Испанец для Матрёшки

– Как успехи? – без особого энтузиазма поинтересовался Денис. После всех отказов, что выслушала Маша за последнее время, он уже не верил в чудо.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Завтра позвоню риэлтору, скажу, чтобы выставлял квартиру на продажу.

– Нееет, - друг с ужасом посмотрел на Марию.

– Ничего другого не остаётся, - Маша равнодушно пожала плечами. – Придётся перебраться в жильё поскромнее.

– Но..

– Дэн, хватит! – достаточно грубо оборвала она парня. - Я устала и не в настроении выслушивать нотации, что всё бесполезно.

– Ладно. Раз ты так решила, давай закатим прощальную вечеринку. У тебя была офигенная хата. Я сейчас сгоняю за шампанским.

Денис ещё не до конца привык к «новой» Маше. Он скучал по наивной, весёлой, романтичной особе, которой раньше была его подруга. Сейчас же она с каждым днём становилась всё более угрюмой и раздражительной. Но парень терпел, потому что понимал: на Марию свалилось разом слишком много несчастий.

Когда они почти прикончили бутылку игристого напитка, Дэн произнёс:

– Послушай, ты не думала обратиться за помощью к Алонсо? Всё-таки вы не чужие друг другу люди. Ну, поругались. С кем не бывает?

Мария изменилась в лице.

– Ага, конечно, - фыркнула она. - Из-за меня его дочь чуть не отправилась на тот свет. Торрес выгнал меня из дома. Компания отца должна Алонсо офигенную сумму денег. А ты предлагаешь мне занять у него ещё. С кем не бывает, правда? – передразнила девушка Дениса.

– Он – бизнесмен. Должен понимать, что давая тебе взаймы сейчас, спасёт свои первоначальные вложения. А потом, постепенно, ты вернёшь ему то, что брала в долг. Я помогу составить грамотную речь, красиво аргументировать…

– Дэн, прекрати! Я не буду обращаться к Алонсо за помощью.

– Окей, окей! – парень поднял руки, будто капитулировал. - А что насчёт его брата? Диего, кажется?

– Ещё лучше! Я обошлась с ним отвратительно.

– Знаю. Но он богатый малый. И явно был неравнодушен к тебе. Так чем чёрт не шутит? Подумай над этим.

Маша промолчала. Идея Дениса казалась ей абсолютно бесперспективной.

– Ладно. Мне пора. Не хочу опаздывать на свидание, - кокетливо улыбнулся парень.

– Новая пассия? – хмыкнула Мария.

Денис закатил глаза и с блаженным выражением лица томно произнёс:

– Высокий жгучий брюнет – профессиональный танцор. Сейчас играет в мюзикле. Мы познакомились на афтерпати по случаю премьеры спектакля. Ты не представляешь, какое у Ильнара тело! Скульптура Микеланджело во плоти. Такие мышцы… Уммм! А…

– Всё! Всё! Подробности можешь оставить при себе, - запротестовала Маша.

– Конечно, - в голосе Дениса сквозила обида. – Как часами плакаться мне в жилетку про своего испашку, так - пожалуйста. А когда у меня появились серьёзные отношения, сразу - «подробности оставь при себе».

– Дэнчик, милый, ну не обижайся, - Мария погладила друга по плечу. – Просто мне сейчас не до подобных историй. Вот разгребусь со своими делами и с удовольствием послушаю. – Всё! Иди! – девушка открыла дверь. – А то твоя прима-балерина заждется.

После ухода Дениса Маша сполоснула бокалы от шампанского, затем медленно прошлась по квартире, думая о том, что завтра начнёт упаковывать вещи в коробки. А сегодня лучше пораньше залечь спать. Но сон никак не шёл. Мозг сверлила назойливая мысль: «Что если... А вдруг?» Промучившись два часа, Мария резко села на постели и набрала номер Торреса-среднего. 

Ответ не заставил себя ждать. Почти сразу в трубке раздалось отрывистое:

– Да, слушаю.

При звуках голоса Диего Маша на несколько секунд лишилась дара речи. Ладони девушки вспотели, а по спине пробежал холодок.

– Привет! Это Мария, – она покашляла, прочищая горло.

В трубке воцарилась тишина. Маша подумала, что испанец сейчас сбросит звонок. Поэтому, пересиливая себя, сбивчиво добавила: 

– Диего, мне нужна твоя помощь.

– Что случилось? – равнодушно спросил Торрес.

– Мой отец в больнице, в коме. В него стреляли. А его бизнес вот-вот растащат по кускам.

– Печально. Но чем я могу тебе здесь помочь? - мужчина продолжал говорить отстраненно, без тени каких-либо эмоций.

– Мне нужны деньги. Взаймы. Если не начать выплачивать кредиторам и инвесторам, то, как только папа придёт в себя, его могут посадить в тюрьму.

– О какой сумме идёт речь?

Маша дрожащим голосом назвала цифры.

– Ого! – присвистнул Торрес, и девушка обрадовалась первой живой реакции испанца за весь разговор. -  Это очень большая сумма…

– Знаю. Иначе я бы не стала обращаться к тебе.

– А что же Алонсо? Не помог? – в голосе Диего Мария уловила насмешку.

– Мы с ним не очень хорошо расстались, - спокойно ответила девушка.

– Какая мне выгода от этого мероприятия? – Торрес вернулся к подчёркнуто-деловому тону.

– Ну… Я могу предложить тебе часть акций нашей компании в залог, плюс мы можем договориться о разумном проценте на займ.

Маша не надеялась, что Диего одолжит ей деньги по доброте душеной. Никто не будет рисковать такой огромной суммой без каких-либо гарантий.

– Ладно. Приезжай, всё обсудим. А пока пришли документы, чтобы я мог изучить их до нашей встречи.

– Но я сейчас не в Испании. Я уехала оттуда чуть больше месяца назад.

– Какое совпадение, - хмыкнул Торрес. – Я тоже не в Испании. Я в Аргентине. 

– Ох… А мы не можем договориться по телефону?

– Мария, я не обсуждаю подобные сделки по телефону. Если тебе нужно, ты приедешь. Если нет, разговор окончен.

– Подожди! А куда ехать? Аргентина большая…

– В Буэнос-Айрес. Я пришлю тебе адрес моего офиса. Пока.

Испанец повесил трубку, а Маша уставилась взглядом в пространство. Сердце девушки радостно забилось в груди. Диего ей не отказал! Не отказал! Не отфутболил её «с порога», как все прочие «друзья», к которым она обращалась до этого. Подумаешь, придётся слетать в Южную Америку для заключения сделки! Ерунда какая! Главное, что Торрес даст необходимую сумму. Воодушевлённая Мария тут же полезла в Интернет, чтобы купить билеты на самолёт.

Тремя неделями ранее

Маша сидела в больничной палате отца и держала его за руку. Несмотря на противоречивые высказывания врачей, девушка твёрдо верила, что папа чувствует её присутствие.
Марии было больно смотреть на некогда сильного и пышущего здоровьем мужчину. Сейчас его лицо практически слилось по цвету с белой простыней. Борис Залесский находился в глубокой коме после того, как неизвестные расстреляли его в автомобиле на трассе под Москвой. Только мигающие и пикающие приборы, от которых тянулись различные трубки, свидетельствовали, что пациент скорее жив, чем мёртв.

– Привет, Машуня, - тихо произнесла Ольга, войдя в палату.
– Привет! - кивнула Мария женщине. 

Всего за две недели жена отца постарела на десять лет. С Борисом они были почти ровесники, но Ольга тщательно ухаживала за собой и всегда казалась моложе своих лет. Теперь же она осунулась, похудела, от чего на лице чётче обозначились морщины. Под глазами пролегли глубокие тени, взгляд потух, а в неокрашенных корнях волос блестела седина.
– Ты езжай домой, отдохни. Я останусь с Борисом.
Сменять друг друга в больнице стало привычным делом. Ни Ольга, ни Маша не хотели пользоваться услугами сиделок.
– Пап, я пошла. Вернусь завтра утром. Ты поправляйся скорее, - сдерживая слёзы, прошептала девушка, поцеловав на прощание отца в щеку.
Один короткий звонок разделил жизнь Маши на «до» и «после». Вернувшись из Испании, девушка днями и ночами оплакивала свою несбывшуюся  любовь, думая, что хуже уже быть не может. Образ Алонсо, его грубые слова преследовали Марию, стоило только закрыть глаза. Ей было больно. Так больно, как никогда. Но не зря говорят, что боль можно перекрыть ещё более сильной болью.
Весть о нападении на отца стала для Маши именно таким катализатором. Разумеется, она не забыла испанца. Просто теперь у неё не осталось времени, чтобы жалеть себя. Ей приходилось спасать компанию отца, которую растаскивали по кусочкам бывшие друзья и партнёры Залесского.
Девушка ничего не  понимала в управлении бизнесом. Борис никогда не посвящал дочь, равно как и жену, в свои дела. Узнав о попытке рейдерского захвата предприятия мужа, Ольга сдалась сразу, сказав, что всё бесполезно. Мария же не собиралась так просто отказываться от детища всей жизни отца.
Ситуация усугублялась тем, что Залесский в последнее время привлекал слишком много стороннего капитала. Узнав о нападении и о том, что успешный бизнесмен вряд ли когда-либо очнется из комы, кредиторы и инвесторы все как один захотели вывести свои деньги из бизнеса Бориса. 

Главный юрист предприятия, объяснил Маше, что если не начать возвращать займы, то предприятие признают банкротом. А господин Залесский имеет все шансы с больничной койки отправиться прямиком в тюрьму. Разумеется, когда придёт в себя. 

Мария не могла допустить, чтобы её отца так опозорили. Она решила любой ценой спасти его доброе имя. 

У Залесских было немало богатых и влиятельных друзей, но, как водится, никто из них не захотел помочь девушке в трудную минуту. Попав в жестокий мир бизнеса, Маше пришлось быстро повзрослеть и узнать, что как только заканчиваются деньги, большинство "друзей " поворачивается к тебе спиной.
– Марусь,  ты извини, но Сергеев продал свои акции и уехал из страны, - Виктор принёс очередную дурную весть.
Девушка сжала зубы от злости. Пятнадцать процентов акций - это много, учитывая положение компании.

– Дядя Вить, но ты-то не собираешься сдавать позиции? – Маша с надеждой посмотрела на партнёра по бизнесу и одновременно лучшего друга отца.
– Нет, но... – замялся мужчина.
– Но что? – ледяным тоном переспросила Мария.
– Все мы смертны. Один я не вытащу бизнес. Да и чтобы меня расстреляли, как твоего отца, не хочу. Присесть на нары за долги тоже не тороплюсь. Уж прости.
– Значит… И ты Брут! – горько усмехнулась девушка, процитировав Цезаря.
– Марусь,  нам бабки нужны. Охеренные. У меня таких нет. А у тебя?
– Я могу продать свою квартиру, машину. И отцовские автомобили можно продать.
– Это прикроет брешь, но кардинально не спасёт положение, - покачал головой Виктор.
– И что же делать? Смотреть, как все растаскивают по кускам? Это же не только отцовское детище, но и твоё тоже, дядя Вить! – Маша находилась в отчаянии. Мысль о том, что единственный человек, который знает все подводные камни предприятия, намеревается покинуть его, повергала девушку в ужас.
– Я уже не молод. У меня нет сил, чтобы сражаться с тем, кто решил отжать наш бизнес. Ты же понимаешь, что твоего отца не просто так изрешетили из автомата. Уж больно лакомый кусок оторвал себе Борис в нулевых. Пришло время делиться, а он не захотел. Я говорил ему, что мягче надо быть, лояльнее. Нет. Уперся, как баран, и получил. А мне бы дожить спокойно свой век. Это всё чего я хочу.

– Вот так, значит... А если я всё же найду деньги? – упорствовала Мария.
– Ну если ты волшебница, то конечно, - грустно улыбнулся Виктор. - Только колдуй быстрее. С каждым днем времени остаётся всё меньше.
Раньше бы Маша разрыдалась от собственного бессилия, но сейчас злость не позволила ей этого сделать. Прыгнув в машину, девушка отправилась на встречу к очередному знакомому отца, чтобы убедить нефтяного магната одолжить ей денег.

Росарио всегда любила детективы. Зачитывалась ими запоями и уже вполне могла бы работать следователем или дознавателем. В последний месяц экономка чувствовала себя гордой, как никогда. Она распутала непростое дело и терпеливо ждала, чтобы рассказать о своём успехе Алонсо. Разумеется, никто не просил её ничего расследовать, но женщине это не помешало проявить бдительность.

– Сеньор, разрешите поговорить с Вами, - Росарио заглянула в кабинет к хозяину дома.

– Да, конечно. Слушаю тебя,- Алонсо махнул рукой, указывая на кресло напротив стола.
– Я тут выяснила, что сеньорита Мария не виновата в том, что случилось с Исабель.

Мужчина устало прикрыл глаза. Глубоко вздохнул, а затем произнёс ледяным тоном:
– Ни слова больше. Я знаю, что ты любила Марию, но не позволю выгораживать её.
– Да я и не выгораживаю, - экономка ничуть не испугалась гнева Алонсо. - Просто послушайте, что я узнала. А потом решайте сами.
Торрес-старший промолчал. Ему хотелось забыть последние три недели, как страшный сон. Поначалу он ужасно злился на Марию, ругал себя за то, что пустил её в свою семью. Но когда жизни дочери уже ничего не угрожало, почувствовал угрызения совести за свою грубость по отношению к русской. 

Нет, Алонсо не был готов её простить, но всё-таки сожалел о том, что они так некрасиво расстались. Хотя, если подумать, разве бывают красивые расставания? Как ни пытайся подсластить пилюлю, а одному из двоих в любом случае будет больно. 

Несколько раз Торрес-старший хотел позвонить Маше, однако никак не мог придумать, что ей сказать. А ещё испанец боялся сорваться и предложить девушке встретиться. Ведь он скучал по ней с каждым днём всё больше. Вспоминал её небесно-голубые полные слёз глаза, исказившееся от боли лицо, когда она услышала, что между ними всё кончено. В такие моменты Алонсо становилось не по себе. Мысль, что он жестоко обидел человека, который его любил всем сердцем, не давала покоя.

– Помните Химену? – Росарио начала своё повествование издалека.

– Да, работала у нас горничной. Она уволилась недавно, - кивнул хозяин дома.

– Не уволилась. Я её уволила. А знаете за что? Девчонка по просьбе Пилар подкладывала сеньорите Марии вещи Вашей покойной жены.

– Господи! Росарио! Что за бред ты несёшь? – Алонсо потёр виски кончиками пальцев, как если бы у него болела голова.

­– На следующий день, после того, как сеньорита Мария уехала, я увидела, как Химена выходит из спальни Летисии. Поскольку туда никому нельзя заходить, кроме Вас и меня, то я решила проследить за горничной. Она явно нервничала и что-то прятала в кармане униформы. Я застала плутовку в гостевой спальне, где она прятала в тумбочку подвеску с рубинами. Химена ещё не успела узнать, что сеньорита Мария больше не живёт в нашем доме.

– Может, она просто хотела украсть украшение? А в комнату для прислуги положить побоялась, - предположил Торрес-старший.

– Нет, сеньор. Поначалу Химена отпиралась, мол, взяла подвеску, потому что не в чем идти на вечеринку, а потом обязательно бы вернула драгоценность. Но я хорошенько надавила, пригрозила полицией, и наглая девица призналась. Пилар заплатила ей, чтобы та издевалась над Марией: подкладывала вещи и потом незаметно убирала их. Если не верите, то можете сами поговорить с бывшей горничной. Вот её адрес, - Росарио положила на стол клочок бумаги.

– Почему ты сразу не рассказала мне об этом случае?

– В тот день Исабель только отошла от наркоза. Я не хотела лишний раз нервировать Вас. Но это ещё не всё. Калитку, через которую малышка выбежала на проезжую часть, тоже открыла Химена или сама Пилар. Здесь возможны оба варианта.

Алонсо стало душно. Ворот рубашки-поло показался слишком тесным. Мужчина часто задышал и расстегнул две пуговицы.

– Это очень серьёзное обвинение, Росарио, - произнёс он, вставая с кресла и направляясь к бару за бренди. – У тебя есть доказательства?

– Понимаете, я всё думала, думала и пришла к выводу, что слишком много совпадений. Когда Исабель отравилась арахисовым маслом, Пилар была у нас в гостях. Когда произошёл несчастный случай – тоже. А тут ещё выяснилось, что по её просьбе Марию пытались запугать, выставить сумасшедшей. Тогда я решила поговорить с садовником, уточнить, не замечал ли он ничего подозрительного в саду в последнее время. Он рассказал, что незадолго до трагедии Пилар якобы искала Исабель в саду, но не нашла. Поэтому спросила, не могла ли девочка выйти на улицу через запасную калитку. Игнасио ответил, что это невозможно, так как та дверь всегда закрыта на ключ. Если горничная помогала Пилар издеваться над Марией, то ей также ничего не стоило стащить ключи, чтобы подставить русскую. По-моему, здесь всё очевидно. Мария не знала про пищевую аллергию Вашей дочери, не знала, где лежат ключи от калитки в саду, а Пилар знала. И она единственная, кому не нравилась русская.

Алонсо залпом допил бренди и налил себе ещё.

– Мне тоже много, кто не нравится, но я не травлю и не калечу из-за этого детей.

– Да, но Пилар давно хочет быть с Вами, сеньор. Неужели Вы не видите этого?

– Ерунда! Она – крёстная мать моей дочери и…

– И она – женщина, - грустно улыбнулась экономка, думая о том, насколько близоруки мужчины, когда речь заходит о чувствах. Надо быть слепым и глухим, чтобы не заметить такого очевидного желания залезть в кровать, какое демонстрировала Пилар.

– Я понял тебя, Росарио. Спасибо, - шумно выдохнул Алонсо. – Можешь идти.

– Сеньор, позвоните Марии. Скажите ей, что сожалеете и …

– Иди, Росарио, - приказным тоном отчеканил Торрес-старший.

Ему надо было подумать. Ещё раз прокрутить в мозгу все факты. Переварить информацию, полученную от Росарио. Не то, что бы Алонсо не верил экономке. Как раз наоборот. Пожилая женщина – самый преданный человек из его окружения. Ей нет никакого смысла врать. Она воспитала его и любит как сына. Но вот в подлость Пилар Торресу-старшему верилось с трудом. 

Уснуть в эту ночь у мужчины так и не получилось. Голова пухла от мыслей. Сердце раздирало от желания услышать голос Марии, а ещё лучше обнять её. Вдохнуть нежный аромат девичьей кожи. Крепко прижать к себе и никогда больше не отпускать. Но рациональная сторона испанца твердила, что прежде надо прояснить ситуацию с Пилар.

К утру Алонсо не придумал ничего более умного, кроме как поговорить с крёстной своей дочери. У Торреса-старшего не было сомнений в том, что правду женщина не скажет и под пытками, но, возможно, во время беседы ему удастся понять для себя, причастна ли Пилар к тому, что случилось с Исабель.

***
– Привет! - широко улыбнулась женщина, открывая входную дверь. - Извини за мой внешний вид, но ты не предупредил, что приедешь, - в тоне испанки не было ни капли смущения или чего-то хоть отдалённо напоминающего извинение. Она была рада пощеголять в кружевной сорочке перед Алонсо.

У Пилар были большие тяжёлые груди. Пользуясь случаем, она одёрнула вырез ночной рубашки так, чтобы он стал максимально низким.

– Ничего. Я ненадолго, - безразлично ответил Торрес.- Я только хотел спросить у тебя: за что ты так ненавидишь Марию?
–  О! Снова эта русская! – Пилар картинно подняла руки вверх и потрясла ими в воздухе. - Она же чуть не убила Исабель! Разве этого не достаточно, чтобы возненавидеть её?
– Скажем так: я тут кое-что узнал на досуге. С твоей подачи Марии подкладывали вещи Летисии ещё до несчастного случая с моей дочерью. Зачем ты это делала?
– Чушь какая! Не знаю, о чём ты говоришь, - возмущенно фыркнула женщина.
– Пилар, игры кончились. Не думай, что ты - самая умная. Правда рано или поздно всегда выплывает наружу. А у меня ещё есть и свидетели, так что...
– Ладно, - внезапно сменила тон Пилар. Кокетливо хлопнув ресницами, она закинула ногу на ногу, от чего подол сорочки задрался выше середины бедра. – Подумаешь, разыграла пару раз бедную дурочку. 

– То есть, ты считаешь, что доводить до истерики другого человека – это весело? – зло прищурился Алонсо.

– Просто хотела проверить насколько твоя любовница эммм морально устойчивая. С первой женой тебе в этом отношении не очень повезло. Было бы жаль, если бы ты наступил на те же самые грабили второй раз, - в голосе Пилар звучала откровенная издёвка.
– Ну ты и сука! Я же тебя другом считал!
– Другом?! А-ха-ха-ха! Другом! – с вызовом выкрикнула женщина. - Да я всю жизнь любила тебя! А ты дальше своего носа ничего не видел! Носился со своей драгоценной сумасшедшей женушкой, как с писаной торбой!
– И ты решила мне отомстить?
– Нет. Я лишь хотела, чтобы ты открыл глаза! Летисия никогда тебя не любила. Она переметнулась от Диего к тебе лишь по одной причине: деньги! Узнала, что отец сделал тебя главой компании и передал контрольный пакет акций, и сразу же воспылала любовью у старшему братцу.
– Что за бред ты несёшь? Летисия была из богатой семьи, последнее, что ей было надо от меня - это деньги!
– Как бы не так! Её семья имела хорошее положение в обществе, но что касается денег, то на момент знакомства с тобой их бизнес терпел убытки. Хотя они тщательно скрывали это. Как же! Гордые Суаресы никогда бы не признались, что находятся в полном дерьме! Я знала об этом, потому что наши отцы дружили.
– Однако Суаресы до сих пор не разорились. Прошло больше десяти лет, а их компания процветает. Странно, не находишь?
– Не знаю, как им удалось вылезти из кризиса, но тогда дела их не просто шли под откос, а катались со скоростью света. Вот Летисия и задумалась о том, как устроить своё будущее. Она же с детства купалась в роскоши и не собиралась отказываться от своего уровня жизни.
– В любом случае, это не оправдывает тебя и то, что ты сделала с Марией.
– Мария! Мария! Мария! Да ты просто помешался на ней! Я всегда была рядом с тобой, поддерживала, возилась с твоей дочерью, часами выслушивала стенания и россказни о мёртвой жене. И всё ради чего? Чтобы ты притащил в дом какую-то девчонку и трахал её в свое удовольствие?
– Не твоё собачье дело, кого я трахаю! – заорал Торрес-старший, окончательно потеряв самообладание.
– Разумеется. Если бы она была проходным куском мяса, я бы и пальцем не пошевелила. Да вот только я видела,  как ты на неё смотришь. Как влюблённый щенок! Сколько мы знакомы, скажи? Лет двадцать. За это время я хорошо изучила тебя, Алонсо. И мне категорически не понравилось, что ты снова увяз по уши в девке, которая тебя не достойна! Девке, которой от тебя опять нужны лишь деньги.

Алонсо удивленно уставился на Пилар. Хотел что-то сказать, но она опередила его:
– Да-да. Не делай такие большие глаза. Я навела кой-какие справки о твоей Марии. Знаю, что ты инвестировал до хрена бабла в бизнес её отца.
– Ну пи*дец вообще, - потрясённо протянул Торрес-старший. - Ты решила, что можешь контролировать не только мою постель, но и мои деньги? Да кто ты такая?
– Я - женщина, которая любит тебя и готова пойти на всё, лишь бы быть с тобой, - испанка гордо подняла подбородок.
– Да, это я уже понял. Именно поэтому ты чуть не отправила на тот свет мою дочь. Я в курсе, что открытая калитка в саду - твоих рук дело, - после всего услышанного у Алонсо не осталось сомнений в том, что из-за проделок Пилар Исабель оказалась под машиной.
– Но ведь всё обошлось, - женщина равнодушно пожала плечами. - Исабель в порядке.
– Какая же ты подлая тварь! – презрительно скривился Торрес-старший. Он смотрел на Пилар так, словно перед ним сидела мерзкая жаба. - С этого момента я запрещаю тебе приближаться к моей дочери. И только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус. Придушу своими руками.
– Чтобы это сделать, нужны яйца, - ядовито усмехнулась испанка. - А у тебя, дорогой, их нет.
***
Алонсо поехал на маяк. Тот самый, где они были с Машей. Торрес долго стоял под продувным ветром, всматриваясь в неспокойное море. Он чувствовал полное опустошение. Кому можно доверять в этой жизни, если, казалось бы, проверенные годами люди предают? Как теперь просить прощения у Марии за все те обидные слова, что он бросил в порыве гнева тогда в больнице?  Почти месяц испанец старался не думать о Маше. Пытался искоренить в себе чувства, которые испытывал к ней вопреки всякой логике. Заставлял себя мыслить рационально.
Хуже всего стало, когда он вернулся с Исабель домой. Дочка постоянно спрашивала про Марию, плакала и не понимала,  почему та уехала и даже не звонит. Бедный ребёнок обнимал медведя, которого оставила ей русская. Перед сном загадывала желание, чтобы девушка вернулась. Алонсо было больно смотреть на свою дочь. Ему самому тоже хотелось проснуться однажды утром и услышать голос Марии. Но холодный рассудок диктовал, что нельзя даже мысли допускать о примирении. Слишком дорого обошёлся роман с Машей.
И вот теперь получается, что все запреты были зря. Не Мария оказалась халатной и психически нестабильной, а Пилар. Женщина, которая должна была по сути заменить Исабель родителей в случае их смерти, не моргнув глазом пожертвовала ребёнком ради своих призрачных фантазий.
Повинуясь порыву, Алонсо достал сотовый и позвонил Маше. Испанец не знал, что будет говорить, как оправдываться. Единственное, чего ему хотелось - это услышать голос любимой девушки. Но она не ответила. Ни на первый звонок, ни на второй. На сообщение также реакции не последовало.
Испанец понимал обиду Марии и её нежелание общаться с ним. Алонсо решил запастись терпением и через какое-то время попытаться связаться с Машей ещё раз.

Офис Диего находился в  Пуэрто Мадеро – самом современном и дорогом районе Буэнос-Айреса. Солнечные лучи дробились и множились бесконечными отражениями на стеклянных фасадах небоскрёбов. Фешенебельные гиганты смотрелись на берегу Рио-де-ла-Плата величественно и громко заявляли о том, что технологический прогресс и миллиардные состояния не чужды аргентинской столице. И хотя «Серебряная река» не оправдывала своего названия из-за грязно-коричневых вод, яхты, покачивающиеся на её поверхности, подтверждали статус людей проживающих или работающих в этой части города.

Роскошный бизнес-район сильно контрастировал с классическими видами Буэнос-Айреса. Здесь не ходил общественный транспорт, идеально уложенная брусчатка сияла чистотой, не было супермаркетов и торговых центров. Только люксовые рестораны и пятизвёздочные отели. Закрытый мир для избранных. Несбыточная мечта многих аргентинцев.

Маша вошла в холл одного из небоскрёбов. Также как и снаружи, внутри здание поражало обилием стекла и хромированного железа. 

Компания Торреса располагалась на одном из верхних этажей. В приёмной сидела невероятно красивая молодая женщина. Увидев её, Мария застыла на мгновение. Уж не ошиблась ли она адресом? Или секретарь Диего работает на него в перерывах между съёмками в кино? У аргентинки были длинные блестящие волосы цвета вороного крыла, большие кошачьи зелёные глаза, бархатистая кожа персикового оттенка. Пухлые губы, правда, уже познали вмешательство косметолога, но в разумных пределах и не казались искусственными. Белая блузка обтягивала более чем приличную грудь. 

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – промурлыкала красотка из предрассветных мальчишеских снов.

– Эмм… Я к Диего. То есть к сеньору Торресу.  У нас встреча назначена. Меня зовут Мария Залесская.

– Присаживайтесь, пожалуйста, - указала на мягкий диванчик секретарь, заученно улыбнувшись. 

Женщина поднялась из-за стола и, покачивая округлыми бёдрами, продефилировала вглубь коридора.

«Интересно, Диего её трахает? – невольно пронеслось у Маши в голове. – Да наверняка! Хотя какое мне до этого дело? Почему я вообще об этом думаю?»

Девушка нервным жестом поправила волосы. Погладила вспотевшими ладошками колени. Хоть бы все поскорее закончилось! Прошло пять минут, а секретарь не вернулась. Марии пришлось сделать над собой усилие, чтобы перестать гипнотизировать взглядом циферблат часов. Как долго еще придется ждать? Торрес специально тянет время? Надо отвлечься. Подумать о чём-нибудь приятном. Например, о том, что «Буэнос-Айрес» переводится как «добрые ветра» или «хороший воздух». Да и вообще историческое название аргентинской столицы – «Город Пресвятой Троицы и Порт Богородицы Святой Марии Добрых Ветров». Ну, то есть «добрые ветра» не могут не помочь тезке той, в честь которой собственно названо это место.

– Сеньорита Мария, пойдёмте, - раздался голос секретаря. - Сеньор Торрес ждет Вас.

Маша встала и попыталась изобразить улыбку. Но получилось у девушки не очень, учитывая нервное напряжение, в котором она находилась.

Следуя за великолепной аргентинкой по широкому коридору, Мария успокаивала себя: «Диего – всего лишь добрый друг. Ничего страшного не происходит».

Кого она обманывает? Никакой Диего ей не друг! Друзья хотя бы в аэропорту встречают, когда к ним приезжают гости из другой страны. По поведению испанца, по его холодному тону во время телефонного разговора Мария поняла, что Торрес-средний не забыл, как она поступила с ним и злится на неё. Так какого же лешего он сразу просто не послал её подальше?

Секретарь для проформы постучала, затем открыла дверь и, пропустив Машу вперёд, удалилась.

Девушка застыла на пороге при виде высокой широкоплечей фигуры в тёмно-синем костюме. Диего смотрел в большое окно с панорамным видом на город. Когда мужчина обернулся, сердце Марии забилось с удвоенной частотой.

Он был всё также красив, как тогда, в Испании, два месяца назад. Но сейчас перед Машей  стоял совершенно другой Диего. Суровый, с надменным выражением лица, черты которого были словно высечены из камня. От добродушного весельчака, покупающего сахарную вату в парке аттракционов, не осталось и следа. Торрес излучал пугающую животную силу, граничащую с жестокостью.

– Здравствуй, Мария. Проходи, присаживайся, - испанец скользнул оценивающим взглядом по хрупкой девичьей фигурке.

– Привет, Диего, - Маша натянуто улыбнулась, располагаясь в кожаном кресле напротив стола.

– Перейдём сразу к сути вопроса. Я изучил документы и сделал вывод, что одалживать тебе деньги абсолютно невыгодно.

Мария задохнулась от возмущения. Безо всяких вежливых прелюдий и реверансов Диего вынес ей неутешительный приговор. Даже не поинтересовался, как она долетела, в каком отеле поселилась.

– И ты заставил меня приехать на другой конец света, чтобы сообщить об этом? По телефону не мог отказать? – выпалила девушка с вызовом.

– Тише, тише. Не поднимай пыль,- Торрес откинулся на спинку кресла. - Во-первых, я не заставлял тебя ничего делать. Ты приехала сама.

– Да, потому что ты сказал… Потому что я была уверена, что…

– Что простачок Диего сразу отвалит тебе несколько миллионов евро? – испанец скептически изогнул бровь.

– Но…

– Объясни, какой мне прок становиться владельцем умирающего предприятия?

– Совладельцем, - поправила его Маша.

Торрес хмыкнул и покачал головой.

– Твои братья вложили большую сумму денег в бизнес моего отца. Выручая меня деньгами, ты помогаешь спасти семейные инвестиции, - Мария произнесла заготовленную фразу, считая, что такой веский аргумент сможет убедить Диего. 

– Не интересует, - холодно бросил мужчина. - Я не имею никакого отношения к бизнесу Алонсо и Хуана. Если они потеряют свои вложения – это будут их проблемы.

– Но мой отец! – эмоционально воскликнула девушка. - Его же посадят в тюрьму, если…

– Мария, я не знаком с твоим отцом. Возможно, он – прекрасный человек и не заслуживает того, что произошло с ним, но в мире ежедневно разоряются бизнесмены. Крупные, средние, мелкие. Спасти каждого – невозможно. Да и в мой рабочий план на этот месяц благотворительность не входила.

Маша почувствовала, что вот-вот разрыдается. Диего с самого начала не собирался помогать ей, а велел приехать в Аргентину только, чтобы унизить лично. Простого отказа по телефону ему было бы недостаточно.

Девушке хотелось встать и выбежать из кабинета испанца, но вместо этого она прошептала:

– Пожалуйста…

Диего внимательно посмотрел Марии в глаза. 

– У меня есть условие, - произнёс он после короткой паузы.

– Какое? – Маша ухватилась за призрачную надежду, как утопающий за соломинку.

– Я займусь выплатами по долговым обязательствам твоего отца и попробую спасти остатки его бизнеса. Но я хочу получить то, что однажды ускользнуло от меня. Понимаешь?

– Нет. Не понимаю… - девушка отрицательно покачала головой.

– Тебя. Я хочу получить тебя, Мария, - жёстко отчеканил Диего.

Маша побледнела и одновременно почувствовала удушающий жар. На мгновение шикарный кабинет испанца поплыл у неё перед глазами.

– Согласна? – уточнил мужчина с лёгкой ухмылкой.

– Переспать с тобой? – тихо переспросила девушка.

– Нет, малышка. Ставки возросли. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

– Но зачем тебе это? – Мария непонимающе потрясла головой.

– Если я скажу, что влюбился в тебя, поверишь?

– Нет.

– Зря. Но дело не только в моём желании обладать тобой. Видишь ли, я не готов вытаскивать из дерьма чужого человека ценой нескольких миллионов евро. А вот законной жене помочь – дело благородное.

– Это такая месть с твоей стороны?

– Ну что ты! Какая месть! Я не мщу женщинам. Особенно таким хорошеньким. Просто хочу быть уверенным, что получив от меня деньги, ты снова не помиришься с моим братом.

– Это невозможно. Мы никогда не помиримся. Алонсо… Он…

– Да-да, я слышал от Хуана… Исабель попала под машину, вроде как из-за тебя. Но я не верю, что ты виновата в несчастном случае. Скорее всего, кто-то другой приложил руку к … - Торрес осёкся, будто сказал что-то лишнее. - Ладно, не будем углубляться. Итак, ты принимаешь моё условие?

 Мысли в голове Марии метались как в лихорадке. Выйти замуж за Диего? Заниматься с ним сексом? Жить под одной крышей? Идея казалась абсурдной. Нелепой. Сюрреалистичной. Но вспомнив отца, лежащего в коме в реанимации, девушка нервно сглотнула слюну и еле слышно спросила:

– Как долго… Сколько времени я должна буду исполнять роль твоей жены?

– Нет-нет. Ты что-то не так поняла, милая. Не «исполнять роль», а стать настоящей женой. Любить меня. Родить мне детей. Жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас, - сарказм в голосе Торреса зашкаливал.

– Диего! Я серьёзно!

– Я тоже. А впрочем… Поживем – увидим, - испанец начал неспешно раскачиваться в кресле, взглядом сканируя Машу.

В висках у девушки стучали тысячи молоточков: «Поживём-увидим». Что это, чёрт возьми, значит? Жить с Диего, пока он не наиграется с ней? Не утолит свою жажду мести? На такое нельзя соглашаться. Но разве есть выбор?

Мария вцепилась ногтями в дорогую обивку кресла, словно боялась не выдержать возникшего напряжения, а вместе с ним искушения - прыгнуть в ближайший самолёт до России и навсегда забыть о своём унижении.

Диего лениво рассматривал девушку. Он видел смятение на её лице, внутреннюю борьбу, отчаяние. Мужчине было жалко Машу, но он не собирался подставляться. Не хотел, чтобы она с ним снова обошлась, как с дурачком.

Её поведение два месяца назад сильно ранило гордость испанца. Никто никогда не позволял себе ничего подобного. И проблема была не в том, что Мария отказала ему в сексе в последний момент, а в том, что она с самого начала не рассказала о своих чувствах к Алонсо. Если бы Диего знал, что  девушка влюблена в его брата, то не стал бы предлагать ей совместное путешествие. И уж точно не рассчитывал бы на близость.

– Но я не люблю тебя... – прошептала Маша.

– Знаю, - равнодушно пожал плечами Торрес. - Со временем полюбишь. А до тех пор будем просто наслаждаться сексом без любви. Знаешь, он бывает ничуть не хуже.

– Но я же не вещь… Не робот, который может по указке… - бормотала она сбивчиво, судорожно думая о том, что должна подписаться на персональный ад. Маша не могла представить, как ляжет в постель с нелюбимым мужчиной, как будет отдаваться ему.

– Мария, давай без розовых соплей. Я не намерен тебя уговаривать. Это у твоего отца охрененный долг, не у меня. Видимо, ты – хорошая дочь, раз не отстранилась от проблем своего родителя. И если ты прилетела за деньгами аж в Аргентину – это означает, что кроме меня обратиться тебе больше не к кому. Я назвал своё условие. Да-да. Нет-нет.

– А что если я не соглашусь стать твоей женой?

– Значит, мы попрощаемся, ты выйдешь из моего кабинета и навсегда забудешь сюда дорогу, как и мой номер телефона.

– У меня есть время подумать? – Маша хотела выиграть несколько дней, чтобы примириться с нелёгким решением.

– Нет. Ответ мне нужен сейчас, - безапелляционно заявил Диего.

– Козёл вонючий, - непроизвольно вырвалось у девушки на русском языке.

– Я не понимаю русский, но что-то мне подсказывает, что это - не слова благодарности, - с иронией заметил испанец.

– А ты ждёшь, что я от радости упаду на колени и буду целовать твои ботинки? – вспылила она.

– Не, целовать ботинки – пошло, - Торрес поморщился. - А вот встать на колени, отблагодарить меня ртом и таким образом скрепить наше соглашение, было бы неплохо с твоей стороны.

– На что это ты намекаешь?

– На оральный секс, Мария. Ради такого я даже обед пропущу. Давай, девочка, иди сюда.

Маша не смогла вынести такого откровенного унижения. Она вскочила с кресла и рванула к двери, однако Диего успел закрыть замок дистанционным пультом управления. Девушка услышала мягкий щелчок и поняла, что она в западне.

– Немедленно открой, - потребовала Мария. Её щеки пылали от гнева и стыда. Как мог позволить себе Торрес  обращаться с ней как с дешёвой шлюхой? Куда делась его вежливость?
Маша настойчиво дергала ручку двери, будто это могло помочь.

– Бесполезно. Она не откроется, - раздался позади спокойный голос Диего. Испанец со спины обнял девушку.
– Не прикасайся ко мне! - закричала она в отчаянии, вырываясь из мужских объятий.

– Ну-ну, успокойся, малышка. Я же просто пошутил,- примирительно произнёс Торрес, но руки не убрал. Диего раздражало и восхищало одновременно поведение Маши. Она находилась в безвыходной ситуации, но не сломалась. Не стала пресмыкаться, заискивать или соблазнять, как поступило бы большинство женщин на её месте. Не сделала своё тело предметом торга. А ведь это единственное, что у неё оставалось. Испанец навёл справки об истинном положении дел компании Залесского и слабо верил, что её можно спасти.

Мария перестала сопротивляться. Повернулась и посмотрела в упор на Диего.
– У тебя хреновое чувство юмора, - констатировала она.
– Раньше тебе оно нравилось.
– Раньше ты не требовал отсосать тебе в кабинете,- резонно заметила Маша.
– Раньше ты не просила у меня несколько миллионов евро.
– Взаймы. Я попросила деньги взаймы! И в качестве залога готова отдать часть акций компании отца.
– Они ничего не стоят, Мария. Ты это знаешь.
– Про свадьбу тоже пошутил? – девушка взглянула на испанца исподлобья. 
– Нет. И я всё ещё не услышал ответа.

Маша снова вспомнила отца на больничной койке. На момент отъезда девушки из Москвы, Борис по-прежнему не подавал признаков жизни. Некогда сильный мужчина выглядел как беззащитный котёнок. А тем временем его бывшие друзья, люди, которых Залесский принимал у себя дома как родных, растаскивали по частям дело его жизни. У Бориса никого не осталось, кроме дочери и жены. Но Ольга ничем не могла помочь. Она всегда держалась в стороне от бизнеса. Мария тоже не была в курсе дел отца до прошлого месяца. Однако сейчас, благодаря Диего, у неё появился реальный шанс спасти пусть не всё, но хотя бы часть компании. И что самое главное, попытаться сохранить папе репутацию и свободу, когда он выйдет из комы.

С Алонсо всё кончено без вариантов. Он не любит её. Так ради кого себя беречь? С Диего она неплохо ладила, когда жила в Испании. Возможно, со временем придёт и любовь?

– Я согласна, - прошептала девушка. - Только если ты не будешь отпускать плоские шуточки.

– Не буду, - улыбнулся Торрес и погладил Марию по щеке. - В каком отеле ты остановилась? Я заеду за тобой после работы.

– Зачем?

– Чтобы забрать тебя к себе. Я постараюсь максимально ускорить нашу роспись. Будет лучше, если до свадьбы ты поживёшь у меня.

Маша тяжело вздохнула и начала теребить ремень сумочки.

– Не переживай. Я не буду насиловать тебя,- добавил испанец, увидев, что девушка занервничала.

– Я хотела вернуться в Россию до свадьбы. У меня нет с собой никаких документов и одежда...

– Но паспорт-то у тебя с собой?

Мария кивнула.

– Этого достаточно. Остальное решим. 

***
Вечером Маша переступила порог квартиры Диего, которая также как и офис располагалась в районе Пуэрто Мадера. Жильё испанца напоминало берлогу холостяка-миллионера, что, в общем-то, было неудивительно. Торрес таковым и являлся. Интерьер в стиле хай-тек, серые и молочные оттенки, дизайнерская мебель. Дорого. Современно. Бездушно. 

В этих декорациях Мария не могла представить себе играющих детишек или воскресный семейный обед. Единственное, что приходило здесь на ум – платиновые блондинки, похожие на картонных манекенов, раздвигающие свои идеальные ноги перед Торресом. Лица искусственных красоток он, конечно же, не запоминал.

 – Направо по коридору - гостевая спальня. Хотя, если хочешь, можешь сразу поселиться в моей, - игриво улыбнулся Диего.

– Спасибо. Пока мне лучше пожить в гостевой, - Маша опустила глаза в пол, подхватила свою небольшую дорожную сумку и направилась в комнату.

– Поужинаем дома или пойдём в ресторан? – спросил Торрес прежде, чем за девушкой закрылась дверь.

– Я не умею готовить,- честно призналась Мария.

– Не страшно. Я умею.

– Тогда лучше дома, - Маше не хотелось никуда идти. Она находилась в прострации с тех самых пор, как согласилась выйти замуж за Диего. Пока он не приехал за ней в гостиницу, девушка сидела в своём номере, тупо уставившись в стену. Время от времени Марию душил ком в горле, но заплакать почему-то не получалось. Она успокаивала себя детскими фразами, что Торрес – хороший человек, что он не будет её обижать, а брак, основанный на дружбе – не самый худший вариант. Однако горький привкус обречённости никак не исчезал.

– Как устроишься, приходи на кухню, - испанец, казалось, совсем не замечал, насколько потерянной и несчастной выглядела его гостья.

***
Диего достал из шкафа два бокала и бутылку вина.

– Это с моего виноградника, - пояснил он, разливая тёмно-бордовый напиток.

– У тебя есть виноградник? – Маша задала вопрос, просто чтобы поддержать беседу.

– Угу. Не очень большой. Там производят прекрасное вино для эксклюзивной продажи в местных ресторанах.
Торрес нарезал хлеб и сыр.

– Угощайся! А я пока займусь мясом,- испанец сделал глоток вина, после чего поставил на плиту сковороду-гриль.
Маша с любопытством наблюдала, как Диего ловко обращается с охлаждёнными стейками, посыпает их солью, перцем и какими-то приправами. Когда он помыл овощи, девушка предложила:
– Я могу помочь тебе нарезать салат.

– Отлично,- кивнул Торрес, подав Марии нож и разделочную доску.

То ли вино подействовало, то ли аура испанца, который из расчётливого бизнесмена превратился в радушного хозяина дома, но Маша почувствовала, как её отпускает напряжение.
Мясо получилось сочным, с хрустящей корочкой. Девушка с удовольствием съела свою порцию.
– Очень вкусно! Спасибо!

– Рад, что тебе понравилось, - Диего собрал грязные тарелки и отправил их в посудомойку. – Хочешь кофе или ликёр?

– Нет. Но... – Мария замолчала на пару секунд, а потом набрала воздуха в лёгкие, будто собиралась нырнуть под воду и выпалила:

 – Диего, как дела у Исабель? Я звонила несколько раз Росарио, когда вернулась в Россию. Тогда малышка ещё находилась в больнице. А потом всё случилось с отцом... И я совсем потерялась...
– Тебе пришлось нелегко, да? - Торрес взял Машу за руку и слегка сжал её. Девушка ничего не ответила. Она боялась, что если начнёт говорить,  то не выдержит и расплачется.
– Исабель сейчас дома. Ей сняли гипс. Вроде бы она должна проходить курс физиотерапии, чтобы полностью восстановить подвижность руки.

Мария закусила губу и кивнула.

– А почему ты не в Испании? Ты же говорил, что хочешь жить там?

– Да. Но бизнес у меня здесь, в Аргентине. Поэтому пока я живу на две страны. Не переживай, мы поедем в Испанию, как только я закончу текущие дела. И ты сможешь повидаться с Исабель.
Внутренне Маша вся сжалась. Встреча с девочкой подразумевает также и встречу с её отцом. Хотя, возможно, они с Алонсо увидятся ещё до приезда в Испанию.

– Ты пригласишь на нашу свадьбу своих братьев? – робко спросила Мария.

– Нет. А ты хотела бы пригласить кого-то из родственников?

– У меня только отец. Но он не сможет присутствовать по понятным причинам. И вообще не думаю, что в моей ситуации уместен пышный праздник.

– Вот и я так считаю. Устроим небольшое торжество. Я приглашу пару-тройку своих аргентинских друзей с жёнами. Но это не повод, чтобы ты не  надевала красивое белое платье. Я оставлю кредитку, чтобы ты купила себе всё необходимое.

– Это вовсе необязательно... – запротестовала Маша. Ей казалось абсурдным надевать белое платье и притворяться счастливой невестой в ситуации, когда свадьба была просто частью сделки.

– Обязательно,- в голосе  Торреса появились металлические нотки. - Я хочу, чтобы у меня была самая красивая невеста, - добавил мужчина чуть мягче.

Диего говорил с таким воодушевлением, словно предстоящий брак не был вынужденным. Словно они с Машей давно собирались пожениться. Девушка не разделяла восторженного настроя своего будущего мужа, поэтому поспешила закончить щекотливый разговор:

– Пойду спать. Сегодня был тяжёлый день.

– Спокойной ночи, Мария, - Торрес подошёл к ней так близко, что она уловила тонкий аромат его одеколона. Маша замерла в ожидании, что Диего захочет поцеловать её на правах жениха. Но он лишь сухо прикоснулся губами к девичьей щеке и отступил.

— Ты офигенно выглядишь! — Денис окинул Машу придирчивым взглядом. — Просто потрясно! Это платье идеально тебе подходит.

Несколько дней назад молодой человек прилетел в Аргентину, чтобы поддержать Марию во время свадебной церемонии. Девушка вымученно улыбнулась. Она была благодарна другу за ободряющие слова, но на самом деле не ощущала себя так, как он говорил.

 — За самую красивую невесту в Буэнос-Айресе! За тебя, Машуня! - Денис протянул ей бокал шампанского.

Мария сделала небольшой глоток и принялась рассматривать себя в зеркале. За последние три недели она похудела, потому что из-за нервного напряжения толком не могла ни есть, ни спать. Ей постоянно хотелось плакать. Каждая мелочь выбивала из колеи и становилась причиной для слёз. Все вокруг - от продавцов в свадебных салонах до Сильвии, секретарши Торреса, которой он поручил организовать торжество, думали, что Маша волнуется, как и любая невеста. Никто даже не догадывался, что девушка просто не хочет выходить замуж за Диего.

При этом  аргентинская столица нравилась Маше. Буэнос-Айрес напоминал ей любимый Париж. Она легко могла представить, как будет жить в этом городе. 

Мария с удовольствием часами гуляла по тенистым улочкам, рассматривая архитектуру зданий, слушая мелодии танго, которые здесь доносились отовсюду. Завороженно наблюдала за танцующими парами прямо под открытым небом на туристической Каминито или в Сан-Тельмо.

Торрес вёл себя по-дружески нейтрально. Ни разу не намекнул на интим, не пытался поцеловать. Мужчина пропадал целыми днями на работе, но ужинал чаще всего с Машей. За едой они обсуждали будущую свадьбу. Ну, как обсуждали… Диего ставил в известность Марию о ресторане, в котором пройдёт банкет, о дате церемонии, о том, что купил обручальные кольца. Маша со всем соглашалась по умолчанию. Ей было безразлично, какими цветами украсят зал или что войдёт в меню свадебного обеда.

Но иногда Диего возвращался домой под утро. Где и с кем он был, Марии оставалось только догадываться. Она не задавала никаких вопросов, считая, что если у Торреса есть любовница, то так даже лучше. Возможно, он не захочет секса с ней, Машей. 

Несмотря на вполне благостную атмосферу, девушка чувствовала себя загнанной в угол. По мере приближения свадьбы ощущение безысходности, необратимости сгущалось внутри Марии как туман с каждым днём всё больше. Это изматывало, истощало психологически и не могло не отразиться на внешности.

Однако кое в чем Денис оказался прав. Платье действительно было прекрасным. Цвета слоновой кости, из шелковистой тафты, с лифом, расшитым тонким кружевом, и непышной юбкой, спадающей мягкими складками до пола. В свадебном наряде Маша выглядела изящной и хрупкой, как хрустальная статуэтка.

Визажист сделал девушке лёгкий макияж, подчёркивающий цвет её глаз, а парикмахер уложил волосы нежными локонами, подколов их шпильками с жемчугом.

— Ааах! Мария! Дорогая! Ты шикарна! Настоящая принцесса из сказки! – в комнату вошла Сильвия. Как и многие латиноамериканки секретарша Диего была очень эмоциональна. Та самая сногсшибательная красотка, которую Маша встретила в офисе испанца и приняла чуть ли не за любовницу своего будущего мужа, оказалась на удивление простой и доброй девушкой. Она с удовольствием помогла Марии выбрать свадебное платье и прочие необходимые для церемонии вещи. Кроме того согласилась быть подружкой невесты. С Торресом Сильвию связывали исключительно рабочие отношения.

— Ай, милая! Я сейчас расплачусь! – аргентинка часто заморгала и помахала руками на лицо, пытаясь прогнать слёзы.

Маша в очередной раз почувствовала себя обманщицей. Сильвия свято верила, что её шеф и русская женятся по любви, и находила невероятно романтичным приезд девушки на другой континент к возлюбленному. У Марии язык не поворачивался сказать аргентинке, что эта свадьба – не более, чем фарс, который зачем-то понадобился Торресу. 

Диего лично принимал все решения относительно торжества. Он выбрал дату, место, составил список гостей, который состоял из его друзей и деловых партнёров. Торрес действовал с редкостным рвением и молниеносной скоростью, словно всю жизнь только и ждал возможности жениться. А Маша до сих пор не могла понять, почему он захотел в жёны именно её.

Девушка сделала глоток шампанского, надеясь, что игристый напиток успокоит нервы. Увы, облегчение не наступило. Мандраж нарастал с каждой минутой.

В дверь квартиры позвонили, и Сильвия пошла открывать. Она вернулась с небольшим свёртком в руках.

— Посыльный сказал, что это – тебе.

Маша взяла сверток и дёрнула ленту, которой он был перевязан. Внутри лежала коробочка, обитая тёмно-синим бархатом. 

— Карточка выпала, — Денис поднял с пола кусочек картона. — Тут по-испански, - произнёс парень.

— Это от Диего. Свадебный подарок. Хочет, чтобы я его надела, - Мария пробежалась глазами по строчкам, написанным твёрдым мужским почерком.

Девушка открыла крышку и увидела жемчужное ожерелье и серьги в виде капель.

— Как трогательно! — восхищенно выдохнула Сильвия. — Никогда бы не подумала, что сеньор Торрес может быть таким романтичным! Сразу видно, он тебя очень сильно любит!

Маша посмотрела на аргентинку. Похоже, та радовалась за двоих. Если бы она только знала, что «романтичный» Торрес не побрезговал шантажом, чтобы организовать этот брак. Какая уж тут любовь!

— А вещицы-то крутые. Не какая-нибудь лажа, - Денис со знанием дела рассматривал украшения. Он изучал ювелирное дело и считал себя знатоком драгоценностей. – Давай, помогу надеть.

Мария безропотно подчинилась. Она старалась отключить эмоции, чтобы не впасть в истерику. Всё утро её наряжали, красили, причёсывали, как куклу. Так почему бы ещё не позволить надеть на  себя и жемчуг?

 — Великолепно! – удовлетворённо кивнул парень, застегнув застёжку ожерелья.

 — Бесподобно! – вторила ему на испанском Сильвия.

Пока Маша меняла серьги  с бриллиантовых гвоздиков на жемчужные капли, у аргентинки зазвонил сотовый.

— Так! Всё! Пора! Машина подъехала! – громко объявила она. – Мария, держи свой букет. 

Маше резко стало нечем дышать. Руки задрожали и вспотели. Ноги отказывались слушаться и идти к выходу из квартиры. Девушка бросила затравленный взгляд на Дениса, будто друг мог спасти её.

— Машуня, всё будет хорошо,- заверил парень. – Не дрейфь!