Искушение Фрейи

- Не уезжай! – я вцепилась в руку брата изо всех сил. Ногти впились в каменно-твёрдую мышцу под тонкой белой тканью рубахи. Фенрир не носил доспехов. Даже сейчас, даже собираясь в очередной военный поход против каменных великанов. К чему броня тому, кто способен оборачиваться в гигантского волка, одно имя которого наводит трепет на врагов?

Йотуны. Будь они неладны! Война с ними уже отобрала у меня родителей. Моё сердце наполнялось смертельным ужасом всякий раз, когда брат снова уходил в горы. А я оставалась одна.

Совсем одна в опустевшей ледяной башне Асвиндов.

- Я скоро вернусь. Ты и соскучиться не успеешь, малыш! – ворчит брат и осторожно отцепляет мою руку, треплет по снежно-белым волосам, сплетённым в две косы.

Завтра я смогу по обычаю расплести их. Завтра я стану взрослой.

- Но ты пропустишь мой день рождения! – чуть не плачу, но беру себя в руки. Не хватало, чтоб мой самый дорогой на свете человек вспоминал меня зарёванной и слабой в долгом пути по коварным ущельям Йотунхейма. Женщины нашего рода никогда не были слабыми. Вот только у меня… получалось не всегда.

Сначала опекали родители. После их смерти – как своё величайшее сокровище берёг брат. Парни на меня даже посмотреть лишний раз боялись! Хотя заглядывались многие, особенно офицеры армии Гримгоста, изредка приходившие в башню Асвиндов к своему генералу.

Мой брат ведёт за собой армию нашего королевства – туда, куда пошлёт Её величество. Я знаю, что он не может отказаться от приказа. Даже в такой день.

Фенрир вздыхает, прозрачно-голубые глаза грустны.

- Завтра пойдёшь в мою комнату – не раньше, слышала, егоза? И возьмёшь с кровати подарок.

Улыбаюсь сквозь слёзы, наблюдая за тем, как он затягивает кожаные ремни на предплечье.

- Ты самый лучший брат на свете. Возвращайся скорее!

Он хмурится.

- Фрейя. Мне не нравится твоё настроение. О чём ты молчишь?

Отвожу глаза.

- Плохо спала. У меня нехорошее предчувствие. Не хочу оставаться одна.

- Что тебе может угрожать? Просто останешься здесь, под надёжной защитой стен родовой башни, как всегда. Никто не посмеет обидеть мою сестру в моё отсутствие!

Есть один человек во всём королевстве, который может. Только она из всех не боится Белого волка Гримгоста.

Но я молчу.

Потому что это смешно, конечно же. Какое дело Её величеству, королеве Асуре, полновластной властительнице Гримгоста и наследнице великого рода асов, до какой-то девчонки, младшей сестры её генерала? Но почему-то мороз по коже, стоит мне вспомнить о безумной старухе.

Боги, как же я её ненавижу…

- Да. Конечно, ты прав. Я никуда не буду ходить из башни.

- Вот и умница! – улыбается Фенрир. – Не забудь про подарок.

- Чтобы я – и забыла… - ворчу я.

Перед тем, как уйти, брат обнимает меня так, что едва не ломает кости. Уходит как всегда в ночь. Мы не прощаемся с ним. Это традиция такая. Когда родители уезжали в путешествие к дальней заставе, чтобы больше не вернуться, мы попрощались с ними. Глупо, конечно… но мысль об этом до сих пор разрывает мне сердце. Может, не надо было тогда прощаться?

Мать сопровождала отца всегда и везде. Истинная пара оборотня – она не могла жить и дышать без него. Когда горный обвал похоронил их, они тоже были рука об руку, я уверена.

Проводив брата в абсолютном молчании, так же молча я отправилась в родительскую спальню и лежала до утра, скорчившись, на середине широкой постели. Пустая и пыльная комната, где жили призраки прошлого… мы никогда в неё не ходили. Но сегодня, оглушённая и испуганная тишиной, царившей в огромной пустой башне, я отправилась искать спасенья в воспоминаниях.

Когда была совсем ребёнком и мне снились страшные сны, я прибегала к родителям в кровать и устраивалась между отцом и мамой. Засыпая снова, я улыбалась и чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Это чувство никогда больше не вернётся.

По моим плечам побежала дрожь, я глубже натянула на себя невесомое пуховое одеяло, пытаясь согреться. Холод… асы не должны чувствовать холод. Мы рождаемся, живём и умираем в царстве снега и льда, среди великих и вечных гор. Снежная магия в нашей крови зажигает холодный огонь, заставляет сродниться с вьюгой, заставляет любить эту вечную зиму как самую желанную подругу.

Но… я почему-то мёрзла.

Так не должно быть. Я, наверное, какая-то неправильная. Быть может, всему виной мой ужасно, постыдно слабый магический дар. Родители пытались его развивать, потом брат приглашал учителей… всё без толку. Я только позорила имя славного, древнего рода Асвинд, представители которого служили королям Гримгоста на протяжении веков.

От всего рода остались только мы с братом.

Слишком большая башня для двух человек.

Слишком большая постель для хрупкой девчонки, замерзающей от вечного холода.

Слишком большая дыра в груди – там, где должно биться сердце.

***

- С днём рожденья меня, - кисло протянула я, продирая глаза и моргая навстречу бледному утреннему свету, льющему сквозь тонкий лёд стёкол.

Я уверена, старая грымза нарочно отослала брата именно в такой день, чтобы испортить нам праздник!

Как же глупо встречать восемнадцатилетие в одиночестве.

Полупрозрачные ледяные стены спальни отразили лучи, зажгли голубые и сиреневые огни в глубине. Я привычно залюбовалась причудливой игрой света. Башня Асвиндов не зря считалась одной из самых древних и прекрасных во всём Гримгосте. Её построил наш далёкий предок – первый Волк, добровольно пришедший на службу королям асов.

Кое-как я села в постели. Пригладила ладонью растрепавшиеся косы.

Встала, нашла в сундуке из белого дерева мамин старый костяной гребень, инкрустированный синими самоцветами – оскаленная морда волка, герб нашего рода.

Расчесалась, пристально глядя на себя в мутное, пыльное зеркало.

Серебро волос укутало почти до талии. На мне было мамино белое платье, собранное в плечах заколками из белого золота, струящееся по телу мягкими складками. Когда я надевала её вещи, мне казалось, что чувствую себя под её защитой. На платье ещё остался едва ощутимый след сладкого аромата духов.

Вглядываясь в своё отражение, я пыталась найти сходство… Фенрир говорил, что я стала очень похожа на маму. У асов не принято было рисовать портреты. Говорят, на юге есть такой обычай. Жаль, что мы его не переняли. У нас ваяли статуи изо льда. По тем, что стоят сейчас в подземельях башни, в фамильной усыпальнице, я никак не могла понять мамины черты.

Большие голубые глаза смотрят слишком серьёзно для вчерашней девчонки, которая с сегодняшнего дня официально считается девушкой на выданье. Но у меня не было детства. Или я не помню его. Всё скрыто каким-то туманом – через которых изредка пробиваются обрывки воспоминаний о днях, когда все мы были вместе, и счастье и смех царили в башне. Я до сих пор иногда слышу эхо этого смеха. Неужели это мой? Не знаю. Я разучилась смеяться. Точёные брови вразлёт, аккуратный нос, крупные губы… Я высокая, стройная, может быть разве что излишне худощавая для того, чтобы отвечать полностью эталонам красоты, принятым при королевском дворе.

Но всё же, думаю, в меня можно влюбиться.

Читая книги, иногда я задумываюсь – могла бы я влюбиться сама? Если да, то в кого?

На ум почему-то пришёл Ульрик, и я смутилась. На прошлом балу сын первого министра приглашал меня целых три раза. И разглядывал так внимательно, что я смутилась. Ульрик был красив как древний бог. Светлые волосы до плеч, красиво вылепленные черты породистого лица, учтивая улыбка никогда не сходила с его губ. Обнажённые мускулистые руки держали меня в танце настолько близко, насколько позволяли приличия – и пристально следящий взгляд моего старшего брата. Тяжёлый серебряный плащ стоит половину моего гардероба. Широкие браслеты на крепких запястьях отражали моё лицо как зеркало – последняя придворная мода.

По Ульрику сохли все девчонки Гримгоста! Даже Астрид, моя лучшая подруга. А он зачем-то пригласил меня три раза подряд под всеобщие завистливые взгляды.

Это что-то значит? Или нет?

Моё сердце часто билось во время танца. Это от волнения? От того, что на нас все смотрели? Или была ещё причина, как в тех книгах, просто я пока не очень-то поняла?

Умывшись, я нетерпеливо быстрым шагом спустилась по винтовой лестнице ниже – на этаж, принадлежавший брату. Толкнула массивную дверь изо льда. Если бы я была сильной волшебницей, как положено в нашем роду, могла бы открывать их одним мановением руки. Даже запертые. Но зная мою постыдную слабость, брат никогда не запирал ничего в нашей башне. Это было ужасно – осознавать, что последняя служанка в королевстве обладает более мощными магическими силами, чем я.

Но к счастью, никаких слуг в нашей башне не было. Мы оба с братом терпеть не могли чужих людей рядом.

В спальне Фенрира я была много раз.

Лаконичная обстановка, ничего лишнего. Оружие на стенах. По-солдатски аккуратно, без единой складки застеленная постель.

Посреди этой брутальной и строгой постели сидит, оскалившись смешной улыбкой, здоровенная мягкая игрушка.

Не веря в то, что такая красота может существовать на свете, я осторожно подошла, взяла свой подарок в руки и утонула в серебристом мехе. Круглые тёплые уши, длинный хвост с чёрной кисточкой на конце, усатая морда, ярко-синие стеклянные глаза… такие звери не водились у нас в горах. Но я знала, что где-то далеко живут эти удивительные кошки. Снежные барсы. И говорят, есть люди, смелые и отчаянные люди, которые приручают их и даже катаются на них верхом.

Я бы хотела когда-нибудь увидеть.

В Гримгосте и обычных-то, маленьких кошек совсем не было, они не выдерживали здешних холодов. Люди в поселениях южнее – у подножия гор, те, что держат придорожные трактиры или занимаются ремеслом – заводят таких, чтоб помогали справляться с мышами. Я видела картинки в книгах, которые брат привозил из своих странствий.

Как бы мне тоже хотелось такую, настоящую… но мышей в Гримгосте не бывает тоже.

Я прижала к себе игрушку и зарылась носом в мех. Улыбнулась. Как будто меня коснулось тепло огромного и доброго сердца моего брата, которое он прятал ото всех под маской сурового воина и своей вечной иронией. Я одна знала его совсем другим.

Скорей бы уже вернулся! Каждый день будет мучением в ожидании.

Но тут кое-что отвлекло меня от невесёлых мыслей.

Тихий гул заставил пол под ногами вибрировать.

Я поёжилась. Кто-то пришёл. Я не звала гостей!

Гул повторился снова. Этот кто-то настойчиво просил отпереть ему двери в башню Асвиндов.

===

От автора:

Дорогие друзья, добро пожаловать в новую историю цикла о Невидимках! Планирую небольшую повесть в формате «мини», а там как пойдёт)

Если вдруг вы только начинаете знакомиться с моими книгами, то рекомендую для погружения в предысторию некоторых событий сначала почитать «Невидимого мужа», https://litgorod.ru/books/read/30069?chapter=1.   Хотя это и не обязательно - «Искушение Фрейи», как и все мои произведения, постараюсь писать полностью автономным произведением. В любой мой цикл можно заходить с любого края и читать в любом порядке при желании))

Рада всех видеть в новом приключении – и поверьте, нашей ледяной принцессе не так уж долго осталось мёрзнуть! Для тех, кто читал предыдущую книгу, аннотация и обложка, думаю, ужасно спойлерные))

Буду признательная за ваши лайки и поддержку книге! И обязательно добавляйте ее в свою библиотеку, чтобы не потерять)

Будет нежно, будет снежно, а местами даже жарко)) Потому что горячие таарнские мужчины никогда не оставят девушку замерзать, а тем более пушистые таарнские коты!))

Следующая прода скоро.

Обнимаю,

Ваш автор

=^_^=

- Фрейя, открывай! – звонкий девичий голос настиг меня уже на одном из поворотов лестницы у подножия башни. – Или твой бука-братец запер тебя?

Я придержала шаг и выдохнула.

Астрид.

Что ей надо?

Она была старше меня на год. Наши матери дружили когда-то, поэтому в детстве мы часто играли и ходили друг к другу в гости семьями. Но всё прекратилось, когда… С тех пор она почти не бывала у меня дома. К тому же, почему-то побаивалась Фенрира. Наверное, пугал суровый вид и шутки, иронию которых мой брат не всегда умел сдержать даже ради гостей.

И всё же я дорожила дружбой с ней. И с Астрид одной из всех девушек своего круга иногда отваживалась разговаривать по душам, так что по-прежнему считала своей лучшей подругой.

- Нет, не запер! Я сейчас…

По правде сказать, замок на дверях башни имелся. Но не магический – такой бы я не смогла открыть своей слабосильной магией. Обычный, постыдно обыкновенный человеческий засов с внутренней стороны. Чтобы при необходимости я могла выйти – мало ли что случится.

Я подняла тяжёлый брус и толкнула двери из толстого льда, за которым слабо просвечивала невысокая хрупкая фигурка.

Астрид вошла, с опаской оглядываясь.

- Точно уехал?

- Да точно, точно, - поморщилась я.

- Замечательно. Ты наконец-то сама себе хозяйка!.. а это ещё что? К вам в гости приехали дети каких-нибудь дальних родственников? – Астрид приподняла тонкую бровь.

Я смутилась и поспешно засунула игрушку за спину.

- Нет у нас никаких родственников, ни ближних, ни дальних.

В семьях Волков Гримгоста всегда рождалось мало детей. И жизнь членов нашего рода, особенно жизнь мужчин, редко бывала простой. Наши семейные летописи можно было читать как приключенческие романы, что я, собственно, и делала на досуге. Старший сын в семье всегда наследовал родовую способность обращаться в волка – и родовое проклятие вечно служить повелителю Гримгоста, кто бы не сидел на троне. Опаснейшие приказы всегда становились ему уделом. Схватки с врагами королей и кровопролитные войны, суровые походы и исследования дальних рубежей нашего горного царства не способствуют долгой и спокойной жизни.

И всё же самая большая, самая красивая башня города-крепости принадлежит нашему роду.

Фенрир мечтал, что когда-нибудь её стены услышат детский смех и здесь снова возродится жизнь. Но сколько бы он не искал – не мог найти ту самую, одну-единственную, которая по законам волчьей крови может стать его парой и родить ему детей. Мне кажется, он уже сам отчаялся и давно махнул на себя рукой. И только я продолжала верить.

- Зачем ты пришла?

Астрид осторожно прошла дальше, оглядываясь. Запрокинув голову, принялась разглядывать своды, теряющиеся в неимоверной высоте. Сквозь пыльные витражи тонкого льда проникал слабый дневной свет, но не мог разогнать теней по углам.

- Ты становишься всё больше похожа на брата. Скоро совсем одичаешь без приличного общества. Нельзя ли поучтивей? – обиделась Астрид.

Мне стало стыдно. Я не хотела терять последние ниточки, связывавшие меня с прошлым и как-то вредить нашей дружбе.

- Извини. Плохо спала. Хочешь чаю?

- У меня другая идея, получше! – разулыбалась Астрид, поправляя белокурый локон, выбившийся из причёски, перед тусклым зеркалом в овальной серебряной раме. Подруга была одета по последней столичной моде, её высокая красивая грудь была открыта на всеобщее обозрение в вырезе лилового платья. Она уже год как искала себе жениха. Её отец происходил из обедневшего древнего рода, поэтому не терял надежды составить дочери приличную партию.

Подруга поправила бюст в корсете и подмигнула мне через зеркало:

– Ты прекращаешь киснуть в своём склепе, и мы прямо сейчас идём ко мне в гости! Ты у меня сто лет не была. Давай устроим посиделки, как раньше, только вдвоём? У меня никого нет, родители уехали погостить к тётушке, брат с ночёвкой у друга. У тебя ж наверняка даже торта нет, а я купила пирожные! Ну?

Я закусила губу.

Торта не было. Мы с Фенриром договорились отпраздновать, когда он вернётся.

Астрид подошла и взяла меня за руку.

- Неужели думаешь, что я забыла о твоём дне рождения? У меня, между прочим, есть подарок! Он тебя ждёт. Ну же, решайся! Вряд ли твой братец хотел бы, чтобы ты провела такой день в одиночестве.

Не хотел бы.

Он часто пытался меня вытаскивать на разные светские мероприятия, чтобы я «развеялась и нашла подруг». Но я упиралась всеми руками и ногами. В конце концов, он все эти танцы и балы любил не больше моего, поэтому в конце концов обычно уступал. Исключение были королевские балы, которые требовали присутствия нас обоих по дворцовому протоколу.

- Ладно, но только ненадолго!

Мысль вспомнить «как когда-то» неожиданно показалась мне очень заманчивой. Да и накопились вещи, которые я не могла обсудить с братом. Вот Ульрик, например. Астрид была на том балу! Может, скажет своё мнение – как это выглядело со стороны? Мне показалось, или он за мной… пытался приударить?

Нет, с Фенриром такое точно лучше не обсуждать! Он мне давно сказал, что когда настанет пора выдавать меня замуж, каждого кандидата он будет отбирать лично и крайне, крайне придирчиво. При этом так плотоядно улыбался, что я заранее посочувствовала этому несуществующему бедолаге.

Иногда мой брат не совсем контролирует себя, и у него показываются настоящие волчьи клыки.

Я-то давно привыкла не обращать внимания. Но когда замечаю, как люди вздрагивают и бледнеют, вспоминаю, отчего далеко не все при дворе любят моего брата. Но это общество снобов и цареугодников, что с них взять. Вот войско моего брата обожает – он для солдат, как отец родной!

Я аккуратно поставила игрушку на туалетный столик под зеркалом. Будет ждать моего возвращения.

- Ты в этом пойдёшь? – скривилась Астрид.

- Да! – решительно кивнула я и набросила меховой плащ на мамино платье.

***

Башня Сигрун высилась не так далеко от нашей. Но была не в пример меньше и ниже, а кое-где ледяные блоки даже сместились и покосились, неуклюже оплыли. Род Сигрун хоть и был многочисленней рода Асвинд, но их предки обладали куда более ограниченным магическим потенциалом, поэтому не смогли создать столько магически стабилизированного льда, как было нужно. Даже сегодня потомкам этого рода не хватало сил починить как следует собственную башню – то, с чем Фенрир всегда справлялся в одиночку. От меня-то помощи, увы, было как от козла молока.

Все башни соединялись друг с другом мощной крепостной стеной, образуя кольцо непреодолимой защиты вокруг столицы. Высота башни наглядно показывала мощь рода.

Выше башни Асвиндов был только королевский дворец.

Астрид взмахом руки заставила створки ворот, испещренные ледяной резьбой, распахнуться. Я тихо вздохнула про себя, сдерживая зависть.

Подруга протолкнула меня вперёд.

Повсюду зажглись магические голубые огни, целыми гроздьями – в светильниках-ладьях, парящих под потолком и вокруг нас. На собственный комфорт здесь денег не жалели.

- А вот и мы!

Великолепно отделанная по стенам голубым, слегка выцветшим шёлком круглая гостиная была уставлена ледяной мебелью на причудливо изогнутых ножках. Разумеется, для удобства полагались подушки. Много подушек.

Я остановилась и закусила губу.

На этих подушках – на массивном диване, стоящем прямо напротив входа, возле овального столика, уставленного фруктами и закусками, - развалились за вальяжной беседой двое.

Брат Астрид, высокий и худощавый, коротко стриженный блондин с болезненным и высокомерным лицом, Йорген.

А рядом с ним…

- Ты же сказал, придёшь один! – воскликнула Астрид недовольно. Скинула заснеженную шубку из белой горной лисы прямо на пол, и ловкая служанка тут же подобрала её, почтительно поклонившись ей и мне.

- А ты сказала, что у тебя дома никого нет! – нахмурилась я.

Подруга принялась стаскивать с меня плащ и защебетала:

- Прости за мой маленький обман, Фрей! Мой брат очень хотел поздравить тебя тоже. Умолял ничего не говорить, чтоб не портить сюрприз. Боялся, ты тогда передумаешь идти. Но я никак не ожидала, что он… захватит с собой компанию!

Мой плащ тут же подхватила другая служанка и куда-то унесла.

Я осталась нерешительно переминаться на пороге, чувствуя себя вдруг очень неуютно и уязвимо в своём стареньком и простом белом платье. И я ещё причёску не успела никакую соорудить, осталась простоволосой… Планировались же уютные дружеские посиделки…

- Не сердитесь, юная леди! – проговорил глубокий красивый баритон. – Это я его уговорил, когда услышал, по какому поводу праздник.

Ульрик не сводил с меня глаз всё это время, скользя по моему телу пристальным взглядом – и от смущения мне захотелось попросить плащ обратно.

Я дёрнулась, чтобы уйти.

Он встал с места и решительно направился ко мне.

- У вас сегодня день рождения, Фрейя, я не ошибся? Вы позволите и мне подарить вам подарок?

Я оцепенела на месте.

Ожившая статуя древнего бога асов нависла надо мною угрожающе близко – намного ближе, чем было в танце.

Бежать! Бежать, бежать, бежать! – трусливо пискнул внутренний голос. Но я была уже взрослой, и я планировала никогда в жизни не быть трусихой, чтобы не позорить имя своего рода. Поэтому осталась, больно вонзая ногти в ладонь.

На моё обнажённое плечо легла тяжёлая рука. Холодные пальцы пустили волну озноба по коже.

На протянутой мужской ладони расцвёл пышный бутон ледяной лилии.

- Прекрасный цветок – для прекраснейшей девушки Гримгоста!

===

От автора:

Дорогие читатели, поступила просьба добавить визуал к книге. Буду постепенно выкладывать арты, по мере появления героев в повествовании. Фрейю крупным планом пока не стану, она ещё не поврослела и не ожесточилась до того состояния, которое у нее на обложке)

Вот это Фенрир – думаю, большинство из вас его хорошо помнят по «Невидимому мужу»)

Далее – Ульрик.

И Астрид с ее братом, Йоргеном

Приятного чтения! В субботу продолжим))
Фенрир

Ульрик

Астрид

Йорген

Я вздрогнула, когда где-то неподалёку хрустнула фарфоровая чашка в руках Астрид. Девушка отвернулась и с громким звяканием поставила блюдце с чашкой на стол. Йорген нахмурился и стал тихо ей что-то выговаривать недовольным тоном.

Кажется, Ульрик ждал от меня ответных слов.

Я стряхнула его руку с плеча и сделала шаг в сторону.

- Спасибо… мне приятно.

Лилия неприятно холодила ладонь и уже начинала медленно таять. Ледяная вода стекала каплями по моим пальцам и падала на пол. Капля, капля, ещё… как пятна слёз на светлом дорогом ковре…

Слишком мало магии вложил создатель в своё творение, чтобы его как следует стабилизировать. Род Ульрика никогда не славился сильными магами. У них не было даже собственной башни. Они брали другим.

Стиры всегда слыли великолепными слугами королей. Отец Ульрика вот уже третье десятилетие занимал пост первого министра. Его место было за спинкой трона Асуры.

- Чаю, Фрейя? – улыбнулась натянутой улыбкой Астрид, протягивая мне чашку.

Я растерянно оглянулась, не зная, как быть. В конце концов, кое-как пристроила цветок на пустое блюдце, отерла заледеневшие пальцы салфеткой и приняла чашку.

Осторожно села в угол дивана, на самый краешек сиденья. Напиток в чашке был странного, насыщенно-голубого цвета.

- Это редкий чай. Я привёз его из странствий. Напоминает ваши глаза.

Ульрик бесцеремонно уселся рядом, положил руку на спинку дивана позади меня. Я отодвинулась ещё дальше на край, потому что эта смущающая рука почти касалась моих волос.

Осторожно пригубила чай.

Вкус был странный. Пряный, с горчинкой.

- Пейте, вкус расцветает только, пока он горячий. Вам нравится?

Я не поняла. Скорее, нет. Но сказать было бы верхом неприличия.

К тому же первый же глоток прокатился по горлу и осел в желудке колюче-горячим сгустком, и у меня закралось подозрения, что чай непростой. Ульрик служил на почётной должности дальнего разведчика – Асура отправляла таких в разные концы земли, чтобы приносили ей слухи и сплетни, докладывали о том, какие новости у соседей. Хотя Гримгост высокомерно считал себя величайшим королевством земли и мы не поддерживали дипломатических отношений ни с одной из соседних держав, Асура хотела знать, если кто-нибудь возвысится достаточно, чтобы бросить вызов нашему могуществу или покуситься на богатства, которые таили в себе Вечные горы.

Иногда отправляла даже Фенрира, но брат давно утратил вкус к таким путешествиям. Я знала, чего он искал и чего так и не смог найти, и что наполняло его душу молчаливой тоской.

Ульрик явно путешествовал с куда большим удовольствием. Его одежда и украшения были странными и непривычными, они вызывали при дворе завистливые мужские взгляды и восторженные – женские.

Было волнительно и непонятно, отчего такой парень обратил внимание на меня. Кажется, Астрид считала так же, потому что то и дело бросала на нас беспокойные взгляды. Пока я сидела прямо, будто палку проглотила, и пыталась согреть пальцы об чашку.

Йорген расспрашивал друга о последней поездке – Ульрик добрался до далёких гор к югу от северных пустошей, но так и не смог проникнуть дальше.

- Перевалы охранялись, - небрежно проговорил блондин, довольно щурясь. Свою чашку он выпил до дна.

- Неужели тамошние дикари держат стражу на каждой захудалой горной тропинке? – хмыкнул Йорген, забрасывая в рот сахарный леденец.

Пирожных на столе я не увидела.

- Им нет в этом никакой необходимости, - пожал широкими плечами Ульрик. – Перевалы у этих варваров охраняют дикие звери. Отвратительные чудовища! Просто гигантские твари с колоссальными клыками. Я доложил Её величеству, что южное направление бесперспективно, и Гримгосту нет смысла завязывать торговые отношения с Таарном. Вряд ли настолько дикие племена могут предложить нам хоть что-то, заслуживающее внимание.

- Разве что шкуры своих монстров, - рассмеялся Йорген. – Почему ты не привёз парочку?

Ульрик поспешил перевести разговор и принялся расписывать богатство торговых ярмарок вольных городов, что раскинулись у подножия Вечных гор.

Таарн…

Название прокатилось по коже невидимым ветром, осело на языке манящим привкусом тайны.

Хотела бы я когда-нибудь увидеть, что за чудища водятся в дальних землях – такие страшные, что смогли напугать даже нашего доблестного разведчика. Может, когда-нибудь я осмелею достаточно… а впрочем, к чему пустые мечты! Женщинам из племени асов редко дозволяется покидать пределы Вечных гор. Наш удел – замужество и продление рода. Из века в век в нашем древнем народе рождается всё меньше и меньше детей. Королева недавно провозгласила, что возьмет под личный контроль надвигающуюся проблему вымирания асов. Если так пойдет дальше, скоро некому будет воевать с йотунами, и каменные великаны наконец-то выдавят нас из долин и ущелий, за которые мы много лет вели ожесточенные сражения.

Я пропустила момент, когда Ульрик придвинулся ещё ближе, потянувшись за каким-то угощением, да так и остался – касаясь моего бедра ногой.

Двигаться дальше мне было некуда.

Такая близость ужасно смущала, но я не видела ни единого выхода из ситуации, который не выставил бы меня в нелепом свете.

Я никогда ещё не находилась так близко к мужчине, причём надо признать, довольно привлекательному.

От одежды и волос Ульрика исходил яркий пряно-цветочный запах туалетной воды, от которого тоже было никуда не деться, он забивал обоняние и напоминал о своём владельце ежесекундно. Как и уверенный, обволакивающий, с хрипотцой низкий голос, когда Ульрик рассказывал об очередном путешествии. Рассказывал он хорошо, я заслушалась.

Выпитый на голодный желудок чай не согрел, но моё сознание словно заволокло странной дымкой, и я решила больше не пить. Кто его знает, что там эти чужеземные торговцы намешивают в свои чайные смеси.

Время текло незаметно. Я собиралась откланяться и улизнуть при первой же возможности, как только это будет допустимо правилами этикета. Гостю не следует быстро уходить из-за стола, это сильнейшее неуважение к хозяевам. Тем более Астрид старалась изо всех сил произвести благоприятное впечатление, находясь на положении хозяйки. Слуги то и дело сновали туда-сюда, меняя блюда. Мне же по-прежнему кусок в горло не лез.

Наверное, всему виной было ощущение чужого мужского тела так близко, оно давило на меня своим присутствием. И взгляд, который Ульрик то и дело возвращал к моему лицу, даже когда отвечал на вопросы других.

В конце концов моей спасительницей стала Астрид. Вот не зря считала её настоящей подругой!

- Как душно… Мальчики, хватит сидеть, пора бы уже размяться! – заявила она, решительно поднимаясь из кресла. – Стало совсем скучно.

- Что ты предлагаешь? – приподнял бровь Йорген. Он был в сером кителе под самое горло, тщательно застёгнутом на каждую пуговицу. Старший сын лорда Сигрун заканчивал обучение и собирался поступать на службу в палату Дворцовой казны.

- А давайте поднимемся на стену? – азартно предложила Астрид, сверкая глазами.

- Но уже совсем стемнело! – я с тревогой кинула взгляд наверх. За витражными стёклами темнела ночь, бросая на стёкла снежные хлопья. В это время года темнело рано.

Фенрир запрещал мне выходить на крепостной вал, соединяющий Башни между собой единым неприступным поясом укреплений. Говорил, что там скользко, ветрено, ужасно холодно, и местами совсем искрошилась ледяная кладка. Мне всегда мучительно сильно хотелось там побывать.

- Ты боишься? – хмыкнула подруга.

Я вздёрнула подбородок.

- Конечно же нет!

- Ну и замечательно, - проговорил Ульрик и коснулся кончиками пальцев моей талии, торопя скорее подниматься.
===
От автора:

У каждой из Башен по традиции имелся собственный выход на Стену. Привилегия в мирные времена, величайшая опасность и ответственность – в неспокойные.

По счастью, йотунов давно не подпускали к Гримгосту так близко, чтоб их со Стены хотя бы было видно. Мой брат позаботился об этом. Горные великаны лишились в засадах нескольких самых сильных воинов – и теперь их каменные мертвые тела украшали дворец королевы в качестве военных трофеев. Мой брат… приобрел несколько новых шрамов.

Я слышала, что среди «золотой молодежи» Гримгоста недавно распространилась причудливая мода – влезать куда-нибудь повыше и там устраивать попойки. Но кажется, обычно они забирались на крыши. Главное было выбрать какое-нибудь опасное место, с которого в любой момент может сдуть суровым северным ветром. Не знала, что Астрид тоже увлекается таким. Судя по оживлённому лицу Йоргена, для него это точно не первый опыт нарушения правил.

Для меня – точно впервые. Но я не могла упустить такой шанс побывать на Стене. Оттуда я увижу места, где никогда не бывала и не побываю. Увижу горные пути, по которым ходит мой брат. Пути, по которым однажды в последний раз ушли мои родители. И смогу пофантазировать, хотя бы на мгновение, что вижу, как они возвращаются ко мне.

В конце концов, когда еще нарушать все и всяческие правила, как не в день своего восемнадцатилетия.

Астрид, хихикая, повела нас темными переходами в лабиринты служебных помещений башни Сигрун. Над её головой плыла крохотная серебряная ладья с синим огоньком, разгоняющим ночную тьму.

Охваченная предвкушением и волнением, я не сразу заметила, что мужская рука так и осталась на моей талии. Вспыхнув, ускорила шаг и стала держаться ближе к Астрид. Но ощущение чужого присутствия за спиной продолжало смущать. Ульрик был на голову выше меня, и создавалось впечатление, что его массивная фигура нависает надо мной и поглощает своей тенью. Но, наверное, это были игры сознания и результат общей атмосферы таинственности, которая не на шутку будоражила меня.

Я начинала понимать, что находят в таких вот вылазках.

Странный хмель от выпитого чая уже почти совсем выветрился, и теперь меня пьянило незнакомое чувство свободы.

Астрид толкнула незаметную дверцу, и мы очутились на входной площадке узкой винтовой лестницы. Она была вырублена прямо в толще стен башни. Если протянуть руки, можно было одновременно потрогать и левую, и правую стену. Низкий потолок образовывался изгибом лестницы витком выше. Ульрику пришлось пригнуться, когда он первым вошёл на лестницу, пока мы мялись и рассматривали. Дальше можно было идти только по одному.

- Сестрёнка, постой! Есть разговор, - вмешался Йорген, когда Астрид решительно двинулась вперёд, вслед за гостем.

Я тоже затормозила. Но меня вдруг дёрнули за руку и потащили наверх.

- Мы пока поднимемся. Идём! Не будем терять времени. Фрейя.

Ульрик подхватил меня, когда я, машинально сделав шаг вперёд, споткнулась о первую ступеньку и едва не полетела. И развернувшись боком, так, что я вынуждена была чуть не распластаться по нему, чтобы пройти, вытолкнул вперёд себя.

- Иди ты первая! Я подстрахую, если упадешь.

- За кого ты меня принимаешь? – удивилась я. – Не собираюсь падать с какой-то там лестницы.

- Тем более. Вперёд!

За нашими спинами Астрид и Йорген о чём-то спорили. Я впервые в жизни услышала, как люди ругаются и кричат друг на друга шёпотом.

На вершину лестницы в результате я взобралась со скоростью полёта стрелы. Даже несмотря на то, что пришлось едва не задыхаться с бешено колотящимся сердцем.

Всему виной был настырный мужской взгляд, который, вместо того, чтобы разглядывать виды, открывавшиеся в бойницах, прорезанных во льду стен тут и там, зачем-то непрерывно пялился на меня. Ульрик неотступно следовал сзади, перешагивая через несколько ступеней сразу. И что-то мне не очень нравилась точка локализации его взгляда.

Но я забыла обо всём, когда увидела открывшийся сверху вид.

Стены резко разошлись. Потолок исчез.

Безграничный простор обрушился на меня, как потрясение.

По ночному небу неслись серые рваные облака, из них то выныривала, то снова пряталась полная луна. Фенрир называл такую «волчьей». В прорехах мерцала россыпь звезд. Я столько никогда не видела разом!

Сделав несколько быстрых шагов, я подбежала к наполовину искрошившимся зубцам стены высотою мне по грудь. Вцепилась пальцами, совершенно позабыв о правилах безопасности, и заглянула на другую сторону.

Невообразимая глубина горной пропасти, над которой парил Гримгост, заставила мою голову закружиться.

Ущелье тянулось вдаль, тут и там вздымались могучие горные пики, укрытые снегом, как спящие великаны.

А в лицо мне ударил порыв северного ветра. Принёс горсть колкого снега.

Я подняла лицо и зажмурила глаза от удовольствия. Ветер пронизал меня насквозь, наполнил собой. Снег не таял на ресницах, оседал на губах, таял каплями на груди. Мне хотелось раствориться в нём, превратиться в снежную бурю и улететь с ним вместе туда, вдаль, где ночь баюкала горы и пела им свои колыбельные.

- Так и думал, что тебе понравится.

Я резко обернулась и нахмурилась. Совершенно забыла, что здесь кроме меня есть кто-то еще.

Ульрик поставил руки по обе стороны от моих плеч на неровную кромку зубцов. Тёмное лицо оказалось совсем близко. Четко очерченные губы сложились в улыбку. Я зацепилась за них взглядом почему-то и следила, как завороженная.

- Какая сегодня красивая луна. А знаешь, кто красивее?

- П-понятия не имею. Ой, а что-то Астрид давно нету! И Йоргена. А вообще я замёрзла. Давай вернёмся!

Я попыталась дёрнуться, но меня перехватили обеими ладонями за талию и прижали к ледяной поверхности, от которой мою спину немедленно проморозило, даже через меховой плащ – до самых костей.

Ветер сердито взвыл, швыряя мои волосы из стороны в сторону. Кажется, собиралась буря…

- Ты так забавно от меня убегаешь. Ты девственница? – приподнялась изящно изломанная бровь.

Я опешила от такого бестактного вопроса и замерла в поймавших меня руках.

- Что за разговор? – возмутилась я. – Какое тебе дело?..

- Значит, девственница, - кивнул Ульрик и улыбнулся. – Надо же. Не знал, что в Гримгосте ещё остались девственницы.

Это было уже слишком. Да, нравы у нас в королевстве царили достаточно вольные, и было принято закрывать глаза на похождения юных девиц до свадьбы. Родители никогда не устраивали скандала, если дочь «принесла в подоле», а будущие мужья не имели права возмущаться, если девушка на брачном одре досталась уже не девушкой. Я слышала, что есть варварские страны, где далеко не так. Но в Гримгосте дозволялось всё – во благо повышения рождаемости, так постановила королева. И разумеется, многие мои сверстницы этим указом активно пользовались. Астрид еще два года назад начала рассказывать мне, снисходительно поглядывая, о своих успехах у противоположного пола.

Но обсуждать такие вещи с парнем…

Я дёрнулась снова. Меня никуда не пустили.

- Да стой ты! Не бойся, это не будет проблемой. Мне даже нравится, что ты такая недотрога.

Кровь ударила мне в лицо, и сознание заволокло душной пеленой.

С бешено бьющимся сердцем я понимала только то, что чужие губы как-то вдруг стали приближаться, и оказались в опасной близости к моим.

- Нет!

Откуда у меня взялись силы, непонятно. Но когда я обеими руками пихнула Ульрика в грудь, он потерял равновесие и, покачнувшись на скользких льдах, припорошенных густо повалившим снегом, отлетел от меня. Плюхнулся на свой зад и посмотрел на меня снизу вверх с ужасно недоумённым видом.

Позади раздался оглушительный взрыв хохота.

- А я тебя предупреждал, дружище! Наша Ледяная принцесса так просто не дастся.

Рядом с Йоргеном, сжимая светильник в обоих руках до побелевших костяшек, высилась прямая как столб Астрид. Она смотрела на меня с непроницаемым видом. Мне стало стыдно, что подруга стала свидетельницей такой неловкой сцены.

На красивом лице Ульрика мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки. Поднялся и стал отряхиваться.

- Ничего страшного. Я умею добиваться девушек. Даже таких строптивых.

Эти слова заставили меня растеряться. Так это что же, Ульрик так ухаживать за мной пытался? Он что, хочет стать моим парнем?

Я совершенно стушевалась. Мне уже восемнадцать, а я едва не столкнула со Стены симпатичного парня, который попытался меня впервые в жизни поцеловать. Да что со мной не так?

Пряча глаза, я шмыгнула мимо Ульрика, который морщился, потягивая спину, и ухмыляющегося Йоргена к подруге.

- Астрид, я, пожалуй, домой… спасибо за праздник! Мне было очень приятно, что ты не забыла о моем дне рождения, - пробормотала я и пронеслась мимо неё, на ходу запахивая плащ плотнее. – Можешь меня не провожать.

- Я и не собиралась, - процедила Астрид мне вслед.

===

От автора:

И ещё раз Ульрик

Домой я добиралась как в тумане.

Раз за разом прокручивала в голове события вечера, пыталась представить всё со стороны, чтобы понять – правильно ли я поступила? Хорошо ли, что так унизила Ульрика на глазах друзей? И что обо мне теперь подумают? Наверняка они обсуждали меня, когда я ушла.

Уши горели нещадно.

Вернувшись в башню, первое, что я увидела – игрушечный барс на столике под зеркалом. Он сиротливо приткнулся там и ждал меня, отражая стеклянными глазами бледный лунный свет.

Я схватила его, обняла и прижалась к нему, давя непрошенную улыбку.

А все-таки приятно, когда в тебя влюбляются.

Мне никогда раньше не говорили столько комплиментов, как в этот вечер.

Покружившись с барсиком, я лениво потащилась принимать ванну и спать.

Спала в ту ночь я в свой постели – беспокойно, металась, раскрывалась, и то и дело в мой сон врывались воспоминания о холодных руках на моих плечах и красивом изгибе полных губ так близко.

***

Завтракала я в одиночестве – тем, что оставалось в кладовых. Слуг у нас не было, а готовить я катастрофически не умела и не любила. Никто не знал эту страшную тайну, но в нашей семье готовил только Фенрир.

Надо сказать, жареное мясо получалось у него просто божественно.

В отсутствие брата мне приходилось довольствоваться холодной бужениной, сыром и хлебом. В леднике в подвалах Башни у нас еще оставалось немного фруктов. Они портились быстро, хранить не получалось много, а торговые экспедиции из Гримгоста в соседние земли отправлялись крайне редко, так что это была огромная ценность и редкость. Фенрир всегда меня баловал, если отправлялся по поручениям королевы куда-нибудь за пределы Вечных гор.

Скорей бы он уже вернулся… без него дни тянулись и тянулись, становились просто бесконечными. Сон слегка притупил воспоминания о вчерашнем странном вечере, белый свет усталого зимнего солнца заливал сводчатые окна, а внутри меня словно бы поселилось какое-то беспокойство, которое никак не находило выхода. Я понятия не имела, чем занять себя в Башне.

Но вот этим утром неожиданная мысль посетила мою голову.

У нас ведь тоже есть свой собственный выход на Стену! А раз уж я и так уже нарушила запрет…

Проходя через анфиладу комнат на одном из средних этажей, я неожиданно задержалась в Оружейной. Редко сюда ходила. Но сегодня зрелище аккуратно развешенных по стенам клинков почему-то меня заворожило. Как жаль, что девушкам не положено владеть холодным оружием.

Наверное, если можешь одним ударом снести кому-нибудь голову или отрубить конечность, как-то поувереннее чувствуешь себя в этом сложном мире.

Может, поэтому и не положено.

***

Северный ветер радостно встретил моё появление, словно мы уже были с ним старые друзья. Бросил горсть снега в лицо, насыпал за шиворот, дёрнул плащ, как будто предлагая снять его совсем.

При свете дня, щуря с непривычки глаза, я оценила, какой была дурой, что рисковала ходить в такие места в темноте. Прискорбную обветшалость ледяных глыб, которые тут и там теряли свою первозданную прочность, было не скрыть. Фенрир старался как мог, но его сил хватало только на родовую башню, он не мог один починить целые гигантские стены, опоясывающие город. А придворные маги были больше заняты устройством королевского дворца, в котором самодурка Асура каждый год затеивала какие-нибудь новые перестройки.

Я прижалась спиной к надежным стенам башни, и не стала удаляться дальше. Где-то далеко слева виднелась движущаяся тёмная точка – один из дозорных солдат на своём посту, наблюдает за чёрным горизонтом, где в туманных ущельях начинаются владения йотунов.

Надеюсь, меня не заметят и проблем не будет.

Вдохнула полной грудью морозного воздуха…

Прислушалась к песне, что пел мне ветер…

И неожиданно она зазвучала в моей голове всё ярче и ярче. Я словно различала её мелодию.

Мне захотелось сделать так, как просил ветер – и слиться с ним, пропитаться его стихией, впустить в себя зиму и снег. Которые были моей колыбелью с детства, как и у всякого аса. Но с которыми я так никогда и не смирилась по-настоящему, продолжая нещадно замерзать.

Мои пальцы потянулись к завязкам плаща и медленно развязали их. Плотная ткань, подбитая мехом, соскользнула к моим ногам.

Радостно взвыв, ветер вцепился в мое тело холодными пальцами, пробрал до позвоночника, облепил грудь тонкой белой материей.

Дурочка Фрейя, если сейчас ты отморозишь себе чего-нибудь наконец-то, будет поделом…

Я вскинула руки, и ветер под моими пальцами уплотнился, стал принимать форму. Все новые и новые снежинки сбивались в стаю, увлекались единым вихрем, все новыми и новыми тактами несуществующей музыки, которую я слышала всё более и более явственно.

Когда из снежинок соткалась целая фигура, в которой можно было узнать очертания здоровенного кота, я так удивилась, что потеряла контроль, и моё творение рассыпалось на части.

Ветер утих и плавно понёс кружащие хлопья снега куда-то на дно ущелья.

Я подхватила плащ и кое-как на онемевших ногах понеслась обратно в Башню. Там долго-долго отмокала в горячей ванне и пыталась понять, что это такое сейчас произошло. У меня никогда еще не получалось держать контроль над магией так долго или оказывать такое сильное воздействие на снег!

Высушила волосы я очень вовремя.

Потому что едва отбросила полотенце и задумалась над тем, как убить остаток дня, по полу прошла знакомая дрожь.

К щекам прилила кровь. Астрид после вчерашнего точно ко мне больше не придёт. Всё-таки я права была, что ей тоже нравится Ульрик.

Стоп. Что значит, тоже?

Я встряхнула головой, отогнав смущающие мысли. И поспешила отпирать. Интересно, кто же там…

На пороге стоял, уныло в очередной раз касаясь ладонью вмурованного в стену ледяного кристалла, слуга. На его кирасе красовался герб рода Стир – несколько белых глыб на синем фоне, которые символизировали подножие королевского трона. Как по мне, слегка унизительная эмблема. Еще бы королевские ноги в королевских туфлях изобразили, попирающие подножие.

- Передай леди Асвинд, что для нее послание.

Я вспыхнула и вздёрнула подбородок.

- Я и есть леди Асвинд! Давай сюда своё послание.

Дожили! Меня приняли за служанку в собственном доме.

Слуга поспешно извинился, вложил в мои руки узкую продолговатую коробочку из синего бархата и конверт. На серебристой бумаге было написано мое имя.

Первым делом я нетерпеливо разорвала конверт. На мою ладонь выпала записка. Несколько скупых строк, написанных изящным почерком с крупными вензелями.

«Сегодня вечером жду тебя на площади у фонтана. У нас свидание»

Даже не подписал. Какой нахал! А вдруг у меня десять таких кавалеров?!

Я распахнула коробочку.

На белом атласе лежала золотая цепочка с подвеской в виде лилии.

Я решительно захлопнула её обратно и сунула в руку опешившему слуге, вместе с конвертом.

- Передайте своему господину, что девушки рода Асвинд не принимают дорогих подарков от посторонних мужчин! И сегодня вечером я занята.

Мог бы и сам прийти, если так уж хотел увидеться. Меня почему-то задело. И вообще, я не уверена была, что хочу видеть Ульрика! Я ещё не разобралась в своих чувствах. Рядом с ним мне было… как-то странно.

И в тоже время получить такой подарок, конечно, ужасно приятно. Я улыбалась, когда закрывала дверь, выпроваживая слугу.

Значит, всё-таки влюбился!

***

На следующее утро слуга явился снова.

В этот раз он уже не обознался, и с почтительным поклоном подал мне конверт. А ещё - изящную плетёную корзинку, полную засахаренных орешков, конфет и других сладостей.

Из очередного серебристого конверта мне на ладонь слетела записка ещё короче предыдущей.

«Хотел бы попробовать на вкус тебя. Ты такая же сладкая?»

Вне себя от гнева, я порвала записку в мелкие клочки.

- Но что мне делать с этим? – взмолился бедолага стражник, поднимая выше корзинку.

- Съешьте сами, выбросьте, что угодно! – выпалила я и с оглушительным грохотом захлопнула дверь перед самым его носом.

Нехорошо так выходить из себя.

И не спать всю ночь потом из-за наглой выходки этого придурка тоже нехорошо.

И думать о том – а что, если бы я тогда позволила себя поцеловать?

***

На третий день я с самого утра находила себе какие-то занятия вблизи входной двери, ругая себя по чём свет. Но зеркало было протёрто аж три раза.

Дверь я распахнула, едва под ногами прошёл гул.

Знакомый уже слуга с опаской протянул мне корзинку, в которой лежали… персики.

Какой подлый приём.

Я сглотнула слюну. Мои любимые фрукты. Как он узнал?

В этот раз записка была самой короткой из трёх.

«Ты всё равно будешь моей».

Поколебавшись, я взяла один персик из корзины. Остальные отправила назад.

Глубоко задумавшись, съела неимоверно вкусный, спелый и сочный плод в одиночестве в своей спальне. Сладкий сок тёк по губам, оставлял липкие следы на пальцах.

Я не сразу сообразила, что письмо в этот раз не порвала, и всё это время оно оставалось зажатым в моей ладони.

***

- Да сколько можно! Скажи своему хозяину, что может отправляться к йотуновой бабушке!.. – выпалила я, распахивая дверь на следующее утро.

- При всём уважении, юная леди, я не могу передать Её величеству то, что вы сказали! – надменно процедил высокий дородный усач в белом плаще и с королевским гербом на груди. Белоснежная башня на синем геральдическом щите, и черные руны по кругу с девизом правящего рода: «Крепче льда и Вечна как горы Твоя Слава».

Я ужасно смутилась и присела, склонив колено.

Возмущённый моим невежливым приёмом герольд вынул из кармана трубочку пергамента, с которой на шёлковых шнурах свисала синяя сургучная печать. И обиженным тоном провозгласил:

- Кхм-кхм… итак. Именем закона, объявляю королевскую волю! Её величество повелела срочно явиться к ней всем незамужним благородным девицам Гримгоста, вошедшим в брачный возраст! По списку.

Он развернул весьма короткий свиток, на котором я, кусая губы, увидела и своё имя.

Мой шок – глубиной с самые глубокие ущелья Йотунхейма.

О чём говорит эта старая карга?! Что значит, «тянули с замужеством»? Ладно еще Астрид, которая год как выбирает жениха получше и отвергла уже три предложения руки и сердца от не слишком обеспеченных кандидатов. Или Хельга, самая старшая из присутствующих, которой минуло двадцать три, если я не ошибаюсь, но которую не слишком балуют вниманием парни из-за нескладной фигуры и крупного носа. Хотя как по мне, это милейшее и добрейшее создание, которое уж точно бы отлично вписалось в образ идеальной жёнушки. Она даже вышивать крестиком умеет!

Или Фрида, у которой вообще нет никакого приданого, потому что ее родители разорены…

Но я-то здесь зачем?! Мне ведь только исполнилось восемнадцать…

Меня не покидает ощущение петли, которая все туже обвивается вокруг моего горла.

Асура выбрала момент, когда моего брата не будет в городе. Она это делает специально. Ей нравится ощущать власть. Держать на привязи моего брата ей больше недостаточно.

Через звон в ушах я не сразу разбираю, что она говорит – а она зачитывает имена в своём списке. Женихи, которых назначила каждой из присутствующих. Растерянно оглядываюсь по сторонам, не поднимаясь с пола, и вижу, что Хельга зарделась, и на ее губах смущенная улыбка. Ей, кажется, понравилось услышанное имя.

- Девица Сигрун… вам оказал честь, посватавшись за вас, лорд Торстейн!

Астрид смертельно бледнеет – и мне кажется, судя по тому, как она покачнулась, что готовится упасть в обморок.

Торстейну сорок семь. Один из самых богатых лордов Гримгоста. Недавно овдовел в третий раз.

- Надеюсь, вы довольны оказанной вам милостью и понимаете, насколько вам повезло, потому что насколько я знаю, вашим родителям практически нечего дать за вами в качестве приданого. Тем более, что ваша родовая башня отходит по праву в наследство старшему сыну.

Астрид молчит, и ниже склоняет голову.

- Фрейя Асвинд!

Я так переживала за подругу, что моё собственное имя, сказанное королевой с особенным удовольствием, застало меня врасплох.

И я снова не могу отвести глаз от морщинистого лица, на котором светится самодовольство.

- Вашей руки для своего сына попросил мой Первый министр. Разумеется, я уважила просьбу столь преданного короне человека, который служит мне верой и правдой уже много лет! Молодой человек тоже подаёт надежды. Из вас получится очень красивая пара! Так что имейте в виду, вы обязаны родить своему мужу по меньшей мере троих… нет, лучше четверых наследников! Я прослежу.

Кто-то из девочек хихикает.

А у меня будто под ногами разверзлась пропасть, и я лечу в неё, лечу, лечу…

Впиваюсь ногтями в ладонь, боль отрезвляет.

Медленно поднимаюсь на ноги и громко, с расстановкой говорю:

- Я не выйду за Ульрика. Вы не имеете права!

Голубые глаза королевы темнеют от гнева. В первое мгновение воцаряется тишина, как будто никто не может поверить, что я решилась на подобную дерзость.

Остальные девушки остаются стоять, преклонив колено. Только переглядываются беспокойно.

Сначала мне кажется, судя по лицу Асуры, что она прикажет меня растерзать на части. Рядом с королевой достаточно придворных магов, которые ходят за ней по пятам и готовы поднять мощнейшие ледяные щиты при первом же поползновении на свою госпожу. Лорд Стир чопорно поджимает губы – кажется, его я оскорбила тоже.

Вся сжавшись внутренне, но распрямив плечи и стиснув зубы, я жду, когда разразится гроза.

Но Асура молчит. А потом медленно растягивает губы в холодной улыбке.

- Все могут быть свободны – кроме девицы Асвинд. Она задержится. Ступайте, и готовиться к торжеству! Все расходы по проведению брачной церемонии корона берет на себя. Платья и драгоценности невесты могут выбрать в королевской сокровищнице.

Фрида восторженно ахает. Остальные девушки воодушевленно переглядываются. И только Астрид, бледная как мел, смотрит в пространство прямо перед собой.

Асура невозмутимо продолжает:

- Мы справим вам совместную свадьбу через… думаю, трёх дней на подготовку хватит. Скоро полнолуние. Жрецы сказали, самый благоприятный день для зачатия крепких воинов. Это будет великолепная церемония! Праздник, какого давно не видал Гримгост. Мне уже не терпится. Ступайте, ступайте!

Она повелительно взмахнула рукой несколько раз, словно выметая сор из помещения. Стайка девушек выпорхнула из зала, возбуждённо переговариваясь. Астрид шла последней. Проходя мимо, бросила на меня тяжёлый взгляд, от которого холодная дрожь прошла по спине. Но очень скоро мне стало не до неё.

Я вздрогнула и поморщилась, когда оглушительно громыхнули двери в тронный зал за последней девушкой.

Асура продолжала молчать и внимательно меня разглядывала, как будто желала размазать этим взглядом по полу, будто букашку.

Я подняла подбородок выше. И упрямо повторила:

- За Ульрика Стира я замуж не выйду. И вообще ни за кого не выйду по чужой указке, потому что…

- Молчать!

Повелительный окрик королевы – и слова куда-то пропадают, я не могу произнести то, что хотела сказать. Меня сковывает по рукам и ногам леденящим страхом.

- Твой брат тебя слишком разбаловал, девочка. Никто не смеет противиться воле королевы! – Она откинулась на спинку кресла и устроилась поудобнее. – Лучше скажи спасибо, соплячка, что я организовала тебе такой выгодный брак. Сын лорда Стира – самый завидный жених Гримгоста. Любая была бы счастлива на твоём месте, а ты имеешь наглость артачиться, как капризный ребёнок! Напомню, что со стороны рода Стир высочайшее благодеяние взять к себе такую нищую невесту, как ты. У тебя, кроме непомерного гонора, единственное приданое – башня твоих предков. Не скрою, приданое неплохое. Учитывая, что твой брат останется, судя по всему, бездетным…

Она сказала это с таким нескрываемым удовлетворением в голосе, что мне захотелось ей врезать.

Старуха всегда с трудом скрывала неприязнь к своему вассалу, который был слишком гордым. Даже самые сумасбродные её повеления выполнял, высоко подняв голову и с вечной иронией в глазах. Фенрир бесил Асуру, выводил из себя, доводил до белого каления. Она знала, что может подчинить его тело. Но дух останется свободным.

Иногда мне казалось, что она специально посылает его с самыми опасными поручениями, чтобы однажды он не вернулся. Но он упрямо возвращался раз за разом. Лишь упрочивая свой авторитет в войсках и любовь со стороны простых солдат, что вызывало ещё больше ненависти его госпожи.

Королева продолжала довольным тоном:

- …Следовательно, после его смерти, которая вполне вероятно наступит скорее раньше, чем позже, учитывая опасный характер его деятельности, башню Асвинд унаследует ваш будущий супруг и ваши отпрыски! Так что радуйся, что есть ещё хоть что-то, кроме твоей более-менее симпатичной фигурки, что могло привлечь такого завидного жениха. Ей оказывают благодеяние, а она еще чем-то недовольна, поглядите на неё!

Она фыркнула и окинула меня откровенно завистливым взглядом.

Я поняла вдруг в этот момент. Асура мстила не только Фенриру. Она завидовала моей молодости и красоте. И меня она тоже решила сломать.

Но Ульрик… он всё знал! Как он мог?

Неужели и правда всё дело в башне?

У рода Стир никогда не было своей собственной…

- Это моё последнее слово. А теперь ступай. Разговор окончен.

Петля на моём горле словно сжалась ещё туже.

Я вскричала в отчаянии:

- Но почему через три дня? Мой брат может не успеть даже вернуться на мою свадьбу!

- А вот это, - отчеканила королева с выражением особо извращённого удовольствия в глазах. – Меня уже совершенно не волнует!

***

Из тронного зала я вышла на негнущихся ногах.

Надо что-то придумать.

У меня ещё три дня.

Мысли хаотично метались в голове, и я не успела выудить из этого месива ни единой толковой – потому что на меня налетела Астрид, толкнула в плечо.

- Это ты! Ты виновата! Специально строила глазки моему Ульрику! Ты же знала, дрянь, что он мне нравится! А сама все прикидывалась невинной овечкой…

Её глаза сверкали, по щекам алели пятна лихорадочного румянца. Веки были покрасневшие от недавно пролитых слёз.

- Астрид… - растерянно проговорила я. – Но я же не виновата! Я так же как и ты страдаю от решения королевы…

- Не смей! – взорвалась она. Не собираясь дать мне даже попытки оправдаться. – Не смей мне говорить, какая ты вся из себя бедная-несчастная! Эта вечная твоя привычка корчить из себя страдалицу… Как же бесит! Это не тебя отдают за старика. Тебе повезло. Твой будущий муж – шикарный мужчина! Так что твои жалобы мне просто противны.

Я опускаю глаза. Мой взгляд притягивает золотой блеск в вырезе платья Астрид.

Лилия из белого золота.

Проследив за моим взглядом, Астрид бросает на меня высокомерный взгляд и медленно прячет украшение под корсаж.

Я встряхиваю головой. Нет, ерунда! Не может такого быть, показалось. Белая лилия – один из символов Гримгоста, очень популярный цветок, таких украшений должно быть пруд пруди в любой ювелирной лавке. Никто не стал бы дарить двум девушкам одинаковые. Это же… глупость!

- Астрид, послушай…

- Больше мне с тобой говорить не о чем. Предательница.

Она разворачивается на каблуках, и оглушительно громко вонзая их в каменный лёд, уходит от меня через анфиладу залов.

Я растерянно смотрю ей вслед.

Мне… повезло? Да, по сравнению с Астрид, наверное… но сейчас я понимала только одно.

У меня больше нет подруги.

***

Всю ночь я провела без сна, глядя в пустоту. Сжавшись в комок посреди кровати, вцепившись в мягкую шерсть игрушечного барса. Отчаянно замерзая.

Как же страшно… хоть бы Фенрир поскорее вернулся!

Но брат уехал совсем недавно, и я знала, что мои мечты напрасны.

Он не успеет.

***

Рано утром гонец принёс приглашение. «Королевским невестам» следовало явиться к вечеру во дворец, со своими женихами – на торжественный бал по случаю помолвки. Должен был собраться весь цвет столичной знати.

Я прекрасно понимала. От такого приглашения – а скорее, приказа, - отказаться было нельзя.

Время текло зримо, ощутимо, - казалось, я вижу песчинки, которые соскальзывают в пустоту в песочных часах, отмеряющих дни моей жизни.

Пока я собиралась, дрожащими пальцами застёгивая крючки на своём самом лучшем бальном платье, небесно-голубом, с тонкими кружевными бретелями, расшитом у лифа горным хрусталем, в голове среди хаоса мыслей постепенно выкристаллизовывалось несколько.

Фенрир не успеет.

Королева специально ускорила процесс обручения и свадьбы, чтобы мой брат не вмешался. Она знает, что он скорее перегрызет горло моему жениху, если только почует, что его обожаемой младшей сестре что-то угрожает.

Если Фенрир вернётся до свадьбы, будет грандиозный скандал. Значит, он не успеет. Она нарочно дала ему такое поручение, которое невозможно выполнить в такой короткий срок.

Когда он снова появится в Гримгосте, я уже буду замужем.

…Что, если я сбегу до свадьбы?

Асура отыграется на нём, без сомнения. Я абсолютно точно знаю, что некоторые из его шрамов – её рук дело. Он ни разу мне в этом не признавался, но я умею читать по глазам. Как именно он молчит в ответ на некоторые мои вопросы.

Значит, сбегать я не имею права.

Серьга выпала из моих рук на пол, я склонилась и долго искала её, хотя она лежала на виду.

Получается, что показать брату хоть знаком, хоть намёком, если в браке мне будет плохо, тоже нельзя. Он не сдержит свой нрав и оторвёт голову моему мужу, даже если вокруг будет толпа солдат. Что с ним сделает Первый министр за такое? Что сделает королева?

В Гримгосте до сих пор никто не отменял смертной казни, хотя в последний раз применяли очень давно.

Я закрыла лицо холодными ладонями и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

Смогу ли я принести такую жертву ради жизни собственного брата?

Получится ли улыбаться так, чтобы суметь его обмануть?

Какие страшные вопросы. И ни одного правильного ответа.

***

Первый министр учтиво прислал за невестой его сына посеребреные сани, запряженные четвёркой белоснежных лошадей.

В королевский дворец мне не пришлось идти пешком в этот раз.

Ледяное здание было ослепительно прекрасно и сияло в вечерней тьме изнутри голубыми, сиреневыми и зеленоватыми огнями, как драгоценный камень. Флейты и арфы создавали чарующий шлейф своими волшебными мелодиями. Ароматы белых лилий, которые были по всюду – страшно подумать, как дорого обошлось украсить дворец таким количеством – кружили голову.

Ульрик встречал меня у подножия широкой лестницы на второй этаж, где располагался бальный зал.

Он был весь в белом. Серебряный плащ скреплен фибулой из белого золота с сапфирами. Нетерпеливо переступая с ноги на ногу, он скользил глазами по прибывающей толпе гостей. Заметив меня, больше не спускал с меня пристального, горящего голубого взгляда.

Я застыла на мгновение, прежде, чем возобновить свое движение к толчее.

Красивый.

На чётко очерченных губах появилась торжествующая улыбка.

Моё сердце пустилось вскачь.

Может, и не так всё плохо будет, как я себя напугала? Может, он сможет сделать меня счастливой?

Вдруг… это судьба? Та самая, от которой я так долго бегала? Может, стоит дать шанс…

Робея, я пошла вперёд.

Ульрик поймал мои пальцы и прижал их к губам, не отрывая от меня пронизывающего насквозь взгляда. То, как он провёл этим взглядом по линиям моего тела – от шеи к вырезу платья и ниже… я почувствовала себя обнажённой.

- Идём, дорогая! Королева не любит ждать, - вместо приветствия поторопил меня Ульрик. И потащил за руку по лестнице вверх.

Бал мы открывали первой парой.

Асура, довольно щурясь, как сытая кошка, наблюдала за нами, общипывая сухими пальцами с ветки виноград, который ей подносили слуги. Тронное место под пышным балдахином из серебряной парчи возвышалось над бальным залом, мы все у неё были как на ладони.

После каждого витка в танце Ульрик на мгновение прижимал меня к себе всем телом, отчего у меня очень скоро загорелись щёки. Я пыталась оставлять ладони между собой и твёрдым мужским торсом, но попытки всякий раз оказывались тщетны.

Он был сильней.

Мы не разговаривали. Совсем. Он мне ни слова не сказал о том, как сам относится к решению королевы, и заставили его так же, как и меня – или же он был не против. А может, сам назвал моё имя? У меня вертелся миллион вопросов на языке, но я не решалась задать.

Мы протанцевали без перерыва три или четыре танца. Я очень быстро сбилась со счёта. У меня горели ноги, натёртые бальными туфлями, сердце выскакивало из груди, сознание было как в дымке. Всё, что я видела перед собой – это горящий голубой взгляд и чёткий абрис губ, на которых по-прежнему лежала лёгкая улыбка.

После очередного танца Ульрик вывел меня из круга танцующих.

- Пойдём.

Я опомнилась, только когда мы миновали оживлённо болтающую толпу, прошли через боковые двери и оказались в прохладном коридоре, в котором гулял сквозняк. Холодное прикосновение ветра было приятно моим пылающим щекам.

- Куда мы?

- Здесь слишком шумно. И душно. Идём!

И он потащил меня дальше. Мимо флиртующих парочек. Мимо завистливых женских взглядов. Мимо алчно разглядывающих меня – мужских.

- Ульрик…

- Хочу побыть с тобой наедине.

Я закусила губу.

Наверное, это шанс поговорить. Но что-то в том, как сжалось всё внутри, кричало мне о том, что Ульрик хочет не только разговоров. Или, может, совсем не разговоров.

Он пытался меня поцеловать в прошлый раз. Я не далась. Наверное, он сделает ещё одну попытку. Что мне делать?

Теперь он мой жених. Красивый, и наверняка опытный. Мне восемнадцать, а я ни разу не целовалась. Быть может, позволить?..

В конце концов, как ещё мне узнать, вдруг мне понравится быть… его девушкой?

Вся в сомнениях, разрывавших меня изнутри, я следовала за Ульриком, пока он вёл меня всё дальше и дальше по лабиринтам дворца, в которых, очевидно, великолепно разбирался. Кажется, я слышала что-то такое, что он практически вырос здесь, очень часто отец брал его с собой – наверное, передавать опыт. По-моему, Ульрик был единственный сын, его мать умерла в родах… или нет? Господи, я даже не уверена в этом! Я вообще ничего не знаю о человеке, с которым должна прожить жизнь.

- Сюда! Здесь в это время никого не бывает. Нам не помешают.

Я уже почти ничего не слышала, всё заглушал бешеный стук сердца. Ульрик протолкнул меня вперёд в тёмное помещение. Кажется, какая-то заброшенная гостевая комната, которая давно не использовалась. Диван, два кресла, круглый чайный столик с букетом увядших лилий. Отвратительный запах увядания проник в мой нос. Небрежным взмахом ладони мой жених зажёг пару старых пыльных ламп на стенах. Ещё одним взмахом… заставил обледенеть дверную ручку с замочной скважиной. Они покрылись толстым слоем льда.

- Чтоб никакой пьяный остолоп не ввалился сюда без приглашения, - усмехнулся Ульрик. А потом положил обе ладони мне на талию и крепко сжал, настойчиво притянул ближе. – Какая ты красивая сегодня! Я – счастливейший мужчина на свете.

Как всегда его комплименты польстили мне, и в то же время оставили смешанные чувства. Я наконец-то поняла, что именно меня в них смущало.

Я попыталась спихнуть мужские ладони с талии. Но этого не вышло. Моя ладонь так и осталась на крепком запястье, закованном в широкий браслет.

- Ты всё время говоришь только о моей красоте. Но ты же совершенно не знаешь, что я за человек! Ты даже не знаешь, какой у меня характер…

Твёрдая рука взяла меня за подбородок, заставила поднять голову.

Красиво вылепленное лицо, похожее на ожившую скульптуру древнего бога, оказалось очень близко. И глаза этого бога… они были бесстрастны.

- Не беспокойся, радость моя. Главное, что ты должна запомнить, для того, чтобы наша семейная жизнь была счастливой и безоблачной – ты должна во всём меня слушаться. Мне совершенно плевать на твой характер. Если он мне не понравится, я его исправлю.

У меня похолодело всё.

Голубой взгляд медленно опустился мне в вырез.

- Но ты у меня умница и думаю, не станешь устраивать себе проблем. Тем более, очень скоро ты поймешь… за хорошее поведение следует награда.

И Ульрик небрежно смахнул бретельку с моего правого плеча.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Меня сковал смертельный ужас. Как будто оживает самый-самый страшный кошмар – а ты наивно думала, что тебе всё приснилось.

Ещё одно неторопливое движение – и вторая бретелька падает тоже.

- Нет!

Я вскидываю руки, чтобы закрыть грудь, с которой чуть было не свалился лиф.

Ульрик приподнимает точёную бровь.

- Почему? Ты моя. Какая разница, днем раньше, днем позже. Я хочу посмотреть, что за сокровище мне досталось!

- Я ухожу! – бросила я, едва попадая зубом на зуб, и рванулась с места.

- Стоять.

Меня грубо схватили и швырнули на диван. Ульрик рванул ворот своей рубашки и отшвырнул в сторону шейный платок. Поставил колено на край дивана.

- Хватит уже этих кошек-мышек, дорогая! Ты и так основательно меня завела.

Его лицо вдруг оказывается слишком близко.

- Я и без того долго ждал… думала, сможешь и дальше со мной играть? – шепчет хрипло, лаская предвкушающим взглядом моё лицо.

Нечем дышать. Тяжесть чужого тела не дает сделать вдох.

- Пусти… Зачем…

- Мужчина не может долго без женщины. Это физиология, радость моя.

Чужой запах сладким ядом проникает в ноздри, от него начинает тошнить.

Треск ткани.

Моё сознание словно погружено в дымку. Из бального зала доносится музыка, чей-то смех.

Не верится, что всё это происходит со мной.

Тяжёлое дыхание у меня над ухом.

Не могу пошевелиться.

Холодные руки под одеждой.

А потом холод словно собирается где-то у меня в районе сердца, взрывает меня изнутри… и ослепительно сияющим шаром голубого света рвётся наружу.

Отшвыривает навалившегося на меня мужчину и впечатывает в стену…

Судорожно хватая воздух ртом, я сажусь и широко распахнутыми глазами смотрю на то, что сделала моя пробудившаяся, наконец, магия.

Часть стены слева от нас, вместе с окном – просто отсутствует, в комнату залетает ночной ветер, остервенело швыряя холодные хлопья снега на пол, на мебель, мне в лицо. Кажется, одно из кресел и стол унесло в пролом, и теперь они сгинут навеки в пропасти, которая разверзлась по другую сторону дворца – этой стеной он как раз выходит на бездонные ущелья Вечных гор…

- Что ты сделала?! Ведьма! – рычит Ульрик.

Но не может пошевелиться. К счастью, он не может ни двинуть рукой или ногой, ни добраться до меня сейчас. Я вплавила его в стену. Громадной глыбой льда. Острые грани переливаются холодным огнём в тусклом свете единственной оставшейся лампы.

Ульрик дёргается всем телом, подаётся вперёд единственным свободным плечом – голым плечом, он успел уже раздеться по пояс… но у него не получается освободить даже руки.

- Выпусти меня!

- И не подумаю, - чётко говорю я, и его красивое лицо перекашивает от злобы. Как я раньше не замечала, какой уродливой может быть его красота. Эта маска, через которую на меня всегда смотрела бездонная тьма пустоты.

- Ты сумасшедшая? Совсем больная?!

Кое-как поднимаюсь, трясущимися руками натягиваю платье на колени, возвращаю бретель на левое плечо… правая порвана, но у меня не сразу получается понять это, и я пробую раз за разом прежде, чем до меня доходит.

- Ты могла меня покалечить!

Оглядываюсь по сторонам. Неужели это всё я сделала?..

Причудливые дорожки инея разбегаются по стенам. С потолка свисают гроздья сосулек. Фантастически мощная магия бурлит по венам, требует выхода. Внутри меня словно сорвало плотину, которая всё это время удерживало её в берегах.

- Радуйся, что не убила, - отрезала я ледяным тоном. – И молись, чтоб не передумала.

Ульрик неожиданно заткнулся.

Наверное, что-то увидел в этот момент на моём лице такое, что заставило его испытать страх за собственную жизнь. Единственное, что он по-настоящему ценил.

Одним движением брови я заставила расколоться на мелкие осколки слабенький и жалкий ледяной слой на дверной ручке.

Распахнула дверь и быстрым шагом направилась обратно в бальный зал.

Мне нужно срочно увидеть королеву.

***

- Её величество утомились и изъявили желание отдохнуть в личных покоях, - равнодушным тоном ответил мне церемониймейстер на мой настойчивый вопрос.

Бал всё ещё был в самом разгаре. Музыка оглушала, звуки скрипки впивались мне прямо в висок. Каждый взрыв чужого смеха калёным железом – по обнажённым нервам.

- Мне необходимо её увидеть. Немедленно. Это вопрос, не терпящий отлагательств.

- Я доложу, леди Асвинд! – обречённо вздохнул пожилой дородный усач. Видимо, он хорошо знал, чем чревато беспокоить королеву. Но кажется, что-то новое в моём взгляде теперь видели и другие люди. Потому что мне перечить он не осмелился тоже.

***

Я опасалась, что Асура прикажет мне убираться восвояси.

Но, судя по всему, её одолело любопытство. И она велела меня впустить.

Королева была одна в малой голубой гостиной, в которую допускались лишь самые приближённые. Она восседала на уменьшенной копии парадного трона и кормила с руки кусками сырого мяса своего ручного белого ворона.

- Чего тебе, - равнодушно проронила Асура, скользнув по мне быстрым изучающим взглядом. Я знала, что от неё не укроется ни одна деталь моего облика.

В покоях было несколько придворных магов и трое солдат личной гвардии королевы. Меня жёг невыносимый стыд. Но будь я проклята, если промолчу.

- Я не могу выйти замуж за сына вашего Первого министра! Он… попытался взять меня силой. Я не стану женой этого мерзавца, даже если…

Королева оглушительно захлопнула дверцу клетки. Я вздрогнула и осеклась.

Она подалась вперёд, вперив в меня сверлящий взгляд. В котором начали мелькать молнии гнева.

- То есть ты, нахалка, явилась сюда и мешаешь мне отдыхать только потому… что твой будущий муж потребовал исполнения супружеского долга чуть раньше, чем положено? Через три дня ты станешь его женой. Это решено. Отправляйся обратно, и чтоб больше не смела беспокоить меня по таким пустякам! Иди к своему жениху! Гимгосту нужны новые воины, - усмехнулась она. – Сегодня тоже неплохой день для зачатия.

Она протянула руку, и придворный с поклоном вложил ей в ладонь белоснежный платок, которым она стала тщательно стирать кровь с белых длинных пальцев. На меня Асура больше не смотрела.

Как сомнамбула я повернулась к выходу.

В спину мне полетела, будто кинжал, сказанная с улыбкой в голосе фраза:

- И последнее. Если я узнаю, что ты покинула город до свадьбы… твой брат лишится головы.

***

Я не узнавала дороги перед своими глазами, и очнулась только, когда меня со всех сторон стали толкать танцующие пары. Каким-то непостижимым образом я забрела в танцевальный зал.

Мелькают лица, мелькают чужие улыбки, блеск драгоценностей, шелка и меха…

Из всей мешанины лиц мой взгляд выхватывает одно.

Я подхожу к одной из болтающих неподалёку пар и смотрю прямо в лицо своей бывшей подруги. Она ловит мой взгляд, и её улыбка гаснет. Кажется, её самодовольный партнер всё-таки заставил её улыбаться. Наверное, расписывает ей все прелести жизни в одной из самых богатых и роскошно обставленных башен Гримгоста, в которой, помимо хозяина-вдовца, живут десятки слуг.

- Мне надо с тобой поговорить, - говорю с расстановкой.

- Я уже сказала, что больше нам разговаривать не о чём, - слегка нервозно отзывается Астрид.

- Как хочешь. Можно и прямо здесь, - пожимаю плечами я.

Она меняется в лице. Извиняется перед своим кавалером, который подозрительно хмурится. Я разворачиваюсь, и даже не проверяя, идёт ли за мной Астрид, следую к выходу из зала.

Я знаю, что идёт.

Едва мы попадаем в полупустой коридор, я разворачиваюсь к ней.

- Зачем ты на самом деле позвала меня к себе в тот вечер?

Астрид недовольно морщит нос.

- Брат попросил. Я думала, он для себя. Иначе много удовольствия мне было видеть твою унылую физиономию вечной страдалицы! Но он зачем-то привёл с собой Ульрика. Я поняла, что мальчики решили развлечься. Понятия не имею, что Ульрик нашёл в такой, как ты! Видимо, всё-таки башня в приданое компенсирует недостаток всего остального.

Она думала, что уколола меня.

Если бы что-то во мне ещё было способно испытывать боль, то возможно.

Но я словно онемела изнутри. Промёрзла до самого сердца.

Мне всего лишь хочется распутать мерзкий клубок до конца.

Делаю шаг к ней и выдёргиваю у неё из-за корсажа за длинную цепочку её подвеску. Лилия мерцает в полумраке. Мне кажется, я до сих пор чувствую запах мёртвых цветов.

- Это ведь он подарил?

Астрид даже не стала переспрашивать, о ком речь. Отводит глаза, и её скулы покрываются красными пятнами. Она зло отбирает у меня украшение.

- Когда?

- Не твоё дело! – огрызается Астрид.

- Три дня назад?

- Откуда ты знаешь? - удивлённо вспархивают её ресницы.

Я прикрываю на мгновение глаза. От осознание всего масштаба клубка этой мерзости у меня к горлу подкатывает ком тошноты.

- Значит, решил, что нечего пропадать добру... Не дала одна, так даст другая. Ты ведь переспала с ним, не так ли?

В голове отравленным эхом слова: «Мужчина не может долго без женщины. Это физиология, радость моя».

Астрид не спорит. Вместо этого почему-то воодушевляется.

- А, я поняла! Ты ревнуешь его ко мне, да? Боишься, что твой муженек станет ходить налево? – в её глазах появляется огонёк высокомерного торжества, она расправляет плечи. – О, у тебя и правда есть основания переживать! Ты всегда была бесчувственной ледышкой, вряд ли что-то изменится после свадьбы. Когда Ульрик устанет от холодного бревна в своей постели, он вспомнит обо мне. Придется тебе что-нибудь придумать, чтобы удержать такого горячего мужчину в супружеской…

Я размахиваюсь, и с оглушительным звоном влепляю ей пощёчину.

Астрид удивлённо распахивает глаза, прижимает ладонь к стремительно краснеющей щеке, и в растерянности смотрит на то, как я быстрым шагом ухожу прочь по коридору.

***

Он так и не смог освободиться за всё то время, что меня не было. Кое-как вытащил только левую руку.

Я почувствовала брезгливость.

Ничтожество. Абсолютно никаких магических сил.

Как засидевшийся на привязи верный пёс, магия тут же отзывается на мой призыв. Воздух уплотняется, и в мою правую ладонь ложится острое ледяное копьё.

Ульрик бледнеет. Нервно ходит кадык на его горле. Он пытается создать ледяной щит, но я с лёгкостью пробиваю эту тоненькую никчёмную защиту.

В красивых глазах отражается настоящий, истинный страх. Остриё, тонкое как игла, касается обнажённого горла, которое так соблазнительно маячит передо мной.

- А теперь ты послушай меня. Твоя жизнь осталась при тебе только потому, что твоя смерть может повредить моему брату. Поэтому ты будешь благодарен мне за милосердие. И поступишь следующим образом. В оставшиеся два дня ты продолжишь изображать моего жениха. Будешь очаровательно улыбаться и повторять, как идиот, те самые слова, что говорил мне – как ты счастлив, и как тебе повезло, что у тебя такая невеста красавица. Если придётся, я буду сопровождать тебя на всех светских мероприятиях… и точно так же… улыбаться. Но накануне свадьбы… ты откажешься. Сам. Неважно, под каким предлогом. Например, заявишь, что ещё не готов жениться. А самое главное… ты уберёшься вон из Гримгоста. Отправишься в дальнюю разведку, к йотунам, да куда угодно, мне плевать. Но чтоб духу твоего не было больше в городе. И не дай великая Мать гор мне ещё хоть раз тебя увидеть рядом. Я заморожу тебя до твоего гнилого нутра и скормлю замороженные куски воронам. Или… ещё лучше. Я скажу брату обо всём. И тогда сам подумай, что с тобой сделает волк Гримгоста? Вряд ли он будет так милосерден к тебе, как я. Он станет убивать тебя медленно.

На красивом лице Ульрика, побелевшем как мел, осознание.

Кажется, он очень живо себе представил реакцию моего брата.

- Умоляю тебя, Фрейя! Не говори ему ничего!

Я молчу и смотрю ему в глаза. Я знаю, что он станет ненавидеть меня за то, что сейчас ему пришлось умолять.

- Хорошо. Даю слово – ничего не говорить Фенриру. Ты знаешь, что должен сделать взамен.

Я убираю копьё.

Небрежным движением взламываю лёд – и его безвольное тело падает на пол.

Я разворачиваюсь и ухожу. Слыша звуки, с которыми Ульрик судорожно хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться.

Совершенно точно уверенная в том, что за мной он не пойдёт.

***

Возвращаюсь домой, и первое, что вижу, переступив порог комнаты – смешную улыбку на морде мягкой игрушки, что ждёт меня посреди кровати. Беру плюшевого кота, подхожу к окну, распахиваю его… и зашвыриваю игрушку далеко в пропасть, где темнеют острые зубья скал.

***

Потом я разделась и медленно вошла в горячую ванну, которую согрели для меня магические кристаллы.

Долго тёрла кожу, как будто это могло стереть чужие прикосновения. То, что Ульрик не успел довести до конца начатое дело, совершенно меня не успокаивает. Образы, слова, звуки, запахи – снова и снова в моей голове. Но я твёрдо знаю, что я их забуду.

Слёз не было. Мне кажется, с того момента я разучилась плакать.

Влезла в чистую ночную сорочку, уселась на деревянный стул у окна в своей спальне, подтянув ноги. Обнимая колени, уставилась в ночь.

До утра не смогла сомкнуть глаз.

И следующий день, и следующую ночь я провела так же.

***

В последующие два дня меня больше ни на какие балы не вызывали.

Подошёл срок, назначенный для свадьбы. А потом и прошёл.

По-прежнему абсолютная тишина. Все как будто забыли о моём существовании.

Так она поняла, что Ульрик выполнил обещание.

***

Через неделю посреди ночи вернулся Фенрир. Я не ожидала его так рано.

Широким шагом он вошёл в мою тёмную комнату, в которой я не зажигала огней. Принёс собой холод гор. Застыл, увидев меня у окна всё в той же привычной позе.

- Я удивился, что ты не встречала как обычно у дверей.

Фенрир пошёл дальше медленней, осторожней, словно принюхиваясь. Я чувствовала, что он насторожился, и словно зверь внутри него ощетинился и тихо зарычал.

- Спешил как мог, почему-то было плохое предчувствие. Не спалось, кошмары по ночам. Как ты тут без меня, малыш?

- Всё хорошо.

Он подошёл ближе и встал, нависая надо мной, подобно могучей горе. Внимательно рассматривал моё лицо, облитое слабым светом серебряной луны. И молчал.

– Ты добыл ей йотунов? – спросила я, по-прежнему глядя в ночь.

Он хмуро кивнул.

- Да, двоих. Молодого и старого. Только прошу, давай не будем об этом. Ещё одно чёрное пятно на моей совести по её вине. Недостойно воина преследовать убегающего врага, который не хочет драки. А нам пришлось глубоко вторгнуться на земли Йотунхейма. Каждый раз после такого сучьего приказа мне хочется вцепиться ей в горло… но ошейник не даёт.

Судорога проходит по его лицу, Фенрир закрывает лицо ладонью и коротко рычит сквозь стиснутые зубы. Одна мысль о том, чтобы покуситься на хозяйку, бьёт моего брата наотмашь такой болью, что у него темнеет в глазах.

Я отвожу взгляд и снова рассматриваю силуэт горного хребта за окном.

- Скажи, если кто-нибудь… убьёт королеву, ты освободишься? Твой ошейник, он ведь пропадёт?

Фенрир хватает меня за плечи и сжимает крепко твёрдыми пальцами. Я морщусь.

- Никогда! Фрейя, немедленно дай мне клятву! Памятью родителей поклянись, что ты никогда больше даже думать о таком не станешь! Тот, кто убьёт королеву, немедленно поплатится жизнью. Стража растерзает этого безумца на части – а скорее всего, это случится задолго до того, потому что Асуру стерегут день и ночь. Поклянись!!

Я отвожу глаза и роняю едва слышно:

- Хорошо.

Фенрир поворачивает меня к окну и внимательно вглядывается в лицо.

- Что случилось в моё отсутствие?

- Ничего, за что тебе стоило бы переживать. Я уже всё уладила. Хотел сказать только одно… Извини, но я ходила без тебя на крепостную стену. И мне… очень понравилось.

Брат встряхивает меня и рычит:

- Фр-рейя! Меня пугает твой взгляд. Что с тобой сделали?!

Я морщусь и выдёргиваю плечи из его хватки. Мне теперь неприятны прикосновения, любые.

- Сказала же, я в полном порядке. Брат… у меня к тебе небольшая просьба. Ты научишь меня владеть мечом?

Дикий, совершенно дикий волчий взгляд.

На плечах и руках Фенрира появляется шерсть, в пасти удлиняются клыки. Но это всё-таки мой брат. Он возвращает самоконтроль, шерсть пропадает обратно, звериное рычание перестаёт клокотать в горле. Но сейчас превратился бы в камень и упал замертво любой, кто заглянул бы в его глаза.

- Да, конечно. Конечно, научу. Я люблю тебя, сестрёнка. Ты же знаешь это?

Я помолчала мгновение.

- Да. И вот ещё что… прости меня ещё раз. Я… потеряла твой подарок. Больше не надо мне дарить такие. Я теперь не ребёнок.

- Хорошо.

Фенрир подходит ближе. Хочет положить мне ладонь на голову, но не решается. Роняет руку.

- Ты тоже меня прости. Мне придётся ещё раз уйти. Это ненадолго. Обещаю.

Он отступает назад, в тени. И тихо уходит, растворяется в ночи.

***

Фенрира не было трое суток.

Он явился на третью ночь перед рассветом.

Как ни в чём не бывало, брат вошёл в мою комнату. Я сидела у окна, поджав ноги, и смотрела на светлеющее небо. Даже не пошевелилась, когда он вошёл.

Он поцеловал меня в макушку, будничным тоном сказал, что приготовит мясо. Что ждёт меня внизу, в столовой.

Только тогда я наконец «отмерла». Переоделась, спустилась вниз, и мы провели завтрак, мирно беседуя о всяких мелочах. Мясо было вкусным. Я наконец-то смогла почувствовать вкус.

Я никогда не спрашивала Фенрира, что случилось в эти три дня.

Но позже узнала, что Ульрик так и не вернулся в Гримгост из своего дальнего похода, в который отправился сразу после того, как объявил о разрыве нашей помолвки.