Искушение. Будь моей

Искушение. Будь моейИрина Гутовская

– Скажи-ка мне, сын, как долго это будет продолжаться?

Отец… Сейчас опять начнёт «промывать мозги» на тему того, что прошлое пора отпустить, а жить воспоминаниями – значит, загонять себя в тупик. Можно подумать, сам не замечаю этого – всё я вижу, но ничего не могу с собой поделать.

– Да, и я бы хотел знать, когда мама прекратит заниматься сводничеством? – обернувшись на него, отсалютовал ему стаканом с водой и выдавил улыбку, переключившись на другую проблему: – Какую девушку по счёту она пригласила в дом? Ей ещё не надоело?

– А тебе? – парирует он.

– Тогда я больше не буду приезжать к вам, если вы оба не перестанете лезть в мою жизнь, – как же я устал от постоянного вмешательства родителей. Они, случаем, не забыли, сколько лет их взрослому сыну? – в опеке, одобрении и чужом мнении я уже давно не нуждаюсь, не прошу понять меня, как и поддержки не ищу.

– Нам ведь не всё равно. Тяжело смотреть, как ты мучаешься, находясь в затяжной депрессии, – отец устроился в соседнем кресле. – Твоя мать пытается помочь тебе справиться с этим состоянием.

– Чем? Новыми знакомствами? Это лишнее, – и, как ни странно, именно душевная боль не позволяет опустить руки и заставляет чувствовать себя живым.

– Может, попробуешь? Переключи внимание, – советует он.

На словах всегда проще звучит. Пробовал – не получается. Ни одна женщина не может затмить Лину и не сравнится с ней. Потеряв любимую, я словно умер. Тот день разрушил всё…

– Для того, чтобы отвлечься, есть работа, – в течение дня лучше всего спасает, а вот по вечерам и выходным погружаюсь в личный ад… хоть волком вой… изнутри ломает…

– Тем не менее, я повторю свой вопрос: как долго это будет продолжаться? Три года прошло с тех пор, как вы расстались, а ты никак не забудешь эту девушку, застрял в прошлом, превратился в одержимого безумца.

– Я совершил ошибку и очень виноват перед Линой... – сложно забыть, если любишь по-прежнему. – Думаешь, легко жить, когда даже поговорить с ней нет возможности, – да просто увидеть – для меня верх счастья.

Но… Где она? – я не знаю.

– Если бы ты выслушал её и разобрался в ситуации, тогда ничего этого не случилось бы. Уверен, она поняла бы и простила тебя. Вы поженились бы, как планировали, у вас уже мог бы родиться ребёнок.

Ребёнок… Когда-то на эту тему я сказал Лине, что не хочу торопиться, а сейчас я мечтаю о детях – наших общих детях, разумеется. Только бы найти мою девочку. Вымолить бы у неё прощение…

– Не трави душу… – я с силой сжал стакан, а тот под натиском треснул прямо в руке, упал на пол и разлетелся на мелкие осколки. Так похожие на мою жизнь, которая превратилась в руины, выжженную дотла землю – это не жизнь, а жалкое существование в пустоте, гнилом одиночестве и невыносимой тоске.

– Что ты творишь?.. – отец поднялся с кресла, отряхиваясь – и капли воды, и битое стекло частично попали на его брюки. – У тебя кровь…

– Пожалуйста, пап, отстань и не лезь ко мне. А это, – я достал платок из кармана пиджака и намотал на ладонь, – ерунда, всего лишь царапина, – мелочь на фоне того, как паршиво чувствую себя. – И передай маме мои пожелания: пусть заканчивает со сводничеством, роль свахи, откровенно говоря, ей совсем не идёт. Надоели эти полунамёки, шуточки… Воротит от показухи. Надо быть реалистами, рядом со мной никто из этих девушек не станет счастливой, я не имею никакого морального права обрекать на страдания кого-то ещё.

– Хорошо. Согласен с тобой, – он прикоснулся к моему плечу и похлопал в знак поддержки. – Покоя тебе не будет, пока вы с Линой не встретитесь вновь.

– Я продолжу поиски, как и было последние три года. Готов потратить на это остатки жизни, столько времени, сколько потребуется. Не могу поставить жирную точку, не могу отпустить прошлое, не могу забыть всё, а главное – не могу сказать ей «прощай», – хотя однажды уже сделал так, о чём жалею.

– Помощь нужна? – предложил отец.

– Вряд ли, – я встал на ноги, собираясь уйти.

– Давай вернёмся за стол, неудобно перед гостями.

– Да плевать, кто и что подумает. Извинись перед мамой за беспорядок.

– Опять туда поедешь? – спросил, не уточняя, куда конкретно. Он в курсе моих привычек.

– Поеду, – ответить нечего.

Поеду. И буду ждать. Снова...

«Навсегда твоя» – именно так она написала мне после расставания.

Артём

Три года я езжу в её квартиру, ключи от которой у меня остались с тех пор, когда мы были вместе…

Нестерпимо тянет туда… Туда, где был счастлив, где вещи хранят любимый запах, где живут мои воспоминания, где много наших фотографий по-прежнему висят на стене. Но за прошедшее время она ни разу не наведывалась домой – я бы сразу понял и заметил это, ведь всё всегда лежало на своих местах. Тем более я ничего не менял, не желая нарушать то единственное, что связывало с ней, а если и трогал что-то, брал в руки, рассматривал или нюхал, то обязательно возвращал обратно. Да и соседка, с Марией Семёновной мы успели подружиться, сообщила бы, если бы Лина вдруг появилась.

Зато я, как на посту, каждый день бываю в той квартире и часто ночую, особенно по выходным, рассчитывая когда-нибудь застать ЕЁ.

Вот и сегодня, попрощавшись с отцом, я незамедлительно поехал туда. Субботу и воскресенье проведу там.

И ещё до того, как оказался по нужному адресу, какое-то странное ощущение накатило, даже не знаю, как описать и с чем сравнить… Наваждение? Помешательство? Предчувствие? Самообман? Глупая надежда опять очнулась, впрыснула новую порцию яда в кровь и травит разум? – впрочем, я давно забыл про душевный покой, ведь в мыслях постоянно ОНА, повсюду вижу её образ…

Я одержим и хронически болен – потребность в ней сродни с наркотической зависимостью.

Жива ли? – это тревожит сильнее всего, а опасения, что с Линой случилось что-то, есть… как и повод так думать…

Через полгода, после того, как она исчезла, помимо прочего, я проверял и почтовый ящик, где обнаружил письменное извещение об истребовании всей суммы долга по просроченным ипотечным платежам, в противном случае жилплощадь отсудили бы в пользу банка. Допустить этого я никак не мог. Выяснив все подробности (приставы действительно завели исполнительное производство), мне удалось найти выход из ситуации – я полностью закрыл кредит, а все претензии тут же прекратились. Если вопрос решается с помощью денег, то проблема перестаёт быть проблемой, так – временные затруднения.

Теперь и коммунальные счета оплачиваю вовремя. Квартира дорога как память. Лишиться последней зацепки – значит, потерять шанс столкнуться хотя бы здесь.

Только бы Лина была цела и невредима… Даже морально готовлюсь, если не к худшему сценарию развития событий, то, наверное, неизбежному варианту. Пусть лучше мы никогда не встретимся, пусть я буду страдать всю жизнь, корить себя за ошибку, чем узнаю однажды, что моей девочки больше нет и, кроме того самого губительного слова «никогда», тогда вообще ничего не останется. Это причиняет невыносимую боль, а я ещё глубже погружаюсь в бездну, персональный ад, агонию разрывающих в клочья чувств.

Так нельзя, сам всё понимаю, но справиться с мерзким состоянием пока не получается, и едва ли получится, пока не найду её и не увижу. Отец прав, говоря, что я застрял в прошлом и тону в этом, как в болоте, а, с другой стороны, жить дальше, как ни в чём не бывало, тоже не представляется возможным.

Недосказанность между нами терзает и чувство вины не отпускает.

Истосковался до одури, извёлся весь и измучился.

Покоя нет моей душе.

Без неё – нет меня.

Я однолюб и…

– Чёрт… – отвлёкшись ненадолго, чуть не врезался в машину, которая резко затормозила на светофоре, правда я успел отреагировать и в последний момент перестроился во вторую свободную полосу.

«Хоть за руль совсем не садись... рассеянный, невнимательный» – тряхнув головой, попытался абстрагироваться от нахлынувших подобно разрушительному цунами ощущений и прогнать навязчивое наваждение, похожее на опьяняющий отравляющий дурман. Не помогло. Действенных способов заглушить нескончаемый поток мыслей о Лине просто не существует. Она давно стала полноправной хозяйкой в моём сердце – и это уже непреложный закон, не поддающийся никаким правилам и объяснениям.

«Что же я натворил…» – разве не идиот?

– Идиот – не то слово, я гораздо хуже, – сам себе кивнув в ответ, поехал дальше.

Спустя десять минут был на месте – «дом, милый дом, уютный старый дворик, утопающий в зелени, тут очень красиво и живописно». Запарковавшись, я вышел из машины, по привычке осмотрелся вокруг и направился в подъезд. И ещё там уловил знакомый аромат парфюма – нежный, утончённый, цветочный, сладковатый, такой как…

Да ну… Засомневавшись, поначалу я не придал этому должного значения, снова ссылаясь на разыгравшееся воображение и буйно-развитую фантазию.

Но… Поднявшись на нужный этаж, подойдя к квартире и сунув ключ в щель, наконец сообразил, в чём причины. Кто-то заменил замок. Кто-то… Осознание наступило мгновенно – сделать это могла только хозяйка квадратных метров!

Неужели?..

Растерянность, радость, смятение – целая гамма эмоций и чувств завладели мной. Даже дышать тяжело.

Я стал долбиться в дверь. Трезвонил. Стучался. Ничего.

На шум выглянула соседка и позвала меня:

– Артём.

– Марь Семённа, – обернулся на неё и быстро приблизился, – здравствуйте. Кто приходил сюда? Кто?!

– Здравствуй, я звонила много раз… Что с твоим телефоном?

– Телефон, мать его… – достал тот из кармана и проверил, – разрядился, – а я не проследил за этим.

– Аделина была здесь, час назад приезжала. Вы разминулись буквально на пять минут. Она забрала комнатные растения, кое-что по мелочам, пока мастер менял замок. И ещё вот, просила передать, – Мария Семёновна распахнула дверь своей квартиры, пальцем показав на чемоданы – там мои вещи. – К сожалению, новый телефонный номер мне не удалось узнать. Я ей сообщила про тебя. В общем… – выдержав паузу, добавила: – Лина замужем, ребёнок есть. Сказала, чтобы ты не искал с ней встреч, а все деньги, потраченные тобой, вернёт.

Новости шокировали. Как будто обухом топора по голове долбанули...

Три года… Три долгих мучительных года я пытался найти её, ждал…

Она приехала и… Вот так просто всё?

Хотя, на что я надеялся?

Лина

Тремя часами ранее

– Давай поеду с тобой? – в который раз предложил Егор.

А я в который раз отказалась от помощи:

– Не стóит, справлюсь сама, и кто-то из нас должен остаться с сыном. Тёма уснул, два часа в запасе у меня есть, постараюсь не задерживаться. Присмотри за ним – он ещё не привык к новому месту, днём спит беспокойно и часто ворочается. Если вдруг проснётся раньше, то дай ему на полдник творог, тёплое молоко и детское печенье.

– Присмотрю, не волнуйся… и накормлю… – муж шумно вздохнул. И ходит за мной, пока я торопливо переодеваюсь. Он явно недоволен. Заметно, как напряжён, хотя претензий не предъявляет и молчит на тему того, что мы всё должны делать вместе, раз у нас семья. Понимаю, им движет забота, и ценю такое отношение, но в данный момент его навязчивость раздражала. Впрочем, я тоже не показала этого.

– Спасибо, – прошла мимо него.

Егор попытался схватить меня за локоть, но я увернулась и направилась в коридор. Ожидаемо, он не отстаёт. Поплёлся следом.

– Можем позже съездить, а потом погуляем в парке, – настаивает. – К чему эта спешка? Почему сегодня тебе срочно приспичило ехать в свою квартиру?

«Потому что именно сейчас осмелилась вернуться туда, где моё счастье разрушилось вдребезги, где осталось много боли и слёз…» – и пока полна решимости, доведу задуманное до конца.

Есть ещё один момент… Вот только сказать мужу всю правду не могу, язык не поворачивается. Расстраивать не хочу, как и лгать ему, увиливая от честных ответов о моём прошлом. Неудобно и стыдно перед ним. И вроде ничего плохого не сделала, а ощущение такое, будто предаю его. Егор этого не заслужил.

– Нужно подготовить квартиру к продаже, чем быстрее это случится, тем лучше, – «и тогда рассчитаюсь со старыми долгами».

Года два не пользовалась своей электронной почтой. И крайне удивилась, когда обнаружила извещение от банка. Мысленно я уже попрощалась с этой недвижимостью, а оказалось, что кредит закрыт полностью. Несложно догадаться, кто заплатил. Ну и от Артёма были письма. Много писем – с объяснениями, извинениями, бесконечными «люблю» и просьбой позвонить… Но теперь это не имеет никакого значения, я замужем и не вернусь к нему.

– Тем не менее, вопрос тот же. Давай съездим все вместе?

– Зачем ребёнка тащить туда? Я всего лишь заберу комнатные растения и личные вещи. Заказала машину и грузчиков, а ещё необходимо поменять замок – тоже уже договорилась с мастером. Затем к соседке зайду ненадолго, поблагодарю её, она ухаживала за моими цветами.

– У тебя там оранжерея что ли? – Егор маячил сзади, пока я красила губы блеском.

– Вроде того, – я посмотрела на него в отражении зеркала.

– Лина, дорогая, – он приблизился, положил руки на мои плечи и мягко сжал, – с тех пор как мы перебрались в этот город, ты резко изменилась, сама не своя стала – дёргаешься от каждого звука, а когда где-то бываем – постоянно оглядываешься по сторонам. Чего боишься? Я в курсе, возвращаться сюда у тебя не было желания и подозреваю, каковы истинные причины, но я не мог отказаться от предложенной должности – ради нашего будущего стараюсь. Здесь у нас больше перспектив.

– Тебе показалось, всё в порядке, и ты правильно поступил, – попыталась отвлечь его. Не получилось… Мой муж слишком внимателен к мелочам, слишком хороший… слишком…

– Я же не слепой – с тобой точно что-то происходит, но, вместо того, чтобы поделиться со мной своими переживаниями, ты замкнулась в себе и словно отдаляешься… – он переместил руки ниже и обвил мою талию. – Твоё поведение связано с биологическим отцом Тёмы? Вы виделись? – на удивление, довольно спокойно уточнил. Едва ли Егора можно назвать ревнивым, да и повода я никогда не давала. Тут, скорее, другое: если речь идёт о семье, то у него автоматически срабатывает и обостряется защитный инстинкт.

– Нет, не виделись, я не интересовалась им и, поверь, встречаться с тем мужчиной не собираюсь, – не совсем правда, конечно, хотя насчёт последнего не соврала. В остальном, пару недель назад, как только мы переехали, я обратилась к частному детективу с целью выяснить, не ищет ли Артём меня. Были основания так думать, судя по содержанию писем, и, как оказалось, он каждый день бывает в моей квартире. Ждёт чего-то… зря…

Сейчас его там нет, обо всех передвижениях я получаю сообщения. А значит – могу беспрепятственно съездить туда и не опасаться, что столкнусь лицом к лицу с НИМ.

– Ты ничего не рассказывала о нём, даже имени.

И тогда сразу стало бы понятно, почему моего сына зовут так же, тогда появилось бы ещё больше вопросов, главным из которых был бы о чувствах, а говорить об этом я не готова. Наверное, никогда.

– Зачем тебе эта информация? Это лишнее. Мы давно расстались, обсуждать тут нечего.

– Вы жили вместе? Ты как будто специально не хочешь показывать то место, как и посвящать в подробности случившегося между вами три года назад, раз сбежала и скрыла беременность.

Егор прав. Действительно не хочу. Какой смысл?

– Пожалуйста, не спрашивай ни о чём, и я не сбегала, просто уехала, желая начать с чистого листа.

– Получилось? – нотки сомнений отчётливо прозвучали в голосе мужа.

– Считаешь иначе? – пока сама не определилась – удалось ли избавиться от прошлого. Двоякое ощущение. Иногда кажется, что жизнь наладилась, но как только подобные мысли появлялись, тут же накатывали воспоминания, причиняя очередную порцию мучений.

– Считаю важным всё связанное с тобой – та история сломала тебя, а чем помочь и как исправить чужие ошибки – даже не представляю. Это как стучаться в глухую стену. Знаю, не любишь и вряд ли полюбишь. Да я и не прошу невозможного, ничего не требую взамен. Надеюсь, хотя бы не жалеешь о замужестве? Этого уже достаточно.

– Не жалею, – я повернулась передом. Прикоснулась к нему, положив ладонь на щёку. – Ты дорог мне. Честно. Тебе не о чём беспокоиться.

– Хорошо, поверю. А если боишься, что твоему бывшему каким-то образом станет известно про ребёнка, то у него нет законных прав на Тёму. При всех раскладах он – мой сын, и по документам, и вообще, люблю как родного. И тебя очень люблю.

В эти моменты, когда звучат признания, всегда чувствую себя паршиво, испытывая едкую вину, ведь не могу дать Егору ни грамма тепла и нежности. Он ради нас готов на всё, а я заставляю его страдать не меньше своего…

Время не лечит, лишь ненадолго заглушает и притупляет боль.

Артём разбил моё сердце, изорвал в клочья, забрал душу, оставив в дар воющую пустоту и зияющую кровоточащую дыру в груди, которую ничем не зашить. Единственная радость в жизни – маленький Тёма, но о сыне я никогда не скажу ему. Нам нельзя встречаться.

И, как ни странно, как бы тяжело ни было, я правда не жалею. Разве можно жалеть, когда у меня растёт такое чудо.

Лина

Почему, когда думаешь, что наконец готов сказать себе «хватит, так продолжаться больше не может!», то воспоминания накатывают мощным потоком и не отпускают? – и словно отравляют, впрыскивая очередную дозу губительно яда, и опять погружаешься в личный ад, раздираемых на части чувств.

Возвращаться туда, где я была счастлива, туда, где всё разрушилось вмиг – оказалось ещё больнее и труднее, чем страдать на расстоянии и не видеть того, кого любила до безумия и до сих пор не могу забыть. Да не забуду уже никогда. Каждый раз, когда смотрю на сына, мысли об Артёме вспыхивают яркими эпизодами, а я невольно начинаю их сравнивать и искать знакомые черты лица. Он очень похож на своего родного отца – маленькая точная копия. Та же улыбка, те же светло-зелёные глаза, копна тёмных густых волос, они даже хмурятся одинаково.

И сколько бы усилий я не прилагала, как бы ни старалась выкинуть ЕГО из головы, не получается нормально жить. Это невыносимо...

«С глаз долой – из сердца вон» – в моём случае не работает.

Недосказанность между нами терзает. Умом понимаю, надо встретиться и поговорить, как-то по-человечески решить разногласия и поставить точку в той истории, хотя осмелиться на это я не в состоянии. Трусиха… Бегу от самой себя, и навсегда попрощаться с ним тоже не готова. А ещё боюсь не справиться с собой, потерять контроль, не совладать с эмоциями, боюсь, что нас опять притянет друг к другу, и неизвестно чем всё закончится – вот чего опасаюсь. Артём ведь ждал меня, пытался найти, осознал свои ошибки, о чём подробно изложено в его письмах – значит, не оставит в покое, будет преследовать... Тем более, если узнает о сыне.

Так-то имеет право знать, а я не имею права молчать…

Только… Ситуация изменилась и усложнилась. Время упущено. Наверное…

Иногда вовсе представляю, будто моя жизнь – это затянувшийся сон и, стоит лишь проснуться, я снова окажусь в том моменте, когда он впервые признался в своих чувствах. Но, памятуя о дальнейших событиях, предотвратила бы неизбежное или, как минимум, не торопилась бы с отъездом.

Я перед ним ни в чём не виновата, не предавала, а он… и виноват, и нет… Мы стали игрушками в чужих руках. Глупо расстались… жестоко и несправедливо…

И пусть Артём во всём разобрался, и теперь не секрет, кто подставил меня с тем проектом, кто слил конкурентам всю информацию, кто прислал ему фото, на которых я якобы развлекалась с другим мужчиной, и как удалось всё провернуть, ради чего – но, кому от этого легче? Тогда бы я простила его, а сейчас… Какой смысл ворошить старое? – если после него в душе осталась выжженная дотла земля…

Нет, моё мнение и поведение никак не связано с местью обиженной брошенной женщины. Просто невозможно сделать всем хорошо и никому не причинить боль.

Егор – замечательный человек, порядочный, внимательный и заботливый, и точно не заслужил подобного отношения, ему и так приходится мириться с моим безразличием, холодностью и отстранённостью, а хуже всего то, что оба мучаемся. Он терпит, я – «типа» не замечаю, как ему трудно порой, из-за чего постоянно испытываю вину и загоняю себя в тупик.

Такое противоречие. С одной стороны, устоявшаяся, стабильная, семейная жизнь проще и понятнее, ведь я боюсь перемен, но, с другой – едкую пустоту, поселившуюся внутри, заполнить нечем. Написав Артёму «навсегда твоя» в прощальной записке, я отдала ему свою душу. Моему мужу не под силу это исправить, даже если расскажу правду. Причина одна – я. Полюбить снова не могу.

Зачем тогда вышла замуж? – этим вопросом сама не раз задавалась…

Так получилось. Совокупность разных факторов и стечение обстоятельств повлияли.

После того, как я решила порвать с прошлым окончательно и бесповоротно, первым делом навестила маму и планировала задержаться там ненадолго. Отца давно нет в живых, больше из родных никого не осталось, в семье я единственный и поздний ребёнок.

Каково было моё удивление, когда она выгнала меня, буквально вытолкав за дверь. Сначала, конечно, обрадовалась, хоть и не слишком явно показывала свои эмоции, а потом, узнав про беременность, разразилась возмущениями: «что подумают люди, у тебя ведь мужа нет, будешь матерью-одиночкой, позора не оберёмся, на всю деревню прославишь нас – уезжай, избавься от ублюдка!».

Мама суровой закалки, по её представлениям всё должно быть правильно и по порядку, ну и главное – нельзя спать с мужчиной до свадьбы, лучше «старой девой» помереть, чем стать доступной женщиной, кем и назвала меня. «Шлюха!» – сказала она вместо поддержки, в чём я нуждалась тогда.

Теперь я не общаюсь с ней. Минус ещё один человек из моей жизни.

В тот день, добравшись до соседнего города (благо хоть машина была), я поселилась в гостинице, пока не нашла подходящий вариант жилья, куда пустят с котом, от которого я не собиралась отказываться, временно пристраивать в приюте или насовсем отдавать в «добрые руки».

Вот так мы с Егором и познакомились. Я сняла у него однокомнатную квартиру, где когда-то жила его мать. А сам он обитал по соседству на том же этаже. Работал хирургом в районной больнице. Был одинок, в разводе, детей нет. Старше меня на десять лет. Сплошь положительный – список характеристик и достоинств можно продолжать бесконечно.

В общем, Егор начал аккуратно ухаживать за мной. Часто заходил в гости – под предлогом и без повода. Впрочем, не навязывался. Конечно, я замечала, что нравлюсь ему, и всячески противилась этому. К тому моменту, когда я была уже глубоко беременна, он предложил мне даже не пожениться, а свою помощь в первую очередь, хотя и замуж тоже позвал.

От безысходности я согласилась? – стыдно признаться, но да... Воспользовалась предоставленной возможностью. Оказавшись в тяжёлой ситуации и перебиваясь непостоянными заработками, где придётся, я не знала, как дальше жить. Устала от неопределённости и неизвестности. Пришлось продать машину, денег не хватало, откладывать на будущее не получалось, а с рождением малыша забот только прибавилось.

Я сдалась… Хотелось, чтобы рядом был надёжный человек, как минимум в качестве друга.

Им и стал Егор. Принял всё как есть. Несмотря на официальный брак, между нами не было никаких отношений долгое время. Муж никуда не торопился, терпеливо ждал, ничего не требуя взамен. Да и сейчас не требует – не рассчитывает, что отвечу ему взаимностью. Надеется? – может быть. Он правда дорог мне, я правда ни о чём не жалею. Но полюбить его не смогу, а уйти от него – подло вдвойне.

Замкнутый круг какой-то…

Лина

Я не сразу решилась открыть квартиру и войти внутрь. Несколько минут расхаживала перед дверью, сжимая ключ в руке.

«Как вынести всё и не сойти с ума от ядовитой тоски…» – там слишком много воспоминаний осталось, а на стене в гостиной висят наши с Артёмом фотографии (вряд ли он убрал их). Значит, мимо пройти не получится. Да я сама не удержусь и посмотрю туда… расчувствуюсь и расплачусь…

Мы с ним вместе оформляли тот коллаж, расположившись на полу и предварительно расстелив плед. Дурачились, смеялись, ели пиццу. Целовались как ненормальные, задыхаясь от нехватки воздуха, срывали с себя одежду, неистово занимались любовью – до полной самоотдачи и растворения друг в друге…

Забыть его невозможно. Второго такого просто не существует.

«Ну почему ты не поверил мне тогда?» – именно это причинило больше всего боли, ранило так сильно…

– Лина?! – от размышлений отвлёк знакомый голос.

Обернувшись назад, увидела соседку. Даже не заметила, в какой момент Мария Семёновна вышла из своей квартиры.

– Здравствуйте! – словами не передать, как я рада этой встрече. Вот эту встречу я ждала, как бальзам на душу – мою израненную душу. Положительные эмоции и правильный настрой сейчас – то, что нужно.

– Это ты?.. Неужели, это ты? – она очень взволнована моим внезапным появлением – на лице всё написано.

– Я вернулась, – поспешила заверить её. Приблизившись, порывисто обняла мою старушку. Мария Семёновна всегда относилась ко мне по-матерински, тепло и нежно или, скорее, как внучке, что больше соответствует истине, учитывая нашу разницу в возрасте. Жаль, не все такие… мама, например... – Как же я соскучилась по вам.

– Здравствуй, здравствуй, милая, – она положила ладонь на мою голову, ласково поглаживая по волосам, – я тоже скучала, уже и не надеялась увидеть тебя снова. Заставила ты понервничать. Жива, цела, невредима – и слава Богу, прям отлегло от сердца. Теперь я спокойна.

– Как ваши дела? Самочувствие? – я отстранилась от неё.

– Всё хорошо, на здоровье не жалуюсь, – Мария Семёновна улыбнулась. – А я услышала шаги на лестничной площадке и решила выглянуть. Подумала, Тёмка пришёл. Хотела на обед позвать его, – как бы, невзначай, упомянула.

Впрочем, я поняла, она специально заговорила о нём, начав с главного. Наверняка они много чего обсуждали, пока меня не было.

– Артём… – вздохнула я. – И часто он тут бывает? – сделала безразличный вид, будто ничего не знаю. Но как же трудно контролировать эмоции…

– Каждый день бывает, иногда ночует, да по сути живёт здесь. С тех пор, как ты уехала, мальчик места себе не находит, обезумел от горя. Отчаялся, измучился и извёлся весь.

– Даже так… Смотрю, вы сдружились, – я развернулась и подошла к своей квартире. Сунула ключ в замочную скважину и открыла дверь.

– Давай чайку выпьем, поболтаем обо всём, я расскажу, что случилось тогда, три года назад. Артём поделился со мной…

– Если честно, неинтересно. Мне некогда, – я перебила её, остановив от дальнейших размышлений. – Грузчики скоро приедут. Надо вывезти цветы и личные вещи. Проходите, сейчас поговорим, – жестом руки пригласила её. – Кстати, как раз передадите для него мои пожелания на словах, с ним я не хочу встречаться.

– Он не виноват перед тобой, – Мария Семёновна расстроенно покачала головой. – То есть виноват, конечно, но не настолько, чтобы нельзя было простить… или хотя бы дать шанс объясниться, или… – она резко замолчала. Потом спросила, когда сообразила наконец: – Ты уже в курсе всего произошедшего?

– Угу, – кивнула ей. – Я прочла письма, которые Артём присылал на мою электронную почту. Поэтому, да, знаю.

– И после этого не собираешься к нему вернуться? – Мария Семёновна удивлённо округлила глаза. Странное ощущение возникло: почему-то неприятно стало, что она отстаивает его интересы, жалеет и даже защищает. А как же я?

– Нет, не собираюсь. Между нами всё кончено. Многое изменилось за это время, я вышла замуж, родила ребёнка.

– Вот как… Кто у тебя – мальчик или девочка? – уточнила она, нахмурившись.

– Давайте пройдём внутрь, – я зашла в квартиру.

Мария Семёновна следом за мной.

Мы с ней устроились за кухонным столом.

– Линочка, деточка, расскажи, как ты жила, – она дотянулась до моей руки и мягко сжала пальцы. – Прости, я, наверное, не с того начала. Думала первым делом обрадовать тебя.

– Я в порядке, правда, – вдаваться в подробности всё равно не буду, не сейчас уж точно. Эта история не на один час беседы, а таким количеством времени я не располагаю. Может, как-нибудь в другой раз… – У меня есть сын, ему два годика, – «обычно мамочки, когда дети ещё маленькие, говорят иначе, называя точный возраст, добавляя в том числе и месяцы» – но тогда станет ясно, кто отец.

– Два годика… – Мария Семёновна изогнула бровь. – Как зовут?

– Вряд ли это имеет значение, – я бы могла любое имя сказать, хотя врать не хочу.

– Тоже Тёма? – предположила она, попав точно в «яблочко».

– С чего вы взяли? – я растерялась, мысленно прикидывая, как переключить её внимание и отвлечь.

Неужели, догадалась?

– После твоего отъезда, я пришла сюда полить цветы. И кое-что нашла в ванной комнате…

– О чём вы? – попыталась напрячь мозги, вспомнить и…

Ну конечно!

– Там лежали использованные тесты на беременность, – Мария Семёновна опередила меня, – и пусть я впервые увидела эти штуки живьём, что такое «две полоски», прекрасно понимаю. Он сын Артёма?

– Вы делились находкой с ним?

– Нет, сразу выбросила, – твёрдо ответила.

– Почему? – признаться, я удивлена.

– Потому что не была уверена… – она шумно вздохнула.

– Я бы никогда не избавилась от малыша, если на аборт намекаете.

– Вот в этом я не сомневалась.

– Тогда в чём дело? – я запуталась.

– Если бы Артёму стало известно о ребёнке, на тот момент, то ему было бы ещё тяжелее, не зная где ты, что с тобой, жива ли… Не смогла я рассказать. Это добило бы его, раздавило и уничтожило. А так, хоть какая-то надежда теплилась в душе.

– Зато теперь скажете, да? Пожалуйста, не делайте этого, – умоляюще посмотрела на неё. Судя по всему, они тесно общаются.

– Не в моих привычках и правилах вмешиваться туда, куда не просят, и советы раздавать я не мастак, но... Вам действительно нужно поговорить. Давай позвоним Тёме? Или оставь свой новый номер телефона.

– Исключено. У меня есть муж, он нас любит, он на всё готов ради нас. Помог и поддержал в самые трудные времена.

– Поверь старухе, благодарность – не то чувство, на котором строится и держится семья. Да и ты не очень-то похожа на счастливую замужнюю женщину, – Мария Семёновна сильнее сжала мои пальцы, когда я хотела убрать свою руку. – В твоих глазах тоска и боль.

– Неважно…

– Так я и думала.

– Прошу вас, молчите о сыне… – я положила ладонь поверх её ладони. – Три года пытаюсь наладить жизнь, Артёму в ней нет места. С прошлым покончено.

– Лина, Лина… Не занимайся самообманом, – она встала со стула и направилась в сторону выхода.

– Мария Семёновна, – я догнала соседку. – Не звоните ему, пока я здесь. Скоро уеду. Когда он придёт, передайте, чтобы не искал со мной встреч. Я планирую продать квартиру и рассчитаться с ним – верну все деньги, потраченные им в уплату моих долгов.

– Хорошо. Но ты ведь понимаешь, бегать от себя бессмысленно. Тёма тоже не оставит тебя в покое.

– Слишком поздно что-то менять…

– Поздно? Да брось… – она грустно улыбнулась. – Не бывает слишком поздно, бывает уже не надо, когда навсегда теряешь тех, кого любишь, и нет возможности признаться в этом, нет возможности увидеть, потому что их больше нет, и, кроме сожалений, в душе ничего не остаётся, а потом до конца дней испытываешь вину. Слушай своё сердце, милая, оно подскажет правильный ответ.

Артём

Вот, значит, как…

Не искать с ней встреч…

Замужем… ребёнок есть…

Деньги вернуть хочет…

Вычеркнуть из своей жизни…

Навсегда избавиться от меня?

Ну уж нет, ничего не получится! Я никогда не откажусь от любимой женщины, ни при каких условиях, пусть хоть весь мир ополчится против нас. Никто и ничто не помешает, не остановит на пути к достижению цели. Теперь она не спрячется! Никуда не денется и скоро будет моей!

А идея, как нам увидеться, пришла в голову моментально. Мария Семёновна, сама того не зная, подкинула правильное направление мыслей, когда рассказала про Лину.

Одно расстраивает… Жаль, что мы разминулись тогда и пообщаться не удалось, жаль, что время тянется мучительно долго, нервируя и раздражая, жаль, что ещё целая неделя пролетела впустую, пока вчера вечером я наконец не наткнулся на то, что искал.

Главное – нашёл. И всё придумал. Осталось дело за малым.

Любое промедление смерти подобно…

Терпение моё уже на исходе…

Это невыносимо…

С ума схожу…

Я кое-как дождался наступления утра.

Придя в офис, вызвал к себе в кабинет новую сотрудницу, кто не был знаком с Аделиной. Объяснил Валерии всю ситуацию, насколько возможно, не углубляясь в детали и обстоятельства трёхлетней давности, и попросил помочь. Она согласилась.

– Назначь встречу, под предлогом посмотреть квартиру, желательно сегодня. Будь настойчива, но не слишком навязывайся, – вручил ей листок, где накидал вопросы, которые нужно задать, чтоб не вызвать подозрений. – Чётко следуй инструкции. Только с личного номера звони, и телефон поставь на «громкую связь», я должен знать подробности разговора, – «хотя бы голос ЕЁ услышать для начала».

Лера бегло пробежалась взглядом по написанному тексту и кивнула:

– Хорошо, Артём Сергеевич, я поняла вас. Справлюсь. Прямо сейчас позвонить?

– Да, – я присел в кресло.

Связаться с НЕЙ напрямую не мог, как бы руки не зудели от желания набрать заветные цифры, указанные в объявлении о продаже. Но тогда Лина сразу узнала бы меня и вряд ли захотела бы разговаривать со мной, а я бы снова потерял шанс увидеть любимую.

Повезло, что она не стала обращаться в риэлтерскую контору и решила сама всем заняться. Я мониторил несколько дней разные сайты, а когда представляешь, что искать – по примерному описанию и фото, то найти не составило труда. И, как хозяйке недвижимости, ей необходимо приехать лично, показать документы на квартиру и свой паспорт. Пусть даже не одна придёт, лишь бы пришла…

Муж… Откуда этот тип взялся?! Когда успели и познакомиться, и пожениться, и родителями стать? Ну ничего, как появился, так и исчезнет – с ним я ещё разберусь. Принадлежать другому мужчине ОНА никогда не будет! Лина моя! На остальное плевать. Если потребуется – украду её, засуну в машину и увезу далеко-далеко.

Нет, не увезу… у неё сын…

Вот с этим могут возникнуть сложности, и дело не в том, что я не принял бы чужого ребёнка – вообще не задумывался о таком, а если начистоту – то малыш не является препятствием для меня, ведь всё связанное с любимой женщиной автоматически становится и моим. Причина в том, что у него есть отец и он совсем маленький. Сколько ему? Два года? – кажется так сказала Мария Семёновна.

А если… Если это мой сын? – а что, вполне возможно. Почему нет? Тогда, с учетом срока беременности, которая должна была наступить чуть раньше, ещё до нашего расставания, то точный возраст мальчика… Два года и четыре месяца?

Надо выяснить, а потом уже действовать. Принцип «не навреди» – никто не отменял. Ошибки исключены, а значит – не имею права поступать спонтанно и необдуманно.

– Артём Сергеевич, вызов прошёл, – Лера положила телефон на стол и включила «громкую связь».

Гудок… второй… третий… и…

– Алло? – «наконец-то ОНА ответила!» – своим мелодичным, приятным, ласкающим слух, голоском.

Я едва не сорвался с места, едва не потерял контроль, едва не совладал с эмоциями, когда услышал её спустя столько времени.

– Здравствуйте, – сотрудница начала разговор. Правда испуганно уставилась на меня. Жестом руки показал ей продолжать, поторопив. Видимо, моя реакция насторожила девушку – «что поделать, с трудом терплю и сдерживаюсь».

– Здравствуйте, – «судя по лёгкой заминке, Лина тоже напряглась» – неудивительно. Большинство людей предпочитает игнорировать неизвестные входящие звонки, дабы на мошенников не нарваться. Молчу про банки с их навязчивой рекламой и прочий спам.

– Квартиру продаёте? Наткнулась на ваше объявление, заинтересовало, – Лера заметно расслабилась.

– Хотите посмотреть? – а Лина шумно выдохнула в трубку.

– Да, хочу. Мы с мужем ищем жильё как раз в том районе, опять же инфраструктура там развитая: магазины, детский сад, школа, поликлиники, общественный транспорт – всё рядом, в доступной близости.

– Согласна, – «так и представляю, как она улыбнулась в этот момент – по звучанию интонации угадал».

– Скажите, а ремонт требуется? По фото не очень понятно.

– Ремонт делался пять лет назад, состояние отличное, без нареканий. Давайте договоримся, я подъеду и проведу экскурсию. Кстати, вместе с мебелью и бытовой техникой продаю.

– Отлично. Когда вам удобно? Сегодня сможете?

Возникла недолгая пауза.

Потом Лина уточнила:

– Надеюсь, вы не из агентства недвижимости? А то, если честно, риелторы уже достали звонками, предлагая свои услуги. С посредниками работать не стану. Только напрямую с покупателем.

– Нет, ни в коем случае, мы для себя подбираем квартиру, – поспешила сказать Лера.

– Это радует. Часа через два устроит? Либо назовите другое время, решим, как лучше. У меня маленький сын, все выезды из дома надо планировать заранее.

– Через два часа вполне устроит. Я с мужем буду. И обещаю, не задерживать вас. У нас пока нет детей, но я понимаю, как важно соблюдать режим дня ребёнка. Не беспокойтесь, – «она молодец, сымпровизировала» – думаю, своим внимательным отношением ей удалось расположить Лину, а главное – заставила поверить.

– Хорошо. Вам нужен второй подъезд, четвертый этаж, квартира номер сорок девять, код от домофона 5170. Поднимайтесь, как приедете, дверь будет открыта. Запомните или сообщением скинуть?

– Я записала. Спасибо.

– Тогда до встречи, – попрощалась Лина и отключилась.

«Если бы ты знала, любимая моя, какая встреча тебя ждёт».

Артём

Два часа…

Осталось два часа…

Два мучительных часа…

И мы наконец-то увидимся.

Как вытерпеть это время? Ожидание выматывает, травит и терзает…

Свихнусь скоро… Я и так давно превратился в одержимого безумца, с единственной целью – вымолить прощение и вернуть ЕЁ. Жить без неё невыносимо, страдаю и медленно погибаю. Всё потеряло смысл и значение, когда она исчезла. Теперь изнутри ломает на части, разъедает от ядовитой тоски, разрывает в клочья от желания сорваться и поехать туда прямо сейчас – встретить Лину у дверей квартиры.

Но…

Боюсь, получится не тот результат, на который рассчитываю. Только напугаю и сделаю хуже. Тем более, я не знаю – приедет ли она одна или в сопровождении. По телефону про её мужа ничего не было сказано. Вероятнее всего, он на работе – кто-то же должен обеспечивать семью, а значит – он не сможет присутствовать лично. Если всё-таки я ошибаюсь, то, наверное, не сдержусь и накинусь на него... Аж коробит при мыслях об этом мужике, колотит и трясёт от злости, придушить готов его за то, что моя женщина с ним (хотя, если отбросить эмоции и включить голову, то не имею права упрекать её в чём-либо). А вот на ребёнка я бы очень хотел посмотреть. Интересно, на кого похож мальчик? Вдруг действительно сын мой?

Если это окажется правдой, то…

Впрочем, не буду забегать вперёд. Сначала нам надо поговорить обо всём. Надеюсь, никто не помешает. Главное, чтобы Лина выслушала, не прогоняла и не отталкивала. Возможно прозвучит слишком самоуверенно, но я не сомневаюсь, ОНА любит меня до сих пор.

Такие сильные чувства как у нас не проходят бесследно и не умирают внезапно. Такое не повторяется. Такое в жизни случается лишь раз и навсегда остаётся в душе…

– Артём Сергеевич, я могу быть свободна?

Задумавшись, совсем забыл про Леру, зато она напомнила, что всё ещё тут находится.

– Спасибо за помощь, – я откинулся на спинку кресла, желая немного расслабиться, хотя вряд ли получится. Напряжение в теле не отпускает, а волнение всё нарастает и нарастает.

– Ну что вы, не благодарите, – девушка скромно улыбнулась. – Так я пойду? – уточнив, встала со стула.

– Подожди, – я тоже машинально поднялся. Неудобно сидеть перед женщиной, и не как начальник пригласил её к себе в кабинет. – О том, что мы обсуждали с тобой и зачем вызывал тебя – никому ни слова. Про Лину ни у кого не спрашивай. Она когда-то работала здесь, не хочу, чтобы о нас опять сплетни пускали – из-за этого, и не только, три года назад я многих сотрудников уволил из бюро, – «в частности, своего секретаря, которая сливала информацию конкурентам, пытаясь обогатиться».

– Можете не волноваться, не имею привычки лезть в чужие дела.

Именно по этим причинам я обратился к Валерии – человек она ответственный, порядочный и обязательный, насколько успел узнать. По крайне мере плохого про неё точно не скажу.

– Я уеду примерно через полчаса. Будь на связи. Минут за десять до обозначенного времени, позвони ей снова и сообщи, что «мы скоро придём».

– Хорошо, – она кивнула.

– И последнее... – кое-что тревожит меня. – Пожалуйста, выгляни на парковку – стоит ли там белый Фольксваген Поло, с грязными нечитаемыми номерами.

Не задавая лишних вопросов, девушка подошла к окну. Осмотрелась, потом ответила:

– Да, стоит. Правда непонятно, есть ли кто-нибудь внутри.

– Ты случайно не в курсе, чья это машина? – «несколько дней подряд вижу её где-то поблизости – то у офиса, то возле дома» – на первый взгляд, неприметная, и ничего особенного здесь едва ли заподозришь. Ну мало ли, бывает, если бы не одно «но»…

Парковка, относящаяся к моему архитектурному бюро, находится во внутреннем дворе, и, чтобы попасть сюда с улицы – надо знать об этом. Посторонние тут редко бывают, да и то из числа клиентов. Среди сотрудников на подобном авто никто не ездит. Молчу о том, что данная модель выделяется на общем фоне, и, наоборот, привлекает внимание.

Совпадение? Не думаю. Кажется, за мной пристально наблюдают…

– По-моему, ни у кого из наших коллег нет такой. Какая-то проблема?

– Неважно. Ладно, разберусь. Иди, Лера, ещё раз спасибо. Выпишу тебе внеочередную премию, ты заслужила, и в целом работаешь отлично, а я ценю людей, преданных своей профессии.

– Ой, Артём Сергеевич, не нужно, – заскромничала она и засмущалась, – я помогаю просто так.

– Что только подтверждает мои выводы.

– Я не подведу вас, и желаю вам удачи.

– Благодарю.

Валерия покинула мой кабинет.

А я подошёл к окну.

Фольксваген по-прежнему здесь, как на посту, никуда не спешит и даже не сдвинулся с места. Что за профан занимается «наружкой»? Если уж я, далёкий от детективной деятельности, легко заметил слежку и сразу всё понял. И догадываюсь, кто нанял этих «профи»…

Варианта всего два.

Либо это сделал «муженёк», если ему известно обо мне, и теперь он хочет раздобыть побольше информации. Интересно, зачем? Либо Лина предприняла попытку подстраховаться, а поскольку избегает встречи и на словах передала, чтобы я держался от неё подальше – значит, чего-то опасается. Чего?

Хоть убей, но я не верю, что безразличен ей, не верю, что не думает о нас и не вспоминает, и, уж тем более, не верю, что она счастлива в браке. Ну не верю! Зная всю правду, сама не сможет так жить, ведь наша любовь не умерла.

Вот и выясню.

Поеду туда заранее, а пока Лина не придёт, побуду у соседки – и, по-моему, Мария Семёновна не обо всём рассказала, как мне показалось, заодно и её разговорю.

Спустя полчаса, кое-как вытерпев это время, я быстро собрался и вышел через запасной выход, который снаружи замаскирован массивными металлическими панелями, как и весь первый этаж офисного здания. Разумеется, своей машиной пользоваться не стал – оставил на парковке, чтобы горе-сыщики не скучали и им было чем себя развлечь в моё отсутствие, чтобы не доложили «куда надо» или не увязались за мной следом.

Вроде получилось слинять, во всяком случае, «хвоста» за собой не заметил.

Пройдя пешком пару кварталов, я заказал такси и вскоре был месте.

Каждая минута ожидания тянулась мучительно долго…

А потом услышал характерный звук открывающихся дверей лифта и тихие шаги на лестничной площадке. Да я от «глазка» не отлипал, высматривал и караулил ЕЁ. И ещё до того, как Валерия прислала сообщение, что она связалась с Линой и всё идёт по плану, я не выдержал и вышел из соседской квартиры.