Используй шанс на любовь

    - Руся, ну посмотри какой красавчик!-  Круглолицая брюнетка с чуть раскосыми, черными и блестящими как жучиные крылышки глазами, взобравшись с ногами на диван, едва удерживала толстый потрепанный альбом фотографий и пожирала глазами черно-белое групповое фото курсантов-выпускников летного училища.- Сергей Воскресенский, Мурманск… Смотри ка, тут есть его домашний адрес. Я ему напишу.

    - Люся, я с тебя смеюся,- подразнила подругу, освобождая место для подноса с чаем на журнальном столике, заваленном семейными реликвиями.- Это дядин альбом. В память об учебе. Мой дядя старше тебя лет на двадцать с хвостиком. А тут он курсант еще, вернее выпускник. Тогда еще странная история вышла. Он, вроде, в день выпуска встретил девушку –  свою судьбу. Говорил, она ему жизнь спасла. Тетка, жена его постоянно злится, когда он ее вспоминает. На год выпуска посмотри.

Со стороны брюнетки слышится тихий шорох страниц и вздох восхищения. Кажется, Люся нашла страницу, где курсантов сняли на физической подготовке топлес.

 Мы подружки – не разлей вода еще с детского сада, и дружба стала еще крепче, когда в аварии погибли мои родители. Наши отношения не пошатнулась, когда одноклассники, ознакомившись со сказкой Пушкина «Руслан и Людмила», придумали мерзкую дразнилку. Мы стойко игнорировали подколки, но с тех пор обеим разонравились собственные имена. Я предпочитала краткую Лану, а подруга переименовала себя в пафосную Люсьену.

Проигнорировав протянутое блюдце с зефиром, подруга уставилась на обложку.

    - Тысяча девятьсот восемьдесят… мама дорогая… год,- убитым голосом, проговорила Люся и подняла на меня взгляд побитой собаки, у которой только что увели косточку.- Может, у него сын есть? Похожий... такой же хорошенький блондинчик…

 Люсьена не желала сдаваться без боя.

    - Люся, я тебя боюся. Влюбится в фото симпатичного парня еще куда не шло, но влюбится в несуществующего сына парня на фото – это клиника,- не стала кривить душой, умостилась на диване, сдвинув охапку старых фотографий, и с наслаждением глотнула душистый напиток.- Сто лет назад дядя поссорился с тетей, и переехал к нам с бабушкой с вещами. Они потом помирились, вещи вернулись по месту прописки, но альбом остался. Дядя Виктор про него забыл, наверное.

    - Это твой дядя?- профессиональный фотограф Люсьена безошибочно ткнула в плечистого светлоглазого шатена во втором ряду.

    - Угу,- согласилась я, разглядывая заинтересовавшее ее фото.- И чего дались тебе эти курсанты? Форма? Так она всем идет. А вообще дядьке здесь всего-то двадцать второй годок пошел. Мы, с нашими двадцатью шестью в тетки им годимся.

    - Вот еще!- фыркнула подруга, откусывая кусочек розового зефира.- Скажи еще в мамы…

    - Не в мамы, конечно, но чего ради ты так завелась-то?

Девушка задумчиво смотрела на фото, откуда на нее с серьезными минами взирали три десятка симпатичных парней. 

    - Знаешь, Руся, есть в них что-то… настоящее. Ну, мужественное что ли. Вот прямо чувствуется, что эти парни из категории «навсегда». Не то, что нынешние. 

    - Все настоящие?- я вскинула бровь, примериваясь к кусочку любимого темного шоколада.

    - Ага,- зачарованно кивнула девушка, вновь прилипая взглядом к фотографии.

    - Чешуи не хватает,- невинно подтрунивала над не в меру романтичной подругой.

 Размешивая сахар серебряной, потемневшей от времени ложечкой, оглядывала до мелочей знакомый интерьер бабушкиной хрущевки в стиле восьмидесятых: полированную горку, забитую тяжелым хрусталем и фаянсовыми статуэтками; массивную мебель, обтянутую потертым гобеленом; неизменные ковры, местами потраченные молью, распятые на стенах; потемневший от времени скрипучий паркет «елочка» и многоярусную тускло-хрустальную люстру. 

    - Какой чешуи? Зачем?- прыснула Люсьена, покрутив пальцем у виска.- Ты, мать, совсем того.

    - «В чешуе как жар горя, тридцать три богатыря, все красавцы удалые, великаны молодые, все равны, как на подбор…»,- процитировала Пушкина и осеклась, заметив помрачневшее лицо брюнетки.

    - Отношения с Андреем скоро сделают из тебя циничную старуху из тех, что сидят на лавочке у подъезда с нелестными комментариями в сторону молодежи,- отомстила за иронию подруга и нахмурилась.- Неужели тебе никто не нравится?

Я прикусила губу, понимая, что где-то Люся права, рановато мне еще завистливо иронизировать в сторону молодых и красивых. 

    - Третий с лева брюнет в нижнем ряду ничего… вроде…- пробежавшись по фото глазами, кивнула на яркого даже на выцветшем фото парня.

    - Тарас Клименко, Ставрополь,- прочитала подружка, придирчиво разглядывая мой выбор.- Мне он совсем не нравится. Твой дядя гораздо симпатичнее… Фу, Кураж…

Она не успела ничего добавить, когда на диван спрыгнул бабушкин любимец Кураж. Здоровенный трехцветный котяра, два года назад прибившийся к бабушкиной двери и конкретно отъевшийся на сметане, которую она покупала любимцу исключительно на рынке. Я погладила кота, кормить которого подрядилась, пока бабушка навещала подругу. 

    - Ничего не фу,- не согласилась с подругой, отщипывая котику кусок колбасы с бутербродов.- Он настоящий красавец. Да, мой хороший мальчик? 

Кот слизал колбаску и благодарно боднул меня в грудь, прося добавки. Я его чмокнула в нос, игнорируя рожицы подруги. Вскоре вся приготовленная колбаса с бутербродов переправилась в надежное место – кошачий живот, и Кураж растянулся у меня на коленях, сыто облизывая розовым язычком усы.

    - Бросай своего «мистера динамо» Андрея и выходи уже замуж. Рожать тебе пора, мать,- глядя на наши нежности с котом резюмировала Люся.- Он уже три года, нет четыре, живет с тобой, а о свадьбе ни гу-гу. Ты достойна большего, чем тратить лучшие годы на парня, который не видит тебя женой и матерью своих детей. 

Я досадливо прикусила губу, не зная, что возразить. Разговоры о расставании с Андреем она заводила все чаще, и хотя я отмалчивалась, себе не могла врать, что наши отношения с ним давно пришли к печальному финалу. Все чувства, которые были вначале ушли. Сначала у Андрея, а теперь, при его равнодушие, сменяющемся частыми приступами непонятного раздражения, и у меня. Но обоим не хватало смелости сделать последний решающий шаг. Я задумалась, вспоминая, когда у нас был последний раз секс. 

Кажется, на восьмое марта… 

А сейчас за окнами шумел пышной зеленью аномально жаркий для Иркутска июнь. 

«Любить – это хотеть касаться» - точно говорил о главном в отношениях людей великий режиссер и знаток человеческих душ Андрей Тарковский. Мы не ссорились, не выясняли отношений, но желание прикасаться, а потом и близости постепенно сошло на нет. И я набилась в помощницы бабуле, чтобы иметь возможность сбежать куда-нибудь от недовольного взгляда, который время от времени ловила на себе. Спрятаться на работе не могла. Работали мы вместе в студии местного телевидения, где я, Руслана Селиванова, состояла на должности штатного репортера в отделе новостей, а Андрей протирал штаны в юридическом отделе компании.  

    - Вот бы мне родиться в шестедесятых, подождала бы до двадцати и рванула к этому блондинистому лейтенанту Воскресенскому,- мечтательный голос подруги, переснимающей на смартфон фото подпирающих друг друга дяди Виктора и смазливого блондина Сергея, вырвал из собственных невеселых дум.- А ты, Руся?

    - Я?! Нет уж, нас и здесь неплохо кормят,- категорично заявила я, внутренне содрогнувшись от мысли, что брюнет с фото вдруг заявится ко мне на работу со словами: «Лана, я ваш навеки!»

Заметив мою реакцию, подруга выдохнула и без особой надежды произнесла, захлопывая альбом и спуская ноги на пол: 

    - Пусть не из-за парня, но неужели тебе не интересно побывать в прошлом? Пожить жизнью родителей. С ними молодыми потусить,- подтянув одной рукой упирающегося Куража, другой меня к себе, Люсьена сделала пару фото на память и зарылась в интернете, выкладывая снимок.

    - Там нет интернета,- парировала я, собирая чашки и направляясь вслед за недовольным котом на кухню мыть посуду. В спину прилетел многозначительный хмык подруги.

Сколько не оттягивай момент, но пора возвращаться на работу. Вот только стоит заглянуть домой и переодеться - кошачья шерсть пока не вошла в моду. А пора бы кутюрье подсуетится… 

 Распрощавшись с Люсьеной у подъезда, стирая выступившие от жары на висках капельки пота, быстро поднималась на свой четвертый этаж, представляя, как уже скоро нырну под прохладный душ. Стоя на последней ступеньке перед своим пролетом, роясь в сумке в поисках ключей почувствовала неладное – металлическая входная дверь была приоткрыта.

Воры! Залезли, пока мы оба на работе. Что делать? И телефон, как на грех почти разрядился. Звонить соседям и просить вызвать милицию – воры услышат шум и сбегут. А вот сначала глянуть и запомнить внешность не помешает.

Я осторожно приоткрыла дверь, радуясь, что останусь незамеченной и вошла в полутемную прихожую. Зеркало напротив отразило чуть полноватую, бледную, перепуганную шатенку с небрежно заплетенной косой и огромными на пол лица карими глазами. 

Огляделась и замерла, заметив чужие светлые босоножки, как попало в спешке сброшенные на полу, в тон к ним сумочку на тумбочке, и услышала сдавленный смех из спальни. Замерла и прислушалась. 

Неужели Андрей дал ключи кому-то из друзей? 

Услышав голос Андрея, вздрогнула. Уже зная, что увижу, прошла вперед. В приоткрытую дверь был виден угол кровати, и сидящая ко мне спиной светловолосая стройная женщина. Взгляд отметил красивую стрижку и золотистый загар. 

    - Яночка, ты – чудо!

От знакомого голоса, произнесшего чужое имя, заныло сердце. Женщина что-то мелодично мурлыкнула в ответ и игриво качнулась. Андрей хрипло и тихо застонал. 

Ноги сами вынесли меня на площадку. Я пулей вылетела на улицу и почти бегом рванула в ближний сквер, плюхнулась на лавочку и попыталась унять бешеное сердцебиение. Глотнув отвратительно теплой воды из пластиковой бутылки, тупо уставилась на важно прохаживающихся в ожидании крошек голубей.

Андрей мне изменяет с какой-то блондинкой. Вот прямо сейчас в нашей квартире и в нашей постели. 

Последнее обстоятельство заставило поморщиться от отвращения. Душила обида на неуважение с его стороны. 

Он же мог сначала расстаться со мной, а потом заводить романы и таскать любовниц в дом. Я не истеричка и сцен с выброшенными в окно вещами не устраиваю. От мысли, что сейчас нужно что-то решать, виски сжало тупой болью. 

В сумке едва слышно пиликнул мобильник. На экране почти сдохшего телефона высветилось сообщение. Меня срочно вызывал шеф. Обрадовавшись, что не нужно идти домой, я подхватилась, пригладила волосы и рванула к зданию телевидения.

* * *

В кабинете начальника, жалюзи и кондиционер позволили вдохнуть всей грудью и расслабиться. В кожаном кресле, перед заваленным папками с документами и дорогими девайсами столом, развалился грузный лысоватый мужчина, в светлой рубашке с темными кругами под мышками, вытиравший влажными салфетками потный лоб.

    - Проходи, Селиванова. Присаживайся,- хрипловатый голос заядлого курильщика, перекрыл гудение работающего на максимуме кондиционера.- Ты как? Бледновата что-то.

Голос мужчины, обычно не лезущего за словом в карман, в ежовых рукавицах держащего вверенную ему компанию, казался непривычно мягким. Как и взгляд, в котором светилась не то вина, не то сожаление.

Он знает про измену Андрея. Или измены. Не очень-то Андрей таится, если до шефа дошло. А я, как водится, узнаю все последней. 

Проницательный шеф догадался, что я поняла причину его заботы, досадливо крякнул и предложил стакан минералки. Вода оказалась из холодильника с пузырьками и восхитительно холодная. 

    - Вот какое дело, Селиванова. Скоро день летнего солнцестояния. В Якутии решено провести этнический праздник, посвященный этому событию. Во-о-от… И широко это мероприятие осветить,- он многозначительно замолчал, давая мне понять, что я тут не просто так зашла и командировка у меня в кармане.- Репортаж уйдет в Москву, на второй общероссийский. Как самая фотогеничная  летишь ты и оператор Миша Карпов… Чуешь, чем пахнет?

Хлопнув пару раз накрашенными ресницами, я мысленно пнула отказывающийся работать мозг, ухватилась за слово «второй общероссийский» и неуверенно предположила:

    - Перспективами...

    - Ты же моя умница! Сечешь,- похвалил шеф.- Замути прическу помоднее, раздобудь пару отпадных платьев, каблуки и вперед. Миша тебе в помощь. Лучшего оператора буквально от сердца отрываю. Но что не сделаешь для любимых сотрудников. Командировочные получишь в бухгалтерии. И давай мухой, девчуля!

Комплимент внешности от шефа и перспектива засветить свою физиономию на всю державу окрылили, отодвинув личные переживания на второй план. Легкокрылой чайкой выпорхнула из кабинета и понеслась, сжимая приказ в бухгалтерию, за командировочными. Тонкая ткань сарафана парусом вздувалась, когда я летела вниз по лестнице, едва не теряя балетки, перепрыгивая через две ступеньки, распугивая сотрудников. 

Насупленный Миша, рыжеватый, бородатый увалень, уже оккупировал бухгалтера, и внимательно следил за отсчитываемой аппаратом суммой. Он окинул меня хмурым взглядом и неприятно скривился, заметив сияющий вид. 

    - Чего веселишься, Руська? Едем к черту на кулички, в болота, где нас гнус живьем съест.

    - Не боись, Мишенька, это меня съест, а тобой подавиться,- похлопала мужчину по плечу.- Радуюсь открывающимся возможным перспективам.

    - Ключевое слово «возможным»,- продолжал медведем ворчать сибиряк, не стараясь скрыть плохое настроение.- И что мы забыли там? Что у них своих нет сделать репортаж о празднике?

    - Миш, найди положительные стороны и акцентируй на них. С Ленкой друг от друга отдохнете недельку.

Бухнула, не подумав, удивляясь неприветливому настроению всегда благожелательного оператора. Седовласая, в строгом костюме, невзирая на адову жару, главбух изумленно вскинула на меня выщипанные брови, пришлось прикусить язык. 

Мое ли дело советовать женатому мужику. А ну как послушает! 

Окинув мрачную физиономию мужчины, решила прояснить загадку недовольства в сущности легкого на подъем оператора  и осторожно поинтересовалась:

    - Миш, ты лететь боишься?

    - Самолет до Якутска,- с видом великомученика, идущего на добровольно-принудительную смерть, начал перечислять оператор.- Потом еще рейс до Вилюйска. Если опоздаем, то либо машиной, либо ночевать в какой-нибудь дрянной гостинице. И все это по адовой жаре, в сопровождении вездесущего гнуса. В гробу я эту командировку видел.

    - Ясно,- сдавленно произнесла, вздрогнув от последних слов.- Шеф мог Миколу послать, но сюжет уйдет в Москву. Нужен класс, идеальная картинка, а ты лучший.

    - Знаю, что лучший,- махнул рукой мужчина, не сумев скрыть самодовольства, пакостливо подмигнул.- Кто же еще вас, бледных поганочек носастеньких, как королевишен заснимет?

    - Так уж и поганок?- обиделась я, поджав губы.- У меня, между прочим, типаж «английская роза». Классика. При любом освещении кожа, как фарфор. Вот так!

    - Ойц, и кому достанется этот «цветочек аленький»?- Михаил хохотнул, обнажив крупные зубы в доброй улыбке.- Умеешь, ты, Руська, настроение поднять. Повезет какому-нибудь дураку.

    - Чего это дураку-то сразу?- вскинула брови, отрываясь от подписания ведомости. 

    - Для гармонии. Ты умница, красавица. Он, получается, дурак неприятный,- хлопнул меня по плечу оператор и, обернувшись в дверях, добавил.- Завтра утром в шесть на аэродроме. Не опаздывай.

    - На мой век дураков хватило,- едва слышно простонала, пряча деньги в кошелек и направляясь к выходу.- Лучше уж одной.

    - И то верно,- поддакнула бухгалтер, вздохнув о чем-то своем.

    - Я же говорила,- повторила в сотый раз Люсьена, упаковывая платья и брюки в объемистые чемоданы.- Вот прямо чувствовала, что-то не то с этим Андреем. Он мне сразу не понравился.

Я задумчиво складывала блузки, сразу отбирая одежду для поездки, отрешенно разглядывая разгромленную спальню. 

После редакции успела заглянуть в салон красоты и привести себя в товарный вид. Щедрые командировочные жгли руку, не удержалась и к одному из платьев купила босоножки на шпильке. 

Пока порхала по городу, чувствовала легкость и эйфорию. Но подойдя к дому, поняла, что сама не смогу зайти. Меньше всего хотелось видеть бывшего, как теперь себя вести, я так и не решила. На плечи, словно, свинцовая плита легла, едва давая дышать. Позвонила Люсе, и подруга, бросив все дела, сразу примчалась, выслушала и эмоционально одобрила мое желание послать Андрея далеко и надолго.

Квартира встретила пустотой и вылизанной аккуратностью. Порадовавшись открывающимся перспективам, мы с ней выпили на кухне по рюмке коньяка, понимая, что сидим здесь в последний раз. В спальне и намека не было на недавнее присутствие другой женщины. Все идеально убрано. Не видела бы собственными глазами – не поверила.

Зачем ему таиться? Ждет первого шага от меня? Решил, что я первая решусь на разрыв. Хочет остаться для всех жертвой жестокосердной сожительницы? Вечное его желание казаться «белым и пушистым». Как надоела вся его «игра на публику»!  

Умягченные хорошим коньяком мысли медленно плыли в голове, руки механически сворачивали любимые вышитые собственными руками платья. Короткое цвета кофе с молоком, с прозрачными рукавами, с верхним чехлом из сетки до щиколоток, расшитой гладью крупными синими и золотистыми листьями и белыми орхидеями. Другое темно-фиолетовое шелковое мини с сеткой в пол, расшитой в той же манере золотыми перьями и черным бисером. 

Вышивка – мое хобби и мое спасение. Когда погибли папа Костя и мама Тома, чтобы отвлечь от тяжелых мыслей внучку-подростка, бабуля усадила меня за пяльцы, показала простые узоры гладью. Отказать единственному, кроме дяди Виктора и его сына Степки, родному человеку не смогла. Взяла академический отпуск в вузе, все равно ничего из лекций не лезло в голову, и просиживала днями и ночами, слушая аудиокниги и музыку в наушниках, пока пальцы с иголкой ловко летали, расписывая белый хлопок ткани дивными узорами. Находила в интернете схемы сложных вышивок, выдумывала свои. Бабуля похвасталась подругам, и вскоре появились желающие приобрести ручную работу. Бабушка приносила заказы с готовыми схемами. Объемы и сроки росли, и в помощь мне купили машинку. Бабуля с гордостью именовала меня не иначе как «златошвейкой», цыкая на зловредных подружек, что предсказывали мне раннюю слепоту от такой кропотливой работы.

Из украшений выбрала те, что отец сделал сам и подарил маме. Изящные серьги-фениксы из красного золота с россыпью алых камней. Браслет, завершающий комплект, так и не успел доделать - погиб. Он был отличным ювелиром и самым лучшим отцом. Как же мне его не хватает! 

К темному платью взяла обычные золотые гвоздики и тонкую цепочку с крохотным кулоном, подаренным Люсьеной. Когда-то, получив первую зарплату, я первая, не заморачиваясь с подарком, купила ей знак ее зодиака. Она, не думала долго, и отдарилась тем же. Вздохнув тяжело, погладила мизинцем алых фениксов и решительно вдела в уши, закручивая крохотные винтики. 

    - Ты заснула, Лана?- вернула меня из раздумий подруга.- Что-то ты последнее время выпадаешь  из реальности.

    - Реальность такая, что выпасть не грех,- отшутилась, подавив тяжелый вздох, закрывая дверцу опустевшего шкафа.

    - Ты это брось,- погрозила пальчиком Люська, застегивая змейку на боку пузатой сумки.- Твоя жизнь только начинается. 

    - А я и не спорю. Вот серьги увидела – родителей вспомнила,- пояснила причину.- Все мое мы собрали. Вызывай такси.

    - А это колечко и цепочка?

    - Его подарки,- кивнула на бархатную коробочку с тоненьким золотым ободком в гнезде.

    - Не густо,- констатировала подруга, повертев в руках тонкое плетение цепочки.- Не баловал он тебя.

Я пожала плечами, стирая из памяти картинку, когда вначале наших отношений Андрей решил произвести впечатление на меня и бабулю, купив золотое кольцо, оказавшееся на размер меньше. Мне бабушка шепнула, что не мне предназначалось, но я, влюбленная по уши, и слушать не хотела.  Золотой ободок, очень похожий на обручальное кольцо, грел душу и дарил надежду на будущие отношения.

    - Может порезать ему шмотки в духе американских комедий?- предложила подруга, сверкнув загоревшимися азартом глазами на набитый джинсами и рубашками шкаф.

    - И выкинуть на улицу, чтобы его трусы и рубашки живописно повисли на деревьях,- хмыкнула я, не находя в себе ни малейшего желания мести.

    - Ой, подруженька, ты меня пугаешь,- по-бабьи охнула Люська.- Какая-то ты через-чур спокойная для обманутой девицы.

Я хрюкнула, давясь смешком, и махнула рукой, подошла к Люське и обняла в благодарность за сочувствие и поддержку.

    - Люсь, спасибо, что переживаешь. Я ценю.

    - Пора с тебя деньги брать за это,- притворно ворча, освободилась от объятий брюнетка, порозовев от удовольствия.- У тебя талант находить не тех мужиков. Ты эту способность довела до совершенства.  

Хмыкнув, пожала плечами, не имея ни сил, ни желания спорить и вернулась к сбору вещей. Мне-то как раз нравилось собственное состояние. Похоже, отсутствие виновника, следов преступления, сто грамм коньяка и присутствие любимой подруги сгладили основную часть негатива.  

     - Выходим вниз. Такси уже ждет,- сообщила, выглядывающая из-за занавески в окно Люсьена.

    - Угу,- огляделась, подхватила чемодан и повезла к входной двери. Сзади громыхала колесиками поклажи подружка.

Мы быстро погрузились, радуясь отсутствию соглядатаев на лавочке, и скоро прибыли по бабушкиному адресу. Обескуражив кота обилием новых вещей, я раскладывала все по полочкам, вновь погрузившись в размышления. На этот раз мысленно набрасывала план предстоящей работы, стараясь не паниковать от ее объема, прикидывала примерные вопросы, планы съемок. Сделала себе пометку найти в интернете все по празднику солнцестояния, украсив свой репортаж какой-нибудь красивой местной легендой. 

    - Люся, где мой телефон? Мне посмотреть кое-что нужно?- я перекладывала вещи в сумочке, не находя свой девайс.

    - Ты же поставила его заряжаться,- крикнула мне с кухни подруга,- в комнате, на тумбочке. Неужели забыла?

    - Теперь вспомнила,- расстроенно выдохнула, и рванула в прихожую, торопливо обувая лодочки.- Я быстро. Подожди меня.

Оступаясь и чертыхаясь в темноту, что всегда неожиданно нападала на город летом, торопилась и срезала через дворы, молясь, чтобы Андрей еще не вернулся. Я оставила ему записку, где все объяснила кратко и сухо и попросила не искать меня и не звонить. Но удача меня покинула, в моем, бывшем моем, окне кухни ярко горел свет.

 Из коридора, не заходя на кухню, воровато проскользнула в темную комнату, где на тумбочке мягко светился голубым заряженный телефон. На обратном пути, свернула к кухне, встала на пороге. Андрей сжимал в руке записку и…курил. А ведь не брал сигарет давно. Бросил сам, как только мы начали встречаться и вот сорвался.

 Странно, неужели переживает?

Главное не смотреть на спутанные темные волосы, на резче обозначившиеся морщинки в уголках рта, поникшие широкие плечи, в прищур серых глаз, а то начну жалеть. Я сжимала в руке телефон и шнур, оправдывая свое появление. 

    - Вот забыла,- качнула девайсом в оправдание, покусывая губы, чувствуя себя жутко неуютно.- Думала, ты задержишься, и успею забрать до прихода. 

Он молчал, сверлил меня тяжелым взглядом и курил, небрежно стряхивая пепел в блюдце. Не зная, что еще сказать, положила на стол ключи от квартиры и пошла к выходу.

    - Лана, останься,- донеслось тихое, с мольбой.- Прости, этого больше никогда не повториться. Обещаю… Она для меня никто.

До двери было всего два шага, но я не успела. Слова раскаяния, тихий голос, потерянный взгляд, будто вцепились и не пускали, высасывая решимость, я оступилась, словно налетела на невидимое препятствие. Едва устояла, схватившись за стену рукой. 

Черт! Ну зачем он все усложняет? Потому что не ору, не устроила истерику? Думает, что есть шанс на прощение? Кончено же все. Мы давно чужие люди друг другу. Я даже не злюсь и не обижаюсь. Просто противно, что закончилось вот так грязно и некрасиво. Но почему тяжело так? Словно старую, больную кошку бросаю в лесу. 

Плечи вновь придавило свинцовой тяжестью, во рту стало горько и сухо, к горлу подступил ком. Я с трудом сглотнула, не обернувшись, ответила то, что крутилось в голове.

    - Не надо. Я не смогу простить. Не умею. Буду все время думать, подозревать, мучить себя… тебя…- я замолчала, почувствовав движение за спиной, оглянулась. Андрей поднялся, нервно тушил окурок, не сводя с меня глаз.- Я не держу зла. Пусть у тебя все сложится.

Два шага были тяжелейшими, будто пудовые гири приковали к лодыжкам. Захлопнув за собой дверь, выдохнула, скатилась по лестнице и пулей вылетела на улицу. 

 Золотистые рассветные лучики, подсвечивая облака розовым, нехотя перебирались по земле, застревали в листьях и траве, в каплях росы, даря бриллиантовые всполохи. Ежась от утренней прохлады, бежала от выхода из терминала к взлетной полосе, где уже толпились пассажиры у красавца Боинга. Плотнее стягивая полы кожаной курточки, позевывала, удивляясь вчерашнему пеклу, по прогнозу обещавшему вернуться к сегодняшнему полдню. К тому времени я рассчитывала прибыть в Вилюйск. 

    - Недоброе утро!- неприветливо буркнул Михаил, одновременно сонно зевающий и жующий пирожок.- Выглядишь отвратно, английская роза.

    - И я тебя люблю, Миша,- нежно чмокнула мужчину в небритую щеку.- Кофейку не хочешь? У меня с собой.

Да, да, придется ублажать оператора. Его настрой на работу – половина успеха репортажа. 

    - Подлиза,- хмыкнул Михаил, поправив висящее на плече оборудование и манерничая, капризным голосом добавил, растягивая гласные:- Сейчас ни ха-а-ачу. Но в салоне по первому же требованию.

    - Капризный ты, Миша,- покачала укоризненно головой, бегло разглядывая ежившихся от пробирающего утреннего холодка попутчиков.

    - Я просто гений,- развел руками оператор, едва сдерживая смех, и выронил начинку из пирожка.- Эх, чтоб тебя! Жалко! У тебя, надеюсь, есть чем приличным подзакусить? У меня жуткий аппетит, когда я в дороге.

Вокруг послышались сдавленные смешки. У нашего разговора оказались слушатели, на что этот любитель покрасоваться рассчитывал. А еще, Михаил явно трусил, и паясничание – это был его способ побороть страх высоты.

    - Бутерброды с ветчиной и сыром,- расстроила гурмана.

    - Вот почему ты еще не замужем, Руська,- он поднял палец вверх, намеренно рисуясь перед пассажирами.- Путь к сердцу мужчины лежит через что?

    - Грудную клетку,- сделав честные глаза, предположила я, поддерживая его игру. 

    - Эх, Руся, я в тебя никогда не влюблюся,- вздохнул Михаил, повторяя мою присказку.- Меняй приоритеты, девчуля, мой тебе совет. Мужик он что любит?

    - Пиво…

    - Футбол…

    - Рыбалку…

    - Блондинок…

Со всех сторон сыпались варианты ответов от заинтригованных слушателей, желающих развлечься за чужой счет. Михаил, поймав свой момент триумфа, довольно улыбался.

    - Само собой. Но…- со значением проговорил  и поднял вверх палец оператор,- на голодный желудок все эти прелести ему и даром не нужны. Накорми мужика, и будет тебе в жизни счастье.

Вокруг послышались смешки и комментарии от довольных мужчин, и пытающихся оспорить расхожее мнение женщин.

    - Пассажиры, прошу на борт.

Излияние шутника прервала хорошенькая стюардесса, поглядывающая на балагура чуть раскосыми темными глазами и улыбаясь всем нам симпатичными ямочками на щеках.

Миша умял остатки пирожка, галантно пропустил меня вперед и засопел в спину, преодолевая ступеньки трапа. Проходя мимо девушки, отвесил дежурный комплимент ее ориентальной красоте, ничуть не смущаясь обручальным кольцом на своем пальце. Наметанный глаз профессионала отличал восточный типаж красавиц от местных белокожих и темноволосых. В наглую попросил об общем фото, не дождавшись согласия, обнял тонкую талию, затянутую форменным пиджачком, и обескураженная стюардесса, не успевшая отказать, белозубо улыбнулась, позируя.  

Предоставив в мое распоряжение место у окна, устроился рядом и застрочил в смартфоне, пользуясь последней возможностью посидеть в интернете перед вылетом. 

Проведя беспокойную ночь рядом с чутко дремлющим Куражем, шефство над которым до моего возвращения перешло к Люсьене, я собиралась вздремнуть пару часиков. Прикрыла щитком иллюминатор, откинулась на спинку и закрыла глаза. Мысленно ругнулась, когда Миша сфотографировал меня спящую для отчета своим подписчикам, дотошно следящим за жизнью кумира, и почувствовала, как проваливаюсь в сон. 

Разбудил все тот же Михаил, успевший позавтракать, познакомиться с симпатичными девушками, сидящими через проход в соседнем ряду, решивший сделать традиционное фото через иллюминатор. Солнце, кусок крыла самолета, облака. 

    - Русь, подними щиток. Я фото сделаю. Свет приличный,- прошипел оператор, наваливаясь на меня немаленькой тушей.- Ну же, давай, просыпайся. Имей совесть! Хватит храпеть на весь салон. Другие тоже хотят подремать.

Скорчив рожу противному мужику, глянула на часы, прикинула, что в полете мы часа полтора, открыла иллюминатор и неласково буркнула:

    - Ты и Ленку так же… любишь?

    - Конечно, нечего расслабляться,- пробормотал мужчина, выискивая лучший ракурс.- Семейная жизнь – это тест на выносливость. 

    - Ты серьезно?- разглядывая причудливую воздушную пену за стеклом, в разрыве которой мелькал темно-зеленый океан тайги.

    - Конечно,- кивнул оператор, отключая фотоаппарат.- Вот случись что со мной, и как она одна детей поднимать будет? 

    - О! Тебя можно поздравить? И когда счастливое событие ожидается?- я улыбнулась, радуясь за Михаила.

    - В декабре,- довольно произнес улыбающийся мужчина.- Жена хочет девочку, но я всегда совершенен, и поэтому будет сын. Р-рома-ан Миха-а-лыч… 

Последнее он протянул с видимым удовольствием, зажмурившись и пробуя сочетание на слух.

    - Звучит,- одобрила выбор имени и потянулась к термосу с кофе и бутербродам.

    - Угу,- согласился Миша, нагло забрав из рук кружку, а из пакета на коленках пару бутербродов, засовывая сразу оба в рот.- Вкушно…

    - Миш, знаешь, как это называется?- насупила брови, глядя на смачно жующего наглеца.

    - Знаю, это тест на готовность к семейной жизни,- прожевав, запил кофе Михаил.- Вот что ты сейчас чувствуешь?

    - Что кто-то получит по наглой, бородатой ро… лицу,- проскрежетала я, всухомятку давясь сухим бутербродом.

     - Печально, Руся,- притворно вздохнул наглец.- От вида мужчины, с аппетитом жующего приготовленную тобой еду, готовая к семейной жизни женщина испытывает умиление.

С соседнего ряда послышались смешки новых знакомых оператора. Проскользнувшая мимо стюардесса, кинула на нагловатого балагура заинтересованный взгляд.

    - Не путай меня с твоей мамой,- фыркнула я, мысленно соглашаясь с подругой заметившей мое невезение с мужчинами.

    - Михаил, не хотите курочку?- подала голос одна из девушек, сидящая через проход.- Есть пирожки с повидлом и клюквенный морс. Все домашнее.

    - Вот верный подход,- отдал мне пустую крышку от термоса Миша и, улыбаясь, повернулся к гостеприимной девице.- Такая заботливая девушка недолго останется одна.

Я закатила глаза и налила горячего и крепкого кофе, задумчиво разглядывая открывающиеся в иллюминатор виды. Чтобы отвлечь себя от страха, Михаил доставал разговорами пассажиров. Самолюбование и возможность покрасоваться побеждало фобию.

 Якутск встретил неласково дождем и ветром, которые испортили настроение Михаилу, и даже милые ямочки улыбнувшейся ему на прощание стюардессы не уняли его надоедливого брюзжания. 

Я накинула капюшон толстовки, запасливый Миша открыл зонтик над хрупкой аппаратурой. Кинув взгляд на хмурящееся небо, задумалась. Мысль снять номер в гостинице, отложив на завтра поезду, навязчиво сверлила мозг. Синоптики давали утешительный прогноз, уверяя, что грозовой фронт пройдет стороной от авиалинии, связавшей Якутск и Вилюйск. Я-то чувствовала его приближение, виски предательски ломило тупой, но пока терпимой болью. 

Миша глубокомысленно почесывал бороду, решая какой выбрать транспорт. Восемь часов на машине или час самолетом. Глядя на хмурящееся небо, я склонялась к машине и пыталась склонить к этому своего оператора. Но Миша из природного ли упрямства или по каким-то другим соображениям настоял на авиаперелете. 

Уж не сказка ли его фобия. Не увиливал ли таким способом от заданий хитроватый мужик.

Скорее всего, не хотел заморачиваться поисками оказии. Аэропорт – вот он, только дождаться своего рейса, а машину искать нужно. Что для тяжелого на подъем оператора – смерти подобно. Да и побаивался он незнакомых водителей и длинных трасс. Как признался мне, сам, никогда бы не пошел работать «бомбилой» – мало ли какой пассажир попадется. 

Трусоватый парень или предусмотрительный? 

Все еще сомневаясь в верности принятого решения, я разглядывала в плохо промытое окно аэропорта взлетную полосу, блестящую от недавно прошумевшего ливня, и плавно катящиеся по рулежкам самолеты, выискивая свой АН-24. За спиной шла своя жизнь аэропорта, состоящая из радостей и трагедий отбывающих и остающихся.

    - Танюша, дочка, как долетишь – сразу позвони, я волнуюсь. Этот праздник еще…- с тревогой в голосе, проговорила женщина совсем рядом.- Сто лет жили без всяких солнцестояний, а тут надумали…

    - Мам, все нормик,- хрипловатый приятный контральто, попытался успокоить женщину.- Я не беременна, остальное фигня…

Матушка закашлялась от такого заявления дочурки, не оценив шутки. Возмущение женщины потонуло в чужих голосах, добавив тревоги в звеневший от странного напряжения воздух.

    - Ниночка, может все же автобусом до Вилюйска?- уговаривала, правда без особой надежды кого-то старческий надтреснутый голосок.

    - Петровна, «литаком» час всего, а за восемь часов в автобусе я богу душу отдам. Мне еще пожить охота, правнуков понянчить. У Аришки-то, Вовкиной дочки должен к концу лета мальчонка родиться…

Старушки отошли, словно на сцене, уступив место другим персонажам. Я давно заметила, если не поворачиваться к людям лицом, тебя перестают замечать и стесняться.

    - Стас, подожди, останься, полетишь завтра,- готовый сорваться в истерику женский голос уговаривал за спиной.- Один вечер ничего не решит. 

    - Я уже написал, что лечу этим рейсом. Меня будут встречать,- категорически заявил Стас.

    - Кто будет встречать? Она, да?- в голосе женщины послышалось неприкрытые раздражение и злость.- Ты ей писал в Вилюйск этот?

    - Марина, не начинай истерику. Тут люди,- раздраженно шикнул на разошедшуюся жену мужчина.

Ее возражения потонули в детском двухголосом оре.

    - Мам, мам, ну когда мы полетим? Мам можно я буду у окошка сидеть?

    - Я хочу у окошка,- заканючил другой голосок, помладше.- Ты уже сидел! Мам, скажи Сашке, что я буду.

Похоже, измученная дорогой мать просто отмалчивалась и, не получив четкого решения от нее, детишки продолжили препирательства за место у иллюминатора. Ревнивая Марина продолжала пилить Стаса, а матушка наставлять дочь Татьяну. 

Стоя спиной, пыталась представить себе этих людей, по воле судьбы собравшихся лететь одним со мной рейсом.

    - Скучаешь, Руся?- нарисовался жующий Михаил.- Тут в буфете вполне приличные пирожки. Не желаешь?

    - Пирожки с котятами?- поддела я мужчину, поправляя капюшон и оглядываясь назад, на расхаживающих по залу ожидания людей и мающихся детей.

    - Твоих любимых не было,- сыронизировал Михаил, уверенный, что хорошей едой можно поправить любую плохую ситуацию.- Не хочешь кушать, давай фоточку сделаем – вышлешь любимому. 

Он приобнял меня за плечи, скорчил смешную рожицу, я едва успела растянуть губы в скептической улыбке, как «вылетела птичка», запечатлев нашу парочку. Миша успел чмокнуть меня в щеку и сделать второй снимок, прежде чем я начала возмущаться. 

    - Не куксись, английская роза, ты хорошо получилась,- успокоил меня Миша, скидывая фото в свой блог.- Тебе куда перекинуть?

    - Куда хочешь,- равнодушно пожала плечами, помассировала ноющие виски и отошла в сторону, чтобы не пялиться в чужие переписки. 

Пиликнул телефон, оповещая о приходе СМС от Люсьены и звонке с неизвестного номера. Отправив подруге веселый смайлик, я нажала «вызов».

    - Лана, выслушай,- голос Андрея звучал глухо и требовательно, заставляя вслушиваться в интонации.- Знаю, что ты в командировке и далеко, но не отключайся. Я сглупил, признаю. С кем не бывает? Я решился сделать тебе предложение, купил кольцо. И испугался… столько лет жил для себя, а теперь семья и ребенок. Я знаю, ты давно хочешь… ребенка…

Я слушала сбивчивые оправдания, объяснения, и внутри поднимался протест, смешанный со злостью и обидой. Но совсем не время и не место выплескивать все это на окружающих, позорясь. 

    - Кольцо…- перебила словестный поток.

    - Да, обручальное,- подтвердил Андрей и замолчал, ожидая,- с бриллиантовой дорожкой. Самое дорогое. Тебе понравиться…

    - Какой размер?

    - Восемнадцать,- с заминкой произнес Андрей, видимо сверившись с ценником.

    - У меня семнадцатый. Всегда был семнадцатый,- я проследила взглядом, как тяжело оторвался и взлетел Боинг, понимая, что все между нами кончено.

    - Лана, можно поменять…- торопливо проговорил бывший,- а лучше купить то, что понравиться тебе… 

Понимая, что поток увещеваний пошел на новый круг, я оборвала говорившего: 

    - Извини. Мне пора. Рейс объявили,- правдоподобно соврала, отключая мобильник.

Спасибо, что врать о любви не стал – теперь не так противно. Только зачем звонить и подтверждать, что ему всегда было плевать на меня?

    - Катись и можешь, не возвращаться!- громко взвизгнула Марина, заставив всех, кто стоял рядом обернуться.

 Звук пощечины выстрелом раздался в ушах. Стас отшатнулся, выплюнул что-то обидное женщине в лицо и скрылся в направлении туалетов.

    - Фигасе,- изумленно протянула тинейджер Татьяна.- Круть!

    - Говори нормально,- одернула дочку мать, пряча глаза, стыдясь за несдержанную истеричную подругу Стаса.- Не комментируй, что тебя не касается.

    - М-да, экспрессивная дама,- обескураженно промямлил оказавшийся рядом Михаил, указывая на быстро удаляющуюся к выходу склочницу Марину.- Хорошо, что она с нами не летит.

В образовавшейся тишине, неприятно резанул слух голос, объявивший посадку на наш рейс.

    - Руська, проснись ты,- Миша теребил плечо, испуганно озираясь.- Слышишь? Что-то не так. Свист какой-то.

Я прислушалась, мне тоже послышалось тонкий писк, но я списала это на коллективную паранойю.  

    - Миша, все нормально!- стараясь говорить спокойно, сжала лежащие на подлокотнике ледяные пальцы оператора.- Нам долго еще?

    - Не знаю. Синоптики напутали с движением треклятого грозового фронта. И пилотам пришлось огибать грозу. Мы черти где сейчас…

Резко выдохнула, переваривая плохие новости, оглядывая салон и взмокшего от страха мужчину, которого колотил настоящий озноб. Никто не спал, со своих мест озирались и испуганно перешептывались пассажиры, некоторые поднимались, пытаясь выбраться в проход, и к ним тут же спешила стюардесса. Совсем молоденькая, бледная девушка с короткой стрижкой светлых волос буквально летала вдоль ряда, с трудом успокаивая самых нервных.

Я выглянула в окно. Клонящееся к закату солнце окрасило облака в золотисто-розоватые тона. Невольно залюбовалась красотой, на секунду позабыв о нервозной обстановке в салоне. В разрывах облаков тянулась все так же темно-зеленая тайга, перемежающаяся более светлыми проплешинами болот. Машинально поглаживала руку оператора, намертво вцепившуюся в подлокотник. Тонкий свист нарастал, беспомощно взмахнув руками, что-то крикнула стюардесса и рванула в сторону кабины пилотов.

    - Руська, мне страшно,- выдохнул Михаил, глянув на меня неестественно черными провалами глаз.- Не хочу… 

Он резко поднялся и рванул вдоль прохода. Самолет неожиданно тряхнуло, сзади послышался громкий скрежет, словно гигантские ножницы кромсали исполинский кусок металла. Слепящий свет ворвался в салон, а следом ледяной ветер срывал одежду и трепал волосы, стаскивал с мест пассажиров. Холод пробирал до костей. С каждым вздохом воздух замораживал легкие. Я успела бросить взгляд на окно, где облака резко ушли вверх, и земля под нами бросилась навстречу. Еще не веря, что все происходит со мной, вспомнила инструкцию поведения при аварии самолета, накрыла голову руками, вцепившись в волосы, сунула мягкий рюкзак на колени и прижалась к нему грудью, сжалась и перестала дышать в ожидании удара. Рядом истошно орали и рыдали люди, пересиливая вой ветра. Сильная тряска от которой зубы лязгали друг о друга, угрожая раскрошиться, оглушающий жуткий скрежет, а за ним сильнейший удар выбили воздух из легких. Колени с силой врезались в подбородок, боль каленой спицей прошила спину и взорвалась в голове. Хруст и истошный визг раздираемого металла разорвал перепонки. Последним промелькнуло зеленое пятно и мысль, что мы упали, а я еще жива. Сознание отключилось.

* * *

Боль пульсировала во всем теле, то становясь сильнее, вырывая стоны, то почти исчезала, давая надежду на невозвращение. Я очнулась, попыталась открыть глаза. Вокруг темно, непривычно тихо и холодно. Окоченевшее тело отказывалось двигаться, словно его и не было вовсе. В голове несколько молотов бьют набатом, пытаясь выломать череп изнутри. Пока терпимо.

Кажется сотрясение мозга… Что еще?

Собрав все силы, попыталась пошевелиться. Тело отозвалось оглушающей болью. Глухо застонала, переживая приступ. Пальцы левой руки слабо заскребли по полу, правая не двигалась, придавленная чем-то тяжелым. Левая лодыжка выстрелила болью до паха. Из глаз брызнули слезы, от сердца отлегло. Болит, значит, позвоночник цел, и я не парализована.

А вывихи можно вправить, переломы срастить. Пусть буду хромать, но зато смогу ходить. Так вывих или перелом? Почему так тихо? Стоны, крики, где все это? Остальные живы? Где спасатели?

Надо мной нависало что-то темное, заслоняя обзор. Левой рукой осторожно ощупала округлые края и мягкий поролон сиденья. 

Значит, это вырванное из креплений кресло. 

Рука скользнула дальше к тяжелому листу обшивки, прижавшему пальцы правой руки. 

Хорошо, не отрезало! 

Усилия по освобождению увенчались успехом. Мне удалось чуть приподнять дюралевый лист, и кисть руки тут же пронзили тысячи иголок - восстанавливалось кровообращение. Я прикрыла глаза и замерла, тяжело дыша и едва не проваливаясь в беспамятство. На лбу выступила испарина, левая рука мелко тряслась. Даже малейшее усилие вызывало слабость и усиливало боль в голове. Через время, когда сознание прояснилось, осторожно поднялась. Боль, пронзившая позвоночник, усилила набат в ушибленном черепе, меня замутило и тут же вырвало. Немного полегчало, но захотелось пить. Сглотнув сухим, раздраженным желчью горлом, потянулась к ногам. Правая нога оказалась зажата в покореженных креплениях кресел. Из лодыжки левой торчал острый осколок обшивки, и темная кровь основательно пропитала светлую штанину джинсов. 

Сначала телефон… Позвонить спасателям…

Телефон лежал в кармашке со змейкой, стекло треснуло, старая батарейка села, лишая меня шанса быстро спасти жизнь.

Ладно, можно посмотреть в чужом багаже и… в карманах. Они вряд ли будут против. Но сначала спасти ногу.  

Похвалила себя, что хватило ума натянуть под водолазку футболку, надеясь на жаркую погоду. Разорвала белое полотно на широкие полоски, передохнула, прислушалась к тишине. Показалось, что что-то зашуршало извне. По уцелевшему корпусу самолета и листьям забарабанил дождь. Пить захотелось сильнее. Облизнула пересохшие и растрескавшиеся губы. Задержала дыхание и дернула осколок. Узкая поверхность с неровными, зазубренными краями плотно засела, не желая выходить. Не сдерживая крика, с трудом, раздирая тело болью, вытащила похожий на клинок обломок. Хорошо неглубоко, кость не задета. Теряя сознание, успела заткнуть хлынувшую из раны кровь.

* * * 

Кураж ласково перебирал лапками волосы и тыкался усатой мордочкой в щеки, мешая спать. Я улыбнулась, повела рукой, отгоняя настырного нахалюгу, требующего завтрака. В нос ударил едкий запах авиационного топлива, свежей еловой смолы и мокрого леса. 

    - Кураж, погоди,- я едва прохрипела слова, горло саднило. 

Пальцы, надеясь встретить кошачью моську, ткнулись в жесткий покров, извивающийся сотней противных, подвижных ножек и усиков. Заорав, резко махнула рукой, отбрасывая мокрицу в сторону. Поутихшая было голова, тут же отозвалась болью, спина и ноги напомнили о себе. Кое-как скрючившись, забинтовала поверх джинсы рану на лодыжке, успевшую за ночь закрыться. С трудом поднялась и осторожно вытащила зажатую правую стопу, «порадовавшую» сломанными пальцами. Рядом валялась чья-то сумка, из которой вывалились вещи и пришедшие в негодность девайсы – пара брендовых планшетов. Мозг отмечал детали автоматически, выискивая нужное. Я порылась среди тряпья в поисках хлопковой ткани, но попадались лишь тонкие кружева и шелк, из которых вышла никудышная фиксирующая повязка на лодыжку. Потуже затянула кроссовок, стараясь меньше тревожить сломанные плюсны. Отыскала среди мусора рюкзак, содержимое которого уцелело благодаря плотной, прорезиненной ткани брезента. Кое-как связала оборванные лямки и натянула на плечо, прихватила острый осколок обшивки, съела половинку сладкого батончика и попыталась подняться на ноги.  

Обе с трудом гнущиеся подпорки, которыми стали ноги, отозвались болью, я приподнялась над полом, перенеся вес на руки и упираясь локтями на два ряда кресел, лежащих друг на друге. Оглядевшись, сглотнула сухим горлом и почувствовала, как поцарапанные щеки защипало от слез. Смятые, окровавленные, раздавленные в бесформенные кучи, с оторванными конечностями тела были погребены под кусками разодранной обшивки, искореженными рядами кресел, кусками древесных стволов и мусором. Пятна еще не засохшей крови темнели на полу. С ободранных стен свисали обрывки обшивки и проводки. В разбитые иллюминаторы врывались звуки пробуждающегося леса.

Все, они все погибли. И Стас, некрасиво расставшийся с женой Мариной, и бабушка Нина, так и не дождавшаяся правнука, и Татьяна, которая не беременна, и пара малолетних братишек с уставшей мамой… и Миша, лучший оператор и несостоявшийся отец Ромки… и перепуганная девочка-стюардесса… летчики, сбившиеся с курса. И еще многие, кому не посчастливилось пережить падение.

Я рыдала, оплакивая знакомых и незнакомых, с которыми разделила недавний страх, но избежала их горькой участи. 

    - Кто-нибудь жив? Эй…- я прохрипела едва слышно сорванным голосом, голова закружилась, и я присела на бок сломанного кресла. 

Прислушалась, но до меня донеслось лишь пение птиц и шорох листьев от ветра, по обшивке вновь забарабанил дождь. Я перевела дух, когда резкий визг, сменившийся грозным рыком, нарушил лесную идиллию. Переступив через чьи-то пожитки, шажок за шажком поковыляла на слабых ногах вглубь салона, где вместо хвоста зияла дыра с рваными краями. Старательно смотрела под ноги, надеясь, что кто-нибудь остался жив и ему требуется помощь. Искала целые телефоны, чтобы позвонить. Подобрала пластиковую бутылку и жадно припала к горлышку, утоляя жажду. Подойдя к вырванному люку, глянула вниз и обомлела. Обломки, обрывки, части тел усеивали путь, что самолет проехался на фюзеляже. Там же валялось вырванное крыло. А рядом дрались за кусок и пировали хищники, привлеченные запахом крови. Волки. Целая стая. 

Не обращая на меня внимания, они мерзко чавкали, рычали, отгоняя слабых, повизгивающих соперников. Грязные, взъерошенные, с мокрой, стоящей дыбом шерстью, не взирая на дождь, рвали своих же. 

В салоне тоже тела и полно крови. Скоро они доберутся до меня. 

Я отступила внутрь, лихорадочно решая, что делать заозиралась по сторонам, ища, чем защититься. И в подтверждение моих слов, узкая, измазанная кровью морда сунулась внутрь и шумно обнюхала первый же труп.

 Спрятавшись за груду кресел, я перехватила удобнее оружие, понимая, что оно вряд ли поможет против всей стаи. Лихорадочно искала пути к спасению, пока людоед, оттянув кусок, грозно порыкивал на сородичей.

Кабина пилотов! Там рация и дверь, за которую волки не проникнут. 

Стараясь не шуметь, поползла обратно, пробираясь через завалы. Рана снова открылась, и джинсы окрасились свежей кровью. Сзади слышались визг и рычание, шла настоящая бойня, опьяненных запахом крови хищников. 

А если пилоты заблокировали дверь? Отсижусь в туалете, если он свободен.

Огибая последний завал, я услышала совсем близко предупреждающее рычание. Не тратя время на разглядывание твари, учуявшей меня, рванула на себя латунную ручку. И едва успела юркнуть за дверь и зажать серую лапу, прочертившую когтями вторую лодыжку. Взвыв от боли, всадила осколок в лезущую в щель морду, целясь в нос и из последних сил налегла на дверь плечом. Не ожидавший отпора волк заскулил и отступил, дверь клацнула, отрезая меня от озверевшей стаи. С той стороны тут же заскреблись когти, пытаясь сделать подкоп. 

    - Занято, твари,- прохрипела я, в изнеможении опускаясь на пол.

Тусклая лампочка мигала, обещая скоро потухнуть и оставить меня в кромешной темноте. Глаза закрылись сами собой, измученное тело отключилось. Утратив связь с реальностью, я не представляла, сколько прошло времени с тех пор, как серые загнали меня в нужник. Радовалась, что в кране есть вода, которая поможет мне продержаться до прихода спасателей. По моим ощущениям прошли сутки, а спасатели все не появлялись. Меня охватило отчаяние. Прислушиваясь к звукам извне, время от времени ловила фырки диких животных, обнюхивающих дверь с той стороны. Сломанные плюсны отекли так, что кроссовок стал тесен. Но снимать не стала, боясь остаться босой. Рана на лодыжке больше не кровоточила, радуя отсутствием воспаления. Голова перестала напоминать пустое ведро, где каждый звук ощущался артиллерийской канонадой. В треснутом зеркале на меня смотрела исцарапанная, бледная, всклоченная девочка-панда, с темными синяками под обоими глазами. 

От нечего делать занялась внешним видом, разбирая колтун в волосах. В моем рюкзаке помимо печенья и батончиков, нашлись французские духи, которыми я протерла царапины на лице и рану на лодыжке. Когда пачка печенья подошла к концу, дверь перестали обнюхивать и ломать. 

Похоже, волки ушли. Или затаились и ждут, когда я выйду, чтобы напасть?

Я брызнула духами на глубокую царапину на ключице, мне показалось, что снаружи кто-то пробирался через раскуроченный салон, тяжело раздвигая завалы. Спрятав духи, натянула куртку, лямки  и приложила ухо к двери, решая, кто за ней. Я ждала спасателей МЧС, солдат, местных охотников, хоть кого-нибудь. За дверью замерли, по-звериному втянули запах ноздрями и с силой толкнули. Пластиковая и легкая, она не была рассчитана на такой удар и дрогнула. За ней раздался победный рев. 

Медведь! Это не волки, он эту дверь в два счета в щепу разнесет! Мне конец! 

Осев на пол, я тихо заскулила от страха и безнадеги, но второго удара не последовало. Зверь фыркал, скреб лапами, раздирая обшивку. А я молилась всем богам, чтобы они меня спасли.

 Зачем оставлять в живых, если через сутки меня растерзает медведь? 

Замок ходил ходуном, обещая предать меня и сломаться в любой момент. Спрятавшись в углу так, чтобы открывшаяся дверь прикрыла меня, кусала губы и сжимала осколок обшивки, молча заливаясь слезами. Последняя преграда рухнула, когда черные когти, пробили пластиковую обшивку, проделав три глубоких разреза. В один сунулся черный влажный нос и шумно принюхался. Я заорала, размахнувшись, всадила в нос осколок. Зверь с той стороны взревел от боли и ярости, и всей тушей обрушился на дверь. Замок жалобно взвизгнул и поддался атаке трех сотен килограммов озверевших мышц. Я отскочила в угол, ожидая разъяренное чудовище, несущее смерть. Но за дверью все стихло. Почти. Медвежий рев неожиданно оборвался, дверь распахнулась под натиском упавшей на пол мертвой туши. Я помедлила пару секунд и опасливо выглянула в проход, с опаской разглядывая поверженного бурого исполина, горой возвышавшегося в узком проходе. Из медвежьего затылка шел странный дымок.

     - Ты как? Жива?

Человеческий голос вызвал ступор. Из пальцев выпало оружие, глаза искали говорящего. У самого выхода в салон стоял высокий мужчина, закутанный в длинный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. В руках незнакомец сжимал ружье, рассчитанное на крупного зверя.

Значит, охотник. Повезло мне, что на медведя охотился.

    - Жива… Спасибо, что выручили,- только и смогла проговорить, осев на пол от пережитого страха.

Мужчина кивнул, не торопясь проверить остывающий трофей. Размазывая слезы радости по щекам, рассматривала своего спасителя, удивляясь высокому под два метра росту и богатырским плечам.

    - Ты с разбившегося самолета?- он хмыкнул, заметив мой слабый кивок.- Единственная?

    - Единственная выжившая,- подтвердила его догадку, подползла к умывальнику, попить холодной воды и смыть слезы, изо всех сил стараясь не упасть в обморок.- Повезло мне. Ноги только повредила и головой ударилась… А самолет в грозу попал. Отклонился от курса… Потом странный свист в салоне и яркая вспышка… Хвост оторвался, и мы упали.

    - Ясно. Идти не сможешь,- выслушав мое сумбурное выступление, сделал вывод незнакомец.- Давай ко мне на спину. Руки нужны свободными. В округе бродит стая волков. 

Встав на четвереньки неловко поползла по мертвой, еще теплой медвежьей туше, перегородившей проход, то и дело оскальзываясь на густой шерсти. Сильный мускусный запах от меха раздражал ноздри. Боль от потревоженной раны резанула стопу, я стиснула зубы, удерживая стон. Внутри все ликовало от радости и благодарности спасителю, успевшему вовремя. Неловко скатившись по лапе, предстала перед спасителем на коленях, щадя больные ноги. Подняла голову и робко глянула под капюшон, с этого ракурса заметив неестественно бледный подбородок и красивый абрис чувственных губ. Мужчина оглядел меня, развернулся и присел рядом, подхватывая ладонями под ягодицы. Раненую лодыжку вновь прострелило болью, и я прикусила губу, чтобы не закричать. Тело пробила дрожь. 

    - Извини, постараюсь аккуратнее,- охотник легко преодолевал завалы мусора, гибко скользя внутри раскуроченного салона. Трупы исчезли. О них напоминали темные пятна крови на полу.

Я прижалась к широкой спине, осторожно обхватив шею и вдохнула. Мужчина ничем не пах.

Точно охотник. Специально избавляется от запаха, чтобы зверье не пугалось и подпускало близко. Вот почему медведь его не почуял и дал себя убить. Интересно, чем он запах убирает?

    - Специальные химические препараты,- равнодушно ответил мужчина, отвечая на незаданный вслух вопрос.- Вот от тебя несет за версту.

    - Я духами раны промывала,- попыталась оправдаться.- Боялась, нога гноиться начнет.

Мы появились у выхода, и охотник пружинисто  спрыгнул на землю, двинулся в лес, старательно обходя места, где пролилась кровь. 

    - Помогло?- в голосе мне послышалась ирония.

    - Воспаления нет,- ответила, немного обидевшись, и твердо решила выяснить все о личности спасителя. Я буду не я, если на телевидение не выйдет репортаж о моем чудесном спасении и мужественном спасителе. Страна должна знать своих героев!- Вас как зовут? Вы местный? Охотитесь тут?

    - Охочусь. Зовут меня Рау,- немного подумав, скупо ответил мужчина.

    - А я Руслана Селиванова. Можно просто Лана,- представилась и вжалась в спину, прячась от хлестких веток.- Я журналист. Летела в Вилюйск на праздник летнего солнцестояния. Со мной оператор Миша… был…

Вспомнив бездонные от ненормально расширившихся зрачков глаза Михаила, подавила истерический всхлип. Не хватало устроить истерику посреди леса. И чтобы отвлечься, завертела головой, определяя направление движения. Судя по мелькающему в разрывах туч солнцу, мы двигались на север или северо-запад.

    - Рау, вы не подскажите, день недели какой?

    - Самый длинный день в году был вчера,- странно ответил мужчина, и я отстала с расспросами, поняв по тону, что время заткнуться.

Мужчины не любят навязчивых болтушек. Ему тяжело и меня тащить, и ружье, еще я заставляю говорить. Он и так из-за меня трофей бросил. За ночь тушу потреплют волки, испортят шкуру. Лучше не спрашивать, а самой говорить, про себя рассказывать.

    - Странно, два дня прошло, а самолет до сих пор не нашли?

    - Это аномальная зона на сотни километров,- ровным голосом произнес охотник, опровергая предположение об усталости.- Связь плохая. Приборы барахлят. Пилоты в курсе, и облетают это место. Да и люди стараются не забредать. Вот зверью тут раздолье.

Он махнул рукой в сторону белки, рванувшей по стволу сосны.

Про электромагнитные аномалии я слышала, знала, что живущие в таких местах люди часто болеют. Но дюжий, широкоплечий и статный мужчина больным не казался.

Может он на сезон приехал? Поохотится и домой. Может их вообще целая компания…

    - А вы один живете?- поежилась, представляя его дом, осаждаемый волчьими стаями и медведями ежедневно. 

    - Один…  

    - Не страшно одному?

Вместо ответа, мужчина легко поднырнул под поваленный ствол дерева и замер, прислушиваясь и вглядываясь в плотную зелень листвы неподалеку стоящих кустов орешника. Я охнула, не ожидая такого маневра.

    - Тс-с-с,- шикнул на меня охотник, вскинул ружье и  прицелился, осторожно раздвигая дулом тонкие, осиновые веточки.

Я сжалась, заткнув уши ладонями, но ожидаемого грохота выстрела не последовало. Только знакомый сизый дымок взвился, растворяясь в чистом, лесном воздухе.

    - Сегодня будет бульон из куропатки,- заявил Рау, подняв тушку пестрой, лесной курочки.

Несмотря на легкий озноб и тупо пульсирующую боль в сломанных пальцах, есть хотелось, и желудок радостно поддержал идею охотника о бульоне. Представляя, как ем наваристый суп, незаметно отключилась, очнувшись лишь, когда тело растянулось на жестковатой поверхности, немного пахнущей прелью. Взгляд прошелся по низкому потемневшему от времени бревенчатому потолку, крохотному окошку, с замурзанными стеклами, едва освещающими пространство небольшой комнатушки, по заваленному электронным хламом столу, на котором лежал мой рюкзак и ружье. Мне показалось, что над пластиковым листком крутиться полупрозрачная голограмма увеличенного участка карты какой-то местности. Даже пульсирующую красную точку и строки из непонятных зеленых символов, быстро сменяющих друг друга, разглядела. Хотела поинтересоваться, что это, как вся конструкция мигнула и исчезла. На меня надвинулась тень, закрывшая свет. 

Осторожные руки сунули под голову подушку, тело прикрыли мягкой тканью. Озноб не прекращался, и я с благодарностью мурлыкнула что-то заботливому мужчине, заползая под одеяло с головой и проваливаясь в сонное забытье.

* * * 

    - Проснись, нужно посмотреть раны,- пальцы осторожно тряхнули за плечо в попытке разбудить.- У тебя начинается лихорадка. Нужно принять лекарство.

    - Миша, отвали. Дай хоть раз выспаться,- недовольно пробурчала я, зарываясь обратно в кокон одеяла, отгоняя назойливого шутника-оператора.

Через секунду ногу до колена прострелила боль. Я вскинулась, но тут же рухнула обратно, прижатая сильной рукой. 

    - Я предупредил,- пресек мою попытку возмутиться охотник, ловко отрезая кусок брючины, пропитанный засохшей кровью.- Я сделаю пару инъекций, воспаление прекратиться, и опухоль сойдет. Одену фиксатор на стопу. Через пару дней сможешь начать ходить.

Чувствуя, что чужая ладонь больше не удерживает спину, я с трудом села и попыталась разглядеть своего спасителя. Мужчина снял плащ, но капюшон темной спортивной куртки, глубоко надвинутый на глаза, скрывал лицо. Легко поднял на руки, словно я ничего не весила, и перенес на лавку ближе к окну, где осторожно осмотрел синюшную, раздутую до размера слоновьей ноги, правую стопу и корку запекшейся крови на левой лодыжке, скрывающей рваную рану.

    - Сломано три пальца,- сообщил мне охотник, что-то разглядев в отечной синевато-багровой коже, в руках появился стержень, смахивающий на обычную пишущую ручку. 

Легкая желтоватая пена из пластикового наконечника желтого цвета с шипением растворяла корку и очищала поверхность раны. Замерла, ожидая неприятных ощущений. Но ничего такого не почувствовала. Необычное лечение пока нравилось, немного пощипывало кожу и только. Остатки пены Рау смахнул салфеткой, открывая кривой рубец. С другого конца, окрашенного в синий, мужчина выдавил прозрачный гель, который осторожно размазал точно по рубцу. Жжение оказалось вполне терпимым. Рубец на глазах менял цвет с темно-красного на розоватый, заметно сгладился, словно гель «съел» лишнюю ткань. Тонкий прозрачный «пластырь» аккуратно закрыл рану и словно впитался в кожу, слившись с текстурой.  

    - Рану можно смело мочить водой,- предупредил охотник, убирая медицинские чудо-капсулы.- Скоро заживет. Шрамов не будет, не бойся. Под коркой началось гноение, но я все зачистил.

    - Спасибо, Рау,- только и могла сказать, следя за манипуляциями мужчины и осторожно разглядывая его.     

Средних лет, следит за фигурой, отлично владеет бесшумным оружием. Почему он скрывает лицо? Безобразная внешность или скрывается от закона? Скорее первое – кожа бледновата. 

 По комнате, дразня, пополз запах наваристого мясного бульона. Я сглотнула, поискав глазами кипящую кастрюльку. Оная, исходящая душистым парком, обнаружилась рядом на столе. 

Рау открыл пластиковый контейнер, достал узкий стержень с выемкой, задумался, оглядывая свое богатство – ряды разноцветных капсул, толщиной с графитовый стержень карандаша. Выбрал из всех прозрачную, промаркированную непонятными значками, вставил в выемку и, не предупреждая, уколол в плечо. Пискнула я из протеста и в ожидании боли, но привычного «комариного укуса» не почувствовала. Выкинув использованную капсулу, аналогов которой я никогда прежде не видела, охотник выбрал похожую и украсил розоватым пятнышком от инъекции другое плечо. 

    - Это безопасно? Вы не опыты ставите… на мне?- проводила беспокойным взглядом вторую использованную ампулу.- Я не превращусь в мутанта?

    - Поздновато переживать, тебе не кажется?- в голосе явно слышалась насмешка.- Прошу к столу. Будем ужинать.

Я с интересом и опаской следила за мужчиной. Но «чудеса» закончились. Он неторопливо вымыл руки, достал обычные тарелки, половник и разлил наваристый бульон. Вручил самую обычную ложку из алюминия, откинул капюшон на плечи, решительно придвинул к себе тарелку и склонился над варевом. Забыв про голод, замерла, разглядывая своего спасителя, повернутого в профиль. Посмотреть было на что. Кожа неестественно белая, не знавшая загара, точно у альбиносов. Небольшие аккуратные раковины ушей с заостренными кончиками и мочками. Вытянутые кончики нервно подрагивали. Отросшая часть иссиня-черной рваной челки частью падала на глаза, частью зачесанная назад переходила в короткий пучок-хвост высоко на затылке. Виски начисто сняты. Под пучком остался искусно выбритый узор из ромбов и вытянутых треугольников, стекающий к шее и теряющийся за воротом одежды. 

Волосы растут на шее и спине?! 

На правом виске татуировка в форме незнакомого созвездия из  алых и серебристых звезд, похожих на выпуклые пятиконечные родинки. 

Оценить глаза я не успела, охотник изучал ими темное мясо, плавающее в супе. Мне оставили доступными для созерцания длинные жесткие на вид ресницы, широкие с изломом черные брови, прямой нос, упрямый подбородок и губы, которые мужчина недовольно поджал, почувствовав на себе мой взгляд.

    - Нравлюсь?- вскинулся, пытаясь застать в сменившемся выражении моего лица реакцию на него. 

Нервно сглотнула. Глаза, что сверлили меня совсем не дружелюбно, оказались… фантастическими. Агатово-черные, с расширенным зрачком, занимавшим большую часть глазного яблока, с тонким золотым ободком радужки и голубоватыми, едва обозначенными в углах белками. Мужчина их слегка щурил, будто солнечный свет из мутного окошка причинял ему неудобство.

    - Не то слово!- не сумев сдержать восхищения, прошептала я, почувствовав зуд и покалывание в пальцах.

Захотелось плюнуть на сон, голод и пережитый стресс и нарисовать это потрясающее лицо. Но сначала потрогать это… эти… звездочки на виске. Казалось, они двигаются сами по себе, чуть меняя конфигурацию созвездия. И разглядеть поближе чудные глаза.  

Раньше не понимала тех, кто перекраивал свои лица, вставлял необычные линзы, красился в кислотные оттенки и делал «вырвиглазные» прически. Но разглядев этого охотника-неформала, просто обалдела. Если добавить рост верных два метра, широкий разворот плеч, тренированного тела, нечеловеческие плавность и гибкость движений, он –  само совершенство. 

    - Приятного аппетита,- равнодушным голосом бросил охотник, отправляя ложку в рот. Я нервно сглотнула, заметив сдвоенные клыки, чуть крупнее, чем у людей. Прожевав, добавил:- Тебе лучше поспать. Ложись здесь же. Я уйду ненадолго. К ночи вернусь. Не бойся, тут для тебя безопасно.

    - А вы за медведем?- я с испугом оглянулась на темнеющий лесной пейзаж за окном.

    - Медведем?- вскинул красивую бровь мужчина, успевая аккуратно орудовать ложкой и говорить. 

Золотая радужка мгновенно отвоевала половину пространства у зрачка, и глаза стали выглядеть совсем по-человечески.

    - Ваш трофей,- пояснила я, наконец, впихнув в себя первую порцию бульона.

Как я не проглотила язык, не знаю. Густой и наваристый, с корешками и травками, для изголодавшегося организма он казался божественной амброзией. 

    - Да, конечно, трофей,- рассеянно произнес охотник, вставая из-за стола и убирая опустевшую тарелку.- Тебе в… туалет нужно? Удобства на улице, но ходить одной не безопасно. Я провожу.

Он сделал заминку не от деликатности вопроса, но, казалось, вспоминал нужное слово. В ожидании ответа, охотник равнодушно разглядывал мое смущенное лицо, уперев кулаки в столешницу, на нечеловеческом лице не отразилось ни единой эмоции. Мягкая ткань куртки красиво обрисовала внушительный бицепс.

    - Рау, я не хочу, но спасибо,- вяло улыбнулась, так и не разобравшись в отношении к себе спасителя.- Не беспокойтесь.

    - Будет проще называть друг друга на «ты». На случай внештатных ситуаций,- поставил меня в известность о принятом решении.- Переходи на неформальное общение.

Командует, привык, что ему подчиняются. Явно служил. И еще это отстраненное отношение.

    - Хорошо… 

Похоже, я на него произвела впечатление не большее, чем ползущая по стеклу муха. Это немного задевало. Глупое женское самолюбие. Мне-то Рау понравился, не смотря на всю внешнюю отстраненность и холодность. Я водила ложкой по бульону, разгоняя плавающие на поверхности капельки жира, и следила за собирающимся мужчиной, запоминая детали внешности, чтобы зарисовать.  

Он скинул куртку, оставшись в необычной, обтекающей тело футболке. Казалось, синюю краску нанесли на тренированный, бугрящийся мышцами торс. Ни швов, ни обметки, даже структура ткани не видна. Засмотревшись на живот с кубиками пресса, сразу не заметила, как охотник закрепил на левой руке широкий наруч с выступающей овальной частью, имеющей оконце индикатора, которое зажглось нежным голубым, как только вещица ладно села на предплечье хозяина. Версию со средством связи отмела сразу. Рау предупредил, что они здесь не работают. Начитавшись фантастики, тут же решила, что это оружие – секретная разработка.  

    - Ты так смотришь, есть вопросы?- заметив, что я самым бессовестным образом его разглядываю, поинтересовался мужчина.

    - Мой рюкзак, там планшет…- вспыхнув, промямлила и отвела глаза, на ходу придумывая оправдание.

    - Здесь нет интернета и позвонить ты не сможешь,- прервал меня охотник, раздраженно передернув плечами. 

    - Я хочу рисовать,- прояснила свое желание.- Пока аккумулятор заряжен, хочу сделать набросок.

    - Умеешь рисовать?- он удивленно хлопнул длинными ресницами и пробормотал про себя что-то похожее на: «…мог ошибиться, возможно, закрывают эманации боли». 

     - Закончила «художку»,- похвасталась и зачем-то добавила:- И стихи еще пишу. Почитать?

Охотник замер, плащ, что он прихватил с крючка, вывалился из рук, глаза широко распахнулись, и золотая радужка затопила зрачок. 

Ставший размером с маковое зернышко, зрачок пульсировал в ритме сердцебиения, мужчина жадно всматривался в пространство поверх моей головы, словно в двух пальцах над моей макушкой происходило рождение сверхновой. 

Я даже не удивилась странной реакции. В конце концов, охотник и так оказался слишком хорош для мужчины, а недостатки есть у всех. Этот вот впадает в прострацию, когда узнает о талантах девушки к поэзии и живописи. Наверно, в анамнезе у мужика негативный опыт общения с творческими личностями. Впредь надо осторожнее. Наверняка уже пожалел, что спас. Эх…  

Задело немного, но старалась не обращать внимания на предвзятое отношение к себе. Прошлой жизнью была научена, что художника и поэта может каждый обидеть. И этот каждый прямо из кожи вон лез, стараясь доказать, что я такой же бездарь, как он сам.  

Бросивши восхищенный взгляд профессионала на совершенную мужскую стать, вздохнула и взялась за ложку, мигом выхлебав весь суп. Выпила отвар и заерзала на жестковатом ложе. Пока устраивалась на новом месте, с рюкзаком подошел крайне задумчивый охотник, успешно преодолевший шок от моего признания. Он протянул сумку, глядя как-то по-новому, пока не читаемо, но уж точно без прежнего равнодушия. Я поблагодарила, порылась внутри, вытянула планшет, чудом оставшийся в рабочем состоянии, и принялась листать рисунки. В основном портреты. Бабуля, Кураж, Люсьена, Андрей и снова Андрей, и еще... 

До меня донесся звук закрываемой двери и внешнего запора. Охотник ушел по-английски. 

 Сделав в разных ракурсах несколько набросков Рау, сразившего меня необычной, но притягательной внешностью, я устало откинулась на спину и попыталась заснуть. Была собой жутко недовольна. Долго билась, но так и не смогла поймать нужное выражение лица. Чего-то не хватало чертам охотника, чтобы сложиться и засиять гармонией. 

Или я и впрямь бездарь и не вижу?

 Греша на сотрясение мозга, решила себя не мучить и подремать, выкинув на время проблему поиска из головы. 

Задвинутые вглубь переживания только того и ждали. Перед глазами как кадры киноленты полетели эпизоды последних дней. Все началось с фотографии в альбоме дядьки. Люсьена, сидя по-турецки, фотографирует парочку симпатичных летчиков. Кураж облизывает колбасу, облизывает себя, облизывает меня. И с этого момента события рушатся на меня снежной лавиной. Стонущая обнаженная блондинка в постели с Андреем. Я волоку два чемодана и сумку в зубах на бабушкину квартиру. Михаил заигрывает с улыбчивой стюардессой. Яркая вспышка и истошно орущий ребенок, вылетающий из разваливающегося салона. Окровавленный осколок обшивки вспарывает волчий нос. Черные когтища раздирают дверной пластик. Темный силуэт Рау высится над поверженным медведем. Череда событий, кружащая калейдоскопом, но имеющая четкую цель - привести меня к странному мужчине, не похожему ни на местных аборигенов, ни на среднестатистических россиян. 

Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.

 Так, стоп! Не думать о том, от чего хочется разреветься в голос!

Бросив бессмысленную попытку заснуть, уставилась в окошко на качающиеся на фоне звездного неба вершины вековых сосен. 

И имя такое странное – Рау. Это сокращенный вариант? Скорее всего… Может, Рауль? В общем-то, типаж не похож на жаркого латиноса. Крупноват, и кожа бледновата. М-да, кто же ты, Рау?

Стараясь избегать травмирующих воспоминаний о катастрофе, раздумывала о всякой ерунде, но мысли упорно соскальзывали на спасшего меня мужчину, придумывая ему правдоподобную легенду. То Рау представлялся мне миллиардером-американцем, переехавшим на ПМЖ в заповедные, нетоптаные  места на Земле, дабы отдохнуть от мирской суеты и капиталов или скрыться от мести вездесущей Якудзы. По другой версии мой спаситель являлся талантливейшим ученым, работающим по ночам в секретной лаборатории в Сибирской глуши и испытывающим новые препараты на случайных подопытных вроде меня. 

Я откинула одеяло и оглядела пострадавшую конечность. Сквозь прозрачный пластик фиксатора разглядела нормальной величины ступню. Отек почти спал. Версия с ученым получила несколько очков преимущества над более милой сердцу – миллиардер-отшельник. 

Крошечная избушка – это для отвода глаз. Где-то есть основное помещение. Подземная база какой-нибудь корпорации вроде « Амбрелла». Засекретился, блин! Он и сейчас там, проводит эксперимент. Потому и сбежал так неожиданно.

В пользу другого помещения, где мог обитать охотник-миллиардер-ученый, говорило отсутствие личных вещей в избушке. Казалось, жилец всегда начеку, готовый в любое время собраться и исчезнуть. 

Я вновь огляделась, на столе темнела забытая охотником куртка. Вспомнилась  зависшая над столешницей голограмма какой-то местности с бегущей строкой данных. Сейчас памятной карты, проецирующей объемное изображение, не было. 

Спрятал игрушку, жадина! Кто как не миллиардер может позволить себе такие продвинутые штучки?

Мучая себя различными версиями, приводя доводы и отвергая, пропустила приход охотника. Успела закрыть глаза, когда мужчина затеплил ночник на противоположной стене. Затаилась, наблюдая за ним из-под ресниц. Рау повесил ружье на стену, рядом приткнул знакомый плащ и завозился над небольшой плиткой, разжигая огонь. 

   - Я разбудил, или ты не спала?- поинтересовался, пристраивая чайник на огонь.

    - Не могу заснуть,- не стала отпираться, и, подтянувшись, села, пристроив подушку под спину. Старалась держаться бодро и не прослыть плаксивой истеричкой в глазах интересного мужчины.- Одной немного страшно в незнакомом месте.

Быстрый взгляд блеснувших из-под ресниц глаз и легкая улыбка на мгновение едва тронула губы. Я восторженно замерла, потянувшись за планшетом. 

Вот оно – нужное выражение! Эффект Джоконды! 

Улыбка высветила все черты иначе, смягчая жестковатые линии скул и подбородка, придавая сексуальный изгиб губам и лукавство взгляду. Золотистый свет ночника и тени приглушили неестественную белизну кожи. 

Руки уже порхали, перенося пойманную улыбку на электронный холст. Я стирала и рисовала вновь, пока не поймала нужное. 

    - Созидающая Совершенство,- потрясенно прошептал мужчина, вглядываясь в мою работу.- Невероятно… 

    - Ты о чем?- не поняла его странного бормотания, убирая золотые глаза в тень челки и придавая портрету Рау шарм рокового красавца.

    - Лана, ты говорила, что кроме рисования пишешь стихи,- медленно проговорил мужчина, присаживаясь на мою лавку.- Есть еще что-то, чем ты… увлекаешься?

Не доведя линии, палец остановился. Я сглотнула сухим горлом.

Ох, не нравиться мне этот тон. Не хотелось бы настроить его против себя. А ну как, снова в ступор впадет?

Отложив планшет, я покусала губы, разгладила на коленях одеяло и осторожно спросила: 

    - Рау, ты с какой целью интересуешься? Я так-то репортер по профессии. Снимаю интересные или необычные сюжеты из жизни людей. Готовить люблю. Особенно выпечка удается. Вышиваю неплохо. Да чего там, хорошо вышиваю. Вот… 

Рау рвано втянул воздух на последних словах. И словно гадюка за дудочкой факира потянулся за мной, когда я вытянула из прорезиненного рюкзака одно из платьев и разложила на одеяле перед собой. Он зачарованно разглядывал изящное переплетение сине-золотых листьев и белых цветов и выдохнул:

    - Шедевр…

Издевается… наверно… Платье красивое, конечно. И я вышивала его, едва не лопаясь от радости, когда думала, что забеременела. Но платье я закончила, а тест показал отрицательный результат. С тех пор по понятной причине оно мне разонравилось, и еще бы долго пылилось в шкафу, не случись командировка в Вилюйск. 

    - Спасибо,- промямлила, жалея немного одичавшего охотника, неадекватно реагирующего на проявления цивилизованной жизни.- Рау, ты давно тут живешь?

    - Пять лет,- отрешенно проговорил мужчина, поглощенный разглядыванием платья, и я не сдержала понятливого и сочувствующего вздоха.

Вот же бедолага! Одичал совсем без людей и интернета! Шутка ли пять лет одному в лесу волков и медведей гонять.

    - Зачем так долго?- не сдержала любопытства.

    - Надо так,- отрезал охотник, словно очнувшись, резко поднялся и шагнул к кипящему чайнику.- Пьем чай и спать. Все разговоры завтра.

Выпив пахнущий травами отвар, получив ночную порцию антибиотиков и обезболивающего, умостилась на жестковатой лавке и едва закрыла глаза, как провалилась в сон.

 Тонкий свист ветра тысячью иголок боли вгрызается в виски, растет, ширится, превращается в оглушающий рев. В иллюминаторе дикой каруселью кружит тайга. Окровавленными руками Андрей трясет меня за плечи и заглядывает в лицо черными провалами глаз. Он дико хохочет. Лицо рвется как бумага, плавиться и стекает каплями как воск, вылепляя восковую мертвую маску Мишиного лица. Его глаза. Холодные и пустые, затягивающие чернотой. Из расширенных зрачков тянут руки погибшие мальчишки-братья, истошно зовущие мать. Темная бездна растет, растворяя в себе пространство. Яркая вспышка, скрежет рвущегося железа, и тьма испуганно расступается, выпуская волчью стаю. В каждой окровавленной пасти человеческие останки. Я пытаюсь убежать, кричу, дергаюсь, но ноги, словно приклеенные, не двигаются с места. Волки приближаются ко мне, окружают, оскаливая пасти, вожак тычет в ладонь чью-то окровавленную плоть и голосом Миши предлагает:

    - Хочешь пирожок, английская роза?

    - Не-е-е-т…

Я кричу, отбиваюсь, пальцы скользят в окровавленной шерсти. Задыхаюсь от смрада разлагающейся плоти, забивающей ноздри. 

Резко просыпаюсь, сажусь на лавку, стискивая ноющую голову холодными и влажными ладонями. Горло пересохло, лоб в испарине, водолазка противно липнет к телу.

    - Лана, что?- доносится с другого угла комнаты. Вспыхивает ночник.

    - Кошмары…- устало выдыхаю я, жадно хлебаю оставшийся в кружке отвар, снимаю мокрую водолазку, вытираю лоб и ладони. Роюсь в вещах дрожащими пальцами. Вытаскиваю крошечную маечку. Укутываюсь в одеяло и благоразумно решаю дождаться утра. 

Обиженно скрипят полати под тяжелым телом. По полу шлепают босые ступни. Рау, одетый в обтягивающие брюки, аналог бесшовной футболки, подходит ближе, нависает тяжелой тушей.

    - Я посижу немного, приду в себя,- испуганно оправдываюсь, переживая, что испортила впечатление о себе ночной выходкой. Отворачиваюсь, стараясь не смотреть в сторону мужчины, одетого в белье, не оставляющее никакого простора для фантазии.  

Охотник секунду соображает, разглядывая печальное зрелище, не говоря ни слова, подхватывает меня прямо в коконе из одеяла на руки и несет на свою кровать.

    - Засыпай и не бойся. Я постерегу твой сон,- уложив меня к стенке, он обнимает как-то везде и сразу и притискивает к горячему телу.- Я рядом. Тебе ничего не грозит.

Я тянусь к живому, человеческому теплу. Прижатым к чужой груди виском чувствую биение сильного сердца. И этот размеренный звук успокаивает, страхи и кошмары отступают. Тело расслабляется, растекаясь в коконе. Я вдыхаю запах мужского тела, терпкий и яркий, как после тренировки.

Я не одна, я под защитой сильного мужчины. Меня никто не тронет.

Сходят покой и необычное умиротворение, не мешая светлым снам пробраться в уставший мозг и увести за собой. 

* * * 

Утро встречает прохладой и одиночеством. Охотник исчез, оставив одеяло и кровать в моем полном распоряжении. Кутаясь в колючую шерстяную ткань, пялюсь несколько минут в окно, окончательно приходя в себя. Волшебные препараты охотника подействовали – нигде ничего не болит. Рассматриваю поврежденные ноги, принявшие почти прежний вид. Спускаю ноги и топаю, пробуя вес. Ни боли, ни даже повышенной чувствительности.

Чудеса да и только! Помыться, конечно, не помешало бы… И паклю, что была когда-то волосами, промыть… И джинсы сменить. Решено, сегодня банный день! Но сначала завтрак.

Заправив постель, поскребла по охотничьим сусекам, найденным не иначе, как нюхом. Под столом нашелся люк в подпол, где хранились продукты в жестяных, плотно притертых банках и переносном холодильнике. В закромах нашлась мука, масло, сахар и яичный порошок. Замороженная вишня и творог.

Решено, затею вареники. А пока подходит тесто – помоюсь. 

Пока отмывала стол, вымешивала тесто и готовила начинку, на плите согрелось ведро дождевой воды. Накрыв тесто, оттерла руки и потащила тяжелое ведро в дальний угол, где потемней. Устроив из жестяного тазика, видавшего виды ковшика и ведра с водой душ, хорошо выполоскала волосы, похвалив себя, что прихватила и шампунь, и гель в поездку. Прежде, чем раздеться, прислушалась. За окном вновь накрапывал дождь. С помощью маникюрных ножниц стянула джинсы, кинула негодную больше вещь на пол. Еще раз опасливо глянув в окно, отправила следом белье и осторожно вступила в тазик, надеясь, что фиксатору на ноге ничего не будет. Поливая себя из ковшика, с наслаждением растирала душистый гель по телу, слушая как капли воды, льющейся в тазик, звонко вторят барабанной дроби дождевых за окном. Отмыв от пота, крови и грязи тело, вылила остатки уже остывшей воды на плечи и потянулась за полотенцем, наклонившись вперед. За спиной громко хлопнула входная дверь. Едва не уронив полотенце, резко обернулась. В комнате было пусто.

Это охотник приходил? Увидел стриптиз и сбежал? М-да, неудобно получилось. Конечно, я стояла спиной и попа у всех одинаковая, но он тут отшельником живет, а я его смущаю голыми телесами.  

Расстроившись, что сама не желая того, выгнала хозяина из собственного дома на вторые сутки, надела чистые белье и брюки, выстирала одежду, убрала воду и вернулась к вареникам. 

Вода уже кипела, первая порция бурлила с кипятком, а вторая красивыми рядками разлеглась на столе, ожидая своего часа, когда явился Рау. Разделся, вымыл руки, бросил быстрый взгляд на сушащуюся в углу одежду и с интересом заглянул в кастрюльку.

    - Это что?

    - Это вареники с творогом и вишней,- вытянула готовые исходящие парком в тарелку.- Можно с маслом, можно со сметаной. Попробуй.

    - Это безопасно? Я не превращусь в мутанта?- передразнил меня охотник, накалывая вареник вилкой.

Я обиженно фыркнула и отвернулась, осторожно опуская в кипяток следующую порцию.

Вот кто бы говорил про мутанта! Тебе-то чего еще бояться?

    - Вкусно,- удовлетворенно причмокнул Рау, примериваясь к очередному варенику.

    - Любишь домашнюю еду?- поддела я, вспомнив скромный запас продуктов в подполе.

    - Мама иногда балует,- слизнув сметанные усы, подтвердил охотник.

    - А жена?- брякнула, не подумав, что счастливо женатый не стал бы отсиживаться в лесу пять лет. 

    - У меня сейчас нет подруги,- помрачнел мужчина, и я прикусила язычок, понимая, что влезла в личное.- Ты сама-то имеешь пару?

Угу, скорее моя пара имела меня…

Сладкая вишенка из вареника встала в горле, и я закашлялась. Выпив глоток воды из протянутой Рау кружки, отдышалась и с трудом выдавила из себя:

    - Мы расстались.

    - Это его… галерея портретов?- мужчина неприязненно покосился на планшет, лежащий на лавке.- Чем он занимался? Что делал… для души? М-м-м, какое хобби…

Разговор начинал походить на допрос, но я уже сегодня опростоволосилась, так что поумерила гонор и ответила:

    - Он юрист. Законник,- пожала плечами, запоздало удивившись, что у Андрея не было увлечений, занятий «для души».- С удовольствием читал книги по истории Древнего Рима. Нравилось рыбу ловить и грибы собирать.

Рау налил в кружку холодного чая, отпил, смакуя вкус, задумчиво потер подбородок, анализируя сказанное.

    - Исполнитель,- вынес непонятный вердикт, облизнув губы.- Почему вы расстались, не образовали пару? М-м-м, союз…

Сыто икнув, встал из-за стола, поблагодарил кивком и отправился в сторону лежанки, стаскивая на ходу высокие ботинки и носки.

Уф-ф… Вот так прямо в лоб. Что тебе ответить-то? Ты бы еще спросил, сколько у меня было мужчин?

    - Один…

    - Что?- вскинув брови, я уставилась на охотника, равнодушно рассматривающего трещины в потолочных балках, откуда медленно капало.

Мне послышалось? Неужели последствия сотрясения?

    - Что?- он оторвался от созерцания, скользнув по мне взглядом.- Так почему не создали союз?

    - Думали, что любим друг друга, оказалось - ошибались,- обтекаемо ответила я, не горя желанием рассказывать подноготную отношений с Андреем.

Рау с удовольствием растянулся на ложе, заложив руки за голову, давая полюбоваться шикарным бицепсом и разглядывая меня из-под ресниц.

    - «Любовь, что движет солнце и светила…»,- с задумчивым выражением на лице произнес охотник, цитируя Данте.- Не слишком ли большое значение придается какому-то чувству, которому однозначной характеристики нет? Похоже на придуманное чувство, прикрывающее неумение жить.

После сытого обеда потянуло на разговоры о высоком.  

    - Слишком долго и упорно доказывают существование любви для выдуманного чувства,- пожала плечами.- А сколько жертв на ее алтаре…

Рау лениво потянулся, напрягая мышцы, позволяя эстету во мне умереть от счастья, пока просто женщина мыла посуду.

    - Любовь универсальна. Ее наличием или отсутствием можно оправдать или объяснить любую мерзость. Опять же, людям кажется, что любовь делает их особенными. Без этого чувства они всего лишь говорящие обезьяны.

Это кто же тебя так обидел, Рау? Жестокая красавица потопталась по твоему сердечку? Не поэтому ли ты прячешься в лесу пять лет?

    - Те, кто ее испытал, считают, что… 

Я не успела ответить, окно рядом со мной разлетелось на куски. Широкая бурая лапа, с грязными сосульками из меха прошлась черными когтями по раме, превращая дерево в труху, царапнула воздух в попытке достать стол и убралась. За стеной послышался недовольный звериный рык и надсадное сопение. В дыру проникла широкая медвежья морда, поводя черным влажным носом, принюхалась и обиженно заурчала.

    - Пришел по следам,- недовольно прошипел Рау, приподнявшись. 

Двумя быстрыми движениями он вскочил с лежанки, влез в ботинки и схватил ружье. В два шага мужчина был у двери и споро сдвинул запор. Не думая, что делаю, бросилась к нему и повисла на руке.

    - Рау, не надо, не ходи! Он рядом с дверью. У тебя времени прицелиться не будет.

Мужчина секунду думал, быстро глянул в окно, где топтался и обиженно урчал зверь, оцарапавшийся об острые края оконных сколов, и предложил:

    - Тогда выйди ты и отвлеки его. А я убью через окно.

    - Я-а?!- удивленно хлопнула глазами, не веря, что Рау способен меня вот так подставить.

    - Не доверяешь?- обжег презрительный прищур.

Вместо ответа дернула запор, сердце пропустило удар, я решительно взялась за ручку, удивляясь, что этот мишка сначала разбил окно, а должен был сразу сунуться в дверь. Приоткрыла, ожидая удара снаружи и замерла, не решаясь выйти.

    - Лана, стой! Он уходит!- остановил Рау.- Кто-то его вспугнул. Или…

Высунувшись в окошко, мужчина вглядывался в одну видимую только ему точку, не обращая внимания на косолапящего в другом направлении бурого громилу, скоро уходящего в лес с недовольным рычанием.

    - Кто? 

    - Чтоб я знал…- рассеянно произнес охотник, думая о своем.- Пока заткни окно подушкой. Я сейчас уйду. Ненадолго.

Он сунул в рот пару вареников, перехватил ружье и направился к двери. 

    - Рау, ты постарайся осторожно,- прошептала в спину, боясь остаться одна с медведем и без защитника.

    - Теперь точно буду,- он толкнул дверь и быстро вышел. 

Адреналин схлынул, не восстановившиеся еще нервы мстили противной дрожью. Я опустилась на его лежанку, прижалась к подушке, еще хранящей запах сбежавшего в неизвестность мужчины.

* * * 

Похоже, я заснула, сквозь сон почувствовала, как  вернувшийся мужчина зашептал в волосы:

    - Просыпайся. Нужно ввести лекарство.

Помня, что за предупреждением у Рау сразу следуют действия, сонно зевнула и села, щурясь на горящий ночник. Охотник присел на корточки, поставив мои стопы себе на бедра, теплое дыхание коснулось голых коленок.   

    - Все в порядке?- смущенно пробормотала, чувствуя странное томление внутри от его близости.

     - Нет, но ситуация терпит,- он привычно ввел лекарство в стопу и плечо. Сломанные пальцы тут же напомнили о себе легким покалыванием. Задумчиво погладил шершавой подушечкой пальца место, где был рубец на лодыжке, поднялся выше до края коротеньких шорт. По телу побежали мурашки удовольствия.

    - Что ты колешь в ногу? Ощущения странные,- нервно сглотнула, стараясь совладать с волнением. 

    - Лекарство, ускоряющее сращивание костей,- охотник убрал инъектор и поднялся с корточек.- Уже завтра вечером сможешь ходить без фиксатора. 

    - Это новые технологии? Экспериментальные разработки?- с сожалением проследила, как он уходит, разрушая момент близости.

Рау замер, склонившись над столом, разглядывая прозрачный кусок пластика, на котором сменяли друг друга схемы. Он водил пальцами, и в месте касания участок чертежа увеличивался в размере, становясь трехмерной проекцией. Щурился, читая наборы незнакомых символов, иногда появляющиеся на пластиковом листе. Разбитое окно он сам заткнул подушкой.

    - Да, верно предположила,- голос был задумчивым, мужчина решал какую-то задачу. 

Когда мужик погрузился в себя, лучше не мешать. Возвращаться на свое место, засыпанное осколками, не собиралась. Достав планшет, машинально нашла незаконченный портрет и заскользила стило по поверхности, добавляя детали. Скоро увлеклась, отодвинула мысли в сторону, сосредоточившись на рисунке. 

    - Продолжаешь галерею портретами бывшего?- Рау разделся до белья, от одного взгляда на которое бросило в жар. 

    - Есть модели поинтересней…

Охотник бесцеремонно потянул планшет из моих рук, хмыкнул, разглядывая свой портрет, пролистнул еще и еще… 

Если искал Андрея, то зря. Рисунки с ним удалила еще вчера. 

Поднял вопросительный взгляд, имея в виду количество набросков, сделанных с него.

    - Ты невероятный и меня вдохновляешь,- произнесла на одном дыхании и покраснела, словно в любви призналась.

А ведь призналась… почти.

Темные брови удивленно изогнулись, губы тронула та самая улыбка. Чарующая.

    - Слышала бы это мама – вот удивилась бы… Я вдохновляю Созидающую Совершенство!- он поднял сияющий золотом абсолютно счастливый взгляд.- Можно одну просьбу?

Не успев обдумать второй раз прозвучавшее странное определение в свой адрес, соглашаясь, быстро кивнула, с трудом представляя куда отправит меня Рау на этот раз отвлекать какого-нибудь медведя.

Медведя?! Я согласна рискнуть собой ради этого отшельника?! Это после двух-то дней знакомства!  

    - Мне бы хотелось этот рисунок на память, но без интернета не перекинуть. Ты не могла бы рисовать в моем планшете? 

Очередь изумляться перешла ко мне. Он впервые отвел смущенно глаза.  

    - Рау, я…

    - Это будет честь для меня,- перебил охотник, не давая шанса отказаться, и двинул в угол к умывальнику.

    - Я только «за»,- оглядев елозящего по шее полотенцем мужчину, подавила завистливый вздох,- с твоей фигурой за согласие позировать и приплатить не грех. Почему твоя мама удивится?

    - У меня есть брат близнец Рауль,- кинув на крючок влажную ткань, охотник погасил ночник.

    - И что?

    - Он Со… в общем гений.

Последнее прозвучало нарочито безразлично. Рядом заскрипело ложе, принимая тяжелое тело охотника, я же сидела, осмысливая сказанное. 

Тяжело быть в тени талантливого брата, если все, а особенно родители, постоянно об этом твердят. Вот почему он такой необычный. Не хочет походить на удачливого братца. Может и сюда сбежал из-за этого?

    - Лана, ложись,- пальцы нашли мою руку и потянули вниз, понуждая принять горизонтальное положение. 

Похоже, Рау был совсем не против нашего близкого соседства.

 Сильная рука обвила талию и притянула к себе ближе, виска коснулось чужое дыхание. Спиной почувствовала весь рельеф шикарной мужской фигуры. Приутихшее, было, желание вспыхнуло с новой силой, скручиваясь в тугой, тянущий узел внизу живота. Налившись тяжестью, заныла грудь. Охотник же тихо сопел, словно не его ладонь покоилась чуть ниже моей груди. 

    - Рау, ты выяснил, что спугнуло медведя?- решила отвлечься от мыслей о лежащем рядом мужчине.

    - Система, отпугивающая хищников, сработала,- сонно отозвался Рау.

    - Что-то поздно она сработала,- скептически хмыкнула я.- Мишка все окошко разнес. И меня бы вытянул, если бы достал.

Мужчина что-то пробурчал, завозился, устраиваясь удобнее, горячее тело буквально облепило меня, и новая волна желания захлестнула с головой. 

Что-то не помню, чтобы так хотела Андрея. Этот охотник – ходячий афродизиак. У меня крышу от него сносит. Дал же создатель фигуру. Кстати, а как он ее поддерживает в такой форме пять лет? Тут тренажерных залов нет.

    - Рау, у тебя такая фигура…

    - М-м-м…

    - Как ты ее в форме поддерживаешь?

Рау вздохнул, чуть отодвинулся, укутался в одеяло, создавая преграду между телами. Он притянул меня снова, зарываясь носом в мои волосы.

    - Лес валю… вручную…

Лесоповал, значит…

По интонации я поняла, что следующий заданный вопрос отправит меня на свое место, под разбитое окошко, где я буду приласкана когтями знакомого мишки. Преграда из одеяла сработала, организм понял, что сегодня ему не обломится и решил отоспаться, утягивая сознание в сон.

* * *

Утро радовало теплом и ясной погодой и не радовало отсутствием охотника. Если первое удивило, то второе начало входить в привычку. Разглядывая себя в карманное зеркальце, впервые улыбнулась с момента катастрофы. Кошмарное происшествие понемножку начало отпускать. И не последнее место в этом сыграли защищающие объятия сильного мужчины.

Приведя себя в порядок, озадачилась вопросом завтрака и обеда в одном. Вареники исчезли, а посуда из-под них блестела чистотой. 

К приходу Рау, который возник на пороге неожиданно и совершенно бесшумно, у меня жарились пирожки с картошкой, и томилась итальянская паста.

    - В двадцати шагах от домика стоит такой аромат, что половина зверей слюной захлебнулась,- пошутил мужчина, устраиваясь за столом.- Я сам сейчас язык проглочу. Руслана, ты - само совершенство. 

    - Повезет же моему мужу,- шутливо поддержала его похвалу.

    - Определенно,- серьезно согласился Рау.- Даже завидую ему.

Он ловко орудовал вилкой, накручивая вилок из лапши, другой рукой подвигая чашку под струю заварки. Я поймала себя на том, что улыбаюсь этой почти семейной картине. С Андреем происходило иначе, завтракая, он проверял странички в сети и читал новости в планшете, не замечая, что ест. В этой забытой в глуши избушке со старой посудой и минимальным запасом продуктов, я умудрялась готовить так, что сама получала от этого удовольствие. Или дело не в посуде и продуктах, а в том, кому готовлю.

Грея руки кружкой, я наблюдала за охотником, увлеченно поглощающим еду. Неожиданно поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться в Иркутск. Хочу вот так каждое утро готовить для этого человека, глупо радуясь от того, что ему нравиться моя стряпня. Даже образ любимой подруги как-то потускнел и отдалился. Отхлебнув глоток, поставила кружку на стол, бросив в сторону охотника испуганный взгляд. Я испугалась не своего желания, но того, что у Рау могут быть свои планы. И в этих планах мне нет места. 

Я как-то уж слишком быстро привязалась к нему, даже влюбилась. А он-то совершенно равнодушен. Ну тело-то конечно реагирует, но, похоже, только тело.

Он предупредил, что от чудо-лекарства кости восстановятся, и вечером я смогу ходить. Это намек, что не сегодня – завтра мне придется убраться восвояси. От сознания, что все скоро закончится, едва смогла сдержать слезы. 

Я представила, как вернусь в город. Обрадую бабушку и Люсьену. И вновь потекут скучные дни на работе, где обязательно буду сталкиваться с Андреем. Мне-то идти некуда, а он не станет увольняться, чтобы не лишить себя шанса действовать мне на нервы. Я же все время буду помнить эти несколько дней в лесу, сравнивать всех мужчин с Рау и стареть на бабушкиной кухне. Когда получаешь лучшее, на худшее смотреть не хочется.

    - Лана, ты чего? У тебя такое лицо…

Рау сверкнул глазами, подмигнул, пытаясь подбодрить:

    - К вечеру сможешь ходить. В Иркутск…

Он оборвал фразу и резко поднялся из-за стола, отложив в сторону вилку. Закатил рукав кофты, там на предплечье, на черном наруче мигал красный индикатор. 

     - Я скоро…- бросил мне и поспешно вылетел за дверь.

Добротно сколоченные и усиленные железными полосами доски неприятно заскрипели, приоткрывая щелку на улицу. Рау так торопился, что забыл запереть дверь. План созрел мгновенно. Поднявшись следом, я выскользнула на улицу, вдохнула свежий лесной воздух, уловив едва заметное движение охотника за ближайшими деревьями. Осторожно ступая, чтобы не выдать себя, пошла за ним вслед. Он не оглядывался – так спешил. Когда за густым пролеском показался просвет, Рау остановился на небольшой поляне. Мужчина с видимым усилием нажал пальцами на воздух перед собой, фигуру окутало голубоватое сияние, и он пропал.

Недолго поколебавшись, я решила пройти и проверить странную поляну, прежде чем записывать себя в сумасшедшие. Здравый рассудок шептал вернуться, но репортерская жилка жадная до всего необычного толкала вперед. Встав на место Рау, я прощупала воздух, повторяя за ним странные пасы, и пальцы наткнулись на холодное металлическое нечто. Мозг отметил, что на дворе жарко, а металл ощущается странно холодным. Пальцы нащупали странную выпуклость и тут же нажали. Вокруг засиял воздух, очертания поляны и растущих на ней деревьев смазалось, я со страхом отступила назад. Из пугающего тумана до меня донесся глухой крик, словно из глубокого колодца и неживой голос, вещавший на ломаном английском:

    - Гроны уничтожили Бирату. Вырезали все коренное население. Среди келемаххов выживших нет. Исполнителям объявлена мобилизация по предписанию. Код номер ноль, ноль, единица.

Я развернулась и рванула в избушку, понимая, что подслушала то, что для моих ушей не предназначалось. И рискую схлопотать, очень рискую. В голове крутилась мысль, что Рау играет в какую-то игру для взрослых, богатых мальчиков, с кучей навороченных штучек. Но смущал отчаянный крик, прозвучавший слишком уж натурально. 

 Добежав до избушки, закрыла дверь, вычистила фиксатор от забившихся сосновых иголок и села ждать охотника, понимая, что вернется мужчина не в лучшем настроении.

 Он вернулся к рассвету. Не стал по обыкновению зажигать ночник. Тяжело опустился на лавку у разбитого окна, подвинул недавно подогретый мною чайник и отхлебнул из горлышка.

    - Ты спишь?- мужчина устало потер лицо.

    - Жду тебя,- едва слышно прошептала, перестав дышать, понимая, что сейчас прозвучит мой приговор.

Он прошел к лежанке, сел рядом, притянул к себе и крепко обнял, как дети обнимают любимую игрушку. Уткнул нос в волосы и глубоко вдохнул. Через время сильное тело расслабилось, хватка рук стала нежнее. Он отстранился, присел на корточки возле лежанки и аккуратно снял фиксатор со стопы. Осторожно провел подушечками по коже, проверяя рефлексы, согнул-разогнул пальцы и выдал: 

    - С твоими ногами все в порядке, Лана. Собирайся, я отведу тебя к лесному хутору,- резко отстранился, встал, подойдя к двери, остановился, словно что-то хотел сказать. 

Не выдержав, я всхлипнула. 

Мужчина зло рыкнул: 

    - Предписание, чтоб его!- грохнул в стену кулаком так, что посыпалась со стропил труха, и скрылся за дверью.

Механически передвигаясь по комнате, собирала вещи. Переодела шорты, натянула облегающий синий спортивный костюм. Носки, кроссовки. Переплела косу, выпутывая волосы из чудом уцелевших сережек-фениксов. Застегнула рюкзак. Бросив взгляд на планшет, вспомнила, что так и не нарисовала Рау обещанный портрет, осела на кровать, прижала подушку и заплакала, вдыхая ставший родным запах.

Глупо реветь, когда можно попросить контакты и списаться или телефон и созвониться. Но я была уверенна, что Рау не захочет продолжать знакомство вне леса. Все это время он ни разу не намекнул, что я для него значу больше, чем любая другая девушка.

Вытерев слезы, бросила последний взгляд на комнату, в которой провела три самых счастливых дня и решительно толкнула дверь, пообещав себе, что при расставании все же попрошу номер телефона. Уходя, прихватила куртку для мерзнущего прохладным утром в футболке охотника. 

Солнце поднималось над лесом, низко стеля первые лучики, путающиеся в густых еловых лапах. Такое же прохладное, с легкой туманной дымкой, как в день отлета из Иркутска. 

Рау сидел у стены, прикрыв веки, и гонял травинку из одного угла рта в другой. Оглянулся на звук закрывшейся двери, и я испугалась черных провалов вместо глаз. Так на меня смотрел Миша перед смертью. Нервно сглотнув, присела рядом.

    - Рау,- все, что могла выдавить из себя, протягивая куртку,- мы…

Хотела спросить, когда мы сможем снова увидеться, но охотник по своему обыкновению, прервал меня, резко поднявшись, натянул косуху, красиво обрисовавшую плечи и пошел вперед, показывая дорогу. Я поплелась следом, цепляя кроссовками каждый камешек и корешок. На ноги будто пудовые гири привесили. Шла и не верила, что вот сейчас просто отпущу его и потеряю навсегда. Охотник неслышно скользил впереди, легко огибая кусты и торчащие корни. 

В лесной музыке, состоящей из тихих шорохов листвы, мелодичных птичьих трелей, частой дроби дятла резким резонансом прозвучал отдаленный собачий лай. 

Рау остановился, поджидая меня. Я подошла совсем близко, встала напротив, но поднять взгляд не хватало смелости, страшно было увидеть на лице охотника облегчение, что избавится, наконец, от надоевшей приживалки.

    - Тут по прямой не больше километра. В поселок каждую неделю прилетает вертолет. Он подбросит тебя до Вилюйска, а дальше…

    - Рау…

    - Вот деньги,- он достал из кармана брюк цвета хаки кошелек.

    - Рау, мы ведь сможем еще увидеться?- наконец выдавила из себя, и подняла глаза.

Те же черные провалы, скрывшие золотую радужку. Двойные клыки нервно покусывают губу.

Лес замер и затих, сочувствуя разыгрываемой под его сенью трагедии. Листья скорбно молчали, сочувствуя моему разбитому безответной любовью сердцу.

    - Я улетаю. Прямо сейчас.

    - Далеко?- мой голос прошелестел тихим эхом. 

    - Очень,- отрезал мужчина и отвернулся, процедив сквозь зубы что-то на незнакомом языке.

Разглядывая это так мало похожее на обычное человеческое лицо, я ясно, как никогда раньше, поняла, что жить без него не смогу. Расставшись, потеряв его, превращусь в тень самой себя, просто исчезну.

    - Мне с тобой можно?- шепот был едва ли громче шороха растущей травы, но Рау услышал.

Мужчина недоверчиво склонил голову к плечу, думая, что ослышался, выронил кошелек из рук, моргнул пару раз, и золотой плеснул в радужку, отгоняя черную горечь.

    - Лана, это не на Земле…

Не на Земле! А где? На Луне, Марсе, Венере? Он золотоглазый марсианин?  Как у Брэдбери. 

Нахлынуло странное ощущение легкости, почти эйфория, все сложилось и обрело свои места, как трудная картинка из кусочков пазла. Необычная внешность, поведение, недомолвки и странные фразы на неизвестном языке - теперь всему нашлось объяснение. Он другой, инопланетянин. И я поверила этому. Вот так просто. Решимости следовать за ним это обстоятельство не убавило ни на грамм. Вся прошлая жизнь казалась такой далекой и не существенной. Одинокой, пустой и лживой. А стоящий передо мной мужчина – воплощением заветной мечты и всех желаний. Понимала, что добровольно с Рау не расстанусь, даже следуй он в ад. Оставался один вопрос.

    - Там меня не будут… обижать?

Пальцы осторожно коснулись щеки, убирая выбившийся волосок и даря мимолетную ласку. 

    - На Эдере тебя встретят как дорогую гостью.

Доля секунды, половина удара сердца, вокруг застыли пылинки, играющие в лучах восходящего солнца. Но я видела только два золотых солнца – удивительные, манящие глаза Рау. И согласна была, чтобы они светили мне всю оставшуюся жизнь.

    - Тогда я с тобой,- выдохнула, ни секунды не сомневаясь в решимости следовать за ним.

    - Лана, Эдера в другой галактике. Если улетишь со мной, то уже никогда не вернешься на Землю,- голос непривычно сиплый, слова с трудом слетают с губ. Мужчина совсем не хочет говорить, но произносит через силу, словно что-то его обязывает. 

Мои пальцы коснулись его ладоней самыми кончиками. Касание легче крыла бабочки, тоньше паутинки, но, казалось, во вселенной нет силы, что смогла бы разорвать сейчас наши руки.

    - Рау, я с тобой. Я все для себя решила,- улыбнулась, заметив, как победно вспыхнув, засияли глаза инопланетянина с Эдеры.- Идем же…

Обратный путь, мы, казалось, пролетели, так скоро вернулись к избушке. Рау забрал контейнеры с медицинскими приборами, электронику и личные вещи, долго возился, отключая внешнюю охранную систему. Обычными досками аккуратно забил разбитое окно, чтобы настырное зверье не разорило домик. 

Я устроилась в стороне, чтобы не мешать сборам, то и дело ловила на себе восторженный, сияющий взгляд эдерца. Казалось, он вместе с моим согласием получил подарок, о котором долго мечтал. Невозможно удержаться и не улыбнуться, в ответ на такие эмоции. 

Все же приятно быть источником чьей-то радости. Хоть иногда. Значит, не странное сообщение о нападении гронов оказалось причиной плохого настроения, а наша возможная разлука. Рау прикрывался показным безразличием, скрывая истинное отношение ко мне. Это потому, что у них принято женщине первой делать шаг? Надо выяснить, если хочу быть его парой. А я хочу. Очень. 

Мысль о ловушке, в которую, быть может, меня заманивает инопланетный гость, не зажгла в голове предупреждающий сигнал. Я как бабочка летела на свет, надеясь и веря, что он солнечный. Себе отдавала отчет, что не только чувства к Рау ведут меня вперед, понуждая оставить родной мир. Вспомнились кадры из фильма «Миссия на Марс», где один из героев рискнул навсегда оторваться от родной Земли и улететь за ответами. У меня тоже были вопросы. Не только как у репортера жадного до сенсации, но как у любознательного человека, замечающего нестыковки в истории или странные факты из настоящего, которым нет объяснения. Я чувствовала, что часть вопросов найдет свои ответы. А ради этого стоило отправиться в далекий путь без возврата. Я понимала Колумба, Кука, Магеллана в их стремлении отправиться в рисковый путь к неведомому. Чувство страха и предвкушения пьянило. А у меня этот напиток, приправленный любовью, был более изыскан.

Вещей набралось на два больших контейнера. Эдерец легко поднял оба, и мы пошли по уже знакомому мне пути, к таинственной поляне. Я, как и положено притворщице, удивилась и испугалась появлению голубоватой дымки, окутавшей наши тела, только Рау активировал перемещающее устройство. Решила скрыть, что следила за мужчиной. Ничего важного я не узнала, но доверие его могла потерять. А не хотелось бы. 

    - Лана, это астролет «Эдера- 111»,- познакомил нас Рау, преодолев два входных люка и остановившись перед прозрачной дверью, ведущей в длинный, изгибающийся параболой коридор.- «Эдера», это Руслана Селиванова. Она новый член экипажа. Параметры занеси в матрицу, время прибытия на борт в бортжурнал. Язык общения русский.

    - Добро пожаловать, капитан Руми. За ваше отсутствие происшествий не было. Неисправность внешнего переместителя была исправлена. Добро пожаловать, Руслана,- ответил мне знакомый бесполый голос.- Оставьте вещи в тамбуре и пройдите в камеру дезактивации. 

Я рассматривала безликий, пустой коридор, обшитый серебристым пластиком, с ниткой освещения из раскалено-белого диода, идущей вдоль стены под потолком и серого монохрома полового покрытия, и пропустила уплывшую вверх за левым плечом дверь. В открывшейся стерильно белой комнатке находились пять черных капсул длиной, превышающей человеческий рост, с прозрачным верхом. 

    - Гибернация? Меня усыпят на время полета?- проговорила я, испуганно глянув на эдерца, равнодушно набирающего на управляющей панели код. 

    - Лана, это камера дезактивации. Обычные карантинные меры. Земные бактерии и вирусы в космосе никому не нужны. После тебе сделают серию адаптированных прививок,- скучным голосом пояснил Рау.- Не бойся. Я тоже пройду дезактивацию. Могу в одной капсуле с тобой.

Мужчина насмешливо глянул в мою сторону и перешел к следующе панели, набирая код.

    - А вещи?- я следила, как прозрачный верх мелено приоткрывает темное нутро аппарата.

    - Это карантинная зона на корабле. После того, как мы займем капсулы, все помещения пройдут очистку.

Отвернувшись, Рау потянул молнию на косухе. 

    - Раздеваться?- поежившись, как в детстве на приеме у врача, сняла синюю бархатную курточку от костюма.

    - Лана, процедура очистки крови небыстрая. В воздух камеры будет добавлен сонный газ,- терпеливо объяснял Рау, давно раздевшийся и беззастенчиво разгуливающий в исподнем.- Эта капсула больше остальных. Она рассчитана  на мать с двумя детьми. Можем занять ее, чтобы ты так не трусила.

Я посмотрела на двуспальное устройство и кивнула. Просмотр фантастики в стиле «Чужих» принес свои плоды – все устройства, напоминающие гроб, внушали ужас.

    - Иди сюда, трусиха,- Рау уже занял свое место и протягивал мне руку, разглядывая черное кружевное белье, взятое мной как идеальный вариант под платье, а не с целью соблазнения.

Внутри оказалось жестковато, но тепло и знакомо пахло эдерцем. Я успокоилась, растянувшись на шероховатой поверхности, лишь сильнее стиснула мужские пальцы, когда прозрачная крышка с мягким звуком вошла в нужную выемку. Внешний свет тут же потух, мягко светился золотистый контрольный огонек на внутренней панели управления со стороны Рау. Как ни широка была капсула, но капитану и мне пришлось прижаться друг к другу. Видно женщины их расы миниатюрны, а дети и вовсе карлики.

    - Ты говорил Эдера в другой галактике. Тогда как без гибернации вы преодолеваете такие расстояния.

    - Червячные дыры, гипердвигатели и гиперпрыжки,- кратко пояснил Рау, в излюбленном жесте притягивая меня к себе и зарываясь лицом в волосы.

Эротики в этом жесте не было ни грамма, я себя чувствовала любимой плюшевой игрушкой.

    - И когда мы попадем на место?

Воздух капсулы изменил состав, в нос лез ненавязчивый сладковатый аромат. Видимо то снотворное, что обещал Рау. Мужчина рядом ровно выдыхал в висок, значит, переживать не стоило.

    - Сначала на базу «Терра-307». Нужны кое-какие детали для  гипердвигателя.

    - Он сломан? Мы тогда на чем полетим?

    - Слабенький межпланетный двигатель, на котором дня за три дотянем до орбиты Плутона,- сонно зевнул Рау.- «Эдера» в оснащении имеет два двигателя для обычных рейсов и межзвездных перелетов.

    - Зачем такие сложности?- поддаваясь сонному настроению, все же старалась выпытать побольше интересного.

    - При чрезвычайной ситуации, если «Эдера» попадет к людям, человечество не получит значимую информацию, опасную для него.

    - Опасную? Вы не хотите, чтобы люди летали в другие галактики? Почему?- не сдержав изумления и обиды, повернулась посмотреть в блестевшие в рассеянном свете глаза эдерца.

    - Не все в космосе добрые и не все строят отношения, исходя из идеалов гуманизма. Земляне не смогут противостоять ни одной из рас того же Планетарного Союза. Совместными усилиями коалиции трех рас мы с переменным успехом противостоим гронам. Вас, землян гроны уничтожат меньше, чем за сутки, при этом не повредив единой травинки на планете.

    - Если существует такая серьезная угроза, почему земляне ничего не знают обо всем? Считаете нас недоразвитыми?- пытаясь переварить услышанное, возмутилась я.  

    - Главы государств знают. Земля вот уже две тысячи лет под опекой Планетарного Союза, куда входит моя Эдера,- последние слова мужчина невнятно прошептал, засыпая. 

Тихое сопение раздалось над ухом, Рау заснул. Из-за сильного нервного возбуждения, снотворное, утихомирившее дюжего мужика, никак не могло справиться со мной. Я хлопала в темноте глазами, мысленно злорадствуя, что эдерец поторопился записать землян в слабаки. 

Вот, знай наших! Русские не сдаются!

В динамике, встроенном в пульт управления капсулой, послышался приглушенный голос бортового компьютера, доложившего капитану о готовности корабля к полету и начавшего отсчет до старта. Почувствовала слабую вибрацию и легкий толчок. Я догадалась, что астролет оторвался от земли, преодолевает атмосферу и выходит на орбиту. «Эдера» уносила меня прочь от родного дома. Сердце замерло, осознав неотвратимость момента, пропустило удар, кольнуло иголкой страха неизведанного. Рау, почувствовав мое состояние, завозился, прижал теснее и тихо выдохнул, прикоснувшись губами к шее:

    - Моя…

Этот короткий выдох вернул спокойствие и уверенность в принятом решении, мысленно попрощалась с Люсьеной, бабулей, и мысли потекли в другом направлении. Я размышляла над предстоящей передо мной задачей ассимилироваться, а попросту прижиться на Эдере, в контексте полученной от Рау информации.

 В животе отчаянно заурчало. Измученный желудок требовал к себе внимания у безалаберной хозяйки. Я открыла глаза, секунду тупо пялилась в шероховатую темную поверхность, пока вспомнила, где нахожусь. Повернувшись, разглядела мерцающий потолок, откинутую в сторону прозрачную крышку моего «саркофага». Рау исчез, оставив меня досыпать в одиночестве. Выбравшись на прохладный пол, потянулась к одежде, жалея, что не могу прежде принять душ. 

 Надо срочно найти сбежавшего Рау. Разыскать свои вещи. Надеюсь, теперь у меня будет каюта с удобствами внутри. 

Я улыбнулась, вспомнив предупреждение Рау, об удобствах на улице. Переплетая на ходу косу, беспрепятственно вышла в коридор. Двери переходных отсеков тут же взмывали на высоту моего роста, только я подходила ближе. Мои данные загрузились в базу корабля, и я получила доступ на передвижение. 

Интересно насколько полный этот доступ? 

Полчаса поисков ничего не дали, желудок, привыкший к регулярным приемам пищи неистовствовал. Унылый коридор плавно изгибался в одну сторону, из чего сделала вывод, что он идет по кругу. По пути следования обнаружила четыре десятка пустых кают, разных размеров. Желая помыться, выбрала ту, что побольше, зная, что в таких всегда ставят шикарные ванны. Раздевшись, залезла и включила воду. Одинокая капля упала на темечко. Я крутанула кран сильнее, и симпатичный золотистый барашек вентиля остался у меня в руках. Выругавшись, оставила его на полочке. Натянула обратно топик и костюм и злющая, как стадо чертей, потопала дальше. 

Три комнаты отдыха с множеством мягких кресел и электронных носителей как игровых, так и информационно-развлекательных. Две из них были для детей всех возрастов с забавными инопланетными зверушками, изображенными на стенах. Решив безотлагательно изучить культуру эдерцев, начала с виртуальных игр, усевшись в первое кресло. Увлекшись немного шутером, игрой-стрелялкой на тему космических боев с монстрами, нечаянно удалила чей-то приличный результат, набранный явно не за один раз. 

Надеюсь, это не Рау развлекался... 

Когда сбегала с места преступления, ко мне под ноги кинулась с лаем собачка-робот. Со страху сработал рефлекс, и я пинком запустила кроху в полет, где она встретилась со стеной и заткнулась навеки. 

Буду молиться, что у них нет камер слежения. Платить за поломку мне пока нечем.   

В настоящий кинозал с приличной вместимостью зала человек на триста-четыреста и шеренгой автоматов с едой я зашла только ради еды. Не обошлось без происшествия. В нормальных кинотеатрах автоматы прикручивают к полу, а этот упал, как только я толкнула его в бок. Правда я добилась своего – из него посыпались небольшие разноцветные тюбики. Насчет съедобности их содержимого брало сомнение, но на всякий случай парочку самых симпатичных сунула в карман. 

Тренажерный зал как-то под настроение не попал. Я только обвела его заинтересованным взглядом. Зацепившись за одинокое полотенце на одном из тренажеров, догадалась, что набрела на тот самый «лесоповал», на котором качал мышцы красавчик-капитан.  

Пустая, не источавшая дразнящие ароматы, столовая получила мой грустный взгляд. Я вытащила один из тюбиков, покрутила, вскрыв с трудом, понюхала. Не соблазнилась. Пахло бананом, но мне хотелось чего-нибудь мясного. Закрыла и спрятала до лучших времен.  

Крохотную оранжерею, из которой вылетела пулей, как только заметила, что  неестественно огромные цветы заинтересованно повернули ко мне венчики и потянули усики, решила впредь обходить десятой дорогой. Прошла еще пару шагов и остановилась перед запертой дверью. 

    - «Эдера», почему мне закрыт доступ?- старалась говорить ровно, пытаясь скрыть обиду.

    - Это лифт на технический уровень. Доступ ограничен.

    - Где мне найти Рау?- озадачилась, что так и не встретила его на своем обходе.

Ответом была тишина. Компьютер не в курсе или дело в чем-то другом?

    - К компьютеру нужно обращаться по имени,- шепнул в ухо незаметно подкравшийся эдерец.- «Эдера», что у нас на завтрак?

    - Капитан Керау Руми, на завтрак яичный омлет, тосты и какао,- послушно отчеканил компьютер.

    - Керау, значит,- прищурилась я, разглядывая преобразившегося эдерца. 

Челка, лезущая на глаза, исчезла, оставив невысокий, по-армейски аккуратный, ежик волос. Замысловатые узоры из ромбов остались и все так же украшали затылок и шею. 

Интересно, кто его так стрижет?

    - Никто,- ответил на мой мысленный вопрос Керау.- Это признак расы келемаххов. У каждого рода свой узор.  

Он провел рукой по затылку.

    - Если вопросов больше нет, то вперед – завтракать,- легонько подтолкнул меня в поясницу мужчина. 

    - Я не задавала вопрос вслух. Ты мысли читаешь?- попыталась сопротивляться и уперлась ногами.

    - У тебя на лице все написано,- ушел от ответа Керау, подхватил меня под локоть и потащил обратно.

    - Красивая форма. Тебе идет,- разглядывая черную, плотно обтянувшую фигуру куртку с множеством значков и нашивок на правой стороне.- Ты расскажешь, что означают все эти знаки?

Мы вошли в  лаконичную, оформленную в серо-зеленых тонах столовую. Присела на прозрачный трехногий стул, разглядывая изгвазданные кроссовки через круглую столешницу. Столов с пятью стульями вокруг я насчитала шесть десятков и сделала вывод, что команда корабля должна состоять не менее чем из трехсот человек. 

Почему Керау один?

    - Так много мебели, кают, а ты на корабле один,- попробовав завтрак, скривилась и отодвинула в сторону.- Где остальная команда? 

Завтрак годился для худеющих. Аппетит отбивал на подлете. Фе-е… Омлет пережарили, а в какао добавили зачем-то ванили.

    - «Эдера» - боевой крейсер. Когда-то сектор выхода из подпространства на пути от Земли был небезопасен. Теперь у нас перемирие с драгами. Большая команда не требуется, автоматика вполне справляется. Достаточно одного координатора. 

    - Один в космосе. Скучно… наверно,- ухватила вроде симпатичный с виду тост.

    - Мне не скучно. Но ты не переживай, на базе к нам присоединится известный балабол Донован. Будет кому тебя развлечь. У него заканчивается срок контракта,- мрачно добавил Керау, без аппетита поковырявшись в тарелке.- М-да… не сравнить с твоей готовкой. 

    - К хорошему привыкаешь быстро,- усмехнулась я, делая героическое усилие, чтобы прожевать резиновый тост.

Керау бросил на меня быстрый взгляд, запил приторным какао омлет и без сожаления отодвинул почти нетронутую тарелку.

    - Если есть вопросы, прошу в рубку. У меня вахта,- эдерец решительно встал и направился к выходу.

Проводив статную фигуру глазами, вздохнув на подтянутые ягодицы, я залпом выпила ванильную гадость, стараясь не подавиться. Как-то само собой вышло, что в лесу дежурство по кухне перешло к мне. Похоже, капитан решил продолжить эту традицию на корабле. Я не в претензии к решению Керау, помню наставления оператора Миши. 

Вопросов к эдерцу оказалось море и маленькое озерцо. Я быстро собрала посуду, отнесла в мойку и уже в дверях нагнала Керау.