, но на улице кроме них ни кого не было. Но с другой стороны это и к лучшему. Ни к чему, чтобы кто-то еще стал свидетелем ее отчаянного положения.

- Вы не сможете меня заставить.

- Я нет. А вот местная полиция может.

- Но при чем тут полиция!? Мы ни чего не сделали. Все документы у нас в порядке. Я являюсь официальным опекуном детей. Мы не нарушаем закон, просто сидим на этой дурацкой скамейке. Если это такая проблема, то мы уйдем прямо сейчас.

- Вы можете катиться куда хотите, но дети сегодня останутся у меня.

- Я и с места не сдвинусь без детей.

- Вот и отлично. Значит, следуй за мной. А если и дальше будешь упрямиться, то я выполню свою угрозу и позвоню в полицию, и тогда тебя задержат тебя за бродяжничество. А так как тамошний начальник мой давний друг, то уверяю, мои слова против твоих... Да к тому же он и сам отец троих детей, а по тому, пока он будет устанавливать твою личность и тому подобное, из сочувствия к малышам он оставит их у меня. Так или иначе, все выйдет по-моему. Но если у тебя есть хоть капля мозгов, то возьмешь малышей и отправишься со мной. Вы переночуете, а утром можешь отправляться на все четыре стороны. Ну, так что?

Линда не могла вымолвить ни слова. Она потрясенно смотрела на женщину с красными волосами и не знала что ответить. С одной стороны было так заманчиво пойти с ней и устроить детей на ночлег, но Линда так давно разучилась доверять людям, что не помнила, как это делается. Откуда она могла знать, что на уме у этой женщины. Может она и в самом деле позвонит шерифу. И хотя Линда не солгала на счет документов, но факт остается фактом. Она одна с детьми, в чужом городе, без жилья, денег и работы.

- Так и будешь сверлить меня глазами?- сурово спросила хозяйка ресторана.- Хочу заметить, я не просиживаю весь день на одном месте, и хотела бы скорее лечь спать, так что будь добра, решай скорее. Хотя, что тут решать. Ты же не хочешь, чтобы тобой заинтересовались социальные службы, так что бери пострелят и за мной.

- Но я, правда, не могу уйти. Саймон вернется..

- И ты увидишь его из окна. Комната находится на втором этаже и окнами выходит на эту сторону. Смотри.

Линда подняла глаза в указанном направлении. На втором этаже ресторана было четыре больших окна, в двух из которых горел свет. И эти два окна своим таким призывным домашним видом вызвали острую зависть.

Разве это так много, желать, чтобы у тебя был дом. Пусть маленький, тесный, но дом. Где она и ее дети смогли бы чувствовать себя в безопасности.

И она сдалась. Устало вздохнув, Линда кивнула.

- Мама! Смотри! Саймон!

- Саймон, мама. Саймон.- закричали малышки, показывая пальчиками в направлении приближающегося подростка.

Линда посмотрела и увидела его, идущего к ним, опустив голову. Но услышал, непрекращающийся, гомон девочек и вскинул голову. Его лицо, секунду назад показавшееся Линде усталым, вмиг преобразилось. Он улыбнулся сестрам так радостно, что они соскочили с ее колен, и понеслись навстречу брату. А он присел на корточки, раскинув руки.

- Притормозите, неугомонные. Вы уроните меня!- воскликнул он, но умело подхватил их, как только они со всего разбега врезались в него.

А уже в следующую секунду прижимал к себе и подоспевшего следом Курта.

Линда от облегчения не могла даже подняться со скамейки. Она прижала дрожащий кулачок к губам, пытаясь подавить рыдания. Ей не нравилось, что она готова разреветься каждую минуту, но в последнее время ей все время хотелось расплакаться. Конечно, у нее было много поводов для слез, и все же она давно научилась подавлять данный порыв.

Пару минут порезвившись с ребятней, Саймон, наконец-то, нашел ее глазами, и от его улыбки не осталось и следа. Несколько секунд он смотрел на нее, а потом, встав с колен и взяв за руки Дору и Сару, направился к ней. Он подошел, встал перед Линдой, но так и не произнес ни слова.

А Линда, даже не замечала, как дрожат ее руки, пока не вскочила со скамейки и не обхватила Саймона за плечи.

- Саймон... Саймон... Саймон...- шептала она, пока как сумасшедшая ощупывала его лицо, плечи, грудь.

Удостоверившись, что он цел и невредим, она довольно больно ударила его по плечу, кулачком.

- Где ты был? Где ты был, Саймон?! Ты хоть представляешь, что я пережила за эти часы. Ты хоть...

Линда не смогла закончить. Слезы все же потекли по щекам, а горло сдавило спазмом. Она порывисто обняла подростка, пока он продолжал смирно стоять и держать за руки сестер.

- Ни когда, слышишь, никогда больше так не делай!- выпрямившись, произнесла Линда, инстинктивно протянув руку Курту.

- Прости.- продолжая смотреть ей в глаза, сказал Саймон.

- Главное, больше не поступай так Саймон. Пожалуйста. Ты же знаешь, как важно держаться вместе. Но теперь все хорошо. Ты вернулся, это главное. Остальное мы решим завтра.

- Ну что же...- подала голос Полли Дойл.- Раз блудный сын вернулся, полагаю, теперь-то мы можем пойти в дом.

Линда смущенно посмотрела на женщину. Она совсем забыла о ней, как только увидела Саймона. Она и не представляла, как боится, что тот не вернется, пока не увидела его. И все остальное просто вылетело из ее головы. А хозяйка ресторана, оказывается все это время стояла здесь и наблюдала эту сцену. Линде стало стыдно. Она вела себя как девчонка, а не как взрослый человек, мать четверых детей. Но судя по виду женщины, та не осуждала ее. От чего-то ее суровый взгляд смягчился, а глаза подозрительно поблескивали в вечернем свете.

- Извините нас. Теперь все хорошо и нет необходимости...

- Как твое имя?- неожиданно поинтересовалась миссис Дойл.

- Линда.

- Так вот Линда, думаю на сегодня драм достаточно. Ступайте за мной. И ни слова.- отчеканила она и направилась к черному входу в ресторан.

Линда, вымотанная и физически и эмоционально, кивнула детям, давая понять, чтобы они выполняли указание.

Подхватив небольшую дорожную сумку, Линда пошла следом. Сил на споры больше не было.

Линда осторожно прикрыла за собой дверь черного входа, не слышно ступая босыми ногами по прогревшемуся за день деревянному настилу. С наслаждением вдохнула свежий ночной воздух, наполняя легкие ароматами земли и травы.

Постояв так несколько минут, подошла и села на ту же скамейку, на которой она просидела столько времени в ожидании Саймона.

Линда по-детски подтянула колени к груди и обхватила их руками, поставив ступни на край скамейки.

Несмотря на тяжелый день, девушке ни как не удавалось уснуть.

Она улыбнулась, вспомнив, с каким комфортом сегодня устроены дети, и даже сожаление о том, что завтра этого уже может не быть, не могло испортить удовольствие, с которым она любовалась на спящих детей. Сытый ужин и теплые постели вмиг сделали свое дело, буквально свалив их в царство Морфея.

А Линда так и не смогла сомкнуть глаз. С одной стороны ей хотелось отдохнуть, и дать телу необходимую передышку, но стоило ей закрыть глаза, и разум не позволял ей провалиться в сон. Перед глазами стояли лица ее детей, которых она была просто обязана беречь и защищать. Но хватит ли у нее сил, чтобы дать им то, что должна дать любая мать.

Она не была в этом уверена. Но она не жалела о том, что увезла детей, как только представилась такая возможность. Разве у нее был выбор? Чтобы не случилось теперь, это все равно лучше того, что бы их ждало дома, когда бы вернулся Райли. Сегодня, был как раз тот день, когда заканчивался срок, на который его посадили. И Линда понимала, что он вернется очень злой на нее, а если еще обнаружит отсутствие детей... Линда вздрогнула от пробежавшего по позвоночнику холодка. Она прекрасно понимала - по сути, ему плевать на детей, но тот факт, что она их увезла, просто взбесит его. Ведь Райли очень постарался, чтобы у нее не было возможности даже добраться до соседнего района, не говоря уже о другом штате. Ее звонок в полицию стал шоком для него, и единственной возможностью сбежать для Линды.

И она не вернется назад. Никогда. Как бы не было трудно, это все равно будет лучше чем то, что они оставили. Линда закрыла глаза, успокоенная тишиной и чуть прохладным воздухом. Нужно было вернуться к детям и хоть немного поспать, но девушка откинулась на спинку скамьи, решив посидеть еще немного.

И пожалела об этом уже через несколько минут.

Она услышала шаркающие шаги и прислушалась. А потом, поняв, что ей не показалось, открыла глаза и огляделась. Линда быстро поднялась со скамейки, когда поняла, что мужчина, не твердой походкой направляется в ее сторону. Может он и не шел к ресторану, но проходя мимо обязательно ее заметит, а Линда меньше всего хотела столкнуться с незнакомым мужчиной ночью, тем-более наедине. Она уже хотела уйти, когда узнала его. Узнала широкий разворот его плеч, высокий рост, и чуть длинноватые волосы. Но если сегодня утром он был причесан, и одет в приличный костюм, то сейчас его вид разительно отличался. На нем были затертые до дыр джинсы, помятая рубашка, которая лишь на половину была заправлена, а его волосы изрядно растрепанные, падали на лицо. И он был пьян. Так пьян, что иногда был вынужден останавливаться и восстанавливать равновесие, чтобы потом идти дальше, шатаясь и покачиваясь из стороны в сторону.

Когда Линда поняла, что мужчина уже слишком близко и хотела ускользнуть, он поднял взгляд и замер, ухватившись за столбик крыльца, что вел в ресторан.

И когда его глаза наконец-то сфокусировались на ней, Линда заметила промелькнувшее в них недоумение. Он стоял и ошеломленно смотрел на нее, словно увидел призрак.

Когда он шагнул к ней, Линда отступила, а ее сердце пропустило удар. Она чувствовала, как паника стремительно охватывает ее. Он был безумцем. Об этом говорили его глаза, смотревшие на нее и, в тоже время, словно сквозь нее; его медленные движения, более свойственные лунатикам. Линда отступала и отступала, в то время как мужчина приближался все ближе, пока не поняла, что уперлась в стену. Ей стало трудно дышать, сердце колотилось о ребра, руки задрожали. Незнакомец приблизился и остановился так близко, почти касаясь ее тела. Он был так высок, и такой огромный, что Линда чувствовала себя крошечной, стоя прижатой к стене. От страха она не могла даже посмотреть в его лицо и отвернулась, готовясь к худшему.

Она помнила силу его рук, когда он схватил ее в ресторане. Она помнила его безумный взгляд, и представляла, как легко он может причинить ей вред. Страх почти парализовал ее, и Линда не могла пошевелиться.

Но то, что в следующую секунду сделал незнакомец, напугало ее еще больше. Он склонился к ее лицу, обжигая кожу горячим дыханием, и девушка почувствовала запах спиртного.

— Посмотри на меня.- заплетающимся языком попросил он, и от боли в его голосе, Линда опешила. — Пожалуйста, посмотри на меня. Хочу убедиться...

Линда, сама не осознавая, резко вскинула голову и наткнулась на его обжигающий взгляд. У нее перехватило дыхание, но уже не от страха. Она словно завороженная наблюдала за незнакомцем, в то время как он пристально изучал ее лицо, в неверном свете фонарей.

— Ты... Кто ты?- спросил он, протянув руку к ее лицу.

Линда инстинктивно дернулась, желая отступить, но стена не позволила ей, и его горячие пальцы коснулись ее щеки. Он провел ими вниз к шее, и от этого по телу Линды поползли мурашки. Но не успела она опомниться, как мужчина уже запустил руку в ее волосы, и провел по ним словно гребнем. Линда уже не понимала, от страха ли дрожат ее руки, но покрепче сцепила их. Она не понимала что происходит, что этому мужчине нужно от нее, но продолжала стоять и смотреть на него, боясь пошевелиться. Он был так близко, что она смогла рассмотреть мелкие морщинки в уголках его глаз, темные ресницы, жесткую, даже на вид щетину. Только теперь, Линда смогла осознать, что в его глазах нет злости. Нет. Только какая-то тоска и усталость, такая явная, такая не прикрытая.

— Я... - начала девушка, но он не дал ей ответить, хоть и задал вопрос.

Он накрыл ее рот ладонью и зажмурился.

-- Нет. Молчи! Молчи. Хочу хоть на минуту... на минуту представить...- бормотал он, а Линда не могла оторвать взгляд от его губ.

Только она не ожидала того, что произошло в следующую секунду. Распахнув глаза, мужчина резко схватил ее за затылок, а другой рукой обхватил за талию и прижал к себе. Линда вскрикнула, а уже в следующую секунду ее губы оказались в плену губ незнакомца.

***

Это было больно. Ян давно привык к этой боли, только сейчас она накрыла его словно саван. Ян был пьян, а не безумен. Он понимал, что сейчас целует чужую. Но он желал обмануться. Хоть на мгновение. Только сейчас. А потом он будет презирать себя, как и прежде, надеясь, что похмелье его добьет. Но не в эту минуту. Всего лишь поцелуй. Разве это так много, одна минута забвения. Он так истосковался по своей жене.

Этим вечером даже выпивка не помогала ему. Ян и сам не помнил, сколько порций дешевого пойла залил в себя, но в голове все равно всплывали образы прошлого. Звонкий смех, нежность рук, огонь волос. Ян так устал обходиться без них. Обходиться без своей жены. Он мог отдать жизнь лишь за один шанс увидеть ее снова. Хоть раз. От чего то, сегодня, как ни когда его рвала на части тоска, по той которой больше нет.

Поняв, что выпивка не поможет, Ян отправился домой, оставив шумный бар тем, кто в нем остался. Улицы встретили его привычным спокойствием, раздражая своей безмятежностью. В окнах некоторых домов все еще горел свет, помогая редким фонарям освещать улицу. По мнению Яна было даже слишком светло. Он предпочел бы непроглядную тьму, в точности такую же, как и в его душе. Это было бы справедливо. До его дома, который стоял на отшибе, было довольно далеко, и Ян знал, что пока доберется туда порядком протрезвеет. И это его сильно огорчало. Что же, придется использовать собственные запасы виски. Мысль о бутылке согревала его, и подгоняла домой. Вот только ноги отказывались идти быстрее, а чертова земля качалась под ним, словно качели.

А потом он увидел ЕЕ. Это было похоже на удар. Ян задохнулся, а горло перехватило спазмом. Она стояла на крыльце, и смотрела на него. Ян был слишком пьян, чтобы видеть отчетливо, но он не мог ошибиться. Он ни с чем не мог спутать рыжую копну волос, стройную фигурку. В голове мелькнула мысль, что он сошел с ума. Но Яну было плевать. Пусть так. Он двинулся к ней как во сне.

Он шел к ней нетвердой походкой, боясь отвести взгляд, чтобы видение не исчезло.

Но чем ближе он подходил, тем отчетливее стал понимать, что ошибся. Это была не его жена. И чем жаднее он вглядывался в девушку, тем больше находил отличий. Та, что стояла сейчас перед ним, была не его женой. Но ее волосы, ее темный взгляд манили его, как магнитом. Она попятилась от него, а он последовал за ней. Девушка была красивой. Его жена была тоже красавицей. Но у жены не было таких милых веснушек. И она была выше ростом. Эта же была малышкой, и слишком худа. И все же, притягательной.

Ян разозлился. На себя, что мог обмануться. На нее, что обманула его. И все же, она была так похожа на его Мел. Ян закрыл глаза. Он уже знал что сделает. Понимал, чего хочет. Это было ему нужно как воздух. Он спросил ее кто она и сам испугался ответа. Он не желал это знать.

Ян просто хотел унять боль. Он притянул девушку к себе и поцеловал. И если бы ему дали шанс выбирать, он умер бы прямо сейчас.

*****

Она была ему чужой. Но Ян не мог оторваться от нее. Эта незнакомка была такая сладкая. Она дрожала в его руках, и Яну казалось, что сожми он ее сильнее, она разлетится на части. Он хотел, чтобы она ответила на поцелуй, но она не отвечала. Мужчина не понимал, что с ним происходит. Он знал, что должен остановиться, но не мог. Ему хотелось согреть ее прохладную кожу, ему хотелось унять ее дрожь. Он желал, чтобы она раскрыла свои губы, и ответила на его поцелуй.

Ян оторвался от ее губ и стал покрывать быстрыми поцелуями ее скулы, щеки. Он зарылся лицом в ее волосы и вдохнул их аромат. Они пахли травой и цветами.

Ян прижал девушку крепче, и она замерла в его руках. Желание поцеловать ее снова было нестерпимым. Он обхватил ее за шею, заставляя отклонить голову, и склонился к ее губам. И его глаза встретились с ее глазами. С глазами полными страха.

Ян отшатнулся. Он отскочил от девушки так быстро, что ударился поясницей о перила крыльца. Весь хмель словно испарился и Ян со всей отчетливостью осознал, что только что сделал. Девушка стояла прямая как истукан и дрожала как осиновый лист. Ее побелевшие губы были сжаты, а глаза с ужасом смотрели на Яна.

Да он напугал ее до полусмерти! Ян сделал шаг к девушке, но она дернулась как от удара. Он снова отступил. Он не знал что делать, не понимал как вести себя.

Тишина вокруг оглушала, а их дыхание было слишком громким.

Ян вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Как ваше имя?- спросил он.

Он и сам не понимал, почему спросил это. Он хотел только извиниться и поскорее уйти. Вернуть блаженное состояние опьянения и заснуть.

К тому же он знал ее имя… Линда…

Но он спросил, и его вопрос удивил девушку. Она более-менее осознанно посмотрела на него, а потом попыталась ответить. Но у нее ни чего не вышло. Ян в недоумении наблюдал, как она пытается взять себя в руки. И было так очевидно, что это дается ей с трудом.

— С вами все в порядке?- обеспокоено спросил Ян, чувствуя себя чудовищем. — Я не хотел пугать вас. Я...

И тут она разрыдалась. Согнулась пополам, обхватила живот руками и зарыдала.

В ту же секунду Ян был возле нее. Теперь он и сам был напуган. Он сразу вспомнил, что утром как ненормальный набросился на нее. Вспомнил испуганные лица ее детей. Его желудок сжался узлом, и дешевый виски был тут не причем.

Он не знал как вести себя в данной ситуации. Но времени раздумывать не было. Он обхватил девушку и поднял на руки. Она не противилась, лишь закрыла ладонями лицо и плакала. Ян шагнул к скамейке, напротив входа в ресторан и осторожно посадил на нее девушку. Сам опустился перед ней на колени. Он коснулся ее мягких волос и попытался отвести непослушные пряди с лица. Но как только убрал руку они снова упали, пряча мокрое от слез лицо.

— Простите меня. - прошептал Ян. — Не бойтесь, я больше не трону вас. Обещаю.

Мужчине хотелось успокоит ее. Он не мог смотреть, как дрожат ее плечи, как съежилась она на скамейке. А когда девушка посмотрела на него, Ян перестал дышать. Ее огромные карие глаза блестели от слез, губы припухли. Она была такая беззащитная и растерянная.

— Как вас зовут? - снова спросил Ян. — Кто вы?

Девушка молчала секунду, потом тихо шепнула.

— Линда.

— Линда. - вслед за ней повторил Ян, словно опять пробуя имя на вкус. — Вы простите меня?

Ян увидел, что девушка снова напряглась и стала озираться по сторонам. Потом виновато посмотрела на него.

— Можно я уйду?

Яна удивил ее вопрос. И разозлил. Какого черта она думает? Что он снова наброситься на нее. И тут же осадил себя. А что еще ей думать. Она явно не прыгала в его объятия, а он накинулся на нее, да еще пьяный в стельку.

Ян встал и отошел на пару шагов. Теперь ему уже хотелось скорее убраться подальше. А еще лучше было бы больше не встречать эту Линду, которая за один день перевернула ему всю душу.

— Идите куда хотите.- раздраженно бросил в ответ Ян, сам поражаясь злости, что прозвучала в его голосе.

Страх, снова появившийся в глазах девушки, окончательно вывел его из себя. Ян понял, что лучше уйти прямо сейчас, пока не сказал чего-нибудь ужасного. Бросив ее один короткий взгляд на Линду, Ян сбежал со ступенек и пошел прочь.

Линда была в отчаянии. Наверное, впервые с тех пор как она сбежала, у нее опустились руки. Она сидела на заправленной постели и боялась сделать следующий шаг. Да и каким должен быть этот следующий шаг?

И это была только ее вина.

Всю ночь она так и не могла заснуть, а если ей и удавалось задремать, она просыпалась от тревожных снов. И пока дети сладко сопели в своих постелях, Линда и ждала, и боялась когда наступит утро, и они сядут в автобус. Автобус, который привезет их к конечной точке назначения. Возможно, даже, скорее всего, брата не обрадуют такие гости, но Линда готова была умолять. Она и на колени встанет, если потребуется, лишь бы брат позволил ей остаться, пока она не найдет работу и жилье.

Но под утро усталость взяла свое, и Линда словно провалилась в черную яму, без снов. Она проснулась от того, что дочери взобрались на нее верхом и принялись целовать ее щеки. И Линде не нужно было открывать глаза, чтобы знать, Курт сидит возле ее ног, и терпеливо ждет, когда она позовет его присоединиться к общему веселью. Линда уже привыкла, что мальчик никогда не обнимал ее первым. Но щедро одаривал своей лаской, стоило сделать лишь первый шаг. А еще, Линда мечтала, что однажды, Курт снова заговорит. И вновь назовет ее "мама".

— Доброе утро, мои хорошие. Курт, иди ко мне, я хочу поцеловать твои сладкие щечки. Сара, отпусти волосы Доры, а то тебе не из чего будет плести ей косичку. Не дуйся Дора, Сара не специально. Идите ко мне, сладкие.

Несколько минут беззаботного счастья, это было больше, на что она рассчитывала этим утром. Так приятно было ощущать теплые ладошки девочек на своих щеках, вперемешку с влажными поцелуями. Робкие объятия сына, которые могли сказать ей больше чем миллионы слов о любви. Но реальность всегда врывалась в ее жизнь слишком быстро и больно. Это утро не стало исключением.

Саймон!

Если бы не облепившие ее детские тела, Линда бы вскочила с постели. Но ей пришлось осторожно приподняться, придерживая дочерей и стараясь, чтобы Курт не скатился с ее коленей. Но когда она смогла, наконец, бросить взгляд на кровать в углу, она была тщательно заправлена и пустовала. Линда, конечно, глупо надеялась, что он вышел в душ или туалет, но и сама понимала, что Саймон ускользнул от нее, как и вчера днем.

К горлу стремительно подступала тошнота, от которой не было спасения. Только этого ей и не хватало. Пару раз вздохнув и выдохнув через нос, Линда встала с кровати.

Линда, изо всех сил, стараясь не показать волнения, отправила детей умываться, а сама выглянула в окно, надеясь увидеть Саймона. Но не успела даже как следует окинуть участок перед рестораном беглым взглядом, как дверь позади открылась. Линда едва не вскрикнула от облегчения, увидев на пороге Саймона. Он стоял, избегая ее взгляда.

— Я думала ты ушел. Как вчера. - взволновано прошептала девушка.

— Я ходил в магазин. - буркнул Саймон, и по-прежнему не глядя на нее, прошел в комнату и поставил на стол бумажный пакет. — Мне надо идти.

Линда бросилась в вдогонку парню, когда тот отвернулся к двери. Схватила его за рукав, застиранной футболки.

— Куда? Куда ты идешь? Ты так и не сказал, где был вчера. Мы не можем больше задерживаться. Нам надо ехать, Саймон. - скороговоркой произнесла Линда, непроизвольно закрыв ладонью губы, пытаясь побороть тошноту.

Именно этот неудачный момент, Саймон выбрал, чтобы посмотреть на нее. Линда увидела, как в тревоге потемнели его глаза.

— Линда? Что с тобой?

Но она больше не могла сдерживаться. Как только дети вышли из ванной, Линда бросилась туда, прямиком к унитазу.

А через несколько минут, когда она тщательно умылась и вытирала лицо полотенцем, она встретилась глазами в зеркале, с побледневшим Саймоном. Он без смущения вошел в ванную, прикрыл за собой дверь, оставив по ту сторону, споривших сестер, и глядящего в окно брата. Линда понимала, что он злится. Но так же знала - эта злость направлена не на нее.

— Ты обманула меня. - тихо, произнес он.

— Саймон, нет!

— Обманула! Ты сказала, что он этого не сделал. Ты сказала...

— Пожалуйста, не надо. Все хорошо, Саймон. Со мной все в порядке.

— Черта с два! Этот козел все же сделал это. Он опять сделал это!!!

Линда подбежала к Саймону, обхватила его плечи, дрожащими руками. К ее облегчению, Саймон не стал сопротивляться. Просто продолжал стоять и смотрел на нее, пронзая ее сердце упреком, светившимся в его глазах.

— Когда-нибудь я убью его.

— О, Боже, нет! Саймон, что ты такое говоришь!!!

Линда не на шутку испугалась. Для подростка, уж слишком уверенно он произнес эти слова. Если бы его переполняли эмоции, то возможно это не прозвучало бы так. Но от холодного спокойствия, с которым Саймон сказал это, Линде стало хуже, чем несколько минут назад.

— Дорогой мой, Саймон, ты должен все это забыть. Мы уехали так далеко. Теперь все будет иначе. Возможно не сразу, но все наладится, если мы будем вместе. Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вы больше ни чего не боялись. Мы терпели так долго, Саймон, нам осталось потерпеть еще чуть-чуть. Я позабочусь о вас. Обещаю.

— А ты? - отступив на шаг, спросил Саймон. — Кто позаботится о тебе? Ты себя в зеркале видела? Ты поэтому не ела. Так ведь? Черт!!! - сбросив руки Линды со своих плеч, воскликнул Саймон. — Ты не должна была забирать меня и Курта.

— Саймон, не говори так. Мы уже миллион раз обсуждали это. Мы семья! Мы должны держаться вместе.

— Мы не семья. Я и Курт не твои дети. Было бы лучше, если бы ты просто увезла Дору и Сару. А я могу обойтись и без тебя.

Линда дернулась как от удара. Нет. Это было хуже, чем физическая боль. А по этой части она могла считать себя знатоком. Все на чем держалась ее сила воли, это осознание, что она должна, во что бы то ни стало, спаси своих детей. Что, как бы не было страшно и трудно, это не большая цена за то, чтобы ее дети были в безопасности. Но как ей справится со всем этим, если все, во что она верила, всего лишь ее иллюзия. Что, если Саймон прав. Она не должна была увозить его. Он давно научился избегать гнева отца, а если и попадал под удар, так это в бесполезной попытке помочь ей. По большому счету, муж никогда не бил детей. Он пугал их, доводил до слез, унижал, но не бил. По крайней мере, так было, пока под рукой была она, его жена. Уехав с малышами, она может и подставила бы Саймона под удар, но тот давно научился распознавать настроения отца и вел себя соответственно. И теперь, когда ему не нужно было оставаться с ней, чтобы как то защитить, а потом и помогать приводить себя в порядок, чтобы не пугать младших детей, Саймон мог уйти из дома, пока приступы гнева у отца не пройдут.

И, по крайней мере, у Саймона была бы крыша над головой. И ему не пришлось бы сутками маяться в старом фургоне, приглядывая за усталыми малышами, пока сама она, с трудом держала руль.

Но все аргументы были бесполезны. Линда прекрасно знала, что не смогла бы уехать без Саймона. Может она и не была его матерью, даже мачехой себя не считала, но Саймон был дорог ей не меньше, чем дочери и Курт.

— А я нет, Саймон. Я нет. - чувствуя безмерную усталость, словно не она только что встала с постели, Линда присела на край ванной. - Я знаю, что ты бы справился. Наверное, да. Но... Я нет.

— Я нашел работу. Вчера.- вдруг сдавлено прошептал Саймон.

Линда вскинула голову и встретилась с виноватым взглядом парня.

— Работу?

— Да. На ферме. Разнорабочим. Оплата каждый день. И я не поеду ни к какому твоему брату. Я остаюсь здесь.

Саймон отвернулся и вышел, широко распахнув дверь. Линда последовала за ним.

— Я иду на работу, Линда. Вот тут продукты. - он указал на пакет, по-прежнему стоящий на столе. — Я уже поел. У меня осталось немного денег, вот. - Он бросил на стол смятые бумажки и пару монет. — Не много, но на скромный обед хватит.

— Саймон...

— Там эта женщина хочет поговорить с тобой. Она ждет тебя в ресторане. Сказала, чтобы ты и детей приводила.

— Ты не можешь уйти. Когда ты вернешься? Мы не можем просто ждать, Саймон. Я...

Линда и дальше готова была спорить и уговаривать Саймона, но увидела детей, сидевших на ее кровати. Их встревоженные лица, и прижавшиеся друг другу тела, заставили ее замолчать. Как много раз, они с Саймоном вот так закрывались в ванной, пытаясь скрыть следы ярости их отца, и выходя видели такую вот картину.

Дети сидели и переводили испуганный взгляды с нее на Саймона. Парень тоже заметил это и улыбнулся детям.

— Ну и чего же вы тут расселись! Курт, тебе не стыдно, ты все еще в пижаме. Ты должен подавать пример девчонкам. Идите сюда рыжульки, поцелуйте меня.

Девочки без колебаний бросились в объятия Саймона, а Курт, подойдя к Линде, робко прижался к ее боку. Но как только, Дора и Сара отступили, он в ту же секунду занял их место. Саймон обнял брата и что-то прошептал ему на ухо, от чего мальчик несмело улыбнулся. Потом Саймон выпрямился и посмотрел Линде в глаза.

Ее горло сжалось от паники, что больше его не увидит. Она была близка к тому, чтобы броситься к нему, и, рыдая умолять остаться. Но знала, что это не остановит его. И понимала, что не имеет права удерживать его, как бы ей этого не хотелось.

— Линда. Я... - он замолчал, словно не находя слов, потом вздохнул и продолжил. - Вернусь вечером сюда же. Если вас здесь не будет, значит... Значит ты, наконец-то, поступила правильно.

Он ушел, оставив Линду стоять посреди комнаты, смотрящую на пакет с продуктами и оставшимися на столе деньгами.