Исполнитель желаний

Туристический лайнер вынырнул в системе Мигуна почти по расписанию, задержавшись в подпространстве лишь на двое земных суток. Пока пассажиры приходили в себя после прыжка к далёкой звезде,  перед большими смотровыми иллюминаторами выстраивались комфортные экскурсионные кресла, оснащённые маленькими откидными столиками. Роботы-официанты неторопливо выставляли на них бокалы с прохладительными напитками и лёгкие закуски.

– Я так волнуюсь, – прошептала Ксения, усаживаясь возле Антона. – Ни разу не летала дальше Солнечной системы.

– Скоро привыкнешь, любимая. Надеюсь, мы сможем позволить себе подобные путешествия хотя бы раз в два-три года и в дальнейшем. – Антон с обожанием взглянул на молодую жену и сжал её руку. – Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива!

Они поженились лишь неделю назад и решили провести часть медового месяца на круизном космическом лайнере, совершающем полёт почти к центру Галактики. Антон был всего на четыре года старше двадцатилетней Ксении, но сумел оплатить туристические путёвки из своего кармана, чем ужасно гордился.

Специальная тонировка иллюминаторов позволяла любоваться величественным оранжевым карликом, вокруг которого двигались четыре планеты. Два Близнеца, практически лишённых атмосферы и покрытых причудливыми ледяными скалами, Хоша с жарким влажным климатом и юркими беспозвоночными, населяющими голубые равнины, и загадочная Розелла с желеобразным Океаном под слоем густой красной облачности. Пять земных суток туристам предстояло провести в этой системе, прежде чем отправиться к следующей.

Лайнер поочерёдно приближался к каждой планете. Приятный голос электронного экскурсовода рассказывал об их особенностях, а голографические объёмные изображения в салоне создавали иллюзию путешествия туристов к поверхности. Ксения и Антон с нетерпением дожидались окончания общей экскурсии. И вот, наконец, после четырёхдневного обзора планет капитан лайнера сделал долгожданное объявление:

– До конца нашего пребывания в системе Мигуна остаётся двадцать земных часов. Все, заблаговременно подавшие заявки и прошедшие индивидуальный обучающий инструктаж, могут отправляться к туристическим челнокам. Желаю вам счастливого полёта, отличных видов для съёмки и своевременного возвращения на лайнер! – Около трёх десятков отважных счастливчиков, среди которых были молодожёны, поспешили к транспортному отсеку. – Надеюсь, вам не стоит напоминать о пункте Соглашения, предусматривающем старт лайнера точно по расписанию? Иначе… – Капитан сожалеюще развёл руками и обратился к другим пассажирам: – У остающихся на борту есть возможность поучаствовать в весёлых конкурсах в бассейне, потанцевать или спеть со специально приглашёнными на этот рейс звёздами. А за два часа до прыжка в подпространство приглашаю всех на праздничное шоу с грандиозным фуршетом и фейерверками! Желаю приятного отдыха!

Антон уверенно вёл двухместный туристический челнок по направлению к Розелле. Ксения сидела рядом в пассажирском кресле, с напряжением вглядываясь в приближающуюся планету. Оставалось три часа до возвращения на лайнер, и Антон решил, что этого времени вполне достаточно, чтобы полюбоваться поверхностью розового Океана, полностью покрывающего планету, и вернуться обратно. Молодожёны уже побывали на одном из Близнецов, холодном и мрачном, похожем на большую декорацию к психологическому триллеру о потустороннем. Камеры челнока вели съёмку, пока они позировали на фоне зеленоватых скал. На память о посещении Антону удалось вырезать плазменным ножом кусочек прозрачного камня. Ко второму Близнецу лететь не было смысла. Он практически не отличался от первого, но находился чуть ближе к Мигуну, а потому температура на поверхности планеты была выше. После Близнецов молодые отправились на Хошу, где среди мягкой голубой растительности шныряли существа, похожие на червей различных размеров. Большинство туристов предпочли длительную экскурсию по влажной Хоше, но Ксения испытала непреодолимое отвращение, глядя на копошащихся безобидных тварей, и Антон не стал здесь задерживаться.

– Что ж, время ещё есть, – произнёс он, взглянув на хронометр. – Можем слетать на Розеллу.

– Страшновато, – протянула Ксения, глядя на планету, окутанную красными облаками. – В Соглашении категорически запрещено на ней приземляться.

– А мы и не будем. – Антон неуклюже кивнул, стукнувшись лбом о стекло шлема. – Отливы здесь редкость, а во время прилива не остаётся ни одного клочка суши.

Челнок пронёсся сквозь клубящиеся красные облака и выскочил километрах в двух от поверхности Океана.

– Вот это да! – Ксения не сдержала восхищённого восклицания и в волнении схватила Антона за руку. – Невероятная красота!

– Вот видишь! А ты не хотела лететь! – Антон снисходительно усмехнулся. – Трусишка!

Под ними расстилалась планета, покрытая оранжево-розовым Океаном. Сквозь красные облака пробивались рассеянные лучи Мигуна, играющие разноцветными бликами на густой тягучей поверхности. Из глубин Океана кое-где вырывались огромные розовые пузыри. Лёгкий ветерок подхватывал их, сталкивал друг с другом и перекатывал по мелкой зыби, освещаемой фиолетовыми подводными вспышками.

– Что это за пузыри? – поинтересовалась Ксения.

– Кто их знает? – пожал плечами Антон. – Скорее всего, какой-то газ, поднимающийся со дна Океана. Но это не важно, Ксенька, – произнёс он взволнованно. – Кажется, нам необыкновенно повезло! Видишь, маленькие синие пятна на поверхности?

– Вижу.

– Это острова! Они открываются только во время отливов!

– Кристалл… – прошептала Ксения.

– Да, Ксень! У нас есть шанс отыскать кристалл! – Антон торжествующе взглянул на жену. – И стать одними из немногих счастливчиков на Земле!

Кристалл мягко светился, чуть заметно пульсируя. Я аккуратно расставил вокруг него электромагнитную ловушку, дождался уменьшения пульсации и нажал пуск. На мгновение полыхнули маленькие яркие молнии, и кристалл потускнел. Я знал, что это ненадолго, но вполне достаточно, чтобы срезать его с поверхности, загрузить в специальный контейнер и стартануть с синего островка в поисках следующего.

– Порядок, Жора, – отрапортовал я напарнику, дожидающемуся на орбите Розеллы. – Третий есть. Остался последний.

– Отлично, Серый! – Голос Жоры, раздавшийся в ухе, был бесстрастен. – А у тебя гости с лайнера.

– Много?

– Двухместный челнок.

– Не страшно.

– Не пойму, какого чёрта здесь делает круизник? – продолжал Жора. – Он должен был уйти до отлива.

– Забудь, – махнул я рукой. – Это обычные туристы. Не думаю, что им придёт в голову вызывать патрульный крейсер.

– Надеюсь, – хмыкнул Жора. – По крайней мере до заполнения всех контейнеров.

Я ничего не ответил, заложил крутой поворот и направил свою колымагу в сектор, где на экране монитора возникла мигающая точка, указывающая местоположение  искомого объекта.

Должен признать, что жизнь космических браконьеров порядком поднадоела нам с Жорой, но деньги имеют свойство быстро заканчиваться, и мы вынуждены снова  впрягаться в опасную работу. Да, незаконную, но хорошо оплачиваемую. О кристаллах с Розеллы заговорили относительно недавно, когда под пристальным вниманием прессы вдруг оказалась семья капитана первого экипажа, побывавшего на планете много лет назад и сумевшего привезти оттуда образцы. Оранжево-розовую студенистую массу, образующую кислотные воды местного Океана, и пульсирующий светом кристалл. Экспедиция тогда долго находилась на орбите планеты и вела за ней наблюдение с помощью дронов. Как только начался отлив и обнажились синие острова, два члена экипажа сделали вылазку к поверхности и приземлились на одном из островов. Во время посадки произошла небольшая поломка, сопровождавшаяся электромагнитным импульсом. Пока один из астронавтов приводил оборудование в порядок, второй выбрался на поверхность и самостоятельно взял образцы, впоследствии доставленные на Землю. Тогда это событие прошло незамеченным – куда больше внимания уделялось новым планетам, населённым разнообразными жизненными формами. На ту же Хошу в системе Мигуна был высажен целый десант учёных, космозоологов, биологов и социологов, принявшихся налаживать контакт с обнаруженными беспозвоночными. О Розелле забыли, правда, включив её в перечень обзорных планет для туристов. Образцы Океана поместили в лабораторный архив, а кристалл, как не представляющий интереса, позволили забрать капитану корабля в качестве сувенира на память об экспедиции.

Лет двадцать о Розелле не вспоминали, пока каким-то юным исследователям не пришло в голову создать фильм-эпопею об астронавтах, впервые ступивших на поверхности новых планет. Вышедший в отставку капитан оказался в этом списке, и к нему домой прибыла съёмочная группа. Капитан был из тех, кто чтил старые традиции – большая семья под крышей большого дома. Каково было изумление журналистов, когда их приветствовали счастливо улыбающиеся люди лет тридцати, представившиеся, как прабабушка и прадедушка капитана. Сам он тоже был юн и крепок, а его отец, инвалид, потерявший когда-то обе ноги, выглядел стройным юношей и легко сбежал по лестнице со второго этажа на своих двоих. Всего в доме насчитывалось одиннадцать человек, представляющих четыре поколения, но все они были молоды и здоровы. Этот факт настолько поразил съёмочную группу, что она решила разобраться в феномене и пришла к выводу, что это результат воздействия мерцающего инопланетного кристалла, занимающего почётное место в гостиной.

Сразу после выхода передачи дом капитана был ограблен, и кристалл бесследно исчез. К тому времени им всерьёз заинтересовались на Земле. Специально за кристаллами к Розелле была снаряжена экспедиция. Однако, стоило людям спуститься на поверхность во время отлива, как связь с ними прервалась, а посланные спустя какое-то время на их поиски дроны не обнаружили даже следов человеческого пребывания. Несмотря на понесённые потери, экипаж корабля принял решение дождаться очередного отлива и попытаться добыть кристалл при помощи дронов. Из десяти летающих аппаратов вернулся лишь один с кристаллом в специальном отсеке и некачественной записью бушующего Океана. Кристалл доставили на Землю и взяли под наблюдение, поместив в одном из домов престарелых. Результаты опубликовали через три года. Согласно наблюдениям, старики перестали умирать, избавились от хронических заболеваний и заметно помолодели. Когда-то беззубые рты сияли белоснежными улыбками, отрастали потерянные конечности и удалённые органы. Кроме того, люди, проживающие в доме престарелых, перестали испытывать злость, обиды и какие-либо другие отрицательные эмоции. Вместе с омоложением к ним пришло ощущение безграничного счастья.

Землю залихорадило от неожиданного открытия – кристаллы с Розеллы дарят счастье и вечную молодость. Конечно, медицина к этому времени научилась сильно продлевать человеческую жизнь. О большинстве старых болезней можно было забыть, хотя с освоением космоса на Земле расплодились новые виды бактерий и вирусов, а процесс старения организма значительно замедлился, но не остановился. Появление кристалла открывало перед человечеством новые перспективы. Были снаряжены ещё две экспедиции к планете, закончившиеся потерей людей, высадившихся на поверхность. От дронов тоже толку оказалось мало – единицам удавалось принести кристаллы, как правило, повреждённые и абсолютно бесполезные. Оказалось, что счастьем и молодостью так просто не завладеть. За это нужно заплатить слишком высокую цену. Этим аргументом воспользовались крупные фармацевтические корпорации, которым появление кристалла на Земле сулило огромные убытки, и пролоббировали принятие закона о запрете его добычи. Отныне Розелла оставалась в перечне обзорных туристических объектов с категорическим запретом приземления.

Однако, принимая законы для обычных землян, сами законодатели не прочь их нарушить, особенно когда дело касается бессмертия. Там, где нельзя действовать открыто, привлекаются наёмники, типа нас с Жорой – бывших офицеров спецназа космофлота. Опыта посещения других планет у нас хоть отбавляй, а благодаря старым связям, открыты доступы к архивам и технологиям. Плюс хорошая соображалка на плечах – важная составляющая для добычи редких вещиц без ущерба своему здоровью. В экспедицию на Розеллу нас всегда хорошо экипировал неизвестный заказчик, но в этот раз дело было не только в деньгах – у меня появился личный интерес в добыче кристалла.

Помощь навигатора была уже не нужна – моя колымага стремительно приближалась к маленькому синему островку. Индикатор указывал на наличие кристалла, а вот то, что находилось рядом с ним, мне сильно не понравилось.

– Жора, у меня проблемы, – проговорил я. – Эти идиоты приземлились на остров.

– Какого чёрта им надо? – Голос напарника был напряжён.

– Того же, что и нам. Один из туристов покинул челнок и движется по направлению к объекту.

– Немедленно убирайся оттуда! – заорал Жора. – Улетай, Серый!

– Поздно… – пробормотал я, заметив, как склонилась над кристаллом фигура в серебристом скафандре, а в руках у неё сверкнул плазменный нож…

Ксения оставалась в челноке, когда Антон покинул его, чтобы срезать обнаруженный кристалл – пульсирующее розовым светом образование на синей каменной почве, обещающее вечную молодость и счастье его обладателям. Верхний колпак выхода был открыт, и какое-то движение в небе привлекло её внимание – к ним подлетал небольшой летательный аппарат. «Наверное, кто-то ещё из туристов отправился на Розеллу, – подумала Ксения. – Как хорошо, что мы первые. Пусть теперь ищут себе другой остров». Её Антон такой молодец – с высоты именно он заметил маленькое розовое чудо. Вот муж обернулся к ней, ободряюще улыбнулся из-под стекла шлема, вытащил плазменный нож и склонился над кристаллом.

В следующие несколько секунд окружающий мир взорвался чередой событий, навсегда запечатлевшихся в памяти Ксении. Как только кристалл оказался в руках Антона, перед ним из синего камня взметнулась толстая фиолетовая молния, на мгновение ослепившая Ксению. Антона подбросило вверх словно тряпичную куклу, подхватило неожиданным порывом ураганного ветра и понесло над Океаном.

– Антон! – в ужасе закричала Ксения, но содрогнувшаяся под челноком земля, заставила её крепко вцепиться в сидение.

Челнок снова сильно тряхнуло, а потом он взмыл ввысь вместе с синим островком, на котором находился. Вокруг из желеобразных вод поднимались синие вершины, испускающие фиолетовые молнии. Студенистая, оранжево-розовая масса Океана забурлила, заходила огромными волнами, с рёвом обрушивающимися на возникающие горы. Челнок накренился и быстро заскользил к бушующим водам, грозящим поглотить его в пучине.

Ксения оцепенела от страха. Челнок рухнул в пропасть между волнами, но порыв ветра подхватил его и удержал на поверхности. От великолепного пейзажа спокойной планеты не осталось и следа – вокруг всё ревело и бушевало, сверкающие молнии освещали синие горы, поднявшиеся со дна Океана. Ксении казалось, что их пики извиваются, словно гигантские щупальца подводных исполинов. Очередная волна подхватила челнок и понесла его к изогнувшейся вершине. Ксения дико закричала, как вдруг увидела перед глазами трос с манипулятором на конце. Она взглянула вверх – прямо над ней, в голубоватом сиянии завис катер с открытым нижним люком. Не раздумывая, действуя инстинктивно, Ксения ухватилась за манипулятор и взмыла ввысь следом за катером. В следующую секунду синее каменное щупальце обрушилось на челнок, погрузив его в бушующий кисель.

Спасительный трос быстро втянуло внутрь катера, и Ксения оказалась в тесном отсеке за спиной человека в тёмно-сером военном скафандре.

Я успел включить защитное поле, как только понял, что сейчас начнётся ад. Увильнул от первой молнии и заметил беспомощную серебристую фигурку, подхваченную ураганным порывом. Голос Жоры больше не долетал до меня – в ухе раздавался шум и треск помех. Я намеревался уносить поскорее отсюда ноги, но внезапно моё внимание привлёк туристический челнок, устремившийся вверх вместе с островом. Прозрачный верхний колпак был открыт, и я увидел ещё одного туриста, вцепившегося в сиденье. Яркая вспышка на мгновение осветила стекло шлема, и меня поразили широко раскрытые глаза… моей Машеньки. Такой, какая она была до чудовищной аварии, превратившей её в обездвиженную, лишённую эмоций куклу. На секунду мне показалось, что это её сейчас поглотит пучина разбушевавшегося Океана, и сердце сдавило холодными пальцами страха. Наваждение быстро ушло, оставив неприятный осадок. Натуру браконьера вытеснил офицер спецназа, заставивший действовать меня решительно при виде погибающей девушки. Зависнув над челноком, я открыл нижний люк и выпустил трос, надеясь на её сообразительность и скорость реакции. К счастью, я не ошибся, и через минуту девушка сидела за моей спиной в тесном отсеке и колотила руками по моим плечам. Даже сквозь рёв стихии до меня доносились приглушённые звуки, несущиеся из-под её шлема. Лавируя между извивающимися каменными щупальцами, испускающими молнии, я настроил приём звука, и в ухо ворвался женский крик:

– …пожалуйста! Там Антон! Я умоляю вас! Его нужно спасти! Скорее!

– Как твоё имя? – спросил я спокойным тоном.

Крик прервался, словно натолкнулся на невидимую преграду. Отвлекающие простые вопросы нужны для остановки истерики.

– Ксения, – произнесла девушка, а потом воскликнула: – Какая разница! Там Антон! Он может погибнуть!

– Сколько тебе лет?

– Двадцать! Да что вы заладили…

– Кто такой Антон?

– Мой муж, – всхлипнула Ксения. – Мы женаты всего неделю.

– Теперь, Ксения, послушай старого опытного браконьера. – Я уверенно повёл катер в багровые облака и начал подъём в атмосфере. – Твоего Антона уже нет в живых. Его унесло в Океан. Во время бури. Точка. Спасать некого. Сожалею.

– Нет-нет, вы не знаете Антона, – быстро заговорила девушка. – Для него Океан – ерунда. Он замечательный пловец и справится с волнами.

– Да?! – Я даже обернулся к ней, насколько позволил скафандр. – И часто ему доводилось плавать в бушующем киселе? К тому же состоящем из кислоты?

– Пожалуйста, – прошептала Ксения, словно не слыша меня, – я умоляю вас…

Голос Жоры ворвался неожиданно и заставил меня вздрогнуть.

– Серый, Серый, отзовись! – орал напарник. – Ты жив, Серый?

– Не ори так. – Я невольно поморщился. – Всё в порядке. Со мной пассажир. Точнее, пассажирка.

– Ты там что? Очумел? – Жора был явно недоволен. – Что мы будем с ней делать? Доставим к круизнику и сами попросим заковать нас в браслеты?

– Пожалуйста… – Тихим шелестом продолжал звучать голос Ксении. – Умоляю… Всё отдадим вам… Только спасите…

Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но на мгновение мелькнула картинка перед глазами – Машенька протягивает ко мне руки со словами: «Папа! Помоги!»

– Ты скоро? – спросил Жора.

– Да, – ответил я, после некоторого раздумья направляя катер снова к поверхности Розеллы, – только сделаю круг над планетой.

Океан успокаивался – синие щупальца выросших гор медленно погружались в оранжево-розовый кисель, изредка выбрасывая ослабевшие молнии. На поверхности снова перекатывались огромные пузыри. Разрушительная стихия бушевала здесь всегда недолго, традиционно оканчиваясь продолжительным приливом.

– Всё было так красиво, когда мы прилетели, – сказала Ксения. – Что произошло потом? Почему началась буря?

– Потому что твой Антон совершил фатальную ошибку – срезал кристалл, – ответил я.

– Но ведь вы – браконьер, значит, тоже прилетели сюда за кристаллами. И я уверена, что не первый раз. Что это за синие щупальца, появившиеся из Океана? Они шевелились, правда? Вы тоже видели это? – Девушка забросала меня вопросами. – И эти острова! Они вроде бы каменные, но вели себя, как живые!

– Думаю, что это и есть форма жизни, просто непривычная для нашего понимания, – кивнул я. – Представь себе, что Океан населяют исполинские существа, изредка поднимающиеся к поверхности и имеющие коллективный, но примитивный разум на уровне ощущений и рефлексов. Кристалл для них – это какой-то маленький, но очень важный орган или почка-детка с мощным нервным окончанием. Любая попытка изъять кристалл заканчивается безумством существ, населяющих планету. Что они испытывают – боль, ярость или страх, не знаю, но последствия ты видела.

– А как же вы…

– А я действую, как хирург. Использую метод, приводящий к обезболиванию.

– Поменьше болтай, – сквозь помехи прорвался голос Жоры – связь восстанавливалась.

– Слушаюсь, напарник! – отрапортовал я.

– Кстати, круизник покинул систему Мигуна.

– Ох, – сдавленно выдохнула Ксения, слышавшая наш разговор.

– Скоро и мы отчалим. На какой срок рассчитана система жизнеобеспечения скафандра вне челнока? – спросил я девушку.

– На полтора часа.

– Прекрасно, только на Розелле столько не понадобится. Туристические скафандры разъедаются водами Океана в течение сорока минут. Ну, а дальше… – я не стал продолжать, понимая чувства Ксении. – Прошло больше часа от начала поисков. Думаю, продолжать их не имеет смысла. Жора, мы возвращаемся.

Я направил катер ввысь, как вдруг Ксения закричала:

– Смотрите! Там что-то есть! В одном из пузырей!

Я присмотрелся – действительно, за мутной плёнкой пузыря угадывался какой-то объёмный светлый объект. Моя колымага изменила траекторию и вскоре зависла над пузырём, в котором на боку, прижав колени к груди, лежал человек.

– Это Антон! Он ещё жив! – радостно воскликнула Ксения, и мне не оставалось ничего другого, как согласиться с ней – индикатор жизнедеятельности на груди парня мигал жёлтым цветом, что означало критичность ситуации. Но больше всего меня поразило розовое мерцание, исходящее из-под руки Антона.

– А он парень не промах, – пробормотал я. – Сумел удержать кристалл во время катаклизма! Возможно, именно это и спасло его.

И что мне теперь прикажете делать? Старый, сентиментальный дурак! Какой чёрт дёрнул меня отправляться на поиски мужа Ксении! На самом деле я был уверен, что он не выжил. На все сто! И лишь понимание того, что двадцатилетней девушке придётся жить до самой смерти с мыслью, что она могла спасти любимого, но не сделала этого, заставила меня постараться избавить её от чувства вины. От долгих ночных кошмаров, где её Антон распадается на части в оранжево-розовой кислоте, тщетно вглядываясь в багровое небо и шепча имя любимой женщины. Я хотел, чтобы она знала, что сделала ВСЁ возможное, покинув Розеллу. А вот такого исхода я не ожидал.

Дело в том, что в моей одноместной колымаге не было места для третьего. Хрупкая Ксения с трудом поместилась в отсек для контейнеров, и не могло быть и речи, чтобы впихнуть туда ещё и мужчину крупного телосложения. Между тем жёлтый цвет индикатора указывал, что долго он не протянет. И ещё у него был кристалл. Тот самый, последний, предназначенный для исцеления Машеньки.

Решение само пришло в голову, я внутренне содрогнулся, но подчинился ему.

– Ты сможешь управлять катером? – спросил я Ксению.

Она бегло окинула панель управления и кивнула:

– Похоже на туристический челнок. Мы проходили обучение перед полётом.

– Хорошо. – Я открыл верхний колпак. – Слушай внимательно. Сейчас меняемся местами. Возьмёшь управление на себя. Я спущусь из нижнего люка за твоим Антоном и прикреплю его к тросу. По команде – поднимай. На дисплее высветится окно. Как только Антон окажется в отсеке, немедленно стартуй вверх. Сразу за облаками включишь автопилот, и катер сам долетит к Жоре. Сдашь ему Антона и вернёшься за мной. Координаты я введу.

– Что значит за вами?

– Серый, что ты задумал?! – в ухе встревоженно закричал напарник. – Ты с ума сошёл! Я выброшу этих щенков за борт!

– Жора, ты никого не выбросишь, а немедленно поместишь парня в камеру регенерации. – Голос был на удивление спокоен. – Они хорошо заплатили мне. Кристаллом. Ведь так? – Я взглянул на Ксению, и она энергично закивала. – Жора, ты знаешь, что с ним делать… Если что…

– Я вылечу за тобой, как только…

– И доверишь корабль девчонке и умирающему парню? Напоминаю наше незыблемое правило – оставшийся на корабле не покидает его ни при каких обстоятельствах.

– К чёрту правила! – зарычал Жора.

– Они – основа нашей безопасности. Я смогу продержаться на плоту, пока не вернётся Ксения.

– Ты в своём уме? На каком…

Голос Жоры прервался. Прости, друг, но я вынужден отключить с тобой связь. На разговоры нет времени, а своей правдой ты лишишь меня и Ксению надежды.

– Вы что, собираетесь остаться здесь? – воскликнула Ксения.

– Либо я, либо Антон. Оцени ситуацию, – усмехнулся я. – Втроём не улететь.

– Но вы же погибнете! – Любящая девочка сделала правильный выбор. Не в мою пользу. Но так и должно быть.

– Если будешь действовать быстро и чётко – нет. Я дождусь твоего возвращения на плоту.

– А его не разъест?

– Он сделан из кислотостойкого материала, продержится часа два. – Я врал настолько убедительно, что даже сам в это поверил. – Всё, разговоры окончены. Приступаем.

Ксения перебралась на моё место, а я начал спуск к пузырю, ухватившись за манипулятор на тросе. Перед самой поверхностью рванул клапан спасательного плота, крохотного надувного прямоугольника, способного удерживать меня какое-то время на поверхности. Пузырь с Антоном внутри покачивался совсем рядом. Я ткнул в него ножом, машинально уклоняясь от брызнувших во все стороны розовых сгустков, и быстро подхватил мужчину. Первым делом закрепил в манипуляторе кристалл, а потом и безвольное тело Антона. 

– Поднимай! – крикнул я Ксении.

Ценный груз втащило в контейнерный отсек, нижний люк закрылся, словно проведя границу между мной и миром живых, и моя колымага рванула к облакам.

– Держитесь, дядя Серый! Я скоро вернусь! – услышал я голос Ксении, прежде чем остался в полном одиночестве.

Как странно устроен человек. Ещё минуту назад я гордился тем, что спасаю две молодые жизни, а теперь на меня навалились страх и злость на себя и на глупый перст судьбы. Доведись сегодня отправляться за кристаллами Жоре – всё было бы иначе. Но отправился я, и теперь качаюсь на смертельно опасных волнах чужой, далёкой планеты. Интересно, выдержит ли плот воздействие кислоты хотя бы полчаса, как это указано в инструкции производителя? В это время Ксения будет на полпути к кораблю…

Ладно, не стоит предаваться унынию в последние минуты своей жизни. Я обвёл взглядом оранжево-розовый Океан. Не знаю, должно быть я причинил твоим обитателям немало горя. Что ж, прости неразумного землянина и прими с миром, избавив от мучительных страданий…
***

Густой, вязкий кисель повсюду. В нём невозможно плыть – можно только слабо барахтаться, оставаясь на поверхности. Для меня загадка, как Антон оказался в пузыре, защитившем его от вод Океана. Я пытался проникнуть в один, проплывающий рядом, но он быстро и красиво лопнул. Красное вверху, оранжево-розовое вокруг – вот и весь окружающий меня пейзаж. Или я уже сам стал густым киселём, растворившись в безбрежных водах? Сколько прошло времени, как мы с Океаном ведём неспешную беседу? Не знаю. От плота давно не осталось и следа. Армейский скафандр ещё сопротивляется кислоте, теряя защиту слой за слоем. Интересно, что произойдёт быстрее – закончится кислород, или жгучий кисель начнёт растворять меня на молекулы? Лучше бы закончился кислород. Иногда я малодушно подумываю спустить его остатки, но слишком сильно во мне желание жить. В уплывающем сознании ещё вспыхивает слабая искорка надежды, и в своих мечтах я обнимаю улыбающуюся Машеньку, бреду босиком по зелёной траве, гляжу в глубокую синеву родного неба… Тело начинает покалывать. Сначала робко, а потом всё более беспощадно в него впиваются тысячи мелких иголок. Они жалят и жгут, я стону от боли, и чувствую, как смерть усмехается рядом.

Что-то опускается прямо перед стеклом шлема. Похоже на трос с манипулятором на конце. Пытаюсь поднять голову, а в ушах звенит взволнованный голос Ксении, и сама жизнь кричит мне:

– Я вернулась, дядя Серый! Держись!

Снежок появлялся только ночью. Стоило дежурной медсестре погасить свет в палате, а в больнице воцариться тишине, как из-под кровати девочки доносилась возня, и оттуда выбирался белый лохматый пёс.

– Снежок! – радостным шёпотом приветствовала его девочка и обхватывала слабенькими ручками тёплую пушистую голову.

Девочка всегда мечтала именно о такой большой собаке. Она думала о ней после мучительных процедур, в перерывах между приступами тошноты и долгими бессонными ночами, проведёнными на больничной койке. Девочка грезила о собаке, которой у неё никогда могло и не быть, так как рецидив страшной болезни оставлял мало надежд на выздоровление. И вот, третью ночь подряд собака из мечты появлялась в палате, и маленькая пациентка была счастлива.

***

В первую ночь знакомства с неожиданным гостем девочку из полудрёмы вывели тихие посторонние звуки. Словно кто-то передвигался на мягких лапах рядом с кроватью. Девочка открыла глаза и увидела в свете уличных фонарей большую собаку, медленно обходящую больничную палату. Девочка не испугалась – она решила, что это одно из видений, иногда возникающих после процедур. «Какая красивая собака. Белая, как снег», – подумала девочка и тихо сказала:

 – Снежок.

Пёс обернулся на её голос, подошёл к ней и встал на задние лапы, положив передние на одеяло.

– Ты звала меня? – спросил он.

«Чудесное видение», – вздохнула девочка и погладила тёплую мягкую голову. Когда пёс ткнулся мокрым носом ей в руку, она поняла, что это не плод больного воображения, и страшно обрадовалась.

– Ты настоящий?

– А каким же мне быть?

В голосе Снежка послышались обиженные нотки, и девочка поспешила его успокоить:

– Просто я думала, что собакам сюда нельзя… Это… родители тебя привели?

– Я сам пришёл, – ответил пёс. – Ты же хотела меня видеть?

– Очень! – призналась девочка. – Я так давно мечтаю о собаке. Большой и белой. Такой, как ты.

Снежок положил голову на передние лапы и задумчиво смотрел на девочку. «Интересно, – думал он, – что будет, когда она заметит третий глаз? Закричит? Позовёт на помощь?» К сожалению, в процессе трансформации невозможно было уменьшить  количество органов зрения, а в мечтах девочки собака была двуглазая. Хорошо что размер земного животного практически соответствовал объёму трансформирующегося тела гротха – это избавляло его от многих проблем.

Девочка заметила третий глаз под длинной белой чёлкой и немного удивилась:

– У тебя есть запасной глаз? Это хорошо. Если какой-то ослепнет, у тебя найдётся чем его заменить, – девочка вздохнула. – Жаль, что у меня не нашлось запасных клеток крови, вот и приходится лежать в больнице.

Снежок облегчённо кивнул. Обошлось без испуганных криков – больной ребёнок сам нашёл всему объяснение. Итак, знакомство состоялось, теперь нужно приступать к делу. Пёс внимательно смотрел в глаза девочки, рассказывающей ему о своей жизни, пока та не погрузилась в приятный сон, в котором не было привычной тошноты и головокружений.

Следующей ночью Снежок снова появился. Девочка не спала и слышала, как он возится, выбираясь из-под кровати.

– Я ждала тебя, – радостно прошептала девочка, обнимая большую лохматую голову.

Даже в сумраке палаты пёс видел, как на бледном, измождённом личике сияют от счастья глаза, обведённые тёмными кругами.

– Где ты был? – спрашивала девочка. – Утром, когда я проснулась, ты куда-то исчез.

– Я всё время находился рядом, – успокоил её Снежок, – просто меня нельзя было увидеть.

– Понятно, – девочка одобряюще кивнула. – Ты правильно сделал, что спрятался, иначе тебя выгнали бы из больницы. Знаешь, я так хотела рассказать о тебе родителям и врачу, но когда они пришли, почему-то всё забыла.

– Не расстраивайся, так надо. Никто не должен знать о том, что я здесь бываю.

Снежок положил передние лапы на кровать и задумался, глядя на ребёнка: «Кажется, я уже нащупал проблему. Главное, не спешить с алгоритмом решения, чтобы не допустить ошибок». Девочка погружалась в сон, а пёс продолжал стоять рядом с ней до рассвета, словно размышляя о чём-то.

Появившись на третью ночь, Снежок дал погладить себя, а потом спросил:

– Ты хочешь выздороветь?

– Конечно, – прошептала девочка, ласково взъерошивая густую шерсть. – Кто же не хочет быть здоровым? Я хочу вернуться домой, гулять с тобой по улице, быть рядом с мамой и папой. Но если мне удастся поправиться, знаешь, чего я хочу больше всего? – Девочка достала из-под подушки куклу с копной длинных золотистых волос. – Я хочу волосы, как у неё. – Она с тоской погладила свою лысую голову.

– И только-то? – хмыкнул Снежок. – Ладно, посмотрим. Ты мне веришь?

– Да.

– И не боишься?

– Глупенький, чего мне бояться любимую собаку? – девочка тихо засмеялась.

– Хорошо, – сказал Снежок, – что бы я не делал, главное – не бойся!

 Пёс стащил одеяло, накрывавшее худенькое тело девочки, и положил передние лапы ей на грудь. По длинной шерсти начали пробегать яркие цветные искры. Их становилось всё больше и больше, они превращались в маленькие сполохи, отрывавшиеся от шерсти и падавшие на девочку. Сначала она вздрагивала от неожиданности, когда искры касались тела, вызывая лёгкие покалывания, но вскоре разноцветное сияние завладело её вниманием, перед глазами поплыли искрящиеся картины, и девочка погрузилась в приятное забытьё…

– Мамочка! – громко закричала девочка, очнувшись утром словно от сильного толчка.

На крик прибежала дежурная медсестра и остановилась в дверях палаты, схватившись за сердце. На кровати сидела розовощёкая девочка с сияющими глазами. От бывшей худобы не осталось ни следа, а до самого пояса девочки струились длинные золотистые локоны, точь-в-точь такие, как у спрятанной под подушкой куклой Барби…

***

Вернувшись в экзаменационную транспортировочную кабину, Дхен вздохнул с облегчением. Он был уверен, что сдал экзамен на «отлично». На табло до сих пор высвечивались пространственно-временные координаты далёкой планеты, выпавшей ему в билете по дисциплине «Летальные заболевания низших галактических разумных форм жизни». Оценки экзаменационной комиссии, наблюдавшей за его действиями, должны появиться чуть позже, но Дхен не сомневался, что сделал всё правильно. Он диагностировал и вылечил заболевание, используя только навыки биоцелительства гротха. Поэтому шансы стать членом экипажа планирующейся экспедиции к соседней галактике значительно возрастали. Надо признать, что болезнь ему досталась пустячная – на языке аборигенов она звучала, как «рецидив острого лимфобластного лейкоза». И девочка пациентка не доставляла хлопот, даже помогала ему, позволив провести тщательную диагностику и лечение. Интересно, как обстоят дела у Схита? Он, вроде бы, вытащил билет с пространственно-временными координатами той же планеты. 

Дхен начал выбираться из своей транспортировочной кабины, когда в соседней появился Схит. Вернее, существо, в которое он трансформировался, пытаясь выполнить экзаменационное задание.

– До чего ужасное воображение у этих, так называемых людей, – проворчал Схит, вываливаясь из кабины.

Схит был гротхом гораздо крупнее Дхена. Его большое тело трансформировалось в животное, покрытое коротенькой тёмно-серой шерстью. Удлинённая хищная морда с острыми передними зубами и длинный розовый лысый хвост придавали ему особо  отталкивающий вид.

– Фу, – выдохнул Схит. – Едва успел справиться. – Он поморгал тремя красными глазками, оценивающе оглядывая Дхена, ещё не вернувшего себе вид гротха. – О каких уродах они там все думают? Вот ты на кого похож?

– На земную собаку, – ответил Дхен. – Пациентка представляла её в таком виде.

– И как? Всё получилось?

– Да, мы быстро нашли общий язык. Ребёнок совершенно здоров. А ты в чьём образе?

– Крысы, – ответил Схит, отрывая мерзкий хвост и начиная обратную трансформацию. – Меня отправили в какие-то дикие времена, в город с начинающейся эпидемией. Все жители думали именно об этом существе – и больные, и здоровые. Однако, заметив меня, начинали вести себя странно. Жутко орали и пытались убежать. Даже тяжелобольные! Не понимаю я этих людей!

Дхен последовал примеру друга и постепенно возвращал себе облик гротха.

– Я чуть было не провалил экзамен, – продолжал жаловаться Схит, оглаживая себя разноцветными щупальцами. – Повезло, что успел найти умирающего человека без сознания и вернуть его к жизни. В знак благодарности он пытался забить меня кочергой. Так, кажется, назывался тот тяжёлый длинный предмет.

Трансформировавшийся Дхен в умиротворении завис в воздухе, раскинув щупальца и с усмешкой поглядывая на Схита:

– Мы собираемся в полёт к другой галактике, поэтому должны находить общий язык с любыми жизненными формами и лечить все виды болезней, – произнёс он заученную фразу. – Кстати, ты диагностировал заболевание, которое тебе досталось?

– Без проблем, – фыркнул Схит. – Бубонная чума. 

Он небрежно помахал щупальцами, и оба друга вплыли в зал с экзаменационной комиссией.

– Да ты совсем рехнулся, Влад! – Мать всплеснула руками, задела блюдце, стоявшее на столе, и оно звонко упало на пол, рассыпавшись осколками. – Немедленно откажись!

– Поздно, я уже дал согласие. Мою кандидатуру утвердили.

Влад нажал кнопку вызова домашнего помощника, и тот, деловито гудя, прикатил в кухню и занялся уборкой битой посуды.

– Целых полгода заточения у чёрной дыры! И всё из-за какой-то легкомысленной девицы! – Мать обхватила голову руками и с сожалением посмотрела на сына. – Она не стоит таких страданий. Неужели ты не понял, что она крутила с тобой несколько месяцев, только чтобы досадить своему бывшему и вернуть его внимание?

– Я всё понял, мам, – тихо ответил Влад. – С самого начала знал это. Просто надеялся, что ошибаюсь. Поэтому и хочу пожить в одиночестве какое-то время, чтобы разобраться в себе.

– Ну так и живи! Тебе на Земле мало мест для уединения? Или на Марсе?

– Это всё не то…

– Можно отправиться в систему Барнарда, – не унималась мать. – Там есть специальные санатории с прекрасными оборудованными комплексами. Правда, стоить такой отдых будет немало, но можно оформить кредит…

– Мама! – Влад повысил голос, и мать внезапно осеклась. – Мне двадцать семь лет. Всё решено. Через три дня вылет на орбиту, а ещё через неделю подготовки и адаптации – старт к наблюдательному пункту. И не надо так волноваться, – он смягчил тон. – Это обычная полугодовая вахта, плюс-минус пару месяцев погрешности.

– Вблизи чёрной дыры, – всхлипнула женщина, – с нестабильным течением времени, вдали от населённых или изучаемых планет. Один-одинёшенек посреди космической пустоты, на станции с постоянно отключающимся оборудованием.

– Ну, мам, не надо так драматизировать. – Влад обнял мать за плечи. – Знаешь, сколько было желающих на место? Это обычная работа, за которую, кстати, очень хорошо платят. Полгода пролетят быстро, ты и соскучиться не успеешь.

– Весь в покойного отца, – мать улыбнулась сквозь слёзы, – для того тоже всё было обычной работой…

Через три дня, провожая Влада перед вылетом на орбиту, вместе с напутствиями мать вручила ему прозрачный стеклянный контейнер в форме цилиндра.

– Что это? – удивился Влад, рассматривая невысокое растение за стеклом. Его гибкий покачивающийся синий стебель с крохотными ворсинками-листьями венчала пушистая жёлто-зелёная светящаяся сфера.  – Инопланетный одуванчик?

– Это корвелльский антистрессник. Возьмёшь его с собой! И не возражай! – Женщина предостерегающе подняла руку. – Мы почти закончили их исследование в лаборатории космофлоры. Потрясающее растение! Источает оздоравливающие нервную систему фитонциды и виброэмоции, выделяет море кислорода, поглощая углекислый газ. Плюс успокаивающая цветотерапия. Через месяц-другой начнутся его поставки с планеты Корвелла, а пока… – она понизила голос. – Мы с коллегами себе по одному вырастили, для домашнего пользования…

– Мам, ну зачем мне антистрессник? – удивился Влад. – Я успешно прошёл тестирование, моя нервная система в порядке.

– Я тебя умоляю! Разве могут бездушные тестирующие программы сравниться с материнским сердцем? Что они понимают в тонкостях ранимой сыновьей души? – фыркнула мать. – Бери, говорю!

– Да его не пропустят контролирующие службы! – не сдавался Влад.

– Пропустят, я узнавала. Наблюдатель может взять с собой один эмоционально близкий органический объект весом до трёх килограмм – питомца или комнатное растение.

– Хорошо, – сдался Влад. – Возьму. А как за ним ухаживать? Чем поливать?

– Обычной водой раз в две недели. Он очень экономный и неприхотливый. Ну, сынок, до свидания! – Мать обняла Влада. – Береги себя!

***

Шаттл-«развозка» вахтовиков землян уверенно и быстро продвигался по заданному маршруту – от системы к системе, от планеты к планете. Весь долгий путь, занявший три недели, Влад наблюдал, как выходят на разных станциях группы людей, сосредоточенные и серьёзные, готовые заступить на работу, и вместо них появляются те, у кого закончился срок контракта. Шумные, возбуждённые от предвкушения дороги домой, они громко заказывали напитки, делились впечатлениями, хохотали и хлопали друг друга по плечам. Влад не принимал участия в их веселье, и к концу поездки вокруг него словно образовался вакуум.

Наконец «развозка» вынырнула из подпространства вблизи маленькой безжизненной планеты MZ-437, конечного пункта маршрута, и Влад, вежливо махнув всем на прощание рукой, прошёл в транспортировочный модуль. Он быстро отстыковался и направился по радиосигналу к наблюдательной станции, где ему предстояло провести шесть месяцев по земному исчислению. На мгновение приветственно блеснули яркие огни проносящегося мимо транспорта – сменщик Влада спешил к отправляющемуся в обратный путь шаттлу. Из-за близости чёрной дыры и гравитационных всплесков, течение времени в этой точке космоса могло быть нестабильным, поэтому корабли обычно не задерживались ни на минуту.

Станция встретила Влада чуть слышным гулом работающего оборудования и дежурным рукопожатием андроида старого образца. Он что-то прогудел, кажется, на французском, и мужчина поморщился:

– Русский, пожалуйста.

Андроид замер на пару секунд, словно раздумывая, а потом произнёс:

– Добро пожаловать! Меня зовут Жан. Системы жизнеобеспечения в порядке. Кофе или чай? Настроить душ? Постирать вещи?

– Ясно, – пробормотал Влад, осматривая Жана. – Обычный бытовой помощник. Ну хоть стирать и застилать постель за собой не придётся. Кофе и яичницу, пожалуйста. И не забудь разгрузить модуль. Там запас продуктов, сменные детали и другие полезные вещи.

– Будет сделано! – отрапортовал андроид и засеменил на кухню, а Влад огляделся.

Наблюдательная станция представляла собой постройку, состоящую из ангара для транспортировочного модуля и жизнеобеспечивающего оборудования, жилого отсека и непосредственно обсерватории. В жилом отсеке находились условная спальня с неширокой кроватью в нише, санузел, кухня, отделённая прозрачной перегородкой, и просторный холл с несколькими тренажёрами, удобным мягким диваном, круглым обеденным столом и двумя тумбочками для мелочей.

– Квартира-студия для одинокого холостяка, – резюмировал Влад. – А ты молодец, Жан! – крикнул он в сторону кухни. – Порядок образцовый!

– Я стараюсь, – проговорил андроид.

Дверь, ведущая в обсерваторию, неслышно въехала в стену, лишь только Влад назвал голосовой код.

– Вот это да! – мужчина не смог сдержать эмоций, войдя в просторное помещение под прозрачным куполом.

Открывшийся перед ним вид завораживал и потрясал. В чёрной бездонной пустоте сияли мириады звёзд. Причудливыми, светящимися облаками выглядели их многочисленные скопления. Среди них ярким голубоватым фонарём выделялась звезда, вокруг которой вращалась планета MZ-437. Холодный свет заливал безжизненную неровную поверхность, создавая мрачные тени. На какое-то мгновение Владу показалось, что он вышел в открытый космос, и мужчина невольно схватился рукой за стоящее неподалёку кресло. А потом он увидел то, ради чего сюда прибыл – чёрную дыру, точнее светящееся яркое пятно её эргосферы, за которой начинался горизонт событий. Изучаемый космический объект, возникший в результате звёздного коллапса, находился на далёком, безопасном расстоянии и по классификации относился к маленьким, всего лишь в пять раз превышающим Солнце. Но Владу всё равно стало немного неуютно, и он впервые пожалел, что решил таким необычным способом «разобраться в себе».

– Ничего, привыкну, – пробормотал он, окидывая взглядом обсерваторию. – Справлюсь не хуже других.

Планета MZ-437 находилась в наиболее оптимальной точке, с которой можно было вести наблюдение за чёрной дырой с похожим названием – XJ-437. С освоением глубин галактики было обнаружено уже несколько сотен подобных образований, и активность большинства из них находилась под постоянным контролем. Основную работу выполняла автоматика, она же регулярно отправляла собранные данные на ближайшие населённые планеты, а оттуда они передавались на Землю. Было только одно «но». В чёрную дыру нередко попадали космические объекты, вызывая всплеск гравитационных волн, расширение эргосферы и временны́е колебания. Мелкие объекты оказывали слабое влияние, а вот всплески от крупных докатывались до станции наблюдения, полностью отключая автоматику. Резервные системы также оказывались бесполезными, и приходилось запускать оборудование вручную. Именно для этого на станциях дежурили наблюдатели. Случалось, что за всю смену не было ни единого сбоя в системе, а иногда они следовали один за другим.

– Мне разложить ваши вещи? – в дверном проёме появился услужливый Жан.

– Не надо, я сам.

Влад вышел из обсерватории. Компактный чемодан и дорожная сумка дожидались его посреди холла.

– Что ж, – пробормотал он, извлекая из сумки контейнер с растением, – добро пожаловать на временное место обитания, Кас.

Влад осторожно снял стеклянный колпак и поставил основание, заполненное субстратом на одну из тумбочек. Кас (Влад решил так сократить название  корвелльского антистрессника) несколько раз изогнулся, словно кланяясь в разные стороны, потом вытянулся в струнку и зашелестел ворсинками. Пушистая жёлто-зелёная сфера вспыхнула на какое-то время оранжевым, а потом снова вернулась к прежним цветам. Влад уже наблюдал подобные метаморфозы, когда извлекал растение в дороге для полива и поэтому не удивился. Он оставил Каса в покое, быстро разложил вещи и приступил к приготовленной Жаном модифицированной яичнице.

Пока Влад ел, андроид сообщил ему обо всех видах проведения досуга доступных на станции. В наличие была обширная электронная библиотека, большой выбор фильмов и развлекательных программ, одобренных к пользованию на отдалённых космических объектах специальной комиссией по надзору. Кроме этого имелся доступ к играм, различным программам самообразования, словарям, лингвистическим анализаторам и виртуальным экскурсиям. В общем, при желании время, отведённое для вахты, можно было потратить с большой пользой. Предыдущий наблюдатель, видимо, увлекался живописью, и в распоряжении Влада оказался оставленный им великолепный трёхмерный холст с кучей художественных приложений и почти наполовину заполненный цветными пигментами для творчества. Но Влада всё это мало интересовало. Он прибыл на станцию, чтобы побыть наедине с самим собой, исцелить разбитое сердце и в философских размышлениях постигнуть тайны человеческой души.
Дорогие мои! Весёлая романтичная комедия "Хочу выйти замуж!" полностью выложена и ждёт вас!
Жмите сюда
Целый каскад смешных и нелепых ситуаций!
Вам точно понравится! 

Потянулись длинные однообразные дни. Влад ориентировался на таймер, указывающий двадцать четыре часа земного времени, а не на затяжные дни и ночи планеты. Мужчина любил подолгу сидеть в обсерватории, вглядываясь в звёздную россыпь и вспоминая ту, что воспользовалась им для восстановления угасающих чувств другого мужчины. Нет, он не злился на неё, просто не мог понять, почему позволял манипулировать собой так долго. Времени для раздумий хватало, и Влад снова и снова прокручивал в уме события последних месяцев. Жан не докучал ему болтовнёй. Андроид оказался на редкость понятливым и обычно не начинал разговор первым, дожидаясь реплики от наблюдателя.

Одиночество и тишина действовали на Влада умиротворяюще. А может быть, не только они. С самого прибытия Влад стал замечать, как в зависимости от его настроения меняется расцветка Каса. Стоило Владу вспомнить о нанесённом унижении и почувствовать нарастающую обиду, как растение начинало с шелестом перебирать ворсинками-листьями, словно привлекая к себе внимание. Его пушистая сфера быстро меняла цвета с тёмно-синего на фиолетовый, иногда высвечивая вкрапления розового и зелёного. В такие моменты Влад не мог оторвать от Каса удивлённого взгляда и наблюдал за растением, пока оно медленно возвращало себе привычный жёлто-зелёный цвет. Вместе с этим менялось и настроение Влада. Обида уходила – оставалась лишь лёгкая грусть и ободряющая надежда.

– Похоже, ты и правда антистрессник, – говорил Влад, поглаживая синий стебель. – Мама, как обычно, оказалась права.

Первый гравитационный всплеск произошёл спустя две недели пребывания на пункте наблюдения. Влад проснулся от резко накатившей тошноты и громких щелчков отключающегося оборудования. Хоть он и был готов к этому, но спросонок испугался, вскочил с кровати и в панике заметался по жилому отсеку, погрузившемуся в полумрак. Болела голова, ноги и руки казались ватными. Безжизненным механическим трупом на полу лежал Жан. Ярким красным фонарём запульсировал Кас, затем сменил цвет на оранжевый и вдруг засветился тепло и солнечно. Влад словно перенёсся в детство, на летнюю поляну, и почувствовал, как становятся ясными мысли, и отступает паника. Действуя согласно инструкции, он вручную запустил системы поддержания жизнедеятельности и включил оборудование в замершей обсерватории. Судя по зафиксированным данным, гравитационный всплеск оказался слабым и непродолжительным. Вскоре всё вошло в привычные нормы, и по жилому отсеку деловито сновал Жан, занимаясь уборкой.

Снова потянулись обычные дни. Прямой связи с Землёй не было, но регулярно приходили сухие информационные сообщения из координационного центра и трогательные видеописьма от матери, согревающие душу. Влад теперь всё реже и реже вспоминал ту, из-за которой прибыл на станцию. Она больше не волновала его сердце, и он внутренне удивлялся, как мог страдать столько времени по пустой, жестокой женщине. Он с головой погрузился в чтение, занялся восстановлением физической формы на тренажёрах, часами слушал музыку и пересматривал фильмы. Как-то попробовал что-то изобразить на трёхмерном холсте, но вышла одна неуклюжая мазня. Со временем все занятия наскучили Владу. Он отверг робкие предложения Жана сыграть с ним в шахматы или старинные нарды и заскучал. Часами мог валяться на диване или сидеть в обсерватории, глядя в космическую бездну. Так продолжалось недолго. Вскоре Влад нашёл себе новое занятие и погрузился в него с головой.

А произошло это сразу после получения видеосообщения от неё. С завидным актёрским мастерством, трогательным, срывающимся голосом, с застывшей искусственной слезинкой в уголке глаза она сообщала, что их с Владом расставание было огромной ошибкой с её стороны. Никто и никогда не любил её так как Влад – идеальный во всех отношениях мужчина, которого она покинула ради ничтожества, оставившего её одну во время путешествия к системе Альфа Центавра. Она всхлипывала и умоляла Влада простить её, сожалела, что он отправился к далёкой чёрной дыре и манила обещаниями ждать его возвращения, чтобы навсегда сделать счастливым… Влад не досмотрел до конца и стёр запись. Всё спокойствие, приобретённое на станции, словно рукой сняло. Сгоряча он записал краткое ответное послание, где советовал бывшей даме своего сердца отправляться в дальний маршрут, гораздо дальше системы Альфа Центавра, и забыть о его существовании, затем в ярости пнул тумбочку ногой, перевернул кровать и ударил кулаком в стену, разбивая руку до крови. Злость клокотала в его душе – почему эта дрянь решила, что об него можно вытереть ноги, а потом позвать, думая, что он примчится с желанием и далее быть униженным?

Громко и настойчиво зашелестел Кас. Влад взглянул на растение и поразился тёмным, мрачным цветам, сменяющим друг друга на пушистой сфере. Словно шторм чувств и негативных эмоций бушевал в цветке, изредка озаряясь багровыми и фиолетовыми всполохами. Глядя на цветовую гамму, постепенно успокаивающуюся и меняющуюся на привычный жёлто-зелёный, Влад позабыл о неприятном сообщении, а в голове мелькнула невероятная мысль, за которую он ухватился и со всем жаром принялся за её осуществление. Что, если Кас разумен и пытается что-то сказать Владу?

Он выбрал лингвистический анализатор с наибольшим набором функций и крякнул от досады, увидев, что он настроен лишь на восприятие звуков и жестов. Это было не то, и Влад засел за компьютер, пытаясь создать приложение по восприятию и преобразованию цвета. Он промучился больше недели, призвав на помощь все свои навыки программиста, прежде чем ему удалось загрузить новый продукт в анализатор. Затем Влад потратил несколько дней на ввод данных – имеющихся изображений и чёткого описания изменений цветовой гаммы Каса в зависимости от своей смены настроения и эмоций. Закончив работу, Влад с замиранием души запустил анализатор и… разочарованно застонал, получив в результате пустой экран. Ничего! Теория Влада о разумности Каса разбилась вдребезги. Мужчина в досаде швырнул анализатор на диван и, тяжело вздохнув, предложил Жану сыграть в шахматы.

Второй гравитационный всплеск не застал Влада врасплох. Паники больше не было. Не обращая внимания на тошноту и тяжесть в голове, он запустил оборудование и приготовился ждать нормализации показателей. В этот раз всплеск оказался длительным, голова не проходила, и Влад чувствовал давление в грудной клетке. Чтобы не зацикливаться на своём состоянии, он решил мысленно отвлечься и занять себя чем-нибудь. Взгляд упал на трёхмерный холст, стоявший перед диваном. Мужчина запустил его и начал рисовать. Точнее говоря, создавать нечто объёмное и бессмысленное. Постепенно под управлением Влада на холсте проступили контуры тёмной сферы в оранжевом светящемся ореоле, и мужчина довольно улыбнулся, созерцая своё творение.

– Чем не чёрная дыра? – пробормотал он, и тут его внимание к себе привлёк Кас.

Стебель растения изгибался, словно исполняя танец, ворсинки непрерывно шелестели, а пушистая сфера переливалась разноцветными яркими огнями.

– Что бы это значило? – удивлённо проговорил Влад, забросил рисование и схватил анализатор. Быстро ввёл в него видео с танцующим Касом, задал условия возникновения изменений и дал команду провести анализ. Несколько минут на экране крутилась заставка ожидания, а потом прибор пискнул, сообщая об успешно выполненной операции.

– Вот это да, чёрт возьми! – воскликнул Влад, в удивлении переводя взгляд с Каса на экран анализатора. Но запись никуда не исчезла, чёрными буквами на белом фоне было написано: «Эмоции: радость, удивление. Текст: Ты умеешь говорить».

От волнения Влад взъерошил волосы. Получается, что его теория о разумности Каса вовсе не бессмысленна? Он с ним общается! Не звуками и не жестами, а определённым набором цветов. И сейчас Влад совершает открытие. Какое-то время он ликовал, а потом в душу закралось сомнение. Может, это обычная случайность. Просто анализатор что-то напутал и выдал желаемое за действительное. Влад подумал и решил проверить свою теорию, послав ответное сообщение.

– Ты разумный? Можешь разговаривать?

Он продиктовал это в анализатор, и тот вскоре выдал на экране разноцветную сферу. Влад тщательно скопировал её на трёхмерном холсте и принялся ждать реакцию Каса. Она не заставила себя долго ждать. Цветовая гамма пушистой сферы сменилась, и вскоре Влад получил сообщение: «Эмоции: удивление. Текст: Я умный, говорю всегда. А ты долго молчал, но я чувствовал».

– Вот вам и корвелльский антистрессник, – пробормотал Влад, вытирая пот со лба и усаживаясь на диван. – Он всё время со мной общался, а я и не знал. Только чувствовал, как меняются мои эмоции под его воздействием. Стоп! А что же тогда в переводе с корвелльского вот это?

Мужчина вскочил и нарисовал жёлто-зелёную сферу – обычный вид Каса. Ответ пришёл быстро. «Эмоции: печаль, радость. Текст: Мой дом далеко. Скучаю. Я живу – это хорошо.  Надеюсь, вернусь». 

– Так вот оно что. – Влад растроганно погладил синий стебель. – Ты постоянно скучаешь, но не падаешь духом. Ты рад тому, что жив, и всегда надеешься снова вернуться домой. Ты – несгибаемый оптимист, и даришь окружающим успокоение и надежду. Я понял тебя! – Мужчина склонился над Касом. – Так вот, слушай. Я обещаю тебе помочь, как только вернусь на Землю. И всем твоим собратьям. Весь мир узнает, что вы разумны. Только потерпи немного.

С этого момента жизнь Влада на станции полностью изменилась. Он был поглощён общением с Касом и радовался, как ребёнок, каждой новой фразе. Многого, правда, узнать не удалось – слишком примитивным было приложение, созданное Владом, но и его оказалось достаточно, чтобы вести беседу с собратом по разуму.

«Ты животное или растение?» – спрашивал Влад.

«Непонятно. Я живой», – отвечал Кас.

«Ты мальчик или девочка?»

«Непонятно. Я живой».

«Расскажи о своём доме».

«Это хорошо, хорошо, хорошо. Тихо, светло, спокойно».

«У тебя дома много разумных?»

«Живые – много. Не говорят, не слышат. Умные – много, такие, как я».

«Как ты видишь цвета? У тебя нет органов зрения».

«Непонятно. Я чувствую, говорю и слышу».

«Ты слышишь только сферические объекты? Цветные шары?»

«Слышу, когда говорят, как я»…

На разговор с Касом уходило много времени, ведь Владу приходилось создавать трёхмерные картины, чтобы приятель понимал его. Тут явно требовался совершенно новый тип лингвистического анализатора, но у Влада не хватало знаний и возможностей для его создания. «Ничего, – думал он, – вернёмся на Землю, заявлю об открытии, и тогда к делу подключатся специалисты». Матери он решил пока не сообщать о новом друге, надеясь в скором времени сделать ей сюрприз при личной встрече. Только сюрприз случился вскоре на MZ-437, и преподнёс его совершенно неожиданно Кас.

В один из дней Влад заметил, что пушистая сфера друга стала бесцветной, почти как у земного одуванчика. Синий стебель перестал покачиваться, а ворсинки-листья плотно прижались к нему. На все взволнованные вопросы Влада о самочувствии Кас не реагировал, а лингвистический анализатор выдавал лишь одно слово: «жить». Влад встревожился не на шутку. Он полил Каса, переставил его ближе к освещению, запустил резервную вентиляцию помещения, но всё было напрасно – приятель не изменялся. С тяжёлым сердцем Влад отправился спать, а проснувшись, чуть не станцевал от радости, увидев в субстрате рядом с Касом его крохотную копию. Малыш стоял на тоненьком синем стебле, и Владу показалось, что он приветственно кивнул ему жёлто-зелёной пушистой сферой.

«Я очень рад! Поздравляю!» – нарисовал Влад.

«Это хорошо. Не один дальше», – отозвался Кас.

И жизнь на наблюдательном пункте потекла своим чередом. Жан готовил еду и наводил порядок, а Влад общался с антистрессником, не забывая заносить все данные в память анализатора и мечтая о вселенской славе.

Тяжёлый, липкий страх проник к самым внутренностям, сдавил холодными щупальцами сердце, взорвался яркой вспышкой в голове: «Смерть! Бежать!» Влад закричал и проснулся. Знакомые щелчки возвестили об отключившемся оборудовании станции. «Гравитационный всплеск», – подумал Влад, пытаясь встать, но ноги отказывались слушаться. Тело стало свинцово-деревянным, мысли заплетались одна за другую, и только паника нарастала и продолжала бить настойчивым: «Бежать! Бежать! Смерть!» Он взглянул на Каса – сфера ярко пульсировала багрово-красным, чередуясь с чёрным, нагнетая страх и ужас. Малыш не отставал от взрослого, и Влад почувствовал, как ледяной холод космоса проникает в его душу. Сознание вышло из-под контроля Влада, он перестал управлять собой и начал действовать инстинктивно, подгоняемый чужим разумом, вторгшимся в его мысли. Он подхватил контейнер с антистрессниками и анализатор, на экране которого нескончаемым потоком ползли слова: «Бежать! Бежать! Смерть!», прошёл, едва не споткнувшись, мимо отключённого Жана и выбрался в ангар. Погрузился в транспортировочный модуль, запустил двигатель и нажал кнопку старта. Повинуясь его команде, створки входного шлюза медленно поползли в стороны, открывая путь к звёздному небу…

Влад наполовину пришёл в себя, лишь когда модуль покинул орбиту планеты и вышел в открытый космос. Мужчина удивился, заметив, что одной рукой прижимает контейнер с антистрессниками к груди. Продолжая повиноваться чужому влиянию, второй рукой он послал сигнал бедствия, а затем запустил таймер входа в подпространство. Где-то далеко мелькнула мысль, что корабль не сможет достигнуть ни одной населённой планеты, но тут же вместо неё пришла другая: я живу, я надеюсь…

***

Сначала появился свет – мягкий, голубоватый, приглушённый. Он пробился сквозь закрытые веки, заставил Влада зажмуриться и открыть глаза. Перед собой он увидел прозрачный купол, а за ним – белый светящийся потолок. Влад осторожно повернул голову и упёрся взглядом в белую стенку, соединяющуюся с прозрачным куполом.

– Где я? – чуть слышно прошептал мужчина, и тут купол с шипением отрылся.

Над Владом склонилась молодая миловидная женщина, одетая в бежевый комбинезон.

– Как вы себя чувствуете? – спросила она.

– Хорошо, – тихо проговорил Влад.

– Можете назвать своё имя?

– Да, – он кивнул, – Владислав.

– Верно, – женщина улыбнулась.

– Где я?

– В реанимационной капсуле. Сможете сесть?

– Постараюсь, – пробормотал Влад, поднялся, держась за протянутую руку, и с удивлением огляделся. Он находился в светлой чистой комнате, обстановку которой составляли белоснежные кушетки, прозрачные медицинские шкафчики и несколько реанимационных капсул. – А вы кто?

– Элен Живье, главный врач экспедиционного крейсера.

– Крейсера? – хрипло воскликнул Влад и закашлялся. – А как я здесь оказался?

– Мы поймали ваш сигнал бедствия недалеко от старой космической трассы. – Элен внимательно посмотрела на Влада. – Вы что-нибудь помните о том, как оказались в космосе?

– Я… нет…Кажется… – Влад замялся, напрягая память, и вдруг вспомнил всё. Как бежал в панике, покинув станцию наблюдения под влиянием антистрессников, захвативших его разум. – О Боже! – простонал он. – Я нарушил рабочий контракт, и всё из-за Каса! Послушайте, Элен, – он схватил врача за руку, – мне надо срочно вернуться на пункт наблюдения! Это на планете MZ-437. Но сначала связаться с руководством и объясниться с ними! Это всё проклятые корвелльские антистрессники! Знаете, я открыл, что они разумны, и даже наладил контакт. Но они могут быть опасны! Они влезут в вашу голову, как в мою, и тогда…

Элен аккуратно высвободила свою руку из хватки Влада и посмотрела на него с сочувствием и лёгкой грустью.

– Вы только не волнуйтесь, Владислав, – произнесла она. – Мы запросили информацию, когда обнаружили вас. Двенадцать земных лет назад произошла трагедия. Чёрная дыра XJ-437 поглотила соседнюю чёрную дыру гораздо меньшего размера. Она находилась совсем близко и потому не была зафиксирована. Поглощение сопровождалось стремительным расширением горизонта событий и эргосферы. Планета MZ-437 попала в зону активного искажения времени и пространства… – Элен помолчала, глядя на притихшего Влада, а потом продолжила: – Больше нет пункта наблюдения. Считалось, что наблюдатель погиб…

– Двенадцать лет назад? – в ужасе прошептал Влад. – Но я…

– Вы по-прежнему молоды, – улыбнулась Элен, – ведь для вас прошли лишь недели.

– Мама… – Влад обхватил голову руками.

– С вашей мамой всё хорошо, ей уже сообщили о вас. Вы обязательно свяжетесь с ней чуть позже. Что касается корвелльских антистрессников. Вам повезло, что это растение оказалось с вами в транспортировочном модуле. Мы обнаружили вас в крайней степени  истощения и обезвоживания. Кислород в модуле давно закончился, и только присутствие антистрессника позволяло вам дышать. 

– Вы сказали антистрессника?

– Да, – Элен опустила глаза. – Выжило только взрослое растение. С ним всё в порядке, оно в комнате отдыха.

Влад застонал и в изнеможении снова лёг в капсулу. Мысли стремительным галопом неслись в его голове. Двенадцать лет… Бедная мама… Неожиданное слияние двух чёрных дыр… Получается, Кас с малышом успели вытащить его, когда начались временны́е искажения. Минуты, потраченные на эвакуацию с планеты, оказались годами на Земле. Какое счастье, что он успел убраться оттуда до начала пространственных изменений. Влад невольно поёжился, потом решительно поднялся и вылез из капсулы.

– Вы ещё слишком слабы, чтобы передвигаться, – запротестовала Элен.

– Всё в порядке, не волнуйтесь, – ответил Влад, оглядывая облачавшую его длинную белую рубаху. – Я хочу переодеться и срочно поговорить с мамой! Но сначала, – он улыбнулся, галантно подставив локоть доктору Элен, – проводите меня в комнату отдыха. Я должен увидеть своего спасителя и поблагодарить его. У вас на корабле найдётся что-нибудь для трёхмерного рисования?

***

– Мама, ты поступаешь неразумно! – Влад развёл руками и едва не сбил на пол кофейную чашку. – Подумай о своём здоровье! Это может затянуться на год, а то и два. Откажись, пока не поздно!

– Всё давно решено, я лечу с вами. – Мать смотрела на сына с весёлыми искорками в глазах, как когда-то во времена своей молодости. – О моём здоровье не волнуйся. Хуже, чем за двенадцать лет твоего отсутствия точно не будет. К тому же личный доктор всегда рядом. – Она обняла невестку и поцеловала её в лоб.

Элен улыбнулась и положила руку на плечо мужа:

– Влад, ты должен понять её. Она боится снова остаться одна…

Возвращение Влада на Землю принесло ему не только долгожданную встречу с матерью, но и вожделенную известность. Его открытие поразило научные сообщества, несколько лет изучавшие феномен антистрессников, но в ложных направлениях. Словарь, составленный Владом, расширялся и наполнялся, и вскоре в обиход вошли анализаторы, способные сами переводить речь в трёхмерные цветные изображения. Наконец настал тот день, когда корвелльские антистрессники были официально признаны разумным видом во Вселенной. Им принесли извинения за недоразумение и недопонимание. К Корвелле должен был отправиться корабль с её коренными обитателями на борту, возвращающимися домой. Часть корвелльцев добровольно осталась на Земле, привыкнув к людям и местным условиям. Также на Корвеллу собиралась специальная миссия во главе с Владом, задачей которой было налаживание тесного контакта и обмен опытом в естественных условиях. И тут вдруг выяснилось, что мать Влада тоже собирается лететь, невзирая на возраст.

– Да всё я понимаю, – пробормотал Влад. – А вы что скажете? – обратился он через анализатор к четырём сияющим антистрессникам. Среди них выделялся один, самый крупный, с чуть потускневшей сферой. – Кас, может, повлияете на неё или отговорите?

Ответ, появившийся на экране, заставил Влада хмыкнуть:

– Когда только успели сговориться против меня? Ладно, мам, добро пожаловать в члены экспедиции на Корвеллу. – Он поднёс анализатор к губам и прошептал: – Летим домой, Кас.

Микрорассказ. Кто узнает отсылку к известной сказке, пишите в комментариях)))
Лишь только с неба посыпались первые алые снежинки, она сразу поняла – что-то случилось. Пока все стояли перед окнами, разинув рты, а ленты новостей заполнялись сообщениями типа «страшное знамение» и «необычный природный катаклизм», она быстро свернула дела, распустила сотрудников и закрыла офис. Не заезжая домой, сразу направила машину за город и уверенно погнала внедорожник по шоссе. Дворники монотонно очищали ветровое стекло от налипающих алых хлопьев снега. Светившее с утра солнце к полудню глубоко утонуло в красных снеговых тучах, и мир вокруг угрожающе преобразился. Всё стало тревожно-алым, словно покрылось кровью. Она передёрнула плечами, отгоняя страшные мысли. Какие только картины не рисовало услужливое воображение! Сколько раз просила не впускать в дом кого попало! Но разве ж кто послушает?

За окнами мелькали аккуратные деревенские домики и поля, покрывающиеся красными сугробами, но она мчалась не останавливаясь. Туда, где прошло далёкое детство и осталась лишь едва приметная глазу тропинка.

***

Машина застряла в снегу, не доехав пару километров до нужного места. Она глубоко вздохнула, переводя дыхание. Не так-то просто брести по сугробам. Годы уже не те, здоровье подводит, руки-ноги не слушаются. Но ничего, добралась. Справа мелькнул заброшенный хутор, а вот и старый колодец, прикрытый ветками согнувшейся ивы. Она решительно рванула крышку, заглянула в пахнущую сыростью тёмную бездну и без колебаний прыгнула вниз.

Очнулась, как обычно, на зелёной лужайке под лучами яркого солнца. Скинула шубу и сапоги и побежала по мягкой траве босиком. Ноги сами вынесли к пышущей жаром печке. Вокруг были разбросаны душистые свежие пироги. Громко выкрикнула:

– Что тут случилось?!

Но печка только охала и всхлипывала, размазывая сажу по бокам. От яблони толку тоже не было. Кто-то переломал ей ветки, стряхивая яблоки, и она истекала горючими смоляными слезами.

Тревога в душе нарастала. Вот и знакомый двор. Из-за распахнутых ворот, громко мяукнув, выскочил взъерошенный фиолетовый кот. На забор взлетел растрёпанный оранжевый петух и поперхнулся криком. Со двора донёсся истошный визг. Она быстро взбежала по ступеням в дом и столкнулась в дверях с седой старушкой.

– Что с вами?! Вы ранены?! – закричала она, встревоженно оглядывая хозяйку.

Та растерянно улыбнулась и обвела взглядом разгромленную горницу.

– Сестрица твоя сводная внуков на побывку прислала. Сорванцы, каких поискать. В прошлом году они пошли в художку. Теперь руку набивают, везде рисуют. Вот и коту с петухом досталось. А с утра банку красной краски перевернули на перину. Сушат теперь во дворе.

Она выглянула в окно и увидела двух белокурых детей лет семи, с визгом бросающих друг в друга горсти красных перьев из разорванной перины.

– Я вот думаю, – прошептала за спиной госпожа Метелица, – может, зря я тогда на неё столько смолы вылила? Не простила, видать…

– А по-моему, мало! Ладно. Главное – все живы, а с краской я разберусь. – Она решительно засучила рукава и направилась к «художникам».