Исполняющий чужие желания

Снежинки, кружась, падали с неба. Дорога искрилась в свете фонарей, словно усыпанная алмазами. Даша неспеша брела по улице, с наслаждением вдыхая прозрачный морозный воздух и с интересом разглядывая искрящиеся гирляндами витрины. Этим вечером в центре города было много людей, и на улице царила какая-то особая расслабленная атмосфера.

Люди, уже изрядно уставшие праздновать, медленно бродили между магазинами, сидели на лавочках парами или небольшими группами, особо энергичные с воплями скатывались с городской горки прямо к подножию большой искусственной елки, переливающейся всеми цветами радуги.
Даша шла и думала о том, как же она любит этот особенный день — пятое января.

День своего рождения.

Этот день, когда спадает праздничная лихорадка и утихают неугомонные фейерверки, остается только тихая радость, загадочно мерцающая на кончиках еловых иголок.
Дома ее уже ждал накрытый к празднику стол, собирались родные и друзья, еще чуть-чуть и праздничный круговорот закружит ее в карусели подарков, поздравлений, пожеланий. Но сейчас можно еще чуть-чуть подышать морозным воздухом и погрустить о том, что еще один год уходит из ее жизни.
Даша подошла поближе к елке, чтобы разглядеть украшения между ветвей и полюбоваться на мерцающие огоньки гирлянды. В густой тени под искусственными еловыми ветками что-то сверкнуло. Наверное, игрушка упала с ветки и лежит сейчас в сугробе. Даша наклонилась и потянулась за предметом. Нет, так просто не достать. Придется лезть под елку. Даша тряхнула головой, отгоняя глупое любопытство. Ну блестит и блестит, может осколок бутылки или елочная мишура, присыпанная снегом. Она прикрыла глаза, но загадочный предмет даже сквозь веки призывно помигивал, отражая красную лампочку гирлянды, висящую прямо над ним.
— Ну и ладно, — сказала Даша сама себе. — Можно же иногда поддаться любопытству? Когда, как не сегодня?
И она, убедившись, что ее никто не видит, опустилась на четвереньки и нырнула под еловые ветки.
Странный предмет, при ближайшем рассмотрении действительно напоминал елочную игрушку.

Вытянутый стеклянный сосуд, покрытый загадочными золотыми и красными символами. Вот только в отличие от елочной игрушки, на его верхушке не было колечка и петельки для подвешивания на елку. Зато верхняя часть была в виде пробки. Такой, какие бывают пробки на старых стеклянных графинах, с круглым набалдашником. Пробка не вынималась и казалось, что она впаяна в игрушку. Даша с любопытством разглядывала игрушку, все также стоя на коленях под елкой. Игрушка казалась слишком хрупкой, поэтому она сняла варежки и принялась аккуратно счищать налипший снег, протирая пальцами странные узоры.

И вдруг пробка слетела с игрушки с громким хлопком, а из самой игрушки повалил густой синий дым. От неожиданности Даша вскрикнула и выронила игрушку из рук. Но дым продолжал клубиться все гуще и гуще, в глубине его проскакивали крошечные молнии и вспыхивали серебристые звездочки.
Внезапно налетевший порыв ветра рассеял дым, и в двух шагах от себя Даша увидела мужчину.

Мужчина был высокий, худощавый, с тонкими чертами лица и длинными серебристыми волосами, спускавшимися ему ниже плеч. Одет он был в белоснежное пальто до колен из-под которого были видны голубые джинсы и высокие берцы. Он стоял совсем близко и с интересом ее разглядывал.
Даша смутилась от такого пристального внимания к своей персоне. И ладно бы, если бы этот красавчик подошел к ней на улице. Но сейчас, стоя под елкой в нелепой позе на коленях, Даша чувствовала себя в высшей степени неловко.

Она попыталась подняться на ноги, но от спешки стукнулась головой о железную елочную ветку, да еще и нога некстати подвернулась, и Даша снова рухнула в сугроб, потирая ушибленную макушку. Она покосилась в сторону незнакомца, в надежде, что он ушел. А еще лучше было бы, если б он ей померещился. Но незнакомец продолжал стоять и теперь разглядывал ее с неприкрытой насмешкой. Черт бы его побрал! Даша вновь сделала попытку выбраться из-под елки, и тут сильная рука подхватила ее под локоть. Даша глазом моргнуть не успела, как оказалась на ногах.

Загадочный незнакомец стоял прямо перед ней. Он был высокий, и Даше пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. А вокруг гуляли люди, не замечая ничего странного.
— Ну? — вдруг подал голос незнакомец, продолжая беззастенчиво разглядывать ее.
— Что? — растерялась Даша, забыв про вежливость.
— Как тебя зовут? — отозвался он, пренебрегая всеми правилами приличия.
— Даша... — пробормотала она, сама не понимая почему отвечает на вопрос заданный таким бестактным тоном.
— Ммм... — мечтательно протянул незнакомец. — Даши у меня еще не было.

Она поперхнулась и закашлялась. Ничего себе заявление в начале знакомства!
— Итак, о чем же мечтает девочка Даша? — между тем продолжал незнакомец.
— Вам-то какое дело? — буркнула Даша. Сам еще не представился, а уже о мечтах спрашивает.
— Как это какое? Я здесь, чтобы исполнить твои желания, малышка, — томно глядя на нее из-под ресниц, сообщил незнакомец. — Но только три! — поднял он указательный палец и сощурился.
— Джинн, что ли? — фыркнула Даша, пропустив «малышку» мимо ушей.
— Джинн, — с улыбкой согласился незнакомец. — А что, не похож? — добавил он, глядя на ее скептическое выражение лица.
— Не похож, — покачала головой Даша, поджав губы, чтобы не засмеяться. Вот уж действительно странный человек.
— А что, джинн обязательно должен быть лысый негр? — слегка обиженно спросил незнакомец.
— Ну да, — Даша уже, не скрываясь, хихикала, вспоминая джиннов из фильмов. — Ну или старик с седой бородой.
— Как это по́шло! — возмутился незнакомец. — Верить всему, что показывает вам кинематограф.
Даша пожала плечами, думая о том, что несмотря на то, что симпатичный незнакомец такой странный, вечер определенно удался.
— Ты же сама меня выпустила из бутылки, забыла? — он кивком головы указал на все еще поблескивающую в снегу под елкой игрушку.
— Так это была волшебная лампа? — притворно изумилась Даша, решив подыграть в эту забавную игру.

Но незнакомцу, похоже надоело с ней болтать. Или он обиделся на скептические интонации в ее голосе.
— Загадывай скорее уже свои желания, да я пойду, — буркнул он, поворачиваясь к ней боком и зябко засовывая руки в карманы пальто.
— А если не буду загадывать желания, то что ты будешь делать? — с интересом спросила Даша.
— Буду таскаться за тобой, пока тебе не надоест, — на полном серьезе ответил он.
— В смысле, пока не надоест? — снова удивилась Даша.
— Представляю, как удивятся твои родные, если ты приведешь домой незнакомого мужчину, — захохотал он. — Кстати, с кем ты живешь? Замужем, небось?
— Я не собираюсь приводить домой незнакомого мужчину, — хмыкнула Даша.

За разговорами они неспешно шагали по улице в сторону Дашиного дома. Незнакомец с интересом озирался, пока не увидел фургончик с мороженым.
— О! Мороженое! — воскликнул он. — Хочешь мороженное? Это будет не счет желаний. Кстати, а как выглядят сейчас ваши деньги? Ничего не поменялось за те годы, пока я сидел в бутылке?
Даша с подозрением воззрилась на него. Значит, все-таки мошенник?

Но незнакомец, порывшись в карманах пальто, извлек оттуда помятую сотку.
— Такие? — он протянул купюру Даше под нос, на что ей оставалось только растерянно кивнуть головой, и, получив утвердительный ответ, отбежал к фургончику. Вернулся он оттуда с двумя большими рожками, один из которых протянул Даше.
— Мороженное — самое лучшее изобретение человечества за последние три тысячи лет, — продолжал он болтать, слизывая клубничный топпинг со своего рожка. — Ну так чего твоя душа желает?

Даша с улыбкой покачала головой.
— Что? Совсем ничего? Ну так не бывает! — возмутился он. — Обычно в таких случаях юные симпатичные девушки просят машину. Можешь тоже попросить. Машины какой марки тебе нравятся?
— Тойоты, — осторожно ответила Даша.
— Ну вот, мы уже близки к первому желанию, — непонятно чему обрадовался незнакомец. — Ты не думай, я сделаю машину со всеми необходимыми документами. По-дурацки вышло, когда мне в первый раз заказали машину, но сейчас я уже собаку съел на этих автомобилях, — с гордостью заявил он. — Каждый второй просит себе машину.

Некоторое время они шли рядом молча, поедая мороженное.
— Да, в этом мире стало слишком много людей, — вздохнул незнакомец. — Сосуд переходит из рук в руки. Я даже глазом моргнуть не успеваю.
— Мне не нужна машина, — тихо сказала Даша. — У меня и прав-то нет.
— А что же ты желаешь? — снова взялся за свое незнакомец. — Может квартиру в центре города? Или мужика тебе наколдовать? Энрике Иглесиаса? Надеюсь, что он еще не слишком старый. Какой, говоришь, сейчас год?
— 2024 наступил, — смеясь сообщила Даша, указывая рукой на светящуюся вывеску на одном из магазинов, где была обозначена цифра наступившего года.
— Ммм, 2024 минус 2016... — бормотал себе под нос незнакомец. — Да, не должен был сильно постареть.
— Представляешь, — обратился он к Даше, спустя секунду. — Одна девчонка попросила мужика с внешностью этого Энрике Иглесиаса, а он оказался таким мерзавцем по характеру, что она потом не знала, куда от него деваться, — и он весело рассмеялся.

Даша тоже рассмеялась. Парень действительно был забавный, и говорил такую смешную ерунду. На душе было светло и уютно. И мороженное, несмотря на мороз, было вкусное и таяло во рту. Почему она раньше никогда не покупала зимой мороженное?
— Ну вот исполнишь ты три желания, и что потом? — спросила она.
— Потом обратно в бутылку, — погрустнев, ответил незнакомец. — До следующего раза, когда ее кто-нибудь найдет. В прошлый раз меня выпускали в 2016 году. Сейчас вот 2024 год.
— Как печально, — вздохнула Даша, почти поверив в эту сказку. — А нельзя тебя насовсем выпустить?
— А куда меня выпускать? — удивился джинн. — Мой дом — это бутылка. По-другому я и не жил никогда. — Он достал из кармана и повертел в руках странную стеклянную игрушку, которую Даша недавно нашла под елкой.
«Надо же, не забыл забрать!» — удивилась она про себя.
— Ну все, я дома, — сказала она незнакомцу. — Дальше тебе нельзя. Спасибо за приятный вечер. И... до свидания?
Но незнакомец ничего не говорил, лишь стоял неподвижно, засунув руки в карманы пальто. И снег, блестя в свете фонаря, сыпал на его непокрытую голову.
Даша, тряхнув головой, развернулась и быстро зашла в подъезд. Дома она первым делом подбежала к окну и посмотрела во двор. Но в темном заснеженном дворе, освещенном тусклым светом уличного фонаря, никого не было.

Проводив всех гостей, перемыв посуду и уложив дочь спать, Даша с облегчением пошла в спальню, на ходу расплетая волосы и стаскивая через голову праздничное платье. Но зайдя в комнату, она взвизгнула, зажав руками себе рот. На ее кровати, растянувшись поверх одеяла прямо в берцах лежал странный незнакомец, с которым она столкнулась на улице у елки.

— Правильно. Не кричи, а то ребенка испугаешь, — сказал он, закидывая руки за голову и глядя на нее, поблескивающими в темноте глазами.

Даша поспешно сорвала с крючка махровый халат и закуталась в него.

— Что ты здесь делаешь? — шепотом спросила она, пятясь к двери.

— Я решил не смущать твоих гостей и подождал тебя здесь. Ты уже придумала три желания? — как ни в чем не бывало продолжал он.

— Это мой дом и я попрошу тебя покинуть его, — как можно спокойнее проговорила Даша, вспоминая какой там номер надо набирать, чтобы звонить в полицию. 02 или все-таки 112? А может лучше в скорую?

— Я тебе об этом и говорю, — терпеливо ответил незнакомец, соскакивая с кровати и принимаясь расхаживать по комнате. — Чтобы избавиться от меня тебе всего-то и надо — загадать три желания.

Он остановился у книжной полки и провел пальцами по корешкам книг, затем переместился к письменному столу, повертел в руках дырокол и поставил его на место. Затем приподнял двумя пальцами бюстгальтер, висевший на спинке стула.

— Отдай сюда, — Даша, до этого настороженно наблюдавшая за ним, подбежала и выхватила у него из рук предмет своего гардероба.

— Неужели это так трудно? — продолжал незнакомец. — Хотя, судя по опыту последних лет, ваше поколение действительно разучилось мечтать. Ни один из последних тридцати не мог так сразу сказать, чего же он хочет.

— Хорошо-хорошо, — Даша успокаивающе показала незнакомцу открытые ладони. — Я загадаю три желания, и тогда ты уберешься отсюда?

— Вне всяких сомнений, — подтвердил незнакомец. Пока он вроде агрессии не проявлял, но кто знает, что у него на уме?

— Первое желание — праздничный торт. Со свечками, — быстро проговорила Даша первое, что пришло ей в голову. К ее дню рождения уже давно не покупали и не пекли тортов, да и свечек потребовалось бы много, не то, что в детстве.

Мужчина улыбнулся, и под его протянутой к письменному столу ладонью сгустился вдруг туман. Когда туман рассеялся, то на столе стоял нарядный праздничный торт, украшенный кремовыми розами и шоколадными сердечками. По окружности торта мерцающим пламенем горело больше трех десятков свечей.

— Ну вот, а теперь задувай свечи и загадывай настоящее свое желание, — разрешил джинн.

— Даже так? — Даша ошарашенно смотрела на торт, невесть откуда взявшийся в ее комнате.

— Я не буду считать этот торт за желание, считай это мой подарок тебе на день рождения, — проговорил джинн. — Но тебе все-таки нужно загадать то, о чем ты больше всего мечтаешь.

— Я привыкла исполнять свои желания сама, — проговорила Даша, завороженно глядя на горящие свечки.

— Каждая девушка в глубине души мечтает, чтобы пришел кто-то сильный и сделал ее счастливой. Я три тысячи лет исполняю чужие желания. Поверь мне, я знаю о чем говорю, — негромко проговорил джинн, тоже глядя на горящие свечи.

Даша робко протянула руку к торту, но тут же отдернула, даже не коснувшись его.

— Ну попробуй же его, он настоящий, — предложил ей джинн, глядя на ее сомнения.

И Даша аккуратно сняла пальцем розочку с торта и отправила ее в рот. Сладко. Действительно настоящий. В полумраке комнаты, освещаемом лишь горящими свечами, она подняла голову и посмотрела в лицо незнакомца, что стоял рядом с ней так близко, что можно было протянуть руку и коснуться его.

— Да не бойся ты меня! — он неверно истолковал ее взгляд. — Я не убиваю, не калечу и не насилую тех, кто меня выпустил. Мне в принципе недоступно причинить вред человеку.

— Я хочу спать, — медленно проговорила Даша, не в силах осознать происходящее. — Не мог бы ты пока уйти. Я посплю и завтра обязательно загадаю.

— А ты спи, я не помешаю тебе, — предложил джинн, скидывая с себя пальто, берцы и устраиваясь на полу, по-турецки скрестив ноги. — Уходить мне все равно некуда. Но я подожду. Мне, честно говоря, спешить тоже некуда.

— Ну, утро вечера мудренее, — проговорила Даша, подходя к столу и задувая свечи, горячо пожелав в душе на завтра проснуться без галлюцинаций.

После этого она забралась в кровать и закрыла глаза. Но сон не шел. Осторожно выглянув из-под одеяла она явственно увидела темный силуэт джинна, застывшего на полу посреди комнаты.

Поворочавшись еще немного, Даша поняла, что уснуть ей не удастся. Джинн все также сидел на полу совершенно неподвижно. Даша сползла с кровати и тоже уселась на полу, внимательно вглядываясь в темный силуэт напротив. Он словно превратился в статую. Даша на четвереньках подползла к нему и села прямо перед ним, разглядывая его лицо в свете уличного фонаря, падающего в комнату через окно.

Его глаза были закрыты. Темные брови и ресницы резко контрастировали с бледной кожей и длинными волосами цвета лунного света. Тонкий прямой нос, высокие скулы, слегка впалые щеки, пухлые четко очерченные губы. Незнакомец был красив какой-то особенной, благородной красотой. Как мог бы быть красив средневековый рыцарь из сказки про похищенную драконом принцессу. Когда Даша улеглась спать, незнакомец, назвавшийся джинном, скинул с себя пальто и обувь, и теперь сидел перед ней в белой рубашке навыпуск и голубых джинсах. Над воротником рубашки на шее под тонкой белой кожей пульсировала жилка. Как будто сидящий перед ней человек был самым что ни на есть настоящим.

«Даже если это и галлюцинация, то очень симпатичная галлюцинация,» — подумала про себя Даша. Затем она осторожно протянула руку и коснулась кончиками пальцев жилки, пульсирующей на его шее. Кожа его шеи была нежная, теплая и чуть влажная. Даша ощутила, как кровеносный сосуд трепещет под ее пальцами.

— М? — вдруг ожил джинн, открывая глаза. — Ты уже придумала свое первое желание?

Даша от неожиданности вздрогнула и отдернула руку. Джинн сидел совсем близко и смотрел ей прямо в глаза. Глаза у него были голубые и прозрачные, словно горный хрусталь.

— Я, не… — растерянно пробормотала она, не в силах оторвать взгляд от этих завораживающих глаз.

— Ты что? — переспросил джинн. — Говори понятнее. Я мысли читать не умею.

Но Даша молчала, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся в голове слова.

— Как это у вас, людей, называется? Телепатия? Так вот, хочешь я сделаю тебе телепатию, а? Будешь мысли других людей читать. Знаешь, какое это полезное умение? Если бы я мог исполнять свои желания, то обязательно наколдовал бы себе телепатию, — джинн воодушевленно жестикулировал вокруг Даши руками, демонстрируя, видимо, всю прелесть способности к телепатии.

— Нет, постой, — обрела Даша, наконец, дар речи. — Не надо мне телепатию, без нее как-нибудь проживу.

— Ну ладно, — сник джинн. — Без нее, так без нее.

— А тебя как зовут? — осторожно поинтересовалась Даша, разглядывая его длинные ресницы, прикрывшие опущенные к полу глаза.

— Никак, — ответил джинн немного растеряно.

— Почему? — удивилась Даша. — У всех же должно быть имя.

— Я — джинн. Зачем мне имя? Скажи «джинн», и я тебя услышу, — немного раздраженно ответил он.

— Нет, это неправильно, — возмутилась Даша. — Это как, если бы ты меня называл «человек». Но людей же много, а я, Даша, одна такая. И у тебя должно быть имя.

— Людей, может быть и много, а я, джинн, один такой. Других, по крайней мере, я не встречал еще, — холодно проговорил джинн.

— А давай мы тебе имя дадим. Хочешь? — с энтузиазмом предложила Даша.

— Это будет твое первое желание? Тогда давай! — оживился джинн.

— Первое желание… — неуверенно проговорила Даша. В голове пронеслись мысли о том, что глупо тратить одно из трех желаний на такую ерунду. Хотя… разве это ерунда дать имя человеку, у которого до этого никогда и не было настоящего имени.

Джинн молчал и выжидающе смотрел на нее.

— Да, пусть будет мое первое желание, — уверенно сказала Даша. — Какое имя тебе нравится?

— Не знаю я, — буркнул джинн. Похоже было, что он пытался взять ее на слабо, и не ожидал, что она согласится потратить целое желание так легко. — Ты загадала, тебе и решать.

— Пусть тебя зовут Иббрис, красиво и необычно, — радостно предложила Даша. — Тебе нравится?

— Слушаю и повинуюсь, — обреченно согласился джинн.

— Тебе не нравится, — огорчилась Даша, и ей вдруг стало тоскливо на душе. Она потратила одно из своих желаний, в глубине души мечтая сделать приятное этому странному парню. Но он сидит и мрачно смотрит прямо перед собой. Хотя минуту назад еще воодушевленно улыбался, предлагая загадать желание.

— Да нет, все в порядке. Иббрис, так Иббрис, — улыбнулся вдруг он, словно прочитав ее мысли. — Теперь у меня будет имя. И когда следующий человек вызовет меня из бутылки я буду говорить: «Я Иббрис, великий и ужасный...» — при этом он так потешно выпучил глаза и простер над ее головой руки, что Даша, не удержавшись, прыснула от смеха.

— Какое будет твое второе желание? — спросил он, когда она отсмеялась.

— Слушай, ты… — начала было Даша и осеклась.

— Что я? — с подозрением сощурив глаза, откликнулся джинн Иббрис.

— Я не хочу загадывать больше желаний, — уверенно сказала Даша.

— Это почему же еще? — джинн передразнил ее интонацию, да так похоже, что Даша не знала обидеться ей теперь или опять рассмеяться.

— Ведь, если я загадаю все желания, то ты уйдешь в бутылку. А я не хочу, чтобы ты уходил. Побудь со мной еще немного… — с надеждой произнесла она.

— Весело тебе со мной? — усмехнулся джинн. — Ну ладно, не загадывай пока. Спешить мне некуда.

— Точно! — обрадовалась Даша. — Погуляем завтра, я тебе город наш покажу. А ты в прошлый раз в этом городе был или где-то в другом месте?

— А ты не слишком любопытна, девочка? — вопросом на вопрос ответил Иббрис. — Ты вроде бы спать собиралась… Время, между прочим… — джинн неожиданно ухватил ее за левое запястье, на котором были часы, поднес ее руку к своему лицу и договорил:

— Два часа ночи. Все порядочные девочки в такое время давно спят.

— Столько всего произошло, — вздохнула Даша. — Мне теперь и не уснуть.

— А ты ложись, я спою тебе колыбельную, — вдруг предложил Иббрис.

— А это не будет за желание? — подозрительно осведомилась Даша.

— Нет, — улыбнулся джинн. — Я просто так спою. Раньше мне говорили, что у меня красивый голос.

Даша послушно встала с пола и улеглась в кровать, укутавшись одеялом. Джинн тоже встал с пола, присел на край ее постели. В руках у него, как по волшебству, появился странный музыкальный инструмент красивой изогнутой формы.

— Лира, — пояснил он, проследив за ее взглядом. — Закрывай глазки.

Даша послушно закрыла глаза, прислушиваясь к тихим струнным переборам, заструившимся по комнате.

Звук, глубокий и мелодичный, наполнял пространство волшебным потоком, смывающим все лишнее, наносное, проникал в сознание, отгоняя навязчивые мысли и отжившие чувства, растекался по телу, заставляя каждую клеточку дрожать. Даша приоткрыла глаза, рассматривая джинна сквозь ресницы. Он отдавался музыке без остатка, сжимая в руках инструмент, наклонив голову и прикрыв глаза. Его губы едва заметно шевелились. Его длинные тонкие пальцы ласково гладили струны, извлекая из них пронзительно нежную мелодию.

Лира пела в его руках высоким тонким девичьим голосом, рассказывая грустную историю об одиночестве, длящемся тысячелетиями. Но вот к голосу лиры присоединился низкий глубокий голос. Джинн запел. Он пел на неизвестном Даше языке, но голос его сильный и чувственный, словно проникал в самое сердце. Незнакомые слова друг за другом струились с его губ, сплетаясь в затейливый узор. Голос его манил и отталкивал, умолял и отвергал, плакал и смеялся, взлетал до безграничного неба и срывался с острых заснеженных горных вершин в бездонную пропасть. Джинн пел, изливая в песне настолько сильные чувства, что эта песня рвала душу, стекала по стеклу каплями холодного осеннего дождя, плакала последним журавлиным криком, билась о ржавые решетки темницы...

Даша сама не заметила, как песня закончилась. Она сидела в кровати, прижимая ладони к груди. По щекам текли слезы.

— Ну вот, — расстроено проговорил Иббрис. — Что ж это я? Хотел спеть колыбельную… А теперь ты вместо того, чтобы спать, плачешь.

Джинн отложил лиру в сторону, протянул руку и осторожно стер с Дашиной щеки слезу. Но слезы продолжали катиться из ее глаз.

— Ну, хватит… Что ты так… — растерянно пробормотал джинн, беря ее лицо в свои ладони и заглядывая ей в глаза. — Ты даже слов-то не разобрала. Почему так горько плачешь?

Даша покачала головой, опуская глаза и накрыв его руку на своей щеке рукой. Он действительно считает, что если слов не разобрать, то нельзя понять, о чем музыка?

— Ты и правда красиво поешь, — проговорила она, улыбаясь сквозь слезы. — Это так тяжело сидеть все время взаперти, не зная, когда тебя выпустят и насколько?

— Не так уж и тяжело. Чем дурнее попадается повелитель, тем сильнее я люблю свою бутылку, — усмехнулся он. — Ну так что там у нас со сном?

— А что это ты меня все время спать отправляешь? — возмутилась Даша.

— От тебя слишком много шума, — вздохнул Иббрис, искоса поглядывая на нее.

— От меня? — изумилась Даша. — Кажется, что с тех пор как мы познакомились, я даже рта не раскрыла.

— Это только так кажется, — со знанием дела заявил джинн.

— А знаешь что… — глаза Даши вспыхнули от новой идеи, пришедшей ей в голову.

— Что еще? — настороженно отозвался Иббрис. — Я уже начинаю бояться, когда ты так говоришь.

— Ай, ладно. Завтра… — махнула рукой Даша, падая обратно на подушку и натягивая одеяло до подбородка, но продолжая внимательно разглядывать мужчину, сидящего на краю ее кровати на расстоянии вытянутой руки. Разве она могла подумать еще несколько часов назад, когда встретила его у городской елки, что все так обернется? Но с другой стороны… Что ни делается, все к лучшему?

— А ты мог бы… — начала она осторожно и посмотрела ему в глаза. Джинн ответил ей задумчивым взглядом. — Провести со мной ночь. Ну… — она неопределенно взмахнула в воздухе рукой, не зная как тактично объяснить свою мысль. Но Иббрис, кажется, прекрасно понял, о чем она.

— Это будет твое второе желание? — спросил он серьезно.

— Да… То есть нет, — поспешно исправилась она. — Ну то есть… я подумала, что ты мог бы без приказа, а по своему желанию… То есть, если бы захотел и… У меня мужчины не было уже три года, — она тяжело вздохнула, окончательно запутавшись.

Джинн улыбнулся и вытянулся рядом с ней поверх одеяла так, что его лицо оказалось напротив ее лица совсем близко.

— Я бы захотел, — проговорил он, глядя ей в глаза своими удивительными прозрачно-голубыми глазами. — У меня женщины не было около двухсот лет.

Даша молча сглотнула, чувствуя, как от его слов сердце колотится в груди, а по телу пробегает дрожь.

— А что ты любишь в постели с мужчиной? — Иббрис продолжал внимательно смотреть ей в глаза. — Чего бы тебе хотелось от этой ночи?

— Ну… — растерялась Даша от поворота разговора на такие откровенные темы. — Я не люблю проявлять инициативу. Люблю, когда мужчина темпераментный, и сам знает, чего он хочет.

— Хорошо, — кивнул джинн. — Любишь ли ты долгие предварительные ласки?

От его вопросов Даша почувствовала, как все тело бросило в жар и щеки предательски начали гореть. Сердце выбивало чечетку, а дыхание срывалось, несмотря на то, что она пыталась удержать его.

— Да, люблю, — тихо ответила она, смущенно опустив глаза и слегка прикусив нижнюю губу.

— Ты любишь поцелуи с языком или одними губами? — он тоже понизил голос, приблизив свое лицо к самому ее лицу так, что она ощущала его дыхание на своих губах.

— Сначала одними губами, а потом глубже, с языком, — прошептала она, задыхаясь от желания испытать на себе то, о чем они говорили.

— Какие точки на твоем теле самые чувствительные? — продолжал расспрашивать ее джинн тихим чувственным голосом, от которого по телу бежали мурашки.

— Ну… как у всех, — сгорая от стыда и желания, пробормотала Даша, боясь поднять глаза и наткнуться на его внимательный взгляд.

— Покажи на своем теле, если тебе трудно сказать, — предложил он мягко.

Даша робко коснулась рукой своего уха, провела ладонью по шее, опуская ее к груди. Дальше мешало одеяло и махровый халат.

Иббрис, приподнялся, вытаскивая из-под себя одеяло и отбрасывая его с ее тела на противоположную сторону постели.

— Продолжай, — шепнул он, устраиваясь рядом с ней совсем близко, но по прежнему не прикасаясь.

Даша провела рукой по ключицам, раздвигая края халата и спускаясь рукой к груди, все еще одетой в честь дня рождения в нарядный кружевной бюстгальтер.

Джинн ухватил кончик пояса халата и осторожно потянул его на себя, развязывая узел и освобождая полы халата, которые, ничем не сдерживаемые, тут же распахнулись, обнажая ее живот, трусики и бедра.

— Что еще? — прошептал Иббрис, протягивая руку, и, убрав упавшую на ее лицо прядь за ухо, нежно провел кончиками пальцев по ушной раковине.

— Грудь… — выдохнула Даша, затрепетав от его ласки.

— Некоторым девушкам нравится, когда мужчина сжимает грудь в ладони. Другим нужно, чтобы грудь нежно поглаживали. А кто-то не терпит прикосновение к груди руками, только ласки губами и языком, — низким глубоким голосом тихо говорил джинн, обрисовывая окружность уха большим пальцем и соскальзывая с мочки на шею. — А как нравится тебе?

— Поглаживание, а потом губами и языком, — отвечала она, прикрыв глаза и растворяясь в прикосновениях его руки и чувственном голосе. Его рука, тем временем, ласкающим движением прошлась по шее от мочки уха до ямки между ключицами.

— Ах вот зачем нужна эта красивая вещица, — джинн положил руку на грудь и с интересом обводил указательным пальцем по кружевной границе бюстгальтера. — А как она снимается?

Даша потянулась было за спину, но, лежа на боку, это оказалось не так-то просто. Он положил руку на ее завернутый локоть, провел ладонью от локтя до кисти, накрыл своими пальцами ее пальцы, пытавшиеся справиться с упрямыми крючками, и, легонько подцепив застежку бюстгальтера, расстегнул ее. Затем потянул за лямку и стащил бюстгальтер с ее груди.

— Какая красивая грудь, — восхитился джинн, и Даша успела подумать, что она впервые в постели с таким разговорчивым мужчиной, прежде, чем он накрыл одну грудь своей большой ладонью, а губами приник ко второму соску. Даша тихо застонала от ласки и выгнулась навстречу его губам. Его язык мучительно медленно обводил набухший сосок, а на второй груди он повторял то же самое движение большим пальцем.

— Поможешь мне раздеться? — спросил он, отрываясь от ее груди и становясь в постели на колени.

Даша, все еще тяжело дыша, тоже поднялась и встала на колени перед ним. Джинн тоже дышал часто, его грудная клетка вздымалась под тонкой рубашкой, а язык скользил по приоткрытым губам. Даша с трудом отвела взгляд от его губ и принялась расстегивать крошечные пуговки у него на груди.

Несмотря на внешнюю худощавость, на его груди под гладкой белой кожей перекатывались упругие мышцы. Даша с восхищением провела подушечками пальцев по его телу, открывавшемуся с каждой расстегнутой пуговкой. Иббрис, тем временем, положил ладони ей на талию и с приятным нажатием скользил ими вниз. Его пальцы скользнули под резинку трусиков и потянули их вниз, к коленям.

Наконец, рубашка была расстегнута, и Даша провела ладонями по его рельефным плечам, сбрасывая с них рубашку и позволяя ей упасть на пол. Джинн тут же соскользнул с кровати, вслед за одеждой и потянул Дашу за щиколотки вниз, окончательно освобождая ее от трусиков. Он опустился на колени у края кровати, раздвигая бедра девушки и устраиваясь между ними.

— Кто-нибудь ласкал твой бутон губами и языком? — спросил он хриплым голосом, глядя на нее снизу вверх. Его длинные волосы щекотали нежную кожу внутренней поверхности бедер. А ярко-голубые глаза поблескивали в темноте, отражая свет уличного фонаря.

Даша, сглотнув, кивнула, чувствуя, что готова испытать оргазм от одного этого вопроса, заданного таким голосом.

— И как тебе такая ласка? Понравилось? — продолжал изводить вопросами джинн, подтягивая ее ближе к краю кровати, и широко разводя бедра, с нажимом поглаживая ладонями их внутреннюю поверхность.

— В тот раз было не очень, — выдавила Даша сквозь пересохшее горло, чувствуя как кровь пульсирует в том месте, которое джинн романтично назвал «бутоном».

— Значит, сейчас попробуем еще раз. Скажи мне, если что-то пойдет не так, — произнес он, обхватывая ладонями ее голени чуть ниже колен, поднимая и одновременно разводя ее ноги так, что ее пятки уперлись о край кровати. Потеряв равновесие, Даша чуть не упала спиной на кровать, но вовремя подставила руки, опершись на них. И в тот же миг она ощутила губы джинна, прикоснувшиеся к ее промежности.

— Ммм, сладкий вкус амброзии — напитка богов, — пробормотал Иббрис, на миг отстраняясь от нее и тут же приникая вновь.

Его язык, упругий и гибкий, тут же скользнул между приоткрывшимися губками. Даша вскрикнула от неожиданно нахлынувшего удовольствия. Это было совсем не похоже на тот мягко-хлюпающий поцелуй, которым наградил ее однажды один из бывших.

Язык джинна, сильный и эластично-тугой, пробивался вглубь ее мягких складок короткими ритмичными мазками, двигаясь снизу вверх и настойчиво приближаясь к средоточию ее возбуждения, заключенному в маленький бугорок у верхнего основания нежных складок чувствительной ткани.

Даша закричала от предвкушения, извиваясь и приподнимаясь над кроватью. Но джинн крепко вжимал руками ее бедра в упругий матрас, не позволяя ей сводить их. Его язык мучительно дразнил ее, с нажимом обводя вокруг желанной точки, но не прикасаясь к ней. Даша стонала уже непрерывно, чувствуя как сокращаются, пульсируют интимные мышцы, усиливая жгучее наслаждение, но не приближая ее к желанной разрядке. Наконец, джинн сжалился над ней, пройдя сильным вибрирующим движением языка по клитору. Оргазм ослепительно-яркой вспышкой потряс ее тело. Даша обессиленно рухнула на кровать, ловя в своем теле остаточные всплески удовольствия.

Иббрис опустился на нее сверху, покрывая ее губы влажными поцелуями с едва уловимым ее собственным запахом. К этому времени он уже успел избавиться от оставшейся одежды, и прижимался своим горячим обнаженным телом к ней.

— Я все… — выдохнула она ему в губы.

— Уверена? — пробормотал он, продолжая целовать ее в губы все более страстно, нежно скользя по ним языком, захватывая то одну, то другую губу себе в рот и легонько посасывая.

— Да, я больше одного раза не смогу, — прошептала Даша, вопреки здравому смыслу чувствуя, что от его поцелуев где-то в глубине тела вновь пробегает трепет.

— Кто тебе такое сказал? — не сдавался Иббрис, все настойчивее раскрывая ее губы и проникая между ними языком.

— Ах… — Даша задохнулась от интимности поцелуя, когда его язык начал ритмично, с ускоряющейся частотой врываться глубоко в ее рот.

— Да? Ты уже не против продолжения? — усмехнулся джинн, оставляя ее рот, в который до этого так возбуждающе проникал языком.

— Что ты собираешься делать? — простонала Даша, чувствуя, что возбуждение стремительно возвращается, наполняя мышцы всего тела сладкой истомой и заставляя их дрожать.

— Я собираюсь поставить тебя на колени с опущенной головой и раздвинутыми бедрами, и проникнуть в тебя в этом положении, в котором женское лоно наиболее глубоко принимает в себя мужское естество. Нравится ли тебе такое? — хрипло произнес он, покрывая жадными поцелуями ее шею и плечи. Даша чувствовала, как он всем телом дрожит от возбуждения, и ощущала, как эта дрожь передается ей.

— Мне нравится лежа на спине, — прошептала она, раздвигая бедра и обнимая ногами его обнаженные бедра.

— Как скажешь, — промычал он ей в шею и приподнялся над ней, упираясь в кровать руками.

— Постой! — вдруг вскрикнула она. — Подожди-подожди, — запаниковала она, ощутив прикосновение его разгоряченной плоти.

— Что-то не так? — выдохнул он, прикрыв глаза и закусив нижнюю губу.

— Контрацепция, — пробормотала Даша, выворачиваясь из-под него и бросаясь к тумбочке, проклиная себя за забывчивость.

— Что это? — мрачно спросил он, глядя на нее исподлобья.

— Ну это такое… — Даша лихорадочно рылась в тумбочке. Было же! Где-то здесь было!

— Ты такая красивая! — услышала она голос Иббриса, выуживая из тумбочки маленькую запечатанную упаковку презервативов, и обернулась.

Он лежал, вытянувшись на кровати и подпирая рукой голову, и скользил голодным взглядом по ее телу. Даша замерла, тоже любуясь им. Он сам был красив, словно античный бог. Его длинные светлые волосы, спутавшись, спадали ему на лицо. На груди рельефно выделялись грудные мышцы с коричневыми пуговками сосков. На впалом животе между квадратиками мускулов проходила тонкая полоска темных волос, сгущавшихся на лобке и обрамлявших длинный напряженный член, перевитый голубыми нитками вен.

— Что, нравится? — томно спросил джинн, глядя на нее из-под длинных темных ресниц. Даша смущенно отвела взгляд и принялась торопливо потрошить разноцветную картонную коробочку, которую до этого вертела в руках.

— Что там у тебя? — джинн придвинулся поближе и с любопытством заглянул ей через плечо.

— Тут такая штука… — попыталась было объяснить Даша наткнувшись на его непонимающий взгляд. — Она мягкая и эластичная. Ее нужно надеть на твой… твоё естество. Для того, чтобы защитить меня от нежелательной беременности.

— Это обязательно? — Иббрис с сомнением посмотрел на распакованный презерватив в ее руках.

— Он не причиняет боли и совсем не мешает удовольствию, — Даша безуспешно пыталась объяснить свойства предмета, о назначении которого в этом мире знали даже дети.

— Ну попробуй, — решился джинн, отводя руки за спину и внимательно наблюдая за каждым ее движением.

Даша осторожно положила свернутый презерватив на нежную розовую головку, и его член качнулся вперед, доверчиво ложась в ее руки. Опыта по надеванию презервативов у Даши особо не было, но в текущей ситуации приходилось рассчитывать только на себя. Иббрис выжидательно смотрел на нее и не шевелился.

Она начала аккуратно раскручивать презерватив к основанию члена так, как это было сказано в инструкции. Но примерно на середине что-то пошло не так. В скрученный ободок защемилась складка уже освобожденного латекса, и теперь он не раскручивался ни вперед, ни назад. Даша чуть не плакала от отчаяния. Это ж надо было такому случиться? И что теперь с этим делать?

— А ты попробуй губами, — вдруг подал голос джинн, внимательно наблюдавший за ее действиями.

— Что? — растерянно переспросила Даша, поднимая на него глаза.

— Увлажни его своими губами. И тогда, возможно, он расправится легче, — терпеливо повторил Иббрис.

Даша кивнула, завороженно глядя в небесно-голубые глаза. И опустила голову вниз, осторожно обхватив губами головку члена, покрытую шапочкой нераскрывшегося презерватива. Джинн судорожно вздохнул, но не издал ни звука. Даша аккуратно ощупывала языком ободок презерватива и вдруг ощутила то место, которое застопорило его раскрытие. Языком она начала аккуратно высвобождать защемленную складку латекса, сжимая ствол члена в руках.

— Ммм, — сдавленно застонал джинн и толкнулся членом в ее рот. Латексная складка расправилась, высвобождая ободок, и презерватив раскрутился, одевая его член до самого основания. Даша собралась было выпустить член из своего рта, но рука джинна мягко, без нажима, легла на ее затылок, запутавшись в волосах. И член снова толкнулся в ее рот, проникая глубже. Даша подняла глаза и увидела его лицо.

Джинн сидел, запрокинув голову, и прикрыв глаза, лицо было блаженно расслаблено, а мягкие губы приоткрыты. С губ его срывались тихие стоны, от звука которых у нее по телу побежали мурашки наслаждения. Она плотнее обхватила пенис губами и с готовностью приняла в рот его следующий толчок. И еще. И еще. Толчки становились все более резкими и настойчивыми, и Даша в очередной толчок ощутила, как горлу подкатывает тошнота. Она тряхнула головой, сбрасывая с затылка его руку и, выпустив изо рта его член, поднялась, обвивая руками шею мужчины.

Иббрис тут же повалил ее на кровать и, раздвинув ей ноги, сильно и глубоко вошел в нее. Даша закричала от едва переносимого блаженства от давления его напряженной плоти, раскрывающей ее сосуд и заполняющей его собой. Джинн двигался сильными глубокими ударами, во все ускоряющемся темпе. Она приподнималась ему навстречу, принимая его в себя со всей нерастраченной страстью, и громко стонала от каждого его удара. Оргазм накрыл ее внезапно, без предупреждения. Блаженство свечкой взвилось до небес, сотрясая ее тело в спазмах наслаждения. Сквозь собственную истому, она краем сознания почувствовала пульсацию его члена внутри и резкое аритмичное содрогание его тела, сопровождавшиеся тихим низким стоном.

И в этот момент комната озарилась голубоватым свечением, а вокруг кровати заклубился синий дым с серебристыми искрами, вспыхивающими в глубине.

— Иббрис! — Даша испуганно вжалась в подушку и, взглянув на джинна, потрясенно застыла. По белой коже на его руках, плечах, груди змейкой вились причудливые символы, напоминающие арабскую вязь. Они словно светились изнутри, мерцая сказочным голубоватым огнем, и непрерывно двигались, складываясь в слова, строки и опутывая его тело, будто цепями.

— Все в порядке, Даша, — джинн, пришедший в себя от ее вскрика, порывисто прижал ее к себе, и Даша почувствовала, как часто вздымается его грудь. — Так бывает. Ничего не бойся.

— Что это такое с тобой? — прошептала Даша, прижимаясь к его груди и вблизи разглядывая удивительное явление, но все еще ощущая сумасшедшее биение собственного сердца где-то у горла. Линии на его теле прекратили свой бег и постепенно гасли, оставаясь на коже замысловатыми узорами синего цвета.

— Это заклинание, помогающее мне сдерживать мою силу, — пояснил Иббрис, слегка отстраняясь и окидывая Дашу обеспокоенным взглядом. — Я на миг потерял контроль над собой, вот оно и зажглось. Сильно испугалась?

— Предупреждать надо о таком... — Даша растерянно покачала головой и сделала глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, все еще чувствуя, как дрожат руки от перенесенного потрясения.

— Извини…

Даша протянула руку и коснулась узора на его плече. Но ничего особенного под пальцами не почувствовала. Нежная, гладкая на ощупь кожа, теплая и слегка влажная. Рисунок словно просвечивал сквозь нее.

— Оно скоро побледнеет и исчезнет, — напряженно произнес Иббрис, настороженно наблюдая за движениями Дашиной руки по своему плечу, но не пытаясь отнять руку.

— Жаль, — зачарованно произнесла Даша, не сводя глаз со своих пальцев, скользящих по синему орнаменту на его груди. — Это очень красиво!

Теперь, когда первый испуг прошел, она с интересом разглядывала письмена, проявившиеся на его теле. Было немножко обидно, что она не успела разглядеть их, когда они светились и двигались, но и так они выглядели на его коже просто потрясающе. Никогда еще вблизи Даша не видела ничего подобного. Рисунок обвивал не только его плечи, руки и грудь, но струился причудливым узором по его спине, ягодицам и ногам. Но к досаде Даши, письмена, как и предсказал джинн, с каждой секундой бледнели, растворяясь в белизне его кожи, и постепенно исчезали.

Иббрис растянулся на кровати, позволяя Даше разглядывать его тело. И когда Даша отвела взгляд от последней завитушки, исчезающей на его бедре, она обнаружила, что джинн с интересом наблюдает за выражением ее лица. Даша смущенно опустила глаза и тут обнаружила, что он все еще в презервативе.

— Давай мы снимем его, — Даша указала джинну глазами на его расслабленный пенис и аккуратно потянула с него презерватив.

— Удивительная штука, — с усмешкой проговорил Иббрис, разглядывая свою сперму сквозь прозрачный эластичный мешочек.

— Это ты удивительный, — восхищенно выдохнула Даша. Этот невероятный мужчина светится во время оргазма и изумляется презервативу.

— А у тебя есть еще такие? Я бы повторил, пожалуй, — проигнорировав ее комплимент, воодушевленно сверкнул глазами джинн.

— Что, прямо сейчас? — ужаснулась Даша. Нет, конечно, ей очень понравился секс с Иббрисом. И она непременно повторила бы еще раз, но… Прямо сейчас после двух оргазмов и потрясения, вызванного его неожиданным свечением, Даша чувствовала себя обессиленной и была не уверена, что сможет ответить взаимностью на его страсть.

Джинн смерил ее насмешливым взглядом.

— Ладно, живи пока. В следующий раз… — проговорил он, с легким сожалением.

— Надо вставать, — грустно проговорила Даша, задумчиво глядя в окно на разгорающуюся на горизонте зарю. Лежать вот так в его объятиях было невероятно хорошо.

— Зачем? — поинтересовался джинн.

— Дочка скоро проснется. Надо что-то придумать, чтобы ее не напугать… Ах! — вдруг Дашу молнией поразила страшная мысль.

— М? — лениво отозвался Иббрис, задумчиво накручивая на палец локон ее волос.

— Я так кричала… — шепотом произнесла Даша, — что теперь, наверное, все соседи знают чем я тут занималась. Удивительно, как дочь не проснулась и не прибежала.

Джинн расслабленно улыбнулся.

— За это можешь не волноваться. Я установил шумоизоляцию на твою комнату до того, как мы начали. Страсть двоих не нуждается в свидетелях.

— Ты просто чудо, — восхищенно проговорила Даша, чмокая его в щеку, отчего он заулыбался еще шире, напоминая теперь чеширского кота из мультфильма.

— Можно я угощу тебя завтраком? — с надеждой спросила Даша. — Джинны же едят обычную пищу?

— Не только едят. Но еще и туалет посещают, — фыркнул Иббрис. — Кстати, не подскажешь, где в твоем доме эта нужная комнатка?

— Да, конечно, — хихикнула Даша. — Там есть бумага, полотенца, влажные салфетки и гигиенический душ, если нужно...хм...привести себя в порядок.

Через полчаса они полностью одетые и причесанные были на кухне. Джинн чинно сидел на кухонном диванчике, наблюдая за Дашей, хлопочущей у плиты. Порезанный на кусочки торт украшал стол. При свете дня он выглядел еще эффектнее, чем ночью. Экзотические цветы из разноцветного крема на его поверхности совсем не походили на "розочки", какими обычно украшают торты, и составляли причудливую композицию с фигурками из шоколада.

Даша взбивала в миске яйца, чувствуя спиной взгляд Иббриса и наслаждаясь им. Тишина на кухне была какая-то по-домашнему уютная, не требующая лишних слов и оправданий.

— Привет, мам, — Яна зашла на кухню и остановилась на пороге, подозрительно разглядывая незнакомца.

— Привет, милая. Познакомься, это Иббрис. Он зашел с утра, пока ты спала и… — Даша растерянно осеклась.

— И твоя мама обещала накормить меня завтраком, — пришел на помощь Иббрис, приветливо подмигивая Яне. — А я принес торт. Любишь сладости?

— Прикольное имя, — обронила Яна, усаживаясь за стол и пальцем снимая с торта цветочек тем же жестом, что и Даша вчера. И Даша подумала о том, что дочь стала удивительно похожа на нее. Сейчас в присутствии Иббриса Даша словно взглянула на Яну посторонним взглядом. И удивилась. Вместо пухлощекой малышки, которой она все еще «видела» дочь, перед ней сидел длинногий нескладный подросток. Уже не ребенок, но еще и не взрослая девушка.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросила Даша Яну, раскладывая по тарелкам омлет и тихо радуясь в душе, что знакомство прошло спокойно.

— Мы сегодня идем на каток, а затем у нас вечеринка дома у Маши, — отозвалась Яна, уплетая омлет за обе щеки.

— В честь чего вечеринка? — подозрительно напряглась Даша, усаживаясь рядом с Иббрисом напротив Яны. — И кто такая Маша?

— Ну что ты мам опять начинаешь-то? — раздраженно ответила Яна, отталкивая от себя тарелку. — Сочельник сегодня, ночь перед рождеством, знаешь? Будем башмачки за ворота кидать. А Маша… Ты же знаешь ее, ну? Из параллельного класса, с зеленой такой челкой, — Яна изобразила руками зеленую челку, закрывающую пол-лица.

— Да, знаю, — расслабилась Даша и взялась за вилку. — Вот только никаких ночей! — строго добавила она и пригрозила дочери. — Чтобы в девять дома была!

— Ла-а-адно… — досадливо протянула дочь и улизнула из кухни.

Даша озадаченно посмотрела на джинна.

— Милый ребенок, — прокомментировал джинн.

— Все они милые до определенного возраста, — буркнула Даша и принялась есть уже остывший омлет.

— Мам! Я ушла! — послышался голосок Яны из коридора.

— Телефон заряжен? Шапку одела? — бросилась было Даша за ней, но ее уже и след простыл.

Джинн был на удивление молчалив, задумчиво помешивая чай.

— Чем займемся? — поинтересовался он.

— Я думала, что мы погуляем, — неуверенно ответила Даша. — А ты чем бы хотел заняться?

Джинн пожал плечами.

***

— Иббрис?

— М?

Даша с джинном неспешно прогуливались по улице. Днем город потерял половину своего новогоднего очарования. Гирлянды были погашены, и лишь композиции из тускло поблескивающей мишуры в витринах магазинов напоминали о недавнем празднике. Погода продолжала радовать легким безветренным морозом. С неба, затянутого светло-серой зимней пеленой, падал редкий снежок. Несмотря на прекрасный зимний день, людей на улицах было мало, многие уже вышли на работу к шестому января. Даша же тихо радовалась тому, что ей выходить только девятого и впереди еще целых два дня выходных.

Иббрис шагал рядом, засунув руки в карманы своего белого пальто и с детским любопытством озирался, останавливаясь то у одной витрины, то у другой. Даша столько всего хотела сделать с ним: показать ему город, сходить с ним на каток, сводить его в клуб настольных игр или на концерт любимой группы. Вот только… Джинн был на все согласен, и любое ее предложение неизменно принимал с горячим энтузиазмом. За все время их знакомства он ни разу не сказал «не хочу» или «нет». Идеальный парень, верно? Однако Дашу это почему-то тревожило.

— Тебе же не понравилось имя, которое я тебе придумала, — начала она издалека.

— Ну и что? Разве люди выбирают себе имена, которые носят потом всю жизнь? — пожал он плечами. — К тому же твоя дочь тоже сказала, что имя прикольное. На что тут жаловаться?

— Но у тебя-то был выбор. В отличие от большинства людей. Я же спросила тебя какое имя ты хочешь и нравится ли тебе то, что я предложила.

Иббрис остановился и посмотрел Даше в лицо.

— Не понимаю, чего ты от меня хочешь, задавая такие вопросы, — проговорил он озадачено.

— Дело не в том, чего я хочу. А в том, чего хочешь ты, — попыталась Даша объяснить свои сомнения.

— А какое это имеет значение? Здесь я — джинн, и я исполняю твои желания. Мои желания, даже если бы они у меня были, никто бы не стал исполнять. Поэтому нет смысла их иметь, — проговорил он беспечно, а затем без всякого перехода вдруг оживился и указал рукой на арт-объект, стоявший у входа в торговый центр, — Смотри! Что это такое?

— А, это, — рассеяно отозвалась Даша. — Его в прошлом году установили. Можно создать скульптуру себя самого. Хочешь попробовать?

— Ага! — джинн подошел к 3d-скульптору и начал с азартом перемещать гвоздики. — А как это работает?

— А давай мы сейчас выдавим все на ту сторону, а потом сделаем скульптуру тебя, — рассмеялась Даша его детской непосредственности.

Спустя минуту Иббрис с восторгом разглядывал свой силуэт, сложенный из гвоздиков.

— А если бы кто-то захотел исполнять твои желания? — осторожно спросила Даша, когда джинн наигрался с арт-объектом и они пошли дальше. — Что бы ты пожелал?

— Не знаю, — пожал он плечами. — У меня все есть. Что за вопросы? Или ты уже придумала второе желание и не знаешь, как мне об это сказать?

— Нет-нет, — замотала головой Даша. — Пойдем лучше поедим. Тут рядом есть кафе, где вкусно кормят.

— Поесть я люблю, — согласился джинн, распахивая перед Дашей дверь кафе и пропуская ее вперед. — Однажды один повелитель нашел бутылку в пустыне. Он был так голоден, что заказал первым желанием еды на сто человек, а вторым желанием столько же выпивки. А третьим желанием он пожелал, чтобы я вместе с ним все это ел и пил. Ибо сам он столько съесть не мог, а позволить еде испортится ему было жалко. Так мы с ним трое суток ели и пили без остановки. Я тогда, кажется, на всю жизнь наелся, — захохотал он, выдвигая стул и указывая на него Даше.

— Каких только дураков на свете нет, — засмеялась тоже Даша, усаживаясь на предложенный стул. Впервые в жизни ей встретился мужчина, для которого проявления галантности были настолько естественны, что не вызывали неловкости. Словно, так и надо… Словно так и должно быть и никак иначе просто не бывает. И от этого с ним было так легко, как будто они были знакомы сто лет.

Они принялись за еду, все еще продолжая смеяться.

— А тогда... двести лет назад. Ну ты рассказывал, что у тебя была женщина… Расскажи об этом, — попросила Даша, когда им принесли кофе.

— Да ну, — отмахнулся вдруг джинн. — Это история неинтересная и вспоминать ее не стоит.

— А мне интересно. Почему ты не хочешь рассказать? — настаивала Даша, надеясь узнать о нем чуть побольше. Если он избегает об этом говорить, значит история его чем-то задевает. Возможно, удастся приоткрыть завесу тайны, окружающую личность этого странного мужчины, исполняющего чужие желания и не умеющего желать для себя.

— Скажи-ка мне, — он наклонил голову набок и задумчиво посмотрел на нее. — Это любопытство или ревность? Что именно ты хочешь узнать, услышав эту историю?

— Ни то и ни другое, — смутилась Даша. В этот момент она поняла, что он только производит впечатление беспечного и легкомысленного молодого парня. Заглянув в бездонную синеву его глаз, Даша увидела в них себя — маленького неразумного ребенка. На нее смотрели глаза существа, прожившего на свете сотни лет, заставшего расцветы и закаты целых цивилизаций, проницательный взгляд которых видел ее насквозь. И ее неловкие попытки схитрить были для него не более чем уловки ребенка, спрятавшего за щекой конфету.

— Ну не рассказывай, если для тебя это трудно, — прошептала она пристыжено, опуская глаза и комкая в руках салфетку.

— В тот раз бутылка попала в руки богатого купца, — неожиданно начал он рассказ, отворачиваясь от нее и задумчиво глядя в окно на проходящих мимо людей. — У купца было все, чего он только не пожелает. И была у него юная красавица-жена. Купец желал наслаждаться красотой своей жены, однако природа наказала его. За годы невоздержанности и разврата он растратил свою мужскую силу. И никто, даже я, уже не мог ему помочь. Тогда он потребовал, чтобы я на его глазах вступал в связь с его женой и делал с ней то, что он бы захотел. Девушка была юна и чиста, словно лилия. Не выдержав такого, она после третьей ночи наложила на себя руки.

— Извини, — прошептала Даша. Она надолго замолчала, потрясенная услышанным. Джинн снова пожал плечами, все также не глядя на нее, и отхлебнул кофе.

Принесли счет. Даша порылась в сумочке, доставая деньги.

— Во все времена в таких местах мужчина платит за женщину, — проговорил джинн, заметив, что она вынимает деньги.

— Ерунда, — отмахнулась Даша. — Уж на кафе-то я заработала.

— Положи сюда, — Иббрис постучал указательным пальцем по столу.

Даша, оробев от повелительной интонации в его голосе, послушно положила купюру 1000 рублей на стол, с интересом наблюдая за тем, что он будет делать. Джинн накрыл купюру ладонью, а затем отнял ее. На столе стопочкой лежали четыре одинаковых купюры по 1000 рублей.

— Столько хватит, чтобы оплатить еду? — спросил он.

— Да, более чем достаточно, — растерялась Даша.

Иббрис удовлетворенно кивнул, поднялся со стула и отошел к вешалке за одеждой.

После еды вдруг неодолимо потянуло в сон. Даша зевнула и потерла глаза, которые словно присыпало песком.

— Надо прогуляться, а то я засыпать начинаю, — пожаловалась она, вставая из-за столика.

— Надо вернуться домой и поспать тебе немного, — ответил Иббрис ей в тон, придерживая ее пальто, чтобы ей удобнее было одеваться. — Или ты хочешь еще поиграть в «супервумен»?

Даша усмехнулась тому, как он забавно ввинчивает современные словечки в свою речь, но в душе почувствовала, что он чертовски прав. Не спать вторые сутки было тяжело и, главное, незачем. Хотя бы потому, что она надеялась еще на одну ночь с джинном, а для этого понадобятся силы.

— Ты никуда не исчезнешь, пока я буду спать? — спросила она о том, что ее тревожило, когда они вышли из кафе и пошли в сторону дома.

— Куда мне исчезать? — удивился Иббрис. — Я же сказал тебе, что пока не загадаешь все желания, я буду везде с тобой.

— Тогда я никогда не загадаю эти желания, — мечтательно отозвалась Даша, на ходу прикасаясь плечом к его плечу.

— Ты так хочешь, чтобы я все время был с тобой? — усмехнулся джинн.

— Угу, — Даша кивнула.

— Посмотрим, — загадочно произнес джинн.

— На что ты собрался смотреть?

— Посмотрим, на сколько тебя хватит, — ответил он. — Просто ты не первая, кто мне такое говорит. В прошлый раз я надоел всего лишь через три года. Хотя… Для вас, людей, это довольно длинный срок, надо признать. Для меня же ваша жизнь не длиннее жизни бабочки-однодневки. А уж три года так вообще…

История снова была грустная и Даше стало не по себе. В этот раз она решила не выяснять подробности, а то опять всплывет какая-нибудь жуть. Сколько же таких историй ему довелось пережить?

— А что будет, если я умру от старости, а желания так и не загадаю? — спросила она снова.

— Не знаю, — пожал плечами джинн. — Такого со мной еще не было. Может быть я стану свободным и смогу больше не возвращаться в бутылку? А может быть просто вернусь в бутылку и продолжу свой путь.

— А если я разобью твою бутылку, то тебе некуда будет возвращаться, — во всю фантазировала Даша.

— Ха-ха-ха, — джинн остановился и смеялся так заразительно, что на глазах его даже выступили слезы. Даша растерянно смотрела на него

— Ну на, попробуй, — выдавил он сквозь смех, протягивая ей хрупкий стеклянный сосуд.

Даша растерянно повертела сосуд в руках. Выглядел он, словно стеклянная елочная игрушка.

— А вдруг я разобью, а ты исчезнешь, — испуганно прошептала она, возвращая сосуд джинну.

Джинн улыбнулся, подошел ко входу в торговый центр, встал на тщательно очищенную от снега мраморную ступеньку и, размахнувшись, со всей силы швырнул хрупкую игрушку себе под ноги. Бутыль ударилась о край ступеньки, подпрыгнула, словно резиновый мячик, и снова оказалась у него в руках.

— Ты даже не сможешь представить себе, сколько раз я пытался это сделать! — сказал он с легкой досадой и спрятал бутылку обратно себе в карман.

— А зачем ты пытался ее разбить? — тихо спросила Даша, когда он поравнялся с ней.

— Были места, в которых мне нужно было остаться, — задумчиво ответил он. — И были события, после которых мне не стоило продолжать свой путь… Но, все проходит, — преувеличенно бодро добавил он и улыбнулся.

— Все проходит… — эхом отозвалась Даша, застигнутая врасплох собственными чувствами. В ее жизни тоже были моменты, в которых она хотела бы застыть навечно, как бабочка в капле янтаря. Но джинн прав, все проходит...

— О чем задумалась? — спросил Иббрис, и Даша почувствовала прикосновение к ладони его теплых пальцев.

— Да так… — в этот раз рассеяно улыбнулась она. Он был рядом такой живой, настоящий, и в то же время такой неизмеримо далекий. Словно звезда, свет которой мы видим спустя тысячи лет после ее гибели где-то там в глубинах космоса. ***

За разговорами они незаметно подошли к дому.

— Спать будешь? — спросил Иббрис, когда они зашли в квартиру, сбрасывая с плеч пальто.

— Наверное все-таки посплю пару часов, — зевнула Даша, стягивая сапоги и проходя на кухню. — А ты что делать будешь? Ты-то спать не хочешь? Ты вообще когда-нибудь спишь?

— Нет, спать я не буду. В бутылке выспался. Я просто посижу рядом с тобой и подожду, — сказал джинн, проходя за ней следом.

— Ну если ты не хочешь спать, то можно было бы заняться чем-нибудь интересным. Зачем же просто сидеть и ждать? — удивилась Даша, включая конфорку и ставя на плиту чайник.

— И что же я должен делать, пока ты спишь? — с улыбкой спросил он.

— В этом-то и прелесть! — воскликнула Даша. — Пока я сплю, ты можешь делать все, что захочешь! Это вообще-то здорово, когда твой организм не нуждается в регулярном сне. Если бы не спать каждую ночь, то это целых восемь свободных часов на то, чтобы заниматься тем, чем хочется.

— Хочешь загадать желание? — поинтересовался джинн. — И тогда сможешь не спать по своему желанию столько времени, сколько захочешь.

— Ну уж нет, — фыркнула Даша. — Я не буду тратить целое желание на такую ерунду.

На что джинн лишь философски пожал плечами. Даша подумала, что на его памяти встречались еще и не такие глупые желания. Но дело было вовсе не в нелепости желания...

— Так ты уже решил, чем займешься? — снова спросила она, разливая горячий чай.

Джинн пожал плечами. Даша огорченно вздохнула.

— А у тебя есть какие-то варианты? — спросил он после некоторого раздумья. — Ну, для меня…

— Конечно! — воскликнула она с энтузиазмом и принялась загибать на руке пальцы: — Ты можешь, пока я сплю, полежать в горячей ванне. Наверняка в твоей бутылке нет горячей ванны, и ты давно этого не делал. Ты можешь почитать книгу. Вот у меня целая библиотека в этом шкафу: есть детективы, приключения, фэнтази… Ты ведь умеешь читать? Какие книги ты любишь читать?

— Хм… — задумчиво отозвался джинн. — Читать я, конечно, умею. А если не умею, то научиться мне нетрудно. Но вот такие книги я читать не пробовал. Зачем изучать несуществующие миры, если и в настоящем мире достаточно всего интересного?

— А ты попробуй, — с жаром отозвалась Даша. — Я вот обожаю читать с детства. Надо только попробовать, и ты втянешься.

— Ну, допустим… — осторожно отозвался Иббрис. — Что еще?

— Еще можно поиграть, — загнула Даша третий палец, и джинн расхохотался.

— Я что тебе, ребенок, чтобы играть?

— О! Да ты просто наших игр не видел! — со знанием дела закивала головой Даша. — Или можно еще кино посмотреть, музыку послушать, поэкспериментировать на кухне и приготовить новое блюдо… — Дашу уже понесло и она загибала пальцы один за другим.

— Да как так может быть, что ты ничего не хочешь?

— Ты так рассказываешь, что мне уже чего-нибудь захотелось, — усмехнулся джинн, накрывая рукой ее руку с загнутыми пальцами. — Давай пока на этом остановимся, ладно?

— Ладно… — вдруг оробела Даша от прикосновения его большой теплой ладони.

— Идем, девочка, я уложу тебя в кроватку, — мягко сказал Иббрис, вставая, и потянул ее за руку за собой. От нежности его голоса Даша почувствовала, что сердце ее тает, и послушно позволила себе увести в спальню.

Джинн остановился около кровати и притянул ее к себе. Даша застыла на месте, глядя в его глаза. Он положил ладони ей на бедра и провел руками вверх, поднимая свитер и стягивая его через голову. Даша забыла, как надо дышать, завороженно глядя на него и позволяя себя раздевать. Следом на пол упали джинсы, футболка. Джинн стянул с нее теплые колготки, опустившись на колени к ее ногам. А затем встал и расстегнул бюстгальтер. Даша задрожала от ощущения наготы своего тела и от внимательного взгляда его светлых глаз. Но джинн, положил ей ладони на плечи и подвел к кровати, откинул с постели одеяло и уложил ее. А затем бережно укрыл.

— Отдохни немного, — произнес он, присаживаясь на край кровати и поправляя на Даше одеяло.

— Так не честно, — прошептала Даша. — Я так не усну.

— Я не буду петь тебе колыбельную больше, — усмехнулся Иббрис. — И соития не получишь, пока не поспишь.

— Ну… — разочаровано протянула Даша. — Может хотя бы просто погладишь?

— А ты всегда знаешь, чего ты хочешь! — рассмеялся вдруг он и уселся на кровати поудобнее рядом с ней.

Даша тут же устроила голову у него на коленях и от удовольствия прикрыла глаза. Иббрис положил руку ей на голову и принялся мягко массировать, перебирая волосы.

— Ммм, как приятно, — пробормотала она. — А тебе нравится, когда тебе так массируют голову? А ты когда-нибудь заплетал свои длинные волосы? А …

— А спать-то ты будешь? — смеясь, перебил ее Иббрис.

— Да-да, — сонно пробормотала она. — Уже засыпаю… ***

Когда Даша проснулась, в комнате было темно. И как всегда, когда засыпаешь засветло, а просыпаешься в темноте, было непонятно: вечер сейчас, ночь или раннее утро. Даша резко села в кровати и с тревогой оглядела комнату. У окна она увидела темный неподвижный силуэт и с облегчением вздохнула.

— Ты еще здесь? — робко спросила она скорее для того, чтобы услышать голос джинна и убедиться в том, что глаза ее не обманывают.

— Ты надеялась, что я исчезну? — вопросом на вопрос насмешливо ответил Иббрис.

— Н-нет, я… испугалась, что это все мне приснилось, — смущенно проговорила Даша. — А сколько времени? — тут же спохватилась она, вспомнив, что Яна должна вернуться домой к девяти. Уже пора позвонить ей?

— Не волнуйся, девяти еще нет, — словно прочитав ее мысли, ответил Иббрис.

Глаза привыкли к темноте и теперь в свете уличного фонаря, проникавшего в комнату, она ясно различала его лицо. Он улыбнулся, подошел к столу и щелкнул выключателем настольной лампы. Теплый желтый свет упал круглым пятном на стол и его отражение от глянцевой поверхности столешницы осветило комнату.

Даша поспешно натянула одеяло до шеи, вдруг обнаружив, что она спала практически обнаженная.

— Поставь, пожалуйста, чайник. Я сейчас приду, — попросила она.

— Это твое второе желание? — уточнил джинн и на лице его появилось странное выражение, значение которого Даша истолковать не могла.

— Нет, — растеряно произнесла она. — Я просто хотела сказать… Ничего.

Даша замолчала, окончательно запутавшись и боясь опять сказать что-нибудь лишнее.

— Просто скажи, как есть, — предложил красивый мужчина, с недавнего времени обосновавшийся в ее комнате и ее мыслях, усаживаясь на кресло в непринужденной позе и с интересом рассматривая ее.

— Я… Мне… Мне надо одеться, но мне неловко в твоем присутствии, — пробормотала Даша, краснея до корней волос.

— А раздеваться в моем присутствии тебе нормально?.. — с улыбкой поинтересовался джинн, и Даша поняла, что он просто дразнит ее. Сердится на что-то? Может быть она чем-то обидела его? Злоупотребляет его добротой? Принимает подарки, ничего не отдавая взамен?

— Не беспокойся, все в порядке, — пробормотала она, заворачиваясь в одеяло и намереваясь с независимым видом прошествовать в ванну. Там в шкафчике должен лежать еще один халат.

Размышляя об этом, Даша сползла с кровати и шагнула к выходу из комнаты, но не рассчитала того, что одеяло было длинное и волочилось по полу, путаясь в ногах. Следующим шагом она запнулась о подвернувшийся под ногу край одеяла и растянулась на полу. Одеяло сползло до пояса, обнажая ее спину и грудь. Даша сжалась на полу, прижав руки к груди и закрывая ладонями лицо. Так ужасно она себя еще никогда не чувствовала!

Почему с первой минуты знакомства с ним она постоянно попадает в такие неловкие ситуации? Было ужасно стыдно за все одновременно, и за прошлую ночь, и за свое эгоистичное желание оставить его рядом с собой, и за свое неуклюжее падение, и за свое обнаженное тело. Лицо горело, а сердце было готово выскочить из груди. В этот момент она почувствовала прикосновение прохладной ткани к своей спине.

Пока она предавалась самобичеванию, Иббрис поднялся с кресла, подхватил с пола скомканное покрывало и, проходя мимо, накинул его на Дашу.

— Я пойду поставлю чайник, — объявил он, покидая комнату.

Даша так и осталась сидеть на полу в растерянности, кутаясь в покрывало.

Услышав из кухни щелчки электроподжига, она соскочила с пола и подбежала к шкафу, прикидывая в уме: что бы ей такое надеть? Джинсы — как-то скучно и буднично. Домашний халат — совсем непривлекательно. Платье — слишком официально. Взгляд ее упал на дальний угол шкафа в котором висела странная, но удивительно красивая одежда, которую она как-то купила на распродаже, поддавшись минутному порыву.

С тех пор марокканская джеллаба обосновалась в ее шкафу. Очень длинное свободное шерстяное платье темно-синего цвета, покрытое замысловатой серебристой вышивкой, с широкими рукавами и высоким разрезом до колен спереди и двумя десятками мелких пуговичек. Одеть ее все как-то повода не было, поэтому Даша до этого лишь любовалась ей, изредка проводя рукой по мягкой ткани. Но похоже, что именно сейчас настало время красивого экзотического платья. Даша натянула его на себя, обулась в легкие тканевые балетки, причесалась, подкрасила губы и слегка сбрызнула шею духами. Несколько минут придирчиво осматривала свое отражение в зеркале.

В юности Даша была очень привлекательной девушкой: высокой, фигуристой, с пышной гривой темно-каштановых волос. Сейчас возраст давал о себе знать округлившимся животиком, менее четкой линией подбородка, морщинками в уголках глаз и серебряными нитями в темных прядях. Лишь глаза оставались прежними: серо-голубыми, искрящимися. А может появление джинна в ее жизни заставило их так сиять.

Оставшись довольной своим отражением в зеркале, Даша направилась на кухню. И в это время в дверь раздался сильный стук. Даша вздрогнула.

Она никого не ждала, дочь должна была вернуться еще часа через три. Но Даша примерно догадывалась, кто это мог быть. Может сделать вид, что никого нет дома? В дверь снова настойчиво забарабанили. Даша покосилась в сторону кухни и со вздохом поплелась к двери.

— Уходите, я занята, — попыталась она урезонить нежданного гостя через запертую дверь.

— Дашка, открывай, бля… твою мать… чтоб тебя! — рявкнул из-за двери нетрезвый голос. Внутри ее все похолодело.

— Уходите, пожалуйста, — тихо проговорила она, прислонившись к двери.

Но посетитель принялся яростно пинать в дверь ногами.

— Да что ж это такое! — Даша тоже пришла в ярость и распахнула дверь, саданув ей по занесенной для очередного пинка ноге. На пороге стоял сосед, грузный одышливый мужик, который, получив удар дверью, взвыл хватаясь за пострадавшую ногу.

— Ты что такое творишь! — снова рявкнул он. — Соседей не уважаешь? Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты помыла площадку перед квартирами! — он, покачиваясь, указывал на нее заскорузлым указательным пальцем.

Соседа дядю Мишу Даша не боялась, он, в принципе, был безобидный и неплохой мужик. Пару раз он даже помогал Даше прибить полку и починить протекающий на кухне кран. Жил он с престарелой матерью в квартире напротив. Но, выпив, становился просто отвратителен. Он шатался по подъезду и искал к кому докопаться. И Даша частенько становилась жертвой его негодования.

Тогда как в других квартирах мужчины быстро объяснили дяде Мише, почему именно к ним заходить не стоит, здесь жила только Даша с дочкой. И пьяный дебошир не встречал должного отпора. Поэтому он с пугающей регулярностью наведывался к ней. Впрочем, в драку не лез и ничего, кроме дверей, не ломал. Даша открывала ему, выслушивала его пьяные нотации и вежливо прощалась. На этом общение заканчивалось, но на душе после этого все равно было погано.

— Дядя Миша, вы бы шли домой, — устало проговорила Даша, глядя на его раскрасневшуюся физиономию.

— А ты мне еще поговори! У-у-у-у, наглая девка, да я тебя… — внезапно дядя Миша осекся, глядя куда-то поверх ее головы.

— Какие-то проблемы? — послышался спокойный голос. Джинн стоял у нее за спиной, прислонившись к косяку двери.

— А ты кто такой? — опешил дядя Миша.

— Хотите познакомиться? — усмехнулся Иббрис, отлипая от косяка. Джинн шагнул из квартиры, положил руку Даше на плечо, одним круговым движением кисти разворачивая ее к себе лицом, а затем отправляя ее себе за спину. Другой рукой закрыл за собой дверь.

Даша, застыв перед закрывшейся у ее носа двери, напряженно прислушивалось. Сначала на площадке было очень тихо, затем послышался грохот и жалобные стоны дяди Миши. И почти сразу же дверь распахнулась, и Иббрис вошел в квартиру.

— Что ты с ним сделал? — с тревогой спросила Даша.

— Поговорил, — лаконично отозвался джинн. — Больше он тебя не побеспокоит.

— Спасибо, — прошептала Даша и подняла глаза, встретившись взглядом с его льдисто-синими глазами.

— Это не то, за что стоит благодарить, — пожал он плечами. — Любой на моем месте поступил бы также. Ты вроде чай хотела? Он уже заварился.

— Можно я тебя обниму? — попросила Даша, не зная, как еще выразить ему это чувство благодарности, восхищения и защищенности, возникшее от того, что он вступился за нее.

Иббрис озадаченно кивнул. Даша обвила руками его талию и прижалась щекой к его груди.

Несколько секунд он растерянно стоял, разведя в сторону руки. А затем тоже заключил ее в объятия, одной рукой накрыв ее плечи, а другой прижимая ее голову к своей груди.

— Ты столько для меня делаешь, что я не знаю, как благодарить тебя, — тихо проговорила Даша, уткнувшись ему в грудь и вдыхая пряный, слегка терпкий, но притягательно-приятный запах его тела. Он ничего не отвечал.

— Ты ничего не хочешь… — с огорчением произнесла Даша. — Скажи мне, что я могу сделать для тебя? — проговорила она, отрывая голову от его груди снова заглядывая ему в глаза снизу вверх. Пауза затягивалась, но Даша не отводила глаз, ожидая ответа.

— Хочешь еще одну ночь любви? — предположил Иббрис с усмешкой.

Даша, почувствовав, что снова краснеет, поспешно зарылась лицом обратно в рубашку на его груди.

— Если ты действительно этого хочешь… — пробормотала она неловко, — то я не против. Только мне надо сначала помыться.

— Ты что-то говорила про горячую ванну, — вдруг проговорил джинн. — Мы можем помыться вместе?

Даша почувствовала, как сердце забилось в грудной клетке, словно пойманная птица. Он хочет принять с ней ванну? Он хочет ее? От этих мыслей кружилась голова, и все тело бросало то в жар, то в холод.

— Подожди меня, я сейчас, — поспешно проговорила она, высвобождаясь из его объятий и бросаясь в ванную комнату.

В ванной она смахнула с бортиков всю ненужную сейчас косметику и принялась создавать романтичную атмосферу. Наполнила ванну горячей водой, щедро плеснув туда пену с розовым ароматом, зажгла высокие и толстые ароматические свечи, дающие ровное и длинное пламя, погасила свет, приготовила на полке большие пушистые белые полотенца.

Иббрис зашел в ванную комнату с любопытством озираясь.

— Здесь, конечно тесновато, — смущенно проговорила Даша. — Но, мне кажется, что мы поместимся.

Джинн с улыбкой посмотрел на нее и кончиками пальцев погладил вышивку на ее груди. От этого прикосновения дыхание участилось, и Даша, ощущая, как вздымается ее грудь под его рукой, опустила глаза. Иббрис отнял свою руку от ее груди и теперь не спеша расстегивал пуговицы на своей рубашке, не сводя с нее глаз.

— Ты сегодня очаровательна, — вдруг сказал он, сбрасывая рубашку на пол и делая шаг к ней. — Посмотри на меня, — он положил ладонь ей на голову и, погладив по щеке, приподнял ее лицо за подбородок.

И когда она подняла глаза и встретилась с его взглядом, он наклонился к ее лицу и коснулся губами ее губ. Его губы были мягкие и сладкие на вкус, они нежно скользили по ее губам, рождая своими прикосновениями восхитительно-сладкую дрожь во всем теле. Даша таяла в его руках, растворяясь в безумной нежности этого поцелуя. Она не отвечала ему губами, чувствуя, что сейчас так нужно. Лишь покорно позволяла его губам раскрывать ее губы, проникая в ее рот все глубже, и льнула всем телом к его обнаженной груди.

Не прекращая целовать ее, Иббрис расстегнул джинсы и стянул их с бедер вместе с нижним бельем. Когда джинн, прервав поцелуй, потянул кверху ее платье-джеллаб, сам он уже был полностью обнажен. Раздев ее полностью, он, бережно придерживая ее за руку, помог ей зайти в ванну, а затем зашел сам. Даша погрузилась в горячую ароматную воду, поджав под себя ноги и усевшись на них. Джинн устроился напротив нее.

— Чего-то не хватает, — проговорил он задумчиво и щелкнул пальцами. По поверхности белой пены поплыли алые лепестки роз, а рядом с ванной образовался круглый стеклянный столик на высокой тонкой ножке. На нем стояли два больших бокала с красным вином и ваза с очищенными и нарезанными тонкими ломтиками фруктами. Он подвинулся совсем близко. Так, что ее сжатые колени оказались между его разведенными бедрами. И протянул ей бокал.

Она молча приняла бокал из его рук. И они, также молча, одновременно отпили каждый из своего бокала, не сводя глаз друг с друга. Слова казались излишними. Джинн взял ломтик манго и поднес к ее губам. Даша осторожно взяла ртом с его рук лакомство, словно бы невзначай коснувшись губами кончиков его пальцев. Губы Иббриса приоткрылись и по ним скользнула едва заметная улыбка. Такой он был невероятно притягательным. Хотелось прикасаться к его лицу и телу, гладить его руками, касаться его губами. Даша не сводила взгляда с его губ.

Иббрис аккуратно вынул из ее рук бокал и поставил оба бокала на столик. А затем наклонился к ней, упираясь руками о края ванны по обе стороны от ее головы и снова прильнул губами к ее губам. Поцелуй со вкусом вина, терпкий и пьянящий, закружил ее в чувственном водовороте.

Его язык раздвинул ее губы и настойчиво проник внутрь ее рта. Он скользил по ее нёбу, внутренней поверхности десен. Она потянулась к нему навстречу, обхватывая его язык губами, прижимаясь к нему своим языком, жадно сплетаясь с ним в страстном танце, желая как можно полнее ощутить его внутри себя.

Он, часто дыша, отстранился от ее губ и снова протянул ей бокал вина. Даша обратила внимание, что он не пьет, а только с вожделением смотрит на ее губы прикасающиеся к бокалу. Отхлебнув вино, она протянула бокал Иббрису, и он тут же приник губами к тому месту, которого только что касались ее губы.

— Ты вчера спрашивал, что нравится мне… — проговорила Даша, с трепетом глядя на то, как он пьет вино из ее бокала. — А что нравится тебе? Чего бы ты хотел от сегодняшней ночи?

Иббрис отставил бокал и озадаченно посмотрел на Дашу.

— Я? Хотел? — переспросил он, протягивая руку и касаясь пальцами ее губ.

— Да, ты, — ответила Даша, приоткрывая губы и подставляя их новой ласке. Он проводил большим пальцем по нижней губе, слегка надавливая и еще больше приоткрывая ее.

— Мне понравилось… — медленно проговорил он, словно завороженный глядя на свой палец, который тем временем осторожно погружался в ее рот. Даша, заметив, что это ему нравится, обхватила палец губами и коснулась подушечки языком внутри своего рта. Ресницы Иббриса задрожали, прикрывая затуманенные глаза, а с губ сорвался шумный вздох.

— Тебе понравилось… — напомнила она, выпуская его палец из плена.

— ...как ты надевала контрацепцию, — продолжил он, сморгнув и снова ясно взглянув на нее. — Мы можем повторить. Если у тебя еще остались такие штуки…

Хорошо, что он вспомнил! В приступе желания Даша опять забыла о необходимости предохраняться. Однако…

— Я могу ласкать тебя также даже без презерватива, — проговорила она, глядя на него из-под опущенных ресниц.

— О! Если тебе это не будет… неприятно… — выдохнул он, и видно было, как часто вздымается его грудь и бьется на шее кровеносный сосуд.

Даша сосредоточенно огляделась.

— Там, под ванной, — проговорила она, свешиваясь с края ванны вниз. — Там есть сидение, но мне никак не достать.

Джинн наклонился: его руки были гораздо длиннее — и с легкостью извлек из-под ванной деревянное сидение, устанавливаемое на края ванны.

Это было как раз то, что нужно. Она установила сидение прямо перед собой и указала на него Иббрису. Джинн осторожно примостился на сидение таким образом, что его ноги до колен были опущены в горячую воду, а бедра и гениталии находились на поверхности.

Даша устроилась в теплой ароматной воде между его бедрами. Ей даже наклонятся не было необходимости. Сначала она взяла его член рукой и медленно потянула кожу вниз, обнажая нежную розовую головку. Второй рукой она набрала в ладонь ароматной пены и накрыла головку пенной шапочкой. А затем из своей же ладони полила чистой теплой водой, помогая себе другой рукой, сдвигая кожицу вверх и вниз, смывать пену.

Джинн выгнулся назад, откинувшись на вытянутые руки, закрыл глаза и стонал сквозь сомкнутые губы.

Даша, пользуясь его совершенной беспомощностью, с удовольствием разглядывала его интимные места, исследуя их руками, находя чувствительные точки. От прикосновения пальцем к обнаженной головке он съежился, сжимая бедра и пытаясь отстраниться. Слишком чувствительно. А проведя пальцем по желобку на нижней стороне пениса от яичек до головки, Даша с удовольствием отметила, как он судорожно выдохнул и приподнялся навстречу ей. Затем она нежно пощекотала яички, отметив, как сморщилась кожа мошонки от ее прикосновений.

Наигравшись, Даша облизала губы, увлажнив их, и коснулась головки члена губами в интимном поцелуе.

— М-м-м! — отозвался джинн на ласку.

Даша, воодушевленная, обхватила головку губами, погружая ее в рот. Удовольствие было острее, нежели от поцелуя. Более плотный, нежели язык, член наполнял ее рот, погружаясь в него. Тонкая нежная кожа головки скользила по ее языку, вызывая страстное желание большего. Она нежно посасывала член, ритмично выпуская его изо рта, а затем погружая все глубже, скользя по нему языком и тем самым усиливая наслаждение. И такое соитие было ничуть не менее восхитительное, нежели традиционное. Разве что более нежное и неторопливое.

— О-о-о, — протяжно застонал Иббрис, приподнимаясь над сидением и начиная сильнее и чаще толкаться ей в рот. Дашу от его стонов бросило в жар, нестерпимое желание взять его, принять в себя, заполнить себя им овладело ей. Стонать она не могла, только сдавленно мычала, судорожно вдыхая через нос и с каждым вдохом позволяя ему войти еще глубже, сжимая его член уже не только губами и языком, но и глотательными мышцами.

Все закончилось для Даши совершенно неожиданно. Прикрыв глаза и сгорая от наслаждения, она страстно отдавалась движениям его члена, который уже давно перехватил инициативу, когда он вдруг замер в самой глубокой точке и ощутимо сократился. В горло ей ударила струя горячей солоновато-щелочной жидкости, и Даша от неожиданности поперхнулась и закашлялась. Иббрис, тут же пришедший в себя, соскользнул с сидения в ванну и заключил ее в объятия.

— Прости, — прошептал он, похлопывая ее по спине. — Я не должен был…

Даша помотала головой, смаргивая выступившие на глазах слезы и во все глаза глядя на обвивающие его тело светящиеся надписи, отбрасывающие на кафельные стены совершенно сказочные блики нежно-голубого цвета, и клубящийся над остывающей водой сине-звездный туман.

Джинн, кажется, тоже был доволен. Прижимая ее к себе и покрывая нежными поцелуями ее глаза, щеки, губы.

— Иббрис? — Даша зачарованно пыталась поймать пальцем пробегающие под его кожей сияющие голубые искры.

— Да? — джинн накрыл ее руку своей большой ладонью и прижал к груди как раз над тем местом, где гулко ударялось о ребра сердце.

— Я тут подумала… — пробормотала она, подняв лицо и заглянув ему в глаза. — У людей бывает не только одно имя, данное им при рождении. Есть еще сокращенные или ласковые варианты имени. Бывают и прозвища, в конце концов. Может, я буду называть тебя по другому? Подберем какое-то сокращение или прозвище, которое тебе придется по вкусу. Как считаешь?

— Хм, это хорошая мысль, — согласился он, задумчиво почесывая кончик носа. — А как ты хочешь меня называть?

— Иббр, например, как сокращенный вариант, — предложила Даша, скосив глаза на бледнеющие на его коже рисунки. Они действительно вспыхивали лишь на короткое мгновение и быстро исчезали. Неудивительно, что он почти не обращает на это внимание. Скоро и она привыкнет к такой удивительной особенности этого необычного мужчины.

— Иббр, — джинн словно пробовал новое имя на вкус. — Ммм, неплохо, пожалуй. Мне нравится, — улыбнулся он. — По крайней мере, по звуку оно больше отвечает моему внутреннему представлению о себе, нежели Иббрис.

Даша счастливо вздохнула. Кажется, она начинает лучше понимать этого удивительного мужчину.

В тишине квартиры послышался звук поворачиваемого в замке ключа.

— Ох, Яна пришла, — в панике прошептала она, с тревогой глядя на джинна. Но тот был совершенно спокоен.

— Ты хочешь, чтобы я с ней поздоровался или мне лучше пока скрыться в твоей комнате?

— А ты… не обидишься? Я потом вас познакомлю поближе, но сейчас мне нужно ее подготовить немного и…

— Не нервничай ты так, — успокоил ее Иббрис. — Я побуду в твоей комнате и полистаю твои книги, идет?

— Хорошо, — с облегчением выдохнула Даша.

— Мам, ты где? — в дверь ванной постучалась Яна.

— Да-да, дочь. Я уже выхожу, — крикнула Даша, выскакивая из ванной. — Иббр, ты… — она хотела сказать, чтобы он вышел тихо, когда она уведет дочь на кухню. Но обернувшись, обнаружила, что джинна в ванной нет. И одежды его тоже, и столика с бокалами. На секунду сердце кольнула паника. Он исчез так внезапно, как будто его и не было. Вот только в ванной по прежнему плавали алые лепестки цветов, которых у нее в квартире не было и быть не могло.

— Мам, а что это такое? — когда Даша вышла из ванной, Яна озадаченно вертела в руках красивую стеклянную игрушку, с замысловатыми узорами — сосуд джинна.

— Ах это? Я нашла эту игрушку вчера по дороге домой. Красивая, правда? — проговорила Даша, борясь с желанием выхватить хрупкую на вид вещицу из рук дочери. Яночка обладала уникальным даром сломать даже то, что, казалось бы, сломать невозможно. А вопрос о том, что будет, если сосуд разобьется, оставался открытым.

— Ты какая-то странная со вчерашнего дня, — проницательно заметила Яна. — Что-то случилось?

— Пожалуй, да, — отворачиваясь к плите, чтобы высыпать макароны в кипящую воду, осторожно проговорила Даша. Врать дочери она не собиралась. Но, как об этом всем рассказать, пока не понимала. — Ты не забыла, что послезавтра у тебя экскурсия? Вещи уже собрала? — попыталась она перевести тему разговора. Но дочь в упор с подозрением смотрела на нее.

— Тот дядя со странным именем, все дело в нем, не так ли? — проговорила она, не притрагиваясь к тарелке, которую Даша поставила перед ней.

— И когда ты у меня стала такая взрослая? — вздохнула Даша. — Расскажи лучше, как повеселились у Маши.

— О! Там было здорово, — оживилась Яна. — Представляешь, мы смотрели ютуб и увидели там ролик, в котором парень нашел волшебную лампу и вызвал джинна. И тот джинн исполнял три его желания.

— И ты веришь в такие истории? — усмехнулась Даша.

— Знаешь, — задумчиво проговорила Яна. — Оно не выглядело, как постановочное видео. И джинн тот. Он был похож на того дядю, который утром у нас завтракал. Как, говоришь, его зовут?

— Наверное, твоя мама тоже нашла лампу Аладдина? — засмеялась Даша, чувствуя, как в груди все сжимается. — Сбрось мне это видео. Даже любопытно стало.

— Да, конечно. Если найду, — Яна уже отвечала рассеянно, увлекшись своим телефоном и быстро набирая кому-то ответ в мессенджере.

— Мам, мне надо с собой в дорогу дать пару тысяч на расходы, — не отрываясь от телефона, проговорила Яна.

— Да, конечно дам. Завтра должны перечислить зарплату, и я сниму деньги, — кивнула Даша, подсчитывая в уме найдется ли у нее пара тысяч, если зарплату не перечислят в срок из-за праздников.

— Ну тогда, ладно. Я пойду посижу еще в инете, да спать, — зевнула Яна.

— Спокойной ночи, — Даша поцеловала дочь в мягкую щечку. — Я тоже пойду спать пораньше, что-то я устала за праздники. Не буди меня, ладно?

— Угу, — Яна уже шла в свою комнату, не отрывая взгляда от телефона.

Даша быстро раскидала на кухне посуду и остатки еды. Бросила быстрый взгляд в зеркало в коридоре и с волнением открыла дверь в свою спальню.

Джинн был здесь. Она все еще не могла поверить в то, что он не исчезнет.

Он сидел в кресле лицом к окну и был так погружен в чтение, что даже не обернулся. Даша тихо подошла и встала у него за спиной. Заглянув ему через плечо, она улыбнулась. Он выбрал одну из ее самых любимых книг и читал уже почти на середине. Она осторожно коснулась светлой макушки и запустила пальцы в его длинную, еще спутанную и слегка влажную после ванной, гриву.

— М? Ты уже освободилась? — Иббрис закинул голову и посмотрел на нее снизу вверх. — Слушай, и правда интересно это читать. Тут этот киборг. Как он смог сломать программу, заставляющую его подчиняться? И...

Даша засмеялась и, склонившись над его лицом, коснулась губами его губ, мешая ему делиться впечатлениями о книге про киборгов. Ее длинные темные волосы упали ему на плечи и спутались с его светлыми волосами. Иббр замер от ее поцелуя, но не отстранился. Словно выжидал, что она будет делать дальше. Даша, помедлив немного, заскользила языком по его губам. Джинн приоткрыл губы, открываясь ласке. И Даша, восприняв это как приглашение, скользнула языком внутрь.

Поцелуй наоборот дарил необычные ощущения. Ее язык касался своей самой чувствительной поверхностью слегка шершавой спинки его языка. Иббрис некоторое время наслаждался ее активностью, не двигаясь, а затем обхватил ее язык губами и начал нежно посасывать, скользя по нему своим языком вперед и назад. Даша чувствовала, что ей уже не хватает воздуха, но прервать восхитительно-сладкое соитие не могла, судорожно вдыхая через нос. Вдруг, джинн легонько укусил ее за язык и вытолкнул его из своего рта, прерывая поцелуй. Обхватил ладонями ее лицо и сполз в кресле так, чтобы глаза их оказались друг напротив друга.

— Подыши немного, — усмехнулся он, наблюдая, как Даша жадно хватает ртом воздух.

Даша с нежностью вглядывалась в его глаза. Казалось, что именно так, наоборот, можно разглядеть в сине-голубых глазах его душу.

Но джинн ускользнул от ее взгляда, прикрыв глаза и выпустив из ладоней ее лицо.

— Ты мешаешь мне читать, — ворчливо проговорил он, отодвигаясь. — Сама советовала мне почитать твои книги, а теперь на самом интересном месте отрываешь.

Даша выпрямилась и обошла кресло, поднырнула под его руку, устраиваясь у него на коленях.

— Что за самое интересное место? Давай читать вместе, — проговорила она, заглядывая в книгу.

— Я слишком быстро читаю, ты все равно за мной не успеешь, — усмехнулся Иббрис, устраивая ее на своих коленях поудобнее. — Но если ты пожелаешь, я сделаю так, что ты будешь читать по целой такой книге за минуту. Хочешь?

— Не хочу, — фыркнула Даша. — Я все равно эту книгу знаю почти наизусть. Так что читай в удобном для себя темпе.

Они сидели так довольно долго. Иббр быстро перелистывал страницу за страницей, погрузившись в несуществующую историю. А Даша наслаждалась теплом его тела, прижавшись к его груди. Приятно было чувствовать вот так его близость. Даша задержала дыхание, подстраивая свой вдох к его вдоху и жалея о том, что нельзя также синхронизировать удары сердца. Его длинные волосы щекотали ей щеку. А она разглядывала его сосредоточенное лицо, временами касаясь кончиком пальца то его щеки, то носа и улыбаясь от того, как он морщится от прикосновений.

— Играешь? — спросил он с улыбкой, откладывая в сторону только что прочитанную книгу.

— Угу, — ответила Даша, касаясь губами пульсирующей жилки на его шее, что привлекла ее внимание в первую ночь их знакомства. Шла только вторая ночь, но Даша чувствовала, будто знает его всю свою жизнь.

Но настроение джинна в долю секунды вдруг изменилось. Он ничего не сказал, не отстранился, оставаясь в кресле неподвижным, но Даша шестым чувством ощутила, что что-то произошло, и с тревогой взглянула в его лицо. Улыбка исчезла, выражение лица стало вдруг спокойно-непроницаемым, а взгляд, устремленный вдаль, стал пустым, словно стеклянным.

— Иббр, — она начала она осторожно, положив руку ему на грудь, как раз над ровно бьющимся сердцем, — я не это хотела сказать. Слышишь?

— Угу, — ответил он, не разжимая губ.

— Иббр, посмотри на меня, — прошептала она в панике, чувствуя как в горле встает комок. — Я не хотела тебя обидеть.

Но джинн уже смотрел на нее своими прозрачными глазами и насмешливо улыбался.

— О чем ты? Меня обидеть? Не слишком ли ты самоуверенна, крошка? — усмехнулся он. — За много сотен лет многие люди пытались меня обидеть. Но это не так-то просто. Что обычно люди считают лично для себя обидным? Когда другие плохо отзываются об их родителях, об их внешности, об их сокровенных желаниях и мечтах. Вот только у меня нет родителей. А внешность я выбираю самостоятельно, в зависимости от того, кто вызвал меня. А желаний у меня по определению быть не может. Я создан, чтобы исполнять чужие желания и не могу иметь своих. Так чем же ты могла меня обидеть, малышка?

Даша вглядывалась в его лицо, пытаясь найти следы недавней перемены. Но он смотрел на нее ясным открытым взглядом и снисходительно улыбался ей.

— Так ты можешь выбрать себе внешность? — растерянно проговорила она.

— Да, в тот момент, пока я еще в сосуде. Вряд ли бы тебе понравился лысый негр или бородатый старик, — усмехнулся он. — А такой я тебе нравлюсь. Верно?

— Верно, — вздохнула Даша, запутавшись в своих чувствах к нему. Было ощущение, что он нарочно вводит ее в заблуждение, как заяц, убегая по лесу, прыгает обратно, замыкая свой след в кольцо и путая преследователей.

— Ты мне кое-что обещала, — вдруг прервал он ее размышления.

— Да, конечно, — спохватилась Даша, лихорадочно соображая, что и когда она успела ему пообещать.

— Ночь уже в разгаре, а я до сих пор не получил обещанное, — продолжал он прозрачно напоминать.

— Прости, я… — пробормотала Даша, не в силах вспомнить, о чем он говорит. За эти сутки столько всего произошло, они о стольком успели поговорить, что…

Иббрис тихо засмеялся, встал с кресла, подхватывая ее на руки, и понес в кровать.

— Как же моя еще одна ночь любви? — прошептал он, опуская ее на постель и устраиваясь сверху.

— Ах это! — Даша с облегчением засмеялась. Тут она и сама не могла сказать, чье именно это было желание. — Только, контрацепция…

— Да-да, конечно, — засмеялся джинн, словно фокусник, проведя рукой у нее за ухом и показывая ей зажатый между средним и указательным пальцем квадратик презерватива.

Иббр нежно коснулся губами ее губ. И замер. Затем на долю секунды отстранился, и затем снова едва коснулся. Даша сделала прерывистый вдох, сердце заколотилось и по всему телу пробежала жаркая волна.

Но он продолжал ее дразнить, не углубляя поцелуй, но и не прерывая его. Лишь с каждым прикосновением меняя угол наклона и немного смещаясь то вправо, то влево. Его губы мягкие и влажные снова и снова касались ее губ. И это занятие ему не надоедало. Даша тяжело дышала и тихо постанывала между поцелуями, от нежных касаний его губ, от тяжести его тела, вдавившего ее в кровать.

Она раздвинула и слегка согнула в коленях ноги, чтобы его бедра оказались между ее ног, и сжала их своими бедрами. Иббрис продолжал мягко касаться губами ее губ. Даша слегка запрокинула лицо, чтобы его поцелуй пришелся чуть ниже, и в этот момент приоткрыла губы и поймала его верхнюю губу, обхватив ее своими губами и нежно посасывая. Но он высвободился и снова принялся покрывать поцелуями ее губы, временами соскальзывая на щеки, подбородок.

Ей не хотелось торопить его. Но желание, разбуженное его восхитительно-сладкими губами, помимо ее воли рвалось наружу. Даша приподняла ноги, обхватила бедрами его бедра и ягодицы и, выгнувшись, терлась лобком и промежностью о его пах, тихо постанывая от удовольствия прямо ему в губы. Джинн рассмеялся и отстранился от нее.

— Чего сегодня ты хочешь, малышка? — спросил он, глядя в ее затуманенные от страсти глаза.

— Я хочу, чтобы ты делал со мной то, что хочешь делать ты сам, — выдохнула она. Они уже достаточно изучили тела друг друга. И поэтому в этот раз хотелось его инициативы, приятных сюрпризов и новых ощущений.

— Хочу я? — озадачился джинн, снова касаясь губами ее губ и слегка надавливая своим бедром между ее ног.

— Ах! — ощущения от давления на промежность накрыли ее и Даша широко раскрыла бедра, усиливая наслаждение.

— Да, — с трудом проговорила она, когда он чуть ослабил давление, отодвинув бедро назад. — Ты не знаешь чего ты хочешь? Но ты же получаешь удовольствие от секса?

— От секса? — снова растерялся он.

Даша фыркнула, но тут же прикусила губу.

— Соитие, ночь любви или как оно называется у тебя в голове, — пояснила она. — Ты же получаешь удовольствие от ночи любви со мной?

— Да, конечно, — улыбнулся Иббрис, слегка откатываясь вправо и проводя левой рукой по ее телу поверх одежды от шеи, по груди и до низа живота.

— И ты, наверняка, знаешь, какие именно действия доставляют тебе удовольствия больше, а какие меньше. Верно?

— Ну да, — невнятно промычал джинн, прокладывая дорожку поцелуев по шее от мочки уха до Яремной впадинки.

— Ну так и делай сегодня только то, что приносит тебе наибольшее удовольствие. Я не буду командовать и подсказывать. Ладно?

— Ладно, — пробормотал джинн, расстегивая крошечные пуговицы джеллаба и прижимаясь губами к обнажающимся участкам кожи.

Даша откинулась на подушки, тая от нежных прикосновений его губ каждый раз к новому участку кожи. Иббрис, тем временем, продолжая расстегивать пуговицы на уровне живота, раздвинул полы джеллаба на груди и принялся языком рисовать замысловатые узоры на ее коже. Сначала по грудине вверх, затем все больше смещаясь под правую ключицу и спускаясь на окружность груди.

Его язык скользил мучительно медленно, выводя окружности и завитки на коже. Даша забыла, как дышать от такой необычной и неспешной ласки. С каждой расстегнутой пуговичкой, края одежды раздвигались все шире, все больше обнажая грудь и живот. Вот его язык добрался до соска. Он медленно обводил ареолу влажным кончиком языка.

— О-о-о, еще! — стонала Даша, запуская пальцы в волосы на его затылке и выгибаясь в груди. Но джинн был так увлечен своим занятием, что не обращал на мольбы никакого внимания. Его язык вычерчивал концентрически сужающиеся спирали вокруг соска. А бедро снова надавливало между ее ног.

Наконец, пуговицы закончились, и у Иббриса освободились руки. Его ладони тут же заскользили по обнаженным бедрам, животу, забираясь под трусики. Его губы накрыли сосок и слегка сдавили его, а средний палец его руки, раздвигая нежные складки, гладил ее под трусиками.

Даша на каждом выдохе вскрикивала все громче, содрогаясь всем телом в спазмах желания. Она обхватила бедрами его кисть, притягивая ее плотнее и двигалась, совершая поступательные движения навстречу его руке. И он отвечая на ее желание погрузил в нее сначала один палец, затем два, продолжая мучить ее сосок языком и губами.

— Да… еще… возьми меня… — молила Даша, двигаясь навстречу его пальцам, но мучительно ощущая, что этого не достаточно.

— Я сделаю так, как приятно мне? — уточнил Иббрис, отрываясь от ее груди и заглядывая ей в глаза.

— Да, — выдохнула Даша, умоляюще. — Сделай, как ты хочешь!

Иббр быстро стянул с нее расстегнутое платье и трусики, одновременно разворачивая ее на живот. Даша, не дожидаясь его действий, уперлась коленями и приподняла попку, выпячивая ее в его сторону. Она услышала, как он шумно вздохнул. Раздеться он не успел, но Даша услышала, как звякнула ширинка за секунду до того, как его руки легли на границу между ее бедрами и ягодицами, приподнимая и раздвигая их. Тут же она ощутила прикосновение его плоти к самой чувствительной части ее тела. Даша ахнула от нахлынувших ощущений, а Иббр, поводив головкой вокруг входа, смачивая ее, вошел сильным властным толчком.

Даша от толчка уткнулась головой в изголовье кровати, но тут же, упираясь руками, выгнулась и отодвинулась обратно навстречу ему, принимая его следующий толчок. Его член сильными движениями скользил внутри, погружаясь очень глубоко и задевая самые чувствительные точки. А его ладони крепко держали ее ягодицы, приподнимая и раздвигая их для каждого толчка. Даша стонала и ритмично отклонялась назад, каждый раз навстречу его движению. В какой-то момент вместо шумного дыхания с его стороны стали доноситься хриплые стоны. Его толчки становились все быстрее, член с силой врывался в ее вагину.

Даша уже не могла поспевать за его темпом, поэтому отдалась вся его воле, дрожа всем телом от наслаждения и позволяя ему владеть собой. Его член высекал искры наслаждения внутри, пока они не взорвались ярким фейерверком оргазма. Однако он не останавливался, продолжая добавлять огня в уже ревущее пламя экстаза, пожирающее ее тело. Даша еще вздрагивала во последних вспышках удовольствия от его проникновения, когда он неожиданно выскользнул и отстранился от нее и, с протяжным стоном, прижался щекой к ее ягодицам. Все еще сжимая руками ее бедра и слегка толкая их вперед и вверх.

Даша аккуратно высвободилась и развернулась. Джинн снова сиял вьющимся под кожей сине-серебряным узором. Он стоял посредине кровати на коленях, широко раздвинув бедра и упираясь руками в свои колени. Голова была опущена и лицо прикрывали волосы. Его грудь часто вздымалась. Белая рубашка помялась и выбилась из-за пояса, джинсы были расстегнуты и в щели расстегнутой ширинки выглядывал уже изрядно уменьшившийся источник наслаждения. А между его раздвинутых колен на простыни расползалось пятно спермы.

От увиденного зрелища водоворот нежности захлестнул ее чувства. Даша подползла поближе и обвила его плечи руками, зарываясь лицом в его длинные волосы. Иббр, тут же притянул ее к себе, заключая в объятия и нежно целуя в висок.

— Скажи, а твое заклинание... Оно светится только во время оргазма? — прошептала Даша. Кажется она начала понимать мотивы купца, вынуждавшего джинна совокупляться с собственной женой. Не оправдывать, нет. Но и ей теперь владело желание снова и снова "зажигать" это сказочное свечение. Вид сияющих под кожей надписей завораживал своей неземной красотой.

— Не только, — мурлыкнул Иббр ей на ухо. — Но я надеюсь, что ты никогда не увидишь это явление в иных ситуациях.

В эту ночь Даша уснула в его объятиях, оплетая его руками и ногами.

А под утро она проснулась от настойчивого поцелуя. Сквозь сон она не могла понять снится ли это ей или происходит на самом деле. Губы джинна жадно накрывали ее губы, прихватывая то одну губу, то другую. Язык, упрямо извиваясь, раскрывал ее рот и проникал внутрь. Скользил там, лаская ее язык и нёбо.

— Ммм, — Даша увернулась от поцелуя, пытаясь открыть глаза. Но веки были тяжелыми, спать хотелось просто невыносимо. Сколько он дал ей поспать? Час или два?

— Я спать хочу… — простонала она, чувствуя, как его руки заскользили по ее обнаженному телу.

— Ты мне обещала ночь любви… — прошептал джинн ей на ухо, обжигая его своим горячим дыханием. — И ночь еще не прошла.

— Ах вот как! — Даша подскочила в кровати и торжествующе уставилась на Иббриса. Сон как рукой сняло. — Так ты меня хочешь? А говорил, что не умеешь желать для себя!

— Эм-м, — опешил джинн от такой перемены.

— Да, я тебя спрашиваю, джинн. Чего ты прямо сейчас желаешь? — не сдавалась Даша, обличающе ткнув пальцем ему в грудь.

— Я желаю… — осторожно проговорил Иббрис и осекся, растеряно глядя на Дашу.

— Ну, давай, скажи это! — потребовала Даша. — Ты же не просто так разбудил меня? Верно?

— Я желаю… получать удовольствие через твое тело, — выдавил Иббрис, отводя глаза.

— Да? — промурлыкала Даша, прильнув к его телу и заглядывая в его лицо снизу вверх. — И какое именно удовольствие ты желаешь получить через мое тело прямо сейчас?

— Я желаю… — проговорил джинн несколько увереннее. — Чтобы ты, как в ванной, ласкала мой жезл своим ртом.

— М-м-м, — мечтательно произнесла Даша, вытягивая из-под подушки пачку влажных салфеток и принимаясь нежно обтирать «жезл». — А после этого... чего ты еще желаешь?

— А после этого, — воодушевился Иббрис, — Я желаю, чтобы ты села на мои бедра сверху и ввела жезл в свое лоно.

— М-м, как хорошо, — прошептала Даша, наклоняясь и целуя головку члена. — А говорил, что ничего не хочешь и желать не умеешь.Вон как у тебя хорошо получается!

— А ты сделаешь? — восхищенно выдохнул он. Его глаза сверкали, а на лице было удивленно-восторженное мальчишеское выражение.

— Конечно! — отозвалась Даша и медленно опустила голову, погружая его член в рот, контролируя глубину, чтобы не вызвать у себя неприятных ощущений.

— Ох! — простонал он, вытягиваясь на спине и раздвигая ноги.

Даша ритмично захватывала член ртом и выпускала его, помогая себе одной рукой, а второй поглаживая пушистые округлые яички. От его стонов и ощущения его члена, скользившего по языку, внизу живота вновь пробуждалось желание. Раньше она и не подозревала, что может кого-то желать настолько сильно. Ее совершенно не смущало то, что она выполняет его желания. Ей хотелось знать, чего он желает, и сделать это для него. Хотелось, чтобы он умирал от наслаждения и возрождался вновь в ее объятиях. Хотелось, чтобы он стонал от блаженства и тело его горело древним орнаментом заклинания. Хотелось, чтобы он хотел ее также сильно, как и она хотела его.

Даша, почувствовав, что он активно толкается ей в рот, выпустила его член из рта и принялась дразнить его, нежно обводя языком головку, целуя ее кончик губами. Тут настал его черед стонать и умолять о продолжении.

Даша, медленно поглаживая его член вверх и вниз, надела презерватив, а затем опустилась ниже и прижалась губами к основанию члена. Ее быстрый язычок заскользил вдоль члена по его нижней части, по мягкому желобку между двумя его упругими частями. Вверх от яичек к головке, а затем вниз к яичкам. И затанцевал на их бархатистой поверхности. Иббрис, застонал и, согнув ноги в коленях, приподнял таз навстречу ее губам. Но она и не думала останавливаться, лаская его руками, губами, языком, уходя от члена на яички, а затем и вовсе на внутреннюю поверхность бедер.

— Еще… да… ну еще, — Иббрис приподнялся, поймал ее за затылок и потянул к своему члену, но Даша, смеясь от счастья, замотала головой. Иббрис упал на спину и бессильно уронил руки на постель.

— Уже сдаешься? — прошептала Даша, садясь верхом ему на живот и склоняясь губами к его губам. Он распахнул глаза, который именно сейчас были темно-синие и глубокие, словно горные озера.

Даша, сгорая от желания ощутить его в себе, приподнялась и стала аккуратно опускаться на его член, придерживая его рукой. Но джинн не стал дожидаться, а крепко схватил ее за талию и одним толчком оказался глубоко в ней. Даша задохнулась от ощущений, все тело била дрожь, а внутренние мышцы сокращались в сладких спазмах, еще плотнее обхватывая его член.

Он начал сильно входить в нее, удерживая ее за талию и приподнимаясь на бедрах. Даша стонала, едва удерживая на весу свое тело. Покачнувшись, она потеряла равновесие и склонилась над ним, упираясь руками по обе стороны от его головы. Тогда Иббрис выпустил ее талию, приподнялся на локтях и прильнул губами к ее соску. Наслаждение стало стремительно надвигаться на нее, словно цунами, и Даша сама активно задвигала бедрами, быстрыми короткими ударами вгоняя в себя его член глубже и глубже. Они взорвались в оргазме практически одновременно. Сквозь яркую вспышку удовольствия Даша чувствовала, как его член пульсирует внутри нее, и слышала его низкий стон. Обессиленная, она упала ему на грудь, и чувствовала себя самой счастливой на свете.

— Ну, чего ты теперь желаешь? — спросила Даша, немного отдышавшись.

— Смеешься надо мной? — усмехнулся джинн. — Откуда у меня столько желаний?

— Ничего подобного! — возмутилась Даша. — У людей, например, новые желания появляются одно за другим каждую минуту. А то и по несколько одновременно.

— О! Об этом я прекрасно знаю, — вздохнул Иббрис.

— Так почему же у тебя должно быть по другому? Прислушайся к себе. Чего ты сейчас прямо хочешь? Ведь хочется же что-нибудь?

— А тебе? — он отодвинулся и заглянул ей в лицо.

— Мне? Мне столько всего хочется одновременно, что я даже и не знаю, что выбрать, — мечтательно вздохнула Даша. — Хочется поспать еще часок вот так с тобой рядышком. Хочется принять душ, тоже, кстати с тобой вместе. Хочется позавтракать. Да много чего хочется, чего уж там…

Иббрис рассмеялся.

— Позавтракать я бы тоже не отказался. Едой, которую приготовишь ты, — проговорил он с улыбкой.

— Кстати, Иббр, — начала Даша. Она все-таки решила вернуться к скользкой теме, пользуясь его расслабленным и благодушным настроением. Может быть в этот раз он не закроется, и с ним можно будет обсудить.

— Что, Даша? — в тон ей отозвался джинн.

— Тогда, когда ты спросил, играю ли я с тобой. Я не так ответила. Точнее, я не имела ввиду, что отношусь к тебе как к игрушке. У меня вообще такой мысли ни разу не возникало и…

Джинн прервал ее тираду неожиданным поцелуем.

— Ты все еще об этом? Забудь уже. Это не имеет никакого смысла, — он улыбнулся ей и выскользнул из кровати. Скептически осмотрел свою одежду, валяющуюся мятым комком на полу, щелкнул пальцами, и в его руках оказалась свежая, как после химчистки, рубашка. И такие же чистые отглаженные трусы и джинсы.

— Надо тебе новую одежду купить, — задумчиво произнесла Даша, глядя, как он одевается. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня прогуляться по магазинам?

— Ты хочешь, чтобы у меня была другая одежда? — поинтересовался он. И Даша вдруг поняла, что начинает узнавать эту интонацию в его голосе, и она ее ужасно бесит.

— Нет, не хочу, — буркнула она, неожиданно даже для самой себя разозлившись. И с тоской поглядела на расстегнутую джеллабу, на которой надо было застегнуть штук двадцать, а может и все тридцать крохотных пуговичек, чтобы выглядеть прилично. И как у него вчера только терпения хватило все это расстегнуть? ***

— Привет… м-м-м… Иббрис? — Яна нисколько не удивилась, второе утро подряд обнаружив на кухне маминого знакомого.

Джинн приветливо подмигнул девочке.

Даша крутилась у плиты, готовя завтрак на троих. Было в этом какое-то особое удовольствие. Не только для себя.

— Смотри, — донесся со стороны стола голос дочери. Даша с любопытством обернулась. Яна подвинула свой телефон к Иббру и что-то там ему показывала. Две макушки: светлая и темная — склонились над экраном.

Даша со вздохом вернулась к сковородке, легкая ревность кольнула ее существо. Это не ее Яна пригласила посмотреть что-то интересное. Джинн засмеялся и откинулся на спинку стула.

— Что скажешь? — с интересом спросила Яна. — Похож на тебя?

— А может это я и есть? — вопросом на вопрос лукаво ответил Иббр.

— Ты джинн? — изумилась Яна. Но Иббр не отвечал, лишь загадочно улыбался.

— Кушай и не болтай глупостей, — Даша поставила перед Яной тарелку несколько раздраженно.

— Ма-ам, — укоризненно выдохнула Яна и посмотрела на Иббра. Тот ободряюще улыбнулся ей и ласково посмотрел на Дашу.

— Твоя мама не будет сердится в такое прекрасное утро, — проговорил он, накрывая руку Даши своей ладонью. От его прикосновения Даша непроизвольно расслабилась и напряжение за столом мгновенно спало.

— Это просто шутка такая, мам, — пояснила Яна. — Какие джинны? Я ведь не маленькая. Правда, Иббр?

— Конечно, — кивнул он с набитым ртом, и они заговорщически переглянулись.

— Мам, а ты помнишь про деньги на поездку? — сменила тему Яна.

— Конечно. Сегодня как раз собиралась снять, — отозвалась Даша, с легкой тревогой припоминая была ли вчера смс о зачислении зарплаты.

— А сколько тебе надо? — поинтересовался Иббрис, роясь в карманах.

Яна с подозрением посмотрела на него.

— Вот, — Иббрис выложил на стол пять небрежно смятых бумажек по тысяче рублей. — Столько хватит?

Яна растерянно уставилась на Дашу. А Даша укоризненно посмотрела на Иббриса и покачала головой.

— Не стоит, — она мягко отодвинула деньги обратно к нему.

— Что-то не так? — расстроенно спросил он.

— Мы потом об этом поговорим, — отмахнулась Даша.

После завтрака Даша и Иббрис вышли на улицу. Спускаясь по скользким ступенькам у подъезда джинн галантно предложил свой локоть, да так и не отнял его. И Даша, чувствуя, как внутри все трепещет от незнакомого ранее волнения, шла рядом с ним и сжимала пальцами мягкую ткань его рукава.

— Ну? — он повернулся к ней, не сбавляя шага. — Где еще ты всегда хотела побывать, но до сих пор не побывала?

На его лице светилась ласковая улыбка, и от глаз разбегались смешливые морщинки.

— Здесь недалеко есть небоскреб, и на пятьдесят третьем этаже смотровая площадка. Говорят, что оттуда видно весь город, как на ладони, — мечтательно произнесла Даша, любуясь его прозрачно-голубыми, словно весеннее небо, глазами. — Пойдем, посмотрим?

— Отличная идея! — просиял джинн. — Раньше мне доводилось подниматься на крепостные стены, но та высота не идет ни в какое сравнение с вашими небоскребами.

— При желании можно подняться еще выше, — подхватила Даша, заметив, как воодушевился Иббрис. — Ты когда-нибудь летал на самолете?

— Это те железные птицы, что иногда проносятся по небу? — джинн провел рукой над головой, демонстрируя полет самолета.

— Да, на такой железной птице можно перелететь с одного континента на другой за несколько часов, а еще есть вертолеты, аэропланы, и за деньги можно прыгнуть в небо с парашютом, чтобы самому лететь, словно птица, и не разбиться, — рассказывала Даша, чувствуя на душе такую легкость, словно уже готова без всяких дополнительных приспособлений воспарить над землей.

— А ты бы хотела летать, словно птица? — поинтересовался джинн. — Давай я сделаю так, чтобы ты умела летать. Однажды один повелитель пожелал летать, словно птица, и я заколдовал для него ковер. Представляешь?

Даша прыснула, прикрыв лицо ладонью. Сказку про ковер-самолет она кончено же слышала, вот только была не уверена, что ее версия совпадает с версией джинна.

Так за разговорами они дошли до небоскреба, но вместо того, чтобы подняться на смотровую площадку, джинн потребовал у лифтера отвезти их на самый верхний этаж, где располагался один из самых дорогих ресторанов в городе.

— Ты проголодался? — спросила Даша, нерешительно озираясь, пока Иббрис помогал ей снять пальто. Ресторан был оформлен в классическом стиле: с украшенного лепниной потолка свисали массивные люстры, имитирующие канделябры, стены украшали картины-репродукции, вдоль панорамных окон стояли круглые, покрытые белоснежными скатертями, столики.

— А ты разве нет? По моим ощущениям уже обед, и я думаю, что нам пора подкрепиться, — его обстановка нисколько не смущала. Он уверенно подошел к администратору, а затем, подхватив растерявшуюся Дашу под руку, повел ее к одному из двухместных столиков у панорамного окна. Вид на праздничный город открывался поистине захватывающий: нестерпимо блестели в ярких лучах солнца купола церквей, голубой ленточкой вилась через весь город река, крошечные, словно игрушечные, машинки сновали по узеньким полоскам улиц.

— Вы готовы сделать заказ? — голос официанта застал Дашу врасплох. Она поспешно раскрыла в меню, но увидев цены беспомощно посмотрела на джинна. Обед в этом ресторане мог стоить примерно двух недель ее работы в офисе. Но Иббрис встретил ее взгляд спокойно и ободряюще улыбнулся.

— Заказывай все, что тебе понравится. Тебе не о чем волноваться, когда ты со мной, — подмигнул он Даше и принялся перечислять официанту свой заказ.

— Ты хотела поговорить со мной о деньгах, — напомнил Иббрис, когда официант отошел и оставил их наедине.

— Д-да… — протянула Даша. Разговор был неприятный, но ей важно было прояснить эту тему, чтобы не было недопонимания. — Видишь ли… Мне приятно, что ты угощаешь меня в ресторане. Но брать деньги у тебя я не могу. Это противоречит моим принципам.

— Да? — заинтересовался джинн, склонив голову на бок. — И что это за принципы такие, не позволяющие тебе принимать деньги от мужчины?

— Ну-у… — Даша опять тянула время, подбирая слова. — Я знаю, что ты живешь очень долго, и повидал в своей жизни… разное. Но в наше время ситуация такова, что каждый человек сам обеспечивает свою жизнь. И, если я беру деньги у кого-либо, то я становлюсь должна ему. А я не хочу ходить в должниках, даже у тебя.

Даша выдохнула и, обнаружив, что комкает в руке край скатерти, усилием воли разжала пальцы.

— Вот как? А откуда ты тогда берешь деньги, если брать у другого человека тебе не позволяют принципы? Я что-то не заметил рядом с тобой мужчины, который обеспечивал бы твои потребности, — с сомнением проговорил Иббрис, проницательно глядя на нее своими небесными глазами

— Я их зарабатываю! — немного резко отозвалась Даша. — И этого вполне достаточно, чтобы обеспечить мои потребности. Наличие или отсутствие мужчины рядом со мной к моим финансовым делам не имеет никакого отношения.

— Зарабатываешь? — джинн задумчиво постукивал пальцами по столу, периодически поднимая взгляд на Дашу и отводя его снова.

— Да, зарабатываю. И в этом нет ничего плохого, — с вызовом ответила Даша, заметив что-то в выражении его лица, что вызывало желание оправдываться.

— Всего полтысячи лет назад сама мысль о том, что свободная женщина вынуждена «зарабатывать» была бы кощунственной. Место женщины дома у очага, с детьми, под покровительством мужа, отца или сына. Да и возможности «работы» для женщин были ограничены публичными домами и услужением у знатных господ, — задумчиво проговорил Иббрис, разглядывая Дашу так, словно впервые увидел. И Даша почувствовала, как жар приливает к щекам под его испытующим взглядом.

— Это было полтысячи лет назад, и устройство общества давно изменилось. В наше время очень много вполне приличных рабочих мест для женщин. И необязательно идти в бордель, чтобы зарабатывать себе на жизнь, — обиженно проговорила она, отворачиваясь к окну и бесцельно скользя взглядом по крышам домов.

— А брать деньги у отца своего ребенка ты тоже считаешь ниже своего достоинства? — осторожно спросил Иббрис.

— Если бы он их предлагал... — с горечью ответила Даша, все также глядя в окно на проплывающие по ясному небу белые облака.

— Отец не содержит собственного ребенка? — удивился мужчина.

— У моего ребенка нет отца, — вздохнула Даша, пытаясь завершить разговор, ставший неприятным.

Подошел официант и расставил перед ними тарелки с едой и столовые приборы. Даша и Иббрис принялись за еду и тишину, повисшую над столиком, нарушало лишь позвякивание столовых приборов.

По мере приближения обеденного времени, ресторан понемногу наполнялся народом. Люди заходили парами, иногда компаниями по четыре-пять человек и рассаживались за столиками. Внимание Даши привлекла одинокая девушка, уверенно вошедшая в двери ресторана и небрежным движением сбросившая алое пальто в руки подбежавшему администратору.

Девушка была смуглая, с длинными иссиня-черными волосами и темными же пронзительными глазами. Одета она была в откровенное обтягивающее платье, едва прикрывающее ягодицы, и сразу привлекала внимание своей чувственной восточной красотой.

Иббрис сидел спиной к дверям, и Даша почему-то порадовалась, что он не видит вошедшую красотку. Было бы неприятно, если бы он глазел на нее также, как глазели сидящие за соседними столами мужчины, игнорируя обиженные взгляды своих спутниц.

Но сама Даша почему-то не могла отвести от нее взгляд, наблюдая за тем, как девушка обвела зал ресторана внимательным взглядом и решительным шагом направилась прямо… к их столику. Даша затаила дыхание, в надежде, что красотка ошиблась и, обнаружив, что столик занят, пройдет мимо. При входе им никто не сказал, что столик забронирован.

— Что там? — Иббрис заметил ее напряженный взгляд и обернулся.

Смуглая красавица уже подошла к столику почти вплотную. Даша перевела взгляд на своего джинна и с удивлением обнаружила на его лице выражение досады при взгляде на приближающуюся к ним женщину в коротком платье. Она же, наоборот, расплылась в многообещающей улыбке, заметив на себе его взгляд, и ее походка из решительной вдруг стала томной, соблазнительной. Она вышагивала, как по подиуму, чувственно покачивая бедрами и скользя руками по своему телу, словно бы оправляя платье. У мужчин за соседними столиками разве слюни не капали из приоткрытых ртов. Но Иббрис равнодушно отвернулся и посмотрел на Дашу.

— Вряд ли этого разговора удастся избежать, — проговорил он вполголоса, обращаясь к Даше, — но я надеюсь, что это не продлится долго. Извинишь меня?

Даша, сглотнув, кивнула, ощущая, как пересохло в горле. Она считала себя достаточно симпатичной, но рядом с приближающейся девушкой чувствовала себя гадким утенком.

— О, джинн! Какая встреча! — пропела тем временем девушка, поравнявшись с их столиком. — Я рада тебя видеть, а ты, похоже, не разделяешь мои чувства, — она прикрыла глаза длинными темными ресницами и томно облизала губы.

Ее голос был приятен и мелодичен, а то, как она оперлась руками о стол, демонстрируя всем сидящим свою полную смуглую грудь в глубоком декольте, выглядело настолько естественно, насколько и эротично.

Даша сделала глубокий вдох, подавляя нахлынувшее раздражение, и отвернулась к окну.

— И тебе здравствуй, Сиренн, — вежливо ответил Иббрис, глядя девушке в темные глаза и не обращая внимание на демонстрируемые ему прелести. — Чем обязан?

— Я издалека почуяла твою магию и примчалась увидеться с тобой, — девица подтянула к себе свободный стул от соседнего столика, поставила его спинкой к столу и, нисколько не стесняясь ультракороткого платья, уселась на стул верхом, обхватив бедрами его спинку.

— Похвально, что за столько сотен лет ты не растеряла свое чутье, — голос джинна был учтивым, но в интонациях сквозил холод. — Как видишь, я сейчас занят и не могу с тобой пообщаться. Постарайся изложить цель своего визита покороче.

— Занят говоришь? — Сиренн с интересом посмотрела на Дашу, и Даша едва удержалась, чтобы не поежиться под ее оценивающим взглядом. — У тебя новая повелительница? Неужели она пожелала сходить в ресторан? Как это банально! — вздохнула девица, закатывая глаза и теряя к Даше интерес.

Даша хотела бы огрызнуться, но вовремя прикусила язычок. Кто знает, какие отношения между джинном и этой…

— Если тебе нечего больше сказать, то будь добра покинь это место. Мне не о чем с тобой разговаривать, — в голосе Иббриса появились металлические нотки, и Даша с удивлением подняла на него глаза. Он рассердился на Сиренн из-за того, что она сказала?

— Конечно, я покину вас, голубки, — промурлыкала Сиренн, вставая и наклоняясь к уху Иббриса. Даша могла бы поспорить, что девица с наслаждением втягивает носом воздух у его шеи.

— Вот только твою магию чую не я одна. Кое-кому ты, словно лакомый кусочек на блюдечке, — нежно проворковала она, касаясь губами его уха. Джинн сидел неподвижно, словно каменное изваяние, не отталкивая ее, но и не подавая вида, что ее поведение хоть немного его волнует.

— Ты имеешь ввиду Наора? Он в этом мире? — спросил джинн осторожно.

Сиренн отпрянула от него и теперь с интересом рассматривала его невозмутимое лицо.

— Он не просто в этом мире, он уже почуял тебя и скоро будет здесь. А ты так беспечно разгуливаешь со своей повелительницей, а еще и так часто активируешь печать, словно выстилая для него ковровую дорожку. Ты нисколько не боишься? — она склонила голову на бок и лукаво прищурилась, буравя его своим темным взглядом.

— Мне нечего бояться, — словно опровергая ее слова, Иббрис откинулся на спинку кресла и, взяв со стола чашку с остывшим чаем, отхлебнул его

— Ну что ж, — вздохнула Сиренн в притворном огорчении. — Мое дело предупредить, дальше решай сам, что тебе с этим делать. Просто имей ввиду, я могла бы тебя спрятать, — она выпрямилась и вновь поправила платье, скользнув ладонями по своим бокам и многообещающе качнув бедрами. — За небольшую плату…

— Спасибо за информацию, Сиренн. Я как-нибудь разберусь с этим самостоятельно, — вежливо улыбнулся ей джинн и глазами указал на выход.

Девушка с досадой закатила глаза и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь. Иббрис вернулся к своему недопитому чаю, а Даша не могла оторвать взгляд от удалявшейся девушки до тех пор, пока она не скрылась за дверями ресторана.

— Все в порядке? — мягко спросил Иббрис Дашу, и она, оторвавшись от созерцания закрывшейся двери, посмотрела на него.

— Она назвала тебя джинном… Она знает кто ты? — спросила Даша, все еще чувствуя внутри тревожную дрожь.

— Да, мы давно с ней знакомы. Можно сказать, что она почти такая же, как и я, — кивнул Иббрис, открыто глядя ей в глаза.

— Но ты говорил, что ты единственный джинн в своем роде. Что других джиннов нет, — растерянно произнесла Даша.

— Так и есть, — терпеливо принялся объяснять Иббрис. — Она всего-лишь ифрит.

— Ифрит? — удивилась Даша. — А разве ифрит и джинн не одно и то же?

— Не совсем. Ифриты, если говорить человеческими понятиями, младшие братья и сестры джинна. Они менее могущественны, но более свободны. Они не скованы бутылкой и не обязаны кому-либо служить.

— И много их? — поинтересовалась Даша. Поведение Сиренн по отношению к Иббрису отнюдь не показалось ей сестринским. Хотя… Она нашла его не просто так, а пришла предупредить о какой-то опасности. И даже предлагала свою помощь. Даша чувствовала, что ее скудных знаний мифологии категорически недостаточно, чтобы понять что происходит вокруг ее джинна.

— Несколько, — уклончиво ответил Иббрис и, отвлекаясь, махнул рукой официанту, чтобы он принес счет.

— А кто такой Наор, и что ему от тебя нужно? — снова задала вопрос Даша. Если джинну грозит какая-то опасность, то с этим надо что-то делать. Она категорически не готова была терять его сейчас, когда только-только у нее затеплилась надежда на то, что она может запросто оставить джинна рядом с собой на всю свою жизнь.

— Это тебя совершенно не должно волновать, — успокаивающе проговорил Иббрис, вкладывая в кожаную папку, которую ему подал официант, стопку купюр, и вставая из-за стола.

— Сиренн, как и все женщины, несколько преувеличивает опасность, — проговорил он, галантно отодвигая Дашино кресло и помогая ей подняться из-за стола.

Даша тревожно взглянула в его лицо, ища признаки скрываемой озабоченности. Но Иббрис ободряюще улыбнулся ей и повел к выходу.

— Куда еще сегодня мы хотели сходить? — спросил он бодрым тоном, когда они покинули небоскреб.

— Ох! — Даша хлопнула себя по лбу ладонью. С этими волнениями она чуть не забыла! — Сегодня же играют наши! Они вышли в плей-офф, и у них сегодня важная игра!

— «Наши»? — переспросил джинн, не понимая о чем она.

— Пошли скорее! По дороге объясню! — Даша ухватила его за рукав и потащила в сторону, автобусной остановки. Джинн не сопротивлялся, быстро шагая своими длинными ногами вслед за бегущей Дашей. Они подбежали к остановке как раз в тот момент, когда автобус готов был отъехать, и запрыгнули на подножку в последний момент перед закрытием дверей.

Даша повернула к Иббрису пылающее от бега по морозу лицо и выпалила:

— Хоккей! Сейчас я тебе такое покажу! Тебе точно понравится!

— Это командная игра? — догадался джинн. Он даже не запыхался от бега и теперь с интересом оглядывал внутренности автобуса.

— А ты уже раньше видел хоккей? — несколько разочаровано протянула Даша. Ей хотелось бы первой познакомить джинна с этой волнительной игрой.

— Нет, не видел. Только слышал, что наблюдение за командными играми для людей почти настолько же притягательно, что и азартные игры, — обнадежил ее джинн.

— Ну тогда тебе скоро предстоит почувствовать это самому! — многообещающе подмигнула ему Даша, довольная тем, что так все обернулось.

Автобус довез их до самого стадиона, где уже собиралась толпа болельщиков.

Даша уверено повела джинна ко входу, лавируя между группами возбужденных фанатов, и пристроилась в хвост длинной очереди.

— Хочешь, мы пройдем к этому окошечку быстрее? — шепнул ей на ухо джинн, озорно сверкнув глазами.

— Ты что! Это же болельщики! — округлила глаза Даша. — Нельзя без очереди — загрызут!

— Проверим? — усмехнулся джинн и, приобняв ее за талию, прямо сквозь очередь повел Дашу к кассам. Люди озадачено озирались, но никто не смотрел на них в упор, словно бы и не видели их.

— Два билета, пожалуйста, — тем временем Иббрис уже протягивал в окошко купюру.

— Эй, а ты… — нерешительно протянул гоповатый парень, оттесненный Иббрисом от кассы, и оказавшийся у них за спиной.

— Мы стоял перед тобой, забыл? — снисходительно сообщил ему джинн, забирая свои билеты и сдачу.

— А... ну да... — растерянно протянул парень и отвернулся к кассе.

— Вот видишь! — торжествующе прошептал Иббрис Даше на ухо, придерживая ее за локоть и выводя ко входу на трибуны.

— Как тебе это удалось? — восхитилась Даша, глядя на своего спутника снизу вверх. Как же все-таки приятно общаться с мужчиной, который гораздо выше и крупнее тебя.

— Это такая особая магия джинна, — загадочно произнес он, и самодовольно ухмыльнулся. — Ну? Куда нам лучше сесть?

— Давай направо свернем… — пробормотала Даша, указывая направление. Но мысли ее тревожно заметались, зацепившись за знакомое слово. Магия джинна. Сиренн сказала, что выследила его, почуяв магию. И тот, другой, который охотится за ним. Он тоже чует магию джинна? А Иббрис беспечно использует ее для всяких глупостей, вроде прохождения без очереди.

Но, как только они устроились на своих местах и началась игра, все тревожные мысли вылетели из ее головы. Даша с волнением следила за своими любимчиками, гонявшими шайбу по полю со скоростью света. Но изредка все же поглядывала на лицо Иббриса. Ей хотелось знать — нравится ли ему.

— Вот видишь парни в синей форме — это наша команда. Их задача загнать ту маленькую шайбу в ворота противников, — поясняла она ход игры, склонившись к его уху, чтобы перекричать шум, царящий на стадионе. Стадион был открытый, и к вечеру ощущалось как воздух становится все более морозным. Но никто этого не замечал. Игроки носились по льду, словно синие и красные молнии, сталкиваясь со стуком и разъезжаясь, скрипя коньками по льду и высекая из него снежные искры. Шайба с грохотом влетала в деревянные щиты ограждения, каждый раз вызывая на трибунах взрыв разочарованного воя. «Наши» никак не могли открыть счет. Разгоряченные болельщики, соскакивали со своих мест каждый раз, как нападающий синих приближался к заветным воротам с шайбой, и с досадой срывали с себя шапки, не замечая по-январски крепкого мороза, когда его меткие удары снова и снова блокировались.

Даша искоса посмотрела на Иббриса и с удивлением заметила, что он вцепился пальцами в свои колени и, подавшись всем телом вперед, с напряжением всматривался в ход игры. Вот его затянуло! Она не думала, что он так азартно отреагирует на игру. Хотя… И окружающая неравнодушная толпа, и сама напряженная игра и даже потрескивающий от напряжения воздух способствовали этому.

Она посмотрела на его кисть, лежащую на его колене. На фоне голубых джинсов рука выглядела мраморно-белой. И длинные, относительно тонкие пальцы, которые умеют так нежно ласкать… Даша почувствовала, как щеки наливаются жаром, а рука так и тянется, чтобы прикоснуться к нему. Ощутить под пальцами его теплую ладонь. Она еще раз посмотрела на его воодушевленное лицо и, видя, что он не обращает на нее внимания, осторожно накрыла его кисть своей ладонью.

Однако, незаметно взять его за руку не получилось. Джинн, тут же выскользнул рукой из-под ее ладони, обхватил ее сверху и потянул на себя. Даша замерла, с колотящимся сердцем. Он накрыл ее руку второй ладонью и, сложив обе ладони лодочкой вокруг ее кисти, поднес их к своим губам. Его руки были такие большие, что Дашина рука, сжавшаяся от неожиданности в кулачок, казалась в его руках маленькой и хрупкой. Даша, как завороженная, смотрела на свою руку в его руках, забыв об игре. Сердце в груди отбивало чечетку, и по всему тело волной пробежали мурашки.

— Замерзла? — ласково спросил джинн, глядя на нее своими небесными глазами. Даша не ответила, смущенно отводя взгляд. Его руки были горячие и только сейчас она поняла насколько ледяной была ее рука, когда она прикоснулась к нему. А джинн тем временем, не дожидаясь ответа, склонился над спрятанным в коконе его ладоней кулачком и выдохнул на него горячим воздухом. Это было так неожиданно приятно, что Даша судорожно вдохнула, поперхнувшись от обжигающе-холодного воздуха, ударившего ей в горло.

И в этот миг стадион взорвался торжествующим криком, вырвавшемся одновременно из сотни глоток. Их соседи по креслам соскочили со своих мест и, приплясывая, вопили.

Даша растерянно взглянула на лед и увидела, как обнимается синяя команда, чествуя нападающего. Пока они с Иббрисом смотрели друг на друга, синяя команда открыла счет. Было немного грустно, что они пропустили такой момент. Но Даша чувствовала, как от руки, заключенной в его ладонях по телу разливается блаженное тепло и, к своему удивлению, нисколько не жалела об этом.

Со стадиона они вышли, когда уже совсем стемнело. Команда в синей форме победила. Иббрис сжимал руку Даши в своей большой ладони, и Даша чувствовала себя совершенно счастливой.

— Ты мог бы… — Даша замялась, остановившись у подъезда. Иббрис внимательно смотрел ей прямо в глаза. — Еще только один раз… Зайти через окно, — вздохнула она виновато.

— Завтра Яна уедет на десять дней на экскурсию, и нам не придется больше скрываться. А когда она вернется, мы скажем ей, что теперь ты будешь жить с нами, — затараторила она, стушевавшись под его взглядом.

— Конечно, — улыбнулся он. — Иди спокойно и общайся с дочерью. Я подожду тебя в твоей спальне.

Даша с облегчением вздохнула. Джинн попался на удивление необидчивый и понимающий. Она и рада была провести его домой через парадную дверь, но боялась испугать дочь или вызвать у нее нездоровое любопытство. Все-таки обычно Даша была не склонна приводить к себе в дом ночевать мужчин, с которыми была знакома от силы три дня. Обычно…

Войдя в квартиру, Даша первым делом выглянула в окно. Но его там уже не было.

Вечер они с Яной посвятили сборам в дорогу. Собрать на экскурсию дочь-подростка было не так-то просто, как могло бы показаться. Ибо Яна норовила натолкать в чемодан побольше кокетливо-коротких юбочек и десяток палеток с тенями, в то время как Даша считала, что теплый свитер и брюки с начесом среди зимы окажутся гораздо более полезными.

— Я хотела с тобой поговорить, — начала Даша, когда они, наконец, застегнули чемодан и уселись на кухне пить чай.

— Об Иббрисе? — с готовностью отозвалась Яна.

— О нем… — вздохнула Даша, не видя смысла отпираться.

— Он тебе нравится, да? — дочь с любопытством разглядывала Дашино лицо и, заметив вспыхнувший на щеках румянец, удовлетворенно кивнула сама себе: — Точно нравится!

— Да, нравится, — согласилась Даша. — И, похоже, что это взаимно. Поэтому… есть такая вероятность, что…

Даша и не думала, что сказать об этом окажется так сложно. Сколько раз раньше она представляла себе, как сообщит дочери о том, что у нее появился мужчина. Однако сейчас слова будто застряли в горле.

— Что вы поженитесь, и он будет жить с нами, — бодро закончила за нее дочь.

— Ну насчет «поженитесь» — это вряд ли, — улыбнулась Даша, довольная тем, что Яна ее хорошо понимает. — Но да, скорее всего, когда ты вернешься с экскурсии, он уже будет жить с нами.

— Этот дядя… Он прикольный, — выдала неожиданно дочь. — Я не против, пусть попробует поживет. Если только он не будет строить из себя папашу!

— Я передам ему, — расчувствовавшись, Даша порывисто обняла Яну и на несколько мгновений замерла, прижимая ее к себе. — Спасибо тебе! Я уверена, что вы поладите.

— Хорошо, мамочка, — беспечно отозвалась Яна, как только Даша выпустила ее из своих рук. Ухватив со стола последнюю конфету и чмокнув Дашу в щеку, дочь упорхнула в свою комнату.

— Меня не отвлекай, я буду снимать новое видео! — прокричала она, захлопывая двери.

Даша облегченно вздохнула и, быстро убрав со стола, отправилась в душ.

— Сегодня мы весь день прогуляли, поэтому на ужин у нас только вареники, — извиняющимся тоном произнесла Даша, внося в свою комнату дымящуюся тарелку и баночку со сметаной.

Джинн сидел в кресле и снова читал.

— Вареники — это замечательно, — улыбнулся он, а затем хитро сощурившись добавил: — А ты покормишь меня?

— О-о-о, — выдохнула Даша, уловив в его голосе чувственный намек.

Она приблизилась к креслу, поставила сметану рядом на стол, а сама, все еще держа в руках тарелку и вилку, устроилась у Иббриса на одном колене, опустив свои ноги между его раздвинутых ног.

— Открой рот, — проворковала она, обмакивая вареник в сметану и поднося к его губам. Иббрис, не сводя с нее потемневшего взгляда, разомкнул губы. Вареник был недостаточно маленький, чтобы его было удобно есть целиком. К тому же весь измазан в сметане. На губах Иббриса остались капли сметаны, а одна из них, особенно крупная, скатилась с нижней губы и заскользила к подбородку.

— Ты испачкался, — прошептала Даша, ловя губами белую каплю на его подбородке и прочерчивая языком дорожку к его губам. Иббрис не вмешивался, позволяя ей целовать его так, как ей нравилось. Она ласкала губами его губы, легонько прихватывая их зубами и тут же пробегая по ним кончиком языка. Тарелка с варениками между ними сразу стала лишней, и Иббрис аккуратно вынул ее из Дашиных рук, чтобы поставить подальше на стол.

— Иббр, — выдохнула Даша, не зная как выразить обуревающие ее чувства. — Ты волшебный! Я даже не знаю за что судьба мне подарила тебя!

Иббрис с озорной улыбкой вдруг наклонился к ней, вынуждая ее от неожиданности отпрянуть, и заглянул ей в глаза, приблизив свое лицо к ее лицу. Отклонившись назад, Даша потеряла устойчивое положение на его колене и не падала на пол только потому, что рука джинна крепко держала ее за талию.

Это было такое положение… В котором она была совершенно беспомощна и зависима от его рук. Малейшее движение, и она приложится об пол своим мягким местом. И ухватиться было совершенно не за что, кроме, разве что, его широких плеч. Даша замерла и расслабилась в его руках, часто дыша и утопая в голубизне его глаз. Оказывается, это может быть так приятно — зависеть от мужчины, которому доверяешь.

— Может быть за то, что ты была очень хорошей девочкой? — вкрадчиво спросил ее джинн, продолжая разговор. Но Даша уже забыла, о чем там шла речь. Она обвила руками его шею, позволяя Иббрису подхватить ее под бедра и усадить верхом на себя. И тут же застонала от удовольствия, почувствовав твердость его желания под собой.

Иббрис, легко надавливая ладонями, провел руками по ее бедрам от колен до талии, задирая вверх халат.

— Зачем ты надеваешь белье, когда идешь ко мне? — проворчал он с легким недовольством, прикусывая мочку ее уха. — Мне было бы приятно, если бы ты из душа пришла ко мне в одном халатике на голое тело.

— Ну, я… — Даша уже и сама была не рада, что натянула трусики. Сейчас, когда она так хорошо устроилась на его бедрах, ей совсем не хотелось вставать, чтобы избавиться от них.

— Эти трусики очень дороги тебе? Или ты готова пожертвовать ими в угоду нашей страсти? — пробормотал Иббрис, покусывая теперь уже ее шею и поглаживая своими нежными пальцами ее ягодицы.

— Пожертвовать, — простонала Даша, чувствуя, что ее тело сжигает пожар желания. От нежных прикосновений его зубов к коже томительное щемящее ощущение сжимало грудную клетку и заставляло сердце бешено стучать в висках.

— Я подарю тебе новые, еще красивее — пробормотал джинн, запуская руки по обе стороны между трусиками и Дашиными бедрами. И вслед за этим послышался треск ткани. Разорванные трусики упали на пол, не стесняя больше разгоряченное тело и обнажая влажное жаждущее лоно. Его ладонь тут же проскользнула между их телами и накрыла ее лобок.

— М-м-м, — Даша, застонав, приподнялась над его бедрами и уткнулась лицом в его шею, прижавшись губами к восхитительно мягкой коже и жадно вдыхая знакомый возбуждающий аромат его тела.

Его длинные пальцы раздвинули складки половых губ и скользнули между ними, умело поглаживая, сжимая и растягивая. Даша застонала, двигая бедрами и подталкивая его к сосущей пустоте в своем теле, жаждущей, чтобы ее наполнили. Но он продолжал терзать ее своими нежными прикосновениями, ловко обходя полыхающее желанием отверстие.

— Пожалуйста… Ну войди в меня… — умоляла Даша, прижимаясь к нему всем телом. Халат распахнулся на ее груди и набухшими вишенками сосков она терлась об его грудь, прикрытую лишь тонкой тканью рубашки, которая совсем не скрывала жар его тела.

— Хочешь меня? — тихо спросил он. И от интимности этого вопроса желание полыхнуло, словно в него плеснули горючим.

— Хочу… пожалуйста, — задыхаясь, простонала Даша и, с облегчением, услышала, как щелкнула отстегивающаяся пуговка на джинсах и вжикнула молния.

Твердый горячий член оказался прямо напротив ее влагалища и Даша со стоном наслаждения опустилась на него до самого основания. Иббрис приподнялся над креслом и сдвинулся на самый его край, чтобы Даше было удобнее опираться коленями, и чтобы тела их были плотно прижаты друг к другу. Даша в жадном объятии обхватила бедрами его бедра, притягивая к себе, и, ухватившись за его плечи, принялась приподниматься и вновь насаживаться на его член. Наслаждение от его тесной близости было настолько интенсивным, что… Нет! Кое-что все-таки омрачало это восхитительное мгновение.

— А ты готов пожертвовать своей рубашкой в угоду нашей страсти, — прорычала Даша, сильными толчками вгоняя в себя его член.

— Сама справишься или тебе помочь? — проговорил он охрипшим голосом, толкаясь бедрами ей навстречу и, тем самым, усиливая наслаждение.

Не отвечая на вопрос, Даша рванула рубашку в разные стороны, обнажая его грудь и припадая к ней. Оторванные пуговки дождем застучали по полу.

— Ох, как же хорошо, — в страсти голос Иббриса был низкий, рокочущий, почти не похожий на его привычный приятный баритон. — Тебе надо… поторопиться. Или... сделать перерыв.

— К черту перерыв, — взвыла Даша, содрогаясь в оглушающем наслаждении и с силой сжимая его внутри себя.

— О да! — простонал Иббрис, подхватывая потерявшую опору Дашу руками под бедра и несколькими сильными толчками догоняя ее.

Даша лежала на его обнаженной груди, обводя пальцами светящиеся узоры под его кожей и слушая частый стук его сердца. Жаль, что заклинание светится только после оргазма. Представив, каково было бы заниматься любовью, когда под пальцами сияют волшебные символы, Даша вновь взволнованно задрожала.

После того, как член джинна выскользнул из нее, на пол тягучими каплями стекала из ее промежности сперма. Она снова забыла о контрацепции… Что этот мужчина делает с ней?

— Иббрис, — Даша ласково скользила кончиками пальцев по его груди, обрисовывая выпуклые мышцы.

— М? — лениво отозвался джинн. — Уже готова продолжить?

Даша довольно хихикнула, представляя, что с этим мужчиной одним соитием ночь не ограничится.

— А женщина может забеременеть от джинна? Ты же вроде не человек и все такое…

— Не знаю, — отозвался Иббрис. — Думаю, что скорее всего нет. По крайней мере за мою жизнь прецедентов не случалось даже когда связь длилась несколько лет.

— А что ты будешь делать, если вдруг узнаешь, что будешь отцом, — продолжала расспрашивать Даша.

— Вот когда узнаю, тогда и буду думать, — приоткрывая глаза и глядя на нее из-под ресниц проговорил джинн. — А к чему такие вопросы? Мы с тобой опять забыли про контрацепцию?

Даша тяжело вздохнула. Похоже все-таки не избежать приема постинора, как бы не хотелось этого делать.

— Давай мы придумаем более удобный метод контрацепции, — предложил джинн, разглаживая пальцем складку между ее нахмуренными бровями.

— Какой, например, — без особого энтузиазма спросила Даша.

— Например, пожелай себе такую способность — беременеть только тогда, когда ты сама осознанно этого хочешь. У тебя же еще есть два желания, — напомнил вдруг джинн.

— Ты же знаешь, что я не хочу загадывать тебе желания, — вздохнула Даша.

— Знаю, — согласился он. — Но, во-первых, мне будет приятно сделать такое для тебя. А во-вторых, у тебя останется еще одно желание. И его ты можешь не загадывать сколько угодно долго, хоть вообще никогда.

— Хм-м-м, — Даша задумчиво рисовала пальцами узоры на его груди. Предложение было более, чем заманчивым. Однако, страх потерять его был еще сильнее.

— А что будет с тобой, если я умру, так и не загадав желания? — пришла ей в голову новая пугающая мысль. — Ведь люди смертны и моя жизнь будет очень короткой, по сравнению с твоей.

— Ничего особенного не будет, — пожал плечами джинн. — Я просто вернусь в бутылку до того момента, как кто-нибудь снова призовет меня.

Даша судорожно вздохнула. Мысль о том, что ее не станет, а Иббрис продолжит свою обычную жизнь отозвалась в груди острой болью.

— Так ты готова к продолжению или будешь желать себе контрацепцию? — прервал он ее размышления. Его руки снова нетерпеливо скользили по ее телу.

— Не надо мне контрацепцию, — вдруг разозлилась Даша. — Или ты тоже бросишь меня, если я вдруг рожу твоего ребенка?

Джинн не стал отвечать. Он обхватил ладонями ее лицо и, нежно заглянув ей в глаза, накрыл ее губы своими губами.